Дитя затмения. Зов на заклание
Размер шрифта: 13
Пролог
…С тех пор как я себя помню мы боимся. Я чувствую за этими изможденными лицами маниакальный ужас, он заставляет их ненавидеть. Он нас не оставит…
Стук в дверь раздался знаковым мотивом. Вздрогнув Евгения суетливо схватила дневник и закинула его в ящик сгнившего стола. В тот же миг схватила винтовку и держа дверь на мушке крикнула:
– Кто? – заорала она грубым басом, прислушиваясь к интонации.
– Да это я, Змей – ответил товарищ. Услышав спокойный, не дрожащий голос, она положила винтовку но схватила со стола пистолет и подошла к двери, открыв её ключом, тут же сделав несколько шагов назад и прицелившись. Змей знал о параноидальной осторожности своей подруги, поэтому заступил за порог вытянув руки вперёд. Это был крепко сбитый потрёпанный мужичок, но весьма трусливый.
– Ааа, наконец-то, вздохнула Евгения, – Ну чё, есть новости-то? – спросила она, запирая дверь.
– Ты всех так гостей встречаешь?– подшутил товарищ над гостеприимством подруги.
– Да, всех: мне же надо знать, кого я в дом впускаю. – бас оказался лишь маской, а на самом деле Сова разговаривала с естественным лирическим тембром.
– Я тут узнал что Возмездие собирает экспедицию на запад. – ответил он ей.
– А че случилось-то? – опустив глаза, спросила она.
– Южнозаводск притих – уже сутки не отвечает, надо бы проверить.
– А Зверь что думает?
– Он как всегда только за приключения на свою задницу, так что давай подтягивайся и зайдем к Горькому.
– Во дворе ждите, я щас приду. – буркнула Евгения
– Давай, только побыстрее. – с этими словами Змей вышел, подёргав дверь.
Евгения открыла ему, а как только он вышел, сразу заперлась изнутри.
Она вытащила из ящика блестящий охотничий нож и залезла под стол, а затем аккуратно поддела им половицу и отложила её. Вытащив из ящика дневник, она судорожно еще раз его пролистала, чтобы убедиться все ли на месте. В нем она хранила фотографию своего отца. Она всегда перед вылазкой смотрела на его лицо, такое молодое но уже печальное. Это снимало все её боли, придавало сил. К тому же, ей неделю назад загадочный незнакомец подложил на порог деревянную советскую шкатулку с резными звёздами и именной росписью на крышке – вещь принадлежала её бабушке, как раз живущей в Южнозаводске. Закрыв дневник, она положила его в тайничок и закрыла половицей.
Распрямившись, Евгения скинула с широких плеч потёртую черную толстовку. В отражении покосившегося полуразбитого зеркала, висящего у рабочего стола, она рассматривала костлявую спину и плоский живот. Ей нравилось выглядеть сильной: плечистость и узкий таз веяли каким-то воинственным шармом, а на плоском животике можно было даже разглядеть пресс. К тому же, она обладала ростом выше среднего, что было для неё невероятным подспорьем в выживании. С другой стороны, её пугали шрамы, которыми было усеяно её поджарое тело. Была бы возможность, она бы с удовольствием убрала хотя бы несколько ожогов, коварно спрятавшихся под лопаткой. На свое лицо она и вовсе не любила смотреть, оно было ужасно уставшим и унылым, вызывающим жалость Евгении к самой себе. Не очень много было желающих утонуть в океане печали, что похоронен за блестящим взором и незрим за ангельским личиком. От левого глаза до переносицы лицо пересекал глубокий шрам, словно тень, заслоняя изящные черты. Под правой щекой отсвечивал ожоговый рубец.
Заострённый подбородок и выраженные скулы лишь подчёркивали контуры её впалых щек. Больше всего ей нравились густые выразительные брови и большие глаза, а вот римский нос и мягкие, если не сказать гладкие губы, она терпеть не могла.
Тяжело вздохнув и отвернувшись, брюнетка причесала обрезанные сальные пряди и взяла со стула тёмно-синий свитер. Такие свитера в довоенное время носили сотрудники МВД, но достался он ей совершенно случайно. Поверх свитера Евгения натянула повидавший виды, покрытый бурыми пятнами комбинезон из прорезиненной ткани, известный как "Туристический защитный комплект", созданный специально по заказу. Он был разработан специально для экстремальной среды и защиты от погодных условий, считается роскошью для обычных сталкеров, предпочитающих более бюджетные комплекты костюма "Горка", кожаные куртки или полевые военные формы. Комбинезон был куплен за огромные деньги, вместе с самодельным бронежилетом. Надела на ноги грязные берцы. Ловко накрутив фильтр на гражданский противогаз ГП-5, Евгения натянула его на голову и накрыла макушку капюшоном. Надела кожаные перчатки без пальцев.
Самозарядную винтовку, стоящую у стола, она повесила на плечо. Пистолет спрятала в кобуру, а охотничий нож убрала в ножны.
Во дворе её уже ждала её группа в противогазах и Евгения сразу заметила неодобрительный взгляд Зверя, хотя и не обратила внимания. Надо сказать, что воздух был достаточно токсичен но концентрация токсинов распространялась на почву и листву, поэтому в домах была минимальна. Стоит заметить, что за неимением противогазов жители ходили в самодельных марлевых повязках, чтобы не заразиться, а деревня находилась в Блаженном перевале, где концентрация была не столь критична, в отличие от многих других зон. Поселение медленно увядало, словно огонёк надежды в глазах человечества. Местные обитатели находились в отчаянии, а некоторые даже на грани безумия.
– Я надеюсь, у всех бабло имеется? – буркнула Евгения.
– На припасы хватит – ответил Змей.
– Да… – недовольно промямлил Зверь.
– Муха укусила что ли, брат? – заметила недовольство.
– Сова, а ты точно хочешь с нами? Путь все таки далекий
– Точно! Ты во мне сомневаешься что ли?
– Да че ты начинаешь? Мы ж тебе как лучше хотим. Молода ты еще, понимаешь?
– Ммм… И че ты предлагаешь?
-Организуешь нам запасной лагерь, мы потом к тебе вернемся. Если что, с тобой будет Журавль и Тяпа, добазаримся как-нибудь.
– Хорошо ты придумал: пока моя команда топчет золотые горы, я должна отсиживаться в сторожке и ждать. Змей, хотя бы ты скажи ему – может он хоть тебя послушает.
Змей хотел было что-то возразить но увидев грозный взгляд его товарища вдруг сказал:
– Давай ты останешься? Мы тебя уважаем но извиняй, тебе лучше туда не лезть.
– Ладно, черт с вами.
– Ну тогда к Горькому – оживленно спросил Зверь.
Змей согласился а Сова лишь вздохнула в ответ. В деревне Горький был местным торгашом. Здешняя законная власть, так называемое Возмездие – доставляет провизию из крупных городов в деревни жителей а торговцы вроде него продают. А в прошлом он был ветераном первой чеченской войны. Группа зашла в ветхую избушку и постучала в одну из комнат. Из-за двери с ружьем выглянул миниатюрный тощий старичок с пышными усами:
– Чего вам? – прохрипел он.
– Дай нам три банки тушёнки, буханку хлеба и две бутылки воды – убедительно попросил Зверь
– Деньгху наперёд – с характерным деревенским выговором сказал он.
Зная местные цены Зверь протянул две купюры, номиналом в сто и пятьдесят ПЕЗ. Старичок исчез в дверном проёме но через пару минут снова показался с пакетом еды. Забрав пакет и убрав его в рюкзак, Зверь молча развернулся и вышел вместе с группой из избушки.
– Ну что, бойцы? – Обратился Зверь к группе. – Все могут идти? Дурных нет?
– Готов. – промямлил Змей.
Сова же взглянула на свинцовое небо… Посмотрев по сторонам и увидев изможденных жителей с опущенными головами, Сова сама опустила голову. Ей никогда не привыкнуть к этому. Никогда не привыкнуть к этой горечи, пожирающей её изнутри.
– Да. – тихо ответила она
– Держимся как обычно. Все строго за мной, оружие в полной боевой готовности. – скомандовал Зверь и развернулся.
Он был лидером группы. Главным авторитетом. Оттого и уверенный такой. Группа его уважала, в том числе и Сова но бояться себе никогда не позволяла, в отличие от Змея.
Группа покинула Блаженный перевал и вышла на шоссе. Где-то вдали послышался собачий лай: любой кто покидал деревню знал, что может больше никогда не вернуться, что каждый шаг может быть последним – никому это не нравилось, но жажда богатства и независимости диктовала свои условия, а рискованная авантюра с разведкой веяла сладкими грёзами о внушительном прибытке. Свернув с дороги, группа забрела в густые заросли. Загрубевшие от грязи и сырости берцы шлепали в мутной жиже, тонули в зловонной почве. В такие моменты хочется снять противогаз и свободно вздохнуть, только не в последний раз. И там высоко где-то вороньё галдит. В здешних лесах даже птицы никому не рады. Но в этот раз им повезло, они спокойно вышли к бункеру на темной поляне. Когда-то он был закрыт но однажды одна добрая душа каким-то чудом смогла отпереть ржавую массивную дверь. Бункер как и тоннели, которые им предстояло преодолеть были сетью сточных тоннелей и никогда не обслуживались, за что их полюбили некоторые мутанты. Но это все равно было безопаснее, чем идти по поверхности.
Включив налобные фонарики, группа спустилась в темное сырое помещение бункера. Зверь вышел вперед, а Сова и Змей следовали за ним. К счастью сталкерские прорезиненные комбинезоны позволяли пережить довольно суровые условия среды. Несколькими невербальными знаками Зверь приказал группе соблюдать тишину. Все понимали что Мор не прощает ошибок, поэтому надо ждать опасности даже если её нет. Всегда. Крадучись они прошли в узкий тоннель. Шаг. И еще шаг. Гробовую тишину прерывают тяжелые удары капель о бетонный пол. Где-то через сто метров за поворотом послышались голоса. Прижавшись к стене, Зверь выглянул из-за угла. Дешевые старые фонарики освещали всего пять метров вдаль и ничего разглядеть не удалось. Оружие на изготовку. Голоса затихли. Через десяток метров Зверь подал знак остановки и слегка приоткрыл какую-то дверь.
"Странно, она же была заперта" – подумала Сова и в ту же секунду дверь распахнулась. В проёме показался гвардеец а с противоположной стороны из-за угла к Зверю подскочил еще один, взяв на мушку своего автомата и сам тут же оказался под прицелом Змея. Сова же взяла на прицел солдата в проёме и тот выставил руки в стороны, все еще держа автомат за рукоять.
– Слышьте архаровцы, вы бы пукалки свои спрятали – грозит гвардеец
– Ты сначала своим скажи, чтоб его с прицела снял – ответила Сова
– Рядовой, опусти оружие – с этими словами, он подал невербальный знак рядовому и тот ударил Зверя прикладом. Змей тут же сделал выстрел из винтовки. Звон в ушах. Автоматная очередь. Внезапно откуда-то сзади, к Сове подскочил еще один. Она оказалась прижата к грязному сырому полу лицом. Еще несколько секунд она наблюдала, как солдат подошёл к истекающему кровью Змею а затем, придавив его грудь ногой, выстрелил прямо в голову. Резкая боль. Шум в ушах.
…В пунцовых лучах заходящего солнца кружили ленивые вечерние нотки. И там где их смех доносился небрежно, теперь погребенные заживо видят яркие сны…
Жгучая боль заставила Сову резко проснуться. Внедорожник в крутом кювете слетел с дороги и кубарем скатился с обочины. Раздался пронзительный женский вопль. В этот момент силы кажется покинули её. С трудом осмотревшись в перевернутой машине, она обнаружила возле себя Зверя и в этот момент её словно окатили ледяной волной. Она судорожно выкарабкалась из машины и вытянула за плечи своего товарища. Увидев его разбитую голову и лицо залитое кровью, она тут же поняла что гвардейцы стянули с них противогазы, видимо для опознания. Немедленно она пощупала пульс и с облегчением вздохнула, он был жив. Сама же Сова отделалась разбитым носом, рассеченной бровью и несколькими ссадинами, не считая жутких синяков, что проявятся позже. До её ушей донёсся хруст ветки и Сова замерла. Что-то бродило совсем рядом. Медленно подняв голову она увидела его.
"Падальщик" – пронеслось в голове Совы.
Это он сбил машину. Потомок обычной козы с черной как смоль шерстью, облезшей до черепа мордой и красными светящимися глазами. Дикая тварь. Её сил хватит сбить даже автобус. Пока тварь принюхивалась к запаху свежей крови, Сова оправилась и поняла что безоружна. На скорую руку, но в то же время осторожно, она вытащила пистолеты из кобуры мёртвых гвардейцев, что валялись рядом. Взяла на мушку его голодный бок. На всю округу раздался громкий хлопок и падальщик рванул куда глаза глядят. Сделав еще пару точных выстрелов, она кажется сбила его с ног.
С трудом поднявшись и взвалив Зверя на плечи, она почувствовала пронзительную боль в шее. Её одолело головокружение. Ноги стали ватными. К своему несчастью, Сова обнаружила что она еще и в незнакомом месте. В последнем усилии храбрая мученица оказалась полностью дезориентирована, лишь протоптанная кем-то тропа была её проводником вглубь леса. Хромая и изнывая от боли, мученица тащила его cквозь дремучую рощу, пока не вышла на какую-то долину. Издалека Сова сразу приметила какое-то древнее сооружение, напоминающее крепость. Собрав остатки воли в кулак, Евгения сделала рывок в его сторону и через пару метров рухнула вместе с товарищем. Едва совсем не обессилев, она схватила его за капюшон комбинезона и поползла. Спасти товарища для неё было вопросом жизни и смерти. Вся перемазанная в черной слякости, она все же доползла до стены. Та была сделана из каких-то сбитых старых каменных блоков, сваленных в кучу: все это увековечено выросшим между складками изумрудным мхом.
Оперевшись спиной на стену, Сова положила Зверя на колени и откинула голову назад. В этот момент сквозь тучи пробились румяные лучи полудня. Зеленую вязь растрепало благоуханное дуновение. Вновь обратив внимание на разбитую голову Зверя, она сняла рюкзак и достала бутылку воды. Как ни странно, но рюкзаки у них почему-то не отняли. И даже прохладная гроздь окатившая лицо сталкера не разбудила его. Стерев с лица грязь смешавшуюся с кровью, Сова достала из подсумка бинт и применяя весь медицинский опыт, полученный от члена их группы Хирурга, ныне трагического погибшего, перебинтовала голову и устало выдохнула. Неожиданно для неё самой, силы её покинули и она задремала оперевшись на стену. Но как только та погрузилась в царство Морфея, Зверь резко вздохнул. На его суровое истощенное лицо падали хрустальные колючие капли. Небо задрожало от ударов буйного молота. Лежа на коленях, он пару минут созерцал её иззябшие губы, синеватые отёки под веками и очевидные последствия аварии. Впрочем, Сову они не волновали: она всегда была готова к бою, она бы никогда не отступила и не оставила товарища но сейчас перед ним сидела чёрная как тень Евгения. Покатившись в бездну вслед за погибшими товарищами она совсем осунулась. Он с трудом поднялся. Громкое шевеление у её ног, разбудило Сову и она сразу взглянула ему в глаза. Глядя в её блестящие изумруды он искренне сожалел о том что в них столько боли.
Превозмогая усталость она стремительно поднялась на ноги и крепко его обняла.
– Они убили Змея – прошептала Сова
Он молча обнял её в ответ а затем все же сказал:
– Нужно двигаться дальше. Теперь ничего не исправить.
– Ром, куда двигаться? Куда?! У нас почти никого не осталось! Витю завалили…
Отпрянув от Романа она села на землю, прижавшись к стене и закрыв лицо руками
– Женька, ну я…
Он хотел было что-то сказать но она его снова перебила.
– Скажи, ты помнишь тот день тридцать лет назад? Как всё произошло? – утирая слезы, спросила Женя.
Он лишь усмехнулся и кивнул.
– А расскажи как?
– Женёк, давай не будем… – тяжко вздохнул Роман
– Нет, я очень хочу – твердо заявила Евгения
– Ну… Сначала вроде бы началась обычная гроза, но потом как будто солнце в небо взорвалось – меня ослепило и всё было как-то слишком быстро, я не успел ничего понять, и просто закрыл глаза, – Зверь разволновался от воспоминаний и его левый глаз задёргался.
– А потом?
– А потом я уже ничего толком не помнил, просто открыл глаза и уже другой мир… – нервно засмеялся Роман, – А ты что помнишь?
– Да я просто вышла погулять с другом одним, но как ты и сказал – вспышка и землю так тряхануло, а потом люди как с цепи сорвались – устроили почти настоящую войну, помнишь же?
– Да помню конечно… – опустив голову, ответил Зверь.
Они оба тяжко вздохнули. Последовало неловкое молчание и тогда она поинтересовалась:
– Ты как? Можешь идти?
– Да… Справлюсь.
– Ну и отлично. Там в машине остались трупы салабонов, надо бы пошариться по карманам. Я еще думаю, они ведь открыли ту дверь, значит у кого-то из них должен быть ключ. Его надо найти.
Зверь какое-то время молчал и все же ответил:
– А куда делись противогазы? – поинтересовался он
– Наверно в машине. Надо быстрее вернуться, долго без них не протянем.
С этими словами она выпрямилась и вручила Зверю табельный пистолет гвардейца. Она хотела вызвать подкрепление, но неожиданно для себя обнаружила что пейджера уже нет на поясе – судя по всему, она потеряла его при аварии, а рация и вовсе разбилась. Они могли бы воспользоваться пейджером и рацией Зверя, но и те были сломаны во время аварии. Хромая, Сова зашагала вместе с ним в сторону машины. За ней в схожей манере плёлся лидер группы. Неизведанный лесной валежник был настолько же живописен, насколько коварен. Один неловкий шаг и зазевшегося сталкера засосет в беспощадный лишайник. Впрочем, эпидемия наводнила аномалиями не только леса. Где-то в хвойной высоте затрещала сосна. Моментальная реакция. Сталкеры прижались к друг-другу спинами и взяв высоту на мушку продолжили свой путь. Уже поблизости послышалось грозное кошачье рычание. В ту же секунду из кустов к ногам Совы выбежало костлявое туловище болотного оттенка. Оно уже готово было вцепиться в ноги и оттолкнулось мускулистыми лапами. Прыжок. Выстрел. И шваль растянулась на земле. Её лапы судорожно дергались а язык вывалился. Не подходя к телу Сова без раздумий добила её выстрелом в голову.
– Вот и обед наш – усмехнулась она.
Присев над издохшим телом истекающим кровью, она достала охотничий нож и воткнула его в брюхо животного. Остервенело распорола и сунула руку внутрь. Беспощадно расчленяя и потроша труп охотница достала оттуда печенку. Для таких случаев у неё были стерильные полимерные мешки, в один из которых и была убрана печень. Удачно добравшись до машины, сталкеры принялись обшаривать обреченные тела. Пропавшие противогазы были примечены в кузове. Рюкзаки и подсумки были тщательно обследованы. Деньги, патроны, медикаменты. Хороший улов даже слегка приподнял настроение. Помимо пистолетов, никакого табельного оружия обнаружено не было, как и рабочих коммуникационных приборов, к сожалению. Зато среди прочих прелестей нашёлся заветный ключик.
– О! Нашла!
– Че ты там нашла?
– Ключ.
– Интересно получается кино: экспедицию они отправили, значит… Через подземные тоннели…
– И что с того?
– Да нет, ничего. Просто не нравится мне это. – недовольно отметил Зверь.
– Ничего удивительного, брат – это никому не нравится. Только шило в мешке не утаишь, поэтому они нас так не любят.
– Пожалуй, да.
Войлочное небо ворожило идущих. После инцидента лидерские замашки Зверя были сбиты. Он больше не чувствовал себя лидером, не хотел командовать. Может потому что был у Совы в долгу за спасение, может быть гибель Змея стала ударом. Где-то за неприветливым лесным массивом цокотали автоматные очереди, под замерзшими облаками кружило зловещее вороньё. Путь был неблизкий и всю дорогу сталкеры болтали ни о чем. Смеялись и шутили. Раздумывали план отступления если Возмездие застанет их врасплох. Было бы неплохо заручиться помощью других знакомых сталкеров, но идти до Синего дна им не хотелось. Дорога заняла бы слишком много времени и сил, а по итогу сталкеры просто могли не согласится. Поэтому всего через пару часов, ближе к обеду они оказались у бункера.
Они повторяли свой старый маршрут, следуя строго друг за другом и прислушиваясь к каждому шороху. Труп оставался там же, где и случилось все это. Зверь тихонько присел к нему:
– Похоронить его надо по-человечески, – с этими словами он взвалил Змея на плечи и они вернулись к сторожке на поляне. За ней Сова принялась выкапывать яму а Зверь сколотил из найденных стройматериалов крест. Перед тем как опустить тело, он снял с него броню с противогазом, проверил рюкзак. Отнюдь не для того чтобы прибрать себе его запасы, скорее проверить не сделал ли это кто до их прихода.
– Етитная жизнь! Ну и уроды! – озлобленно зарычал Зверь.
– Че? Обобрали все таки?
– Еще как! Не, я теперь этих сволочей буду резать!
Сова промолчала. Сняв с него противогаз, они аккуратно опустили тело в могилу. Клочки земли посыпались на пожелтевшее лицо Валентина. А когда могила оказалась полна вставили сымпровизированный деревянный крест, повесив на него противогаз. А под противогазом мелком написали:
"Валентин Иванов, 2006-2039."
Сняв уже свои противогазы, сталкеры произнесли речь стоя у могилы.
-Спи спокойно, Валёк: мы не забудем твоей отваги. Клянусь, эти чертовы гвардейцы ответят за всё!
От скорби Романа у Евгении навернулись слёзы и она поддержала его траур:
– Спасибо тебе, Валюша, и прости если где-то обидели. Мы гордимся тобой. – горько всхлипнула она.
Похоронная церемония была закончена. Сталкеры вновь надели свои противогазы и не говоря ни слова вернулись к той злосчастной двери. Уже там Зверь её предупредил:
– Держись как и в прошлый раз, кто знает что за этой дверью.
Зверь отворил её ключом, что дала ему подруга. Если раньше тоннели буквально представляли из себя канализационный коллектор, то теперь это было похоже на техническое помещение бункера. Старая побелка на железобетонных плесневелых стенах, сгнившие элементы стеновых конструкций. Разве что сырость и грязь никуда не пропала. В некоторых комнатах попадались ржавые конструкции вентиляционной системы. Где-то стояла водоотливная система. Преодолев узкие тоннели с трубо-кабельной коммуникацией, они оказались в недостроенном участке тоннелей. Там в стене была дыра, ведущая уже в какие-то пещеры но она была плотно заколочена деревянными досками и железными листами. В общем-то, оно и не нужно было. В одной из комнат была лестница, ведущая на поверхность. Но вот за этой тяжелой конструкцией что-то просилось наружу. Еще не успев подойти, они услышали скрежет когтей по металлу и рычание. И тем хуже, что рычание было незнакомым.
– Ты слышишь? – прошептала Сова.
– Да… – встревоженно ответил Зверь.
– Еще ни одна мразь так не рычала… Ладно, давай уже свалим.
С этими словами они за друг-другом вскарабкались наверх.
Глава 1
Наш общий враг
Едва успев выбраться на поверхность, сталкеры услышали пальбу. Они вылезли в заброшенном одноэтажном домике, стоявшем посреди лесной чащи, очень похожей на ту которую они покинули буквально час назад. Подкравшись на корточках к заколоченным окнам, они украдкой выглядывали из под сгнивших досок. Перед домиком когда-то давно были оставлены стройматериалы, стояли ржавые остовы автомобилей. И там же, петляя средь остатков былой цивилизации неповоротливые полутарометровые туши таранили гвардейцев с разбега, врезаясь бивнями в преграды. Те палили по ним с возвышенности но одного из тех, кто не успел забраться одна такая облысевшая туша пробила насквозь, буквально насадив на бивень. На весь лес раздались душераздирающие вопли и выпотрошенное тело свалилось на землю. Мало того, этот вонючий центнер еще и пробежался по телу, разворотив острыми копытами все лицо. Где-то в стороне валялся почти такой же труп.
И пока остатки отряда добивали ту самую тварь, сталкеры попытались под шумок пройти мимо. Аккуратно вынырнув из домика, они прокрались мимо гвардейцев и вот-вот уже скрылись за его углом но неожиданный свист пуль сбил Сову с ног. Дыхание сбилось. Тысячи молоточков в груди. Выругавшись она схватила Зверя за руку и попыталась встать но взвыла от невыносимой боли. Товарищ лишь чудом её затащил в укрытие. Шум в ушах. Глубокий вдох. Выстрел пистолета. Сова достала из подсумка стерильный бинт и, прикрывая другой рукой обильно кровоточащую рану, перевязала рану. Но этого было мало. Оглушающий хлопок пороховых газов. Торопливо перебирая пальцами нашла тюбик-шприц эпинефрина и вколола себе в бедро. Прямо у лица Зверя сыпалась бетонная крошек со стен, прошитых автоматными очередями. Между тем, пустой магазин пистолета был быстро убран в карман. Автоматные очереди затихли и один солдат грубо обратился к сталкерам:
– Архаровцы! Вы че-то попутали, я не пойму? Выходим по одному!
Понимая что шансы не на их стороне, Зверь согласился:
– Не стреляй, выходим!
Он неторопливо, будто из последних сил вылез из укрытия, подняв руки. Пистолет Зверя же остался у ног Совы.
– Вторая вышла! Мы помним что вас двое!
Раненая еле-еле выползла из-за укрытия и растянулась на земле. Они были окружены толпой солдат в чёрных прорезиненных комбинезонах с кевларовым бронежилетом второго класса. Груди их были защищены кевларовыми пластинами. На лицах их был малогабаритный противогаз. И эти заряженные под завязку бойцы были безжалостны. Особенно к сталкерам вроде этих. Один дерзкий солдатик нагнулся к Сове и выпалил:
– Добегалась дорогуша?
Она лишь промолчала.
– Поднимай свою курицу и двигай за мной. И без глупостей, заманали уже.
Зверь поднял Сову на ноги и та обхватила его шею. Отряд выдвинулся в неизвестном направлении. Сталкеров терзали дурные предчувствия: их уже второй раз оставили в живых, хотя могли пристрелить на месте. Они были нужны но зачем? Этот вопрос не давал им покоя всю дорогу, они о чем-то перешептывались но командир отряда постоянно их затыкал. Где-то поблизости, за кустами послышалось нежное мяуканье и автоматная очередь прошила заросли. Киса явно не ожидала такого ответа и бросилась наутёк.
Леса Мора – хвойнолиственный ад на яву: он завораживает своих гостей живительной прохладой, тонкими ароматами смолы и в самом пике их блаженства вставляет палки в колеса. Если днём здесь кабаны да рыси, то в ночном сумраке прячется что-то гораздо страшнее. Через пять-десять минут ходьбы по валежнику отряд прибыл в военный лагерь. Он из себя представлял траншеи, вымощенные еловыми бревнами. Те уходили вглубь к закопанным землянкам.
Выглядело это всё так, будто при первой атаке серьезного врага весь лагерь сразу же ляжет, однако в нём ютилось около двух десятков заряженных бойцов. Пленных привели в одну из таких, наполненную такими же сталкерами: многие из них были ранены, над некоторыми уже кружили мухи. Ударом приклада по подколенной ямке деспот сваливает Зверя на землю а за ним падает и раненая Сова, изнывая от боли. Тиран подходит к ней и срывает с головы противогаз. Сквозь спутанные угольные пряди волос, на него с исступлением уставились ангельские очи. Схватив эти пряди, он грубо перевернул её и сорвал старенький кожаный рюкзак, выкинув его на улицу. Не промедляя, он подошёл к Зверю и врубив по голове прикладом. От такого удара он оказался оглушен и полностью беспомощен. Оставив сталкеров без припасов, он вытащил ножи из их ножн, а затем вальяжно вышел из землянки, захлопнув её. Снаружи послышался звон цепей а за ним последовал щелчок замка. Сову охватила паника. Она заползла под одну из скамеек и свернулась клубочком. Пол был пропитан насквозь трупным ядом и в воздухе витал отвратительный смрад вперемешку со зловониями отходов жизнедеятельности. На лицах тех, у кого не было противогаза читался неприкрытый ужас, отчаяние.
"Мы не можем здесь умереть" – думала она, но эту мысль отрезали мрачные фантазии о мучительной казни, агонии…
Через каких-то двадцать минут замок снова щёлкнул и грубо вымощенные деревянные створки ворот распахнулись. В землянку вошёл всё тот же ефрейтор и окинул презрительным взглядом узников. Его взор упал на оглушенного, возможно уже безнадёжного Зверя. Он схватил его за капюшон и потащил волоком наружу, вдруг из под скамейки пулей вылетела Сова, схватив гвардейца за воротник комбинезона:
Нет! – прошипела она, зверски оскалившись, и принялась остервенело встряхивать его. Тот ничуть не смутившись, одним толчком опрокинул Сову на пол и выхватив пистолет, направил ей в лицо:
– Сидеть, дура!
В таком положении он вытащил Зверя из землянки. Как только створки снова начали закрываться, Сова из последних сил бросилась на них, заколотив руками и ногами. Из землянки донёсся приглушенный рычащий вопль, словно медвежий. Гвардеец тащил сталкера по траншеям, словно мешок с землей. Взглянув на него, он увидел моргающие стеклянные глаза. Послышалось бессмысленное мычание, с края отвисшей губы потекла тонкая струйка. Того же это ни разу не волновало, однако. Он молча сплюнул на землю, грубо закинув за порог покосившейся избушки. Он отдал честь и небрежно перешагнул через сталкера, будто специально задев его ногой. А у окна стоял высокий мужчина в берете и весь его вид выражал муки: худощавое, покрытое глубокими морщинами и шрамами лицо. Он был одет не так как остальные: вместо громоздкого комбинезона на нём была камуфляжная форма, пафосно засученные рукава и бронежилет, на груди висел респиратор. Услышав шаги, он обернулся:
– Что за тело ты притащил мне? – возмущенно обратился к ефрейтору
– Виноват, товарищ полковник. Это один из новоприбывших сегодня, доставил по вашему распоряжению.
– А че он обмяк, как дерьмо на солнцепёке?
Тот промолчал. Полковник подошёл к сталкеру, схватил за волосы и приподнял его голову: лицо не выражало никаких признаков здравого рассудка.
– Он вообще говорить может? – раздраженно спросил подопечного
– Никак нет!
– Ну молодец, салага – теперь-то я точно не узнаю, где пасутся эти крысы- ты просто красавчик!– с сарказмом произнес он.
Тот явно растерялся и попытался проглотить страх, но глаза его выдали. Не отводя от него взгляда, полковник едва ли не прошептал:
– Я тебе в другой комнате грамоту за это выдам – усмехнулся он. – А теперь отнеси его в "Мясо" и приведи мне вторую.
С этими словами он схватил сталкера за капюшон и потащил к грузовику.
Тем временем, Сова стояла, прислонившись ухом к воротам. Всё это время она отчаянно пыталась услышать хоть что-то снаружи. Тщетно. Другие сталкеры в свой черед оставались полностью подавлены. Они лишь о чем-то перешептывались между собой. Сова прислонилась спиной к створкам и медленно сползла на пол. В ветхой землянке повеяло осенним холодом, она пересела в угол и сложила руки на плечах. Время шло к полднику и скоро на забытую богом землю спустится зловещий ночной сумрак. В нём затаятся инфернальные твари, чьи глаза и лапы снуют за каждым кустом и тропинкой. Евгения не спала уже около шестнадцати часов но эти мысли все равно не давали сомкнуть ей глаз, она тревожилась обо всём и сразу но больше всего о Звере. Куда и зачем его забрали? Вернется ли он? Она боится что её друзья закончатся…
Монотонные руминации были прерваны возней с замком. Створки открылись и всё с тем же безразличием ефрейтор прошёл к центру ветхой темницы. На этот раз его взгляд выражал усталость и даже разочарование, спрятанное под коварным прищуром. Стоит заметить, что от него еще и заметно пахло перегаром.
Непременно следует сказать, что полковник был безжалостен даже к своим и после ночного караула, ефрейтору так и не дали отдохнуть, поэтому им была совершена преступная халатность в отношении обыска своей пленной, о чем он даже не догадывался. Не менее того, на ответственности сказался и выпитый им алкоголь, за что он уже понёс свое наказание, но не был отстранен от выполнения своих обязанностей. Сова подняла голову с колен, невзначай выдав ему свое расположение. Он подошёл к ней медленно, ожидая что её настрой будет на его стороне, однако она была не из робких. Она резко вскочила и ударила его кулаком в ухо, на что получила резкий ответ коленом под дых. Казалось, её удар для него совсем детский, она же в ту секунду свалилась на землю, задыхаясь и кашляя. Солдат был безжалостен. Добавив ей по животу ногой, он схватил её за волосы и выволок из землянки. На весь этот ужас остальные даже не смотрели, сломленные тела пялились куда-то в пол, заботливо игнорируя муки ближнего.
Не в силах сопротивляться, Сова подчинилась краткой но столь мучительной агонии. В какой-то момент боль и удушье отступили, она почувствовала под собой холодную сырую землю. Такое унижение она не могла просто пережить и из последних сил попыталась укусить его за кисть. Полковник зашипел и непроизвольно отпустил руку, но тут же попытался снова схватить её, за что сильно получил ногой по печени.
Вот он – момент истины!
Надеясь на рывок, она судорожно отползла от солдата и попыталась встать. Может быть, если бы она сделала хотя бы пару шагов её расстреляли, но она не сделала ни одного. Как назло, ранение напомнило о себе именно сейчас и застонав от боли, та снова рухнула на землю. Силы её уже почти покинули и тому ничего не стоило схватить её за капюшон, отборно выругавшись. Все попытки сбежать оказались тщетны и Сова сдалась. Теперь её охватила самая настоящая истерика, мольбы сменялись отборной бранью и воплями, которые раздавались на весь лагерь: и это совсем не удивительно, за столько лет лет она раньше ни разу не попадала в плен, не знала как себя вести и чего ожидать. А ожидать следовало худшего.
Гвардеец затащил Сову в старый барак. Окна в нём были заколочены а помещение обустроено и под кабинет, судя по письменному столу, за которым сидел мужчина в берете, и под комнату допроса, если несчастному сталкеру вроде Совы довелось оказаться в клетке. Ржавая дверь захлопнулась перед носом. Ефрейтор отступил, пропустив высокого мужчину в камуфляже к клетке и тот обратился к ней:
– Ну что, курочка, добегалась? Ничего не хочешь сказать? – ядовито начал он.
Хотя она не понимала о чём он, её тело сковало от напряжения а взгляд убежал куда-то в сторону. Стараясь не смотреть ему в глаза, она что-то тихо пробубнила.
– Ты что-то сказала? Или мне послышалось? – давил на неё полковник
Взглянув на него, Сова на выдохе громко послала его на три буквы. Он засмеялся и как-то странно покачал головой, будто пребывая в недоумении.
– Значит, смотри какое дело. Ты и твоя группа, да и вообще вся ваша сталкерская шобла уже мне так голову заморочили, у меня нет слов просто – у тебя выбор небольшой: Отправляешься приманкой в тактической группе экспедиции, если выживешь, то получишь щедрое вознаграждение…
С каждым его словом, взгляд Совы обретал все более агрессивные черты.
– Ну и можешь отправиться в Терминус, знаешь же что это такое?
– Знаю… – недовольно пробубнила она.
– Ну вот, думай давай. Я буду рядом, если что.
С этими словами полковник удалился к своему столу и начал что-то писать. Не торопясь, Сова оценила обстановку, продумывая план побега. К её счастью, гвардейцы не знали о всех сталкерских уловках и даже после такого наглого шмона, у неё осталось пару козырей в рукаве: пару отмычек в тайном кармашке её пояса и самодельная бритва с открытым лезвием в ботинке. Тут стоит понимать, что даже при работе в полевых условиях и действуя максимально эффективно лишь в краткосрочной перспективе, гвардейцы были чересчур непредусмотрительны и халатны. Недооценивали даже серьёзных противников, полагаясь на свое количество. Стоит ли говорить, какую роль эта черта сыграла на всем поприще возможных очагов сопротивления. К тому же, Сова и сама забыла об этой маленькой хитрости, сыгравшей огромную роль в её спасении. Для справления нужды в камере стояло два ведра а ждать смены караулы было бессмысленно и долго, ситуация казалась безвыходной.
– Полковник Власов, как слышно? Приём! – внезапно зашипел радиоприёмник.
– Здесь, товарищ капитан.
– Добро. Скоро в Терминус поступит конвой.
– Оформить?
– Да, как следует.
– Вас понял.
– Ну приступай тогда. Конец связи.
Радиоприёмник замолчал и полковник встал из-за стола. При разговоре с капитаном в голосе Власова послышалась кроткость и покорение, однако к своим подчиненным он уже обращался командным высокомерным тоном.
– Всем бойцам отряда "Пересвет" – сказал он в рацию. – Собраться у КПП и ждать моих распоряжений.
После этих слов он повесил рацию на плечо, подошёл к Сове и ехидно выбросил:
– Ты тут пока подумай, я надеюсь к моему возвращению ты будешь готова.
Он медленно развернулся и вальяжно, сложив руки за спиной, вышел из барака. Это был её шанс. Подождав некоторое время, она подошла к двери клетки и прижалась лицом к прутьям, пытаясь осмотреть помещение. Она осталась почти одна во всём бараке. Почти! Слева от неё на стул сидел какой-то солдатик. Он о чем-то недовольно ворчал вслух. Какое-то время она сидела тихо, выжидая пока отряд покинет лагерь и через какие-то пятнадцать-двадцать минут решила действовать:
– Помогите, умираю! – закричала Сова.
– Ну-ка, тихо там! – крикнул охранник.
– Сердце! -ещё громче заорала она жалобным голосом.
Она стояла на коленях, аккурат у двери. Охранник не раздумывая, достал ключи и открыл дверь, намереваясь уже пихнуть её ногой в плечо. Сверкнула опасная бритва. Гвардеец свалился как подкошенный ветром. Надо сказать, этот инструмент был специально превращен народными умельцами в колюще-режущее оружие, он был универсален в полевых условиях. Ничуть не гнушаясь, Сова обыскала его: достала из кобуры пистолет, с плеча сняла АКМ и проверив магазин на наличие патронов, повесила себе на спину. Полученные за последние несколько часов травмы не перестают напоминать о поиске хотя бы какого-то обезболивающего. Не жалея времени, Сова обшманала весь барак на поиск хотя бы какой-то аптечки первой помощи. К счастью, в тумбочке полковника завалялась одна. Не теряя времени, она вколола себе шприц-тюбик промедола и аккуратно прокралась к выходу из барака.
"Лагерь почти опустел, как бы пройти через снайперов на вышках?" – подумала Сова.
Чтобы ответить себе на этот вопрос, ей пришлось вспомнить хотя бы дорогу от будки, из которой они вылезли, ну и постараться представить примерную схему лагеря. Теперь нужно было понять, где искать Зверя. Каждая минута была на счету, к тому же его могли уже увезти. Идти напролом с такими ранениями казалось вообще самоубийством. Недолго думая, она тихонько вышла из барака и спустилась в траншею. Сова полагала, что так она минимизирует риск обнаружения снайперами.
Вслушиваясь в каждый шорох, беглянка прокралась под стоянку, огорожденную железобетонным забором ПО-2. Её насторожило почти полное отсутствие солдат, она держала автомат на изготовку, мало ли что. Покинув траншеи, Сова осмотрелась. Поодаль, слева от неё стоял полукруглый ангар а за ним вышка снайпера. Справа виднелось небольшое сооружение, скорее всего то что ей нужно. Прислонившись к забору, она прокралась к зданию. Прямо рядом с ним была вышка снайпера, а у входа стоял гвардеец с автоматом. Не долго думая, Сова подобрала маленький камешек и бросила ему за спину, через окошко с деревянной рамой. Было бы странно, если бы его не смутил громкий стук за спиной. Естественно, он повернулся лицом ко входу и позволил Сове подойти сзади, схватив его за лицо и вставить бритву в шею. Аккуратно подхватив уже остывающее тело, она поспешила затащить его за угол и обшманать. Лишний магазин еще никому не повредил, к тому же без противогаза Сова бы быстро пополнила ряды черных сталкеров. Стоило ей вспомнить эти противные морды, со слезающими гнойными ломтями плоти, тут же становилось дурно. Сомароз не щадил никого. Эта поганая болячка заставала врасплох каждого, кто осмеливался прогуливаться долгое время без защиты дыхательных путей.
Без задней мысли она ринулась в лесную чащу. С калашом наперевес мчалась куда глаза глядят. Хоть бы единственная тропинка вывела на главную дорогу, иначе она на месте кончится. Автоматная очередь прошила величественные еловые стволы. Свист над головой едва не сбил её с ног. Дыхание сбилось. В груди огонь. Она обернулась всего один раз, как вдруг на её пути встал силуэт в буром плаще. На всех скоростях, она врезалась прямо в него и тут же свалилась в грязь. Над ней возвышался странный человек в капюшоне, c Винторезом наперевес. Его плащ был изорван, в застарелых пятнах грязи. Он медленно подошёл и ей удалось разглядеть его недовольство. Все с той же нерасторопностью, незнакомец снял свою винтовку с плеч и двинул ей прикладом между глаз.
Ледяной всплеск из ведра заставил её почти подпрыгнуть на старом матрасе, с желтовато-бурыми пятнами. Несмотря на столь резкое пробуждение, ей почти сразу удалось вспомнить своего похитителя. Руки и ноги пленницы были крепко привязаны верёвками к ржавому остову кровати. Грубо сработанные деревянные стеллажи, грязные матрасы на деревянных поддонах. Убранство никак не подсказывало, где она могла находится хотя бы приблизительно. Он сел на корточки возле костра, спиной к ней. Такая обстановка Сову совсем не устраивала, она недовольно выругалась и заворчала:
– Развяжи меня! – потребовала Сова
Похититель медленно поднялся и подошёл к ней.
– Мужик, я серьёзно! Отпусти меня!
– Не торопись… – буквально проторохтел человек, хриплым и одновременно почти писклявым голосом.
– Ты идиот? Я сказала, отпусти!
– Я слышал, у тебя друзья закончились.
– Ой блин! И че? – возмутилась Сова
– Сделку хочу предложить.
– Какую еще сделку? – уже заинтересованно ответила она
– Один из ваших очень сильно оступился! Очень сильно! – делая акцент на последнем предложении, произнес человек.
– Так…
– Тяпой зовут. – отдай мне его.
– А ты мне что?
– А я… – делая паузу – помогу тебе найти Власова.
– Я не знаю никакого Власова, ты бредишь – соврала Сова.
– Ты его знаешь, он посадил тебя в клетку а друга твоего забрал. Где Власов, там и Зверь.
– Ты откуда ты это всё знаешь?! – в недоумении спросила она.
– Птички на проводах начирикали – отшутился незнакомец.
– Если ты такой всезнайка, то почему сам не найдешь?
– Был бы он дурак, все было бы намного проще. Пропал он.
– Вот как! Мда, ясно…
– Ну что, скажешь где он?
– Не знаю я! Ну почему именно мне такие вопросы задают!? – закричала Евгения и затряслась на кровати в истерике.
Незнакомца это совсем не смутило. Он хладнокровно смотрел на истерику Евгении а потом молча сел у костра, сложив голову на коленях. Она кричала, плакала и вырывалась а потом затихла. Устала. Тяжко вздыхая и проливая горькие слёзы, Евгения повернулась на бок.
– Я ведь тебя не отпущу, пока не скажешь – проторохтел незнакомец
– Я не могу! – глотая слезы, ответила она.
– Если от тебя не будет пользы, то ты точно никогда не найдешь своего друга – с этими словами он достал её бритву, ту самую которой она с легкостью прирезала двух гвардейцев, и поднес к её лицу. Глаза заложницы округлились как две монеты. Она нервно сглотнула. – Без таких замечательных изумрудных глазок уж точно не найдешь. – добавил он.
– Не надо… Пожалуйста…
– Женя, пожалуйста. Скажи, где он?
– Не знаю! Ничего не знаю! – сопротивлялась заложница.
– Ничего… Зато я знаю, сегодня у тебя был тяжелый день – с этими словами он наступил ей на бедро, в то самое место. Она завопила от боли во все горло.
– Да, это больно. Будет еще больнее, если кто-нибудь воткнет туда нож. – сказал он, убирая ногу с огнестрельного ранения.
Вздохнув, незнакомец уже крепко схватил её за ногу, собираясь оставить совсем беспомощной. Едва он поднес лезвие к ране, как вдруг раздался оглушающий выстрел. Незнакомец свалился на землю и затих. К плачущей и испуганной Евгении подбежал молодой худощавый парень в зеленой смесовой куртке.
– Она здесь! – крикнул он и к нему подбежал такой же салага. Легкие шлепки по щекам как будто разбудили её, она узнала в этих молодых парнях своих друзей – Журавля и Тяпу.
– Ребята! Развяжите меня, пожалуйста! – заливалась она.
– Тяп, ты пока следи за этим, только близко не подходи! – с этими словами он достал свой охотничий нож и попытался раскроить льняные оковы.
– Слышь ты, урод! Отвечай, кто меня пасёт? А не то я тебе яйца отрежу! – обратился Тяпа, пиная лежащего незнакомца. В ответ же незнакомец резко вскочил и вставил бритву Совы прямо в голень Тяпе и тот с криком свалился на землю.
– Я же сказал, Тяпа блин!
Журавлю едва хватило реакции, чтобы развернуться и выставить нож перед собой. Напрасно надеясь ударить его в спину, незнакомец совершил рывок и напоролся животом на лезвие. Сталкер изо всех сил сдерживал ту его руку, что железной хваткой держала бритву. Раздался еще один оглушающий выстрел. Напор ослаб и человек в плаще рухнул навзничь. Видя как товарищ истекает кровью, Журавль машинально бросился к нему на помощь, вырвав при этом пистолет из его дрожащих рук
– Какого дьявола ты творишь?! Я же тебе русским языком сказал, не подходить к этому уроду близко! – выругался сталкер.
Пока он возился со своим товарищем, Сова медленно сползла на землю. Орудие выпало из рук похитителя и она из последних сил, на брюхе, стараясь миновать тело злобного незнакомца, подползла к своей бритве. К несчастью, гад оказался более чем живуч и в последний момент перехватил её руку, на что получил машинальный ответ по лицу. За кровожадное произведение искусства вновь завязалась борьба, в которой громила мог бы одержать победу. Сова завопила что есть мочи.
– Падла! Когда же ты сдохнешь уже, мразь! – отвлекаясь от перевязки, заорал Журавль.
– Пистолет! Дай пистолет! – потребовал Тяпа.
Растерянно осмотревшись, Журавль схватил лежащий рядом ПМ и Тяпа тут же вырвал пистолет из его рук. Наконец разозлившись, он стрелял в громилу до тех пор, пока не защёлкал патронник, оповещая об иссякшем боезапасе. Бугай обмяк и всем весом навалился на Сову. Изможденной и израненной сталкерше едва хватило сил, чтобы сбросить с себя вонючую тушу. Она выхватила у него бритву и её внезапно охватила ярость. Казалось, что её охватил самый настоящий психоз и взгромоздившись перед тушей на колени, Сова вонзала в него окровавленное лезвие, пока окончательно не выбилась из сил и рухнула на пол. Закончив с перевязкой, Журавль снял рацию с пояса и строгим тоном, отдал сигнал:
– Приём! Как слышно? Нужна помощь! На лесопилку нужна техника! У нас раненые… Да мне насрать, что у вас нет! Я сказал, мне насрать, отправляйте кого хотите и быстрее! Да, на лесопилку. Нас трое! Раненых двое, нужна еще аптечка! Конец связи.
Повесив рацию на пояс, Журавль тут же с аптечкой подскочил к своей подруге. Она тихо лежала на спине, закрыв лицо рукой и совсем не реагировала.
– Еня, помощь скоро будет! Мне надо тебе сделать укол – с этими словами он достал шприц-тюбик эпинефрина и вколол Евгении в бедро. Она вскрикнула.
– Потерпи родная… – Сталкер достал пенициллин и ввёл ей в вену. Затем достал бинт из пачки, и порвав его на несколько лоскутов, перевязал кровоточащую рану. С отцовской нежностью, он взял её на руки и переложил на один из матрасов, рядом с Тяпой. Затем он снял фляжку с пояса и придерживая голову Евгении, дал ей отхлебнуть кипяченной воды.
– Че там, приедут за нами? – спросил Тяпа.
– Да хрен знает… Техники у них нет, блин. А нам че, подыхать теперь?
– Мда…
– Если не приедут, я сам с Командора шкуру спущу. Урод, сел на Тонькины казённые харчи и нормально… Урод.
Журавль достал спички и какие-то дешевые папиросы. Прикурив зажатую в зубах папироску, он присел рядом с Евгенией и провёл рукой по её потному лбу. Она лежала с закрытыми глазами и почувствовав нежное прикосновение, едва заметно прошептала:
– Ну не надо… Ну что ты делаешь?
И тяжело захрипела. От этого жалкого хрипа губы Журавля задрожали, горло сжалось. Сдерживая слёзы, Журавль протёр глаза и глубоко затянулся. Внезапно на одном из стеллажей он увидел Винторез незнакомца и его глаза загорелись.
– Опа! Оборванец нам ништяка оставил. Крутяк!
Первым делом он вытащил магазин, проверив патроны. На радость магазин был полон и Журавль вставил его обратно.
– Заберу его с собой, в лагере передам ей – указал кивком на Евгению.
– Да-а-а… Измучили девчонку, пусть хоть какая-то радость будет – поддержал Тяпа.
– Есть хочу… – пробормотала Евгения.
– Щас Еня, у меня еще осталось пару банок тушёнки – с этими словами Журавль полез в ранец за едой. Он положил на матрас буханку хлеба и банку тушёнки. К слову, тушёнка была совсем не та, не свиная и даже не говяжья. Из-за дефицита приходилось её зачастую вываривать из трупов птиц и животных. Хлеб тоже выпекался из дешёвых ингредиентов: костной муки, опилок, соды, подсолнечного жмыха и отрубей. Журавль откупорил банку ножом и отрезал дольку. Присев на краю кровати, Евгения поглощала противное хрючево, закусывая горьким хлебом. Корча лицо от отвращения и зубной боли, она старалась жевать как можно меньше и глотать как можно быстрее.
– Опять зуб заболел! Блин! Из-за этого проклятого зуба пол-рожи болит! – схватилась Сова за щеку.
Надо заметить, из-за отсутствия должной гигиены и дефицита витамина С у людей развиваются проблемы с зубами. Практически у каждого зубы сгнивали, дёсна гноились и кровоточили. И всё это на фоне отсутствия нормальной медицины.
С горем пополам, Сова доела свое мясо и вновь улеглась на матрас.
– Журавлик, а ты дал сигнал SOS?
– Да, еще минут сорок назад. Сказали что выехали, надеюсь что скоро уедем отсюда.
Сова промолчала.
– А знаешь, у меня для тебя есть сюрприз.
– Ты подаришь мне новые зубы? – отшутилась Сова.
– Да нет… Когда приедем в Синее дно, я покажу тебе, я уверен тебе понравится.
За бараком послышался визг тормозов. Дряхлый тарахтящий движок затих. Журавль схватился за свою "Мурку" и жестом приказал всем соблюдать тишину. Сам же спрятался за одной из несущих бетонных колонн. Как только в барак вошли двое сталкеров, Журавль закричал:
– Стоять, кто идет?
– Ты че, Журавль? Это же мы.
Сталкер узнал старых друзей по голосу.
– Жокей? Айболит?
– Да-да! Вылезай уже, придурок. Лечить вас буду щас – ответил Айболит.
– Вон они. Я их уже перевязал, загружай технику и поехали быстрее!
Сталкеры взяли раненых под руки и положили в старый ГАЗ-2413, верно служивший еще в довоенные советские времена. В своём ранце Айболит нащупал карту местности, пожелтевшую и исчерканую пометками. Показал водителю.
Тот повернул ключ зажигания и двигатель затрещал, но затем удручающе замолчал. Судорожно поворачивая ключ, снова и снова, в ответ водила и его подопечные слышали лишь треск и неутешительное молчание. Такой категоричный и настолько же неуместный отказ приводил сталкеров в ярость, Жокей возмутился:
– Ну я не могу, это ведро меня убивает!
Тем временем, Сова в багажнике уже не мертва и не жива. Лежащий рядом Тяпа, почувствовал неладное и потрогал её горячий лоб:
– Мужики, Сове кажется совсем плохо.
Жокей грубо выругался и остервенело провернул ключ в замке. Чуда не случилось. Ругаясь отборным матом, он продолжал повторять монотонные движения и через несколько попыток непослушная колымага всё-таки завелась. Водитель тронулся к тропе, вытянутой между задумчивыми сосновыми станами, раскинувшими нефритовые косы. Зловонный дух солярки в салоне перебивал нежное хвойное амбре. И где-то в тумане, прямо на тропе стояла загадочная фигура. Тёмный силуэт в капюшоне.
– Это что еще за явление?
Возмутился Жокей и высунулся в окно.
– Дядь, свали к черту!
Силуэт даже не шелохнулся и Жокей уже собирался выйти но Айболит взял его за руку:
– Постой, лучше не надо.
– Да сбей его и дело с концом – предложил Журавль
Жокей промолчал но разделил предложение друга. Не сводя глаз со странного незнакомца, он ударил по газам, собираясь наехать на него но тот в последний момент отскочил. Не сбавляя скорости, водила выскочил с тропы на главную дорогу, круто развернулся и рванул на запад. Навстречу промчался ЗИЛ-130 и скрылся где-то за поворотом.
– "Мясо" пролетело. – отметил Жокей
– Не хорошо это всё… – ответил Тяпа.
– Почему?
– Салабоны постоянно что-то мутят в том районе. Тем более, мне совсем не нравится что Сова без сопровождения, она же обычно со кентами. Надо бы расспросить, чё к чему.
– Да… Тяжелый случай. – отрезал Журавль.
По лобовому стеклу забарабанила серебристая россыпь и в сентябрьской пуще зашептал малахитовый хоровод. Зыбкое одеяло со свинцового неба накрыло тлеющие города. Там вдали, откуда-то с неприкаянных голых улиц, вещает гулкая серенада. Приглушенные вопли перебиваются одиночными выстрелами и тоскливым волчьим плачем. Древний санитарный седан мчался по автостраде на всех парах и вскоре завернул на грунтовую дорогу. Мерзкую и слякотную. Слепые окна сгнивших покосившихся домов сочувственно глядели на незванных гостей. В салоне повеяло холодом. Двери забытых избушек, открытые нараспашку скрипели и стучали створками, вызывая суеверный страх. Не так давно здесь жили люди, любили и хотели быть любимыми, а теперь они стали лишь воспоминанием. Их дыхание и прикосновения все еще здесь, на осколках разбитого вдребезги стекла. Дышащие на ладан, дома унесут тайны своих жильцов в могилу. Так умерло село Комсомольское.
– Здесь где-то похоронен Кураж, мой старый друг – отметил Айболит.
– А че с ним стряслось? – спросил Журавль.
– А ты не слышал разве? Говорят, здесь раньше жил дед-маразматик, жрущий сталкеров. А потом их хоронили на здешнем кладбище. Или он сам хоронил, я не помню, если честно.
– Ааа, знаю такое. Да, мне самому здесь как-то не по себе, поэтому поехали-ка побыстрее отсюда – ответил Журавль.
Жокей прибавил скорости, проезжая местную заброшенную поликлинику и диггерское захоронение. Машина остановилась на западном плато, недалеко от иссохшего русла реки, прозванной Мрачной за весьма дурную славу. Журавль снял с пояса рацию и настроившись на нужную частоту обратился к командованию:
– Приём! Журавль вызывает Синее дно. Мы вернулись. Отгоните технику. Отбой.
– Сова, ты как там? – обратился к ней Айболит.
Ответом была лишь тишина.
– Ты че, ласты склеить тут решила? – забеспокоился он.
– Мужики, ей совсем похоже хреново. Давайте ускоряться уже!
Айболит вытащил из багажника Сову и взял её на руки, в то время как Тяпу поддерживал Жокей и Журавль. Преодолев старую деревянную пристройку, сталкеры спустились к наскоро сваренной стальной двери бункера и постучались.
– Это десятый отряд. – доложил сталкер.
Створка в тяжелой железной двери приоткрылась и в окошко выглянул сталкер средних лет, внимательно посмотрел на товарищей и створка задвинулась. Замок щелкнул и стальная плита со скрипом сдвинулась. Помимо Белого вход караулили еще двое часовых, матёрых мужиков с автоматами Калашникова. Часовые расступились и группа прошла в лагерь. В нос ударил едкий запах сырости и плесени, к которому уже все успели привыкнуть. После расписки за свое прибытие, в журнале у часовых, сталкеры разошлись: Айболит решил отнести Сову в лазарет, находившийся на втором этаже а Жокей помогал тащить Тяпу. Журавль же пошёл в штаб к Командору докладывать. Обстановка в лагере была не очень позитивная: когда-то он был основан Алексеем и Антониной Акимовыми, однако Алексей трагически погиб от рук ГСИН – Главной службы исполнения наказания – подразделения Возмездия, осуществляющего интернирование экстремистов. Антонина в одиночку не могла со всем справляться и вскоре к командованию присоединился Командор, такой грубый и нудный мужик, вечно всем недовольный. Вместе с Тоней он поднял лагерь с колен: нашёл рукастого сталкера по кличке Слесарь. Его талант был в том, что он умел чинить советские автомобили и это сыграло свою роль в развитии лагеря. Нафталин и Айболит были опытными медиками и могли поставить мёртвого на ноги. Всё бы ничего, но техники и медикаментов все равно не хватало а голод никуда не исчезал. По крайней мере, здесь каждый может почувствовать себя в безопасности…
Синее дно – центр сталкерской жизни во всем Независимом Восточно-Европейском Содружестве: послевоенном государстве, возведенным Возмездием. До основания лагеря центр сталкерской жизни представлял из себя всего лишь заброшенное многоэтажное бомбоубежище, при посёлке "Комсомольское" отстроенным под Новодурбинском.
Вход скрыт в ветхой пристройке, сооруженной руками сталкеров, за одним из заброшенных домов. Грязная бетонная лестница ведет на первый подземный уровень. Первый этаж из себя представлял эдакий вестибюль: железобетонные катакомбы, в которых теплилась вся жизнь – меж тенями сновали сталкеры, новоприбывшие или вернувшиеся с задания.
При входе прибывшие сами расписывались за свое возвращение в специальном журнале. Если в лагерь прибывает новенький, его должны сопровождать сталкеры, уже стоящие на учете у командования. Оно запрашивает его имя и фамилию, распределяет в отряд, номер которого он обязан сообщать при входе, после чего это всё заносится в журнал. Только после такой сложной процедуры сталкер может получить доступ к убежищу. Здесь же находится радиоузел: умельцы пиратствовали на каналах спутников Возмездия, переговариваясь на скрытых волнах. На втором этаже находился лазарет и казармы, здесь же можно было найти техников и старьёвщика, торгующего на здешней барахолке. На третьем этаже расположилось командование: помимо Командора в штабе мог находиться бывший военный, ныне местный прапорщик отвечающий за безопасность и подготовку отрядов. Хотя по натуре сталкеры дорожат свободой, так или иначе им было необходимо какое-то начальство и дисциплина, чтобы держаться целым лагерем авантюристов-нелегалов. Антонина жила в одной из комнат, рядом со штабом. Она была лицом всей группировки, сталкеры оберегали её как зеницу ока. Как лидер, она имела связи с начальниками локальных отрядов, отвечала за поставки старьёвщику и порядок в лагере.
Нафталин положил Сову положил на кушетку. Он снял с её самодельный бронежилет, собранный из мусора и свинцовых пластин. Стянул комбинезон со свитером и спустил штаны. С ходу он заметил, что рана уже была обработана. Медик разрезал бинты, торопливо перевязанные вокруг бедра. Увидев пулевое отверстие, он осмотрел его и заметил, что края были обуглены с обоих сторон и у входящего отверстия по краям висели обугленные лоскутки кожи, напоминающие жареное мясо. После такого ранения должно было начаться загноение и омертвение тканей, затем газовая гангрена. Однако, ей повезло что пуля прошла навылет и вовремя обработали рану. Можно считать, что она родилась в рубашке, ведь ногу могли и вовсе ампутировать. Медик достал изопропиловый спирт и обработал ей рану, предварительно введя эпинефрин. Затем сунул руку в карман и вытянул пачку с папиросами и спички. Вытянув из пачки папиросу, он зажал её в зубах и прикурил. Жадно затянулся два раза и прижёг увечье во избежание возникновения бактерий и для стремительного заживления. В заключение, он ввёл внутривенно пенициллин и перевязал бедро стерильным бинтом. Заботливо переложив Евгению на постель, он взялся за следующего пациента…
Всего через полтора часа Евгения пришла в чувства. Обезболивающее все еще действовало и нога почти не болела. Тяпа лежал на верхнем ярусе, насвистывая какую-то печальную мелодию. Она лежала почти полностью голая, в белье сшитом из лоскутов тряпья. Её бюстгальтер был эдакой импровизацией: он был сшит из трикотажа, резины и кожи. Держался на резиновых бретельках а груди были защищены керамическими пластинами, обшитыми кожей. Бюстгальтер был довольно тугим и утягивал её грудь до такой степени, что та становилась плоской как у мужчины. Сшила она их полностью самостоятельно.
Перевязке она не придала никакого значения и села на кровать.
– О, уже проснулась?
Женя потёрла глаза и посмотрела на Тяпу.
– Да уж, проснулась…
Осмотревшись она взяла свои берцы, зеленые брюки и свитер. Второпях одевшись, она поспешно удалилась в туалет. Собираясь справить малую нужду, она сняла нижнее белье и обнаружила что её импрозированная прокладка совсем испортилась. В такое время женщинам приходилось особенно трудно, менструации их буквально заставали врасплох. Спасала их древняя как мир, примитивная технология: они собирали сухой мох и оборачивали бинтом. Если прокладка портилась, они стирали бинт а мох меняли. Закончив свои дела, Евгения вернулась в лазарет и набросила комбинезон, натянув сверху самодельный бронежилет.
– Ень, ты как? – спросил Тяпа.
– Нормально. Ты?
– Жрать хочу – устало ответил он.
– Ну сходи к Офене – мне надо искать Зверя
Сова была настроена серьезно и отвечала сухо. Она готова была пройти через огонь, воду и медные трубы и даже отдать жизнь за друга. Больше этого ей хотелось разве что отомстить тем, кто причинил боль ей и близким ей людям.
В этот момент в лазарет вошёл Нафталин и весьма удивился её бодрости.
– Евгения, вы куда собрались-то? Вам вообще-то надо лежать.
– Куда лежать-то, мне друга искать надо.
– Я категорически против. Я вас всего полчаса назад прооперировал. Скоро отойдет обезболивающее и будет плохо.
– Ладно… – раздраженно ответила Евгения и села на кровать. Она устало потерла лоб грязной ладонью и тяжело вздохнула.
– Ну че, сходим к Офене?
– Да-да, пошли.
Тяпа слез со второго яруса и сел на кровать к Евгении, приобняв её. Худосочная клешня легла ей на плечо и Евгения почувствовала его теплое и настолько же горькое дыхание.
– Енечка. – прошептал он. – А у нас для тебя есть подарок. – улыбнулся он.
– И что же это? – вяло пробормотала она.
– Ты всегда мечтала о такой.
– Какой-такой? Не томи, мне и так паршиво на душе.
– А пойдем к Журавлю, он щас обедает как раз.
– Ну пошли…
Евгения медленно встала и опираясь на Тяпу пошла в здешнюю столовую. Прихрамывая, она стучала каблуком своих берц, вымазанных засохшей буро-желтой жижей, по стальному прокату, покрытому грязно-бурой коррозией. Обезболивающее уже начинало отходить и ноющая боль наваливалась всё с большей силой. Переступив порог столовой, они почти сразу выудили взглядом Журавля, сидящего за столом и жующего, судя по его физиономии, что-то гадкое. Не поднимая глаз, он точил монотонную бесхитростную жижу, отдаленно напоминающую кашу. От трапезы его отвлекли его друзья, совершенно неожиданно нарушившие его личное пространство, изрядно его напугав.
– Господи… Че вы крадетесь так? – недовольно заявил Журавль. – Сова, ты… как вообще? – с небольшой паузой выдавил он.
– Да нормально, не будем об этом.
– А у нас с Журиком для тебя подарок есть. – подмигивая другу.
Сова сидела с опущенной головой, закрыв лицо руками.
– Подарок? Ааа, точно… Щас я вернусь, погодите. – подскочил Журавль.
От напоминания о подарке он резко изменился в лице и куда-то убежал, что показалось его друзьям весьма странным.
– Куда это он? – удивился Тяпа. – Щас приду, подожди.
– Ой, ладно. – утомленно ответила Евгения.
Она молча сидела за столом, слушая древний магнитофон "ИЖ-302", хрипящий песню Софии Ротару – "Лаванда". Обитатели склонились над столами, покуривая горький табак и жалуясь друг-другу на жизнь. Изредка они поднимали свои головы и было видно их лица покрытые глубокими рубцами и ожогами, ослепшие глаза и порой даже пустые глазницы. Надо ли говорить, какой смрад стоял в помещении, где находилось около десятка человек не моющихся месяцами. Жизнь истрепала всех настолько, что случаи самоубийств пугающе росли. Закат человеческой эпохи был не за горами, надежды не осталось ни у кого.
Глава 2
Взгляд из темноты
Весьма недовольный поведением товарища, Тяпа догоняет Журавля уже у выхода из бункера и с пристрастием начинает допрашивать:
– Слышь, а че происходит? Где Винтарь? – злобно спросил Тяпа
– Не твоего ума дела, отдыхай иди! – грубо отрезал товарищ
– Ты че, совсем страх потерял? Где Винтарь, придурок?!
– Я сказал, отлезь: иди поспи, пожри. – отшил его Журавль
Тяпа отборно выругался но не отстал от товарища. Поведение Журавля очень пугало и тот решил обратиться к товарищам. Залетев в казармы как угорелый, он обратился к сталкерам:
– Мужики, у меня есть дело! – запыхавшись, сказал Тяпа.
– Какое? – спросил один из них.
– Журавль хотел отдать Сове Винтарь, а щас морозится и куда-то убегает.
– Да уж, странно. Ну а ты чё предлагаешь? Мы не рэкетиры чтоб отжимать, сами разбирайтесь там как-нибудь.
– Да тут че-то другое, я чую задницей. Может проследим за ним? – предложил Тяпа.
– А ты хоть знаешь куда он пошёл?
– Нет, не знаю! И че делать? – нервничал Тяпа.
– Ты не суетись, щас сходим к Шаману и он отследит его радиосигнал.
Вдвоём они направились к здешнему радисту-шифровальщику Шаману. Этот умелец собаку съел на всём, что связано с радиотехникой. Именно он обеспечил сталкерам конфиденциальность на каналах. А его товарищ по кличке Куст помог наладить пеленгацию радиосигналов, чтобы отвадить шпионов. Во многом благодаря им Синее дно еще не развалили гвардейцы.
– Блин, выручайте братья. – обратился Тяпа к сталкерам. – Журавль попёрся куда-то, мне это совсем не нравится.
– Ну попёрся и попёрся, его дело. – ответил Шаман.
– Он украл у нас кое-что. Че теперь, вот так оставлять?
– Ладно, щас отследим. Дизель, иди доложи командованию, пусть главный выйдет на частоту с ним.
Дизель направился к Командору на третий этаж. Он был мужиком прямым и довольно обидчивым а Командор по своей натуре тот еще хам. К слову, его внешность соотвествовала характеру: плешивый босяк, вечно вонючий и небритый.
– Здорово, начальник! – натягивая улыбку, поздоровался Дизель.
– Еще одного нелёгкая принесла… – недовольно пробурчал сиплым голосом Командор.
– Ты можешь выйти на частоту с Журавлём? Спроси, где он находится, это срочно.
– Прямо такое срочное? – съехидничал начальник.
– Да-да, только быстрее.
Командор снял рацию с пояса и настроился на частоту. Рация зашипела и начальник недовольно загнусил в рацию.
– Приём! Командор вызывает Журавля! Командор вызывает Журавля! Как слышно? А ты где у меня вообще есть? Я сколько раз должен повторять: без докладов и распоряжений никто не выходит! – Чуть ли не орал начальник. – Чтоб через двадцать минут был у меня! Конец связи!
– Благодарю, Командор – ехидно улыбнулся Дизель – Я вынужден буду покинуть базу по непредвиденным обстоятельствам. Буду докладывать. – с этими словами он вышел.
– Ага, удачи – промямлил начальник.
Командор отчитал сталкера, матёрого мужика с закалённым в боях духом, как восьмилетнего непослушного мальчишку. Это выглядит смешно и даже жалко, принимая во внимание банальный, почти стереотипный флёр о "свободном" духе. На самом же деле, они нуждались в дисциплине не меньше чем рядовой солдат гвардии, иначе бы Мор их безжалостно пережевал и выплюнул.
Куст и Шаман в это время отследили сигнал. Координаты были записаны в специальный самодельный детектор "Атлас", а-ля навигатор.
– Ну тогда собираемся? – риторически спросил Дизель
– Погнали.
Вместе с Тяпой они спустились в казармы и опустошили свои личные ящики. Сухой паёк, упаковка патронов да пару медицинских препаратов – вот и все запасы рядового сталкера. Старьёвщик тоже не мог многим обеспечить и часто приходилось грабить колонны да склады. Бывало во время вылазок сталкеры теряли оружие, а иногда и целые рюкзаки, поэтому приходилось прибегать к мародёрству и откладывать. Вне базы у них были свои тайники, которые могли пригодиться в любую секунду. Собравшись, сталкеры выползли из своей норы.
Между тем, снаружи уже стемнело. С сырой земли поднялась голубая мгла, обнажая мириады мерцающих звезд. Откуда-то из толщи, неумолимо поспевающего бледного зарева, раздался собачий вой. В свете дрожащего луча налобного фонарика сверкнули два глаза и мимо сталкеров куда-то во мрак промчалась бездомная киса. За косыми тропами, в поросшей пышной осоке трещали своими крылышками сверчки. В глубокой ночи никому не были рады. Из-за деревьев и гнилых заборов за путниками наблюдали еженощные хозяева, как за непрошеными гостями. Или им так казалось. В то время, когда мир для людей замирает, то начинает казаться что тьма вглядывается в тебя. Осиротелые и сгинувшие дома словно оживают и заглядывают тебе в душу. Створки зловеще скрипят и тени, скачущие в кустах и между деревьями, вызывают суеверный страх. Всматриваясь в темноту, сталкеры почти не смотрели под ноги и внезапно, в гробовом безмолвии, раздался клокочущий хрип
– "Мама" – донеслось из сломанной пищалки и сталкеры подскочили, едва не выругавшись во весь голос.
Нагнувшись, Тяпа поднял детскую куклу с раздробленным кукольным лицом без одного глаза и где-то в его подсознании отозвался счастливый детский возглас. Эдакая реликвия неумолимо убывающей жизни. После эпидемии женская доля населения носила крест бесплодия или мертворождения, часть мужчин также были импотентами или бесплодны. Детей имели далеко не все, но многие стремились к размножению. Приличная часть детей были умственно-неполноценные или мутанты. Стоит также упомянуть, что начиная с две тысячи пятнадцатого года, с экранов телевизоров людей тешат надеждами о полном восстановлении репродуктивного здоровья, но когда на самом деле настанет этот день – никто не знает.
Открутив ржавый кран, Евгения подставила руки под вялую струю холодной воды и умылась. Взглянув на свои ладони, она задумалась: от постоянных вылазок они загрубели а ногти забились грязью и треснули. Она подняла голову и посмотрела в грязное разбитое зеркало; там на неё смотрело измученное лицо; уставшие глаза, наполненные отчаянием, синяки и отёки. Ей было тридцать шесть а её лоб и щеки были покрыты глубокими морщинами. Из-за дефицита мыла и вшей угольные густые локоны уже давно спутались в колтуны и закрывали шрам под левым глазом и огромный рубец от ожога, под правой щекой. Вши были довольно распространенной проблемы, как у женщин так и мужчин. Чтобы вывести их Евгения обрабатывала волосы соляркой несколько раз, отчего они ужасно воняли.
От размышлений её отвлёк противный голос, донёсшийся из рации:
– Сова, зайди-ка ко мне.
– Щас… – кротко проворчала Евгения.
На пожелтевшей от грязи раковине лежал шприц с промедолом. Выдохнув и стиснув зубы, она сделала себе укол в запястье и выкинула пустой шприц. Боль отступила, уступив легкой волне эйфории. Открыв баночку антидота, она проглотила одну пилюлю и убрала упаковку в подсумок. Антидот был нужен для выведения незначительных доз токсинов Мора, которые попадают в организм при непродолжительном вдыхании без противогаза. В таких случаях заражение протекает бессимптомно, поэтому сталкеры в некоторых случаях это допускают. Через несколько минут она спустилась на третий этаж и зашла к Командору. Он сидел как всегда за своим столом и о чем-то размышлял с нахмуренной миной.
– Вызывали? – вяло пробубнила Евгения
– Да, я поговорить хотел.
– И о чём же? – спросила она, утомленно потирая лоб.
– Что сегодня случилось? Почему карету вызывали? – неожиданно поинтересовался Командор.
– Салабоны Зверя увезли, а Змея вообще убили – вот что случилось… – разочарованно пробубнила Евгения.
– Как так-то?
– А вот так вот! – недовольно воскликнула, – Там долгая история просто: мы хотели дойти через подземные тоннели до Южнозаводска, – пояснила она, – А там в этих тоннелях целая делегация этих уродов, вот мы и попались…
– А дальше?
– Ну что дальше? Змея хлопнули, а нас вырубили и решили видимо в Терминус отвезти, да только тачка в кювет улетела, – Евгения скрывала некоторые детали, чувствуя свою вину в произошедшем, – Короче, вернулись в тоннель чтобы похоронить Змея, а потом решили проверить одну дверь и попали в их лагерь…
– Ну вы и идиоты… – откровенно выразился Командор с возмущением.
– Да знаю… – невольно согласилась Евгения, понимая что их решение было максимально безрассудным.
– Я вообще не понял, а за каким чёртом вы вообще туда попёрлись.
От такого вопроса Евгения даже слегка растерялась, а потом сквозь зубы промямлила:
– Ну мои-то хотели на припасы разжиться, а мне кое-что важное проверить надо было, но теперь видимо не судьба.
– Что же там могло быть такого важного? – ехидно улыбнулся Командор.
– Ну это уже мое дело – по семейным обстоятельствам, если так интересно… – укоризненно взглянула она на собеседника и вновь отвернулась, закрывая лицо ладонью.
– Женя, ты же вроде умная баба, да и крутишься вот так уже сколько? Почему не взяла подкрепление? – отчитывал её Командор,
– Да не знаю, думала что справимся сами, – нелепо оправдывалась Евгения.
– Ладно, бомби дальше.
– Нас взяли в плен и обули: Зверя они сразу увезли куда-то а я сбежала, но тут же на дороге встал какой-то утырок и треснул мне по бошке, отлично!
– Что за утырок? – заинтересовался Командор.
– Да какой-то урод в плаще, у него еще по-моему Винтарь был.
Командор задумался, но тут же выдал:
– Чё, неужели Исход опять? Задолбали уже эти шестёрки, суют свой нос везде… – задумчиво проворчал Командор
– В любом случае, эта сволочь пытала меня – хотел добраться до Тяпы, но я молчала до последнего, – смущённо отвернулась Сова, избегая зрительного контакта.
– Короче, насчёт Исхода – это галимые шестёрки салабанов, грубо говоря – военные сталкеры: по-любому избегай их, они сумасшедшие садисты и вырожденцы.
– Ну это я уже поняла.
– И чё ты говоришь, значит он тебя ранил?
– Да не, ранили меня еще в лагере, а он просто пытал – мне очень повезло, что Журавль с Тяпой прибежали.
– Ладно, я их потом тоже поспрашиваю, у меня сейчас к тебе другая просьба.
– Какая?
– Заноза пропала. Мне нуж…
Командор нервно задергал ногой. Заметив его нервный тик, она злобно ухмыльнулась и с сарказмом выкинула, перебив его:
– Ты меня не удивил.
– Заткнись и не перебивай! – раздраженно вскрикнул Командор.
От резкого крика ухмылка Евгении превратилась в злобный оскал.
– Меня задрал этот седьмой отряд! Я ненавижу эту козу! Да и её хахаль, Кураж этот, мне тоже уже прилично осточертел. Весь такой на понтах, шпалер у него новый – а как из говна его вытаскивать, так это десятый отряд сразу. Между прочим, это он Крота убил, того парня из третьего отряда, ты знал?! А я полюбила его… – её большие зеленые глаза налились слезами.
– Поплачь-поплачь, меньше ссать будешь. Хотя, баба же, че с тебя взять-то.
Проглотив обиду Евгения ответила:
– Я после операции, я не смогу одна… – не дав ей договорить, он сказал:
– Я дам тебе напарника, с тобой пойдет Бродяга. Я дам тебе обезболивающего и бинтов. Я оплачу тебе в долг новый автомат даже, только найди её! – упрашивал Командор – Я кое-как отследил её сигнал, она ушла недалеко, где-то в районе кладбища пропала: там еще сторожка рядом, помнишь? – записывая координаты на бумажке.
– Помню-помню я…
– Запиши координаты в Атлас – протянул ей бумажку.
– Учти – моя смерть на твоей совести! – грозно заявила она и схватив бумажку пошла к Офене за новым оружием.
За прилавком сидел невзрачный паренёк в леняющей ушанке и что-то бормотал себе под нос. Когда-то он был тем еще плутом и к тому же отличным оружейником: он умудрился где-то достать детали от карабина М16 и смешал их с автоматом Калашникова – получился эдакий франкенштейн под названием "М47". Автомат отлично прошёл полевые испытания и был продан за удовлетворительную сумму. К сожалению, после последней вылазки он тронулся умом и всё больше уходил в себя, продавая всё подряд и ковыряясь в оружии.
– Феня, дай Ксюху, пожалуйста: Командор оплатит же – ухмыльнулась Сова
– Здравствуйте!– вскрикнул он резко
Дурачок медленно поднялся с табуретки и зажатой походкой поплёлся в свою каморку. Спустя несколько минут, он вернулся с автоматом на плече и коробкой патронов в руках.
Ой, беда-беда… – болтал дурачок сам с собой
Сова молча забрала снаряжение и стремительно умчалась в казармы, искать Бродягу. Выглянув украдкой из-за железной ржавой двери, Сова сделала аккуратный шаг в пролёт между койками. Прогремел отбой. Устроившись поудобнее на изорванном матрасе, наполненном приятными пассажирами вроде клопов, бедолаги забылись сном без надежды на завтрашний день. Прокравшись между коек, в кромешной тьме она разглядела Бродягу: крепкого мужика средних лет, начальника седьмого отряда. Он молча лежал на своей койке и о чем-то размышлял с угрюмым видом.
– Где твои друзья? – подошла к нему Сова.
– Чё? – опешил Бродяга
– Где Заноза? – аккуратно присела она на кровать.
– Не знаю, мы договорились встретиться завтра на нашем месте. А что?
– Пропала твоя подруга, поднимай свою пятую точку и пошли.
– А тебе-то почём знать? – недоверчиво ответил он.
– Дурак, мне Командор только что доложил, пошли! Я знаю где искать, пошли!
Бродяга молча поднялся и собравшись вместе с Совой, покинул казармы. Под роспись они вышли из бункера и надели противогазы.
– Чё тебе начальник сказал? Где она? – спросил Бродяга.
– Недалеко от кладбища, где-то там – сухо ответила Сова и тут же спросила:
– Слушай, так за что Крота-то убили, а?
– Ты уже спрашивала – отрезал он
– Я-то спрашивала, а ты так и не ответил.
– Сцепились они с Куражом как собаки. Нормально сидим, расслабляемся и этот придурок что-то ляпнул такое, не помню если честно. Тот сразу в обиду, типо он его предал и вообще он урод, что такое себе позволяет, – судорожно протёр линзы Бродяга, – Да у него уже давно крыша прохудилась, сама же понимаешь. Даже морды тогда друг-другу набили.
– И чё дальше? – спросила Сова.
– Ну… Короче, срач затянулся: чё-то все грызутся, чуть ли не до драки. А через пару дней, получаю я сигнал СОС, как раз с нашего места, ну ты знаешь где мы обычно собираемся. Прихожу, смотрю: Крот лежит уже полумёртвый и этот с автоматом рядом с ним стоит. Я как увидел, сам автомат снял и бегом разнимать: у Куража-то нога была прострелена а вот Крот уже всё, беда. И значит, положил я его на кровать и вызвал уже от себя подмогу: ну я бы правда уже ничем ему сам не помог, прости…, – Бродяга нервно сглотнул слюну и шмыгнув носом продолжил, – И поднял я идиота этого, он встал и я хотел его обработать, – начал лихорадочно запинаться Бродяга, – Этот смотрю, по стеночке идёт со своими четырьмя огнестрельными, прикинь? Достаёт пистолет и стреляет вроде в Куража а попал по мне, главное! А морда бешеная, глаза бешеные: вот Кураж и убил его. Вот так…
– Мда… – разочарованно проронила Сова. – Довели парня, жалко.
– Макса-то? Да че там, он уже кукухой поехал, вообще никому не доверял. – спорил Бродяга
– А я тебе говорю, Артём этот твой был конченым. Я даже рада что его псы зажрали, постоянно на рожон лез, бесило аж – возмущалась Сова
– Это да, шило в жопе у него было знатное – подтвердил Бродяга.
Их обсуждение прервал хруст мусора, где-то по правую сторону от дороги, размокшей после дневного дождя. Сова ловким движением пальца сняла автомат с предохранителя, одновременно поставив его в режим автоматического огня. Прижавшись спинами к друг-другу, на случай внезапного нападения сзади, в таком положении продолжали двигаться. Яркий луч налобного фонарика освещал проулок между прогнившими домами: как раз оттуда послышался шум. Хруст усилился и в поле зрения Бродяги показалось нечто, ползающее по мусору. Существо как-то нелепо и изломано поднялось на ноги, словно ему было больно и обернулось на свет, машинально закрыв лицо рукой. В ту же секунду раздался короткий автоматный залп и бездыханное тело рухнуло в грязь.
– Чё у тебя там? – спросила Сова.
– Ничего особенного, опять чернота – ответил Бродяга.
Убедившись в своей безопасности, Сова щелкнула предохранителем и направила свет в лицо трупу:
– Да уж… Никогда бы мне не хотелось превратиться в это – с отвращением пробурчала Сова.
Физиономия Чёрного сталкера была искажена в мучительной гримасе. С одной половицы лица сползали куски кожи а глаз налился гноем и кровью, почти вывалившись из разорванной орбиты. Во вторую половину врос кусок противогаза и из под осколков разбитой линзы сочились остатки глаза. Предварительно, воткнув в шею свою самодельную бритву, Сова торопливо ощупала карманы его изорванных штанов. Новички среди своих могли запросто принять его за брата-сталкера, особенно ночью: своё уродство они ловко укрывали за маскхалатом, из под которого весьма правдоподобно выглядывали прорезиненные брюки с распоротым голенищем. Некоторые новички за неимением денег и лучшей обуви – снимали с них берцы. Не нащупав ничего интересного, Сова забрала свой нож.
– Ладно, валим быстрее отсюда – скомандовала она.
Изрядно нашумев, продолжить дружелюбный диалог сталкеры уже не могли и ускоренным шагом покинули село и вышли на главную дорогу. Она убегала куда-то вдаль, растворяясь во мраке. Перейдя её, сталкеры ступили в хвойную гущу.
Протоптанная кем-то жидковая тропинка извивалась между деревьями и терялась в пустоте. Вороны метались между деревьями, обламывая облезлые ветки. С них еще осыпалась листва, покрывая хвойный подзол золотистой бахромой. Где-то вдалеке показался рыжий огонёк и затрезвонил детектор Совы. Разглядев сторожку, она выключила аппарат и приказала жестом Бродяге соблюдать тишину. Прокравшись к стенам деревянного домика, Сова аккуратно заглянула в окошко и ужаснулась: словно в застывшем хороводе, её друзья сидели по кругу. Подле них, с винтовкой наперевес стоял человек. И к своему ужасу она его узнала – он был похож на того верзилу в буром грязном плаще. Поодаль от них сидел гвардеец, укомплектованный в УЗК: мощный черно-зеленый комбинезон с вшитым бронежилетом и кевларовыми пластинами в груди. Лица его не удавалось рассмотреть, он сидел в противогазе ПМГ но Сова хорошо разбиралась в погонах и это был ефрейтор.
Из домика послышался сиплый голос:
– Тебя мама с папой учили, что подглядывать плохо?
Сова поняла что её заметили и тихо выругавшись, ответила:
– Нет, не учили! – жестом она показала Бродяге, чтобы тот пока спрятался а сама тянула время.
– Нахалка… – послышалось ворчание – Слышь, покажи свою наглую рожу!
– Выхожу, не стреляйте!
Повесив автомат на спину, она подняла руки и зашла в дом. По кругу сидели все её знакомые: Журавль, Тяпа, Заноза. Очевидно, она была не в восторге от такого. К ней обращался то ли тщедушный мужик, то ли вообще старик.
– Видишь, Сова – неизвестный с усмешкой акцентировал внимание на её кличке – Все кто здесь сидит – это гниды: он, он и она! – указывая пальцем по очереди на её друзей. Сова же молча всё это выслушивала. С трудом встав со своего стула, он медленно подошёл к Журавлю и и схватил за шиворот.
– Наверно ты считала его своим товарищем, да? А этот сучий потрох сдал твоего дружка, да и тебя он тоже сдал! Ты думаешь, я не знаю что произошло в лесопилке? – оскалился он.
– Чё ты мелишь, мужик? – в недоумении спросила Сова.
– Это собака вынюхала, что салабоны собираются с землей сравнять ваш дом милосердия, как вы его там называете? Синее дно, да! А потом пошёл и всё рассказал вашему начальнику а вы ни сном, ни духом. Ему заплатили даже за это, денежка-то всем нужна, да? – дергал он Журавля за воротник, психуя. А через месяц опять ваш же сталкер мне нашептал, что он обманом ему продал неактуальную информацию всего-то за три тысячи ПЕЗ. Мы-то его сразу выловили а он сразу штаны намочил, всё свалил на твоего дружка, вон – кивнув на Тяпу.
– И сколько ты получил с этого, а? – обратилась Сова к Журавлю в презрительном тоне.
Он промолчал, виновато опустив голову.
– Сколько ты получил, иуда? – сорвалась она.
– Десять… – промямлил невнятно он.
– Болт изо рта вытащи – рявкнул мужик.
– Десять тысяч… – промямлил опять Журавль.
– Дешевая шваль, да? Но ты погоди, он щас еще собирался откупиться Тяпой и Винторезом, который вы отняли у моего брата.
– Эта субстанция еще тебя хотела сдать – крикнул Тяпа но ему заткнули тут же рот.
Мужик с жалостью усмехнулся и выдал:
– Да уж, зайка моя… Только покойники в спину не стреляют.
– Простите! – расплакался предатель.
Все смотрели на Журавля с ненавистью, даже с отвращением. И действительно, люди сходили с ума от горечи и разрухи. Каждый кого сегодня знала Евгения, уже завтра могут оказаться такими предателями как Журавль или их жертвами. Больше страха смерти, она боялась сидя на коленях, смотреть в глаза тех перед кем она отступила и кого продала.
Гвардеец молча сидел все там же, никому не было дела о чём он думал. За окном послышался волчий лай а неизвестный всё продолжал свою речь:
– Слышали да? Это знак, пора чё-то решать. Сова, у вас есть предложения? – с издёвкой обратился он.
– Рожу свою покажи – ответила она, оторвавшись от раздумий.
– Чё-чё? Чё ты щас ляпнула?
– Посмотреть хотца – ответила она, намеренно обезобразив речь.
Неожиданно ускорившись, он подскочил к ней в упор. Под капюшоном она рассмотрела худощавое лицо мужичка лет сорока: большой уродливый шрам, от самого лба до скулы, пересекал его правый глаз. В том же глазу, из-за отсутствия одной брови она заметила анизокорию. Другой глаз был почти в порядке, если не обращать внимание на разорванное веко и еще один большой шрам, похожий на букву "Г" с выраженным акцентом на лбу. Губы его кровоточили а изо рта ударило тошнотворное зловоние, сразу же как он приблизился к Сове.
– Господи… – скривила лицо от отвращения Сова – Что ж ты за пугало огородное?
– Я Лис. Мы – Исход…– тихо ответил он.
Затем резко отвернувшись, он забормотал что-то под нос, отстранившись к Журавлю.
– Я просто убью его! И тебя убью! И её убью! Всех! Всех! – начал психовать Лис, едва не срываясь на крик. В эту же секунду за окном выскочил Бродяга, закричав:
– Сова, на землю! – и автоматная очередь прошила стекло, зацепив Лиса. От неожиданности гвардеец свалился со стула на пол, избежав ранений а его автомат выскочил из рук.
Повисла гробовая тишина. Ударом приклада Бродяга разбил остатки стекла. Раздался оглушающий выстрел. Бродяга заверещал от боли и свалился на землю. Едва очухавшись, Сова увидела лежащего раненого Лиса с пистолетом в руках и схватив Ксюху метнулась за печку, в самый глубокий угол избы. Надрываясь, гвардеец вызывал подкрепление и уже схватился за свой автомат. Оценив обстановку, Сова прижалась к печи, которая полностью укрывала её от линии огня. К своему счастью, она припасла дымовую гранату РДГ-2: вытащив её из подсумка, она метнула шашку из-за угла и густые клубы дыма заполнили комнату. Воспользовавшись обстановкой, Сова схватила полумёртвого Лиса и выставила в качестве живого щита, нерешительно пробравшись к двери.
Покинув сторожку, Сова сразу кинулась к Бродяге.
– Давай вставай, щас салабоны подъедут!
В ответ послышалось лишь тяжелое хрипение. Сова стянула Горку, ощупывая место ранения. Из кровоточащей раны сочилась кровавая пена и надувались пузыри: пуля пробила лёгкие. В этот момент из избушки выбежал гвардеец и растерянно осмотрелся. Сова удачно заметила его первым и прицелившись, сделала три одиночных выстрела, не оставив ни шанса на выживание. Словно кукла, гвардеец свалился на землю и закричал во всё горло:
– Помогите мне кто-нибудь!
Сова нарыла в подсумке обезболивающее и вколола Бродяге в обмякшее бедро, на что он никак не отреагировал. Похлопав его по щекам, она не сразу сообразила что он уже мёртв:
– Эй! Ну! Встань ты уже, блин – схватив его за запястье и не нащупав пульс, только тогда она всё поняла.
Сова уже собиралась уходить но вспомнила про пленных. Не теряя времени, она заглянула в разбитое окно и увидела, то что повергло её в ярость: Тяпа и Заноза были мертвы а вот Журавля нигде не было. Выругавшись четырехэтажным матом, она кинулась обратно в лагерь сталкеров но перед самой дорогой, на неё выбежало три псины – три матёрых волка.
Твари рычали и скалились а Сова медленно, осторожно отходила назад. Уловив момент, она зажала спусковой крючок и разрядила магазин по псинам, убив двух из них а одну только задев: последняя кинулась прямо ей в лицо но Сова неуклюже увернулась и упала. Волкодав хромал и истекал кровью но упорно стоял. Собравшись, Сова медленно поднялась на ноги и плавным движением достала пистолет, пока псина рычала и обходила её. Уставившись на неё и затаив дыхание, она все же выстрелила несколько раз от бедра. Тут уже подъехал УАЗ-452, в просторечии "Буханка", ослепив Сову ярким светом фар. Из микроавтобуса выскочило несколько солдат Возмездия, вооруженные автоматами АН-94:
– На землю, руки за голову! – заорал один из них.
Сова бросила АКС-74У и подняла руки, сложив их на затылке. Три солдата подбежали к ней, почти полностью обезоружив её а четвертый стоял вдалеке, держа опасного преступника на мушке. Грубо скрутив Сову и забрав рюкзак, они надели на нее наручники и погрузили в Буханку, машина тронулась. Она знала что её ждет и затихла в ужасе.
Глава 3
Каменный мешок
Машина остановилась у блокпоста. К водительской двери подошёл заряженный солдат и аккуратно постучал в окно:
– Предъявите ваш CBP – потребовал солдат.
Водитель достал книжку, похожую на довоенный паспорт и вручил солдату. Вальяжно полистав её, он убедился в чём хотел и отдал обратно. Также непринужденно он вернулся к КПП и через минуту железные ворота с грохотом и скрипом отворились, впуская конвой. Через мутное окошко Евгения едва рассмотрела настенную табличку, гласящую "Новодурбинск" – центр жизни Восточно-Европейского Содружества. Новодурбинск был типичным постсоветским городком, коих было огромное множество и напротив, стал одним из немногих городов, не превратившихся в руины. Здесь горожане оттягивали свою лямку как могли: рылись по помойкам, воровали с рынков и всей душой ненавидели ГУО – местных мордоворотов, везде сующих свой нос. В общем, вели весьма безрадостную жизнь. Проезжая по узким проулочкам, веющим нотками постсоветского брутализма, Евгения вспоминала что когда-то жила также, лет до двадцати. Правда, потом ей пришлось бежать из города на своих двоих, после драки в участке. Конвой выехал в центр города, исполненный в духе неоклассицизма начала двадцатого века: воплощение отходящей в небытие культуры, уходящего наследия, уступающего тирании и разрухе.
Конвой остановился и Евгению вывели на улицу. Согнув её так, чтобы руки были взведены вверх, солдаты провели преступницу до самого участка, вплоть до дежурной части.
– Оформляйте её! – скомандовал солдат сотруднику ГУО и грубо толкнул Евгению, так что она упала, случайно ударившись об стойку и разбив губу.
Она же покорно молчала, стараясь не получить ещё больше. Повсюду сновали вооруженные мордовороты, на плечах у них были такие же шевроны как и у гвардейцев – уроборос-триглав, закрученный вокруг меча, этим знаком они хотели продемонстрировать свое величие. На самом же деле, ни о каком величии и речи идти не может, это были мерзкие и злобные тираны, особенно это касалось сотрудников ГУО. К ней подошёл один из дежурных, типичный рядовой напоминающий солдата СС: фуражка с кокардой, чёрный китель и штаны-галифе, заправленные в кожаные берцы. Не говоря ни слова, он заломал ей руки и прижал головой к стойке.
– Ты думаешь, мы про тебя забыли? – злобно процедил он сквозь зубы.
– Твоё ФИО? – спросил дежурный на ресепшене, заполняя протокол.
– Евгения Муравьёва Анатольевна – сказала Сова, едва приподняв голову.
– Год рождения?
– 21 декабря 2003 года.
Не отпуская руку, он тщательно обшманал её от плеч до самых берц: почувствовав что-то выпирающее в районе левого ботинка, он еще раз медленно прощупал его и достал нож-бритву. С восхищением осмотрев блестящую кромку лезвия и заточенное под колющий удар остриё, он прокомментировал:
– Это не нож – это уже какая-то сабля, мать его – выругался рядовой и передал оружие за стойку
Усердно заполняя протокол, дежурный забрал нож и сказал:
– Рядовой, проводи задержанную в КПЗ – обратился дежурный.
– Так точно!
Евгению словно подменили, её захлестнула мощная волна эмоций: разочарование, страх, смущение. Оцепенев и отстранившись, она могла лишь прямо отвечать на вопросы и не оказывала совершенно никакого сопротивления. Рядовой спокойно провёл её к камере и толкнув внутрь, обратился в приказном тоне
– Раздевайся!
Ей оставалось лишь подчиниться и раздеться до нижнего белья, оставив дорогущий комбинезон, который она добывала кровью и потом. Крепкое жилистое тело покрывало множество шрамов разного происхождения и мордоворот находил это весьма привлекательным. Не церемонясь, он сразу начал приставать к Евгении, трогая её широкие плечи, усеянные уродливыми ожоговыми рубцами. Едва он дотронулся до талии, Евгению словно прошибло током и собрав все силы, она сделала резкий удар локтёр ему в живот: рядовой вскрикнул от боли. Отрешенный и безжизненный взгляд обратился в бешеный и даже безумный. Рядовой достал дубинку и уже занес над её головой, как она перехватила его руку и тут же получила удар под дых коленом, согнувшись на полу.
– Овца фригидная! Жди своего суда, тварь!– озлобленно выпалил он и забрав комбинезон, запер камеру.
Кашляя и задыхаясь, она еле-еле поднялась и свернулась калачиком на шконке. Осознав свою беспомощность, Евгения заплакала от страха, словно маленький ребенок потерявший родителей. Её сердце сковала горечь, обида и она ударила кулаком в бетонную стену. Притаившись и тихо рыдая, она и сама не заметила как уснула.
Евгению разбудил удар дубинки о металлические прутья решётки. Она проспала всю ночь, однако чувствовала себя варёной картошкой: голова раскалывалась а ноги подкашивались, словно ватные.
– Встать! – рявкнул вчерашний мордоворот и зашёл в камеру.
Едва продрав глаза, она вскочила со шконки и выпрямилась.
– Руки за голову и спиной ко мне! – скомандовал детина с резиновой дубинкой в руках.
Она положила ладони на затылок и медленно повернулась спиной, сразу получив удар дубинкой по подколенной ямке и свалившись на пол. Негодяй схватил её за волосы и прошептал:
– А если будешь кобениться, мы тебе засадим по самые помидоры. И ты просто ничто, запомни это… – угрожал ей рядовой. – Воняет от тебя, жесть просто… – выпрямившись, добавил он.
Тут появился еще один мордоворот. Его ничуть не смутило поведение коллеги, он даже поддержал его:
– Ну чё она? Брыкается? – спросил коллега
– Ничё, скоро как шёлковая будет – усмехнулся рядовой.
– А чем так воняет, а? – скривился второй мордоворот.
– Да это от неё дерьмом тянет. Эй ты! Встала спиной ко мне!
Сова молча встала и не дожидаясь унизительных приказов положила руки на затылок.
– Видал? Уже по струнке ходит – усмехнулся негодяй.
Заломав руки, он повёл узницу в душевую. Через две минуты, она уже стояла полностью обнажённая под ледяным напором, почти присев в углу. Садисты глупо хихикали и отпускали скабрёзности, поливая униженную девушку из напорного рукава. Наконец-то струя ослабла а продрогшая Евгения, словно промокший под дождём котенок, забилась в угол и тряслась.
– Заводи следующего – крикнул мордоворот – А ты встала быстро!
Едва она успела подняться на ноги, он подошёл к ней и заломав руку, вывел в коридор: теперь её место должен был занять крепкий мужчина лет сорока. Его точно также, швырнули в душевую как щенка и прижали к холодной стене сильнейшим напором. Евгению толкнули в камеру а за ней зашёл мордоворот и закрылся изнутри, что сразу ей не понравилось. Тут началось самое страшное:
– Будь паинькой, ложись на шконку – с мерзкой похотливой ухмылкой, сказал мордоворот
Земля сразу ушла из под ног Евгении а сердце забилось так, словно вот-вот лопнет. В голову резко ударила кровь и заложило уши. Ей захотелось убежать, спрятаться и она завопила во всё горло:
– Нет! Не надо! Не трогай!
Он схватил её за щеки мощной ладонью и сжал их, так что она не могла произнести не звука.
– Чё ты разоралась? Я же вижу, тебе хочется… Давай…
Продолжить чтение