Марицелла, или 12-я Королева Фиолетового леса

© Де Лотта, 2026

ISBN 978-5-0068-9717-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

В лесу было спокойно и тихо. Ни шелеста, ни звука. Только яркий солнечный свет пытался пробиться сквозь ветви деревьев, то появляясь, то исчезая в густой листве. Казалось, даже птицы притаились, чтобы не нарушить эту тишину.

Но тут как из ниоткуда появился маленький зимородок и своим чириканьем нарушил кажущееся лесное безмолвие.

Увидев его, Марицелла протянула руку, и зимородок опустился на ее ладонь. Она достала из кармана крошки хлеба и насыпала их ему.

Птичка клевала их и подпрыгивала, касаясь то хвостиком, то мордочкой ее ладони, и от этого ей было щекотно. Поклевав, зимородок встряхнул пушистым хохолком и улетел. Марицелла помахала ему рукой и догнала маму.

– Мама, почему мы живем в лесу? – спросила Марицелла.

Она не в первый раз задавала этот вопрос маме, а когда-то еще и дедушке, которые неизменно отвечали почти одной и той же фразой: «Потому что это и есть наш дом, и потому что охранять лес – это наша работа».

Но сегодня, когда Марицелла уже выросла, он прозвучал еще и как вопрос к себе.

Ханна, мама Марицеллы, шла впереди, и только что наткнулась на дряхлый пень, покрытый шапкой спелых шампиньонов.

– Разве ты этому не рада? – с улыбкой спросила она в ответ – беги в школу, а то опоздаешь, – прибавила она, ловко срезая ножом грибы и выкладывая их в корзину.

Ханна прекрасно знала, как Марицелла любит свой лес. Разреши ей целыми днями гулять в лесу – ей большего и не нужно.

Но дело было еще и в другом.

Марицелла всегда ощущала какую-то особую связь с лесом. Будто каждая травинка или цветок, дерево или животное в лесу знали и чувствовали ее так же, как и она их.

Вот как эта маленькая птичка, которая доверчиво подлетела к ней и села на протянутую ладошку.

Марицелла обожала Фиолетовый лес, любила подолгу бродить в нем, обнимала деревья, разговаривала с цветами и с птицами, нисколько не сомневаясь в том, что они ее понимают. Ханне большая привязанность дочери к лесу казалась естественной, а как же иначе, если они всю жизнь живут в лесу и почти не знают другой жизни.

Сама Ханна относилась к лесу как к работе.

Она заботливо следила за состоянием деревьев, животных, птиц, пчелиных семейств – всего того, что росло, жило и существовало в нем.

Лес носил название Фиолетового из-за обилия растущих в нем фиолетовых деревьев всех возможных оттенков вплоть до темно-синего и розового. Даже пчелы и грибы в этом лесу были фиолетовые. Хотя грибы иногда попадались желтого и красного цвета. Но тогда они были ядовитыми.

В городе его чаще называли Фиолетовым островом, так как со стороны города в него можно было попасть только по мосту через Темную реку, которая текла в обход леса в форме подковы. А по всему берегу реки со стороны леса росли астильбы, фиалки, крокусы, лилии и колокольчики, которые обрамляли лес цветочной фиолетовой лентой.

С восточной стороны, или со стороны города, река текла спокойно, но, пройдя изгиб с западной стороны леса, она сильно прибавляла в течении. Берег реки со стороны леса был высокий, и ручейки от родников, которых в лесу было множество, серебристыми ленточками падали в Темную реку через обрывистый край леса, образовывая десятки маленьких водопадов. Но эти тоненькие прозрачные водные вкрапления были бессильны против Темной реки, которая несла свои воды мутным потоком.

Марицелла с Ханной жили в восточной части леса, ближе к городу, в большом доме из ветвей могучих фиолетовых деревьев, построенном еще дедушкой Марицеллы. Жили они уединенно, если не считать разной живности во дворе, и в этой глуши мало кто из города их беспокоил.

Ханна сделалась смотрительницей леса сразу после смерти своего отца. Мужа она потеряла еще раньше, и Марицелла осталась полностью на попечении мамы. Но когда дедушка Матео был еще жив, он для внучки был всем – и отцом, и учителем, и другом. Они вместе бороздили лес вдоль и поперек тысячу раз, и трудно было в нем найти уголок, который был бы незнаком Марицелле. Будучи еще маленькой, она часто удивляла маму, указывая ей на лучшие ягодные места или помогая прокладывать более удобный маршрут. Но дедушки тоже не стало, и Марицелла, сначала с мамой, а потом уже и в одиночку, обходила свои владения. Дедушка так и говорил ей – твои владения. Лес не принадлежал ни дедушке, ни Ханне, но так повелось, что издавна их семья смотрела за лесом и он для них стал настоящим домом.

Городские жители пугали детей Фиолетовым лесом и избегали его. Ходили таинственные слухи, что лес не любит людей и тут их могут поджидать всякие неприятности.

Передавались легенды о загадочных исчезновениях. Слухам не особо верили, но народ все же сторонился не только леса, но и его смотрителей. А с некоторых пор, как не стало дедушки, стали появляться смельчаки, которые проникали все дальше в лес в поисках добычи или приключений и убеждали других, что все эти легенды – выдумки лесников, чтобы избавиться от непрошеных гостей. Ханна была женщиной сильной и волевой, к тому же никогда не выходила из дому без ружья и в два счета могла образумить любого нарушителя лесного покоя.

Горожанам необходимо было соблюдать два неукоснительных правила в лесу – нельзя рубить деревья и охотиться. Людям разрешалось в определенные дни гулять в окрестностях и ходить за ягодами и грибами, когда их было много.

Но гулять в самом лесу было небезопасно из-за обилия зверей, и даже при разрешении и сопровождении Ханны таких людей находилось немного, и всех их хорошо знали Ханна с дочерью. Нелюбовь людей и леса была взаимная.

Ханна ловко управляла лесным хозяйством, и у нее всегда было множество хлопот. Они с Марицеллой собирали дикие плоды, ягоды, излишки меда, лесные орехи, травы, а еще сушили их, варили варенья и джемы и отвозили все это в город. Там они сдавали их в городской магазин Лесных даров и в Фонд Добрых дел, который организовал местный житель Стефан. Он являлся еще и ветеринаром и был одним из самых желанных гостей в доме Ханны, так как у них во дворе в клетках и вольерах содержались пострадавшие лесные обитатели, которых им случалось подбирать в лесу. Марицелла иногда по дороге в школу или обратно заглядывала к ветеринару, чтобы предложить помощь в клинике. Старый добряк всегда находил для нее работу.

Вот и сегодня после школьных занятий она явилась к Стефану очень кстати. Местный фермер привел к доктору лошадь, которая упрямилась и не давала осмотреть травмированную ногу. Стефан знал, что Марицелла сможет успокоить ее. И, действительно, как только Марицелла подошла к лошади и прикоснулась рукой к ее длинной гриве, она успокоилась и перестала сопротивляться. И пока ветеринар вытаскивал застрявший в копыте осколок камня и обрабатывал рану, Марицелла не отходила от нее. После того как лошадь увели, Стефан расспросил Марицеллу о домашних пациентах и пообещал вскоре заглянуть к ним.

Возвращаясь домой, она столкнулась с Патриком, который учился вместе с ней и казался ей не таким занудным, как остальные. У Марицеллы не складывались отношения в школе. Хоть она и старалась быть вежливой и приветливой и была не против подружиться с кем-то, ей это плохо удавалось. Одноклассники в основном с ней общались только из-за отметок – Марицелла легко училась и часто выручала их. Но на этом дружба заканчивалась. Жизнь Марицеллы сильно отличалась от их жизни. Неприязнь взрослых к ее семье передавалась и детям. А вообще Марицелла давно сделала вывод, что большинство людей в городе живут скучной однообразной жизнью. Кроме, пожалуй, доктора Стефана, маминой подруги Маргариты, у которой восемь чудесных детей, редактора местной газеты Фло и бабушки Авроры, которая жила в самом конце города в причудливом доме со своей верной помощницей Тильдой и являлась лучшей подругой Марицеллы. Авроре было больше ста лет, но выглядела она всегда бодро и все свое время проводила в своем цветочном саду. Это было второе место, которое обожала Марицелла. В доме Авроры ей все казалось волшебным. Аврора очень любила Марицеллу, пускала ее в святая святых – в свою оранжерею – и рассказывала бесконечные истории о цветах, об их названиях, откуда они были привезены, когда и кем. Ее цветочный сад благоухал и цвел круглый год. Марицелла слушала рассказы Авроры, поливала цветы, потом они вместе пили чай из лепестков, и она опять слушала, и потом ее сладко-сладко начинало клонить ко сну. Марицелла с трудом вставала и бежала домой, пока Ханна не стала искать ее. И сейчас, проходя мимо ее дома, она еле сдержалась, чтобы не зайти, но рядом был Патрик, который вызвался проводить ее до моста, а Аврора не пускала всех подряд, да и Патрику вряд ли бы там понравилось.

Они шли молча, почти не разговаривали. Подходя к мосту, Патрик сказал, что если они с Ханной разрешат, то он хотел бы приходить иногда к ним.

– Я знаю, что вы лечите лесных животных, – сказал он, – а я хочу стать доктором, я бы тоже мог смотреть за ними и помогать вам.

– А ты не боишься? – смеясь, спросила Марицелла, – Это же Фиолетовый лес! Мало ли, что может случиться.

– Глупости какие, – сказал Патрик, – я не верю во всю эту чушь, которую про вас рассказывают.

– А что рассказывают? – спросила Марицелла.

– Нелепости разные, но я их не слушаю, – ответил Патрик и попрощался.

По дороге домой Марицелла сделала большой крюк до Птичьего ручья, где можно было встретить гнездившегося там большого розового пеликана по кличке Парус. Она любила смотреть, как он махал огромными крыльями по воде, поднимая брызги. Увидев Марицеллу, Парус вышел из зарослей и шустро спустился к ручью. Весело понаблюдав за ним какое-то время, Марицелла поспешила домой, и весьма кстати, так как Ханна начала уже беспокоиться. Вместе пообедав тыквенным супом, они вышли во двор осмотреть больных животных. Лисенок был уже почти здоров, и они решили завтра отнести его обратно в нору. Марицелла нашла его три недели назад со сломанной лапкой, рядом металась лисица, и ей удалось «уговорить» лису забрать детеныша. Лисица, не мигая, смотрела на Марицеллу, позволяя унести прочь лисенка. С ней был еще один лисенок. Ханну беспокоило бесстрашие дочери, которая могла спокойно подойти к любому зверю, и она постоянно ей напоминала об осторожности. Ханна думала, что это свойство она унаследовала от деда, который тоже имел особенное понимание животного мира. Но все же ей было часто не по себе, когда Марицелла уходила надолго в лес и появлялась на пороге то с пострадавшим волчонком, то с медвежонком, или, как в последний раз, с лисенком на руках. Один раз она принесла рысенка с колючками на носу, а за ней шла большая рысь, что не на шутку напугало Ханну. На беспокойные расспросы матери Марицелла, как обычно, отвечала, что в лесу она чувствует себя безопаснее всего и ей не стоит за нее волноваться. Сама Ханна никогда не ходила в лес без ружья, хотя, скорее, оно было больше для отпугивания непрошеных гостей, чем от зверей.

Остаток дня Марицелла помогала маме перебирать ягоды для джема.

Доев остатки супа на ужин, Ханна с Марицеллой отправились спать.

У Ханны спальня находилась в нижней части дома. На полу лежал выцветший синий ковер, в шкафу висела бесхитростная одежда, а на кровати лежало много разноцветных подушек, подаренные Маргаритой, которых с каждым годом становилось больше.

У Марицеллы был свой волшебный уголок дома под крышей. Когда-то дедушка в ее комнате соорудил плетеную кровать из лиловой ивы наподобие гнезда, которая свисала на широких ремнях с потолка. Кровать слегка раскачивалась, и спать в ней было одно удовольствие. На полке рядом с кроватью в ряд сидели ее тряпичные куклы, изготовленные ею самой. Этому ее научила Маргарита, которая была большой рукодельницей.

Марицелла умылась, расчесала свои волосы, надела пижаму, забралась в свое гнездышко и уснула крепким сном.

Глава 2

Наутро, едва открыв глаза, Марицелла уткнулась носом в сверток с лентой. Она спросонья с минуту смотрела на него, а потом радостно вскочила – она чуть было не забыла о своем дне рождения! Выпрыгнув с кровати, Марицелла развернула мамин подарок и ахнула – это было изумительной красоты бирюзовое платье с синими волнами, легкое и воздушное, именно такое, о котором она мечтала. Однажды оно даже ей привиделось во сне. Тут же надев его, она бросилась вниз по лестнице и повисла на шее у Ханны.

– Какое чудесное платье!! Откуда оно? – спросила счастливая Марицелла.

– Я заказала его у Карла еще два месяца назад, – ответила довольная Ханна, – как увидела у него ткань, сразу подумала, что очень тебе подойдет.

На кухне вкусно пахло пирогами из лесных ягод, и Марицелла с удовольствием села за праздничный завтрак.

– Не хочешь пригласить школьных друзей? – спросила Ханна.

– О нет, – отвечала, смеясь, Марицелла, – я не испорчу себе праздник. Можно я сегодня не пойду в школу, а лучше отведем лисенка, он уже здоров?

Получив от Ханны разрешение, Марицелла с радостью выпорхнула из дома в новом наряде. И они – Марицелла с лисенком на руках и Ханна с ружьем за спиной, корзиной в одной руке и палкой в другой – направились в гости к лисице.

Лисью нору они нашли довольно быстро, спустили лисенка и подождали, пока рыжая мама примет его. Лисица вынырнула из своего укрытия и начала ласкаться к лисенку и подталкивать его. Вскоре из норы показалась маленькая мордочка второго лисенка, которая тоже вылезла и стала весело крутиться возле сестрички. Оставив лисье семейство в добром настроении, Ханна с Марицеллой двинулись дальше. Надо было еще проведать семейство сов, куда они принесли на прошлой неделе совенка, которого лечил Стефан. Совенок плохо ел, и его пришлось отнести в свое дупло раньше времени с недолеченным крылом, так он тосковал. Ханна шла впереди, а Марицелла за ней, то и дело отвлекаясь то на куст, то на птицу. Они шли не спеша, собирая попадавшие по дороге орешки, грибы и ягоды. Это была их привычная работа, и они проделывали это сотни и сотни раз.

Сегодня лес был удивительно красив. Солнце ярко светило через ветви и пронизывало лучами все вокруг, окутывая деревья и растения своим теплым желтым светом, в котором весело кружились золотистые пылинки. Марицелла зажмурила глаза и вытянула руки вверх. Ей казалось, что вокруг все радовалось ей и что деревья зовут ее: «Марицелла-а-а, Марицелла-а-а». Марицелла улыбнулась в ответ, покружилась и снова взмахнула руками. И тут вдруг случилось нечто совершенно неожиданное. Марицелла сделала шаг, но этот шаг оказался очень легким и высоким, она как будто взлетела. «Что это, что со мной?» – хотела было испугаться Марицелла. Но страха не было, разве что совсем немножко. Она с легкостью пушинки взлетела на крону дерева и села на ветку, раскачиваясь на ней. Дыхание перехватило, голова закружилась – она была на самой вершине высоченного темно-синего дуба. Волнение охватило Марицеллу, и тут она подумала: «Это сон, я сплю». Марицелла усилием воли заставила себя успокоиться и осмотреться вокруг. Ей показалось, что вокруг все запело и засветилось еще ярче. Она встала с ветки, сделала шаг и плавно опустилась на землю около лиственницы с длинными лиловыми ветвями. Это было невероятно. Еще шаг – и она опять на вершине дуба! Что такое происходит? Она легко могла перешагивать с ветки на ветку, шаги делались плавными, длинными, как полет. Это было завораживающе. «Я сплю, – снова подумала Марицелла, – конечно, сплю, и это я летаю во сне, так было много раз. Но почему я это сознаю? Я не хочу просыпаться, все это так чудесно!» Она кружилась вокруг крон деревьев, подлетала к гнездам птиц и даже тронула пальчиком одного птенца, но и мама птенчиков не испугалась ее. Вот дупло совы. Марицелла заглянула вовнутрь, взяла совенка на руки. Он смотрел на нее ясно и спокойно. Большая сова выпорхнула из дупла и села рядом на ветку. «У тебя все хорошо», – сказала Марицелла и опустила совенка в дупло. Все было чудно и странно. И тут Марицелла увидела внизу маму, зовущую ее. Она закричала: «Мама, мама!», но Ханна не видела и не слышала ее. Марицелла опустилась плавно прямо перед ней.

– Мама, ты видела?? Ты это видела? Я летала, я прыгала с ветки на ветку, с дерева на дерево! Я видела сову, и у совенка все в порядке, он здоров. Я была прямо у его дупла!

Ханна смотрела на нее испуганными глазами, и вид у нее был расстроенный.

– Глупости не говори, Марицелла, – сказала Ханна.

– Мама, это правда! О, это было та-ак чудесно!!

– Тебе это показалось, – сказала Ханна, – ты устала и тебе почудилось. Ты слишком много времени проводишь в лесу.

Марицелла не то чтобы расстроилась, но была смущена. Видение было таким явным. Может, она действительно замечталась и уснула на ходу? Но разве так бывает? Нет, это был не сон. Она ведь видела маму сверху, как она оборачивалась и звала ее. Чувства и мысли обуревали Марицеллу. Она была так взбудоражена, но решила не спорить с мамой, видя, что новость ее испугала. К тому же она чувствовала странную усталость. Все тело как будто звенело. Марицелла молча пошла за мамой, решив, что лучше во всем разобраться самой. Ханна шла впереди и выглядела встревоженной. «Столько живешь в этом лесу, толком не видя людей, неудивительно все это», – успокаивала себя Ханна. Марицелле надо больше общаться с подружками, а не со зверьем тут возиться. А ведь и в городе у дочери настоящая подруга – это старушка Аврора с ее цветами. «Тьфу ты», – подумала Ханна. Как она это раньше не замечала, что у Марицеллы так мало друзей? Сама Ханна не особо нуждалась в товарищеском общении, в городе к тому же ее побаивались, но это ее не заботило. Она жила своей жизнью, делала много добра для города и не ждала благодарностей. Ханна давно привыкла к такому раскладу, и, так как она сама была не очень общительной, их уединенная жизнь ее вполне устраивала. Но как же Марицелла?

Марицелла шла позади и все это время думала над своим приключением: «Кому рассказать? Авроре? Поверит ли?»

Даже всепонимающая Аврора может засомневаться в ее рассказе. И так у них вон какая репутация. Нет, надо молчать. А если Патрику рассказать? Нет, никому нельзя, надо самой разобраться. Может, ей действительно почудилось все?

Когда Ханна с Марицеллой вернулись домой, во дворе их поджидал Стефан, который уже успел осмотреть животных. Он сказал, что фазана и зайцев можно будет выпускать через пару дней, а олененка лучше подержать еще в загоне – слаб еще. Ханна его нашла под старым дубом недалеко от дома две недели назад, он не мог встать на ноги, а олениха отказалась от немощного детеныша. Марицелла кормила его молоком из бутылки, и сейчас он вполне сносно стоял на своих высоких ножках. Его, видимо, придется растить самим.

Ханна пригласила Стефана остаться пообедать с ними, она как раз собиралась приготовить ягодные вареники в фруктовом сиропе – любимое блюдо Марицеллы. От приглашения Стефан отказался, сославшись на множество дел, но про день рождения Марицеллы не забыл. Он с улыбкой протянул ей клетку, где зависла на прутьях яркая ящерица в сине-красном цвете.

– Это агама, – сказал Стефан, – она мирная, ручная. Ее оставил один клиент, которому пришлось уехать надолго.

Марицелла открыла дверцу и протянула руку внутрь, ящерица выползла из клетки, поднялась по руке Марицеллы и устроилась на плече. Все засмеялись.

– Это мальчик, имя придумай сама. Его хозяин говорил, что он любит сидеть в кармане, – сказал Стефан.

– Значит, мой сарафан как раз будет ему домом, – смеясь, ответила Марицелла.

Она тепло обняла доктора и поблагодарила его. Стефан вскоре ушел, Ханна тоже зашла в дом хлопотать с обедом, а Марицелла со своим новым другом взобралась на качели, которые провисали с огромного старого дуба, и стала медленно раскачиваться. Она пустила агаму вверх по веревке от качелей, которую спиралью овивали розовые лианы.

– Иди пообедай и вернись, – сказала она, – а я придумаю тебе имя.

Марицелла сидела, прислонившись к веревке, болтала ногой и следила глазами за агамой. И опять ей показалось, что вокруг все начинает ярче сверкать, звенеть, петь. Все тревожные мысли пропали и ей снова стало радостно. «Ма-ри-це-лла-а-а», – шепталось отовсюду. «Как чудесно, – подумала она. – Как все чудесно! А если сейчас я взметнусь?» Она спустила ногу и шагнула вверх, и – вот, она опять летает! На этот раз у нее совсем не было страха. Она стала перепрыгивать с ветки на ветку, с дерева на дерево так, как будто была бабочкой или птицей. Снова опустилась на землю и снова взметнулась наверх. Все звуки стали громче – шелест листьев, пение птиц, полет насекомых. Все стало слышно и видно. Марицелла улыбалась всему и протягивала руки. Ей хотелось коснуться всего. Вот гнездо черных удодов. Она взяла на руки птенцов, покружилась с ними, и опустила их обратно в гнездо. Марицелла подлетела к дереву прямо у дома, зависла вниз головой в ветвях, и через ветки приникла к окну. Мама готовила вареники. И ведь никакой это не сон.

– Мама, – позвала Марицелла, но уже знала, что она ее не слышит. – О мама, – прошептала она.

Ханна вдруг обернулась и приблизила лицо к окну, всматриваясь прямо в лицо Марицеллы. Марицелла через окно поцеловала маму и провела рукой по ее лицу. Ханна смотрела с минуту и вернулась к столу. Ей показалось, что ветка бьется в окно. «Может, птица?» – подумала она. Марицелла вспорхнула на свой дуб с качелями, сняла агаму с веревки и плавно опустилась на качели. Она заметила, что в полете как будто еще лучше понимала птиц. Она и так не боялась животных никогда, но сейчас словно превратилась в одного из них. Тут мама распахнула окно и позвала ее. Марицелле было уже не так тревожно, как утром. Все как будто было так, как должно было быть. Она умеет летать, и это было ясно, и ее полеты каким-то образом привязаны к деревьям. Несмотря на легкость полета, она чувствовала в себе и какую-то новую силу. Как будто ей подвластно многое. Марицелла решила не рассказывать маме про свое открытие. Не хотелось ее пугать снова. Она нарвала немного травы и фиолетовых лилий и заплела себе венок. «Сегодня мой праздник, и я должна быть как королева», – сказала она агаме. «Ко-ро-ле-ва-а, ко-ро-ле-ва-а», – послышалось шепотом вокруг, как эхо. «Чудеса», – подумала Марицелла. Собрав еще немного цветов для вазы на стол, она поспешила в дом. Праздничный обед был идеальный для Марицеллы – вареники из вишни и малины, политые черничным сиропом. После обеда Марицелла вспомнила про уроки. Она хоть и не любила ходить в школу, но учиться любила и была лучшей в классе. Ханна говорила, что любое дело, за которое берешься, надо делать хорошо. Марицелла с детства росла прилежной и толковой, и ее не надо было заставлять. Другое дело, что в школе она все рано чувствовала себя чужой.

Глава 3

На следующий день Марицелла явилась в школу совершенно в ином сознании. Раньше она хотела быть похожей на всех, переживала, что ее неохотно принимают в друзья. Она была из Фиолетового леса, и этим все сказано. Это для них почти то же самое, что быть медведем. Но сегодня она была поглощена собственными мыслями и чувствами, и ей не было дела до других. После уроков Патрик спросил, поговорила ли она с мамой и можно ли ему приходить к ним помогать лечить животных. Марицелла совсем забыла ее спросить, и сказала, что если от него будет толк, то мама не будет против. Патрик обрадовался и попросился сегодня же, и они вместе двинулись к Марицелле домой.

– А почему тебя не было вчера? – спросил Патрик по дороге. Марицелла ответила, что у нее был день рождения и мама разрешила остаться дома.

– Вот те на! – сказал Патрик, – а у меня нет подарка.

– У меня есть агама, – сказала Марицелла, – очень красивая, голова красная, а тело синее, Стефан подарил, помоги придумать имя – это и будет твой подарок.

– Это мальчик или девочка? – спросил Патрик.

– Мальчик, – ответила Марицелла.

Всю дорогу они придумывали имена, но Марицелле казалось, что все они не подходят.

– Давай Брайан, – предложил Патрик.

– Почему Брайан? – спросила Марицелла. – Я думала назвать его как звезду, или планету.

– Мой дядя Брайан часто так одевается, красный шарф и синий свитер, – засмеялся Патрик.

– Пусть будет тогда Брайан, – засмеялась в ответ Марицелла.

Когда они дошли до дома Марицеллы, Патрик присвистнул и поспешил вперед, с любопытством разглядывая все вокруг.

– У вас тут необычно, – сказал он.

Марицелла подвела его к клеткам и вольерам, показала, где они держат пострадавших обитателей леса. «Сейчас у нас мало животных, – сказала она, – фазан, которому посчастливилось вырваться из лисьих лап, олененок, брошенный своей мамой, и двое зайчат, которых нашли в яме, и их тоже скоро выпустим».

– А вы не едите мясо лесных животных? – спросил Патрик, – ну, если кто-то подстрелил там оленя или медведя?

– Мы не едим ничье мясо, – ответила Марицелла, – и у нас не разрешена охота, ты же знаешь.

– Я слышал, что люди охотятся и без разрешения. Вы же не можете контролировать весь лес, – продолжал Патрик.

– Можешь им передать, что я отстрелю им ноги, – послышалось сзади.

Они обернулись и увидели Ханну с большой белой птицей на руках.

– Это орел, нашла висящим прямо на сосне, – сказала Ханна, – никогда раньше не видела его в нашем лесу.

Марицелла подскочила к маме и осторожно взяла его к себе на руки.

– Что с ним? – спросила она.

– У него большая рана под правым крылом, – ответила Ханна.

Они бережно положили орла на стол и стали осматривать рану.

– Какой же красавец, – сказала Марицелла, – Кто же подстрелил тебя?

Патрик проявил большое участие и помог им почистить и обработать рану. Орел спокойно лежал под руками Марицеллы, доверчиво полагаясь на людей.

– Пусть завтра Стефан придет с утра, – сказала Ханна Марицелле, – зайди по дороге в школу.

– Можно я тоже буду к вам приходить? – спросил Патрик у Ханны, – Я Патрик, учусь вместе с Марицеллой. Собираюсь стать доктором и тоже мог бы вам помогать.

– Ладно, – разрешила Ханна, – если твои родители не против.

– Нет-нет, они не против, – поспешил сказать Патрик, хотя и не собирался спрашивать у них, потому что знал, что не позволят.

Они напоили орла и отнесли его в клетку.

– Вы будете ему давать на обед зайцев или сусликов? – спросил Патрик.

– Нет, – ответила Марицелла, – мы будем его кормить орехами. Если ему нужны будут зайцы, ему придется охотиться самому, от нас он их не получит.

– Бедный орел, – пошутил Патрик, – тебе придется поскорее поправиться.

Они зашли в дом, и, пока Ханна готовила обед, Марицелла показала ему агаму, вытащив из клетки.

– Вот, – сказала она, – познакомься, как-никак, имя ему придумал ты.

Агама безучастно прошла мимо руки Патрика и нырнула в карман Марицеллы.

– Вылитый дядя Брайан, – засмеялся Патрик, – он тоже меня не замечает.

Тут Ханна позвала их, они пошли мыть руки и сели к столу есть приготовленные Ханной на скорую руку жареные яйца с лесными травами. Ящерица осталась в кармане Марицеллы и не вылезала оттуда. Видимо, это действительно было лучшее место для нее, как и говорил Стефан. За столом Ханна расспрашивала Патрика о родителях, о семье. Их семья занималась строительным бизнесом.

– А ты, значит, доктором хочешь стать? – спросила Ханна.

– Да, мне больше нравится лечить, хоть строить тоже могу, меня папа многому научил, – отвечал Патрик.

– Ладно, – сказала Ханна после того как они поели, – тебе пора уже домой, мы проводим тебя до моста.

Марицелла сказала, что сама проводит Патрика, они оделись и вышли. Во дворе еще раз посмотрели на орла, который лежал и время от времени махал одним крылом. Марицелла погладила его по спине, положила ему орешков, и они пошли. Идя через лес и слушая разговоры Патрика, который еще постоянно за что-то цеплялся, Марицелле не раз приходила в голову мысль рассказать ему о том, что с ней случилось вчера. Но всякий раз она отгоняла ее, боясь спугнуть его. Она видела реакцию мамы, а она крепкий орешек, и мало чем можно ее напугать. Марицелла проводила Патрика до моста, где они постояли немного, глядя через перила в мутную воду, болтая ни о чем, потом попрощались, и она повернула обратно. Войдя в лес, Марицелла сделала шаг наверх и с восторгом взлетела. Наконец-то она это делала уверенно и с удовольствием. Она вихрем перелетала с дерева на дерево, качалась на ветвях и опять кружилась над кронами могучих деревьев. К ее полету то и дело присоединялись птицы – сойки, дятлы, совы, корольки, свиристели, дрозды, еще бабочки, пчелки, стрекозы, жуки, и, сделав с ней круг, улетали дальше по своим делам. И опять все звенело, шумело, сверкало и шептало: «Марицелла-а-а, Марицелла-а-а». Подлетая к западному краю леса, она вдруг замерла и зависла в воздухе: прямо под ней какой-то человек целился в медведя. Она сразу узнала Графа – медведя, которого они с дедушкой спасли еще медвежонком много лет назад и выходили дома. Он был огромный, очень темного, почти черного цвета. Медведь не видел целившегося в него человека. Марицелла рывком опустилась перед браконьером и резко отвела рукой дуло ружья. Все произошло так быстро, что человек вздрогнул от неожиданности и уставился на Марицеллу.

– Ты кто такая?! – вскричал он, – это ты, что ли, лесная бродяга? Глупая девчонка, ты мне вспугнула медведя!

– Тут охота не разрешена, – твердо сказала Марицелла, – и вы знаете об этом.

– А кто так решил? Вы, что ли, со своей чокнутой мамашей? Никто не может мне запретить это, и убирайся отсюда, пока я не покалечил тебя! – шипел браконьер.

Марицелла зашла за его спину и, пока он обернулся, исчезла. Она сидела на ветке большого дуба и смотрела, что будет делать дальше непрошеный охотник. Он крутился с ружьем вокруг себя, не понимая, куда исчезла Марицелла. Потом, решив, что она просто испугалась и убежала, начал снова высматривать медведя. Поняв, что он просто так не уйдет, Марицелла перелетела на сосну, сорвала большую шишку и запустила ему прямо в голову. Мужик заорал и подскочил, хватаясь за голову. Марицелла подняла брошенное ружье и снова присела на ветку.

– Ну, ты у меня сейчас получишь, – сказал браконьер вслух и хотел было взять ружье, но его не оказалось.

Марицелла сидела на ветке, глядя, как злится охотник и ищет ружье, и ждала, когда он уйдет. Проследив за ним, она поняла, что тот подплыл к лесу на лодке с той стороны реки, где было сильное течение. Он, наверное, рассчитывал, что отсюда у него меньше шансов наткнуться на лесников. Шкура такого медведя могла обогатить его.

«Смельчак! Напрасно рисковал», – подумала Марицелла. Жалея о потерянном ружье и злясь на Марицеллу, мужчина сел в свою лодку и уплыл по реке.

Когда Марицелла вернулась домой с ружьем, Ханна испуганно уставилась на дочь.

– Откуда это у тебя? – спросила она.

Марицелла рассказала ей о браконьере и о том, как она стащила у него ружье, умолчав при этом о своих полетах. Ханна встревожилась. Охотников становилось больше, а бороться с ними опасное дело, особенно для Марицеллы.

– Как ты оказалась на западной стороне так далеко? – спросила Ханна.

– Мне захотелось прогуляться в Медвежьей колонии, мы давно там не были, – уклонилась Марицелла от прямого ответа.

– Ты не должна ходить туда одна, это может быть сейчас опасным, люди вот такие недобрые могут попасться, да и зверей там больше. Мы не можем со всеми воевать, Марицелла, – строго выговаривала Ханна дочери.

– Я не отклонялась от нашей тропинки, – сказала Марицелла, – а звери мне друзья.

– Ох, Марицелла, мне так тревожно, – сказала Ханна дочери, – Ведь он мог тебя убить.

– Не волнуйся, мама, он был довольно неуклюжим, и зато я спасла Графа, – сказала Марицелла, улыбаясь. – Давай мы с тобой сходим потом туда и осмотрим все. Этот браконьер там вбил колья по обрыву, я видела, как он спускался, держась за них.

Ханна села у окна и задумалась о том, что скоро забота о лесе станет им не под силу. Может, пора им уходить из леса? Что за жизнь у Марицеллы? А если б сегодня браконьер выстрелил в нее? У Ханны снова похолодело все внутри. Раньше, при ее отце, редко кто осмеливался нарушить покой леса. Но времена изменились. Рано или поздно люди придут в лес и все равно тут все распилят и разграбят. Им не нужен лес, им нужны шкуры, древесина и жестокое веселье с отстрелом птиц и зверей. Вот как зло смотрят на нее в городе некоторые из них, которые считают, что она главная помеха их обогащению, особенно этот Кирос, у которого мебельный цех, или та же семья Патрика, у которой строительный бизнес, а древесину все они возят издалека. Завтра она отнесет ружье к префекту. Его отец, старый Рубинштейн, тоже был раньше префектом города и дружил с отцом Ханны, собственно, потому они и получали поддержку городских властей до этих пор. Пока старый префект жив, им ничего не грозит. У него хранилась древняя бумага с королевской печатью, которой он тряс перед браконьерами, где говорилось, что за Фиолетовым лесом во все времена смотрит семья Флорансов. Но сможет ли после смерти старого Рубинштейна его сын отстоять лес? Ханна сомневалась.

Утром следующего дня Ханна и Марицелла решили сами отнести раненого орла показать Стефану. Ханна прихватила с собой еще и браконьерское ружье. Когда они перешли мост, Марицелла повернула в сторону школы, попросив маму оставить орла у ветеринара, чтобы самой забрать его домой.

Старый доктор осмотрел птицу и сказал, что рана серьезная, и он сомневается, сможет ли орел потом летать. Увидев, что Ханна расстроилась, Стефан прибавил, что сделает все возможное.

– Будем надеяться, – сказала Ханна, – он должен летать, пусть даже на небольшие расстояния, чтобы добывать себе пищу, – и, оставив орла в заботливых руках Стефана, направилась в префектуру.

Зайдя внутрь, она сняла ружье с плеча и положила на стол прямо перед префектом.

– Ты должен разузнать, чье это ружье, – сказала Ханна. – Он чуть не убил Графа, твой отец знает этого медведя, он кормил его, когда бывал у нас.

Питер Рубинштейн, префект города, взял ружье со стола, поднялся и, обогнув стол, подошел к Ханне. – Ты отобрала? – спросил он.

– Марицелла, – ответила Ханна.

Префект рассмеялся:

– Порода не подводит, значит. – Ханна, защищать вас становится все сложнее, люди давят на меня, требуют убрать вас с лесного хозяйства, жалуются, что с вами ни о чем нельзя договориться. Слово моего отца для них мало что значит, а бумаг, подтверждающих ваше право на лес, нет, кроме той древней рукописи, которой никого уже не напугаешь. Мне даже кажется, что отец сам ее нарисовал.

– Питер, – голос Ханны стал резче, – ты же знаешь, что они хотят. Нас не надо защищать, защити лес. Он ведь дает столько пользы городу. Магазин Лесных даров процветает, а лекарственные растения, которые собираем мы с Маргаритой, обеспечивают все аптеки города, разве этого мало? Им еще нужно отстрелить животных и срубить деревья? И что останется тогда? Все же исчезнет, пропадет. Ты не должен это допустить.

– Я делаю, что могу, Ханна, – вздохнул префект, – а Лукас будет оштрафован.

– Так это был Лукас? – спросила Ханна, – я знаю его, он приходил один раз с Яковом.

Яков был муж Маргариты и подрабатывал в префектуре, перевозя от Ханны в городскую лавку все, что собирали в лесу Ханна с дочерью и семья Якова.

– Я знаю все ружья в городе, это его отцовский трофей.

– Ладно, – сказала Ханна, – я пойду, у меня еще дела в городе. И пусть Фло напишет предупреждение в своей газете, – добавила она и, поблагодарив его, вышла. Вообще-то Питер неплохой человек, но ему периодически надо об этом напоминать.

Ханна решила заглянуть еще в магазин Лесных даров, чтобы посмотреть, как идут дела. В магазине работала очень приятная пара, Тео и Мия – муж с женой, которые весело встретили Ханну. Они угостили ее прохладным лимонадом и рассказали, что дела в магазине идут хорошо и что они получают заказы и из других мест, особенно на мед, который имел темный фиолетовый цвет и славился своими целебными свойствами, и на ореховое масло. Ханна предупредила, что они не могут поставлять больше того, что они поставляют. Хоть лес и одаривал их щедро своими дарами, но эта дань не должна быть слишком тяжелой.

Ханна попрощалась с ними, вышла из лавки и быстрым шагом направилась домой. Ей всегда делалось беспокойно, если приходилось задерживаться в городе. Ханна хотела повидаться еще с Маргаритой, но решила, что зайдет в следующий раз. Она очень любила и ее, и ее чудесных детишек, а дом Маргариты был самым желанным для нее в городе. У них она чувствовала себя как дома, да и Марицелле нравилось бывать там. Но Ханна поспешила домой. Ей вдруг показалось, что она забыла загнать олененка в загон. Это глупое животное уже привязалось к ним, особенно к Марицелле, и олененок всюду следовал по двору за ней, стоило только выпустить из клетки.

Марицелла еле дождалась окончания уроков и помчалась к Стефану. Стефан сказал ей то же самое, что и Ханне. Он еще пообещал, что, когда рана вылечится, он ей покажет упражнения для крыла и массаж, чтобы орел смог быстрее восстановиться. Марицелла бережно взяла его на руки и пошла домой. Орел тепло лежал на ее груди и, хотя он казался с виду большим и грозным, на самом деле весил не больше трех-четырех фунтов и был слаб. Пройдя мост и перейдя в лес, Марицелла взметнулась в небо и, кружась над деревьями, направилась прямо к дому. Орел удивленно смотрел вперед.

– Вот ты и летаешь, – сказала Марицелла, – но тебе надо летать самому, и ты должен поскорее поправиться.

Орел правым своим глазом внимательно уставился на Марицеллу, как бы слушая ее. Марицелла быстро подлетела к дому, плавно опустилась и вошла во двор. «Еще один плюс полетов, что так быстро приходишь домой», – подумала Марицелла. Из дома тихо слышалась музыка. Это мама включила старый дедушкин граммофон. Такое случалось редко, чаще всего Ханна бывала в лесу к ее приходу.

Все вольеры и клетки, кроме той, где содержался олененок, уже пустовали. Завидев их, олененок весело запрыгал. Высадив бережно орла и подкинув ему немного орешков, Марицелла зашла в дом. Ханна сидела в старом дедушкином плетеном кресле с учетной книгой на коленях и даже не услышала, как вошла Марицелла. Увидев ее, она улыбнулась.

– Я что-то устала сегодня и решила побыть дома, – сказала она Марицелле.

В такие дни им особенно не хватало дедушки. Хотя его не хватало всегда, но в работе, в суете все как-то забывалось. Марицелла с мамой обнялись и немного погрустили, вспоминая, как хорошо им было вместе.

Помимо граммофона дома из техники был еще телефон, который чаще всего не работал из-за плохой связи. Ханна отложила книгу и стала накрывать стол на обед. Переодевшись и умывшись, Марицелла выпустила из клетки Брайана, которому тоже досталось мытье. «Да ты просто неотразим!» – смеясь, сказала Марицелла, с восхищением вглядываясь в его черные глаза с желтым ободком. Протерев и засунув агаму в карман, она спустилась обедать. За обедом Ханна рассказала дочери о своем визите в префектуру и в лесной магазин, а Марицелле нечего было рассказывать, кроме скучного дня в школе.

Глава 4

Так шли дни за днями, Ханна с Марицеллой почти все свободное время проводили в глубине леса, собирая грибы, дикие плоды и ягоды, шишки и орешки, и казалось, что в их жизни ничего не изменилось. Но стоило только Марицелле остаться одной, она сразу взлетала и кружилась над лесными просторами. От красоты Фиолетового леса захватывало дух. Она и раньше знала, что их лес необыкновенно красив, но сейчас видела его во всем величии. Она то бабочкой взлетала вверх, плавно огибая верхушки многовековых деревьев, то птицей устремлялась вниз, несясь сквозь стволы и ветви. Вот прямо под ней волчья стая гонится за крупным красивым зайцем – это взрослый волк учит молодых волчат охоте.

– Беги, глупыш, беги! – крикнула Марицелла и полетела дальше – ей не хотелось видеть, чем все закончится. Это жизнь леса, и она принимала ее как есть.

Она стала еще лучше понимать зверей и птиц, «общаться» с ними. Как будто услышав ее мысли, к ней подлетела фиалковая сойка и, зависнув на несколько секунд перед ней, полетела вперед, как бы приглашая ее. Сообразив, что, возможно, требуется участие, Марицелла послушно последовала за ней. Птица привела ее к Синему пруду, берег которого сплошь был укрыт зарослями мирта, водной акации и большой развесистой ивы. Марицелла увидела запутавшуюся в прутьях синей ивы молодую антилопу, которая беспомощно пыталась вырваться. Она опустилась рядом и не спеша высвободила ее. Антилопа вырвалась, встряхнула всем телом и ускакала, высоко подпрыгивая. Марицелла стала еще сильнее сознавать свою связь с лесом и с его обитателями – сойка привела ее к антилопе, значит, мы все связаны, мы единое целое, а я призвана их охранять. «Я летаю, чтобы видеть все, слышать все и защищать все в лесу, – думала Марицелла, – как же хочется все рассказать маме. Но, может, попозже, не сейчас», – вздохнула она.

Марицелла прилетела домой и опустилась на качели. Олененок, завидев ее, сразу прискакал и стал бегать взад-вперед вслед за качелями. Ящерица высунулась из кармана и шустро проползла вверх по лиане, хватая по пути языком нерасторопных насекомых. Дома не было никого, сегодня мама с Маргаритой собирали грибы в северной части леса, где их было всегда полно. Во дворе стояла тележка Якова, значит, он тоже с ними. Марицелла выпустила из клетки орла и посадила на землю. Орел окреп и уверенно держался на ногах, но, когда пытался взлететь, сразу падал. Марицелла подобрала его на руки и погладила по спине:

– Ты будешь летать, – сказала она, – потерпи немного, обязательно будешь. А сейчас давай прогуляемся, может, тебя вдохновят птицы с нашего пруда?

Сняв с качелей агаму, они прогулялись до небольшого водоема недалеко от дома. И в самом деле, глядя на плескающихся в пруду уток, которые то и дело взлетали, орлу пару раз удалось на секунду продержаться в воздухе. Олененок, как будто понимая все, подпрыгивал рядом, подбадривая орла. Марицелла опустилась на траву и легла на спину, раскинув руки. Вокруг жужжали пчелы, порхали бабочки, а стрекочущие насекомые смешили ее. И опять ей послышалось: «ко-ро-ле-ва-а-а, ко-ро-ле-ва-а-а».

– Если я королева, то ты мой верный рыцарь, – сказала орлу Марицелла, поднимаясь с травы, – вот тебе и имя нашлось. Орел внимательно посмотрел на нее, будто соглашаясь. Она взяла его на руки, и они вместе с олененком пошли обратно. Дома ее ждал сюрприз – мама с Маргаритой уже вернулись, и с ними был не только Яков, но и трое их детей – Ева, Виолетта и Адам. Увидев Марицеллу, они бросились к ней с новостями. Виолетта сказала, что они с Евой должны были прийти вдвоем, но Адам очень хотел посмотреть на орла и уговорил родителей взять его тоже. Так что смотреть за младшими – Оливером, Эммой, Йеном и Полли – остался только Виктор, самый старший. Марицелла сказала, что она сама приведет к ним орла, как только тот окрепнет. Под их горестные восклицания она показала им его рану, которая уже заживала. Они втроем по очереди гладили его своими ручонками и говорили: «беедненький, а когда он сможет летать?»

– Скоро он снова научится летать, может, не так ловко, как прежде, но обязательно полетит. Он уже немного держится в воздухе, – с гордостью сказала Марицелла.

Затем дети наперегонки побежали в дом.

Ханна с Маргаритой хлопотали на кухне, а Яков загружал в свою телегу собранные ими грибы. Целая груда фиолетовых трюфелей, шампиньонов, опят и лисичек была рассортирована и упакована для Лесной лавки.

Вырученные от их продажи деньги шли на нужды города. Ханна попросила сложить в тележку несколько банок джема для Фонда Добрых дел Стефана.

Марицелла повела детей Маргариты в свою комнату, где она под их изумленные взгляды достала из кармана спящую агаму и засунула ее в клетку. Они легли на пол возле нее и шепотом обсуждали, сколько она спит, ест и гуляет. Ящерица лежала так неподвижно, что Адам спросил: «А она правда настоящая?» От звука засмеявшейся Виолетты ящерица приоткрыла один глаз, и все дружно ахнули.

Тут снизу громкий голос Маргариты позвал их к столу, и они шумной толпой спустились на кухню.

Пообедав грибным супом и грушевым пирогом под веселые рассказы Якова, гости засобирались домой. Девочки просились остаться, но Яков напомнил им про уроки и школу, и они обиженно двинулись вслед за родителями и братом.

На следующий день, собираясь в школу, Марицелла сказала маме, что после уроков останется немного у Стефана и поможет ему в клинике. На уроках опять было скучно, а на переменах еще хуже, и она еле дождалась их окончания. Сразу после занятий она чуть ли не бегом помчалась к Стефану, и ее еле по дороге догнал Патрик.

– Спешишь к Стефану? И я с тобой, – сказал он. – Как Брайан?

– Отлично, – сказала Марицелла, – вот тебе привет передает. Из кармана Марицеллы высунулась голова ящерицы.

– Ты что, в школу его носишь? – рассмеялся Патрик.

– Иногда только, – сказала Марицелла.

Голова ящерицы исчезла.

– А как орел? Ему имя придумала?

– Орел слабый еще. Я назвала его Рыцарем, – сказала Марицелла.

– Рыцарь, которого нужно носить на руках? – снова засмеялся Патрик.

Увидев в дверях ребят, Стефан обрадовался и сразу вручил им фартуки. Работы было много – чистить клетки, менять корм и воду. У Стефана шел прием больных, и Марицелла с Патриком хотели побыстрее закончить с уборкой, чтобы присоединиться к нему. На приеме Марицелла брала на руки животных, успокаивала их, чтобы Стефан мог спокойно осмотреть. А Патрик внимательно следил за всеми манипуляциями Стефана, слушал, что он говорил, и иногда просил позволить ему вмешаться в лечебный процесс. Стефан доверял ему несложные процедуры и обработку ран перед операцией. Сегодня втроем они успели принять трех кошек, двух попугаев, собаку и даже одного тряпичного крокодильчика с порванным хвостом. Его принес заплаканный мальчик, прося, чтобы доктор вылечил его Крокика. Мама мальчика разводила руками, говоря, что он настаивал, чтобы его принесли к ветеринару. Стефан на полном серьезе положил крокодильчика на стол, зашил хвост, наложил бинт и отдал мальчику, сказав, чтобы снял повязку через час. Женщина долго извинялась и благодарила Стефана. Мальчик ушел совершенно счастливый, обнимая двумя руками своего друга. Марицелла с Патриком весело рассмеялись вслед.

– Какой вы добрый, Стефан! – с чувством сказала Марицелла.

Закончив с приемом, доктор поблагодарил ребят за помощь, и они пошли домой. Проводив Марицеллу до моста, Патрик решился пройти еще немного. Они шли по тропинке через цветущий луг, Марицелла по привычке плела себе венок из трав, вплетая туда лилии. Когда она надела его на голову, Патрик рассмеялся:

– Тебе идет, выглядишь как настоящая лесная фея.

– А я и есть лесная фея, – сказала Марицелла.

– Конечно, кто же еще, как не ты, девушка, которая живет в лесу и не боится зверей, – подразнил ее Патрик.

Марицелла внимательно посмотрела на своего друга:

– Хочешь, я открою тебе тайну? – спросила она.

– У тебя есть тайна? – спросил Патрик, – И какая же?

– Я… умею летать, – улыбнулась Марицелла, – это кажется невозможным, но это так.

Патрик непонимающе уставился на нее, и вдруг громко расхохотался.

– Ты сказала это всерьез? Ты что, реально чокнутая? – Он стал даже злой. – Я думал, что слухи о вас распускают глупые люди, а их, оказывается, распускаете вы сами, – Патрик смотрел на нее почти с презрением.

Марицелла чуть не заплакала от обиды. Как же она глупа, что решилась сказать ему. С чего она взяла, что он отличается от других? И почему сразу «чокнутая»? У Марицеллы пропало всякое желание доказывать ему что-то.

– Ладно, я пошел, – сказал Патрик и повернул обратно.

Марицелла постояла немного, потом медленно пошла по тропе. Сейчас ей даже не хотелось летать, она шла просто по лесу, как обычно, как делала это тысячу раз, и думала о том, что ей стало еще сложнее общаться с другими людьми. Да и как такое расскажешь? Даже мама испугалась. А Патрик с такой легкостью принял ее за глупую сплетницу, забыв сразу, что они друзья вообще—то. Лучше не говорить никому и никогда, и отрицать, если даже спросят. Пусть это будет моей, только моей тайной, так будет лучше для всех. Твердо приняв для себя такое решение, Марицелла почувствовала себя легче и, сделав рывок наверх, полетела к дому.

Глава 5

Утром следующего дня класс встретил Марицеллу дружным хохотом. Она даже не сразу поняла, в чем дело, и обернулась, думая, что сзади нее что-то происходит. Но нет, ребята смеялись над ней. Марицелла медленно прошла к своему столу, раздумывая, что бы это значило. И тут Дерек, который дальше трех баллов не продвигался ни по какому предмету, вскочил и побежал рядом с нею, взмахивая руками, как крыльями. Класс грохнул со смеху с новой силой. Марицелла вспыхнула – вот в чем дело! Значит, Патрик разболтал всему классу о том, что она ему сказала. Марицелла подошла к Патрику и сказала:

– Ты что, шуток не понимаешь?

Патрик смотрел на нее и смеялся вместе со всеми. Класс гудел и стих только с приходом учителя. За целый день больше Марицелла не общалась в школе ни с кем. Она изо всех сил старалась делать равнодушный вид, но сама еле сдерживалась, чтоб не заплакать. После уроков ей захотелось побывать у Авроры. Давно она не была у нее. Когда Марицелла проходила мимо дома Стефана, она услышала сзади:

– А ты разве не сюда?

Повернувшись, она увидела Патрика, который шел за ней и остановился у ворот дома Стефана. Он вопросительно смотрел на нее.

– Не приходи к нам больше, – сказала ему Марицелла и быстрым шагом пошла дальше, оставив Патрика стоять.

Зайдя во двор дома Авроры, Марицелла сразу почувствовала атмосферу легкости и волшебства, которую она так любила в ее доме. Аврора, как вечный пилигрим, сновала между своими цветами и пела песню на непонятном языке, которой ее научила Тильда.

– Какая чудесная песня! – сказала Марицелла, обнимая подругу. Аврора своими проницательными глазами сразу увидела, что с Марицеллой что-то происходит.

– О-о, – сказала ей Аврора, – ты у нас сегодня грустная? Тогда нам должен помочь чай из лепестков магнолии – идем, дорогуша.

Вместе с Авророй Марицелла сорвала несколько бутонов магнолии и по лепесточку бросила их в лиловый чайник.

– Давай добавим немного жасмина и пару лепестков роз, – предложила Марицелла.

Аврора с улыбкой кивнула, и Марицелла принесла их и тоже кинула в чай. Помогая Авроре накрыть чайный столик, Марицелла немного повеселела. Как же всегда хорошо у Авроры. Полчаса назад ей хотелось плакать, а сейчас она сидит у своей любимой подруги, с удовольствием пьет ее волшебный чай и даже думать не хочет о прошедшем дне в школе.

– Ты повзрослела, Марицелла, и изменилась, – сказала Аврора, нежно проведя рукой по ее волосам, – и я хочу тебе сказать, дорогая, что я рядом и всегда буду рядом, пока жива.

Теперь Марицелле захотелось плакать от признательности к Авроре. Как же замечательно, что у нее есть она, и Стефан, и Маргарита с ее чудесными детьми, и мама. Вспомнив про маму, Марицелла поспешила домой. Тепло попрощавшись с Авророй и пообещав скоро зайти еще, она помчалась через мост в свое царство деревьев и цветов. Кружась между деревьями, взлетая вверх и вниз, Марицелла окончательно забыла о своих переживаниях и радостно порхала между ветками. Завтра второе воскресенье месяца, разрешенный день для прогулок в окрестностях леса, и ей надо будет быть особенно внимательной. Теперь она может справляться даже без мамы. Желающих гулять в самом лесу почти не бывало, кроме редких браконьеров. Но иногда попадались авантюристы, которым хотелось проникнуть в глубь леса, чтобы рассказать потом друзьям про свое приключение. Вот они и доставляли больше всего хлопот, потому что могли не только нарушить покой зверей и напугать их, но и сами могли заблудиться. Раньше, во времена отца Ханны, никому не разрешалось находиться в лесу, но потом городскими властями было принято решение каждое второе воскресенье месяца позволить горожанам отдыхать на высоком островном берегу, а желающим самим собирать грибы и ягоды разрешить это в сопровождении лесника. Но таковых находилось мало. Фиолетовый лес и притягивал людей, и отпугивал их одновременно. Тем более, все, что произрастало в лесу, привозилось в город самими лесниками.

Придя домой, Марицелла выпустила олененка, который уже хорошо подрос – пусть попрыгает во дворе. Двор был большой, окаймленный вместо забора темно-синими кипарисами. Внутри двора находились с десяток больших клеток и вольеров и еще больше маленьких. Во дворе росли три прекрасных фиолетовых дуба – один под окном, под ним еще стоял небольшой стол со стульями, второй дуб рос посреди загонов, под ним тоже был стол, но побольше, на котором обычно осматривали животных, и третий дуб, самый древний, с качелями, находился в дальнем конце двора. Внутри двора была еще постройка для хранения запасов и разных банок, склянок, корзин, тележек и лопат. Съев приготовленный мамой ореховый рулет, Марицелла снова вышла во двор, чтобы поупражняться с орлом. Она делала все, как говорил Стефан, но орел восстанавливался медленно. Сегодня он вообще не хотел махать крыльями и, сложив их, жался к Марицелле.

– Давай, не бойся, ты же мой Рыцарь, – говорила ему Марицелла, – ты должен стать сильным, как прежде, а то тебя съест даже лисенок.

Она решила покатать его на качелях, но полет на качелях тоже не вдохновил орла. Он сидел по-прежнему, сжавшись и полузакрыв глаза. Не добившись от орла активности, Марицелла высадила его обратно в клетку. Зато олененок рос не по дням, а по часам, был резв и прыгуч. И Марицелла все чаще брала его с собой по окрестностям. Глядя, как запрыгал выпущенный олененок, Марицелла вспомнила запутавшуюся антилопу:

– Не обидишься, если я тебя назову Антилопой?

Олененок снова запрыгал, а Марицелла рассмеялась.

Покормив их и заперев, Марицелла решила не ждать маму, а пойти ей навстречу. Ханна сегодня собиралась осмотреть пчелиные угодья в южной части леса. Марицелла вспорхнула и быстро полетела к югу. Она кружилась над темно-лиловыми липами, которых в этой стороне леса росло много, но мамы не было видно нигде. Не на шутку волнуясь, Марицелла стремглав спускалась вниз, чтобы внимательней рассмотреть укромные места, и вихрем взмывала вверх. Устав кружить над одним и тем же местом, Марицелла подумала, а что, если мама решила пойти и снять колья, которые вбил тот браконьер? Они должны были вместе вернуться туда, но мама могла пойти и одна. Она быстро направилась в Медвежью колонию и, подлетев к обрыву, начала высматривать следы. Мамы тут тоже не было, но у обрыва лежало несколько кольев. Что, если мама упала в воду, пытаясь вытащить кол? К тому же она плохо плавает. Марицелла в страхе посмотрела на реку, которая стремительно текла вдоль леса. Всхлипнув, Марицелла полетела вниз по берегу реки, всматриваясь в темные мутные воды. И тут она увидела ее. Ханна махала руками в середине потока, который относил ее вниз. У Марицеллы почему-то не получалось отлетать далеко от лесного берега, но она прекрасно умела плавать. Не раздумывая, она бросилась в воду, и тут случилось невиданное – Марицелла почувствовала, что плавает, как настоящая рыба. Она плыла стремительно, вытянув руки вперед, могла дышать и смотреть под водой. Но сейчас она даже не задумывалась об этом. Ни разу не вынырнув, она подплыла к маме, подхватила ее и поплыла к берегу. Теперь она плыла, как обычно, над водой, но делала это удивительно легко. Они вышли на берег, и Марицелла помогла маме сесть. Ханна была без сил и поначалу даже не могла говорить. Отдышавшись, она рассказала, как упала в воду, но ей удалось вцепиться в заросли, и сначала долго пыталась взобраться обратно, но течение было слишком сильным, и потом она просто держалась за них, пока совсем не обессилела. Ханна с сожалением сказала, что ружье утонуло, оно тянуло ее вниз, и пришлось его выпустить. Они сняли верхнюю одежду и рюкзак Ханны и положили их сушить на траву. Зато бутерброд в рюкзаке остался сухим, и проголодавшаяся Ханна съела его, запивая чаем из термоса. Она вслух переживала за свое безрассудство и корила себя, что подвергла дочь опасности, а Марицелла была безумно рада, что успела помочь маме, неизвестно, сколько бы она еще продержалась на воде.

– Я плаваю как рыба, – сказала она маме и запнулась: а ведь действительно, как рыба. Она вспомнила свои ощущения под водой. А что, если это тоже ее новая способность? Сегодня было слишком сложно думать над всем этим. Немного оправившись от опасного приключения, Ханна с Марицеллой надели подсушенную одежду и направились домой. Отсюда, с севера, куда их пригнала река, было к дому даже ближе, чем с Медвежьей колонии. Вот бы сейчас взлететь вместе с мамой, думала Марицелла. Интересно, может ли она летать с другими людьми? С орлом может, с ящерицей тоже летала, а с человеком? Марицелла интуитивно чувствовала внутренний запрет. Это могло закончиться чем угодно. По дороге домой Ханна рассказала, что беспокоилась за Графа, его великолепная шкура не даст покоя Лукасу. Поэтому она не стала ждать и решила одна проведать Медвежью колонию и заодно убрать колья, а пчелами займется завтра.

Домой они пришли, когда уже было темно. Покормив своих подопечных, они, уставшие, легли спать.

Глава 6

В воскресенье желающих идти по грибы среди городских не нашлось, иначе уже сообщили бы им, и Ханна с Марицеллой с рюкзаками на спине отправились собирать мед. Наставала пора медосбора. Ханна в лесу больше всего любила возиться с пчелами. Ей нравилось находить для пчел новые дупла, расчищать их, складывать туда клевер и засохшие цветы, чтобы их легко могли найти новые пчелиные семьи. Это, можно сказать, было ее хобби.

Из каждого пчелиного дупла Ханна аккуратно забирала мед на две небольшие банки. Мед из Фиолетового леса был поистине бесценным, к тому же необыкновенно вкусным.

Переходя от одного дупла к другому, они набрали по десять небольших баночек и решили, что на сегодня хватит. Марицелле очень хотелось не залезать на дерево, а взметнуться на него, и она еле себя сдерживала. Увидев Марицеллу, пчелы становились сговорчивее и дружелюбным фиолетовым облаком покидали дупло, кружась неподалеку и позволяя забрать свое сокровище. Ханна и раньше не боялась пчел, возилась с ними, вооружившись шапочкой и перчатками, но сегодня она просто изумлялась, как ловко все выходило. Закончив раньше обычного и вернувшись домой, Марицелла попросилась еще прогуляться по лесу, так сильно ей хотелось летать. Она бегом пустилась обратно и взметнулась в небо. Тут же к ней присоединились птицы, бабочки и вся летающая братия, приветствуя и сопровождая ее. Сделав обход, вернее сказать, облет, Марицелла уселась на высокой фиолетовой сосне. Вид был великолепный. Сидя на ветке, она задумчиво смотрела на реку. Затем резким движением подлетела к реке и с лета ушла вглубь нее. Под водой она чувствовала себя спокойно и странно. Сразу исчезли все шумы, которых было так много наверху. Ее волосы развевались в разные стороны. Она кружилась в мутной воде и пыталась понять смысл своего пребывания там. Рыбы не были к ней столь дружелюбны, как лесные звери и птицы. Они плавали, не обращая на нее никакого внимания, будто она была пиявкой или водорослью. Она вспомнила про утонувшее мамино ружье и решила поискать его. К Марицелле подплыл большой сом и уставился прямо на нее. Она помахала рукой и улыбнулась, но сом уплыл. Марицелла видела течения внутри реки, завихрения и водовороты. Редкие косяки рыб, казалось, не плыли, а просто лежали в мутной воде и носились вместе с течением. На дне лежало много утонувших вещей – Марицелла и думать не могла, что их тут столько. Подплыв к месту, где сорвалась Ханна, она еле различила на дне ружье – оно отплыло совсем недалеко и лежало там, запутавшись в водорослях. Марицелла высвободила ружье и выплыла из реки. Хорошо, что она умеет отлично плавать, не придется сочинять, как она его достала. Или придется. Марицелла второй день подряд сушила одежду на траве. Это что-то новенькое, подумала она, посмеиваясь про себя. Просохнув у реки и по привычке заплетя себе венок на голову, Марицелла снова взметнулась вверх с ружьем на спине и поспешила домой. Пролетая с запада на восток, она заметила вдалеке группу людей. «Отдыхающие, – подумала она, – что-то далековато забрались». Приблизившись, она удивилась, увидев ребят со своего класса во главе с Патриком. Тут была вся его компания – Лора, Дерек, Ким, Томми и Ванесса. Они раньше никогда не заходили в глубь леса. Что на них нашло? Усевшись на ветке недалеко, Марицелла слушала, что они говорят, и пыталась понять, куда и зачем они идут. По их разговору она поняла, что они решили просто доказать всем, что в лесу не так страшно, как рассказывают. Они шли и подбадривали друг друга шутками и глупыми замечаниями. Марицелла еще раз послушала рассказ про себя под их громкий смех и, разозлившись, решила было уйти, бросив их тут, хотя так нельзя было делать, но тут раздался хруст веток. Ребята все разом обернулись, и слева из-за веток, медленно переваливаясь с лапы на лапу, вышел медведь. Ребята в ужасе попятились и застыли. Все как будто оцепенели, а Дерек и вовсе упал. И тут Лора завизжала пронзительно и громко. Медведь повернулся к ним и встал на задние лапы. Ванесса и Дерек бросились назад, но, отбежав метров десять, остановились. От страха все вокруг им показалось зловещим и запутанным, и было непонятно, куда бежать. Дерек захныкал. У Патрика и Томми были палки, и они вытянули их вперед, пытаясь защититься.

Тут Марицелла вышла из-за деревьев и встала рядом с медведем.

– Уберите палки, он вам ничего не сделает, и не кричите, – сказала она, – идите тихо, я вас потом догоню и провожу.

От изумления ребята стояли и даже не сразу сдвинулись с места. Марицелла посмотрела медведю в глаза, и он опустился на все четыре лапы.

– Идите, – крикнула она, – вы пугаете его.

– Это мы его пугаем? – нервно рассмеялся Томми.

Очухавшись, все быстрым шагом повернули обратно. Марицелла подождала, пока медведь успокоится и скроется в лесу, потом догнала ребят и пошла впереди. Ей не хотелось с ними разговаривать, особенно после услышанного. Она быстро привела их к тропинке, которая вела к мосту.

– Ну, вот, – сказала Марицелла, – надеюсь, теперь найдете дорогу домой.

Ребята чувствовали себя оконфуженными и тоже молчали. Патрик и вовсе избегал взгляда. Они впервые видели Марицеллу в лесу, да еще с ружьем, и от этого ощущали себя еще более беспомощными. Том, наконец, сказал «спасибо», и они ушли. Марицелла взмыла вверх и исчезла в кронах деревьев.

Прилетев домой, она почувствовала жуткий голод и вспомнила, что ела только утром. Поедая еще теплый пирог из фасоли и трав, Марицелла рассказала маме о заблудившихся школьных товарищах, снова умолчав о своих полетах. Ханна с большой теплотой посмотрела на дочь.

– Какая же ты у меня бесстрашная стала. Вчера ты спасла меня, а сегодня своих друзей.

– Они мне не друзья, – сказала Марицелла. – И я нашла твое ружье. Его прибило течением к Лосиной бухте, где я люблю плавать, нырнула – а оно там, – соврала Марицелла, пытаясь как можно проще рассказать историю о найденном ружье.

Ханна не на шутку разозлилась на дочь.

– Тебе не стоило нырять и искать его, глупо рисковать из-за ружья.

– Это же дедушкино, и я знаю, как ты дорожишь им, – пыталась оправдаться Марицелла.

– Да пусть оно хоть из золота, глупая девчонка, не желаю больше слушать! – разозлилась окончательно Ханна и вышла, хлопнув дверью.

Что-то странное происходит, слишком много рискованных событий за последнее время. Раньше как-то спокойнее было, – думала Ханна, – да, Марицелла растет и становится совсем бесстрашной, прямо настоящая хозяйка леса. Так называл ее дедушка. Он сам был таким же уверенным и сильным. Но Марицелла еще так молода, как же ей тревожно за нее.

Марицелле стало жаль маму, и она решила, что некоторое время ей стоит вести обычный образ жизни. Найдя расстроенную маму сидящей на скамье под развесистым дубом, под которым они любили отдыхать, Марицелла обняла ее и пообещала быть очень-очень осторожной.

Но Ханну все равно не покидало ощущение нарастающей тревоги.

Марицелла выпустила Антилопу и Рыцаря из клеток. Олень прыгал вокруг орла, который бегал вокруг него, размахивая крыльями. Сегодня орел лучше махал правым крылом, и они решили, что, может, действительно, он сможет скоро полететь.