Скрижали. Магия рождается из боли

Глава 1. Точка невозврата

Посвящается моему самому главному читателю.

Дедушка, у меня получилось!

Часть I

Эхо древних

Калеб мчался вперёд, не разбирая дороги. Он крутил педали велосипеда так быстро, что, казалось, вот-вот порвётся цепь.

Сердце колотилось, как молот. В груди сжималось щемящее чувство страха, паники и вины. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло от слёз, которые парнишка сердито вытирал рукавом. Калеб не знал, куда ехал, но остановиться не мог. Бездействие было подобно пытке: в сознании звонким эхом отозвалось последнее, что он видел, – яркий свет, Марк, застывший в ужасе, и тлен, оставшийся вместо него. «Что я, чёрт возьми, натворил? Как это могло произойти?» – Калеб снова и снова задавал себе эти вопросы, но ответа не находил.

Из-за обуявшей тревоги его руки дрожали так сильно, что руль вилял из стороны в сторону. Знакомые дома, деревья и улицы проносились мимо, словно размытые пятна. Всё, что происходило вокруг, казалось далёким, ненастоящим. Холод ударил в лицо, когда Калеб выжимал из себя последние силы. Ветер резал глаза, слёзы текли по щекам, дыхание сбивалось и ломалось на вдохах. Он пригнулся к рулю, но укрыться было некуда. Мышцы сводило, а лёгкие горели, и осознание, что всё это наяву. Именно оно и удерживало его здесь и сейчас, лишая последней надежды, что стоит открыть глаза, и этот кошмар закончится.

Калеб начал учащённо дышать, и пульсирующая боль в висках стала невыносимой. Он попытался прийти в чувства. «Это я... Я сделал это. Но как?» – Образ испуганного лица Марка всплыл перед глазами Калеба, словно оживший кошмар. «Почему он исчез? Разве это моя вина?»

На мгновение юноша замедлил движение, пытаясь осознать, что: «Это видела ВСЯ школа!» От этой мысли парню захотелось исчезнуть, свернуть с дороги и спрятаться где-нибудь под обочиной, чтобы на него больше не смотрели как на убийцу и чтобы абсолютно все забыли, что когда-то существовал Калеб Стёрн.

Юноша вспомнил леденящий ужас, который читался в глазах одноклассников и учителей. Представил, как они перешёптывались за его спиной и пытались предугадать, что же будет дальше. Паника накрыла с головой: «Бред какой-то! Почему вообще вспыхнули мои ладони? И куда делся Марк?»

– Что со мной станет дальше? – чуть слышно прошептал Калеб.

Он не знал, как объяснить свой поступок. Не знал, будет ли осуждён и какое наказание его ждёт. Во всём этом хаосе он понимал только одно: жизнь уже никогда не станет прежней.

Затем, как молния в ночи, в сознании вспыхнул образ рокового утра. Всё начиналось так обыденно, так привычно…

***

Стояла первая неделя сентября, начинался учебный год. Ветер раскачивал деревья, а лёгкий дождик придавал асфальту влажный оттенок чёрного. Калеб не хотел идти в школу в такую погоду. Ему казалось, что это станет самым ужасным днём в его жизни. Он представлял, как сидит в классе, слушая скучные лекции, и как общается с людьми, которые ему мало приятны.

Парень всегда был изгоем, ощущал себя чужим среди сверстников, отношения с друзьями не складывались. Школа, где он когда-то пытался найти своё место, теперь стала для него сущим адом. Виной тому послужила робость Калеба в начальной школе: он не стремился общаться с ровесниками или ходить на спортивные, вокальные или творческие кружки, как обычно делали другие дети, чтобы проявить себя. Калеб с годами только больше отдалялся от ребят, и даже переход в среднюю школу ничего не изменил. К сожалению, наш юный герой упустил тот момент, когда мог завести друзей или первую любовь. Оставшись один, он уделял всё свободное время книгам и мимолётным фантазиям, которые переносил на лист бумаги каждый раз, когда была возможность.

В тот день мир Калеба рухнул. Юноша зашёл в школьный класс, там он чувствовал себя хоть немного защищённым. Как обычно, никто не обратил на него внимания. Мисс Уотсон стояла у доски, методично выводя длинные формулы, её голос звучал монотонно и глухо, как статический шум в радиоэфире.

Калеб, сидя в самом углу, привычно отвёл взгляд от доски и открыл блокнот, который старался всегда держать при себе, не оставляя без присмотра. Вместо того чтобы пытаться следить за уроком, он снова занялся тем, что интересовало его гораздо больше. Каракули и картинки, всплывавшие в сознании юноши, завораживали и дарили ощущение покоя. Просились на бумагу, и Калеб зарисовывал их на чистых листах. Порой юноше казалось, что рука сама по себе начинала выводить линии, символы и геометрические фигуры.

Странные, незамысловатые узоры появлялись в блокноте каждый раз, когда он волновался и уходил в себя. Эти рисунки взывали к нему, жили собственной жизнью.

Калеб пытался не попасться на глаза учителям, которые, в свою очередь, отчитывали его за лень и ненадлежащее поведение, а «каракули» вместе с их «творцом» выставляли посмешищем перед всем классом. Но даже это не могло заставить Калеба отложить карандаш, заполнявший новую страницу.

Время от времени Калеб поднимал глаза на доску, притворяясь, что слушает учителя, но его мысли снова и снова возвращались к этим загадочным узорам. Урок математики казался ничтожным по сравнению с тем, что могло скрываться за этими знаками.

«Какой смысл в этих формулах, почему я должен это учить?» – не отрываясь от исписанного листа, обреченно подумал о предстоящей зубрежке Калеб.

Шёпот слева отвлёк его. Два одноклассника, обменявшись многозначительными взглядами, с трудом сдерживали смех, наблюдая за очередным «приступом чудаковатости». Калеб привык к их насмешкам, но каждая из них всё равно с болью оставалась в сердце. «Чудик», «задрот», «полудурок» – они разбрасывали оскорбления, не задумываясь, и Калеб давно устал пытаться что-то объяснить.

Внезапно его мысли прервал голос мисс Уотсон. Она повернулась к классу и строго уставилась на юношу:

– Калеб! Ты снова отвлекаешься? Может, выйдешь к доске и расскажешь нам, что или кто мешает тебе заниматься? – В её голосе звучал укор, линия осанки выпрямилась, взгляд стал ещё более пронизывающим. По классу прокатились смешки.

Калеб попытался сосредоточиться, но всё его внимание было приковано к бллокноту и тому, что она скрывала. Он медлено захлопнул её, смотря в глаза учителя стараясь выглядеть как можно спокойнее. Впереди его ожидало больше унижений, больше насмешек, но он ещё не знал, что этот день перевернёт его жизнь навсегда…

– Калеб! – повторила учительница. – Что с тобой происходит? Ты опять витаешь в облаках? Или тебе не интересен наш урок?

– Извините, мисс Уотсон, я просто задумался, – произнёс он, стараясь скрыть смущение.

– Ну, тогда будь внимательнее. Попытайтесь хотя бы немного вникнуть в сегодняшнюю тему, – отрезала учительница, и на удивление всего класса, развернулась и продолжила писать на доске.

За Калебом сидел Марк, местный школьный задира, квотербек команды по футболу. Среди сверстников он выделялся развитой мускулатурой, ловкостью, умением быстро и точно бросать мяч, а ещё модной стрижкой, которую постоянно поправлял. Всё это время задира едва сдерживал смех, а когда ему выпал шанс поддеть Калеба, развернулся, заголосив:

– Эй, чудик! Что ты там рисуешь в своей дурацкой тетради? Как всегда, какую-нибудь фигню?

Марк подмигнул дружкам с соседней парты, и они тоже стали подначивать Калеба:

– Да, точно! Полная Хрень. Хре-е-е-нь.

Это стало последней каплей. Постоянные насмешки и унижения накапливались слишком долго, и Калеб больше не мог просто сидеть и молчать.

– Знаешь что, Марк? – Он прищурился и наклонился ближе к парте. – Лучше бы ты думал головой, прежде чем открывать свой поганый рот. Может, тогда у тебя получится прилично сдать хотя бы один экзамен.

Класс замер. Даже мисс Уотсон перестала писать на доске. Марк растерянно уставился на Калеба, будто не ожидал такого отпора, но шок продлился лишь мгновение и сразу сменился гневом.

– ЧЕГО? – яростно прошипел Марк, его лицо стало багровым от злости. – Ты это серьёзно, задрот? Ты пожалеешь о своих словах. Клянусь тебе, пожалеешь.

Марк бросил на Калеба взгляд, полный ненависти, но не решился продолжить конфликт на уроке. Он лишь тяжело задышал, буркнул что-то себе под нос и отвернулся к доске, но Калеб знал, что это ещё не конец.

После урока Калеб пытался проскользнуть мимо компании Марка незамеченным, ведь тот точно не оставит их стычку на уроке без внимания. По спине бегали холодные мурашки, хотелось поскорее сбежать из места, которое служило настоящей эмоциональной тюрьмой, ведь если попытаешься сопротивляться системе, тебя просто раздавят.

Калеб стоял в окружении напряжённой тишины. Коридор школы вдруг показался слишком узким, воздух – густым, как смола. Его сердце колотилось, как барабан. Перед ним уже красовался Марк, лицо которого перекосилось от злобы. За спиной у него стояли его дружки, больше похожие на стаю шакалов, готовых прыгнуть на добычу, но замерших в ожидании команды лидера.

– Ты думаешь, ты крутой, да? – Марк шагнул вперёд и толкнул Калеба в грудь.

Удар был внезапным и сильным. Калеб не удержался на ногах и, потеряв равновесие, врезался спиной в стену. Глухой стук отозвался в черепе вспышкой боли, затылок жёстко ударился о холодный бетон. На мгновение всё потемнело в глазах.

– Думаешь, ты такой умный? – продолжал Марк, приближаясь. – Да ты просто ничтожество! Жалкий, тупой червяк!

Пульсирующая боль в голове мешала сосредоточиться, но Калеб чувствовал другое. Боль и обида, копившиеся годами, вспыхнули в нём ярким пламенем. Обычно в таких ситуациях он бы просто промолчал, пытаясь уйти как можно быстрее, чтобы избежать конфликта. Но сейчас… Сейчас внутри него что-то сплелось в тугой узел. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а сердце забилось быстрее. Юноша мог бы снова отступить, но в этот раз всё было иначе.

– Хватит... – прохрипел Калеб, голос его задрожал от гнева.

– Что? Ты мне что-то сказал, чудик? – усмехнулся Марк, делая ещё один шаг вперёд. – Или хочешь показать, на что ты способен?

– Я сказал, хватит! – выкрикнул Калеб, и его голос разнёсся по коридору, словно раскат грома.

Марк снова толкнул его, но Калеб даже не шелохнулся. Что-то изменилось. Воздух в коридоре сгустился, наполнился странным напряжением, от которого кожа покрылась мурашками. Лампы на потолке начали мигать, бросая рваные тени на стены. Те задвигались, как живые, словно вырванные из реальности. Внутри у Калеба что-то сорвалось с цепи. Тепло разлилось по груди, жаркими волнами прокатываясь по позвоночнику. Пальцы непроизвольно дрогнули, и от кончиков пробежали едва заметные искры. Под ногами что-то хрустнуло, он опустил взгляд и увидел, как плитка пола пошла тонкими трещинами, расходящимися от его ступней. Грудь сдавило, дыхание сбилось, но не от страха. Это было нечто иное – дикое, первобытное ощущение силы, разрывающее его изнутри. Сердце забилось быстрее, и в этот миг он понял: больше он не будет терпеть.

– Ч-что… Что ты такое?! – Марк пятился, руки дрожали, дыхание стало рваным.

Калеб сделал шаг вперёд, и его обидчик, только что бывший таким самоуверенным, едва не споткнулся о собственные ноги.

– Я? – Калеб посмотрел на свои руки, всё ещё дрожащие от высвобожденной энергии. Он поднял взгляд и посмотрел Марку прямо в глаза. – Я тот, кого ты больше не тронешь.

Марк сжал кулаки до хруста, его лицо исказилось от злости. Он не собирался больше говорить, его терпение лопнуло. Если этот выскочка не понимает слов, значит, кулак объяснит ему всё куда лучше.

– Да заткнись ты уже! – рявкнул он и с силой рванулся вперёд, его замах был рассчитан так, чтобы вырубить Калеба с одного удара, но он не успел.

В тот миг, когда кулак Марка почти достиг цели, что-то взорвалось между ними. Пространство содрогнулось. Воздух вспыхнул, как будто разорвалась невидимая завеса. Сотрясающий гул пронёсся по коридору, и мощный импульс вырвался из тела Калеба, хлынув наружу с неукротимой силой.

Марка отбросило назад, как тряпичную куклу, его тело с глухим ударом врезалось в стену. Из груди вырвался сдавленный крик, а пальцы инстинктивно цеплялись за холодный кафель, чтобы удержать равновесие. Он попытался сдвинуться и ухватиться за ближайший металлический шкафчик, но боль сжимала мышцы, и рука едва схватила холодный металл. От удара лицо Марка побледнело.

– Ч-чёрт… – прохрипел Марк, Калеб видел, как он безуспешно ищет опору, словно испуганное животное.

Юноша стоял посреди коридора, его грудь судорожно вздымалась. Ладони всё ещё дрожали, на кончиках пальцев плясали остаточные вспышки магической энергии. Он не дышал или просто забыл, как это делать. Всё тело горело от чего-то нового. Калеб посмотрел на Марка, тот не выглядел как прежний самоуверенный задиристый парень. В его глазах больше не было гнева – только страх. Настоящий, чистый страх перед тем, чего он не понимал.

Марк катался по полу, пытаясь хоть как-то справиться с страшной болью. Сначала тихий, прерывистый смешок вырвался из его груди, потом он замер и глухо засмеялся, хохот был странным, одновременно громким и истеричным, пронизанный растерянностью.

Калеб, застыв на месте, напряжённо осмысливал случившееся. Марка и его товарищей прижало к стенам невидимой силой. Их лица исказились от ужаса.

– Ты… монстр! – хрипло выдавил Марк, отхаркивая кровь. Он смотрел на Калеба взглядом, полным ненависти и страха. – Ты просто чудовище!

Калеб стиснул зубы, глаза его снова начали сверкать ярким светом, который будто пытался ожить, вырываясь наружу. Он сделал шаг вперёд, его руки сжались в кулаки так сильно, что суставы побелели. Внутри всё искрило и бешено колотилось, готовое прорваться наружу. Его тело стало горячим, как раскалённый металл. Юноша не мог остановиться. Руки сами собой потянулись вперёд, словно кто-то управлял ими, как марионеткой.

Поток силы вырвался снова, сильнее и разрушительнее. Марк пытался защититься, подняв руки, но энергия Калеба сжигала всё на своём пути. Парень закричал, но его голос утонул в оглушающем шуме. Коридор, стены, шкафчики дрожали, а предметы вокруг поднимались в пространстве, словно в невесомости.

Тело Марка поднялось в воздух, затем растворилось в светящейся дымке. Последним, что осталось от него, был отчаянный крик, разорвавший воздух, а затем – тишина. Абсолютная, пугающая тишина.

Калеб опустил руки. Свет погас, а коридор снова стал серым и холодным. На месте, где только что был Марк, осталась лишь обугленная отметина на полу в форме его силуэта. Никаких следов, никаких доказательств. Только Калеб, стоящий посреди пустоты, дрожащий и не в силах поверить в то, что он только что сделал.

Марк… испарился.

Одноклассники закричали, но боялись подойти ближе. Они только что насмехались над Калебом, а теперь глядели на него как на монстра. Никто бы и не подумал, что тихоня с последней парты может убить человека, нет, не просто убить, а стереть его посреди коридора, сжечь неконтролируемым светом.

Калеб застыл на месте, его дыхание сбилось. Он стоял посреди коридора, не в состоянии поверить тому, что сам же наделал. Тело юноши напряглось, как натянутая струна. Руки неожиданно стали ледяными, будто кровь в жилах застыла, а мышцы сжались, готовые к мгновенному действию, но разум оставался затуманенным, а в голове билась лишь одна мысль: «НУЖНО БЕЖАТЬ!»

Калеб бросился к выходу, не обращая внимания на крики и переполох, который поднялся в школе. Его ноги едва касались земли, страх сам гнал парня всё дальше от места случившегося. Он вылетел из школьного здания, захлопнул за собой дверь и, не оборачиваясь, кинулся к своему велосипеду, стоявшему у забора.

Руки тряслись, пока он отчаянно пытался вставить ключ в замок цепи. В голове роились мысли: «Что я наделал? Куда мне теперь бежать?» Наконец замок щёлкнул, и Калеб рванул с места, крутя педали с такой бешеной скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

***

Калеб снова оказался на дороге. Мокрый после утреннего дождя, тёмно-серый асфальт тянулся под колёсами велосипеда. Ветер хлестал в лицо, отбрасывая назад пряди волос. Парень не оглядывался. Ладони неприятно липли к рулю. Мимо проносились знакомые улицы, здания, деревья – размытые пятна, которые он даже не пытался различить. В груди всё сжалось, дыхание стало рваным и поверхностным, как у утопающего, который вынырнул на поверхность, но так и не вдохнул. Мир словно покачивался, и только ритмичный скрежет велосипедной цепи пробивался сквозь мутный шум в ушах.

Калебу казалось, что он наблюдает за собой со стороны. Как его ноги автоматически крутят педали, как пальцы судорожно сжимают руль. Вкус железа заполнил рот, парень даже не заметил, как прикусил губу. В груди холодел липкий ком, а мышцы сводило от напряжения, но он не мог остановиться. Только не сейчас.

Ветер свистел в ушах, вырывая дыхание. Ноги машинально давили на педали, не зная усталости. Калеб мчался прочь от школы, от настойчивых взглядов, от вопросов, на которые у него не было ответов. И одна-единственная мысль, словно назойливый шёпот, крутилась в голове, сплетаясь с шумом в ушах: «Домой…»

В тишине, среди знакомых стен, он надеялся хоть немного найти покой, но был ли он там, Калеб уже не знал. Родители снова будут зациклены на своей работе и личных проблемах, не замечая того, что творится с ним. Всё это время они не могли понять, почему он замкнулся, почему не справляется с учёбой, почему был вечно отстранён. И все эти попытки объяснить им бесполезны. Вместо поддержки одни упрёки, вместо внимания – обоюдное молчание.

Вскоре Калеб оказался у заброшенного тёмного туннеля, ведущего в сторону дома. Обычно юноша избегал его, но сегодня въехал туда на всей скорости. Туннель молчал и был пуст, но спустя мгновение впереди вспыхнуло едва заметное мерцание... Оно мягко касалось стен и становилось всё ярче. Калеб начал медленно приближаться к этому свету. Ему показалось, что ноги перестали шевелиться, и через какое-то время велосипед остановился. Напряжение вмиг усилилось, а сердце забилось сильнее.

Прямо посреди туннеля из мрака выступила фигура в чёрном плаще. Она возникла так внезапно и застыла неподвижно, словно хищник, затаившийся в ожидании чего-то. Калеб не мог разглядеть её черты, но нутро подсказывало ему, что что-то здесь не так.

Вдруг фигура вскинула руку, и её изящные длинные пальцы начали сгибаться в причудливом жесте. Парень взглянул на неё, и вдруг вся атмосфера вокруг него сжалась, а в шаге от него появился портал. Он выглядел как окно в другую реальность: резкие, искрящиеся края буквально сотрясали пространство вокруг, и казалось, что оттуда исходит непонятное, но мощное притяжение. В центре – тёмная, пугающая бездна, словно зияющая пропасть, которая не могла быть частью этого мира.

– Что за... – прошептал Калеб, чувствуя, как всё внутри сжимается.

Он попытался крикнуть, но голос утонул в этой яркой вспышке. Поток энергии обрушился на него, как ураган, и юноша на какое-то время оглох от звука, после чего вдруг оказался в совершенно другом месте, как будто сам туннель исполнил его желание скрыться в неизвестности.

Глава 2. Добро пожаловать в Ноактар

Калеб резко качнулся вперёд, потеряв равновесие. Ещё мгновение назад под подошвой был мокрый серый бетон, а теперь он стоял на сухой и тёплой каменной плите. Исчез резкий холод дождя, что всего секунду назад бил по затылку и плечам. Вместо него по лицу и рукам разлилось ровное, плотное тепло. Слепящее белое сияние вихря, в который он попал, угасло, рассеявшись в спокойном желтоватом свете.

Он медленно открыл глаза, зажмуриваясь от непривычной яркости неизведанного места. Влажная одежда, тяжёлая куртка и промокшие насквозь джинсы теперь противно липли к телу. Калеб поднял голову, вокруг возвышались каменные арки, а перед ним расстилалась широкая площадь, испещрённая вырезанными в камне древними символами.

– Где я? – прошептал он, медленно поворачиваясь на месте.

Всё это не укладывалось в голове, и от накатившей паники в горле встал ком, под сердцем что-то заныло и сжалось. Калеб заставил себя дышать глубже и ровнее, пытаясь унять тошноту, чтобы утренний завтрак не вышел наружу.

***

По высоким сводам зеркального зала скользили блики, отражаясь и переливаясь причудливыми узорами. Мягкое свечение исходило от хрустальных люстр, паривших в пространстве. По периметру стояли зеркала, рамы которых были покрыты тонкой вязью рун, сверкавших золотом. В блестящей зеркальной глади черный каменный пол разливался бескрайним озером, а серебристые линии, концентрирующие в себе магию, пульсировали светом, точно как кровеносная система.

Стоявший в тени зала студент повернулся на шум, раздавшийся от падения и заставивший его выйти на свет, оставив свою работу с зеркалами-артефактами, способными фиксировать и анализировать энергетические всплески. Каждое такое зеркало в этом зале несло в себе чарующую силу прорицания, будучи созданным из стекла, которое могло улавливать магию так же тонко, как и сами чародеи. Одним из которых и был Лиам, студент третьего курса Академии.

Лиам был сосредоточен на настройке одного из зеркал, когда ощутил странные колебания. В мгновение, слегка коснувшись рамы, руны вспыхнули ярким светом, а внутри зеркала появились вихри энергии. Лиам прищурился, наблюдая за изменениями, словно пытался прочитать скрытое послание, заключённое в танце магии, которая сформировалась в образ юноши, стоявшего у массивных каменных ворот.

Он поднял взгляд, в отблесках зеркал отразился незнакомец, и так началось их первое неожиданное знакомство. Внезапно другое зеркало засветилось красным, прерывая его мысли. Лиаму стало интересно, он подошёл ближе и увидел отголоски событий, послуживших появлению нового волшебника: фрагменты гибели Марка и пробуждение способностей новоприбывшего. Зеркала были хорошими спутниками магов, но именно зеркала Академии Ноактор способны были показывать недалёкое прошлое, помогая получить ответы тем, кто в них нуждался.

***

Калеб всё так же сидел на холодной земле у ворот, напряжённый и настороженный. Он устало прижался к стене спиной, не понимая, где оказался и как сюда попал. Всё, что он помнил, туннель, фигура в плаще и вспышка света, что поглотила всё вокруг. Его руки дрожали, дыхание было рваным, а сердце стучало так, что, казалось, готово было вырваться из груди.

Звук шагов заставил Калеба вздрогнуть. Он едва успел поднять голову, когда к нему подошли. Высокий парень был одет в чёрную рубашку, расстёгнутая на одну пуговицу у ворота, где угадывался островатый кадык, и идеально отутюженные серые брюки с острыми стрелками. Рукава рубашки были небрежно закатаны по локоть, открывая жилистые запястья. На ногах чёрные лаковые туфли. Он не отводил с Калеба своего пристального взгляда. В его серых, холодных, точно сталь, глазах скользил отблеск любопытства и... тревоги? Создавалось ощущение, что он оценивал Калеба, одновременно что-то обдумывая. И без того резкая линия подбородка и чёткие черты лица сейчас казались ещё более напряжёнными и острыми, и только выбившаяся прядь тёмных волос выглядела неправильной во всём этом сосредоточенном, собранном облике.

– Кто ты? – Калеб с трудом выдавил слова, его голос сорвался.

Незнакомец одарил юношу оценивающим взглядом.

– Меня зовут Лиам. А ты… ты, видимо, тот, кого я здесь ищу.

– Ищешь? – Калеб с недоверием посмотрел на него, пытаясь понять, шутка это или нет. – Я не знаю тебя.

– Пока нет, – мягко, но уверенно ответил Лиам и опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с Калебом. – Ты выглядишь так, будто вырвался из кошмара. Что произошло?

Калеб, всё ещё ошеломлённый, сглотнул, почесал затылок и сбивчиво ответил:

– Туннель… фигура в плаще и… свет. А потом я оказался здесь. Я… не знаю, где я.

Лиам нахмурился, но не стал перебивать, давая Калебу возможность выговориться.

– Он… или оно… что-то сделало замысловатый жест, как будто открыло портал. А потом всё изменилось. – Калеб сжал кулаки до боли. – Я даже не знаю, жив ли я или…

Взгляд Лиама сделался серьёзным и мрачным.

– Значит, это был портал?

Калеб кивнул, его глаза расширились, словно он вновь переживал тот момент.

– Да, фигура в чёрном. Лицо… его не было видно. Но я чувствовал что-то. Холод пронзил меня насквозь.

Лиам, скрестив руки на груди, задумчиво посмотрел на Калеба. В серых глазах зажглись таинственные огоньки.

– Чёрный плащ, говоришь? – протянул он, поднимая бровь.

– Да… Тот человек... Он сделал что-то руками, и тогда меня просто... втянуло.

Лиам вздохнул, задумчиво переводя взгляд куда-то вдаль.

– Думаю, это был кто-то из Наблюдателей.

– Наблюдателей? – Калеб нахмурился, не понимая, о чём речь.

– Ага, один из чародеев, чья работа заключается в том, чтобы следить за миром и скрывать следы магического присутствия, – подбирая слова, объяснил Лиам. Он не хотел напугать собеседника ещё больше. – Академия очень строго относится к сохранению секрета о нашем существовании. Если кто-то из студентов осознанно или случайно раскрывает магию перед обычными людьми, Наблюдатели выходят на сцену.

Калеб нахмурился сильнее.

– И что они делают?

– Накладывают заклинания забвения, – ответил Лиам спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. – Они стирают воспоминания у всех, кто смог увидеть или почувствовать магию. Восстанавливают разрушенные места, если нужно. Иногда даже перекраивают события, чтобы у людей не оставалось подозрений.

– Ты серьёзно? – в голосе Калеба зазвучали нотки сомнения. – Они просто… стирают память?

– Да, это частая практика, – подтвердил Лиам. – Особенно в случае таких, как ты, кто ещё не научился контролировать свою магию.

– Так ты думаешь, этот Наблюдатель помог мне выбраться? – спросил Калеб.

Лиам еле заметно улыбнулся.

– Скорее всего, это был он и уже заминает ситуацию. Если ты действительно случайно показал магию там, где не должен был, это могло привлечь внимание. Люди быстро замечают странности, а Академия этого не любит.

Калеб почувствовал лёгкое замешательство.

– И ты считаешь это нормальным? Просто стирать память?

Лиам пожал плечами.

– Иногда это необходимо. Если бы мир знал о нас, всё бы изменилось. А изменения… не всегда к лучшему. Мы разберёмся с этим.

Калеб кивнул, чувствуя, что Лиам не лжёт, хотя в его слова поверить в здравом уме было довольно сложно. Но и то, что произошло с Марком, едва ли можно было объяснить логически. Поэтому ничего не оставалось, кроме как довериться этому странному парню, который знал об этом загадочном месте явно куда больше Калеба, даже несмотря на то, что всё происходящее напоминало безумие, словно его заставляли прыгнуть в океан с самых высоких скал.

– А как я объясню родителям, где я и что со мной? – взволнованно спросил Калеб.

– Об этом не беспокойся. Твоим родителям внушат, что ты обучаешься в элитной школе.

Лиам шагнул к Калебу и положил руку на его плечо.

– А я смогу видеться с ними? – спросил Калеб.

– Да, на каникулах студенты могут возвращаться на Землю к родным и близким. Зимой и летом у вас есть четыре недели, чтобы навестить их.

Калеб медленно опустил руки и засунул их в карманы куртки. Пальцы наткнулись на складки ткани и лежащие там ключи от дома. Он начал перебирать их пальцами левой руки, ощущая холодный металл знакомой связки, ребристые бороздки замков и зубцы, цепляющиеся в подушечки пальцев.

«А нужны ли мне эти каникулы?» – пронеслось у него в голове.

– Понятно, – коротко сказал он.

Калеб почувствовал, как груз, давивший на него, наконец-то ослаб. Его больше никто не ищет. Парень сделал глубокий вдох, и лёгкие наполнились свежим, прохладным воздухом, словно он впервые за долгое время по-настоящему ожил, но вместе с этим ощущением пришла и слабость. Ноги задрожали, и он чуть не рухнул на месте.

– Эй, полегче, – раздался рядом голос Лиама. Парень ловко подхватил Калеба за руку, удерживая его от падения.

– Извини... – Калеб попытался улыбнуться, но губы едва слушались. – Слишком много всего...

– Да брось, я всё понимаю, – мягко ответил Лиам. – Знаешь, сейчас самое время прекратить спешку и начать думать о хорошем. Ты здесь не один...

Хоть усталость и навалилась на плечи, Калеб неловко расправил их, чувствуя, как надежда начинает согревать его изнутри. Это место могло стать для него новым домом, где он не сможет больше причинить кому-то вред, где он наконец-то перестанет быть посмешищем, где его смогут понять...

– Хорошо. С чего начнём?

– С первого шага, – серьёзно произнёс Лиам. – Уверен, он будет правильным.

Когда оба прошли чуть дальше главных ворот, им открылся вид на массивное и богато украшенное здание с башнями, большими арочными окнами и остроконечными крышами, устремляющимися ввысь. Оно словно светилось, окутанное небесной аурой, пульсирующей отблесками магии.

– Это просто невероятно, – прошептал Калеб, не отрывая взгляда от архитектурного чуда, поражающим своей невероятностью и великолепием.

Лиам по-доброму рассмеялся, видя его реакцию.

– Я знал, что ты будешь в восторге. Перед тобой Ноактар, наш дом, наша альма-матер. Академия для нас не простое учебное заведение. Это место, где магия оживает.

Они подошли к круглой площади, в центре которой стоял фонтан. Вода в нём струилась, закручиваясь и переплетаясь танцующими потоками, всплески от которых выпрыгивали сияющими рыбками, переливающимися в свете фонарей и закатного солнца.

– Здесь всегда так красиво, особенно вечером, – продолжил Лиам. – Посмотри на фонари. Они сделаны из особых материалов, которые усиливают магию.

Калеб кивнул, вдыхая аромат свежей листвы. Ветер играл в пышных тёмно-зелёных кронах густо разросшихся вокруг площади деревьев.

– А как давно существует Академия? – спросил Калеб, с интересом глядя на величественное здание.

– Академия была возведена более пяти веков назад, – произнёс Лиам, поднимаясь по ступеням к массивным воротам. – Это были тёмные времена для магов. Время, когда инквизиция заражала целые города охотой на ведьм, как чума, а костры, где сжигали обвинённых в колдовстве, горели на каждом углу. Вспомни, что творилось в Салеме – это был только один из множества приговоров, которые мир выносил тем, кто был наделён даром, непонятным и пугающим для большинства мирян.

Калеб замер, его глаза стали круглыми, а брови взлетели вверх. Удивление не оставляло его, и рот едва заметно приоткрылся.

– Т-так как вы... спаслись? – произнёс он.

– Маги стали пешками в руках жадных королей, – сказал Лиам с тяжёлым вздохом, взгляд его затуманился воспоминаниями. – В те времена войны не ограничивались только мечами и копьями. Короли открыли для себя новый источник силы – магию. Те, кто обладал большим потенциалом, становились их орудием, их вербовали и заставляли служить. А тех, кто был слабее или не подходил, просто сжигали на костре, не раздумывая.

– Но как маги согласились на это? Как они могли пойти против своих же?

Лиам долго молчал, будто не хотел отвечать. Но затем, наконец, продолжил: – Они и не шли в бой по своей воли. Пару мешков золота, обещание богатства и власти – и нечестивые чародеи сами становились частью инквизиции, накладывая на других магов связующие заклятия, чтобы те не могли сопротивляться. В этом кошмаре магия перестала быть чем-то священным. Основатели Ноактара были теми немногими, кто выжил в этой тирании, они смогли укрыться от мира и создали место, где магия могла развиваться свободно. Они хотели, чтобы она служила не для разрушения, а для созидания, где не было бы места для насилия и манипуляций. С тех пор Академия стала центром ремесла чародеев, привлекая лучших волшебников со всего мира.

Калеб слушал, рассматривая массивные, покрытые глубокими царапинами ступени под ногами, по которым они поднимались. История, похожая на мрачную сказку, потихоньку начала складываться в картину мира с его жестокими войнами и кровавыми компромиссами, о котором он не подозревал все восемнадцать лет своей жизни.

Он машинально поднял ногу, чтобы ступить на следующую ступень, и почувствовал слабое покалывание в подошве. Сначала Калеб списал это на усталость и стресс. Еще шаг, и иголочки пробежали выше, по щиколотке. Парень нахмурился, но продолжил подъем. С каждой новой ступенью ощущения нарастали: теперь покалывало в коленях, потом будто сотни тонких игл прошлись по бедрам, добрались до поясницы. Он замедлил шаг, почти остановился.

Лиам, уже стоявший на площадке перед высокими дверьми, обернулся, услышав, как шаги за его спиной затихли.

– Что-то не так?

Калеб ответил не сразу, он сконцентрировался на странном чувстве, которое ползло теперь вдоль позвоночника к затылку. По коже бежали неестественные мурашки.

– Ты… ты ничего не чувствуешь? – наконец выдавил он, глядя на каменные плиты под ногами. – Как будто всё тело колет, снизу вверх.

Лиам внимательно посмотрел на него, потом на ступени, и в его взгляде промелькнуло понимание.

– А-аа, – он сделал шаг назад, к самому краю площадки. – Это порог. То есть не сам он, а защитные чары Академии, наложенные на него. Новички их чувствуют ярче при первом входе. Просто ты раньше не сталкивался с такой концентрацией энергии разом.

Калеб сглотнул. Покалывание теперь расходилось по плечам. Он сжал и разжал ладони, ожидая, что они будут неметь, но в пальцах лишь бегали те же назойливые иголочки.

– И это… нормально? – спросил он.

– Да. Через пару минут пройдет, тело само адаптируется. Хочешь постоять, отдышаться?

Калеб сделал последний шаг, преодолев высокий каменный порог. Волна иголок ударила в виски и затылок разом. Калеб резко вдохнул, зубы сжались и заскрипели. Мышцы его шеи и плеч напряглись и стали твёрдыми, чуть ниже линии челюсти запульсировала сонная артерия. Он замер, встретившись со взглядом Лиама. Тот молча наблюдал, как у Калеба опустились брови, а взгляд приобрёл неподдельную жёсткость. Затем, через силу, Калеб медленно выдохнул, разжимая челюсть. С выдохом острота стала угасать, отступать от головы к плечам, рассасываясь в теле. На смену пришла ровная, едва уловимая внутренняя вибрация.

– Нет, всё нормально, – сказал он, проходя мимо Лиама, рука парня потянула за массивную ручку двери, и новоприбывший прошёл внутрь.

– Как скажешь.

Огромные залы были украшены древними фресками, изображающими великие битвы и моменты открытий в мире чародейства.

– Каждая картина рассказывает свою историю, – продолжил Лиам, указывая на одну из стен. – Например, эта изображает сражение двух величайших чародеев своего времени, в момент, когда они использовали свои способности, чтобы защитить Академию от тёмных сил.

Калеб, чувствуя, как его сердце бьётся в такт новым ощущениям, улыбнулся.

– Удивительно, сколько всего ваши художники смогли запечатлеть на этих стенах! Я и не думал, что окажусь в месте с такой богатой историей.

– И это только начало, – ответил Лиам, ведя Калеба по просторным переходам.

Они продолжили путь по каменным коридорам Академии, и их шаги звучали гулким эхом в просторных залах Ноактара. Улыбка не сходила с лица Лиама.

– Теперь мы направляемся в кампус, – сказал он, указывая на двери, которые вели к зелёным аллеям и общежитиям студентов. – Тебя распределят в комнату, и ты сможешь немного обустроиться. К счастью, учёба ещё не началась, так что догонять никого не придётся.

Они вышли на крытую каменную галерею. Перед Калебом открылся вид на комплекс зданий из светлого камня, густо увитый темным плющом, когда парни подошли к массивным дверям кампуса. Сбоку от входа, встроенная в каменную кладку стены, стояла невысокая стела из темного полированного камня. На ее поверхности была врезана прямоугольная плита с четким отпечатком ладони.

– Руку, – коротко сказал Лиам, обращаясь к Калебу.

– Какую? – растерянно спросил тот, не понимая, что от него хотят.

– Правую. Давай. – Прежде чем Калеб успел среагировать, Лиам взял его за запястье и уверенно приложил его ладонь к выемке в плите. Камень был прохладным и идеально гладким.

– Эй, что ты делаешь? – попытался дёрнуть рукой Калеб. Под его ладонью плита мягко вспыхнула ровным голубым свечением. Свет пробежал по контуру выемки, и Калеб почувствовал едва заметную вибрацию. Прямо из центра плиты стремительно вырвался и взмыл вверх свёрток пергамента, перетянутый серебристой лентой. Лиам мгновенно разжал пальцы, отпустил руку Калеба и поймал свиток на лету одним движением, затем развернул пергамент и посмотрел на проявляющиеся изумрудные чернила.

Калеб внимательно смотрел на выражение лица Лиама, наблюдая, как у того меняется мимика, что-то между удивлением и лёгким раздражением.

– Вот мы и пришли, – произнёс Лиам и протянул свёрнутый пергамент Калебу. – Твоя комната на втором этаже, в западном крыле. Соседом твоим будет Амос Марак. Надеюсь, вы поладите… – Последняя фраза прозвучала с лёгким, едва уловимым акцентом, который заставил Калеба нахмуриться.

– Надеешься? – переспросил он, искренне не понимая подтекста. Он взял протянутый пергамент, но не стал смотреть на него, продолжая вглядываться в лицо Лиама.

– Что это значит? Что не так с соседом?

– Амос… – Лиам сделал паузу, пытался подобрать слова. – Он своеобразный. У него свой подход ко всему. В том числе к соседям по комнате. Но, возможно, тебе повезёт. Пойдём, я покажу тебе, комнату.

Лиам открыл дверь, и они вошли внутрь. Здание выглядело уютно: винтажная мебель, широкие окна, через которые струился мягкий свет. В коридоре стояли несколько учеников, увлечённых беседой. Увидев идущих, они обратили внимание на Калеба, явно не узнав в нем кого-то знакомого.

Неловкость охватила его с головой, но Лиам уверенно направился к комнате, на двери которой висела металлическая табличка с номером 203, не дав Калебу растеряться. Парень постучал в дверь, за которой послышалась возня и недовольное кряхтение, и лишь спустя пару мгновений замок щелкнул. Из-за приоткрывшейся створки показалась курчавая короткостриженная макушка и тёмное заспанное лицо.

– Амос, это Калеб, твой новый сосед по комнате, – представил его Лиам, подумал немного, а затем добавил: – Он только что приехал. Пожалуйста, прояви терпение.

Амос выглядел немного удивлённым, его глаза сверкали, но эмоций он не проявлял.

– Привет, – сухо произнёс он и настороженно осмотрел Калеба. – Надеюсь, ты не слишком шумный и больших проблем мне не доставишь, и так разбудили!

Калеб почувствовал себя виноватым. Он не ожидал тёплого приветствия, но и не думал, что будет настолько «не вовремя».

– Привет... Я постараюсь не мешать, – ответил Калеб, смутившись.

– Ладно, – сказал Амос, отступая назад, чтобы пропустить нового соседа в комнату.

Калеба поразило убранство комнаты, которая медленно начала меняться на его глазах. На светлых стенах появилась пара книжных полок, напротив массивной кровати с прочным матрасом, явно принадлежавшей Амосу, возникла вторая. Недалеко от нее появилась копия рабочего стола, пока еще не заваленного книгами, но главным отличием оказался висящий над чужой постелью массивный серебряный амулет, напоминающий волчий клык, и пара заточенных мечей с выгравированными узорами. Кажется, бывший хозяин комнаты был не сильно рад гостям.

Лиам, заметив, как Калеб осматривается, наклонился к нему и прошептал:

– Амос – лучший студент на своём потоке. Его семья славится своими оборотническими способностями. Как ты успел заметить, он не слишком разговорчивый и, спешу предупредить, время от времени бывает крайне агрессивным. Всё-таки есть что-то в нём от зверей, в которых он превращается, – с тихим смешком отрезал Лиам.

– Заткнись, Фолкнер! – грубо ответил Амос.

Здоровяк скрестил руки на груди, перевёл взгляд на Калеба и, не меняя выражения лица, сказал:

– Учись и не мешай.

Калеб почувствовал, как его энтузиазм немного угас, но он решил не опускать руки.

– Понял. Постараюсь быть тихим, – произнёс он, пытаясь придать разговору более позитивный тон.

Амос кивнул, но остался настороженным.

– В любом случае, я… занят. Если что-то понадобится, можешь спрашивать, но лучше не отвлекай меня слишком часто.

Калеб почувствовал, что общение с Амосом будет непростым.

– Ладно, я попробую освоиться, – сказал он, слегка сконфузившись от понимания, что в новой жизни ему предстоит справляться не только с учёбой, но и с характером своего соседа.

Лиам собрался уходить, но, заметив, как Калеб невольно окидывает взглядом новую комнату, сказал:

– Эх, новичок. Без проводника в этих каменных дебрях пропасть немудрено. Не переживай, первый месяц все тут как слепые котята ходят. – Одновременно доставая из кармана брюк небольшой, слегка помятый листок, и положив его на раскрытую ладонь. Пальцы его свободной руки сложились в быструю, уверенную последовательность: мизинец коснулся безымянного, средний переплёлся с указательным, а большой палец мягко надавил на центр ладони. Всё это сопровождалось сдержанным, почти беззвучным шёпотом. Смятый листок внезапно распрямился, его края стали идеально ровными, а на поверхности проступили тонкие, серебристые линии, складывающиеся в три треугольника, не соприкасающиеся друг с другом.

– Вот, держи, – Лиам протянул тёплый, чуть вибрирующий листок Калебу. – Базовые поисковые чары. В запретные зоны не приведёт, это тебе не ключ от всех дверей, но найти лекционный зал, библиотеку или меня точно поможет.

Амос, прислонившись к косяку, за всем этим только молча наблюдал. Его взгляд, скользнув по ожившему листку, выражал скорее скептическую оценку, чем интерес.

Калеб взял подарок.

– Ладно, не буду мешать адаптации, – улыбнулся Лиам и наконец вышел, закрыв за собой тяжёлую дверь. Как только тот ушёл, Амос повернулся к Калебу и добавил:

– У тебя есть два дня, чтобы обустроиться, а потом начинается основная учёба. Постарайся не создавать проблем.

Глава 3. Всё начнётся с боли

Утро первого учебного дня было моросистым. Туман опустился так низко, что открытые галереи, соединявшие башни, почти исчезли в сплошной млечной пелене. Калеб шёл, неохотно переставляя ноги. Голова была тяжёлой от недосыпа и работала чуть заторможено. Это знакомое состояние напомнило ему прошлогодний марафон сериала «Доктор Кто» с литрами энергетика ядовито-зелёного цвета и сомнительной едой на закуску – ощущения были почти теми же. С той лишь разницей, что сейчас в класс магии его вёл заколдованный листок-проводник, выданный накануне, который юноша держал за край правой рукой. Компактный гид с небольшим движением вперёд почти плыл по коридорам и улице, указывая направление.

Проходя по шумному коридору перед открытыми галереями, Калеб обратил внимание на поток учеников. Старшие курсы отличались не только жёсткой щетиной на лицах и более вытянутыми, сформировавшимися чертами, но и одеждой. Младшие курсы старались соответствовать формальности заведения: шерстяные джемперы, рубашки, сарафаны, туфли и лоферы. Юноши и девушки постарше явно не заботились об этом, предпочитая то, что удобно. На одной из лестниц Калеб заметил парня в синей пижаме и домашних меховых тапочках. Его внимание на секунду зацепилось за этот абсурдный образ, и он невольно замедлил шаг. Парень невозмутимо перебирался со ступеньки на ступеньку, тапочки мягко шлёпали по старому камню, и он что-то бормотал себе под нос, листая потрёпанный конспект. Вокруг, обгоняя друг друга, проходили другие студенты.

– А ты думал, Риверс поставит тебе «хорошо» только потому, что ты слёг с отравлением? Каким надо быть пнём, чтоб перепутать цветы дафны и сирени в настое? – огрызнулась девушка с густыми фиолетовыми волосами, собранными в небрежный пучок.

Калеб не вслушивался в общий шум разговоров, стараясь не заблудиться, и постоянно поглядывал на зачарованный листок, который в конце концов упрямо тянул его к двери аудитории с табличкой «Введение в магическое ремесло».

В классе царила суета: одни студенты шёпотом обсуждали грядущую церемонию Вознесения, другие интенсивно листали свои конспекты, пытаясь запомнить забытые заклинания.

Все знали, что завтрашний день станет испытанием, которое изменит их судьбы. Однако Калеб, сидя за своим столом, чувствовал себя чужим в этом напряжённом ожидании. Ему так и не удалось получить внятного объяснения, что представляет собой эта церемония. На вопросы либо отвечали уклончиво, либо делали вид, что не слышат. Одни студенты лишь пожимали плечами, словно сама суть церемонии была настолько очевидной, что не нуждалась в разъяснении, другие отводили взгляд, будто не хотели или боялись говорить об этом. Ощущение собственной чуждости и неопределённости крепло с каждой минутой.

Калеб решил стать незаметным наблюдателем, тихой тенью, которая не привлекает внимания. Как губка, намеревался впитывать всё: новые знания, поведение других студентов, негласные правила, даже те, что на первый взгляд казались лишними. В этой загадочной Академии любая, даже самая малая крупица новой информации могла стать ключом к выживанию. Калеб понял, что торопливость здесь – враг, а терпение и проницательность – единственные союзники.

Его взгляд скользил по одноклассникам, которые энергично перелистывали старые фолианты, что-то шептали друг другу или выводили замысловатые символы на пергаменте. Даже те, кто не утруждал себя учёбой, казались напряжёнными и сосредоточенными.

Наконец его соседка по парте, Мира, не выдержала. Она толкнула Калеба в бок и прошептала:

– Ты что, серьёзно собираешься ничего не делать? Завтра ведь Вознесение!

Калеб повернулся и вопросительно уставился на девушку.

– Вознесение? – переспросил он. – Что это ещё такое?

Мира застыла, словно он только что сказал что-то немыслимое.

– Ты издеваешься? – прошипела она. – Это самое важное событие для нас! Завтра ты либо окончательно станешь магом, либо…

Она резко замолчала, осознав, что сказала слишком много.

– Либо что? – уточнил Калеб, нахмурившись.

– Либо ничего, – уклончиво ответила она, избегая его взгляда. – Главное – не провалить ритуал.

По странному поведению Миры было понятно, что она сказала что-то лишнее. Её слова только усилили тревогу Калеба. Он хотел задать ещё один вопрос, но в этот момент дверь класса открылась, противно скрипя петлями, и в помещение вошла профессор Эрида.

Высокая, с холодным, пронзительным взглядом, она напоминала грозовую тучу. Звонкий, отчётливый стук её каблуков по каменному полу прорезал шёпот в классе, заставив всех мгновенно замереть.

– Надеюсь, вы не тратите время впустую, – произнесла она, оглядев учеников. Голос профессора звучал резко, и даже те, кто только что перешёптывался, замолчали. – Завтра вы столкнётесь с испытанием, которое определит вашу ценность как магов. И я ожидаю, что каждый из вас будет готов.

Профессор Эрида, облачённая в строгую накидку тёмно-зелёного цвета, замерла перед классом. Широкий ворот её мантии был оторочен едва заметно мерцающими золотыми нитями. В полной тишине класса её глаза, до этого бывшие просто тёмными, изменились. Из глубины зрачков вспыхнул и разлился по радужным оболочкам ровный яркий зелёный свет.

Её взор прошёлся по рядам слева направо, когда он встречался со студентом, тот невольно замирал, чувствуя странное давление в висках. Эрида в этот момент рассматривала не первокурсника, его внешность или опрятность, как может показаться, а сложный энергетический узел. От каждого студента расходилось множество тончайших полупрозрачных линий – так называемые возможные варианты развития событий.

Все первокурсники проходили этот мнимый тест, не догадываясь, что они на самом деле стали предметом её анализа. Студент у окна, до этого переминавшийся с ноги на ногу, застыл на месте, разжимая край пожелтевшего пергаментного листа, которые лежали на каждой паре в наличии пяти штук. Девушка на втором ряду, поправлявшая прядь волос, опустила руку на парту, прижав ладонь к прохладному дереву, а когда зелёный свет коснулся глаз Калеба, он почувствовал лёгкое давление в области лба, но отвести глаза не смог, как бы не старался.

Сознание профессора, натренированное десятилетиями, мгновенно анализировало общую картину. На то, чтобы счесть информацию с глаз, требовалось несколько секунд. При этом Эрида не видела конкретного сценария будущего, а лишь структуру потенциала. Она сводила тысячи мимолётных возможностей к нескольким ключевым вариантам, отсекая маловероятные случайности и концентрируясь на факторах, поддающихся коррекции: выборе специализации, психологической работе, интенсивности тренировок. Её дар был инструментом диагностики и составления стратегии. Просмотрев каждого студента, зелёный свет в её глазах постепенно угас, вернув им обычный тёмный оттенок.

– Этот класс – не место для слабости, – её голос, низкий и глубокий, разрезал тишину, как кинжал. – В каждом из вас есть искра, и я могу её разжечь, но не все смогут выдержать, тот объём и информации и методы подготовки вас к чародейскому ремеслу. Уверяю! ВАС ждёт незабываемый и одновременно трудный путь. – сказала она, поднимая руку ладонью вверх. – Но огонь, который вы зажжёте, будет обжигать. Он покажет ваши пределы, и те студенты, кто выстоят и смогут в конце обучения сдать экзамен, могут называть себя настоящими магами.

На преподавателя завороженно смотрели сотни глаз.

– Сегодня мы поговорим об основах магии, – её указательный палец правой руки поднялся и описал в воздухе перед собой короткую, чёткую траекторию, вертикальную линию вниз, затем резкий диагональный излом влево. Вслед за кончиком её пальца в пространстве застыла тусклая золотистая полоска света, похожая на раскалённую проволоку. Профессор тут же, не меняя темпа, провела большим пальцем той же руки перпендикулярно первой линии, и вторая светящаяся черта пересекла первую, завершив простой, но завершённый символ – руну Ансуз.

Студенты с первых парт инстинктивно отклонились назад, почувствовав неестественное появившееся тепло. Кто-то даже стал повторять жесты Эриды под партой, пытаясь «наколдовать» руну, которую видели сейчас перед собой.

– Мы начнём с самого важного, – поворачивая запястье, произнесла чародейка, и висящая в воздухе руна медленно развернулась, став видна всем в зале. Она щелчком пальцев левой руки коснулась центра руны, и следом медленно развела руки в стороны, и «Анзус», сохраняя форму, плавно увеличилась в размерах, пока не стала в диаметре с обруч. – Магия не простой инструмент, как может показаться на первый взгляд. Это живая энергия, с которой нужно установить глубокую, почти интимную связь. Она реагирует на наши намерения, но также и на наши слабости, страхи и надежды.

Эрида сделала паузу.

– Вы думаете, что магия подчиняется нашим желаниям? Нет Она не подчиняется. Она отзывается. Она чувствует, когда вы пытаетесь использовать её для обмана, или, наоборот, когда вы прячете свои истинные чувства за маской. Именно эту связь мы и будем проверять в процессе Вознесения. Оно покажет, готовы ли вы стать настоящими чародеями. – продолжила она, её голос стал глубже, насыщеннее. –Церемония Вознесения – не простое испытание, это договор, – Договор с высшими силами, с самой сутью мира. Вы не сможете взывать к магии, пока она сама не признает вас достойными. Магия – не инструмент, не оружие, а союзник. И этот союз требует обязательств.

Она сделала шаг вперёд, и её фигура показалась ещё более величественной.

– До церемонии у вас есть только задатки, – произнесла она. – Потенциал, который у кого-то больше, у кого-то меньше, но это лишь искра. Вы не волшебники, пока не докажете, что достойны быть избранными. В момент Вознесения вы предложите магии свою волю, страхи и мечты. И если она примет вас, между вами будет заключён договор – священный союз, дарующий вам ключ к её тайнам.

Голос профессора Эриды стал тише, но от этого он только сильнее врезался в сознание учеников.

– Этот договор – как танец двух душ, как союз льда и пламени, которые только вместе создают равновесие. И вы должны понимать: магия не служит тем, кто хочет её подчинить. Она выбирает тех, кто готов стать её частью, кто готов слышать её голос и жить в её ритме.

Эрида замолчала, но в аудитории всё ещё ощущалось послевкусие от её слов. Ученики пытались осмыслить всё, что было сказано, и можно было заметить, как некоторые из них переглядывались друг с другом. Впереди был выбор, который изменит их судьбы, и от этого выбора зависело, кем они станут – великими магами или призраками, упустившими своё предназначение.

Калеб остался в полном замешательстве. Его мысли путались, потому что он всё ещё не мог до конца понять, что именно произойдёт завтра. Он видел, как остальные студенты напряжённо следили за каждым движением профессора, словно уже чувствовали, что их ждёт нечто важное и опасное. Но что именно?

– Чтобы взывать к магии, вы должны научиться её чувствовать, – сказала Эрида. Она провела рукой, и в воздухе перед ней появилось пламя, отзываясь на мельчайшие движения пальцев. – Это как музыка: одна неправильная нота – и мелодия рассыпается. Настройтесь на магический поток, позвольте ему стать частью вас. Помните: магия не терпит хаоса. Особое внимание вы должны уделять фазам луны и другим астрономическим явлениям. Полнолуние усиливает чары, в этот период вы можете значительно преуспеть в своих заклинаниях, но... – Эрида понизила голос и погасила огонь. – Запомните, никогда. НИКОГДА! Не применяйте магию во время затмения. Это время, когда силы хаоса выходят из-под контроля. Даже опытные колдуны избегают таких моментов.

От слов профессора Калеб заёрзал на стуле. В горле у юноши пересохло, а на лбу выступили капельки пота. Эрида, заметив его реакцию, мягко улыбнулась.

– Не позволяйте страху отравлять ваш разум. Завтра на церемонии раскройте свои истинные силы. Успех зависит от искренности. Если ваши намерения нечисты, магия это почувствует.

Калеб сделал глубокий вдох, стараясь унять волнение. Сидевший за округлой партой чуть левее, ближе к проходу, худощавый юноша с курчавыми тёмными волосами внимательно следил за всем вокруг, звали его Арис.

Он долго не решался поднять руку: сначала сдвинул тетрадь к краю стола, затем выровнял перьевую ручку из чёрного лакированного эбонита. Лак местами стёрся до матового блеска, и на поверхности проступали едва заметные отпечатки влажных пальцев, затем юноша провёл большим пальцем по корешку книги, стараясь чётко сформулировать беспокоящий его вопрос. Лишь после этого локоть оторвался от столешницы, и рука поднялась, не до конца выпрямившись.

– А что, если кто-то потеряет контроль на церемонии? – спросил Арис.

За соседней партой тихо фыркнул юноша с узким серебряным кольцом в крыле носа; он откинулся на спинку стула, скрестив руки, и бросил на Ариса взгляд, в котором легко читалось: «Ещё один тихоня, которому обязательно нужно знать всё».

Калеб это заметил и обвёл взглядом класс. Ему было непонятно, почему простой вопрос вызвал такую реакцию. Калеб и сам чувствовал себя таким же непосвящённым и до сих пор не понимал, по каким негласным правилам здесь строится обучение, что дозволено спрашивать вслух, а что принято оставлять при себе. Но вразрез недовольству класса Эрида одобрительно приподняла глаза и дала ответ на вопрос Ариса.

– Такое действительно возможно. Для этого на церемонии будут старшие маги. Они удержат поток, если он станет небезопасным для остальных. Но вам важно уяснить другое: доверяйте себе и слушайте то, что живёт внутри вас. Магия не терпит тех, кто пытается приказывать ей. Её можно только направлять.

Эрида слегка наклонилась вперёд, положив ладони на кафедру, и продолжила:

– После вознесения пройдёт парад Гвардейцев Скрижалей. Это элитная единица магического мира, к которой допускают лучших из вас. Если покажете потенциал, у вас будет шанс попасть в их ряды и продолжить обучение уже под их покровительством.

В классе пошёл перешёпот: возможность попасть в элитную гвардию магов будоражила сознание новоприбывшего потока юных магов.

– А что делать тем, кто не попадёт в Гвардию? Что будет с такими магами? – спросил парень с кольцом в крыле носа, старше остальных года на два. Его звали Дарин.

– А ты уже списал себя со счёта заранее? – подколола его Мира, скривив губы в лёгкой ухмылке.

Дарин на мгновение замер, и его взгляд стал необычно пристальным в сторону Миры. В голове у девушки зазвучал голос, хотя Дарин молчал: «Никто ещё никого со счёта не списывает…»

Для остальных учеников было непонятно, почему Дарин так внимательно смотрит на Мирy, и в классе повисла лёгкая неловкость. Мира прищурилась, будто от лёгкой головной боли, и с едва сдержанной раздражённостью выкрикнула:

– ЭЙ! Не лезь в мою голову!

Эрида уловила зарождающееся напряжение и, не теряя контроля над классом, произнесла:

– Никто не приходит туда совершенным. Но в гвардию не берут тех, кто боится работать над собой. Скрижали не единственный путь развития ваших талантов. Если кто-то из вас не пройдёт отбор, это не конец света и не клеймо.

Она выпрямилась, убрав ладони с кафедры, и позволила взгляду медленно пройтись по рядам.

– Академия Ноактар готовит не только бойцов. Те, кто не сумеет пройти в ряды Скрижалей, могут попробовать себя среди Наблюдателей. Эта организация не уступает им по значимости: именно она следит за тем, чтобы магический мир оставался скрытым от мирян. Есть и те волшебники, кто работает среди мирян, Так называемые «Посредники». В банках, хранилищах, государственных структурах. Посредники накладывают чары на сейфы, защищают артефакты государственной важности, сопровождают перевозки, о которых никто не должен знать. Это незаметная, но очень важная работа.

Несколько учеников переглянулись. Калеб заметил, как у кого-то исчезло напряжение в плечах, а кто-то, наоборот, задумчиво постучал пальцами по парте, примеряя услышанное к себе.

– В мире магии важен не только талант, – подвела итог Эрида. – Важны выдержка, выбор и готовность занять своё место. И это место есть у каждого из вас.

Калеб внимательно слушал слова Эриды, но усталость, накопившаяся за эти бессонные ночи, наконец дала о себе знать. Он попытался сосредоточиться на лекции, как вдруг веки начали тяжело опускаться. Вскоре он не удержался и, опустив голову на руки, уснул прямо за столом.

В полудрёме Калеб оказался в загадочном лесу, где огромные деревья с переплетёнными ветвями заслоняли свет, погружая всё вокруг в густой мрак. Под ногами раскинулись каменные плиты, едва освещённые мягким рассеянным светом, источник которого оставался загадкой. В центре лесной поляны возвышался алтарь, испещрённый странными символами.

Взгляд Калеба зацепился за книгу, лежавшую на алтаре. Потрёпанная кожаная обложка была украшена таинственной руной, мерцающей прерывистыми вспышками, словно пытаясь заговорить с ним. Сердце ускорило ритм, дыхание стало прерывистым, а рука, будто ведомая невидимой силой, потянулась вперёд.

В тот же миг лес пробудил его скрытые страхи. Что-то, затаившееся в самой гуще его сознания, вырвалось наружу, заставляя тело напрячься в ожидании неизбежного. Но, несмотря на тревогу, внутри словно зажглась неведомая тяга, толкающая его к запретному. Едва пальцы коснулись холодной поверхности книги, ладонь пронзила острая боль.

– Чёрт! – вскрикнул он.

Жар пронёсся по венам, обжигая изнутри. Калеб резко отдёрнул руку, но было поздно – рунический символ впитался в кожу, оставляя пульсирующую отметину.

И тогда всё вокруг пришло в движение. Земля содрогнулась, деревья начали увядать, их листья осыпались, словно истлевающие страницы древних манускриптов. Мрак сгустился, поглощая последние проблески света. Пространство вокруг него рушилось, а земля разрывалась, обнажая зияющие провалы, деревья сгибались, не выдерживая натиска неведомой силы.

Звуки раздавались отовсюду: треск рушащегося алтаря, гулкие, пронзительные крики. Калеб чувствовал, как холод пронизывал его до костей. По коже бегали мурашки, которые щипали открытые участки тела. Попытки сдвинуться с места были тщетны – ноги отказывались слушаться, скованные неестественной, давящей тяжестью. В этот момент светлый символ на книге угас, оставив только пустоту.

Калеб очнулся, задыхаясь. Грудь ходила ходуном, будто он только что вынырнул из ледяной воды. Он тряхнул головой, прогоняя остатки видения, и огляделся: та же аудитория, те же студенты, монотонный голос Эриды, разбирающей законы магии. Взгляд упал на ладонь и сердце замерло. Символ из кошмара был здесь, на коже, будто выжженный изнутри: красные, ещё свежие рубцы.

Когда прозвенел звонок, в аудитории поднялся гул голосов и шум передвижения стульев. Студенты начали расходиться, оживлённо обсуждая завтрашнюю церемонию. Эрида, стоя у кафедры, позволила им немного успокоиться, прежде чем сделать последнее объявление.

– Завтра будет день, который вы запомните на всю жизнь, – её голос, легко перекрыл общий шум. – Подумайте, что значит для вас магия. Подготовьтесь к церемонии: откройте разум и сердце!

Пока последние слова ещё висели в воздухе, а студенты, кивая, направлялись к выходу, взгляд Эриды остановился на Калебе. Он как раз нервно натягивал рукав на ладонь, стараясь быть незаметным.

– Мистер Стёрн, – чётко произнесла она, обращаясь через медленно редеющий класс. – Останьтесь на минуту, пожалуйста.

Юноша замер. Почему именно он? Под прицелом десятков любопытных взглядов он сглотнул, почувствовав, как жар приливает к щекам. Чтобы скрыть смущение, он начал медленно и слишком тщательно складывать перо и листки на столе, делая вид, что поглощён этим занятием.

Эрида, тем временем, тоже не стояла без дела. Собрав тёмные, иссиня-чёрные волосы в строгий узел, она спокойно сложила свои пергаментные заметки у кафедры, давая студентам возможность свободно выйти.

Аудитория пустела неспешно. Калеб, стараясь выглядеть занятым, прятал дрожащие пальцы и ладонь с неизвестной природой символом на ней под столом. Рядом замедлил шаг Дарин. Их взгляды встретились, и Калебу стало неловко под прицелом этих пристальных голубых глаз. Парень не открыл рта, но в сознании Калеба ясно прозвучал его низкий голос: «Держись, парень. Походу, ты попал».

Переговоры, скрип двери, удаляющиеся шаги – постепенно эти звуки стихли, и только когда за последним студентом мягко закрылась тяжёлая дверь, Эрида оторвалась от кафедры и направилась к столу мистера Стёрна.

– Вы только что прибыли в наше сообщество, – начала она, остановившись на почтительной дистанции. – Многое может казаться вам чуждым или непонятным. Это естественно. И с учётом... особенностей вашего случая…

Калеб не хотел слушать и вспоминать тот крик Марка. Всё, что мог сделать юноша в этот момент, это отвести взгляд в сторону витражного окна, где беззаботно кружились воробьи, лишь бы не встречаться с глазами профессора. Эрида заметила эту реакцию. Не стала наседать на юношу. Вместо этого она медленно обошла соседний пустой стул и присела на его край, сократив дистанцию и сделав разговор более неформальным.

– Сила, которая в вас проснулась, Калеб... Она не спрашивает разрешения, – говорила Эрида тихо, её взгляд ускользнул к лучу света, где в почти пустом классе медленно кружились пылинки. – Магия не различает добро и зло. Она просто есть. Возможно, тогда это была самозащита. Или слепая ярость незнания... Отчаяние. Мы уже никогда не узнаем наверняка. – Она перевела взгляд на Калеба, в её глазах не было осуждения. – Прошлое не вернуть. По крайней мере, на этом свете уже не осталось волшебников, способных повернуть время вспять. Ваша задача теперь не убегать от этой силы, а научиться с ней говорить, – её голос вновь обрёл твёрдую, наставническую интонацию. – Иначе она начнёт диктовать вам свои правила. Вы уже видели, к чему это приводит. Но теперь у вас есть иной путь. Вы в Академии. Вам выпал шанс, возможно, единственный, научиться жить с этим даром, а не быть его рабом. Не упустите эту возможность, мистер Стёрн.

– Спасибо, профессор. Я… Я постараюсь.

Он произнёс это почти автоматически, как на уроках в школе, когда витал в облаках и нужно было ответить хоть что-то, лишь бы отстали. Пустые, заученные реплики, за которыми не стояло ни воли, ни понимания.

– «Постараюсь» – хорошее начало, – сказала она. – Моя дверь всегда открыта для вопросов. Даже для тех, которые кажутся вам глупыми или опасными. Особенно для таких. Добро пожаловать в академию Ноактар, Калеб. Завтра… Завтра начнётся всё самое интересное.

Когда Калеб вышел из класса, Академия зажила своей привычной жизнью: студенты толпились в коридорах, оживлённо переговариваясь, спеша на занятия или обсуждая последние новости. Однако для него все звуки сливались в приглушённый гам, разбиваясь на обрывки фраз, едва различимых сквозь шум в его ушах. Метка на руке горела так невыносимо, что мир вокруг казался бесцветным, будто находился за пеленой. Лица мелькали перед глазами, смазанные, неясные, а слова – разрозненные, бессмысленные, терялись в нарастающем давлении, отдающемся в висках.

Мысли кружились вокруг сна. Алтарь... Тьма... Руна…

Поиски комнаты Лиама заняли больше времени, чем ему хотелось бы. Несколько студентов лишь мельком бросали на него взгляды, но никто не остановил его, не предложил помощи. Было ли это совпадением или его состояние ощущалось настолько явственно? Оказавшись перед нужной дверью, Калеб замер.

«Постучать. Или развернуться и уйти?»

Он пытался собраться с мыслями, но снова и снова замирал, словно опасаясь. Наконец, стиснув зубы, он решился и трижды стукнул кулаком по двери.

– Входи, – донёсся приглушённый голос.

Калеб осторожно открыл дверь. Внутри пахло сухими травами, пергаментами и чем-то терпким, похожим на высушенные бутоны гвоздики. В отличие от величественных залов Академии, эта комната была небольшой, но уютной. Полки, уставленные книгами, громоздились вдоль стен, а в центре стоял тяжёлый стол, заваленный свитками, чернильницами и растрёпанными записями. Лиам сидел за столом, задумчиво касаясь указательным пальцами краёв старых страниц. Он выглядел расслабленным. Угольные брови были слегка приподняты у внешних краёв. Между ними пролегала едва заметная вертикальная морщинка, неглубокая, проступавшая лишь в такие моменты тихого размышления, губы были поджаты. Лиам медленно оторвал взгляд от страниц и сказал:

– Ты выглядишь так, будто вляпался в неприятности, – повернувшись, бросил парень.

Калеб не знал, что ответить, другого слова подобрать он бы и не смог. Юноша действительно вляпался в то, что сам не понимал, и из-за безысходности протянул руку. Глаза Лиама сузились, повод его расслабленного, немного ироничного настроения исчез в тот же момент, когда он увидел ожог.

– Это что ещё за чертовщина? – Его брови сошлись на переносице. Пальцы осторожно коснулись знака. Калеб резко втянул воздух через зубы, издав короткое шипящее «с-с-ссс». Веки сомкнулись в плотную тонкую складку, лицо скривилось, и он отвёл голову в сторону, его рука непроизвольно дёрнулась назад, пронзённая жгучей, острой волной, похожей на прикосновение к раскалённому. Метка снова пробудилась и начала болезненно пульсировать, разливаясь огнём по ладони, заставляя её неметь.

– Извини, я не хотел, – сам как ошпаренный убрал руку Лиам. – Откуда она у тебя, Калеб?

– Во сне появилась... – Голос Калеба сорвался от волнения. – Там был лес, какой-то старый алтарь... И... потом это. – Он с трудом поднял глаза на Лиама, который уже метался по комнате, копошась по полкам, ящикам и сундукам.

– Мне нужно кое-что проверить. Подожди здесь.

Парень начал перебирать чародейские фолианты. Пыль поднималась в воздух, когда он доставал старинные тома, рассматривая их корешки и что-то шепча себе под нос. Наконец Лиам выбрал несколько толстых книг и бросил их на стол.

– Кто-то мог наложить этот символ на тебя специально, – сказал Лиам, листая страницы. – Это не случайность, скорее всего, магия привязала его к тебе с определённой целью.

– То есть меня прокляли? – перебил его Калеб, тревожно вглядываясь в Лиама.

Лиам поднял взгляд, его лицо стало более серьёзным.

– Проклятие – один из вариантов, но не факт. Этот символ может быть меткой или защитным чародейством. Нужно побольше разузнать об этом, чтобы понять, что нам делать дальше.

В коридоре вдруг стало очень шумно: студенты, спешившие на занятие по боевой магии, громко обсуждали приёмы, которые им предстояло изучить сегодня.

– Ты серьёзно думаешь, что с этим огненным щитом сможешь победить? – послышался насмешливый голос. – Да тебя поджарят, даже не вспотев!

Калеб встрепенулся, не выдержав. Слегка приподняв голову, он невольно нахмурился.

– Кто это там спорит? – спросил он, едва отрывая взгляд от книги.

Лиам, не отрываясь от чтения, тихо ответил:

– Судя по всему, мои однокурсники. Райн и Маркус. И, похоже, Кассандра.

Спорят, как всегда. Весёлые ребята, но как только речь заходит о дуэлях, эти двое цапаются, как собаки. Райн – самоуверенный и амбициозный, всем всегда готов доказать, что он лучший. Маркус – наоборот, более осторожный, но никогда не упустит шанс оправдать свои неудачи. Кассандра же обычно остаётся в тени, хотя знаний в практической магии ей не занимать.

Калеб немного расслабился, теперь понимая, кто стоит за этими голосами. Разговор за дверью продолжался.

– О, зато тебя точно не сожгут, – прозвучал ироничный ответ. – Вспомни, как ты отлетел на три метра в прошлый раз, когда пытался отразить разряд! Каково это – быть громоотводом?

– По крайней мере, я умею атаковать, а не прятаться за барьерами, – ответил Маркус сквозь зубы.

– Ну да, именно поэтому тебя чуть не вынесли в первом раунде? – прозвучала саркастическая реплика.

Несколько секунд тишины и резкая фраза Кассандры прервала спор:

– Да вы достали уже, как дети малые, ей богу. – услышал Калеб её раздражённый голос. – Каждый раз одно и то же. Меряетесь заклинаниями, потом меряетесь ожогами… Посмотрим, кто завтра выйдет из зала целым.

Калеб прикусил губу и снова посмотрел на книгу. Его пальцы, которые раньше беспокойно постукивали по столу, теперь замерли. Он старался вернуть себе концентрацию, но мысли всё равно сбивались на завтрашнее испытание.

– Может, нам стоит пойти в твою комнату? – предложил Лиам. – Там тише, и я смогу сосредоточиться. Возьмём эти книги и попробуем разобраться с твоей меткой. Калеб без колебаний согласился и быстро собрал несколько томов, аккуратно сложив их под рукой. Но прежде чем они успели сделать шаг, Лиам щёлкнул пальцами, и книги, которые держал Калеб, исчезли в ярком огненном сиянии.

– Прости, – сказал Лиам с лёгкой усмешкой, – но зачем таскать тяжести, когда можно спрятать их в бездонном пространстве?

Калеб удивлённо посмотрел на него.

– У тебя есть личный «карманный мир»?

Лиам кивнул, его лицо стало более серьёзным, и он продолжил объяснять.

– Ну да, у каждого мага есть своё личное магическое пространство. Это как карман, только в другом масштабе – вместо ткани ты работаешь с самой энергией. Для твоего понимания обозначим это хранилищем. Всё зависит от того, как ты контролируешь свою магию. Каждый чародей имеет свой запас вместимости. Чем лучше ты контролируешь энергию, тем больше всего можешь спрятать.

Калеб почесал затылок, внимая его словам.

– То есть ты как-то считаешь объём и вес?

– Конечно, – Лиам на мгновение задумался, как бы ещё лучше объяснить. – Когда ты прячешь объект, ты должен оценить его реальную массу и объём. Например, если пытаешься спрятать что-то большое или тяжёлое, тебе нужно больше концентрации. Это, по сути, как игра с физикой: если ты не рассчитаешь, пространство просто не выдержит. Кстати, вспомнил момент, как Райн однажды решил выпендриться и попытался переместить в свой карманный мир целую библиотеку. – Лиам усмехнулся, вспоминая этот случай. – Думаю, он рассчитывал, что с его-то силой и концентрацией всё будет как по маслу.

Калеб поднял брови, удивлённо глядя на Лиама.

– Целую библиотеку? Серьёзно?

– Ага, – продолжил Лиам, на его лице появилась лёгкая ирония. – Он тогда так гордился своими силами, что решил покрасоваться перед всей академией. Так вот, как только он попытался «запихать» всё это в свой карманный мир, у него, мягко говоря, не вышло.

Лиам сделал паузу, прокручивая все последствия этого случая.

– Сначала он почувствовал какую-то слабость и головную боль. Пытался бороться, но его магическая оболочка просто не выдержала. Вместо того чтобы аккуратно разместить книги, пространство у него начало трещать по швам. Он, конечно, пытался всё остановить, но в какой-то момент с его хранилища просто «выпала» та часть библиотеки, которую он спрятал. Причём, они ещё месяц падали повсюду – в классе, на лекциях, даже в коридоре. Везде! Все думали, что это какая-то новая магическая фишка, но на самом деле Райн просто не мог контролировать свой «карманный мир», да и сам парень в тот период выглядел не очень.

Калеб слабо улыбнулся, пытаясь представить эту картину.

– Бедняга.

– Да уж, – Лиам подтвердил, – и что хуже всего, после этого декан Валькрест устроила ему настоящий разнос. Она отчитала его и заставила переписывать всю картотеку. А потом ещё целый месяц заставляла его делать сверки всех книг, которые он когда-то «спрятал». В общем, Райн теперь обходит тему карманных миров стороной.

Калеб не сдержал смех, представляя себе, как Райн был вынужден буквально упаковывать свои ошибки.

– Похоже, его эго сильно пострадало.

– Ты не представляешь, – Лиам усмехнулся. – Но это хороший урок. Магия требует ответственности. Особенно когда речь идет о таком сложном деле, как карманные миры. Но пока тебе не стоит волноваться об этом. С твоей меткой лучше не рисковать. И так хватит проблем.

– Я понимаю, – ответил Калеб, чувствуя, как его мысли опять возвращаются к таинственному на его коже.

– Ну что ж, – сказал Лиам, – давай пойдём, нам нужно сосредоточиться. Чем быстрее, тем лучше.

Когда ребята дошли до комнаты, Лиам снова щёлкнул пальцами, и книги появились в пространстве. Он открыл одну из них и на время погрузился в чтение.

– Это определённо нечто серьёзное, – сказал он, просматривая очередную страницу. – Твой символ похож на один из знаков, описанных здесь. Он называется «Сигил». Согласно этим текстам, те, кто его носят, часто становятся связующими звеньями между мирами или магическими силами. Но... есть кое-что ещё. – Лиам споткнулся о труднопереводимую часть текста. – Чёртов древне-варианский... Не стоило так часто пропускать лекции профессора Роквуда.

Амос вошёл в комнату и переменился в лице сразу, как увидел Лиама, сидевшего рядом с Калебом. Между густыми бровями залегла глубокая морщина. Недовольство соседа было очевидным.

– Ты не мог предупредить, что приведёшь гостя? – с укором в голосе произнёс Амос.

Калеб смутился, но не успел ответить, как Амос заметил то, что моментально переключило его внимание.

– Может, в следующий раз предупредишь раньше, чем всё пойдёт к чертям?! – рявкнул Амос, резко приближаясь.

Он тут же заметил символ на ладони Калеба, и в следующую секунду схватил его руку, сжимая так сильно, что костяшки побелели. Метка на коже начала пульсировать, линии вспыхнули, будто отзывались на прикосновение. Амос резко выругался и разжал пальцы, словно обжёгся.

– Лиам, объясни, как этот новичок, не проучившись и месяца, уже носит Сигил?

– Хоть кто-то скажет мне, что это такое?! – выпалил Калеб, пытаясь отдышаться, но голос всё равно дрожал.

– Сигил – редкий вид порчи, – голос Амоса был холодным, напряжённым. – Он делает магию нестабильной. Каждая вспышка эмоций вырывает силу наружу, а метка только подстёгивает этот процесс. Чем сильнее твои чувства, тем больше магии будет вырываться.

Словно в подтверждение его слов, по телу Калеба пробежала судорожная дрожь. Пальцы онемели, исчезло ощущение собственного тела, будто его конечности стали чужими. Затем магия ударила – разряд пронёсся по коже, оставляя за собой тонкие всполохи огня.

В воздухе раздался сухой треск. Тонкие молнии скользнули по рукавам, вспыхнули на плечах, и внезапно одна из искр сорвалась, стремительно разрастаясь. Узкий, но яркий поток энергии рванулся через всю комнату, прочертив в воздухе раскалённую линию.

– Чёрт! – выдохнул Лиам.

Он взмахнул руками, пальцы сложились в быстрый, сложный жест, и перед Амосом вспыхнул световой барьер. Полупрозрачная стена дрогнула, когда молния ударила в неё с резким хлопком. Разряд на миг растёкся по поверхности тонкими голубыми прожилками, а затем отрикошетил, врезавшись в каменную стену позади. Удар сотряс комнату и на камне осталось чёрное пятно.

Амос даже не шелохнулся. Он медленно перевёл взгляд на разрушенную стену, затем снова посмотрел на Калеба и кивнул.

– Это примерно то, о чём я и говорил, – сухо ответил он.

Калеб сглотнул, чувствуя, как остатки магии ещё дрожат в его пальцах. Это был всего лишь всплеск, но даже он оказался опасным. Если он не возьмёт себя в руки…

Амос тяжело выдохнул и оглядел комнату. Эти стены выдержали первый удар, но сколько ещё они смогут продержаться? Если Калеб не научится контролировать силу, руины станут лишь вопросом времени.

Лиам резко обернулся.

– Это не может быть просто совпадением. Завтра ведь обряд Вознесения, так?

– Да, – подтвердил Амос, его голос звучал мрачно. – И с этой меткой ты не должен участвовать. Она усилит поток магии до такой степени, что твоя сила разорвёт тебя изнутри. Или же убьёт всех вокруг.

Калеб нервно облизал пересохшие губы, не в силах подавить растущее беспокойство.

– И что мне делать? – В его голосе послышались нотки отчаяния. – Просто отказаться от ритуала?

Амос и Лиам обменялись взглядами, но не сразу ответили.

– Мы должны найти способ либо полностью снять печать, либо хотя бы стабилизировать её действие до церемонии, – сказал Лиам, решительно хватая одну из тяжёлых книг. – Но у нас есть всего одна ночь.

– И это будет стоить тебе сил, – добавил Амос. – Возможно, даже жизни.

В комнате стояла тяжёлая тишина. Страх сжимал Калеба внутри, а мысли путались, словно чёрные вихри, что не могли найти пути. Он сидел, не двигаясь, не говоря ни слова, пытаясь понять, что делать. Всё вокруг становилось чуждым. Он не мог выдохнуть, его грудь сдавливала паника, и каждый вдох был как нож, вонзающийся в лёгкие. Молча, он прокручивал слова Амоса в голове, пытаясь собрать их в единое целое. Но не получалось. Не было ясности.

Амос заметил его внутреннее замешательство. Он сделал несколько шагов, его движения были такими плавными и уверенными, что Калеб почувствовал, как его собственная нерешительность растягивает пространство между ними.

– Есть заклинание, которое не снимает печать, но трансформирует её, – продолжил он. – Это древний ритуал, придуманный варканами. Клятва на крови. Ты отдашь часть своей силы, но взамен получишь больше. Ты будешь с магией на другом уровне. Это потребует жертвы, да, но это наш выход.

Калеб сжал кулаки, пытаясь понять, что именно от него требуют. Его глаза неотрывно следили за каждым движением Амоса, а каждая фраза чувствовалась, как удар по голове.

– Жертвы? – с дрожью спросил он, не зная, что на самом деле хочет услышать. Страх внутри разрывал его, как будто всё тело уже было готово к боли, которую он ещё не знал.

Амос слегка приподнял бровь, его взгляд стал холодным, как лёд. Он посмотрел на Лиама, и тот почувствовал, как его собственное тело напряглось. Лиам молчал, но его глаза горели недовольством.

– Не переживай, речь не о жизни, – сказал Амос, и теперь в его голосе звучало что-то такое, что калило, как ядовитая стрела. – Ты пожертвуешь частью своей крови. Но это ещё не всё. Этот ритуал создаст новую форму равновесия, соединяя твою магию с кровью. Тебе больше не придётся бояться её. Ты будешь сильнее.

Калеб чувствовал, как воздух вокруг становится холоднее, и что-то зловещее проникает в его сердце. Он опустил взгляд на свои ладони, и они вдруг стали влажными. Сколько бы он ни пытался, не мог избавиться от этого чувства. Чувства, что всё это неправильно.

– Это будет опасно? – спросил он, еле сдерживая дрожь в голосе. – Я могу не пережить это, не так ли?

Амос не ответил сразу. Его взгляд был прямым и холодным, и кажется, что всё вокруг замерло, пока он не сказал:

– Никто не сказал, что это будет легко. Но это наш шанс. Или ты уничтожишь всё, или получишь силу, которая тебя спасёт. Выбор за тобой.

В этот момент Лиам, который стоял сзади, не выдержал. Он шагнул вперёд, его лицо стало каменным. Юноша никогда не был склонен к таким негативным эмоциям, но сейчас в голосе звучала одна ярость.

– Ты, сукин сын, собираешься заставить его пройти через твою звериную лотерею?! Ты что, забыл, почему триста лет назад от этого ритуала отказались? Так я напомню, тогда выживал только каждый десятый, и то по чистой случайности! Ты сам понимаешь, сколько людей погибло, и теперь хочешь втянуть Калеба в этот ад. Амос, это самоубийство для новичка-чародея!

Амос, не сдвинувшись, спокойно ответил:

– Пусть сам решит. Он должен понимать, что это только его выбор и я не буду настаивать.

Лиам повернулся к Калебу, и тот увидел, как его выражение лица меняется. Он был не обеспокоен – он был в панике. В его глазах был один страх, НЕТ! Не за себя, а за того, кто всё ещё не мог понять, как опасен этот путь. Лиам сделал шаг назад, ощущая, как кровь отходит от лица.

Но Калеб про себя уже сделал свой выбор. Он не готов был уничтожить всё только, потому что не понимал до конца свою истинную природу.

– Я согласен, – сказал он. – Сделаем это.

Лиам вздохнул и чуть не схватил его за руку, но остановился. На лице было лишь отчаяние. Амос, усмехнувшись, встал с края стола и, не говоря больше ни слова, направился к древним символам на стене.

– Это сработает, если ты готов бороться за контроль над собой. – Амос наклонился ближе. – Магия – это не дар, Калеб. Это ответственность. И эта печать – лишь первый шаг к тому, чтобы понять, насколько тонкой бывает грань между созиданием и разрушением. Калеб глубоко вдохнул и кивнул. Другого выхода всё равно не было.

***

Калеб пришел в зал за час до назначенного времени и сел на одну из длинных деревянных скамей, стоявших у стены. Величественное помещение было почти пустым, и никто не обратил на него внимания. Профессора и несколько служителей в темно-серых одеждах завершали последние приготовления.

В центре зала два мага, мужчина с седыми висками и женщина с туго собранными волосами в косу на затылке, синхронно двигали руками. После каждого жеста серебристый след от движения ненадолго застывал в пространстве, обозначая контур. Под действием чар тяжёлые мраморные плиты пришли в движение. Раздался тихий скрежет трения камня о камень, похожий на отдалённый обвал. Плиты, как живые, двигались, видоизменялись и стыковались в центре с идеальной точностью, формируя ступени круглой платформы и массивную чашу.

По мере того как чародеи колдовали, поверхность каменной конструкции начала меняться. Матовый блеск мрамора уплотнялся и темнел. Светлый узор прожилок тускнел, растворяясь в однородном сером оттенке. Поверхность стала отливать холодным цветом потемневшего за годы серебра.

В это же время другой маг, чуть моложе остальных, проводил раскрытой ладонью вдоль алых драпировок, и цвет ткани под его рукой менялся – сначала бледнел до розового, затем становился чистым белым. Он методично обрабатывал одно полотно за другим, двигаясь вдоль стены.

Зал постепенно наполнялся студентами, входящими через высокие арки, переговариваясь приглушёнными голосами. Их повседневная одежда начинала меняться, едва они переступали порог. Ткань светлела, теряла фактуру и цвет, становясь однородной белизной, а затем формировалась в свободные длинные мантии с широкими рукавами. Материал был лёгким, мягким и прохладным на ощупь, похожий на шёлк.

Церемония началась. Архимаг у чаши произнёс непонятную речь на древнем наречии. Калеб узнал в нём невысокого, плотноватого мужчину, того самого, кто накануне накладывал заключительные чары на круглую платформу, где сам сейчас и стоял.

– Пусть свершится обряд Вознесения! – громко произнёс Архимаг.

Первокурсники по одному подходили к массивной чаше и, следуя примеру, прикладывали к её металлическому краю ладони. У каждого контакт вызывал высвобождение магии наружу.

У соседки по парте Миры из-под пальцев вырвался вихрь прозрачного, искрящегося воздуха, который взметнулся вверх, закрутил прядь волос и так же плавно, по движению её развёрнутой ладони, ушёл обратно в тело. Девушка приподняла края губ в язвительную улыбку и пропустила следующего. Дарин, вступивший на платформу, едва успел коснуться металла, как по поверхности пробежали змейки бледных молний. Он с силой сжал кулаки, и разряды, словно притянутые этим движением, собрались в шар, который растаял без следа. Задача заключалась не в борьбе. Нужно было позволить силе выйти, признать её своей, а затем мягко, как убирая руку с поверхности воды, впустить обратно. Артефакт в виде кубка лишь помогал сфокусировать этот первый, неосознанный выброс.

– Ты следующий, парень. – положив руку на плечо Калеба, произнёс высокий, худощавый блондин.

***

Пламя лампы покачивалось, отбрасывая дрожащие тени на стены. Комната была узкой, почти душной, с низкими сводами, пропитавшимся запахом сырости и старых свитков. За оконной рамой, защищённой коваными прутьями, редкие капли дождя стекали по стеклу, оставляя мутные разводы. Где-то в коридоре глухо хлопнула дверь, а затем наступила тишина – густая, вязкая, словно ночь окутала их своей тяжёлой пеленой.

В самом дальнем углу, укрывшись полумраком, сидел Амос. В свете магического кристалла, тускло мерцающего на столе, его тёмная кожа казалась бронзовой. Глубокие тени подчёркивали скулы и строгий, сосредоточенный взгляд. Перед ним на столе лежал сложенный вчетверо пергамент, края которого слегка завернулись от времени.

– Держи, – сказал он, протягивая Калебу древний лист.

Калеб взял его, чувствуя под пальцами шероховатость документа. Запах его был странным: смесь пыли и едва уловимого прелых страниц. Когда он развернул его, буквы, начертанные густыми чернилами, дрогнули, едва заметно изменяя форму.

– Что это? – Калеб нахмурился, пытаясь сосредоточиться, но текст будто жил своей жизнью.

Амос тихо вздохнул, потёр переносицу и наклонился ближе, скрестив руки на столе.

– Связывающее заклинание для ритуала, – ответил он, по-прежнему не глядя Калебу в глаза. – Нам нужно выучить его до утра. Так что не расслабляйся, парень.

– До утра? – Калеб поднял брови.

– Ага. – Амос хмыкнул, покачав головой.

Калеб хотел возразить, но осёкся. Всё, что он мог сказать, было бы глупостью. Вместо этого он украдкой взглянул на Амоса. На запястье юноши отличался плетёный кожаный браслет, потемневший от времени, будто его не снимали многие годы. Когда Амос перелистывал страницы магических пособий, Калеб заметил на ладонях плотные жёлтые мозоли, возможный след постоянной работы с одним из тех клинков, что висели над его кроватью.

– Ты не такой злой, каким хочешь казаться, – неожиданно сказал Калеб.

Амос медленно поднял голову.

– А ты слишком болтливый, – сказал он, не меняя выражения лица. – Читай.

Они просидели так всю ночь. Калеб не помнил, сколько раз перечитал текст, сколько раз спотыкался на сложных фразах, чувствуя, как слова скользят сквозь память, не оставляя следа.

– Лиам говорил, что ты можешь менять облик, – пробормотал Калеб, внимательно наблюдая за лицом Амоса.

На этот раз собеседник не отвёл взгляда.

– И что?

– Ну... – Калеб запнулся, не зная, как сформулировать мысль, а потом сделал то, что всегда делал в таких ситуациях: схватился за образы из своего мира. – Это что-то вроде вервольфа? Ну знаешь, оборотня?

Амос моргнул, явно озадаченный.

– Вер-что?

– Оборотень, – повторил Калеб, ища аналогию. – Типа как в... эм... – Он хотел сказать «Волчонок», но, конечно, это ничего не объяснило бы. – Как в старых легендах.

Амос фыркнул, качая головой.

– Ты, книжный червь, начитался сказок, – сказал он, но без яда, скорее с лёгким добродушием.

Калеб поднял брови.

– То есть ты не…?

– Не «оборотень», как ты выразился. – Амос поморщился, словно от дурного привкуса. – Моё проклятье куда сложнее.

Он откинулся на спинку стула, разглядывая собственные пальцы. Свет кристалла создавал тени, глубже прорезавшие его лицо, и Калеб вдруг заметил что-то в его чертах – напряжение? Усталость?

– Семья Марак, – произнёс он наконец, – носит это бремя уже много веков. Нас называют варканами.

Калеб пробормотал слово, пробуя его на языке. Оно было грубоватым, но каким-то... первобытным.

– Это не дар, Калеб, – продолжил Амос, – а проклятье.

Он сделал паузу, сцепил пальцы, явно собираясь говорить дальше.

– Ты думаешь, превращение – это легко? Как в твоих «сказках»? Раз – и готово? – Голос его стал ниже, тише, но от этого только более насыщенным. – На самом деле это боль. Глубокая, разрывающая тебя изнутри.

Он медленно провёл по запястью, будто вспоминая, каково это.

– Представь, что твои кости ломаются. Не просто трещат – рушатся. Снова и снова. Каждая. От черепа до самых мелких суставов в пальцах. Мышцы разрываются, потом вновь срастаются, перетекают, скручиваются в новые формы. Когти врезаются в кожу, рвут её, а потом снова втягиваются внутрь. И в тот момент, когда ты уже думаешь, что больше не выдержишь... всё заканчивается.

Калеб молча слушал, не в силах подобрать слов.

– И знаешь, что хуже всего? – Амос поднял на него глаза. – Сознание. Ты не можешь просто отключиться. Ты чувствуешь это каждую долю секунды. Ты слышишь хруст. Ощущаешь жар. Запах собственной крови.

Он сжал кулаки, мышцы на предплечьях натянулись, побелевшие костяшки выдавали эмоции, которые он сдерживал.

– Я меняю форму не потому, что хочу, а потому, что иногда у меня нет выбора.

Калеб сглотнул.

– Прости... – выдавил он наконец.

Амос усмехнулся, но в его усмешке не было ни веселья, ни злости.

– Ничего. Ты ведь не мог знать.

Он опустил взгляд на пергамент и постучал по нему пальцем.

– А теперь, книжный червь, хватит философии. Нам ещё нужно закончить с этим.

К утру, когда за окном забрезжил первый свет, их голоса осипли. Калеб поднял глаза от пергамента, и Амос встретил его взгляд.

– Сегодня всё получится, – сказал он.

Глава 4. Вознесение, кровь и искры

Сотни глаз были устремлены на Калеба в центре зала. По спине, под белой мантией, образовалась полоса горячей испарины. Ткань начала прилипать к коже влажным холодным пятном. Юноша медленно поворачивал голову, ища в первых рядах трибун знакомое лицо. Вокруг были однокурсники, старшие маги, студенты – все наблюдали.

Коротко стриженный парень во втором ряду переложил ногу на ногу. Чуть левее девушка с серёжками-гвоздиками наклонилась к соседу, приподняв бровь. Тот лишь пожал плечами, не отводя пристального взгляда от Калеба. Справа парень в очках нетерпеливо постукивал пальцами по колену. На многих лицах читался один и тот же немой вопрос: «Чего он медлит?»

Наконец взгляд Калеба зацепился за Лиама, стоявшего у колонны. Тот попытался улыбнуться, но получилось коряво. Лиам коротко, почти незаметно наклонил голову вперёд, закрывая глаза. Калеб последовал его примеру, отгородившись от натиска сотен чужих глазищ, и сделал глубокий вдох и такой же размеренный глубокий выдох: «Давай, Стёрн, ты с Амосом вызубрил текст чар от начала и до конца. Ты сможешь!»

Рука прошла в складку рукава. Пальцы нащупали там рукоять варканского клинка, дарённого ему Амосом. Калеб вытянул руку перед собой, и узкий прямой клинок блеснул в свете массивных люстр, увешанных в шахматном порядке на потолке. Все ахнули, не понимая, что происходит и чего ждать.

Калеб провёл остриём по коже у основания большого пальца правой ладони. Пальцы рефлекторно разжали клинок, и он с звонким лязгом упал на пол. Не теряя ни секунды, Калеб тут же прижал раскрытую левую руку к холодному металлическому краю чаши. Из пореза начала вытекать алая струйка. Кровь, тёплая и липкая, потекла вниз. Напитавшись ею, печать вспыхнула ярко-красным светом, и Калеб перевернул ладонь над открытой чашей. Капля начала падать, но не успела достичь дна, как из самого юного чародея вырвалось наружу то, что не так давно испугало его в коридорах школы.

– Aíma mou, dýnami mou, sýndesmos pou pánta tha meíne, – произнёс он, дрожащим голосом. – Dýnami, déxou me, gémise tin psychí mou, dóse mou elefthería kai élegcho! – Печать на руке стала полыхать, выбрасывая волны энергии в разные стороны.

– Контролируй себя! – из толпы послышался крик Амоса.

Калеб начал заводиться, так как всё пошло не по плану. Необъяснимая агрессия выходила наружу, разгоняя кровь по организму, сердце начало метаться в груди, из-за чего юноша начал дышать активней. От безысходности и выброшенного адреналина Калеб попробовал идти от обратного: не перебороть энергию, пытаясь поглотить её обратно, а позволить хаотичной магии войти в него самому. На мгновение казалось, что это сработало. Дикие всплески стихли, собравшись в плотный, переливающийся сгусток, висящий перед ним. Он напоминал клубящийся туман, мерцающий изнутри сине-чёрным светом. Калеб протянул к нему руку, и туман потянулся навстречу, устремившись к его груди.

Энергия должна была войти в него, но произошёл резкий откат. Сгусток отпрянул, волна отвращения и ярости ударила Калебу прямо в грудину. Парень издал короткий, хриплый выдох, больше похожий на стон. Его тело дёрнулось, сердце на секунду сжалось, как в тисках. Он отшатнулся, едва удерживаясь на ногах.

Магический сгусток вздыбился, клубясь, и с рёвом обрушился в стороны, заполняя главный зал. Трое стоявших профессоров ближе всех к платформе среагировали синхронно. Невысокий Архимаг, седовласая женщина в синем пиджаке с длинной юбкой и коренастый мужчина с бородой – их руки взметнулись в едином жесте. Пальцы вычертили в воздухе рунические знаки, и они тут же сгорели ослепительным светом. Сжав кулаки, все трое резко скрестили предплечья перед собой. Их синхронные жесты породили три отдельных полупрозрачных щита, которые мгновенно сошлись краями, образовав сплошную вогнутую стену, защищавшую студентов от магии Вознёсшегося. Удар по щитам оказался оглушительным. Лица магов исказились от усилия, поддерживая целостность барьера, на их висках вздулись вены. Они, не двигаясь с места, продолжали шептать нить заклинания, удерживая чары.

– Он не справляется, – прошептал Лиам.

– Дай ему время, – преграждая рукой проход Лиаму, сказал Амос.

Калеб видел только два исхода. Первый: он берёт под контроль хаос, чего бы ему это ни стоило, через боль, муки, но магия возвращается в пределы его тела. Второй: он продолжает сопротивляться, и через несколько секунд волна разорвёт его, сметёт скамьи, обожжёт тех, кто стоит ближе всех.

Лиам смотрел прямо на него, в то время как Амос стоял в полушаге впереди, его руки начали подниматься. От кончиков пальцев к запястьям пробежали фиолетовые прожилки энергии. Калеб понял. Амос попытается его остановить. И исчезнет первым, ВСЁ повторится.

В горле у Калеба встал ком ярости, он резко выпрямился, игнорируя боль в груди, и сорванный голос раскатился по залу.

– Я справлюсь, сделаю это сам!

Бушующий туман, услышав вызов, будто ожил с новой силой. Его хаотичное движение на мгновение прекратилось, концентрируясь и сжимаясь в плотный вихрь, направляясь прямо в сторону Калеба сплошной сокрушительной волной.

В этот раз Калеб не пытался уклониться, он впустил его. Боль была невыносимой. Казалось, ему под кожу заливали раскалённую магму. Сила рвалась наружу, выгибая его тело дугой, пытаясь вырваться обратно через ту же рану, через которую вошла. Он видел, как его собственные руки свело судорогой, пальцы скрючились. Калеб упал на колени, сомкнув челюсть, да так, что фарфоровые зубы начали скрипеть, мысленно втягивая хаос обратно. Магический источник вырывался, бился внутри, снова прорывался сквозь поры кожи жгучими искрами, которые опалили края его одеяния. Калеб снова и снова втягивал его, до последней капли.

От шока парень рухнул на пол, ударившись виском об каменную плиту. Больше не было ни тумана, ни вихрей. Только запах гари, тёмные пятна на камне и тишина, которую нарушал лишь звук его собственного прерывистого дыхания.

– Невероятно, он это сделал... – протянул Лиам, не веря собственным словам.

***

Резкий белый свет давил на сомкнутые веки, заставив Калеба инстинктивно сжать их сильнее. Следующее чувство, которое дошло, была тупая боль, плавно нарастающая и разливающаяся по левой стороне виска. Неудивительно, удариться об каменный пол и отделаться лёгким сотрясением можно считать чудом.

Калеб лежал неподвижно, боясь пошевелиться. Спина приняла ровную, жесткую поверхность под собой. Сделав первый осознанный вдох, нос уловил сложный кластер запахов: приторную сладость и лекарственные масла. Попытка осмотреться привела к тягучему сопротивлению шеи. Юноша сумел повернуть голову лишь на несколько сантиметров. Пока висок не напомнил, что всё ещё рано делать резкие движения, от чего в ушах зазвенело.

– Очнулся? – глухо услышал юноша спокойный голос где-то с правой стороны.

Калеб несколько раз моргнул, пока глаза привыкали к свету. Он был в просторном помещении с высокими потолками. Слева и справа стояли белые койки с серыми перилами, аккуратно застеленные, на которых лежали квадратные подушки в синий маленький горошек.

Рядом сидел невысокий плотный мужчина в сиреневых очках. Теперь Калеб мог разглядеть Архимага вблизи, звали его Николас Тейтч. На шее, над воротником тёмно-серой рубашки, проступали короткие небритые местами волосы. Нос был широким, с округлой переносицей и крупными, выраженными ноздрями. За толстыми линзами сиреневых очков глаза казались меньше, чем на самом деле.

– Где я? – хриплым шёпотом произнёс Калеб.

– Ты в лечебном крыле, Калеб, – ответил другой голос слева.

Его юноша смог узнать сразу, это был голос. Лиам сам сделал несколько шагов от стены, оказавшись в поле зрения у койки. Калеб настороженно разглядел друга. Лицо приобрело болезненный бледный вид. Под глазами залегли густые два тёмных полукруга. На голове был сущий кошмар: сальные волосы торчали в разные стороны, отдельные пряди прилипли ко лбу и вискам.

С другой стороны койки появилась женщина. Она была невысокого роста, с худощавой фигурой. Женщина наклонилась и аккуратно провела рукой за спину Калеба, помогая ему приподняться, подставив вторую руку под локоть для опоры. Затем поправила сбившуюся подушку, чтобы он мог сидеть, облокотившись.

– Спасибо, миссис Холей, – тихо сказал Лиам, наблюдая за её действиями.

Целительница мягко улыбнулась, дотронувшись до лба Калеба тыльной стороной ладони, как бы проверяя температуру, и отошла к соседней тумбе, где стоял глиняный кувшин.

– Осознаёте ли вы всю тяжесть и ответственность своего поступка, мистер Стёрн? – продолжил Николас Тейтч, не обращая внимания на Лиама.

– Это была моя идея, – Амос сидел на соседней кровати, спиной к изголовью. Опираясь локтем о поднятое колено, а ладонью той же руки закрывал себе нижнюю часть лица, так что были видны лишь глаза. – Идея наложить связывающие чары на церемонии.

Николас Тейтч медленно повернул в его сторону голову. Его широкие ноздри слегка раздулись, а пальцы, лежавшие на коленях, сжались в плотные, узловатые кулаки, профессор побагровел.

– И вы считаете это оправданием? – произнес Архимаг. Металлическая ножка стула противно скрипнула о каменный пол, когда Тейтч развернулся к Амосу всем телом. – Ваше участие, мистер Марак, мы обсудим отдельно. И позже. Не думайте, что подобная самодеятельность сойдёт вам с рук.

– Профессор Тейтч, – перебил Лиам. – Вам не кажется странным сам факт, что на новичка, который едва переступил порог Академии, был наложен «Сигил»? Прямо перед Вознесением.

Калеба как током ударило, пока внимание никто не обратил, он посмотрел на свою руку, которая была аккуратно забинтована чистой марлей. Дрожащими пальцами другой руки он стал разматывать ткань, слой за слоем. Бинт упал на одеяло, и на внутренней стороне ладони, у основания большого пальца, зиял лишь покрасневший порез от лезвия клинка. Проклятая метка исчезла.

«Сработало?» – подумал про себя Калеб.

Архимаг встал со стула и поднял правую руку, жестом закрывая рот студентам. Нахмуренные брови опустились в мгновение, сомкнувшись на переносице, а уголки рта опустились вниз.

– Странность или закономерность – это будет устанавливать Совет, мистер Фолкнер, – отрезал Тейтч. – У мистера Стёрна большие проблемы. Совет оценит и сам инцидент, и наложенную метку. А до тех пор вы будете находиться под пристальным наблюдением.

Профессор закончил своё разбирательство, молча развернулся, и по полу пронеслись размеренные шаги его подбитых лакированных туфель. Фигура Архимага становилась всё меньше и меньше, пока не скрылась за углом коридора. В лечебном крыле на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, затем последовал резкий, облегчающий выдох. Лиам провёл обеими руками по лицу, от лба к подбородку, как будто стирая маску напряжения. Его плечи, которые были неестественно подняты к ушам, опустились. Он откинулся спиной на прохладную каменную стену у окна.

Амос с соседней койки медленно опустил ноги на пол. Он потёр ладонью шею, где мышцы, вероятно, задеревенели от долгого сидения в одной позе. Он посмотрел на дверь, потом перевёл взгляд на Калеба. Его лицо не выражало особых эмоций, но уголок рта дёрнулся в едва заметной, усталой усмешке.

– Ты устроил настоящее шоу, – произнёс он. – Так что наслаждайся моментом славы. Пока можешь. – Амос замолчал, посмотрел в сторону, где только что стоял профессор, и добавил уже тише, почти невнятно: – И я рад, что ты в порядке. Не хотелось бы терять новообретённого соседа так… стремительно.

Лиам, всё ещё прислонившийся к стене, открыл глаза. Он медленно выпрямился, оттолкнувшись от прохладного камня.

– Ну ты даёшь, всех нас перепугал, – сказал Лиам, наливая воду из кувшина в стеклянный стакан. Его голос звучал сдавленно. – Мы знали о рисках, но я рад, что ты здесь. Пройти Вознесение да ещё со связующими чарами… Считай, вышел на новый уровень. – Он поставил стакан на тумбочку рядом с Калебом. – Пей. Миссис Холей говорила, нужно много жидкости.

Калеб потянулся к стакану. Ослабленная рука, на которой юноша проспал весь день и ночь, сильно затекла, поэтому стакан дрожал, когда парень поднёс его к губам. Калеб сделал несколько мелких глотков, почувствовав, как прохладная жидкость смягчает сухость в горле.

– Надеюсь, это шоу было последним, – проговорил он, глядя на запотевший стакан. – Перед тем как меня отчислят.

– Тейтч любит нагнать драму, – произнёс Лиам, закинув руку за затылок и потирая шею, глядя в пол. – Он сам точно не знает, чем всё кончится. Это будет решать Совет.

– Главное, что сигил снят, – сказал Амос. – С остальным разберёмся. Сейчас тебе нужен отдых. Завтра тебя ждёт Совет.

Он оттолкнулся от перил и двинулся к двери. Лиам задержался на секунду и подмигнул парню, пытаясь подбодрить. Как и Архимаг, они скрылись за углом, и в крыле стало совсем тихо. Калеб медленно опустился на подушку, повернулся на правый бок и натянул одеяло до подбородка. Ткань была прохладной и грубоватой. Он прислушался к тишине палаты, к далёким, приглушённым шагам в коридоре, к собственному ровному, уже усталому дыханию. Веки стали тяжелеть, пока Калеб не погрузился в сон.

***

Юноша, проваливаясь в полудрёму, вслушивался в отдалённый скрип ветки, что монотонно постукивала в стекло. Сквозь этот мерный звук прозвучал тихий, шипящий шёпот.

– Псс… Пс-ссс… Калеб.

Глаза тут же открылись. Сон как рукой сняло. Юноша резко сел на кровать, осматривая пустое помещение. Взгляд бегал по углам, задержался на тёмном проёме двери. Юноша сбросил одеяло, босые ноги коснулись холодного каменного пола. Калеб вышел в коридор. Длинный проход тонул в полумраке, освещённый лишь редкими ночными светильниками. Голос прозвучал снова, заставив его остановиться.

– Не здесь. Дальше. Смотри в другую сторону.

Калеб повернул голову. В нише у большого витражного окна, на широком каменном подоконнике, сидел Дарин. Стёкла витража, окрашенные в тёмные синие и багровые тона, отбрасывали на его фигуру причудливые разноцветные тени. Лунный свет, пробиваясь сквозь прозрачные участки, выхватывал из темноты острые скулы, контур плеча и короткие, почти белые волосы, которые казались в этом освещении серебристыми. Калеб не успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как в голове уже прозвучал голос:

– Ничего не говори. Только думай. Даже ночью в этих стенах слишком много ушей.

Дарин бесшумно спрыгнул с подоконника. Его силуэт отделился от узорчатого стекла. Он был в простых тёмных тренировочных штанах и футболке.

– Прогуляемся? – Дарин сделал лёгкий жест рукой, предлагая идти за собой, и двинулся вглубь коридора, где тени были гуще.

Они шли несколько минут молча, их шаги почти не звучали. Дарин наконец развернулся к нему, и лунный свет теперь падал ему прямо в лицо.

– Ты теперь здесь легенда, знаешь ли. Первокурсник, заставивший трёх Архимагов выставить совместный барьер на церемонии Вознесения. Видел бы ты лицо Миры в тот момент – то ещё зрелище.

Калеб невольно усмехнулся, хотя тут же почувствовал неловкость. Он поправил край больничной рубашки, которая болталась на нём.

– Ты… типа телепат? – прошептал он, забывшись, и тут же стиснул зубы.

Дарин довольно улыбнулся:

– Можно и так сказать. Мы с братом в этом похожи.

Калеб нахмурился.

– Брат? Я его не видел.

– Феликса здесь и нет. Он уже проходит службу в Альканеле, доме гвардейцев. Скажем так… Из нас двоих ум, в основном, достался ему.

Они свернули в небольшую полукруглую нишу с бюстом мужчины среднего возраста с волосами до плеч.

– А тебе? – не удержался Калеб.

Дарин остановился и вполоборота взглянул на него. В его карих глазах, отражавших лунный свет, вспыхнула озорная искра.

– Мне? Обаяние. – Дарин тихо хмыкнул, уже вслух, и снова пошёл вперёд. – Не переживай завтра попусту. Тебя не отчислят. – Он остановился возле высокого окна, за которым проплывали ночные облака. – Но перед Советом можешь прямо спросить. Спроси, почему они молчат насчёт твоей природы.

Калеб замер. Лунный свет теперь падал ему прямо на лицо.

– О чём? – он прошептал, снова забывшись, и тут же поджал рот, переводя вопрос в мысль. «Чего?»

Дарин повернулся к нему. Его карие глаза в полумраке казались почти чёрными.

– А в твою голову проникнуть было ещё проще, чем я ожидал. Но это дело привычки. Ты до сих пор спишь, парень, а я у себя в комнате. – Он сделал паузу, словно прислушиваясь к чему-то вдали. – В чей-то разум проникнуть проще, в чей-то – сложнее. Совет предполагает, что с тобой не так. Отчасти. – Дарин снова помедлил, выбирая слова. – Но они пытаются этого не замечать. Видишь ли… Тейтч, когда опрокинет пару стаканов бурбона, не может держать ментальную защиту. Мозг начинает работать иначе. Вот я и решил… покопаться. Заняло какое-то время. Но я кое-что разузнал.

Он сделал шаг ближе. Его лицо теперь было в тени, и виден был только контур.

– Спроси завтра на Совете, что такое «первозданная магия». Я и сам, если честно, никогда о ней не слышал. Но раз делом занялся Совет, да и весь Ноактар видел, как бушевал твой магический источник… дело серьёзное. Он отступил назад, в полосу лунного света. А теперь – спи.

Калеб хотел что-то сказать, спросить, но тени вокруг сгустились, а фигура Дарина растворилась в них, как будто её и не было.

Глава 5. Наставник

Калеб шёл по длинному, почти пустому коридору учебного крыла. Сзади, на расстоянии двух шагов, следовали двое мужчин. Одетые в чёрную, строгую форму из плотной ткани, через плечо у каждого был перекинут длинный шарф лазурного цвета, свисавший почти до колен. Калеб не знал, были они служителями, охраной или кем-то ещё. Они не произносили ни слова за всё время, с момента как забрали его с койки.

Все трое миновали перекрёсток, где за поворотом находилась библиотека, и продолжили движение прямо. Коридоры начали сужаться, окна стали меньше и реже. Воздух в этой части Ноактара был холоднее, и даже большие вертикальные огнища возле стен совсем не отдавали тепло, тихо догорая в чащах. Они подошли к массивной, неподвижной дубовой двери, за которой, как Калеб предполагал, начинался переход в одну из центральных башен. Здесь, по обе стороны от арки, стояли ещё двое стража.

Они держали в руках полированные деревянные посохи с металлическими навершиями. Страж слева был высок, с седыми коротко остриженными волосами, открывая глубокий шрам, пересекающий левую скулу и уходящий под воротник. В то время как страж справа был ниже на полголовы и значительно моложе. Русые зализанные волосы были собраны в тугой узел на затылке, а на правой стороне шеи, над ключицей, виднелась татуировка стилизованного крыла, выполненная в синем цвете. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, стойка не пошатнулась ни на сантиметр, глаза смотрели прямо перед собой, когда юноша подошёл к ним в сопровождении. Первые двое стража остановились. Страж с татуировкой, стоявший у арки, молча кивнул и отошёл на полшага возле дверей, пропуская Калеба и его провожатых дальше.

За аркой начинался крутой винтовой подъём. Они поднимались вверх по спиральной лестнице. С самого утра Калеб крутил в голове полуночный разговор, на языке вертелись два слова: «первозданная магия». Что они могли значить? Ответа Калеб пока не знал.

Открыв двери зала Совета, юноша лицезрел, что в большой круглой комнате за длинным столом из полированного мрамора, заставленным свитками и странными астрономическими инструментами, похожими на трубки и бинокли, сидели четверо магов. В центральном кресле, напротив Калеба, располагалась декан Эрида Валькрест. Женщина сидела с прямой грациозной осанкой, руки лежали на столе ладонями вниз, рядом с несколькими аккуратно разложенными документами.

Архимаг Николас Тейтч сидел по правую руку от неё, приросший к креслу, из-за чего округлый живот был виден ещё сильнее. Указательным пальцем он методично, раз в несколько секунд, отстукивал по резному дереву глухой, нетерпеливый ритм. Теодор Мэлоун, сидевший рядом с Тейтчем, придвинулся к столу ближе. Он не моргал, с того момента как юноша переступил порог дверей Совета. Лицо мужчины оставалось непроницаемым, но глаза выдавали неподдельный интерес к мальчику. С противоположного конца стола, слева от декана, Алексей Риверс откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он первым нарушил молчание, не меняя позы.

– Надеюсь, мы не планируем затягивать эту процессию надолго, – произнёс Риверс. – У меня составлены графики инспекций на весь квартал.

Тейтч перестал стучать пальцем. Резко выпрямившись, что кресло аж противно заскрипела.

– Проблема, из-за которой мы здесь собрались, требует времени, Алексей, – с раздражением процедил тот. – Из-за одного необученного первокурсника мы получили трещины в фундаменте главного зала, которые простояли целыми не один век, сорванный обряд Вознесения и панику среди учеников!

– И это полностью наша вина Николас, – голос Эриды Валькрест не был наседающим или надменным, но ясно дал понять, что начнёт именно она. – Соблюдайте порядок, джентльмены. Мы здесь для слушания, а не для препирательств.

Всё это время Теодор Мэлоун не сводил глаз с Калеба, как будто мимолётная перепалка между коллегами его совершенно не касалась. Его пальцы сложились в остроконечную арку, на которой покоился его подбородок.

Калеб стоял на указанном месте, стараясь дышать ровно, но под пристальным взглядом Мэлоуна и тяжёлым молчанием, воцарившимся после слов декана, это давалось с трудом.

– Калеб, – начала декан, слегка наклонившись вперёд. – Ты вызван сюда, чтобы ответить за то, что произошло на церемонии. Однако это не трибунал. Мы здесь, чтобы понять, что с тобой делать дальше.

Калеб ощутил, как мышцы его горла сжались. Он попытался сглотнуть, но слюны почти не было. Его челюсть напряглась, готовясь произнести первый слог, но правильные слова так и не нашлись. Из-за этого Калебу стало не по себе от пристального взора на его персону. Лопатки напряглись, вынуждая спину держать осанку ровной.

– Магия, которую ты пробудил, выходит за рамки наших знаний, – продолжила декан, не отводя глаз. – Это сила дикая, фундаментальная и потому непредсказуемая. Понимаешь?

Когда декан задала свой вопрос, он ещё попытался сдержать ответ, сжав губы. В зале наступила краткая, тягучая пауза. Калеб попытался вдохнуть поглубже, чтобы не вспылить. Кислород словно упирался в преграду где-то в верхней части груди, не давая наполнить лёгкие полностью. Он был не согласен. Слова вырвались сами, громче и резче, чем он планировал.

– Вообще-то нет! Я ничего здесь не понимаю. Никто даже не даёт мне ничего внятно понять. Что я должен делать с этой непредсказуемой магией, по вашим словам.

Тейтч с явным презрением хмыкнул.

– Ты самовольно разрушил сигил, – перебил он Калеба холодным, ровным тоном, в котором не было места для возражений. – Проклятую метку высшего порядка, даже не удосужился изъяснить преподавательскому составу, что у тебя проблемы. И вместо того, чтобы осознавать тяжесть этого поступка и тот хаос, устроенный тобой же на цеременоии, ты подверг опасности других студентов. Ты позволяешь себе разговаривать здесь с таким… тоном.

– Всё из-за первозданной магии? – вдруг выпалил Калеб, сам не понимая, зачем говорит это сейчас и именно в таком тоне.

Эрида Валькрест медленно подняла одну бровь. Николас Тейтч и Алексей Риверс удивлённо переглянулись.

– Мы допускаем такую возможность, – ответила декан. – Первозданная магия – явление исключительно редкое и непредсказуемое. Её вмешательство могло…

– Мистер Стёрн.

Голос прозвучал мягко, но так, что его услышали все. Теодор Мэлоун, до этого момента бывший лишь немым наблюдателем, разомкнул пальцы, на которых покоился его подбородок. Выпрямился в кресле, и его карие глаза, наконец, оторвались от юноши, чтобы на секунду встретиться со взглядом Эриды. Затем он снова посмотрел на Калеба.

– С вашего позволеня я стану твоим наставником, – заявил Мэлоун. – Мы не сможем загнать эту силу в рамки учебных программ. Поэтому твоё обучение будет смежным. Ты будешь заниматься по общей программе и отдельно со мной заниматься в Гексе, комнате, специально созданной для работы с нестабильной магией. Тренировки будут сложными, но необходимыми для контроля твоей первозданной природы. Мы попробуем найти способ… сосуществовать с тем, что в тебе проснулось.

Декан снова заговорила.

– Калеб, это твой шанс доказать, что ты можешь нести ответственность за свою силу. Но предупреждаю: малейшая ошибка, и последствия будут ужасными. Мы не будем терпеть необдуманных поступков, таких, как недавний инцидент.

Предложение повисло в зале Совета. Эрида не стала его оспаривать. Она лишь медленно кивнула, перевела взгляд обратно на Калеба, явно ожидая его реакции.

– Я согласен. – тверже сказал Калеб, удерживая в себе все лишние эмоции.

После заседания Калеб вышел из зала Совета. Массивные двери закрылись за его спиной с глухим, окончательным стуком. В просторном каменном коридоре его встретили всё те же двое стражей в лазурных шарфах, неподвижно стоявшие по обе стороны от арки. Обратно Калеб возвращался один, пришлось пересечь открытую арочную галерею, соединявшую башню Совета с основными учебными корпусами. Холодный ветер гулял под сводами, заставляя вжаться в воротник куртки. С галереи он свернул в знакомый коридор, а затем ещё раз в более узкий проход, ведущий к жилым крыльям.

Именно там, у развилки, где тень от высокой колонны ложилась на пол длинной полосой, он увидел Лиама. Тот метался на небольшом пространстве, делая короткие нервные шаги туда-обратно. Завидев Калеба, Лиам сначала остановился, а затем пошёл навстречу другу.

– Господи, я уже начал думать, что Тейтч и Риверс тебя с потрахами сожрали. Ну рассказывай! Как всё прошло?

Калеб выдержал паузу, словно сам не верил в то, что собирался сказать, и наконец выдал:

– Я стал учеником Теодора.

– Теодора Мэлоуна? – Лиам присвистнул. – Ну ты даёшь! Этот парень сам по себе ходячий ураган магии. Если кто и сможет научить тебя контролю, так это он.

Калеб пожал плечами, чувствуя, что его больше пугает, чем радует эта перспектива.

– Слушай... – Лиам внезапно замолк, сделал шаг вперёд и наклонился так близко, что его следующая фраза прозвучала почти в ухо Калебу, тихим шёпотом. – Я тебе об этом не говорил раньше. Да и подходящего времени не было. Короче, у меня есть дядя в Лондоне. Мы с ним не особо ладим, но он настоящий мастер по артефактам. И у него есть один амулет, который может помочь тебе контролировать силы. Если я правильно помню, по рассказам отца, он может удерживать магическую энергию, поглощая часть и накапливая её в себе. Я не уверен, сработает ли это, но, возможно, стоило бы попробовать.

Калеб сузил глаза, сдвинув брови вниз, образуя небольшую складку на переносице.

– Почему тогда Совет не предложил мне что-то подобное?

– Потому что такие вещи официально запрещены, – сказал Лиам, понизив голос почти до шёпота и бросив быстрый взгляд в конец пустого коридора. – Этот амулет может вытянуть из носителя часть жизненной силы при частом злоупотреблении, но я думаю, это риск, на который, возможно, стоит пойти.

Калеб отступил на полшага назад. Его спина упёрлась в прохладную каменную стену.

– Ты предлагаешь мне рискнуть жизнью ради сомнительного контроля? – он посмотрел на Лиама, пытаясь найти в его глазах хоть каплю неуверенности. – Мне только что официально заявили, что за мной будут пристально наблюдать. А ты говоришь о запрещённых артефактах.

– Я уже всё продумал, – быстро сказал Лиам, и его слова посыпались чаще. – Сегодня вечером собирается марш гвардейцев. Вся академия будет на этом мероприятии, включая преподавательский состав. Это наш шанс.

– Как нам вообще попасть в Лондон? – Калеб скрестил руки на груди.

Уголок рта Лиама дрогнул в короткой ехидной ухмылке. Он коротко, но ощутимо толкнул Калеба в плечо костяшками пальцев.

– Обижаешь. Это я тоже учёл. Через портал в кабинете декана Валькрест, её личное окно, ведущее прямиком в её резиденцию в Лондоне. Оттуда до дяди рукой подать.

Калеб почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он выпрямился, оторвавшись от стены.

– Ты предлагаешь вломиться в кабинет Эриды и использовать её личный портал? Ради какой-то сомнительной безделушки? Нас сразу вышвырнут отсюда, если поймают.

– Ключевое слово – ЕСЛИ! – Лиам выдохнул, и его дыхание на мгновение превратилось в лёгкое облачко в прохладном воздухе коридора. Он провёл рукой по грубой поверхности каменной стены рядом, как бы опираясь на неё. – Не паникуй. Я продумал всё до мелочей. – Он отодвинулся от стены и сделал шаг ближе. – Я видел тебя в зале. Видел, что с тобой происходит, когда ты не можешь это контролировать.

Юноша замолк, и в тишине стал слышен далёкий, приглушённый гул голосов, доносящийся из другого крыла здания. Лиам посмотрел в ту сторону, затем снова перевёл взгляд на Калеба, и его лицо стало серьёзным.

– Я переживал за тебя все эти дни. Я не хочу просто стоять и ждать, пока... пока что-то случится снова. Совет дал тебе наставника. А я... – Лиам развёл руки. – Не знаю. Хочу помочь тебе обезопасить себя. Чтобы ты мог жить здесь, не думая постоянно, что можешь кому-то навредить.

Калеб опустил взгляд на свои ладони, сжав их, разглядывая, как побелели от давления подушечки на фоне покрасневшей кожи, следом разжал, наблюдая, как розоватый оттенок возвращался в кончики пальцев.

– Ладно… – наконец произнес он. – Сделаем по-твоему.

Глава 6. Помощник

Галерея зеркал была одним из самых мистических мест Академии. Просторный зал, вытянувшийся вдоль северного крыла, был залит мягким лунным светом, который проникал сквозь витражные окна. Высокие стрельчатые проёмы уходили вверх на три человеческих роста, завершаясь острыми арками. Свинцовые переплёты дробили каждый витраж на десятки участков, и в каждом таком витраже застыла своя сцена. Начиная слева, в первом по очереди окне был изображён чародей, стоящий на коленях перед раскрытым гробом. Из которого поднимались чёрные линии, оплетавшие его запястья и шею. Цвета витража были густыми: тёмный пурпур одежд, свинцово-серый камень, почти чёрная синева фона. Лицо мага было омрачено тоской, с щёк струились лазурные слёзы. Второе окно, самое большое, показывало группу фигур за длинным столом. Их силуэты были вырезаны из красного и зелёного стекла. Над столом парил прозрачный череп, выполненный из почти бесцветных фрагментов, сквозь которые лунный свет проходил лучше всего. Руки сидящих алчно тянулись к нему, но ни одна не могла докоснуться, застыв навеки в этом витраже. Третье делилось на три вертикальные части. В центре возвышалось дерево без листьев, его ветви обрывались острыми шипами. Корни дерева уходили в расколотую землю, а из трещин выступали ладони, обращённые вверх.

Вдоль стен тянулись ряды зеркал, каждое из них по природе своей было уникальным по форме и резьбе. Некоторые были окружены витиеватыми рамами, инкрустированными драгоценными камнями, другие выглядели совершенно простыми.

– Нам сюда, – сказал Лиам, указывая на небольшую дверь в дальнем углу галереи. – Она должна быть там.

Калеб почувствовал волнение, но сохранил невозмутимое выражение лица. Он никогда раньше не встречал Майю и понятия не имел, чего ожидать. По словам Лиама, она была мастером магических рун, но её характер и отношение к их просьбе оставались для Калеба загадкой.

Лиам постучал в дверь, и спустя несколько мгновений она приоткрылась. На пороге появилась девушка с тёмными курчавыми волосами, выбившимися из прически, и яркими голубыми глазами, в которых читалась легкая усталось. Её бледная кожа была покрыта тонкими узорами рун, начиная от шеи и спускаясь по плечам, оплетая руки замысловатыми переплетениями линиями.

Калеб поднял глаза с каменного пола. И замер. Он смотрел на неё и не мог сразу понять, что именно заставило его оцепенеть, мальчишкой в пубертате. Сначала он заметил родинку, маленькое тёмное пятнышко на её левой щеке, чуть ниже глаза. Мягкая линия скул, плавный изгиб бровей, тёмные густые ресницы. А затем его взгляд, полный интереса, невольно скользнул ниже по линии изгиба шеи, где чёрные линии рун вились до ключицы и уходили ниже. Он проследил их путь до впадинки, к вырезу платья, за которым они скрывались в тени мягкой ткани. Юноша поймал себя на мысли, что в открытую пялится, и резко отвёл свой взор, уставившись в самый тёмный угол зала, где на стене висела пыльная картина мужчины в тяжёлой медной раме. Жар медленно, неумолимо поднимается от ворота рубашки к шее, горячей волной заливая щёки Калеба, что аж уши начали пылать огнём.

Майя лениво вскинула бровь, будто читая его мысли.

– Вы двое выглядите так, словно собираетесь сделать что-то незаконное, – сухо заметила Майя, встречая их у входа в мастерскую.

– Потому что так и есть, – признался Лиам.

Майя закатила глаза, но жестом пригласила их войти.

– Нам нужна твоя помощь, – переступая порог, сказал Лиам.

Майя прищурилась, её взгляд смерил обоих – Лиама и Калеба.

– Помощь? В чём?

– Мы собираемся отправиться на Землю.

В ходе диалога Лиам нагло прошёл к столу, на котором в беспорядке лежали десятки рисунков. Он потянулся к ним, небрежно взяв несколько листов, и начал внимательно изучать детали.

– На-а-адо же… – протянул он с ехидством, поворачивая к свету один из набросков. – У тебя теперь твёрдая рука, Майя. Столько новых деталей… и анатомия стала точнее. – Он лениво перевёл взгляд на девушку. – Когда я позировал для тебя, ты не была так смела в линиях.

Майя вспылила и тут же выхватила рисунок у него из рук.

– ЛИАМ! – воскликнула она, спеша собрать остальные листы.

– Что? Это же комплимент! – Он невинно поднял руки.

Быстро сложив все рисунки в ящик, Майя плотно закрыла его и скрестила руки на груди.

– Что вам от меня нужно?

Калеб, стоявший чуть поодаль, с удивлением наблюдал за этой сценой. Он не знал всех подробностей их взаимоотношений, но явно чувствовал, что между этими двумя есть какая-то химия.

– Нам нужны защитные руны, – пояснил Лиам. – Чтобы нас не могли обнаружить, когда вечером мы ускользнём с парада гвардейцев на Землю. Ты поможешь?

– Почему ты решил, что я соглашусь? Я занята, у меня есть свои планы.

Лиам не отступал:

– Потому что ты обещала помочь, если это будет важно. А сейчас как раз такой случай, и без твоих рун нам не обойтись, по периметру Академии сотни отслеживающих чар, нам не пройти границу незамеченными. – Лиам взял её за руки и посмотрел отчаянно, с надеждой. – Ну давай, Мими, сделай это в последний раз. Ты единственная, кто может нас выручить.

Пальцы девшки, которые Лиам сжал в своих ладонях, медленно высвободились. Майя отступила на шаг назад, прижимая освобождённые ладони к груди, касаясь кончиками пальцев чёрных линий, проступающих над ключицей. Девушка в раздумьях, провела по одной из рун, ощущая подушечками едва заметную неровность старой, въевшейся в кожу краски.

– Это в последний раз.

Лиам открыл рот, чтобы что-то сказать, но она перебила его, не давая возможности оспорить своё решение.

– В последний раз, – повторила Майя, поправляя тонкую бретель платья, соскользнувшую с плеча. – Но предупреждаю: если вы не будете осторожны с рунами или перегрузите их магией, последствия могут быть катастрофическими.

Калеб нервно сглотнул.

– Какие именно последствия? – насторожно спросил он.

– Представь руны как татуировки, запечатывающие заклинания с определёнными характеристиками. Каждый знак – это канал, через который течёт энергия. Руны устанавливают чёткие ограничения, и любые попытки нарушить их баланс ведут к перегрузке носителя.

Майя аккуратно сняла несколько свитков с полки. Рядом поставила коробку с инструментами – странное, но органичное сочетание искусства и магии. Калеб не мог отвести взгляд от кисточки с кристальным наконечником. Тонкий стержень, потемневший от времени, был покрыт тонкими, как паутина, серебряными линиями. Кристалл на конце манил своей многослойной переливчатостью. Свитки с рунами передавались в семье Лоран из поколения в поколение. Каждый символ, вырезанный на пергаменте, был частью проб и ошибок истории её предков. Рядом с кисточкой лежали крохотные сосуды с разноцветными сияющими чернилами. Также на столе были шлифовальные камни, сверкающие слабым фиолетовым светом, и металлический нож с рунным рисунком, который, судя по всему, использовался для вырезания символов на более твёрдых поверхностях.

– Если чрезмерно пользоваться рунами, она изменит поток магии и свои изначально заложенные характеристики, а это, в свою очередь, приведёт к физическому переутомлению уже носителя. Это как попытка передать через слишком тонкий провод больше энергии, чем он может осилить. Помните об этом.

– Мы понимаем риски, – вмешался Лиам, пытаясь развеять страх Калеба. – Но пацану нужна помощь.

Майя внимательно посмотрела на него, затем на Калеба.

– Я видела, что было на Вознесении, поэтому и помогаю. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. А теперь садитесь! – приказала Майя, доставая краски. – Я нарисую руны, которые обеспечат вам защиту и маскировку. Важно, чтобы вы оба успокоили разум, иначе руны могут не сработать должным образом. – Она аккуратно окунула острый кончик хрустальной кисти в баночку с чёрной жидкостью.

– Давай начнём, – сказал Калеб, стараясь подавить волнение.

– Но имей в виду, – предупредил Лиам, – это может быть немного неприятно. Я уже использовал руны и помню, как это ощущается.

Сначала Калеб ощутил на своём плече, холодную кисть. Легкое покалывание быстро перешло в жжение, когда Майя начала чертить руну. Он вздохнул, пытаясь сдержать своё раздражение от боли, но не смог скрыть напряжение на лице. Он краснел от стыда за свою реакцию, но так и не осмеливался пошевелиться. Лиам, сидящий рядом, заметил, как Калеб сжимает зубы и пытается не подать виду.

– Эй, ну ты как мальчишка жмёшься, – тихо поддразнил он, скосив глаза на друга.

– Это больно, – прошептал он, стараясь не морщиться.

– Боль – часть процесса, – сухо ответила Майя. – Руны связываются с вашей магией, чтобы работать правильно.

Закончив работу на теле первокурсника, не говоря ни слова, девушка перешла к Лиаму, который терпеливо сидел, ощущая, как холодная кисть касается его кожи. На его спине она проводила более сложные символы, это уже была третья руна на его теле. Завершив Майя отступила назад, чтобы полюбоваться результатом.

– Всё готово. Руна активируется автоматически, как только вы пересечёте границу между Ноактаром и Землёй. Но есть одно условие: руна действует шесть часов, не дольше, а после вас можно будет легко отследить, так что не затягивайте с поисками.

Калеб посмотрелся в зеркало на своё плечо, на которых теперь красовались изящные узоры.

– Никогда не думал, что вот так сделаю свою первую татуировку. Спасибо тебе, Майя, – произнёс он искренне.

– Не стоит благодарности, – ответила Майя, улыбнувшись, поворачиваю голову следом на второго юношу. – Прошу, Лилу, просто убедитесь, что всё не зря, и сразу же возвращайтесь. Я буду ждать.

***

Из туннеля, слабо освещённого редкими факелами, донёсся ровный, тяжёлый звук. Десятки сапог ударялись о камень в едином ритме. Звук нарастал, отражался от сводов, заполнял собой всё пространство внутреннего двора. Весь Ноактар замер в тиши нарастающего грома. Открытые трибуны арены, выстроенные полукругом вдоль восточной стены, были заполнены до отказа. Студенты всех курсов заняли верхние ярусы, в то время как нижние ряды занимали преподаватели. Никто даже не осмеливался переговаривался.

Первая шеренга выступила из темноты, и гвардейцы, двигавшиеся плотным строем, плечо к плечу, начали проявляться из темноты. На них были серые плащи без рукавов, скроенные по единому образцу, с рядами тусклых металлических пуговиц, вшитых в плотную ткань по диагонали от ворота до подола. Воротники стоячие и высокие, закрывали нижнюю часть лица.

Нога, вытянутая вперёд при каждом шаге, замирала на мгновение в воздухе, прежде чем отбить шаг об землю. Синхронность гвардии поражала, десятки, нет, уже сотни человек двигались как один. Когда гвардейцы достигли центра площади и остановились, они подняли руки. Сотня одновременно раскрытых ладоней зажгла синее пламя. Огонь устремился вверх, соединяясь над головами гвардейцев в единый магический вихрь. Холодное лазурное свечение залило двор, отразилось в тысячах глаз, сидящих на ярусах, вырезая из-под скамей острые, глубокие тени. Вихрь разросся до такой степени, что начал охватывать силуэты магов, сотворивших эти общие чары. Пламя струилось по плечам, спускалось по груди, обтекало рукава, меняя окраску плащей. Серый уступил место плотному, беспросветно-чёрному оттенку.

С верхних рядов донёсся один восторженный хлопок. За ним второй, третий. Через мгновение аплодисменты слились в общий приветственный шум. Кто-то даже привстал с места, приветствуя Скрижалей в стенах Академии Ноактар.

Калеб сидел, подавшись вперёд, забыв о том, что его спина уже давно не касается спинки скамьи. Глаза парня были широко раскрыты, зрачки расширились, отражая синее пламя, бушующее над головами гвардейцев. Он старался даже не моргать, чтобы не пропустить ни один момент марша. Челюсть расслабилась от удивления настолько, что рот широко открылся. Лиам толкнул его в локоть, от чего Калеб вздрогнул, моргнул, и синий свет в его глазах сменился недоумением.

– Это офигеть как круто, – восхищённо произнёс парень.

– Сейчас самое время, – тихо произнёс Лиам, смотря по сторонам и ища подходящий момент – все взоры были прикованы к центру двора. – Пока такое восторженное приветствие. Никто не обернётся.

Парни сидели у самого края яруса, прямо над узким проходом, ведущим к служебным дверям. В трёх шагах позади начиналась тень, отбрасываемая каменной аркой. Лиам двинулся первым, стараясь незамеченным уйти с арены. Калеб, помедлив ещё секунду, последовал за ним.

– Почему Майя назвала тебя «Лилу»? – спросил Калеб, когда они вышли на аллею с фонтаном. Его голос был непринужденным, но в глазах читалось неподдельное любопытство.

Лиам на секунду замер, а затем грустно улыбнулся и сказал:

– Это шуточное прозвище, использует только Майя, она дала мне его в первые месяцы нашего знакомства. Только она могла так меня называть, но мы расстались около года назад.

– Почему? – Калеб сочувственно посмотрел на него.

Лицо Лиама омрачилось, он перевёл взгляд на сверкающую воду фонтана.

– В то время я и сам хотел вступить в гвардию, – начал он. – Это элитная организация талантливых чародеев, стоящая на страже порядка. Они оберегают границы от нападения демонов и других потустороних тварей, что существуют в нашем мире. Их миссия – сохранять баланс, но цена за службу невероятно высока.

Калеб нахмурился.

– Цена?

– Вступление в гвадию требует полной преданности, – объяснял Лиам, осторожно погрузив кончики пальцев в воду. Гладь разбежалась медленными, нарастающими кругами. – Это означает отказ от личной жизни, от многого, что ты считаешь важным. Майя не могла этого принять. Она видела, как я становился одержимым этой идеей, и боялась, что я потеряю себя.

Успокоившись, вода снова стала зеркальной, отражая свет факелов и кусочек темнеющего неба над аркой. Он поднял руку, стряхивая капли, те упали обратно в фонтан.

– И хотя Майя всячески поддерживала меня, как могла, но в итоге... наши с ней пути разошлись. Я пытался объяснить ей, почему это важно, но иногда человек должен выбрать то, что считает своим предназначением, даже если это причиняет боль.

Калеб молчал, его взгляд был сосредоточен на пустом пространстве перед собой, понимая, как тяжело было Лиаму принять это решение.

– Ты сказал, что гвардейцы оберегают границы от потустороних тварей? – спросил он, переводя разговор в другое русло.

– Да, – ответил Лиам, его голос стал более собранным. – У каждого чародея есть своя специализация. Майя – руническая ведьма, ты и сам видел, что она умеет. Амос способен превращаться в животных, используя магию трансформации. Скрижали отбирают не только физические данные гвардейца, но и его дар, чтобы формировать взводы. Те, в свою очередь, делятся на группы из трёх-четырёх гвардейцев для выполнения определённых заданий от имени Альканэлы. Это цитадель, считай, что главная штаб-квартира. Все мы по своей сути уникальны.

Калеб, заинтересованный, спросил:

– А что умеешь ты?

Лиам вытянул руку вперёд и, не касаясь ничего, создал в воздухе яркое алое свечение. Оно сжалось в несколько острых осколков, которые начали вращаться вокруг его ладони, отражая свет, как драгоценные камни. Осколки стремительно устремились в воздух, и, сделав несколько быстрых жестов пальцами, Лиам создал лук, крепко натянул тетиву и выстрелил. Стрела срезала один из осколков, не оставив и следа.

– Моя специализация – магия оружейного творения, – сказал Лиам, легко поворачивая руку.

Калеб был поражён. Он не мог оторвать взгляд от манипуляций друга, от того, как магия превращалась в оружие, управляемое исключительно его волей.

– Вот как-то так. Я могу создавать оружие из чистой энергии, – добавил Лиам, вновь создавая несколько стрел и аккуратно метая их в воздухе. – Всё зависит от концентрации и намерения. – Лиам продолжил. – Скрижали также исследуют саму природу магии, а самые талантливые и выдающиеся гвардейцы работают с древними существами, такими как гриффилеры.

– Гриффилеры? Это те, что похожи на гриффонов? – перебил Калеб, поднимая бровь.

Лиам покачал головой.

– Не совсем, – сказал он, и в его взгляде появилась привычная серьезность. – Гриффилеры – это не звери по своей природе и уж точно не игрушки. Они чистые сгустки разумной магии, древние и могущественные. Их нельзя приручить или заставить подчиняться. Каждый из них исключителен и способен выбирать себе хозяина сам.

– Они выбирают? – переспросил Калеб, пытаясь представить себе этот процесс. – Но как?

– Это сложно объяснить, – ответил Лиам. – Они видят тебя насквозь. Если гриффилер решит, что ты достоин, он примет форму, которая отражает твою сущность, и станет твоим спутником на всю жизнь.

– Ты хочешь сказать, они могут выглядеть по-разному? – Калеб выпрямился и почесал затылок.

– Да. Их первоначальная форма – это просто свет, чистая магия, но когда они связываются с магом, то трансформируются. Например, для одного это может быть крылатое существо, олицетворяющее свободу, для другого – змея, символизирующая мудрость. Они буквально подстраиваются под характер хозяина.

– Это... Просто невероятно! – сказал Калеб, чувствуя, как его восхищение к Лиаму возрастает. – Но, наверное, с такими созданиями не всё так просто.

– Ты прав. Связь с гриффилером – это ответственность. Они требуют честности. Если ты попытаешься их обмануть или использовать ради личной выгоды, они отвергнут тебя. Иногда это означает разрыв связи.

– Как это? – Калеб вздрогнул.

– Гриффилер может покинуть мага, – Лим немного напрягся. – Если связь разрывается неправильно, это может повредить душу.

На секунду повисла тишина, нарушаемая только шумом воды.

– Значит, они не просто усиливают магию? – наконец спросил Калеб.

– Нет, – твердо ответил Лиам. – Они становятся частью тебя самого. Они дают тебе запас своей силы, но также обнажают твои слабости. Ты можешь стать сильнее, только если сможешь принять и первое, и второе.

Калеб молча шёл, переваривая услышанное. Парни миновали проход, ведущий в главный коридор, а оттуда свернули в более узкий, на полу которого лежал красный ковёр.

– Но, к сожалению, по иронии судьбы, меня не приняли в гвардию, – внезапно произнёс Лиам.

– Почему? Ты же явно... достаточно хорош, чтобы стать одним из них.

– Не всегда всё зависит от способностей, – мрачно усмехнулся Лиам. – У моей семьи плохая репутация в магическом мире. Предки занимались тёмной магией, а такое не забывают даже через поколения.

– Но ты же не виноват в том, что сделали они, – отметил Калеб, нахмурившись.

– Наследие рода, как бы грустно это ни звучало… Удивительно, что мне вообще позволено учиться здесь. – вздохнул Лиам. – Магическое сообщество жестоко, оно видит меня через призму моего наследия, и доказать, что я другой, – это борьба, которая продолжается до сих пор, каждый божий день.

Лиам выдохнул, а потом, с твердостью, добавил:

– Я всегда знал, что мне придётся нести этот груз, но я готов сражаться, чтобы изменить их мнение. Это важно не только для меня, но и для тех, кто может оказаться в подобной ситуации.

– Это сложный путь, но ты уже доказал, что можешь идти до конца.

– Спасибо, Калеб, – искренне поблагодарил его Лиам. – Именно поэтому я и хочу помочь тебе. Если у нас есть шанс что-то изменить, мы должны использовать его.

Фигура, появившаяся проёме, была знакома Калебу – это был Дарин.

– Что ты здесь забыл? – спросил Лиам.

– Скажем так, пацан очень много пропускает через себя, – указывая на Калеба, начал Дарин. – Я знаю о ваших планах. И скажу так: это плохая идея. Портреты по коридору дальше живые, считайте их личными надзорными декана Валькрест.

Лиам и Калеб переглянулись.

– И что ты предлагаешь? – спросил Лиам, не скрывая настороженности.

– Чары гламура. – Дарин выдержал паузу. – Вам нужен третий.

– Исключено. – Лиам качнул головой, его голос стал жёстче. – Я и сам могу наложить их.

– Можешь, безусловно, но чары двоих магов всегда сильнее и устойчивее, чем одного.

Калеб перевёл взгляд с одного на другого.

– Он помог мне однажды, – сказал Калеб, обращаясь к Лиаму. – Дай ему шанс.

Желваки Лиама ходили под скулами, когда парень обдумывал все варианты.

– Для чего тебе помогать нам? – спросил он, глядя прямо на Дарина. – На земле тебя сразу же отследят.

Дарин провёл большим пальцем по тонкой цепочке на своей шее, натягивая её. Из-под ворота белой футболки показался продолговатый матовый кулон из тёмного серебра.

– У меня есть свой блокатор. За это не переживай.

– Хорошо, – наконец сказал Лиам. – Делай.

Дарин кивнул и подошёл ближе. Они встали треугольником: Лиам справа, Дарин слева, Калеб в центре, чуть позади.

Лиам поднял руки, развернув ладони в сторону Калеба. Его пальцы начали описывать медленные, плавные круги, оставляя в воздухе едва заметные серебристые следы. Дарин повторил жест. Вокруг троицы появилась лёгкая, едва уловимая пелена, она начала разрастаться, обволакивая парней.

– Вроде работает, – шёпотом сказал Дарин.

Коридор тянулся длинной, уходящей в полумрак чередой арок и дверных проёмов. Портретов было много. Они висели в тяжёлых, потемневших рамах, занимая почти всё пространство стен между окнами. Калеб невольно оглянулся рассматривая мужчину в тёмном парике, чей портрет они миновали первым, перевёдя взгляд на другой портрет женщина с высокими заколотыми волосами, в строгом чёрном платье с острым паучим воротом. Её грудная клетка под тканью плавно поднималась и опадала. Дальше, через три рамы, пожилой мужчина с глубокими морщинами у рта слегка наклонил голову. Его пальцы, лежавшие на столешнице, изображённой на портрете, дрогнули. Ноготь указательного пальца коротко, едва слышно царапнул холст. Они миновали ещё три портрета. Женщина с короткой седой стрижкой приоткрыла рот, как бы зевая. Пока в конце коридора не показалась дверь. Она отличалась от других светлый, почти белый ясень, инкрустированный тонкими серебряными линиями, складывающимися в сложный геометрический узор.

Лиам остановился в шаге от двери. Его пальцы легли на ручку, и отпрянули.

«Здесь всё под защитой магии», – подумал про себя Лиам.

– Поддерживай пелену, – прозвучал в сознании Лиама голос Дариана. – Я займусь дверью.

Дарин протянул руку к дверному полотну, поверх двери пошла рябь зеленоватого цвета. Нити оплетали створку, косяк, ручку. Они переплетались в сложный, многослойный узор, напоминающий паутину, сотканную безумным пауком. Дарин замер, разглядывая переплетения. Его пальцы, всё ещё не касаясь, медленно двигались вдоль чар, не нарушая их целостность.

Профессор Риверс объяснял такие чары просто: любое заклинание – это каркас, который можно наложить на предмет. Даже самый изощрённый мастер использует однотипные связки. Вопрос только в том, насколько искусно он их прячет. Дарин нашёл первое звено на верхнем косяке, там, где одна из нитей не замыкалась в узел, а лишь касалась другой, образуя хрупкое, почти незаметное пересечение. Риверс называл это самым слабым местом. Первый элемент, с которого чародей начинал заклинания, убрав его, чары рассыплются.

Дарин, до конца не будучи уверен, что сейчас не накосячит, отделил одну нить от другой. В следующую секунду нити одна за другой начинали терять натяжение, обвисать и гаснуть, растворяясь в воздухе. Последней исчезла та, что оплетала ручку.

– Теперь можно.

Кабинет декана излучал величие: на стенах висели старинные огромные карты, полки занимали десятки редчайших фолиантов и свитков. Но сейчас не было времени любоваться интерьером. Лиам сразу направился к массивному зеркалу, скрытому за бархатной занавесью. Отодвинув тяжёлую бархатную ткань. Под ней открылось зеркало в полный рост, заключённое в массивную дубовую раму с потускневшей позолотой. Стекло было мутным, едва способным отразить его силуэт.

– Это точно безопасно? – тихо спросил Калеб.

– Ну, врать не буду, нам может серьёзно прилететь по шапке, – Лиам поправил зеркало, слегка наклонив раму. Под его ладонью дерево отозвалось коротким скрипом. – Но стоит попытать, как считаешь?

Калеб промолчал. Он выпрямился, расправил плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Страх ответственности за их «делишки» плотным комом застрял где-то под рёбрами.

– Ты так и не ответил, зачем тебе на Землю, – спросил Калеб Дарина, стоявшего у книжного шкафа, его пальцы бегло скользили по корешкам фолиантов, словно он искал что-то на ощупь.

– У меня свидание.

– Ты решил нарушить десятки правил, – голос Лиама упал до опасного шёпота, – проследить за нами, проникнуть в кабинет декана… Всё ради какой-то девчонки?

– Именно так, – спокойно ответил Дарин, шагнув к зеркалу. – Вы сделали почти то же самое. Ради своих целей. Так что давай без нравоучений.

Лиам открыл рот, собираясь возразить, но не нашёл слов. Зубы начали скрепеть от злости. Дарин не стал ждать, шагнул вперёд, обходя Лиама, и остановился прямо перед мутной поверхностью. Он поднёс два пальца правой руки к виску, задержал их на мгновение, а затем резко отвёл в сторону.

– Ещё увидимся, – сказал Дарин и зеркало поглотило его целиком, лишь на секунду поверхность пошла рябью, будто от брошенного камня, и тут же застыла, снова став мёртвой и непроницаемой.

– Ну и чёрт с ним, – выругнулся Лиам. – Наша очередь.

Парни шагнули в портал одновременно. Магия вырвалась из зеркала и накрыла их непроглядным чёрным облаком. Калеб почувствовал, как тело затягивает в бесконечную пустоту. Вокруг них вспыхнули огненные искры, и он закрыл глаза от страха. Через мгновение, когда тьма начала рассеиваться, они оказались в совершенно другом месте. Земля приняла их в свои объятия, наполнив сбивающей с ног энергией. Воздух здесь казался более плотным, наполненным странной смесью городского шума и малоприятных запахов.

Ребята попали в незнакомый переулок, где тусклый свет фонарей мерцал на каменной кладке мокрой мостовой. Лиам всмотрелся в окружавшие их дома, сообразил, что это за место, и вывел Калеба на оживлённую улицу ночного города.

Напротив сияли неоновые огни витрин. Слева красовался магазин с пёстрой вывеской, заставленный стеллажами с аккуратно расставленными книгами. А рядом расположилась антикварная лавка, через панорамные окна которой можно было рассмотреть поблёскивающие старинные часы на прилавках и всевозможные серебряные украшения.

Справа виднелись деревянные оконные рамы уютной кофейни. За толстым стеклом, ловящем блики, просматривались очертания танцующего в камине огня, на столах лениво изгибалось пламя свечей, а мягкие кресла были заняты посетителями. На одной из стен Калеб заметил знакомые мотивы, кажется, это были репродукции картин Пабло Пикассо, одной из которых была картина женщин с остроугольными, неестественно изломанными силуэтами, лица напоминали маски древних племён Африки.

У одного из окон сидела девушка в зелёном пальто. Она задумчиво смотрела на чашку кофе, из которой поднимался лёгкий пар. Её взгляд невольно переместился на переулок, откуда недавно появились две фигуры. Калеб бросил короткий взгляд в сторону окна и встретился с ней глазами. Это мгновение тянулось долго, как в замедленной съёмке: её лицо отразило лёгкое удивление, а затем пристальный интерес. Девушка внимательно разглядывала двух парней, чья странная одежда выделялась на фоне городской толпы. Их мантии, сбившиеся на плечах, и помятый вид резко отличали их от привычного образа прохожих.

– Лиам, – прошептал Калеб, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Она смотрит.

Лиам мгновенно повернул голову в сторону окна, поймал взгляд девушки и тут же отвёл глаза. Его лицо оставалось невозмутимым, но движения стали быстрее.

– Держись рядом, – тихо сказал он, взяв Калеба за руку. – Мы не должны привлекать внимания.

– Да, я понял, – пробормотал Калеб, всё ещё чувствуя на себе взгляд девушки. – Но ты видел, как она посмотрела? Она точно что-то заподозрила.

– Давай ускоримся, – бросил Лиам, оглядываясь. – Последнее, что нам сейчас нужно, – засветиться в новостях мирян, проблем потом в Ноактаре не оберемся.

Калеб ещё раз посмотрел назад на кофейню и окно, где сидела девушка, сунул руки в карманы и поспешил за другом. Мгновение спустя Лиам энергично сложил пальцы на ходу в магический жест, и ребят сразу же окутал серебристый свет. Мантии исчезли, сменившись нарядами, более подходящими для этого мира. На Калебе оказались узкие джинсы и футболка с выцветшим логотипом, а Лиаму достались штаны, джинсовая куртка и серая толстовка с капюшоном.

– Теперь мы точно не привлечём лишнего внимания, – сказал Лиам.

Не теряя времени, он потянул Калеба за собой. Вскоре они скрылись за поворотом и направились к клубу «Эфирий».

Лиам нарушил молчание первым:

– Ты заметил ту кофейню? – спросил Лиам. – «Пабло»! Это ведь в честь Пабло Пикассо, да? Если не ошибаюсь, это тот художник из вашего мира, который рисовал геометрические странный лица?

– Да, именно он, – кивнул Калеб. – Его картины чудные, но вместе с тем и завораживающие, мы проходили на уроках истори его творчество. Откровенно говоря я не понял Кубизм, но что-то в этом есть!

– Ну, тогда логично, что здесь есть кофейня в его честь. Люди любят что-то нетривиальное, – протянул Лиам. – Магам точно бы понравилось его творчество.

– Ты думаешь, маги ходят в такие кофейни? – с интересом спросил Калеб.

– А почему нет? – Лиам пожал плечами. – Года два назад в Лондоне было громкое дело, кантрабанда пыльцы пикси, распространившаяся по клубам и местным тусовкам, люди могли видеть что-то похожее.

Дойдя до клуба «Эфирий» и зайдя вовнутрь, Лиам и Калеб оказались в узком предбаннике, отделённом от основного зала тяжёлой сиреневой шторой. Оттуда доносилась приглушённая ритмичная клубная музыка.

Перед шторой стояли двое лысых охранников. Шеи почти отсутствовали, переходя сразу в широкие покатые плечи. Плотные чёрные футболки обтягивали массивные грудные клетки. Правая рука того, что стоял ближе, была покрыта татуировкой сплошной чёрный рукав, состоявший из рисунка волка в лесу.

С двух сторон били неоновые трубки. Левая светилась насыщенным розовым, правая глубоким красным. Цвета иронично смешивались и отражались на бритых затылках охранников, которые хмуро уставились на вошедших.

Лиам шагнул вперёд, разводя руки в стороны.

– Привет, Фрэнк, – спокойно произнёс он, обращаясь к мужчине с татуировкой.– Как настроение дяди?

Фрэнк не торопился с ответом. Выдержав паузу и нахмурив ещё сильнее брови, он резко расслабил лицо и засмеялся вместе с Лиамом, которого здесь все знали.

– Как всегда. Переменчивое, – произнёс Фрэнк.

– Для чего такой покер-фейс-то сделал? Проверял, кто первый заржёт?

– Именно, проходи, пацан, – открывая штору, сказал охранник.

Лиам демонстративно закатил глаза, пропуская Калеба вперёд.

Пройдя в сторону длинной барной стойки, парней встретил крепкий мужчина с седыми волосами, гладко зачёсанными назад. Его лицо, словно высеченное из камня, украшала хитрая усмешка. Глаза, проницательные и холодные, с еле заметным блеском лукавства, смотрели на гостей.

– Лиам! – произнёс он, распахнув руки. В этом жесте чувствовалось скорее не тепло, а скрытое превосходство. – Рад тебя видеть. Как давно ты не появлялся! Вспоминаешь про старика только когда нужен, а так ни слуху ни духу.

Лиам едва слышно выдохнул, не показывая ни раздражения, ни обиды. Калеб бросил на него непонимающий взгляд.

– Рад встрече, Кристиан. Мы пришли за папиным амулетом.

– Прямо к делу, – мужчина усмехнулся, скрестив руки на широкой груди. – Я-то надеялся, что ты хотя бы спросишь как у старика дела, как я тут без тебя справляюсь. Ну и ладно, я привык, что ты всегда был деловитым мальчиком.

Лиам проигнорировал язвительный тон и пристально посмотрел ему в глаза.

– Ты знаешь, зачем мы здесь. Давай не будем терять время.

– А-а-ах, молодёжь! – протянул Кристиан, ехидно прищурившись. – Вечно куда-то спешите... Не сердись, я тебя понимаю. Вот только артефакт просто так не отдам. – Его взгляд стал хищным, он опёрся на стойку бара, упиваясь собственной властью. – Мне нужна твоя помощь. Напомни, почему я лучше попрошу тебя, чем к кого-то из своих... многочисленных знакомых?

Лиам расслабил лицо и на одном выдохе проговорил девиз, которые не раз слышал в семье:

– В бизнесе доверие – это роскошь, которую могут позволить себе только те, кто не стремится к власти.

Мужчина одобрительно кивнул, как учитель, услышавший правильный ответ от ученика.

– Верно. Да и мало кто из них готов рисковать. В последнее время кое-что... беспокоит меня. Маги начали исчезать. Клиенты, партнёры. Это плохо для бизнеса, понимаешь?

Подавшись ближе, мужчина понизил голос:

– Артура Фалькона нашли мёртвым, – сказал он, смакуя слова. – По-твоему, Лиам, это случайность?

Артур был хозяином магического базара, что находился в окрестностях Лондона и был некой серой зоной для магов продающий свой товар.

– Если он обманул не того, – Лиам фыркнул, пальцы начали барабанить по собственному предплечью. – неудивительно, что его со временем нашли бы мёртвым. Ты же сам знаешь, дядя, в каких кругах ты водишься. Не все из вас благородные

– Тут другое. – Кристиан отмахнулся опираясь ладонями о столешницу. – Ритуальный круг. И он сам... как иссохший труп. Ещё вчера ходил живее всех живых. Из него выкачали всю магию. До капли.

– Кто посмел?

– Вот твоя задача, Лиам. – Он смотрел племяннику прямо в глаза. – Выяснить. Кто и зачем.

– Но почему Скрижалям не разобраться с этим? Это же их специализация

– Мы с партнёрами решили не передавать дело гвардейцам, чтобы они не начали рыть под нас и вести свою игру. У вас есть фора, а мы, в свою очередь, не хотим, чтобы гвардия вмешивалась в наши дела, пока не разберёмся сами.

Налив бокал густого тёмного напитка, старший Фолкнер медленно повертел его в руке, Сделав глоток, он посмотрел на них. Его взгляд был пронзительным, а улыбка тревожной и кривой.

– Кто-то хочет, чтобы я струсил, – произнёс он медленно, смакуя каждое слово. – Но, как ты помнишь, Лиам, меня не так просто запугать.

Он резко ударил стаканом по стойке. В комнате разнеслось глухое эхо. Калеб заметил, что его пальцы дрожат.

– У нас есть... некоторые зацепки, – хрипло продолжил дядя. – Некромант. Паразит магического мира, высасывает из жертв жизненные силы, а затем направляет энергию в нечто более тёмное. Возможно, он давно строит свою сеть, а теперь начал действовать в открытую. И, по всей видимости, один из его приспешников прячется... – Он выдержал драматическую паузу. – В Академии.

Лиам нахмурился, его лицо стало сосредоточенным. Калеб бросил на него настороженный взгляд, пытаясь понять, как друг воспринял эту новость.

– Если эти твари продолжат действовать, мы можем потерять контроль не только над нашим миром, но и над магическим. Некроманты как зараза: впиваются в корни мира, ослабляют его, высасывают силу, пока он не станет уязвимым для чего-то более опасного. – Мужчина сделал ещё один долгий глоток, давая им время осознать сказанное. – Один из моих источников сообщил о странной активности в стенах Ноактара. Энергетические следы напоминают знакомую тебе не понаслышке магию, но в разы сильнее. Никто из студентов не способен на такое. Значит, это кто-то извне.

Лиам побледнел.

– Совет или декан давно бы уже разобрались. Если бы что-то реальное происходило, академия стояла бы на ушах.

– Ты действительно так думаешь? – рассмеялся дядя. – Ваш совет всегда был слепым! Кучка важных дуралеев, которые видят только то, что хотят видеть! Именно поэтому я говорю с тобой.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросил Лиам, скрывая дрожь в голосе.

Дядя хмыкнул.

– Найдите его, пока он не нашёл вас. И раз уж заговорили об амулете... – Он сделал паузу, давая понять, что не намерен раздавать козыри просто так. – Если тебе и правда нужна эта побрякушка, сначала разберитесь с этим. Вы оба.

В воздухе повисла гнетущая тишина. По спинам парней пробежал холодок. Кристиан напоминал змею, которая внимательно следит за добычей, готовясь нанести удар.

– А если мы откажемся? – спросил Калеб, бросив взгляд на Лиама.

– Тогда вряд ли найдёте то, что ищете. Мир – суровое место, мальчики. А омлет, как известно, не приготовить, не разбив яиц.

Лиам молчал, обдумывая предложения.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Мы разберёмся с этим.

– Вот и умница. – Мужчина довольно откинулся назад. – Надеюсь, у тебя остались те качества, которые я в тебе воспитал.

Он снова взял бокал и сделал небольшой глоток, подводя черту разговору, но в его глазах всё ещё сверкало что-то недоброе, как предупреждение, что даже это «сотрудничество» может оказаться ловушкой.

Лиам уже стоял у двери, готовый уйти, когда дядя окликнул его.

– Лиам, – окликнул его Кристиан.

Лиам обернулся, и в тот же миг что-то мелькнуло в воздухе. Он едва успел поднять руку, ловко поймав брошенный предмет. Это был тот самый амулет, ради которого они и вернулись на Землю, нарушив вдобавок около двух дюжин правил. Он напоминал древнюю тяжёлую монету, гладкая поверхность которой была покрыта тонкими линиями, словно магическими венами, пронизывающими металл.

– Это аванс, – мрачно сказал дядя. – За вашу работу.

Глава 7. Требую тишины, джентльмены

Путь парней к общежитию был тревожно тих. Вечерний кампус окутал густой туман, приглушая звуки, а редкие фонари отбрасывали в этой молочной пелене искажённые тени. После марша гвардейцев академия опустела. Студенты разошлись по корпусам, мелькая своими силуэтами в длинных овальных окнах за шторами.

Лиам и Калеб шли по центральной аллее, шурша гравием под ногами. Туман оседал на волосах и одежде. Возле дверей кампуса стояли две каменные статуи на невысоких постаментах. Одна изображала мужчину, сидящего на части скалы, слегка сгорбившегося, а напротив возвышалась женская фигура с вазой в руках, из которой, видимо, давным-давно лилась вода. Когда парни поравнялись со статуями, раздался сухой каменный кашель. Мужская фигура пошевелилась, осыпав с плеч мелкую каменную крошку.

– Не поздновато ли вы, ребятки? Комендантский час был уже как двадцать минут назад, – произнёс мужчина хриплым голосом.

Лиам остановился и повернулся к статуе. И попытался сделать максимально правдоподобный голос, выгнув брови в наигранном удивлении.

– Прошу прощения, я показывал новенькому ботанический сад Академии, – сказал Лиам.

Статуя мужчины прищурено перевела взгляд на Калеба, а затем на женскую фигуру.

– Ох-х-х, прекрасно, просто прекрасно, Розетта, – обратился он к женщине. – Похвально, что первокурсники так тесно дружат с природой.

Женская статуя не изменила позы, но её каменные губы тронула лёгкая улыбка. Ваза в её руках чуть дрогнула, издав едва слышный звук трения камня.

Статуя восторженно обратилась к Калебу.

– А какой цветок у вас, молодой человек, самый любимый?

Калеб встал в ступор, глаза округлились, парень посмотрел на Лиама в поисках ответа, но тот молчал.

– Э-э-э... Ну-у... – замялся Калеб, смотря чуть выше каменных глаз влево. – Лилия.

На ваяном лице статуи мужчины на сером лбу разгладились складки.

– Ох, прекрасно, просто прекрасно. Цветок невинности. Греки считали, что он был создан из молока богини Юноны. Когда она кормила Гер…

– Прошу прощения, но нам уже пора. Комендантский час, сами понимаете. – перебив статуи произнёс Лиам.

– Ах, да-да, что это я. Проходите, молодые люди.

Лиам взял Калеба за локоть и потянул к входу в корпус, уже толкая дверь.

– Та статуя любит поболтать, да? – спросил Калеб своего напарника.

– Да-аа, сэр Димитракопулос любитель светских бесед.

Внутри кампуса было спокойно, в общей гостиной несколько студентов сидели над книгами, приглушённо переговариваясь. Парни как ни в чём не бывало просто прошли дальше. В узком коридоре витал запах терпкого заваренного чая и чего-то приторно сладкого, но привычные ароматы не могли развеять гнетущую мысль: в Академии скрывается чародей, убивающий магов.

Закрыв за собой дверь в комнате Лиама, они наконец позволили себе заговорить. В помещении была кромешная тьма. Хозяин комнаты нащупал рукой выключатель настольной лампы, и раздался короткий щелчок, после которого жёлтый свет залил потёртый стол. Лиам сел на деревянный стул у стола, в то время как Калеб с позволительного жеста опустился на заправленную кровать.

– Прости, Калеб, что втянул тебя в это. – Парень наклонился вперёд, опираясь локтями об стол.

– Ты говоришь так, будто у меня был выбор, – он усмехнулся, но улыбка быстро исчезла с лица. – Как найти убийцу-мага в огромной Академии?

– Пока и сам не знаю. НО! Дядя дал нам наводку, что он может быть студентом или преподавателем, что, конечно же, не сужает круг поисков, – голос Лиама был приглушённым, будто он опасался, что их подслушивают. – Нужно вычислить его как можно быстрее.

– Давай исходить от логического: если он прячется, он осторожен… Но любое же проявление такой магии оставляет след?

– И этот след можно найти, – Лиам скрестил руки на груди, сжав кулаки. – Тогда начинаем завтра. В библиотеке Ноактара должны быть записи о такого рода ритуалах с принудительной перекачкой магии. Будем искать архивы, любые отчёты о странных случаях. Может, найдём закономерность. Ладно, с этим успеем разобраться. Хотя и не сильно хочется ввязываться в эту историю, – сказал Лиам, сунув руку в карман штанов. Пальцы нащупали холодную цепочку, и рука потянула её вверх. На ладони лежала тонкая серебряная цепь с подвязанным амулетом. Звякнув ею, Лиам протянул трофей Калебу. – Мы ведь ради него весь этот сыр-бор и устроили, – сказал Лиам. – Надевай.

Калеб накинул цепочку через голову. Магический артефакт лёг на грудь поверх ткани рубашки. Сначала ничего не происходило, только лёгкий вес ощущался на шее, а потом амулет начал вибрировать и меняться. Серебрянная монета трансформировалась. Форма вытянулась, стала более ромбовидной. Поверхность стала глянцевой. В центре проявился прозрачный камень, который постепенно наливался рубиновым цветом.

– Ого... А это как? – Калеб поднял кулон, рассматривая его со всех сторон.

Лиам наблюдал за ним, сидя на стуле.

– Произошла смена владельца, когда новый человек надевает крестраж впервые, скажу понятным для тебя языком, он меняет форму. Эти чары наложил ещё первый хозяин, чтобы легче было прятать.

Калеб опустил кулон обратно на грудь. Камень теперь лежал ровно, согревая кожу.

– Никто не догадается, – тихо сказал он.

– В этом и смысл, – ответил Лиам. Он откинулся на спинку стула. – А теперь давай-ка спать.

***

Калеб и Лиам придумали умелый план, чтобы не вызывать подозрений и при этом проворачивать свою тайную операцию. Каждый день после пар Калеб направлялся в библиотеку Ноактара и брал несколько зашарпанных книг с открытых стеллажей и садился за дальний широкий стол. По центру которого стояли ажурные зелёные светильники на кривых металлических ножках.

За главной стойкой всегда наседала главный библиотекарь Маргарет Сайленс. Она была невысокого роста, полновата, с короткой седой причёской. Нередко юноша замечал, как небрежные пряди на её голове торчали в разные стороны. На носу у Маргарет сидели очки в толстой чёрной оправе. Диоптрии были круглыми и так сильно увеличивали глаза, что они были неестественно пропорциональны её овальному лицу. Женщина носила тёмные велюровые кофты с длинным рукавом, за время, пока Калеб посещал библиотеку, то видел её в фиолетовых, болотно-зелёных и синих цветах.

Через пятнадцать-двадцать минут появлялся Лиам. Он заходил в библиотеку, кивал миссис Сайленс и направлялся к стеллажам, брал книгу и подходил к столу Калеба, садясь напротив. Они начинали тихо переговариваться, склонившись над тетрадями. Со стороны это выглядело как обычные студенческие дополнительные занятия или выполнение домашней работы, давая им возможности неспеша изучать материалы и архивы.

На протяжении недели Калеб осваивал вводные дисциплины, посещая лекции по теории магии. Заучивал классификации артефактов и реагирующих друг с другом компонентов, углубился до такого, что узнал, что свойства рукоятки и сплава металла могут повлиять на качество ритуальной магии. Юноша также тренировал базовые пассы руками, выслушивая после от Лиама, что движения должны быть то плавнее, то более грубыми в сотворении чар. По ночам Калеб продолжал тренировки, садясь на пол в комнате Лиама. Напротив ставил стул, а на него стакан с ручками и карандашами. Лиам лежал на кровати и наблюдал, давая свои «примечания» или демонстрируя, как чары должны рабоать.

Брошурки, которые Калеб позаимствовал из библиотеки в своё использование, были больше визуального характера, отрисованные в веке так семнадцатом и не способные демонстративно пошагово показать сотворение магии «чайнику в чародейском ремесле». Калеб повторял движения снова и снова, складывая пальцы в последовательные нужные комбинации. Запястья поворачивались под правильным углом. Ладони совершали пассы в воздухе. Костяшки пальцев начинали побаливать уже после третьего часа.

В один из дней стояло занятие у Алексея Риверса, мужчины настолько своенравного и грубого, что волосы у всего класса на первом занятии пошли дыбом. Профессор влетел в аудиторию, как смерч, не удосужился даже поздороваться с классом.

Высокий, жилистый, с прямой спиной и шагом человека, которому не нужно объяснять, кто здесь главный. Он опирался на тяжёлую чёрную трость с металлической рукоятью в форме черепа. Глаза были бледно-серые, колкие, а лицо – вытянутое, скуластое, с жёсткой линией челюсти и глубокими морщинами. Волосы частично поседевшие у висков и щетиной недельной давности.

Иногда он дёргал шеей вбок, нервный тик, который со стороны причинял профессору сильную боль. В такие моменты пальцы на трости напрягались. Не каждый замечал это, а те, кому удавалось, предпочитали не думать, что стало причиной тиков Риверса. И правильно делали: профессор не терпел жалости.

Алексей шёл, не оглядываясь.

– Кто из вас умеет внятно пользоваться трансфигуративными чарами? – произнёс он сипло. – Поднимите руки!

Одна рука поднялась в третьем ряду. Тощий юноша в очках и родимым пятном на щеке поднял ладонь на уровень плеча.

– Хреново, – добавил профессор, закатив глаза. – А остальные сюда что, туристами пришли?

Риверс стукнул тростью об пол. В центре зала из каменных плит проступили магические круги. Тусклый свет которых выжег руны на каменном полу. Над каждым кругом завис пустой стеклянный кубок.

– Простой тест. Наполните кубок водой. Кто справится, в том есть толика таланта, будем считать, что вы лучше, чем полные бездарности, этим вам меня не удивить. А кто провалится, идите к миссис Холей, будете цветочки собирать для её настоек. Варить лекарственные суспензии – ваш максимум. Об истинном искусстве чародества можете забыть.

Профессор стоял на месте, его осанка была почти железной, и в тот момент, когда он сказал следующее, его шея снова дёрнулась в сторону. Он только крепче сжал рукоять трости, пытаясь укротить своё тело.

– Кто облажается – ВОН из класса! Кто мне скажет, какие чары вам понадобятся, чтобы выполнить задание? – спросил Алексей, обводя взглядом студентов.

Девушка с бледной кожей, похожая на лабораторную крысу, привстала.

– Нужно использовать чары сжатия. Наложить сначала первичные чары захвата и после сжатия, чтобы собрать молекулы воды в капли, а после соединить их в поток. – Отчеканив и поправив подол своей длинной юбки, сложенной гармошкой, девушка присела обратно на скамью.

– Мышка у нас местная заучка, – произнёс он. – Прошу вас. Как ваша фамилия?

– Мэй Даффер, – ответила девушка.

– Мисс Даффер, – повторил Риверс, указывая тростью на круг в центре зала. – Проходите первой. Покажете нам, как работают чары сжатия.

Девушка подняла правую руку перед собой. Пальцы сложились в жест: четыре сомкнулись, прикрывая большой. Левая рука осталась опущенной. Мэй начала плавно описывать дугу вправо. В комнате перед пальцами появились крохотные точки. Развернув кисть, она сложила пальцы иначе, и капли начали сливаться и увеличиваться в объёме. Чародейка повернула ладонь вверх, формируя капли в единый шар, внутри которого двигались тонкие струйки, закручиваясь спиралями. Мэй подвела шар к кубку на каменном постаменте, и вода, хлюпнувшись, заполнила кубок, поднимаясь от дна к краям.

– Заучки, как ты, обычно дохнут первыми. Всё знают, но, когда начинается настоящая резня, смотрят в инструкции, а не по сторонам. Садись. Живи пока.

Следующий был Маррон. Глаза парня в ужасе бегали по сторонам, до конца не понимая, как именно сделать те чары. Он импровизировал, вскинув ладони вверх. Заставил воду рвануть из воздуха быстрым тонким потоком. Парень попытался направить его, чтобы тот стрельнул в кубок, но промахнулся, и чаша опрокинулась, упав на пол, оставив рядом с собой лужицу.

Риверс не изменился в лице.

– ВОН, – сказал он громко. – Пока класс не затопил, стрелок из тебя паршивый.

Калеба осенило, если он сейчас специально завалит тест, у него появится время. Дополнительные часы в библиотеке, пока остальные будут торчать тут.

– Профессор, могу я попробовать?

– Ах-хх, да, мистер Стёрн, прошу вас. Люблю самоуверенных. Интереснее смотреть за провалом.

Калеб подошёл к кругу, сложив положение пальцев правильно: четыре сомкнуты, прикрывают большой. Так же, как и первая прошедшая испытания девушка. Юноша повёл рукой в сторону. Перед пальцами начали собираться капли, затем Калеб развернул кисть, сводя их вместе. Капли потянулись друг к другу, соединяясь краями. Калеб повернул ладонь вверх. Вода послушно начала собираться в шар. И в этот момент парень расслабил указательный палец, чуть отводя его в сторону, едва заметно для всех. Чары начали слабеть, и круглый водяной шар начал вытягиваться, переставая быть округлой ровной фигурой. Калеб резко дёрнул пальцем, полностью разрывая контакт. Вода брызнула во все стороны мелкой моросью. Капли осели на полу, на одежде, на лице. Калеб с досадой повернулся к Риверсу.

– Интересно получается, мистер Стёрн, вы думаете, я не замечу разницы между «не могу» и «не хочу»?

– Я старался, – сказал Калеб.

– Устроили фейерверк на полнеба. А теперь даже воду в стакан набрать не можете. ВОН!

***

– Давай ещё раз, – начал Лиам, поглядывая на Калеба. – Ты же должен был быть на занятии. Риверс тебя что, отпустил?

Парни обогнули клумбу с мокрыми от тумана кустами. Заворачивая, Лиам задел ветку плечом, и с неё посыпались недавно осевшие росинки.

– Я специально завалил тест, – ответил Калеб, засовывая руки в карманы и слегка сжавшись. – Но зато у нас есть лишнее время, чтобы просмотреть больше новых документов.

Лиам остановился. Он посмотрел на Калеба, прищурившись. Потом покачал головой и снова пошёл вперёд.

– Ты идиот, – сказал Лиам. – Хотя… и смышлёный.

В библиотеке горел приглушённый свет. Высокие стеллажи подпирали потолок, нагруженные тяжёлыми, потемневшими от времени книгами. В воздухе стоял терпкий запах старых пергаментов. Крошечные огоньки магических ламп лениво плавали в пространстве, освещая полки и создавая причудливые узоры из света и тени. В углу, у высокой картотеки с множеством выдвижных ящиков, сидела Маргарет, перебирая карточки, изредка останавливаясь и что-то записывая в толстую тетрадь. Когда парни вошли, она подняла голову и посмотрела на них.

Лиам открыл рот, чтобы что-то сказать, но из угла раздалось громкое:

– Тс-сс-ссс!

Они обернулись. Маргарет смотрела на вошедших в упор, прижимая указательный палец к губам.

– Прошу тишины, джентльмены, – скверно сказала библиотекарь. – Библиотека не место для бесед.

Лиам снял с полки два тяжёлых тома. Кожаные переплёты которых потрескались на сгибах, а золотое тиснение почти стёрлось. «Теория магического расширения. Том четвёртый» и «Трактат о переходных формах энергии в циклах». Калеб и Лиам сели за длинный стол в читальном зале. Магические огоньки-помощники подплыли ближе, зависли над страницами. Лиам раскрыл свой том и углубился в чтение. Калеб сделал то же самое. Прошло около двадцати минут, пока глаза Калеба не начали уставать от мелкого шрифта. Он тёр переносицу, перелистывая страницы, возвращаясь назад. Лиам сидел напротив, полностью погружённый в текст, губы парня беззвучно шевелились, прочитывая манускрипт.

Калеб услышал звук. Тихий, едва различимый шёпот. Он поднял голову и огляделся.

– Лиам, – тот поднял голову от книги.

– Ты слышишь? – спросил Калеб.

Лиам прислушался. Он повернул голову влево, потом вправо. Пожал плечами.

– Нет. А что?

– Показалось, наверное. – Калеб продолжил изучение трактата, но и без того мнимая концентрация ушла. Слова начали расплываться, юноше приходилось перечитывать по нескольку раз, чтоб понять и продвинуться дальше.

Шёпот вернулся с новой волной, стал громче. Он бил по ушам со всех сторон сразу. Калеб как ошпаренный поднялся, подпрыгивая со стула, который с противным скрипом отъехал назад, царапая каменный пол.

Из угла донеслось шипение Маргарет:

– Тс-ссс!

Но Калеб уже не обращал внимания, рванул в проход между стеллажами.

– Эй! Ты чего? – спросил Лиам, успев догнать друга только на повороте и схватить за плечо. – Калеб, стой. Что ты услышал?

– Шёпот, – ответил Калеб. – Ты правда не слышишь?

Лиам покачал головой, теперь ступая рядом и подозрительно оглядываясь по сторонам. Они углубились в лабиринт стеллажей. Магические огоньки сюда не залетали, оставляя свет далеко позади. Только редкие просветы между книгами пропускали тусклое сияния из основного зала. Калеб метался между рядами, поворачивая голову влево и вправо. Глаза парня в темноте расширились, зрачки молниестно пробегали по книгам, пытаясь уловить источник звука. Лиам шёл сзади, толком не понимал, что происходит, и пытался не отвлекать Калеба, чтобы не сбить. Юноша был наблюдателем и лишь присматривал, дабы тот не врезался в стеллажи и не расшиб себе лоб.

– Сюда, – сказал Калеб, сворачивая в узкий проход между двумя высокими стеллажами.

Лиам едва поспевал за ним. Калеб остановился так неожиданно, что Лиам едва не врезался ему в спину. Они встали перед секцией в самом конце ряда. Калеб, как онемевший, смотрел на одну точку. Шёпот в его голове достиг пика, наваливаясь со всех сторон, заставляя виски ныть, и плавающая боль перетекла в затылок. Неразборчивые фразы стихли, как только взор юноши упал на старый фолиант. Калеб поднял руку и коснулся корешка книги. Она была старше других века так на четыре и массивнее раза в полтора, возвышаясь над соседними томами.

Парень потянулся к книге и, едва коснувшись её, ощутил странный холод, пронзивший пальцы. В этот момент что-то изменилось: пространство вдруг затрепетало стало вязким и густым. Полки, книги, стены – всё начало расплываться, растворяясь во мраке. Тело стало невесомым, а разум ухнул в темноту, не различая, где реальность, когда всё стихло, ребята поняли, что стоят кже в другом зале.

Это место было совсем иным: книги стояли надкосившимися от векового простоя рядами. На многих переплётах виднелись жёлтые пятна. Другие имели тёмные разводы на коже. Углы, обрамленные металлом, выглядели изломленные или вообще отсутствовали части.

– Где это мы? – тихо пробормотал Калеб, но голос разошёлся в полупустом зале.

Лиам молча осмотрелся и заметил охранные руны на одном из массивных стеллажей. Место точно было не предназначено для студентов. Постучав пальцем по носу, юноша сказал:

– Я слыхал, что в библиотеке есть запретная секция, скрытая от глаз. Это, по всей видимости, она и есть. Здесь должны храниться самые опасные и древние тексты. Доступ к которым имеют лишь профессора Академии.

Из темноты над стеллажом донёсся каменный скрежет похожий на хриплый, низкий голос.

– Что вы здесь забыли, сопляки? Это место не для ваших глаз.

Калеб вздрогнул от испуга. В страхе отпрянув назад, наткнулся спиной на противоположный стеллаж, уронив одну книгу с полки на пол. В темноте между массивными секциями, полными книг, сидела старая гаргулья, покрытая многочисленными трещинами и местами возле платформы разросшимся мхом. Морда её была уродливой, частично расколот нос, левый глаз выщерблен, пасть приоткрыта, откуда торчали острые каменные зубы, за спиной были сложены сморщенные крылья, когтями нечисть впивалась в каменный выступ.

Лиам медленно поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не угрожает гаргулье.

– Простите, мы не хотели... – начал он.

– Умолкни, – оборвала гаргулья, голос стал злее. – Я спросил: что вы забыли в запретной секции?

Лиам сглотнул и загорадил Калеба собой.

– Я Лиам Фолкнер. Мы по ошибке сюда попали. Не заметили, как зашли.

Гаргулья с хрустом прищурила единственный целый глаз.

– Брехня, – сказала она. – Никто просто так сюда не попадает.

Верден, так звали стража запретной секции, начал расправлять крылья. Камень скрипел, крошась крупной пылью, что падала вниз. Массивные крылья разошлись в стороны, закрывая проход между стеллажами. Гаргулья подалась вперёд, нависая над парнями.

Калеб отступил на шаг, ногой задев упавшую по его вине книгу. Он поскользнулся, едва удержал равновесие, схватившись за полку, и с испугом обмолвил.

– Я... Я услышал шёпот, – выпалил Калеб. – Слова были неразборчивые, но он привёл нас сюда.

Гаргулья замерла, подобрав крылья. Уставившись единственным глазом на Калеба.

– Хммммм, – протянула гаргулья. – А сейчас ты его слышишь?

Лиам шагнул вперёд.

– Не обращайте внимания…

– Замолчи! – рявкнула гаргулья. Парень закрыл рот на полуслове, и гаргулья повторила свой вопрос.

– Ну что? Слышишь?

Калеб закрыл глаза, прислушиваясь. В ушах сначала раздавался только стук собственного сердца после испуга. Через пару секунд полной тишины где-то вдалеке появился перешопот. Слова всё также были неразборчивые обрывки каких-то фраз. Гул нарастал, становился громче, пока не превратился в звон. Уши заложило, и Калеб сморщился, прижимал ладони к голове, пока не услышал:

«Приклони колено, хранитель, передо мной в поиске скрытых знаний».

Калеб в удивление открыл рот, непонятные тихие голоса превратились в узнаваемую речь. Открыв глаза, юноша повторил услышанное.

– Приклони колено... хранитель... передо мной в поиске скрытых знаний. – отчеканил Калеб, и цельный глаз горгульи вспыхнул холодным синим светом.

– Валентин Аддерли, – прошептал Верден. – Первый декан, придумал этот пароль, чтобы не пускать кого попало. Не так часто я слышу наречённые слова создателя. – Со скрежетом статуя отодвинулась в сторону, освобождая проход. – Пусть знания, стоявшие за мной, не осквернят ваши сердца, юноши, – произнесла горгулья.

Перед парнями открылся проход в глубь запретной секции. Где лежала потрёпанная пожелтевшая книга. Калеб видел её раньше. В своём кошмаре, что настиг его, когда он задремал на лекции. Юноша невольно посмотрел на свою ладонь, после рука сама потянулась к обложке. В тот момент, как его пальцы едва прикоснулись к поверхности гримуара, он ощутил резкий холод, пронизывающий кожу.

– Это она, – прошептал Калеб.

Лиам, заметив его озабоченное выражение лица, подошёл ближе и внимательно посмотрел в книгу. Калеб боязно взял в руки гримуар и начал внимательно рассматривать его страницы. Сначала руны и письменность были для него непонятными – символы танцевали перед глазами, сливаясь в неразборчивую мешанину, которая не имела ни смысла, ни логики, но чем дольше Калеб всматривался, тем цельнее становился текст.

«Тот, кто обнажит свои пороки и, прикоснётся к магии столь запретной и могущественной, как искусство украшения теней, источником которого является нескончаемая энергия из другого мира, может стать всадником, он же десница теней.» – прочитал Калеб, водя пальцем по старинным чернилам.

Лиам уставился на него. Брови парня неестественно поползли вверх, зрачки расширились. Губы дёрнулись, Лиам непроизвольно хотел выпустить смешок, но передумал и лишь хмыкнул. Его было не узнать, парень побледнел, в тот момент выглядел сродни обескровленному трупу.

– Как ты это читаешь? Тебе же не знаком этот язык.

– Сам не знаю, но текст понять могу, а это сейчас важнее.

Калеб остановился на последнем предложении, собрался с мыслями и прочитал вслух:

«Десница, который примет дарованную ему силу и выполнит предназначение, собрав достаточное количество энергии из живых сосудов, способен разрушить брешь между миром теней и человеческим миром, получить благословение Короля Теней.» – Калеб остановился, дальше строчка не читалась, странница была слишком стара, и в тексте зияла дыра, по всей видимости съеденная паразитами:

– Чёрт, дальше ничего нет.

– Мы в опасности, Калеб. – в смятении сказал Лиам, пятясь назад.

– Что-то не так? – осторожно спросил Калеб, видя, что происходит с другом.

Лиам молчал, облокатившись об стеллаж и пытаясь успокоить дыхание.

– У меня есть история, которую я никогда никому не рассказывал, – дрожащим голосом сказал Лиам, сцепив пальцы. – Это связано с моей семьёй.

Калеб прислонился плечом к стене, глядя на Лиама, который всё ещё не решался поднять взгляд.

– Мои родители... – Лиам нервно провёл рукой по волосам, запустив пальцы в тёмные пряди. – Они черпали силу из мира теней.

Калеб помялся немного, развёл руками, а потом отозвался тихо и искренне:

– Я... Я не знал, Лиам.

– Ну-у-у, теперь знаешь, – выдохнул Лиам так, будто сбросил тяжёлый груз.

– Мы с этим разберёмся. Вместе.

Лиам будто не слышал. Его взгляд был прикован к полу, большие зрачки, уже погрузились в болезненные воспоминания. Челюсть парня начала скрепеть, а на скулах заходили желваки.

– Я и сам связь с этой магией, – заговорил Лиам наконец. – Использовал её однажды... и это стоило мне всего, что я любил. Это было в начале моего обучения, – начал рассказ Лиам, возвращаясь в свой кошмар. – Я был юн, полон амбиций и... глупости. Однажды я нашёл старую книгу с заклинаниями. Она принадлежала моему отцу. Загадочные формулы, символы и описания тайных ритуалов – всё это манило меня, как запретный плод. Знал, что книга опасна, но жажда знаний оказалась сильнее.

Калеб слушал, не осмеливаясь перебивать.

– Мой отец верил, что магия – это инструмент, который можно подчинить, но мой брат, Дэниел, всегда боялся её. Он видел, как она меняла отца, как с каждым новым заклинанием он становился... другим. Чужим.

Лиам провёл ладонью по лицу.

– Дэниел предупреждал меня. Говорил, что эта магия не прощает ошибок, что она всегда берёт больше, чем может дать. Но я был слеп. Я хотел доказать ему, что могу обуздать силу. Я... Я ошибся.

На мгновение Лиам закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым.

– Я помню, как начались те чары. Воздух сгустился, становясь тягучим, как болотная грязь, готовая поглотить всё живое. Казалось, что всё вокруг оцепенело, затаило дыхание в предчувствии надвигающейся катастрофы. Тени поднялись со страниц, извиваясь, словно голодные змеи. Они цеплялись за стены, расползались по полу, а потом потянулись ко мне. Их прикосновение заставляло кожу неметь. Затем они скользнули внутрь, проникли сквозь кожу, разливаясь по венам густым, жгучим холодом. Сначала это была ломота, глухая и мучительная, будто внутри что-то трескалось и смещалось, уступая место чужеродной силе. Потом пришла тяжесть, осевшая в груди, пульсирующая в рёбрах, словно сердце билось в такт чему-то новому. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Оно нашёптывало мне, манило, обещало.

Лиам сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его взгляде вспыхнула боль, но он не дал ей вырваться наружу. Лишь спустя мгновение пальцы разжались, на коже остались бледные полумесяцы от ногтей.

– Я не знал, что они голодны. Что эта магия живая, хищная. Я дал ей свободу, и она забрала всё.

Тьма в комнате, казалось, сгустилась. Калеб ощущал её, даже не видя.

– Дэниел пытался остановить меня. Он кричал, умолял... Но я уже не слышал его. Я был опьянён чарами, сплетён с ним в единое целое. Я чувствовал, как мир рушится вокруг меня. Как всё, что я знал, разлетается на куски. Как мой брат... исчезает в муках.

Голос Лиама дрогнул, его плечи по-прежнему сотрясались от невидимого холода.

– Я потерял его. Из-за своей глупости и жадности. Тени забрали его, оставив только пустоту. Я был там. Я видел, как он исчез... И ничего не смог изменить.

Калеб болезненно сглотнул образовавшийся ком в горле. Внутри него что-то сжалось. Он смотрел на Лиама и видел перед собой друга, который однажды ошибся... И теперь обречён нести это бремя до конца своих дней.

– Я не послушал его, – прошептал Лиам. – Когда всё закончилось, я огляделся вокруг... Но уже ничего не осталось, ни света, ни брата, ни дома. Только пустота. И эта сила... Она не ушла вместе с ним. Она осталась во мне.

Лиам стиснул зубы, но этого было мало, чтобы сдержать дрожь в голосе.

– Она до сих пор живёт во мне, Калеб. Как зараза или яд, впитавшийся в кровь. Это клеймо невозможно стереть.

Калеб не знал, что сказать.

– В тот миг я видел, как тени его обвивают. Я слышал его крик. Видел, как он тянет ко мне руку. И знаешь, что самое страшное? Я ничего не сделал. Стоял и смотрел, как он исчезает. Я был уверен, что контролирую силу, – продолжал Лиам. – Я думал, что смогу её подчинить. Но она всегда берёт больше, чем даёт. Она сожрала его. А я... Я позволил этому случиться. Ты не представляешь, каково это... Знать, что ты убил собственного брата, что его больше нет и виноват в этом только я.

Груз откровения потихоньку спадал с груди Лиама, за столько лет он смог поделиться этим хоть с кем-то.

– Я чувствую это каждый день Калеб, – прошептал Лиам. – Как его руки всё ещё тянутся ко мне из тьмы. Будто он зовёт меня... А я, маленький дурак, стою в слезах и молчу.

Лиам печально усмехнулся и опустил руку на плечо друга.

– Иногда мне кажется, что я до сих пор слышу его крик в ту ночь.

Глава 8. Тренировка

Последующую неделю Лиам не появлялся на занятиях. Калеб же погрузился в учёбу: утром посещал лекции, днём практикумы, вечером выполнял домашние задания, развалившись на кровати в трусах по колено, которые прикрывала старая растянутая футболка, выцветшая от многих стирок. Амос сидел напротив за столом у окна, держа в руках деревянный брусок и нож. Лезвие аккуратно снимало тонкие стружки, они падали на пол, на столешницу, цеплялись за рукава рубашки. Из бруска постепенно проступала звериная голова: широкий лоб, оскаленная пасть, глубокие надрезы на месте глаз, короткие штрихи на загривке, имитирующие шерсть. Амос не проронил ни слова, изредка сдувая опилки с заготовки.

Калеб штудировал учебник и вдруг провёл ладонью по плечу, нащупав зажившие рубцы. Защитная руна, которую нанесла Майя. Он смотрел на линии, и перед глазами проступало её лицо: родинка под левым глазом, тёмная полоса красивых ресниц, и тот её взгляд снизу вверх, когда она выводила руну на его плече и не позволяла себе моргнуть, пока не закончит. Он откинулся на подушку, прижатую к стене. Учебник остался лежать на коленях раскрытым. Веки стали тяжелеть, Калеб зевнул и прикрыл глаза на пару секунд. Погрузившись в сон, парень ослабил хватку руки, и учебник сполз с колен, упав на пол рядом с кроватью. Спал юноша, сидя вполоборота, голова свесилась набок. Из приоткрытого рта по подбородку потекла тонкая струйка слюны на подушку.

Утром Амос взял массивную подушку. Размахнулся и с силой запустил её в Калеба. Подушка полетела Калебу в лицо, от чего тот дёрнулся всем телом. Резко открыл глаза и вскочил с кровати.

– Какого чёрта? – выкрикнул Калеб. Амос стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на Калеба своим самым серьёзным взглядом.

– Фу, заляпал мне всю подушку своей слюной, – сказал Амос.

– Который час? – спросил Калеб, вытирая ладонью заслюнявленную щёку.

– Одиннадцать, – ответил Амос. – У тебя тренировка с Теодором через час. А ты дрыхнешь.

– Чёрт, и что мне теперь делать?

– Для начала привести себя в порядок, – сказал Амос, указав подбородком на зеркало у шкафа. – Три дня мне уши прожужжал про Мэлоуна, а сам спит до полудня.

Калеб стоял перед зеркалом и рассматривал своё отражение. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, почти как у енота. Курчавые волосы торчали в разные стороны, спутанные после сна. На футболке в районе груди расплылось мокрое пятно от слюны. Он провёл ладонью по щеке. Калеб подошёл к раковине. Взял зубную щётку, выдавил мятную пасту. Чистил зубы парень быстро, глядя на своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Щётка ходила вверх-вниз, рот наполнился пеной, которая слегка начинала жечь края губ. Он сплюнул, прополоскал рот водой из-под крана. Ладонью зачерпнул воду и ополоснул лицо.

Потом стянул футболку через голову. Открыл кран в душевой кабине. Тёплая вода полилась, и Калеб встал под струи душа. Намылив голову шампунем, он беспорядочно начал водить руками, намывая волосы. Пена стекала по спине и плечам, после всех процедур он схватил полотенце, висевшее на крючке, и интенсивно вытер голову с телом.

Из своего шкафа Калеб взял чистую белую футболку, надел синие джинсы, висевшие на плечиках. Застегнул пуговицу, втянул ремень в шлёвки. Обуваться сел прямо на пол, рядом с кроватью. Кеды стояли у ножки стола. Он сунул ногу в один, потом второй, затянул шнурки, чтобы не болтались. Провёл рукой по ещё влажным волосам и готов был выходить.

– Выглядишь почти как человек, – сказал Амос.

Калеб не ответил, молча взял куртку со спинки стула, накинул её на плечо и вышел в коридор. Тренировочный корпус Гекса был на другом конце Академии, Калеб бежал так, что в висках стучало. Путь показался коротким, но когда он прибыл, ему потребовалось ещё минуты две, чтобы восстановить дыхание и дождаться, пока лёгкие перестанут гореть после марафона через два корпуса и две башни.

Перед массивными дверями юноша задержался на мгновение, провёл пальцами по грубой деревянной поверхности и налёг плечом. Створка поддалась с тяжёлым скрипом. В тот же миг он ощутил прохладу зала, по коже пробежал лёгкий озноб. Зал был серым и огромным, с высокими сводчатыми потолками. С центральной балки свисало гигантское паникадило, сотни свечей горели в нём синим пламенем. По стенам располагались массивные стенды с оружием: мечи, копья, кинжалы и цвайхендеры, те самые двуручные мечи, которые Калеб когда-то видел в старых видеоиграх про белого волка. В его мире такие мечи считались чем-то почти мифическим, но здесь они выглядели обыденными, как любая военная реликвия. Безликие манекены вдоль стен были обуглены и слегка дымились, их деревянные тела сохранили следы недавних боевых чар.

Калеб вошёл, стараясь не выдать тревогу, но тело, как и прежде, оставалось настороженным.

Теодор стоял у высокого окна. Осанка чародея была прямой. Солнце освещало его лицо только наполовину, вторая часть оставалась в тени, и от этого черты казались резче. Взгляд Теодора уходил куда-то за стены зала. После нескольких секунд, как Калеб подошёл ближе, Теодор медленно повернул голову. В руках у него была фарфоровая белая чашка и блюдце, он сделал последний глоток, прежде чем поставить её на кедровый подоконник.

– Сегодня, Калеб, – ровным тоном произнёс Теодор, – мы займёмся практикой, которая поможет тебе чувствовать магический поток и легче соединяться с ним. Магия должна стать частью тебя, как дыхание. Но при этом управлять ею нужно осознанно, как инструментом. Начнём с основ, а затем попробуем что-то более сложное.

Теодор указал на центр комнаты, и Калеб, не сводя взгляда с преподавателя, вышел.

Парень встряхнулся, как будто пытаясь избавиться от нарастающего напряжения. В воздухе витало странное ощущение, которое заставляло его нервничать. Закрыв глаза, он постарался сосредоточиться, отпустив все мысли.

Теодор начал объяснять: его голос мягко проникал в сознание.

– Мир вокруг нас состоит из различных потоков энергии: тепла и холода, света и тьмы, гармонии и хаоса. Некоторые ты способен улавливать физически, телом, другие – интуитивно, а третьи тебе ещё предстоит открыть. Твоя задача – ощутить каждый из этих потоков и научиться направлять их по своему желанию. Пусть магия льётся инстинктивно.

Калеб следовал указаниям: дышал размеренно и глубоко, вытягивал магию из кристаллов, вживлённых в стены зала. Сначала было трудно, он чувствовал лишь лёгкое дуновение ветра и биение своего сердца. Но с каждым новым вдохом поток энергии становился всё сильнее. Струи тёплого воздуха потянулись к Калебу и постепенно завращались вокруг. И вот, спустя мгновение, он почувствовал более чёткие потоки – как холод, струящийся вдоль его рук, словно невидимые шёпоты зимнего ветра, захватывающие его, но не причиняющие боли.

– Отлично, – нарушив молчание, сказал Теодор. – Теперь начни медленно впитывать эту энергию. Пусть тепло станет частью тебя, почувствуй, как оно циркулирует внутри, и холод тоже, пусть труднее, но и он поддаётся контролю. Но помни, энергия должна быть податливой, как ткань, а ты должен направлять её без усилий, как рука художника направляет мазок кисти.

Калеб собрался, ощущая, что энергия, текучая и гибкая, отвечает на его мысленные команды. Тепло окутывало, как мягкое одеяло, но не сковывало, а только даровало чувство защищенности. Прохлада, поначалу казавшаяся чуждой, теперь наполняла его, даруя ясность и сосредоточенность. Он чувствовал, как эти потоки энергии срастаются с ним. С каждым вдохом направлять потоки становилось проще.

Этот процесс, столь интимный и едва осознаваемый, казался Калебу удивительно гармоничным.

– Калеб, – вновь прервал его мысли Теодор. – Ты начинаешь понимать, как энергия взаимодействует с тобой. Но ты должен быть готов к тому, что магия – это не только баланс и контроль. Иногда ты будешь сталкиваться с тем, что не поддаётся твоей воле. В такие моменты важно не бояться, а просто следовать за потоками.

Теодор обошёл юношу, он не торопился, позволяя Калебу ощутить, как пространство вокруг начинает наполняться энергией под действием примитивных чар новичка. Ветер в комнате усилился, и канделябры с синим пламенем, свисавшие с потолков, потухли.

– Хорошо, – сдержанно произнёс Теодор. – Теперь посмотрим, как ты справишься под давлением.

Калеб открыл глаза, пытаясь уловить смысл этих слов, но прежде чем успел что-либо спросить, Теодор щёлкнул пальцами. Мгновенно комната начала искажаться. Пол, стены и потолок перемещались в хаотичном порядке. Вокруг раздавались звуки хруста, треска и металлического скрежета, невообразимые силы рвали пространство на части. Грохот был оглушительным, а резкие вспышки света лишь добавляли ощущения разрушения. Молниеносно менялась каждая грань комнаты, и сама структура разваливалась под натиском чар Теодора.

Лабиринт зеркал медленно поднимался вокруг него, полностью скрывая все выходы.

– Здесь ты встретишь свои страхи, – проговорил Теодор, его голос теперь казался исходящим не из его уст, а из самой ткани пространства. – Ты увидишь, как магия может работать против тебя, если ты не держишь её под контролем. Ты должен полагаться на инстинкты и не поддаваться страху.

Внутри Калеба вспыхнуло нервозное напряжение, и его тело сразу отозвалось на это. Легкая дрожь пробежала по его коже, руки стали влажными от пота. Он сделал глубокий вдох, но воздух был настолько тяжёлым, что даже его грудь с трудом поднималась. Каждое движение казалось замедленным, тело было не в состоянии послушно следовать за разумом. Пространство вокруг него менялось, а его собственное отражение в зеркалах казалось неуклюжим, двигаясь с запозданием.

Тело Калеба напряглось, каждый мускул сопротивлялся непониманию того, что происходило. Он чувствовал, как пульс ускоряется, а венки на висках начинают пульсировать в унисон с его страхом. Юноша пытался двигаться, но ноги казались тяжёлыми, а земля под ними вдруг стала вязкой.

Нервозность переросла в тревогу, и в животе закрутило, как от ледяной хватки. Он ощущал холод, который пронизывал его изнутри, и тёмные уголки лабиринта втягивали его, стремясь поглотить. Ощущение, что он теряет контроль, накатывало всё сильнее.

С каждым шагом магия, скрытая в этих зеркалах, становилась всё более ощутимой, но хуже всего было то, что собственные отражения начали меняться. Лица в зеркалах искажались, вытягиваясь в неестественные формы. Глаза становились чёрными и смотрели куда-то сквозь. Ухмылки растягивались в кривые, язвительные гримасы.

Калеб заметил, что его собственная тень сжалась на полу и задёргалась, как будто хотела оторваться от ног хозяина и сбежать от него как можно дальше. Юноша был не в силах отвести взгляд от отражений. Каждое из этих существ двигалось так же, как он, но в них не было ничего человеческого. Их искажённые лица и фигуры принимали ужасающие формы, и с каждым новым шагом они становились всё более зловещими.

Калеб почувствовал, что холод охватывает сердце.

Шаги становились всё более неуверенными. С каждым из них в Калебе нарастал страх, а тьма затягивала в воронку собственного кошмара. Он попытался взять себя в руки, но отражение в зеркале начало двигаться быстрее, искажённые фигуры приближались к стеклу изнутри, ломились наружу, как заключённые, нашедшие трещину в стене.

«Не поддавайся страху! Только не поддавайся!» – повторял про себя Калеб.

Тьма вокруг начала двигаться быстрее, скользя вдоль стен лабиринта, её тягучие, зловещие формы вытягивались в пространстве, затмевая всё вокруг. Калеб, ожидая, что это лишь игра зеркал, не был готов к тому, что одно из отражений вдруг вырвется из отражающей темницы, принимая форму тёмной фигуры. Этот сгусток тьмы, двигаясь с ужасающей скоростью, приближался к нему.

Потоки чёрной энергии накрыли его с головы до ног, поглощая свет и воздух. Калеб почувствовал, как его тело отзывается на этот мрак, мышцы напряглись, а дыхание стало рваным. Страх сковал его, и он не знал, куда бежать. В попытке вырваться он сделал несколько шагов назад, но лабиринт продолжал изменяться, его ориентиры расплывались, пространство искривлялось, уводя его в бездну.

И тогда он вспомнил слова Теодора:

«Магия должна течь свободно».

Калеб прислушался к своему телу, и в нём забурлили потоки бушующей энергии в ответ на окружающий хаос.

Он сосредоточился и почувствовал, как магия наполняет его, тёмные потоки сливаются с его собственной энергией, пронизывая руки и грудь. Тело охватывал сначала пламенный жар, а затем леденящий холод. Это невозможно было контролировать, Калеб не стал бороться. Он просто стал частью этого потока.

Тьма отступила, но это было лишь на мгновение. Зеркала начали искажаться снова, их поверхности вздымались, как дым, меняя форму, искажая лица, которые начинали двигаться быстрее, создавая всё больше теней. Они сливались с тем, что выбралось из зеркала, поглощая пространство вокруг. Калеб чувствовал, как снова становится темно, его сознание было сосредоточено, но он знал, что борьба только начинается.

Теодор был прав: магия не инструмент. Это живая энергия, изменяющаяся, требующая уважения и полного доверия. Если он не научится чувствовать её, она возьмёт верх над волей. Его руки начали двигаться в едином ритме с магией.

И вот в этот момент, когда магия стала единым целым с юношей, Калеб вдруг понял нечто важное. Он осознал, что без тьмы не было бы света. Эти две абстракции, как дыхание: вдох и выдох. Только в их балансе заключалась гармония, которую он теперь мог почувствовать.

Внезапно в Калебе вспыхнула решимость, как молния, разрывающая тьму. Он сосредоточил всё своё внимание на потоках света и тьмы, которые ощущал вокруг себя. Преодолев страх, он перестал сопротивляться, позволяя своей магии свободно течь, как она того требовала. Тьма и свет слились в мощный вихрь, пульсирующий с невероятной силой, две противоположности собрались танцевать в бесконечном цикле. Всё вокруг Калеба начало пульсировать, а вихрь стал расти, искрясь в ослепительном свете.

С каждым движением Калеб ощущал, как поток магии становится всё более стабильным, как волна, наконец, находит своё русло. В его теле разгорался жар, нестерпимо тянущий, но одновременно освобождающий. Он тёк от кончиков пальцев, проникал в грудь, где сжимался в центре, распускаясь по всему телу. Тёплый поток скользил вдоль позвоночника, спускаясь в ноги, заставляя их ощущать землю под собой с невероятной остротой.

Вихрь поглотил тёмный сгусток, и тот исчез в свете, как тень, теряющаяся в солнечных лучах. Отражения, искажённые и болезненные, начали трескаться, распадаясь, как хрупкое стекло под ударами. Тени, что казались живыми, с визгом растворились в воздухе, а зеркала начали лопаться одно за другим, осыпаясь искрящимися осколками.

Юноша ощутил, как с каждым обломком уходит часть его страха. Магия становилась послушной не потому, что он подчинил её, а потому, что они с ней наконец договорились. Свет наполнил комнату, и тьма отступила. В отражении перед ним возникла чёткая фигура, спокойная, уверенная, неискажённая. Это был он сам, одержавший победу над своими внутренними демонами.

Но перед тем как он успел перевести дыхание, на центральном зеркале, самом большом и тёмном, появились трещины. Осколки с едва уловимым звоном посыпались на пол. Вокруг его фигуры всё начало меняться. Лабиринт зеркал исчез, оставив его в привычной комнате тренировок. Теодор, как всегда, сидел в кресле, книга в руках, чашка чая на столе.

Наставник, не скрывая одобрительной ухмылки, отложил книгу и поднёс чашку к губам. Маг не спешил.

– Для первого раза нормально, – сухо сказал Теодор. Плавным движением руки он зажёг волшебные искры, заставил их облететь всю комнату, выписывая виртуозные кульбиты, а затем погасил, коротко дёрнув указательным пальцем. – Ты сумел преодолеть страх и направить магию по своему желанию. Это именно то, что важно, когда магия становится частью тебя, когда ты можешь её контролировать, даже если мир вокруг тебя рушится.

Калеб почувствовал, как в груди поднимается тепло, то самое, которое он в детстве чувствовал, когда отец впервые позволил ему вести машину. Он шагнул ближе, чуть теряясь в собственных ощущениях, и с лёгкой усталой улыбкой сказал:

– Спасибо. Честно, я не думал, что смогу так быстро справиться. Это было тяжело, но в то же время освобождающе.

Теодор молча наблюдал за Калебом, его взгляд не выдавал ни эмоций, ни мыслей. Он отпил глоток чая, отставил чашку и, немного откинувшись в кресле, повернулся так, чтобы взгляд был направлен прямо на юношу.

– Именно так, – произнёс он. – Такие тренировки всегда вызывают дискомфорт, и это неслучайно. Ты столкнулся с тем, что страх может затмить твою волю и что магия часто отражает не твои желания, а твои внутренние противоречия. Это был первый этап. Следующий будет ещё более трудным и оттого более важным. Тебе предстоит не только контролировать потоки, но и научиться взаимодействовать с ними на более глубоком уровне, когда эмоции и магия будут переплетаться.

Калеб почувствовал, как внутри вспыхивает жар предвкушения, растекающийся по всему телу. Он сжал пальцы, будто уже готовился к новому испытанию.

– Я буду готов, – сказал он уверенно. – Я хочу узнать больше. Я готов учиться.

Теодор на мгновение задержал взгляд на юноше, оценивая его слова. Затем медленно убрал руки за спину.

– Хорошо, ты сделал главное. Ты почувствовал потоки магии и пропустил их через себя. Это первый шаг.

Теодор сделал паузу, обошёл вокруг Калеба и продолжил.

– В качестве домашнего задания. Каждое утро, как только проснёшься, до того, как встанешь с кровати — пять минут лежи и слушай потоки вокруг. Тепло одеяла. Холод пола под босой ступнёй, если её свесить. Свет, идущий из окна. Тьма в углах, куда свет не достаёт. Не вытягивай ничего, не направляй. Просто слушай. Каждый день. Без пропусков. Я узнаю, если будешь халтурить, – Теодор позволил себе короткую усмешку.

– Сегодня в зале ты делал это с моей помощью и в окружении кристаллов. Завтра тебе придётся делать это самостоятельно. Магия переменчива и почти никогда не бывает в идеальных условиях. Тебе придётся импровизировать. До вторника, Калеб. И помни, – его улыбка едва затронула уголки губ, – контроль над собой и эмоциями – твоя лучшая защита.

Калеб уже собирался выйти, но на полпути к двери он вдруг замер, стукнул кулаком по лбу, повернулся к Теодору и сказал:

– Кстати, чуть не забыл... В одной из книг я недавно наткнулся на упоминание о мире теней. Меня заинтересовала эта тема, но подробной информации я не нашёл. Можешь ли ты что-нибудь рассказать об этом измерении?

– Откуда ты узнал это название? – его вопрос прозвучал как вызов. Калеб ответил спокойно, стараясь скрыть настойчивое любопытство, которое нарастало внутри.

– Я прочёл его в учебнике на паре у преподавателя Эриды... – Калеб сделал вид, что вспоминает название, а потом добавил: – Точно! Это было «Введение в магическое ремесло».

Теодор резко выдохнул. На мгновение его лицо стало другим, подбирая подходящий ответ.

– Мир теней – начал он, проведя рукой по лезвию кинжала, покоящегося на одном из пьедесталов. Холодный металл дрогнул под его пальцами, оставляя на отполированной поверхности едва заметный след. – Это место, где живут сущности, питающиеся страхами, сомнениями, тем, что мы прячем в самых тёмных уголках души. Каждый человек имеет свою тень, часть себя, которую мы часто боимся признать. В этом мире она может обрести форму, стать живой... и опасной.

Калеб почувствовал, как тяжёлое молчание повисло между ними и беспокойство начало расползаться в груди. Теодор вновь отвёл взгляд, но слова всё же вырвались из его уст, будто он пытался предупредить, но не желал дальше погружаться в эту тему.

– Не стоит углубляться в это. Мир теней – непредсказуемое место. Там полно угроз. И ещё Будет лучше, если ты постараешься держать эту информацию при себе. Ты пока не готов к тому, чтобы понять, что скрывается в этом мире.

Взгляд Калеба стал более настойчивым, но, увидев тревогу на лице наставника, он почувствовал, что лучше не настаивать.

– Хорошо, я не буду спрашивать больше, – ответил он, скрывая волнение, но внутренний огонь вопросов не угасал. – Это звучит... интригующе.

Теодор резко вернулся в своё обычное состояние, его лицо стало снова холодным и строгим. Он кинул взгляд на Калеба, как если бы хотел остановить любые дальнейшие вопросы.

– Интригующе, да, но и опасно. Тени, как и магия, не прощают ненаблюдательных. Лучше сосредоточься на своей тренировке и забудь об этом... По крайней мере, на время.

Он сделал резкое движение рукой, показав открытую ладонь, отсекая все вопросы, связанные с темой. Взгляд стал твёрдым, а губы сжались в тонкую линию, не оставляя шанса для дальнейшего разговора.

Когда Калеб вышел в коридор Академии, его внимание привлекли высокие резные деревянные панели, покрытые вязью рунических рисунков по периметру. Стены, увенчанные витиеватыми сводами в стиле ренессанс, вырастали из камня. Эти сводчатые арки, украшенные сложными узорами, устремлялись ввысь.

В воздухе витала приятная прохлада. Свет, пробиваясь сквозь высокие окна, отражался от мраморного пола и бросал длинные колеблющиеся тени. Теперь они казались Калебу осязаемыми, живыми, запретными, готовыми вот-вот проявиться. Лёгкая дрожь пробежала по телу юноши, когда он заметил Лиама, стоящего у двери и явно нетерпеливо поджидающего. Тот подмигнул, поймав задумчивость на лице Калеба.

– Ты что, застрял в Гексе? – усмехнулся Лиам. Его взгляд был полон обычной энергии, но даже он почувствовал, что с другом что-то не так.

Калеб дёрнулся, очнувшись, и взглянул на Лиама, стараясь скрыть растерянность.

– Нет, просто говорил с Теодором, – ответил он, стараясь вернуть себе равновесие, но слова о мире теней не отпускали его.

Лиам приподнял бровь, почувствовав, что Калеб явно что-то скрывает. Лиам не стал давить, решив, что если дело настолько серьёзное, Калеб сам заговорит, когда будет готов. Калеб нервно щёлкал пальцами, и из них вырывались маленькие искры, которые тут же исчезали в воздухе. Он поджимал губы, сдерживая порывы, и время от времени касался шеи.

– Ты что-то узнал, да? – осторожно спросил Лиам, наклонившись ближе. В его глазах мелькнуло искреннее беспокойство.

Калеб огляделся, проверяя, нет ли поблизости посторонних, и наконец решился заговорить. Его голос был тихим, почти шёпотом.

– Лиам. Теодор рассказал мне кое-что, что меня до сих пор не отпускает, – Калеб сделал паузу, явно собираясь с мыслями. – Он сказал, что у каждого из нас есть своя тень. Это не метафора. В мире теней эти сущности могут стать реальным кошмаром.

Лиам нахмурился, его интерес сразу вспыхнул. Он слегка наклонился вперёд, пытаясь уловить каждое слово.

– Реальным? – переспросил он, чувствуя, как в груди начинает расти беспокойство. – То есть живыми?

– Да. Эти тени – всё то, что мы скрываем, наши страхи, слабости И они не просто существуют там. Теодор сказал, что тени знают нас лучше, чем мы сами.

Лиам замер, обдумывая слова друга. В его голове всплывали образы: собственные страхи, ошибки прошлого, вещи, о которых он никому не рассказывал. Мысль о том, что всё это могло стать чем-то осязаемым, вызвала у него мурашки по коже, которые заставляли тело непроизвольно дёргаться.

– Это звучит безумно, – наконец произнёс Лиам, выглядя очень испуганным.

Лиам задумчиво потёр подбородок, а потом снова взглянул на Калеба.

– Ты хоть представляешь, как с этим справляться? – спросил Лиам, его голос стал твёрже, а в глазах мелькнул огонёк решимости. – Если эти тени действительно могут стать реальными, как с ними бороться? Что делать, если они нападут?

– Пока нет. Но придумать что-то нужно.

– Это звучит жутко и невероятно. Ты веришь в это безумие? – он чуть наклонился вперёд, не скрывая интереса.

Калеб чувствовал, как в его груди закипает какое-то неосознанное желание исследовать, узнать больше. Это желание было как неуловимые волны, зовущие его на глубину неизведанных вод.

– Я не знаю, – признался он. – Но, возможно, стоит поговорить с Майей. Я думаю, она может помочь нам. Снова

***

Гостиный зал Ноактара напоминал старинную библиотеку, в которой каждая деталь дышала историей. Высокие сводчатые потолки, украшенные изящной лепниной, уходили ввысь, где в полумраке мерцали массивные бронзовые люстры с тлеющими магическими огоньками. Тёмные деревянные панели, покрывающие стены, отливали глянцем.

Вдоль стен громоздились высоченные книжные шкафы, полные фолиантов в кожаных переплётах, покрытых патиной времени. Некоторые книги дрожали, едва заметно перелистывая свои страницы, словно перешёптывались между собой. Между полок вились винтовые лестницы с коваными перилами, ведущие на галереи второго уровня, откуда студенты наблюдали за происходящим внизу.

В центре зала стояли массивные викторианские диваны с глубокими сиденьями, обтянутые тёмно-зелёным бархатом. Рядом располагались столики из чёрного дуба, уставленные чернильницами, перьевыми ручками и стеклянными колбами с мерцающими настоями. Воздух был насыщен запахами старых книг, воска и лёгкими нотами магических ингредиентов. Вдалеке, у одной из стен, неустанно работали зачарованные механизмы: тонкие стрелки часов двигались плавно, но иногда давали сбой, застывая на мгновение, – магия в академии жила своей жизнью.

Девушка в чёрном удлинённом жакете с серебряными пуговицами и лёгкой кружевной блузе. Узкие брюки были заправлены в высокие шнурованные ботинки. Рядом с ней парень в кардигане тёмно-красного цвета, с цепочкой, висящей на одной из пуговиц. Его руки в перчатках без пальцев, а в ухе маленькое серебряное кольцо с гравировкой. У кого-то над раскрытыми книгами парили перья, водимые невидимыми нитями магии, а на некоторых свитках строки переливались, словно написанные жидким светом. В одном из углов горел камин с коваными завитками на решётке; его пламя то вспыхивало алыми всполохами, то затухало, будто дышало в такт шуму голосов.

Чуть поодаль, в затемнённом углу между книжными полками, сидела бледная девушка. Её хрупкая фигура почти терялась среди громоздких шкафов, и лишь слабое свечение магии выдавало её присутствие. Простое серое платье из грубой ткани слегка висело на её худощавом теле, а туго затянутый пояс казался чуть великоват. Потёртые манжеты и чернильные пятна на кончиках пальцев намекали, что она много писала перед тем, как переключиться на практику.

Длинные тонкие пальцы осторожно двигались в воздухе, будто боялись разрушить зыбкий порядок выстраивающихся перед ней символов. Серебряные линии вспыхивали и складывались в замысловатый узор – орнаменты сакральной геометрии выстраивались жест за жестом, обретая чёткость. Лёгкий поворот запястья – и появилась тонкая дуга, плавное движение указательного пальца – и возникли сложные пересечения, похожие на морозные узоры на стекле.

Её движения оставались неуверенными. Лишь малейшее дрожание пальцев, и структура начинала распадаться, словно треснувший лёд под первыми лучами солнца. Магия затрепетала, послышался слабый звук, тихий, напоминающий хруст снежинок. Девушка поспешно попыталась восстановить узор, добавила новый завиток, вытянула ось, но магическая конструкция уже теряла целостность. В последний момент её рука дрогнула, и серебряные линии рассыпались, исчезая в воздухе.

Она сжала руки в кулаки, ссутулилась, на мгновение опустив взгляд. Где-то над ней в книжных полках зачарованный том медленно повернулся. Девочка глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и, стряхнув с себя неуверенность, снова вытянула ладонь вперёд, готовясь попробовать ещё раз.

Когда Калеб и Лиам вошли, их шаги мягко отразились от каменного пола, приглушая общий гул. Майя, сидевшая у одного из книжных шкафов, подняла взгляд, мгновенно уловив напряжение, что исходило от новоприбывших.

– Эй, где вы пропадали? Как всё прошло? Чего хмурые такие, прямо как грозовые тучи?

Калеб, не теряя времени, подошёл к ней вплотную и заговорил с непривычной настойчивостью:

– Майя, ты знаешь что-нибудь о мире теней?

Её глаза моментально расширились, и она резко закрыла учебник.

– Почему ты спрашиваешь об этом? – тихо и в то же время серьёзно спросила она.

– Это не то, о чём стоит говорить открыто, точно не здесь.

Голос Лиама дрогнул.

– Теодор сказал, что это опасно, но нам нужно узнать больше, Майя. Ты же понимаешь, что мы не можем просто игнорировать это.

Она на несколько секунд замолчала, её взгляд потемнел, а лицо застыло в тяжёлых раздумьях. Наконец, едва слышно, она сказала:

– Хорошо, я расскажу. Но точно не здесь. Есть место, где мы сможем поговорить без лишних ушей.

Калеб и Лиам переглянулись, в их глазах загорелась искра любопытства.

– Мы готовы рискнуть, – сказал Калеб, его голос прозвучал твёрдо, как никогда раньше.

Майя встала и обернулась, проверяя, что её никто не слышит. Шаги становились всё тише, когда ребята спускались по каменной лестнице, которая вела в непроглядный мрак. Стало тихо и жутко.

Холод пробирался под одежду, заставляя Калеба ёжиться. Лестница уводила их всё глубже, и с каждым поворотом стены становились всё сырее.

Наконец они достигли трофейной комнаты академии, места, где когда-то хранились артефакты, добытые в экспедициях, победные реликвии и ценные находки. Однако со временем она превратилась в захламлённую кладовую, куда складывали всё, что не находило себе места в других залах.

За массивной дубовой дверью открывалось узкое помещение с низкими сводчатыми потолками. Полки, некогда аккуратно расставленные вдоль стен, теперь прогнулись под весом трофеев, артефактов, запечатанных склянок с потемневшими от времени этикетками и всего этого хлама, накопившегося за годы, а может, и десятилетия. Между ними валялись кристаллы-локаторы, мерцающие слабым светом – охранные чары всё ещё работали, хоть и истощились за долгие годы.

Свечи вспыхнули сами собой. Лиам осторожно прошёл вдоль книжных стеллажей, взглядом выхватывая заголовки.

Воздух был пропитан пылью старой бумаги, воска и засохших трав. Где-то в углу пахло металлом – то ли ржавчиной, то ли кровью.

– Не похоже, что сюда часто заходят, – тихо заметил Лиам, осторожно переступая через груду старых книг.

Майя резко обернулась к ним, её лицо побледнело от беспокойства. Она ещё раз огляделась, удостоверившись, что никто не может подслушать, наклонилась и прошептала парням:

– Хорошо, я расскажу. Мир теней – не легенда, он реален, и каждый, кто черпал из него силу, платил слишком высокую цену.

В глазах Майи мелькнул отблеск, похожий на вспышку молнии. Она медленно провела ладонью по деревянной поверхности стола.

Калеб провёл пальцами по вороту рубашки, стараясь избавиться от внезапного ощущения тесноты.

– Почему? – его голос звучал ровно, но рука, лежавшая на спинке стула, едва заметно дрогнула.

Майя тяжело выдохнула и откинулась назад. Пальцы пробежались по краю книги, лежавшей на столе, но она так и не раскрыла её. Вместо этого медленно подняла взгляд.

– Сто семьдесят лет назад магия теней считалась величайшим открытием. Она не требовала соблюдения магических потоков, астрономических циклов или сложных ритуалов. Заклинания становились точными, а маги – могущественными. Они говорили, что никогда прежде не ощущали такой свободы. Мир теней давал силу мгновенно, без многочисленных условий и переменных.

Лиам нахмурился, скрестив руки на груди. Свет свечи отбрасывал на его лицо резкие тени, и в этом свете выражение его лица казалось ещё более напряжённым.

– Если всё было так просто, почему её запретили?

– В этом и загадка. Официальной причины нет. Всё, что касалось этой магии, стёрли из архивов, будто кто-то пытался намерено вычеркнуть её из истории. Но в старых мемуарах я наткнулась на предостережения.

Она замолчала, а где-то за окном ветер хлопнул ставнями. Лёгкий сквозняк проник в комнату, шевельнув страницы раскрытой книги. Майя машинально прижала её ладонью.

– Те, кто использовал силу теней, менялись. Сначала теряли вкус к еде, плохо спали, становились раздражительными. Потом их тела и разум... искажались. Никто не мог объяснить, что с ними происходило, но одно было ясно – они переставали быть людьми. Источник, который давал им силу, незаметно отравлял их.

Лиам резко поднял голову. Пламя свечи дрогнуло, будто от его внезапного движения.

– Ты хочешь сказать, что сама магия их поглощала?

– Не знаю, – Майя покачала головой, задумчиво сжав пальцы в кулак. – Но те, кто заходил слишком далеко, исчезали.

Повисла зловещая тишина. Пламя свечей потрескивало, а их тени на стенах дрожали.

Майя посмотрела на друзей и, понизив голос, добавила:

– Если вы хотите найти ответы, будьте готовы ко всему.

Они вышли из потайной комнаты. Стены казались слишком узкими, сжимались, не желая их отпускать. Лиам шагал впереди, пальцы то сжимались в кулаки, то вновь разжимались. Он не оглядывался, но Калеб замечал напряжение в его плечах, тяжесть в походке. Когда они вернулись, Лиам замер на пороге, затем шагнул внутрь, тихо закрыл дверь и без сил опустился на край кровати. Он провёл ладонью по лицу, сцепил пальцы, стиснул зубы, но облегчения это не принесло. Калеб потёр шею, затем скрестил руки на груди и, наблюдая за другом, пытался понять, что сказать.

Глава 9. Допрос с пристрастием

К четвёртому дню сидения в стенах библиотеки и изучения защитных чар у Калеба начала болеть шея. От чего он постоянно растирал её рукой, не отрываясь от книг, которые они с Лиамом штудировали пятый час подряд.

Где-то в верхней галерее поселился сверчок. Никто толком не знал, как он туда забрался, но каждые пару минут насекомое напоминало о себе знать. Миссис Уотсон уже третий день обходила стеллажи с томами и учебными пособиями, пытаясь найти шумящего негодника, но все её попытки оказывались тщетны: сверчок, по всей видимости, менял место своего обитания, чтобы не попасть в руки библиотекаря.

На столе перед парнями лежала массивная книга в кожаном переплёте, её пожелтевшие страницы были испещрены тонкими линиями рун. Лиам провёл указательным пальцем по одной из них, очерченного двойным контуром круга с тремя короткими лучами, расходящимися из центра.

– Ну что же, начнём с основ, – произнёс он, переворачивая страницу. – Базовый щит, Scutum Lucis. Он формируется вокруг заклинателя, принимая на себя первый удар. Заклинание довольно простое, от верной гибели, конечно же, не спасёт, но не даст тебе пропустить первую парочку летящих атак так точно.

Лиам поднял руки, пальцы двинулись плавно, очерчивая в воздухе пересекающиеся круги, линии и треугольники, складывающиеся в идеальный сакральный узор. Лёгкое мерцание пробежало по коже парня, и он едва слышно произнёс:

– Scutum Lucis, protego me. – Щит света, защити меня.

Следом вспыхнуло тонкое голубоватое сияние и вытянулось в форму гладкого кристаллического купола. По барьеру пробежали крохотные молнии. Он замерцал, потускнел, а затем и вовсе исчез.

Калеб смотрел заворожённо.

– Теперь ты, – Лиам опустил руку.

Калеб глубоко вдохнул. Поднял ладонь в попытке повторить жест. Пальцы двигались резче, словно он пытался догнать ускользающую мелодию, но в движениях не хватало уверенности и плавности. Он сосредоточился, пытаясь почувствовать магию, но когда произнёс:

– Scutum Lucis, protego me! – на «protego» голос предательски сел, а щит вспыхнул неровным светом и пошёл трещинами. Структура его была неправильной, линии ломались и пересекались хаотично. В следующую секунду барьер рассыпался, в точности как разбитое стекло.

– Давай ещё раз. Медленно. Чётко. Почувствуй слова, не просто бездумно произноси их. – сказал Лиам, скрещивая руки на груди.

Калеб выпрямился, замедлил дыхание. Пальцы начали двигаться мягче.

– Scutum Lucis, protego me.

На этот раз щит продержался дольше тонкий, мерцающий, подобно слою жидкого света, но уже без хаоса в линиях.

– Лучше, – кивнул Лиам. – Но рушится слишком быстро. Ещё раз.

Каждый день они возвращались в библиотеку для практики. Постепенно Лиам перестал произносить слова вслух, ему было достаточно лишь шевельнуть губами, и магия откликалась. Но Калебу приходилось проговаривать их снова и снова, пока звук слов не становился естественным, пока движения не запоминались руками, пока магия не становилась частью его самого.

Сначала чары рождались сырыми: всполохи света, едва формирующиеся в заданную форму. Потом начинали держаться, набирая плотность и прочность. Со временем Калеб научился создавать купол, который выдерживал больше минуты. Но стоило потерять концентрацию, как щит рассыпался.

В один из дней, после особенно сложного занятия, Калеб опустился на стул, тяжело дыша. Капли пота стекали по вискам.

– Думаю, теперь я понимаю, почему это не так просто, – пробормотал он.

Лиам лишь усмехнулся, закрывая книгу.

– Это только начало.

Двери библиотеки с грохотом распахнулись с такой силой, что одна из них ударилась о стеллаж и качнулась обратно. Внутрь влетел ученик. Его лицо было серовато-бледным, наполнено ужасом.

– Народ... – Он сглотнул. Видно было, что он вымотался от долгой пробежки, а во рту у него пересохло. Свободной рукой парень провёл по лбу, ладонь опустилась на уровень бёдер уже мокрая, и он машинально вытер её о штанину. – Амос Он мёртв.

Разом все немногочисленные звуки исчезли, накрыв библиотеку тяжёлым, гнетущим покрывалом тишины.

Калеб не сразу понял, что только что услышал.

– Что?! – Он вскочил, его голос прозвучал слишком резко. – Где?! Как это случилось?!

– В в Зеркальной галерее – задыхаясь, прошептал мальчик. Его губы дрожали, а в глазах блестели слёзы. – Его нашли там тело оно

Калеб и Лиам переглянулись. «Некромант» Лиам стиснул зубы. По коридорам академии расходились голоса, далеко напоминающие звон набата: одни шептали, другие громко переспрашивали, третьи замолкали на полуслове и прятались по углам.

– Тёмная магия зеркала бедный Амос

Калеб слышал их, но не до конца осознавал: слишком громко шумела кровь в ушах, слишком бешено бился пульс.

И вот, наконец, они достигли Зеркальной галереи, где перед ними предстала жуткая картина. Студенты сгрудились плотным кольцом, не осмеливаясь подойти ближе, но будучи не в силах и отвернуться. Калеб прошёлся по напуганным лица и зацепился за девушку, сжавшую ладонь подруги так сильно, что та поморщилась. Другой ученик прикусил губу, что под зубами выступила капля крови.

– Пропустите, – твёрдо сказал Лиам, и студенты неохотно расступились, пропуская их с Калебом вперёд.

Оказавшись в центре, Калеб застыл.

Амос лежал на боку, неестественно как кукла, которую аккуратно положили. Его лицо

Калеб сглотнул и опустил взгляд. Руки Амоса были плотно прижаты к груди, пальцы сжаты в окоченелой хватке, будто пытаясь ухватиться за что-то в последний момент. Под ногтями темнела кровь. На мраморном полу, вокруг тела Амоса, выжженные линии сходились в символ, какого Калеб никогда не видел в учебниках. Внешний контур шёл зубчатыми спиралями, и эти спирали напоминали когтистые руки, замершие в попытке схватить что-то за центром.

– Это жертвоприношение, – прошептал Лиам.

Калеб присел рядом с телом. Его пальцы невольно потянулись к следам на полу.

– Мы опоздали, – наконец произнёс он. – Некромант начал свою зловещую игру.

Толпа вновь зашевелилась, и к Амосу подошли преподаватели.

Декан Эрида склонилась над телом. Её изумрудные глаза блеснули зелёным пламенем.

Она взглянула на символ на полу, и её лицо дрогнуло.

– Все назад! – Её голос прозвучал чётко и властно. – Это место теперь под защитой магического следствия.

Калеб поднялся, встретившись глазами с деканом.

– Уберите всех отсюда! – сказала Эрида.

Толпа начала медленно расходиться. Калеб наблюдал, как студенты отступали, бросая испуганные взгляды на тело Амоса. Его сердце сжалось от чувства бессилия. Он не мог просто уйти, оставить друга вот так.

Юноша повернулся к Лиаму.

– Мы должны выяснить, как он это сделал, – сказал Калеб и повернулся к Лиаму. – Это убийство не может остаться безнаказанным.

– Ты уверен, что мы готовы к этому? – спросил он. – Тот, кто смог сделать такое с Амосом, невероятно силён.

Тем временем по Академии уже пробежали слухи. Кто-то говорил о возвращении Скрижалей таинственной организации, связанной с расследованием опасных магических преступлений. Эти слухи вскоре подтвердились, когда двери Зеркальной галереи вновь распахнулись. В зал вошёл высокий мужчина, одетый в чёрную форму, скроенную с точностью военного обмундирования. Она подчёркивала его атлетическую выправку, но даже без этого его движения выдавали авторитет: чёткие, выверенные, уверенные. Он не торопился и в каждом шаге ощущалась безупречная дисциплина. Пальцы мужчины легко скользнули по серебристому перстню на руке, столь неприметному, но явно значимому. Жест был привычным: видимо, перстень помогал ему собраться или лучше думать, сопоставляя факты.

Следом двигались двое. Девушка, волосы цвета воронова крыла, заплетённые в тугую косу. С очень серьёзным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, смотрела прямо перед собой. И молодой человек с голыми висками и пучком таких же смоляных волос, подчёркивающей резкие, будто высеченные из камня черты лица.

Рядом с мужчиной бесшумно шёл чёрный доберман. Лапы его едва касались земли, за долю секунды до соприкосновения с полом он отталкивался от воздуха, можно сказать, пёс почти плыл по залу. В умных глазах собаки вместо зрачков горели две бусины света.

Когда их фигуры появились в проёме между колонн, студенты мгновенно замерли. В зале поднялся многоголосый гомон:

– Это Виктор Кейн

Имя главы Скрижалей шло впереди него. Легенда. Безжалостный охотник. Человек, который не прощал ошибок.

Когда-то выпускник Академии. Теперь тот, кто несёт закон и кару тем, осмелившихся переступить грань дозволенного.

Виктор медленно подошёл к Амосу. Не выказав никаких эмоций, он внимательно осмотрел тело, символы на полу и осколки разбитых зеркал. Казалось, он видит картину целиком, как художник, чья кисть уже расставляет финальные штрихи преступления.

Напарники остановились рядом, удерживая дистанцию. Виктор молча склонился над телом, его взгляд проникал сквозь плоть, исследуя магические следы. Затем он поднялся и обратился к толпе:

– Каждый из вас пройдёт через мой допрос. Виновники, которые использовали чёрную магию, будут найдены и понесут соответствующее наказание.

Последнее предложение прозвенело, как туго натянутая струна, что готова вот-вот оборваться. Взгляд Виктора прошёлся по лицам студентов так, будто он подозревает каждого. Студенты перешептывались, на их лицах читались страх и недоумение. Все в Ноактаре были наслышаны о методах Скрижалей, особенно о Викторе. Говорили, что его стиль допроса весьма изощрён и далеко не каждый может его выдержать. Виктор умел извлекать правду, какой бы ужасной она ни была.

Калеб и Лиам стояли в стороне, наблюдая за происходящим.

– Калеб, – тихо произнёс Лиам, – мы должны быть осторожны. Виктор не остановится, пока не узнает всё, что ему нужно.

Калеб был согласен, но не смог отвести взгляд от главы гвардии.

Декан Эрида, которая до этого молча наблюдала за происходящим, подошла к Виктору. Их короткий обмен колкими взглядами сказал всё сам за себя.

– Академия будет полностью содействовать вашему расследованию, – холодно сказала Эрида. – Но помните, Виктор, что ученики под моей защитой.

– Это я и надеюсь проверить, – ответил Виктор с лёгкой усмешкой, которая заставила многих студентов затаить дыхание.

– Не нравится мне это. – шёпотом сказал Лиам, украдкой бросив взгляд на прибывших гвардейцев.

Калеб почувствовал, как внутри медленно натягивается невидимая струна. Ещё чуть-чуть, и она лопнет с хрустом прямо под грудиной. Виктор Кейн, его напарники, даже их чёрный доберман – всё в них казалось слишком сосредоточенным, слишком точным, как будто они уже знали ответы и просто ждали, когда кто-то проговорится.

Через час зал окутала давящая тишина. Магический круг мерцал мягким лазурным светом. Его поверхность пульсировала, словно чуткое сердце, готовое распознать ложь, страх и зарождающуюся тьму.

– По одному! – скомандовал Виктор.

Первый студент шагнул внутрь. Его движения были скованными, пальцы нервно сжимали рукава мантии. Как только он пересёк границу круга, барьер засиял тусклым светом, словно отражая внутреннее состояние вошедшего.

– Нервничает, – негромко заметил Лиам.

Когда второй студент встал в круг, поле вспыхнуло ярче, но с неровными всполохами.

– Видишь это? – шёпотом спросил он Лиама. – Парень явно волнуется.

Виктор Кейн слегка наклонил голову.

– Следующий, – приказал он, и голос его был холодным, как лезвие клинка.

Студенты один за другим входили в круг, и каждый раз поле дрожало, реагируя на их эмоции.

Когда очередь дошла до Калеба, он выпрямился, стараясь казаться уверенным.

Сделав шаг внутрь круга, юноша погрузился в мгновенную тишину, а вокруг него растянулось голубое сияние.

Виктор листал досье Калеба медленно, почти лениво, но взгляд его то и дело поднимался от бумаг, чтобы изучать юношу – холодно, пронизывающе, будто вычерчивал в уме заключение. Наконец, отложив документы, он посмотрел прямо в глаза Калебу и произнёс:

– Калеб Стёрн.

Калеб старался сохранять самообладание.

– Ты помнишь Марка Харриса, твоего одноклассника? Тот недавний инцидент, когда твоя магия оборвала ему жизнь? Или ты надеялся, что Академия забудет это происшествие?

В голове Калеба мгновенно вспыхнули образы: крики, молнии, вспышки неконтролируемого света. Он сжал челюсти, стараясь не выдать страх.

– Это была ошибка, – тихо признался юноша. – Я тогда даже не знал, что магия в мире существует. Я был обычным мальчиком из обычной школы. Я сделал что-то, чего не понимал. Никто не объяснил мне, что во мне это есть, пока в тот день не стало уже слишком поздно.

– Ошибка, – перебил Виктор. Тон его был ледяной и насмешливый. – Такая ошибка стоила парню жизни. Или это было очередное импульсивное решение как ритуал Вознесения?

Калеб пытался сдержать гнев, который рвался изнутри. Он молчал, догадываясь, что Виктор специально его провоцирует.

– Может, и не ошибка, – сказал Виктор. – Может, ты так и хотел, а теперь играешь невиновного.

После этих слов, в районе копчика и дальше вверх до самых ключиц прошёлся разряд согревающей и опьеняющей силы. Она встала перед Калебом, как стена перед ребёнком, на которого замахнулись. Он не звал её и толком не успел понять, что происходит. Магия услышав, что на её хозяина нападают, сделала то, что должна была сделать: закрыла его.

Магический круг под его ногами вспыхнул ярче, чем у любого из предыдущих студентов, с примесью золотистого света. Калеб и сам удивился происходящему. За всё время своей жизни он ни разу не чувствовал, что внутри него есть что-то, что может за него заступиться. Внутрений дар сделал это снова.

Виктор слегка склонил голову. Лицо его, до этого каменное, на короткое мгновение тронуло удивление.

– Мы ещё поговорим, Стёрн, – сказал он. – Надеюсь, ты скоро научишься говорить правду. Свободен.

Калеб вдруг почувствовал, что невидимая рука дознавателя, схватившая его за горло, медленно разжала хватку и дышать стало свободнее. Он послушно покинул волшебный круг и подошёл к Лиаму, дожидавшемуся его у одной из колонн. Магический свет за его спиной ещё несколько секунд продолжал светиться золотом, потом погас.

– Всё в порядке? – спросил Лиам.

– Могло быть и хуже. – ответил Калеб.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали мелко, почти незаметно. Калеб сжал их в кулаки и спрятал в карманы.

За их спинами Виктор всё ещё смотрел на пустой магический круг. Он не убирал бумаги. Чёрный доберман у его ног поднял морду и посмотрел Калебу в спину. Виктор провёл пальцами по серебристому перстню.

– Интересно, – сказал он тихо сам себе. – У мальчика начинают проявляться зубки.

В ту же секунду Майя бесшумно вошла в центр магического круга. Мягкое, мерцающее свечение окутало её фигуру. Виктор, стоявший напротив, скрестил руки на груди.

– Майя Лоран. Одна из лучших на курсе. И при этом несколько раз замечена в несанкционированных ритуалах, где рисковала и собой, и другими. Объяснитесь.

В этот момент в глазах Майи зажглась искра, подобная вспышке в темноте. В её внутреннем мире мелькали воспоминания о том, что Виктору знать было не положено. Она помолчала немного и ответила без капли сожаления или страха перед гвардейцем:

– Я помогала, потому что они нуждались в моём участии. Я знала, на что иду, и для меня дружба важнее любых правил.

Виктор слегка приподнял бровь.

– Прискорбно, что ты, способная ученица, так безрассудно рискуешь. Ты могла бы добиться большего в наших рядах, если бы захотела.

Майя не опустила взгляд и, оставив Виктора без ответа, вышла из круга.

Виктор скрипнул зубами, а когда очередь перешла к Лиаму, воздух в зале словно застыл в ожидании. Лиам мельком взглянул на Калеба и Майю, оставшихся у стены, поддерживающие кивки друзей придали ему сил.

Вступая в круг, он ощутил, как магическое свечение вспыхнуло, а затем постепенно потухло, словно уходя в глубину земли. В этот миг внутренний голос Лиама бурлил воспоминаниями о прошлых ошибках, пытался предупредить о скрытой уязвимости, которую он изо всех сил старался скрыть.

Виктор нахмурился, его пальцы крепко сжались в досье юноши.

– Лиам Фолкнер, – сказал он безразлично, – ты сильный студент с отличной успеваемостью, но твоя история вызывает вопросы. Нам точно есть о чём поговорить.

Лиам стоял, словно камень, его взгляд не колебался, хотя внутри него всё кипело. Влажные капли пота стали собираться на лбу, но парень, сдержался, не позволял себе паниковать раньше времени. Сияние вокруг него постепенно темнело, обретая насыщенный, почти чёрный оттенок.

Виктор заметил это первым, его взор, острый, словно клинок, фиксировал каждое изменение в потоке магии.

По залу прокатился шёпот, и некоторые студенты, изумлённо отступив, стали наблюдать, как магический круг Лиама окутывает тьма. Калеб и Майя замерли: девушка нервно прикусила губу, взгляд её метался между Лиамом и Виктором, а Калеба вдруг осенило, что именно вызвало такую реакцию у круга.

Виктор, нахмурив брови, решительно шагнул вперёд. Его лицо оставалось беспристрастным. Он остановился всего в нескольких шагах от Лиама, чья фигура, окутанная нарастающей тьмой, напоминала узника, готового принять приговор.

– Фолкнер – медленно и холодно произнёс Виктор, его голос, словно удар по нервам, выдернул Лиама из оцепенения. – Ты хочешь сказать, что всё это случайность?

Лиам поднял голову и постарался говорить твёрдо, но внутренняя борьба не позволяла полностью скрыть дрожь:

– Это б-было давно.

Он с трудом сглотнул, пытаясь проглотить своё прошлое.

– В детстве. Я однажды использовал магию теней но больше к ней не прикасался.

Виктор прищурился, его взгляд углублялся, стремился прочесть душу Лиама в каждой мельчайшей детали. – И всё же её следы сохранились!

Лиам отвёл взгляд, осознавая тщетность сокрытия правды, и, набравшись смелости, заговорил чуть громче, почти дерзко:

– Это было неосознанно. Я нашёл древний фолиант, способный призывать тени В детстве я ничего не понимал. Я использовал его только один раз!

В этот момент Виктор поднял руку, требуя, чтобы слова прекратились. Вокруг Лиама свет пентаграммы запульсировал, волнами отзываясь на его признание.

– Один раз... – медленно произнёс Виктор, словно смакуя каждое слово.. – И этот «один раз» оставил след, который я даже сейчас ощущаю в тебе.

Лиам застыл на месте, его мыщцы напряглись до предела, как будто вся его душа сжималась от боли и стыда.

Магия теней не исчезает бесследно. Она въедается в сердце, превращая её в оружие, даже если ты этого не осознаёшь. Скажи-ка мне, парень, почему я должен верить, что тьма не управляет тобой сейчас?

Лиам поднял взгляд, в котором смешались гнев и раны прошлого. Сжав кулаки, он подавил эмоции усилием воли и ответил:

– Потому что я сражаюсь с этим каждый день. Я не позволю злу управлять мной. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом.

В зале витал нарастающий ужас: взгляды студентов, полные страха и осуждения, обжигали Лиама.

– Магия теней чудовищна! – отрезал Виктор. – Ты утверждаешь, что это было давно. Но почему она всё ещё живёт в тебе? Почему магическое поле реагирует так, словно ты носишь эту тьму и по сей день?

Лиам хотел оправдаться, но магия поля говорила сама за себя. Его голос, сначала тихий, потом набирающий силу, прорвал тишину:

– Я не призывал её осознанно! Я пытался от неё избавиться. Это было в прошлом Я не виноват, что тень преследует меня.

Виктор нахмурился и продолжил:

– Прошлое редко остаётся забытым. Если ты действительно пытался избавиться от запретной магии, почему она всё ещё здесь? Что-то ты не рассказываешь или тьма стала твоей союзницей?

Эти слова обрушились на Лиама стремительной, страшной лавиной. Плечи едва опустились, но он собрал силы и встретил холодный взгляд Виктора, который уже ступал вперед, почти незаметно возвышаясь над ним.

– Лиам это правда? – обезоруженно спросила Майя.

Вместо слов Лиам позволил своим глазам сказать всё за него, девушке хватило мгновения, чтобы понять всё самой. Её лицо побледнело, а юноше оставалось лишь отвернуться, унося в себе стыд и боль.

Виктор жестом вызвал охрану.

– Этого достаточно! – воскликнул Виктор. – Лиам Фолкнер, ты останешься под стражей до выяснения всех обстоятельств. Любая связь с тьмойнесёт опасность, которую мы не можем игнорировать.

Стражники вплотную подошли к Лиаму. В руках гвардейца был магический браслет, который больше напоминал кнут, свернувшийся в кольцо. Безмолвное серебро, тот материал, из которого в кузнецах Альканэлы – цитадели Скрижалей, ковали оружие гвардии. Браслет обладал силой подавлять любое проявление магии.

Парень протянул руки, и оковы ожили. Они вытянулись, как змея, и с хлыстом обвились вокруг запястий Лиама. Обжигающий металл впился в кожу, оставляя тонкие, но глубокие порезы, из которых проступила кровь. Лиам зашипел от боли. Холодный свет, исходящий от браслета, начал подавлять остатки магии в его теле, вытягивая её из самых глубин.

Напарница, лишённая всякой жалости, схватила обвиненного за плечо и начала выводить из зала.

Майя закрыла рот рукой, а Калеб, стоявший неподалёку, сжал кулаки до боли в костяшках. Не выдержав несправедливости, Калеб внезапно вскочил посреди зала.

– Подождите!

Он встал перед Лиамом, преграждая путь стражникам. Его взгляд, пылающий гневом и отчаянием, встретился с Виктором.

– Это неправильно! Лиам не виноват. Да, его прошлое темно, но он изменился. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать, что он никогда не поставил бы нас всех под угрозу!

– Твои слова ничего не изменят. Не зли меня, парень, и лучше умерь свой пыл. – Виктор, надменно выпрямившись, сделал тяжёлый шаг вперёд, сократив дистанцию. – Закон превыше всего! Твой приятель пойдёт с нами. Его будущее в стенах Академии теперь под большим вопросом.

– Вопрос, который не вам решать, командир Кейн, – раздался в наступившей тишине ровный, холодный голос.

Эрида Валькрест, казалось, возникла из самой тени колоннады. Она стояла неподвижно, её строгий силуэт чётко вырисовывался на фоне светящихся окон зала. Все курсы стояли в преддверии вот-вот разразившейся бури. Никто даже не смел пискнуть.

– Поскольку расследование инцидента уже начато, а мистер Фолькнер является ключевым подозреваемым, он будет передан под стражу гвардейцев, – произнесла декан, обводя зал взглядом. Она сделала небольшую паузу, дав своим словам достичь каждого уголка. Декан медленно повернула голову, и её взгляд, полный тихой, леденящей ярости, впился прямо в Виктора. – Что касается остальных студентов, в особенности новоприбывший поток, – Эрида сделала чёткий, отграничивающий жест рукой, прикрыв их собой. – Без весомых обоснований и неопровержимых доказательств их причастности, они остаются под моей личной защитой. Пока. Я надеюсь, это вам понятно.

Виктор напрягся, его челюсть резко сдвинулась. На лице читался неприкрытый гнев, но всё, что мог сделать командир, со щелчком цокнуть языком и сказать:

– Как прикажете, декан Валькрест. – Он бросил короткий кивок своим людям. – Увести его.

Лиам оглянулся на друзей: в его глазах застыло отчаяние, смешанное с мучительным осознанием неизбежности. Он попытался что-то сказать, но гвардейцы, стоявшие рядом, резко схватили его за руки, пресекая малейшую попытку сопротивления.

Калеб хотел было рвануть к другу, но ощутил твёрдую руку Майи на своём плече. Её взгляд встретился с его – тревожным, умоляющим.

– Не вмешивайся, – прошептала она. – Это только усугубит всё.

Лиам бросил последний взгляд на Калеба и Майю.

– Я не виноват. Найдите правду. Не дайте им разрушить всё.