Облачный букварь
Размер шрифта: 13
Книга издана при финансовой поддержке Министерства культуры Российской Федерации
Автор благодарит Российский союз профессиональных литераторов
© М. Тухватулина, текст, 2026
© А. Маркина, обложка, иллюстрации, 2026
© Формаслов, 2026
Высказанный мир Марии Тухватулиной
Читая рукопись в ее начальной, еще безымянной стадии, я ловил себя на мысли, что поэзия Марии Тухватулиной обладает редким в наше стремительное время свойством – она заставляет остановиться, замереть и почувствовать тяжесть времени. Время – с его бесконечным течением, сменой сезонов, вехами церковного календаря, рубцами личных дат ощущается здесь физически: в тающем снеге за окном, в истлевающих записках от старых друзей, в бое часов в ночной тишине. Стихи «Облачного букваря» – это попытка уловить и расшифровать неуловимый шрифт времени, в котором смешались боль утрат и надежда.
- Полынь, пастушья сумка, лебеда…
- Весь мир живет извечною надеждой.
- Бывает неотвратною беда,
- Но ведь и счастье тоже неизбежно.
Пространство книги держится на двух опорах: глубокой укорененности в мировой культурной традиции и пристальном внимании к мимолетным деталям быта. Это мастерски организованное пространство, где слова не кричат, а звучат, обретая ясность и позволяя увидеть вечное в сиюминутном, а библейский или античный сюжет – в городском пейзаже.
- До весны полгода – ждать еще и ждать.
- Зерна на ладони: три, четыре, пять.
- Посреди ноября выцветают гудки телефонов
- и черты фонарей.
- Называйте меня
- Пер-се-фо-ной.
Мифологические сюжеты об Эвридике, Персефоне, сказочные архетипы Колобка или повзрослевшей Алисы оживают в этих стихах не как литературные цитаты, а как матрицы для осмысления современных трагедий и событий. Брэдбери, Набоков, «три стены да четыре стороны» ноябрьского бытия существуют в одном измерении, потому что говорят об одном – о любви, разлуке, вере и памяти. Память – «основа всего, всего сущего хорда» – еще одна ключевая тема книги. По Тухватулиной, память – это и тяжкий груз, и единственная защита от распада. Детство, «пахнущее елочными иголками и мандаринами», первая любовь, лица ушедших – все это не просто вспоминается, а заново проживается в стихах, обретая хрупкую, но спасительную вечность. Высказанный Марией Тухватулиной мир рождается на пересечении искреннего голоса и чуткого слуха и становится достоянием каждого, кто способен его услышать.
С помощью «Облачного букваря» Мария говорит с нами о том, как оставаться человеком «в метельной ночи», как находить силы ждать чуда, когда «разлука с чудесами» становится привычным состоянием. Ее стихи трагичны, но не безнадежны. В них живет убеждение, что даже сквозь самую густую тьму обязательно пробьется луч – будь то свет Рождественской звезды или простое человеческое «здравствуй». Пожелаем Марии, чтобы ее «Облачный букварь» был внимательно прочитан и по достоинству оценен.
Александр Переверзин
Почерк времени
Билибинское
- Чего боишься – то тебя и манит.
- Огарок свечки в штопаном кармане,
- Собрать в платочек крошки кулича.
- Когда запьешь живою из ключа,
- То мертвая польется сквозь воронку.
- Чего желала – то тебя и сгложет,
- Раз милый морок был тебе дороже,
- Чем мир живых. Деревья обступают.
- Как крашенку, с души обколупают
- Что нажито. Где рвется, там и тонко.
- Что отпустила – то с тобой навечно:
- Родной очаг, мальчишка бессердечный…
- Так вьется нить волшебного клубка —
- Все дальше в лес, тропою колобка,
- Пока из рук не выскользнет концовка.
Псалом 22
- Что в Сочельник снегом не засыплет,
- То в апреле ветром унесет.
- Слов не разобрать под слоем пыли:
- «Аще бо», «ничтоже мя», «пасет».
- Что еще? – Присяду у окошка,
- По странице пальцем проведу…
- Там, где рос зелененький горошек,
- Год шальной посеял лебеду.
- Но летят над реками, лесами
- Лебеди. С тоской домашний гусь
- Смотрит вслед. В разлуке с чудесами
- Я хотя бы зла не убоюсь.
24.03
- …За всех еще, с кем слушала «Пикник»,
- С кем в юности ходила на концерты.
- Подснежник, чуть проклюнувшись, поник,
- Весна моя жива на 5%.
- Но плеер, что разрядится вот-вот,
- Одну и ту же крутит нынче песню.
- И тот, кто без звезды над головой,
- Сквозь тьму пройдет
- И в вечности воскреснет.
«Что происходит с нами в ноябре…»
- Что происходит с нами в ноябре
- Помимо кутерьмы обмена снами?
- В гирляндами увешанной норе
- Пережидать разлуку с чудесами,
- Остывший чайник снова вскипятить,
- Коту насыпать «вискаса» побольше,
- Стоять, проснувшись около пяти,
- У мерзлого окна. Какой хороший
- Сюжет приснился. Будто никому
- Снег первый не становится последним,
- Следы не устремляются во тьму.
- Меж крайностей разжиться чем-то средним,
- Без тех, по ком скучаешь в ноябре,
- Со всеми, кто откликнется в Сочельник.
- За стеклами меж мутных фонарей,
- Двор сторожащих, – ангел на качелях.
Богоявленье
- Река не замерзала: полынья —
- Как зеркало небес, сквозная рана.
- Пока не поздно – прочь от воронья,
- От дел чужих, от синего экрана,
- Чтоб чувствовать, что время потекло
- Не вспять, но неудобным новым руслом,
- Чтоб лезвие ли, острое стекло
- В нем стало Словом, сказанным по-русски.
- Там ангел перережет провода,
- Задернет золотую занавеску.
- И в тишине, наставшей навсегда,
- Блокадный хлеб запьет водой крещенской.
«Большая вода отступила…»
- Большая вода отступила,
- но возле обочин стоит, —
- наевшись дорожною пылью,
- все реки стекают в Аид,
- с приходом весны опустевший,
- как сердце дожившего до.
- В садах расцветают черешни,
- умытые этой водой.
- Что с неба слетающим звездам
- до шороха ветхих страниц?
- Хранят еще теплые гнезда
- скорлупки пасхальных яиц.
«Весна – шальное время перемен – земная ось дала заметный крен…»
- Весна – шальное время перемен – земная ось дала
- заметный крен.
- Ждут солнышка брусчатка площадей, упавший
- в землю – стало быть, ничей —
- каштана плод, бездомный драный кот.
- Нам бесприютно здесь и без наркот…
- Мы зимовали вместе как могли, ночами тычась
- в пятые углы.
- Мы в окна забывали посмотреть – и в комнату
- заглядывала Смерть.
- Костлявый перст накладывал табу на право
- выбирать свою судьбу.
- Бездонна сфера грозных высших тайн.
- Я все твержу: «Восстань, душа, восстань».
- Как в рацию: «Услышь,
- услышь,
- услышь.
- Нас звезды дразнят вслух, пока Ты спишь».
- Покуда не привык стыдиться слез, ищу ответ
- на каверзный вопрос.
- Мне кажется, весенний первый дождь оплакивает
- нежно чью-то дочь,
- ладонь целует чьей-нибудь вдовы, иссякнувшим
- черпнет своей воды.
- А ветер, протыкающий пальто, жалеет
- засыпающих вальтом
- в последний раз,
- подует – жжется йод.
- Пора вставать – мы знали наперед.
- Побудь же обесточенной, пустой —
- от хрустнувшей снежинки до Страстной.
Почерк времени
- Записки от старых друзей
- Истлеют – но не до конца.
- Ты в памяти носишь музей,
- Он четче на пальце кольца.
- Как будто любой календарь
- Готов перепутать листы.
- Вот Пасха, а вот Коляда,
- Вот ближнего время простить.
- У времени почерк врачей,
- Который так трудно понять,
- А в доме все меньше вещей,
- Которые старше меня.
«Как высоко ворона вьет гнездо…»
- Как высоко ворона вьет гнездо —
- Из глины, веток, ветоши замшелой.
- Сервизом разживаться не резон —
- Брошюрным переплетом Мэри Шелли
- Утешится хозяйка. Ветер нес
- Цветные лоскуты – все мимо, мимо.
- Учуяв вора, лает чей-то пес,
- Но гость ночной прослыл неумолимым.
- Что человек с любовью собирал —
- Салфетки, блюдца, детские рисунки —
- Все признаки уюта и добра
- Он унесет в большой беззвездной сумке
- И сохранит в чулане до поры,
- До времени небесной барахолки.
- Постой, душа – стеклянные шары,
- Смолистый запах елочных иголок.
- Ты знала, что другие есть края,
- Где цитрус солнца соком так и брызжет
- На пыльных блюдец круглые края,
- На залежи тряпья и старых книжек?
- Как будто бы изъятием зимы
- Решаются извечные вопросы:
- Придешь просить у вечности взаймы,
- А на порог не пустят с красным носом.
- Как будто наблюдают свысока —
- Как бережем, впустую тратим силы,
- Пока не переполнится стакан,
- Покатятся по снегу апельсины.
Снег в окне
- Наступленье зимы – как невинный предлог
- для строки.
- Не придет, нам казалось – и вот замело, зазвенело.
- Слышишь, дети ликуют. Сквозь стекла глядят
- старики:
- ждут, что будет звезда.
- От нее до воскресшего тела
- меньше взмаха крыла. Это время пойти в магазин.
- Всякой много халвы, но прилавок не помнит
- кофейной.
- Керамический ангел – на елку б его водрузить,
- любоваться, беречь от разбойничьих лап котофея.
- Или просто вино – для того, кто увидит в окне
- то ли слабенький свет, то ли отблеск чужого
- салюта.
- Мир, казалось бы, гибнет в котором по счету огне,
- но в метельной ночи вновь волхвы погоняют
- верблюда.
«Потому что, Господи, нынче Рождество…»
- Потому что, Господи, нынче Рождество,
- Я себя и вечности чувствую родство.
- Будто в детстве – сказочно елочка горит,
- Но шуршат настойчиво в ночь календари.
- А за занавеской ангел без крыла.
- У него есть дудочка, у меня – юла.
- Только не заладилась странная игра.
- Что до райской музыки – поздно помирать.
- Ангел в белых варежках сядет на сугроб.
- Бармен в чашку капает розовый сироп.
- У тебя есть скрипочка, у меня – стихи.
- Но не можем выступить – или не хотим.
- Слышно – сердце мечется, а мороз скрипит.
- Ангелы истерику держат на цепи.
- Время милосердия: вот моя душа —
- Две ириски, искорка, полкарандаша.
- Потому что, Господи, как ни назови,
- Пузырьки шампанского у меня в крови:
- Будто свитер колется, а его не снять.
- Каждому забытому – ласкового сна.
- Все салюты пущены ввысь под Новый год,
- В Рождество без песенок водят хоровод
- Ангелы и прочие. Баюшки-баю.
- Как умею верую, как могу люблю.
«Когда уже не веришь в волшебство…»
- Когда уже не веришь в волшебство,
- То Новый год – не более чем дата.
- Когда же ты отыщешь праздник свой
- В сугробе из лежалых комьев ваты —
- От зайца шоколадный Дед Мороз,
- Колючий свитер, связанный бабулей?
- Как будто в сказку верили всерьез,
- А нас потом жестоко обманули.
- Развешанной по дому мишуре
- Не заслонить того, что пред глазами.
- Смолистой ветке, рыжей кожуре,
- Словам, которых снова не сказали,
- Дано украсить, но не починить
- Реальность, раздербаненное сердце,
- Но меж времен протянутую нить
- Нащупать – как у печки отогреться.
До Рождества
- Эти дни темноты и сырости,
- обнаженности и прозрачности
- утверждают: жизнь всем исполнена,
- кроме ясности, однозначности.
- И не солнечно нам, а солоно,
- стало праздно, а было празднично.
- Три стены да четыре стороны:
- в ноябре каждый домик – пряничный,
- а снаружи – почти черничная,
- нет – чернильная больше мгла.
- Но звезда потеснит вторичное,
- чтобы встать во главе угла.
Время.net
- И лист был бел, и кофе остывал.
- Здесь замерли не стрелки – сами мысли.
- Я знала, что часы не круг – овал:
- Я трогала руками коромысло
- Вне стен музейных, цеп, веретено.
- Я с дисковых звонила телефонов.
- Гораздо больше, чем обретено,
- Утрачено – размазано по фону
- Все то, к чему стремилась бы душа
- Меж временною Родиной и небом:
- Жить, наперед не зная ни шиша,
- Лишь то, что все – заведомая небыль.
Ане Ланской
- Сестры по словесному оружию,
- плавятся патроны – все на воздух.
- Из чего плетется это кружево?
- Хроники дождей, грибных и звездных.
- Кончатся слова – и небо кончится.
- Я считаю мелочь по карманам.
- Кто мы – репортеры, переводчицы
- Текста по ту сторону экрана?
- Слов не хватит – ты достанешь кисти.
- Я пойду на ощупь как слепая.
- Сложно, выйдя в жизнь, остаться чистым,
- Позолоту смысла колупая.
- Страшно отдавать в печать – под общую,
- Правды не желающую меру.
- Анечка, ведь мы навряд ли ропщем —
- Мы же до сих пор во что-то верим.
Осенний палимпсест
- …Лента новостная обернется
- ленточкой в растрепанной косе.
- Знали мы, откуда что берется,
- видели кошмар во всей красе.
- Я не покидаю Вавилона,
- мотылек от бара к фонарю.
- Здесь никто не гордый, не влюбленный —
- вдруг и я вот так перегорю?
- …Вырастут цветы вокруг воронок.
- Для чего я в принципе живу?
- Надо мной не вился вороненок,
- Что мой сверстник видел наяву.
- …Вместо гильз – конфеты по карманам.
- Догорит мой внутренний Париж.
- Вот тогда ты выйдешь из тумана,
- вот тогда со мной заговоришь.
Mutabor
- Кем хочешь стань: разборчивой звездой —
- Морской, небесной, вышитой на ситце,
- Хоть птицей. Какаду там, козодой…
- Живым растеньем, плюшевой лисицей,
- Рыбешкой, зарывающейся в ил,
- Луной, что смотрит с неба не моргая,
- Степной травой по имени ковыль.
- Но лучше человеком, дорогая.
Бумажный мост
Чудовище
- Чудовища красивы. Их глаза
- похожи на бездонные колодцы.
- Чудовище, не зная, что сказать,
- уходит от ответа
- и смеется.
- Так, привыкая к собственным чертам,
- знакомится душа с неловким телом —
- ответ на нежность – уголками рта,
- зрачками – на просвет в конце тоннеля.
- Чудовище не знает, что оно
- при внешней мнимой хрупкости – жестоко.
- В осенней акварельности тонов
- так трудно оставаться одиноким.
- Чудовище торопится забыть
- и в то же время что-то тщится вспомнить.
- Качаются фонарные столбы,
- вселенная, лишенная опоры.
- Вскипают волны, тает тонкий лед,
- на счастье разбивается посуда.
- Чудовище, нашедшее свое,
- однажды сокращается до чуда.
Волчок
- Так приходит волчок, не зная, кого кусать —
- переходят впотьмах друг в друга черты лица,
- умолкают в одном созвучии голоса: разбери лиса,
- для чего засыпающих с краю караем.
- Зажигалки и мелочь из их карманов —
- вряд ли откуп зажравшимся слугам зла.
- Подождут будильники и вокзал —
- не ворчи «когда же», —
- их разбросанные одежды
- и невытертая посуда – знак того, что они отсюда.
- След помады на пустом бокале.
- Переполненная пепельница на балконе.
- Кто из раковины лакает —
- их оставит вот-вот в покое,
- потому что – кого кусать?
- И квартира на вид – пуста.
- Даже если чуешь, что рядом – локоть,
- марципан или свежие сливки плоти —
- каноничного края нет,
- как у моря, что снится спящим.
- Нежить ищет —
- да не обрящет.
- Забирает лишь горсть монет.
Про воду, сны и память
1
- Пока летишь сквозь кроличью нору,
- Успеешь отхлебнуть из каждой чашки,
- Ввязаться с чьим-то призраком в игру
- вряд ли откуп зажравшимся слугам зла.
- И даже сделать ход изящной шашкой,
- Куснуть, когда надписано «Не ешь»,
- Хихикнуть над ругательством наскальным,
- Лишить покоя кукольный коттедж,
- В пыли зеркал маячить волосами
- След помады на пустом бокале.
- И платьем, тем, что рвется не по швам,
- Переполненная пепельница на балконе.
- Но прочь из моды – выдумай эпоху.
- А разговор с собою по душам
- Вмещает каждый спящий в четверть вздоха.
2
- Однажды в сон приходит черный кот,
- Которого нигде не доискались.
- Он вновь мурчал под теплою рукой,
- А боли нет – сгодится и усталость,
- Чтоб вывести, с лихвою оплатив
- И теплый кров, и ласковую кличку.
- Как, не дозвавшись, жалко уезжать
- И всхлипывать во чреве электрички.
- Вернешься ли – ведь скоро холода,
- Хоть полным блох, хоть с рваным в драке ухом?
- Не зарекаться учат никогда
- От двух вещей – и от езды кукухой,
- Но я почти забыла про тебя,
- Встречавшего ночами у калитки,
- Чтоб памяти лоскут не теребя,
- Подыскивая в цвет заплаткам нитки
- И кружево – чтоб быть ни за кого
- В своей любви дурацкой не в ответе:
- Вполне себе и нравственный закон,
- И повод жить на брошенной планете.
- Отчаянных порою бережет
- Не только приступ скорби или лени.
- Во сне моем пушистый черный кот
- У бабушки мурлыкал на коленях.
3
- Так хорошо – практически на дне.
- Во сне хотя бы выключен мобильный,
- А стайка неосмысленных идей
- Плывет на юг местами новой силы.
- Затем и нужен этот водоем —
- «Скучал ли я», «поужинать вдвоем», —
- И что еще ты там мне не напишешь:
- Я не прочту – и не возненавижу.
- Весь город спит. И мы. Прием, прием.
4
- Ныряй так глубоко, чтоб стало слышно
- «О-оу» от твоей забытой «аськи»,
- В которую никто уже не пишет —
- Удар по пальцам тоненькой указкой.
- Чтоб лица, что остались лишь на снимках,
- А то и вовсе фото не осталось.
- Звонил будильник – каждою пружинкой,
- Но твоего сознанья не касаясь.
«Что снится кошке? Город у воды…»
- Что снится кошке? Город у воды.
- Что не вода в том городе – то камень.
- Ах, Крысолов, не вырони дуды,
- Не трогай сна кошачьего руками
- До времени. От плюшевых ушей
- До задних лап под теплым одеялом,
- Из созданных для рая шалашей
- До тщетной траты стройматериала;
- И мыши, что затихли по углам,
- И чайки, что исследуют периметр:
- Все знают, что дорога пролегла —
- И облака распорота перина.
- Ведь кошке снится город у воды…
Алиса, или Куда уходит детство
- Однажды дождливым утром Алиса проснулась взрослой.
- В нехитрой системе жанров все сказки остались
- в прошлом.
- Алиса расчешет косы, и кто-то ей сварит кофе,
- С годами стал как-то строже ее аккуратный профиль.
- Алиса любима жизнью – по вазам бутоны лилий,
- Пылятся на книжной полке Пелевин, Бальзак, Тит Ливий…
- Паланик сожжен бойфрендом, Коэльо – самой Алисой.
- Они оба любят регги. Не любят соседи снизу.
- И вроде бы все как надо – Алиса в ладах с мейнстримом,
- Уверена – те, кто рядом, не пустят ей пулю в спину,
- С учебой – и там порядок, сданы без проблем зачеты,
- И средь облаков улыбку не чертит уже в блокнотах.
- Ты помнишь их всех, Алиса? Боялся разлуки Чешик,
- Вдоль края доски печально ходили слоны и пешки.
- А Шляпник – того всех жальче, как знал —
- не вернешься больше.
- Уйдешь – и забудешь напрочь. Ты вырастешь,
- если проще.
- Когда-то читала мама, что так умирают сказки,
- Когда в них не верим больше, когда надеваем маски.
- Сказала: «Нет в мире чуда», – и книжка упала с полки,
- Теперь поливай слезами, живою водой, что толку?
Продолжить чтение