Вспомнить и выжить

Глава 1

Я спала. Или нет, я лежала. Да, я совершенно точно лежала. Мой разум очень медленно работал, я не понимала всё это происходит во сне или наяву. Всё тело бил колючий озноб, но при этом я не могла пошевелить даже пальцем. Очень странное и неприятное чувство. Правое ребро болело так, что при каждом вздохе хотелось умереть. Возможно, скоро именно это и произойдёт. Тьма вокруг была плотной и вязкой, как смола. Хоть я и не чувствовала своего тела, но сознание, запертое где-то глубоко внутри, уже начало пробуждаться.

Первым пришел звук. Сначала это был лишь неясный гул, который постепенно рассыпался на резкие, пугающие фрагменты: хруст веток, тяжелое дыхание и… голоса.

Люди. Эта мысль ударила наотмашь, заставив сердце пропустить удар. Хотелось вскочить, убежать, забиться в самую темную щель, но тело не слушалось. Оно лежало неподвижным пластом, чужое и беспомощное.– Сюда! Кажется, я что-то нашел! – Голос прозвучал совсем рядом, слишком громко, почти болезненно.

Нет, нет, нет…

Уходите. Пожалуйста, не трогайте меня. Я почувствовала прикосновение. Чужие пальцы коснулись шеи, проверяя пульс. Тепло чужой кожи обожгло, как каленое железо. Паника, ледяная и острая, затопила разум. Крича в своей голове, срывая голос, я умоляла конечности хотя бы дрогнуть, но оставалась неподвижной куклой.

– Док, я же говорил, там кто-то есть! Эй!– Убери от неё сейчас же свои руки!– Да ладно вам! Она без сознания, мы должны что-то сделать!– Подожди, я сам. Мисс, вы меня слышите?

Я пытаюсь поднять веки, но не могу. Слишком сильная тяжесть не даёт этого сделать. Пытаюсь открыть рот, чтобы закричать, но не могу. Голоса множились. Топот ног, чьи-то руки бесцеремонно переворачивали, вторгаясь в личное пространство, лишая меня последней защиты – невидимости. Я чувствовала их присутствие как удушливый кокон.

Я здесь, я всё чувствую! Остановитесь!

– Смотрите-ка девчонка! Обыкновенная девчонка из-за стены, да ещё и незараженная!– Это нам ещё предстоит узнать. Джереми, тащи мой чемодан вколем ей антидот.

Два голоса. Я сумела различить два голоса. Взрослый и совсем юный.

– Она не кажется зараженной…– Быстрее, и не спорь со мной. У неё очень медленный пульс и присутствует тремор конечностей. Руки совсем ледяные, а голова обдает жаром. Всё это симптомы заражения. Я уже увидел подобное. Поторопись!

Я заражена?

Дальше была тишина, я чувствовала под собой сырую землю. Холодный и немного влажный воздух говорил, что приближается дождь. Странно, вместе с этим я чувствовала и тепло, как если бы кто-то укрыл меня пледом. Спустя время я услышала лёгкий топот ног.– Все здесь! Захватил ещё бинт и жгут из палатки, у неё порез на бедре кровоточит.– Кто-нибудь видел, как ты ушёл?– В лагере устроили настоящую пьянку, никому нет дела до нас.

Ответа не последовало, но спустя минуту я услышала.

– Кхм, мисс, вы слышите? – попыталась ответить, но получилось выдавать лишь слабое мычание.

– Отлично, – во взрослом голосе была слышна улыбка, – Сейчас я поставлю вам укол, он довольно болезненный.

Почувствовала, как меня потянули за руку и постучали по вене, невольно всхлипнув, я продолжала лежать не двигаясь. Я заперта в собственной плоти, пока снаружи решают мою судьбу. Беспомощность была страшнее боли. Мир вокруг сузился до этих чужих рук и панического ритма внутри, который никто не мог услышать.

Боже, да что со мной, почему я не контролирую свое тело?

– Прошу вас не бойтесь, – взрослый голос успокаивал меня, но я все равно чувствовала волнение в его тоне. – Это для вашего же блага. – я почувствовала лёгкий, почти безболезненный укол. Но после этого начался Ад. Моя кожа загорелась. Нет, это была не кожа, а то, что под ней. Жидкая лава наполнила мои вены, прожигая суставы и сухожилия как кислота. Даже не имея контроля над своим телом, мои глаза болезненно закатывались к черепу, я яростно билась затылком о землю. Кажется, эта животная боль, все-таки пересилила то, что мешало мне контролировать тело. Но полностью прийти в сознание, все равно я не могла. Чувствовала, как извиваясь дугой, мои пальцы скрюченные, как когти, впивались в землю. Я хотела выть, но мой рот открылся лишь в немом крике. Этот кошмар длился минуты, часы или дни, я не знаю сколько времени. В какой-то момент, ослепляющая огненная боль в моих венах прекратилась. Как будто нажали выключатель. Сладкая темнота звала мой измученный разум и тело к себе.

– Вот так. Спи догорая, сейчас будет легче.

– Отведём её к нашим?

– Женщину, в отряд к этим головорезов?– Док, если мы её от сюда не вытащим, к утру её либо сожрут твари, либо кто-то из солдат её увидит… Не знаю, что хуже.– Нет. У меня есть идея получше. Передай по рации на главную базу, что у нас выживший, из-за стены. Пусть пришлют за ней. Дальше было шипение рации. Кто-то что-то говорил. В ушах у меня стоял звон. То, неясное сознание, которое было до, сейчас угасало, как тлеющий уголь.

– Эй, дамочка, теперь вы в безопасности! За вами уже едут. – это было последнее, что я услышала, прежде чем отключилась.

Слова я едва разобрала, но запомнила их. Самая большая ложь в моей жизни.

Я была найдена – и это было самым страшным кошмаром из всех возможных.

Глава 2

Открыв глаза, первым, что я увидела были яркие занавески. Я лежала и смотрела на изображения заходящего солнца в розовых тонах.

Интересно, если открыть шторы какой будет пейзаж?

Занавески были единственным ярким пятном в комнате. Спустя время моё зрение сфокусировалось, и я смогла рассмотреть комнату. Больше было похоже на палату. Светло серые тона вместе с белым, в тусклом освещении и с минимум мебели. Было очень легко, спутать это место с больницей, но что-то подсказывало, что это вовсе не так. Слева от головы пищал странный прибор. Я попыталась поднять у нему руку, радуясь, что снова могу управлять своим телом. Но моя рука приподнялась лишь на пару дюймов от матраса.

Какого черта?! Меня пристегнули??

Прибор начал издавать ужасно неприятные звуки. От паники я начала извиваться всем телом, с ужасом обнаружив, что так же, как и руки, мои ноги скованы кожаными ремнями.

Мне страшно.

В груде сердце стучал так, что готово было вы прыгнуть. Я набрала в лёгкие как можно больше воздуха.

– Кто-нибудь?! Кто-нибудь слышит! Помогите!

Тишина. Ответом мне была тишина в том месте, но, кажется, что за дверью я слышала что-то.

– Есть тут кто? Эй!

Я продолжала извиваться и тянуть руки из кожаных наручников. Безуспешно. В глазах стало мокро.

Почему это состояние мне так знакомо… Удержание против воли.

Беспомощность.

Страх.

Секунда, и дверь с резким стуком открылась. Вошёл мужчина в белом халате. Наши взгляды встретились, и я судорожно выдохнула. Он не спешил приближаться, так и стоял в другом конце комнаты аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Кто вы? – очень хотелось звучать уверенно, но не вышло.

– Я – доктор Кайлер. – наконец услышав чужой голос, я всхлипнула.

– Прошу не бойтесь, вы в безопасности.

Мужчина сделал два медленных, и очень маленьких шага в мою сторону. Подняв руки ладонями ко мне, он старался всем видом показать, что неопасен. Пусть я не могу вспомнить ни черта, даже собственное, гребаное, имя. Но моё тело точно помнит, что любой, даже безоружный человек, может быть опасен. Особенно тот, кто пытается казаться хорошим.

– Не приближаться ко мне или вам же будет хуже. – эти слова я буквально прорычала, вложив в голос всю злость.

– Хорошо. Тогда я задам пару вопросов, отсюда. Что скажете?

Я молчала. Пусть этот человек и дальше продолжает со мной эту непонятную игру, помогать в ней не стану. Вместо этого, я встретилась с ним взглядом и на миг моя решительность дрогнула. Во взгляде я увидела какую-то странную эмоцию.

Жалость? Нет. Может сожаление? Не знаю. О чем посторонний человек может сопереживать другому. Почему так горько, от этого осознания…

– Давайте с самого начала, чтобы вам было комфортнее. Меня зовут Майкл Кайлер. – тепло улыбнувшись он добавил. – Но вы можете называть меня просто доктор, или доктор Кайлер.

Я продолжала молчать. Стало понятно, что я представляться не собираюсь. Слегка кивнув головой, дала понять, что готова продолжить слушать его.

– Вчера мой подопечный обнаружил вас, недалеко от ограды. Признаюсь честно, сначала я решил, что перед нами новообращённая тварь. Но, на вас не было не одного укуса. Что довольно странно, учитывая, как плохо вы выглядели. – он кивнул подбородком на моё перемотанное бедро.

– Под свою врачебную ответственность, я принял решение забрать вас, иначе вас бы уже не было в живых.

Что он несёт? Какие ещё твари? Кажется, у меня до сих пор не включилась голова. Почему я ничего не помню…

– И так же, я принял меры предосторожности, и вколол вам дозу антидота.

– Ещё раз. Что вы мне вкололи? – кажется доктор, воспринял то, что я наконец с ним заговорила как добрый знак и приблизился к койке.

– Антидот. Разработка внутри Аркадии. Я, и мои коллеги, лично запатентовали это средство. – он гордо произнес непонятную мне тарабарщину с широкой улыбкой, и добавил. – Не переживайте, лекарство в течении двух лет проходило испытания на добровольцах. Вам ничего не грозит. Цвет лица уже приходит в норму, хотя все-таки видно, что вы попали в передрягу.

Он взял со стола маленькое зеркальце и передал мне. Прекрасно, у меня была разбита нижняя губа. На лбу и левой скуле была содрана кожа, как если бы я упала, и летела по земле внизу. В остальном моё лицо было чистым, но совершенно незнакомым. Я быстро вернула ему зеркало.

– Ну, что, скажете что-то? Ваше имя? Я не смогу ничем помочь, если вы продолжите молчать.

– Вы сказали…

– Да?

– Вы сказали, что привели меня сюда снаружи.

– Все верно, моя дорогая. В чем ваш вопрос?

– Сюда – это куда? – я неловко подняла на него взгляд, с ужасом понимая, что этот незнакомец сейчас единственный, кто может помочь.

– В Аркадию. Мы сейчас находимся в моём госпитале. Было рискованно, сразу вести вас в старый горд, поэтому решил разместить вас тут. Пока, вам не станет лучше. – он улыбнулся, отчего я смогла заметить морщинки смеха под его глазами. Широко разведя руки, он приблизился вплотную к койке, и медленно опустился на колени передо мной.

– Кажется, Джереми был прав. Вы родом из тех общин с дикарями, что живут в лесах за стеной? – он тихо произнёс стронное предположение.

– Что.. Нет! О чем вы вообще?

– Тогда откуда вы, мисс?

– Я не знаю. – голос прозвучал слишком тихо и слабо, но он меня услышал.

– Думаю, ситуация хуже, чем, могла показаться вначале.

– В смысле?

– У вас на затылке была рана от удара о тупой предмет. Я не эксперт, но ко мне приносили наших солдат с похожими. Это удар о камень. Скорее всего падение, точно сложно сказать. – не успел он договорить, как моя рука взметнулась к затылку, но там я нащупала только широкий пластырь.

– Все в порядке, рану обработали и нанесли обезболивающую мазь.

Он стал отстегивать мои руки от сдерживающих ремней. Спустя пару минут, я почувствовала, что мои конечности снова свободны. На глаза навернулись предательские слезы. Медленно, не без помощи доктора, я села и стала потирать запястья, на что он тут же обратил внимание.

– Поступим так. Сейчас вам принесут обед. Прошу вас, постарайтесь поесть. – при одной мысли о еде меня затошнило.

– А после, зайду к вам, и мы прогуляемся. Вам нужен свежий воздух. Возможно, к этому времени вы вспомните, как оказались рядом со стеной.

Я до сих пор не могу вспомнить своё имя. Сомневаюсь, чёрт возьми, что свежий воздух поможет.

Решив, что моё молчание означает, что я согласна с его планами, доктор отошёл от койки и медленно направился к двери. Он старался казаться спокойным, и что, в сложившийся ситуации нет ничего такого, что бы он не смог объяснить. Но то, что он шёл к двери спиной, держа меня в поле зрения, как дикую собаку, говорило само за себя.

Он что, боится, что я на него наброшусь?

И правильно делает.

– Доктор! – я окликнула его, когда он уже развернулся спиной и поворачивал дверную ручку.

– Да.

– Вы знаете… вам известно… Моё имя?

– Ох. Не могу быть уверенным, но кажется смогу помочь вам вспомнить. – ответил он как будто, что-то вспомнил, запустив ладонь в передний карман халата.

Койка подо мной заскрипела, когда я неосознанно подалась вперед. Доктор вынул из кармана что-то на длинной цепочке. Немного покрутив предмет, он взглянул на меня и должно быть удивился. Я едва могла дышать. Казалось, что в его руках находится что-то очень важное. Безумно важное, для той меня, которую я не могу вспомнить. С понимающей улыбкой он кивнул и подбросил предмет ко мне, на лету тут же его поймала. В моих руках лежал кулон, на длинной тонкой цепочке. Серебряный или металлический неясно, он был похож и на то, и на другое. Одинаково затёрт со всех сторон и нуждающийся в чистке. Это была непонятная форма, очевидно, кто-то ножом пытался вырезать из метала сердце. На задней стороне него были выгравированы слова.

Малышка Ривер.

Ривер.

В груди что-то сжалось и замерло, когда я прочитала эти слова. Не знаю, моя память, или моё сердце, давали какой-то странный импульс по телу, от чего тряслись руки. Чувство было странным, всё тело охватило грустной печалью и одновременно меня переполняла радость.

Моё имя. Ривер – это моё имя.

– Рад, что хоть чем-то смог помочь. – сказал доктор, увидев мою почти детскую радость. Боже, да мне хотелось кричать!

– Позже, мы снова увидимся, и я проведу для тебя здесь экскурсию, Ривер.

– Спасибо!

Ничего не смогла с собой сделать, широко улыбнулась доктору Кайлеру. Он ответил мне тем же, и вышел, оставив одну с самым ценным, что у меня было на данный момент. С этим странным кулоном с моим именем.

Имя. У меня есть имя.

Господи, какая-же я дура. У всех есть имя, чему тут радоваться! Было бы гораздо лучше, если бы я вспомнила от куда взялась, или кто меня так отделал. Мысли в голове хаотично крутились, сменяя одну другой. Если я не помню ничего про саму себя, то должна собирать информацию по крупицам. Сегодня это имя и кулон. Завтра, возможно, мне так же повезёт, и я что-то узнаю. Поморщившись, я дотронулась рукой до рассечённой губы.

Медленно, я вернулась в лежачее положение, аккуратно положив кулон по подушку. Сил было немного, скоро меня покормят. Думаю, это место не так уж плохо. Во всяком случае, лучше, чем то, где я жила раньше. Если судить по мои тощим ногам и торчащим рёбрам. Надеюсь, доктор действительно безобиден, каким хочет казаться. Ха! Человек, который вколол мне, судя по состоянию, кучу транквилизаторов, а потом пристигнул к больничной койке, добрым мне не кажется. Пусть он отдал мою вещь, я всё еще ему не доверяю.

Внутренний голос подсказывает, что никому не доверять, моё обычное состояние.

Глава 3

После обеда, который принесла пожилая и подозрительная женщина в старом медицинском халате, я стала активно ждать, когда наконец придет доктор. Мне нужна информация. Больше информации. А источников, откуда я могу её черпать, не так уж много. Бросив взгляд на сложенную одежду, которую оставили на стуле рядом с дверью, меня передёрнуло. Какие-то лохмотья, по-другому не назвать. Нет, не то, чтобы это было такое же тряпьё, в котором я находилась, когда очнулась, нет. Скорее это были старые вещи, застиранные до такой степени, что ткань была непонятного цвета. Я подняла вещи и начала разглядывать. Свободные штаны, не по размеру, и футболка. Цвет и у того, и у другого, был серо-зелёный. Думаю, когда-то это была форма для младшего медперсонала, кто знает.

Решив, что другого выхода нет, я переоделась. Осмотревшись в комнате ещё раз, заметила в углу умывальник с висящим над ним зеркалом и приблизилась.

На меня смотрела женщина, которую я не знала. Хотя нет, не так. Когда очнулась, мысли и чувства были сбиты с толку, а нервы были натянуты как струна. В одну минуту мне хотелось плакать, в другую истерически хохотать. Отчего, подумала, что я скорее подросток, чем взрослый человек. Но нет, в зеркале, широко раскрытыми глазами на меня смотрела молодая женщина. В миг я забыла, что подошла, чтобы разглядеть наряд. На это было плевать.

Я жадно разглядывала отражение. На вид было около 25 лет, может чуть меньше. Средний рос, худая, светлая кожа, овальное лицо без резких линий… Лицо всё ещё было не в лучшем виде, но это не мешало протянуть руки и провести пальцами по линии носа и губ. Нос без горбинки, губы не пухлые и не тонкие. Обычное лицо. Моё внимание привлекли глаза. Они были большими, каре-зелеными. В обрамлении густых бровей, они выделялись на бледном лице. И волосы… Они были длинным, почти до пояса. Каштановая и вьющаяся копна, так и манила протянуть руку и провести между прядями. На ощупь они показались мягкими, но меня раздражала мысль ходить вот так, с распущенными. В голове мигала команда завязать их в косы.

Спрятать.

Убрать.

В опасной ситуации, длинные волосы могут сыграть против меня.

Интересно, откуда у меня это в голове… Недолго думая, завязала волосы в косу. Так-то лучше. В тот момент, когда я вернулась к разглядыванию самой себя в зеркале раздался стук.

– Ривер, это я.

Доктор Кайлер, медленно, дав мне время понять, что, кто-то заходит открыл дверь. Он ахнул, когда увидел, что меня нет в кровати. Умывальник был в левом углу комнаты, отчего он не сразу заметил моё присутствие. Я прокашлялась, и он тут же повернулся на звук.

– Рад, что вы встали. Пообедали? – кивнул на поднос с пустым мисками.

– Всех найдёнышей кормите так плохо или я первая? – дерзость в голосе была напускной.

Очень хотелось казаться уверенной. Мне нужно быть хозяйкой любого положения, в каком я бы не оказалась. Но, думаю, сам доктор понял, что мои язвительные комментарии безобидны. Это было очевидно, по вылизанной миске в которой был суп, и пустой салфетке, на которой не осталось ни крошки от ломтя безвкусного хлеба.

– Ты переоделась. Готова выйти наружу? – сказал он, проигнорировав мою реплику.

—Да.

—Отлично.

Он чуть шире открыл дверь, всем видом показывая, что ждёт. Когда я подошла, он в добром жесте протянул руку, немного боясь я её пожала. Оказавшись стоя рядом с ним, в такой близости, я наконец его разглядела. Мужчина был старше, чем я запомнила с первой встречи. Несмотря на мягкий и бодрый голос, на вид я бы дала ему около шестидесяти. Высок, и крупно сложен. В светлых волосах было много серебряных прядей, но они были густые и аккуратно зачесаны. Добрые и мудрые глаза были голубыми, а сейчас из-под толстой оправы смотрели на меня с морщинками смеха.

– Я взял перерыв на час. Мы прогуляемся по территории и побеседуем, Ривер. Хочу заранее попросить тебя, об одном. Сейчас на территории госпиталя многолюдно, у нас начинается сезон вылазок за стены, тут полно народу, все должны пройти осмотр. То, что среди нас женщина, которая, возможно, была заражена, не добавит положительного настроения солдатам. Чтобы не было лишних вопросов, остальным будем представлять тебя как стажера доктора Уоррена. – он посмотрел в моё лицо и добавил.

– Это необходимо, если кто-то спросит. В остальных случаях, просто будешь нашей безымянной гостьей. Судя по всему, ты не очень общительная. – последние слова он произнёс со смешком.

– Пойдём.

Он мягко подтолкнул меня к выходу, и мы вышли. В коридоре было безлюдно, если не считать ту, женщину, которая принесла мне суп. Мы с доктором прошли мимо неё, чем заслужили ещё один косой взгляд. В конце коридора была железная винтовая лестница на нижний этаж, по которой мы спустились. Второй этаж… Это старое, двухэтажное здание, и называют госпиталем. По-моему, у кого-то раздутое самомнение. Спустившись, мы вышли, и я ахнула. Большая территория госпиталя кишела людьми. Мимо нас прошло как минимум пятеро человек, прежде чем я пришла в себя.

– Всё в порядке? – мягко спросил доктор.

—Что это за место?

– Я уже говорил вам. Это база госпиталя в Аркадии. Есть ещё полевые…

—Стоп! Стоп! Можно с самого начала? Про военный госпиталь я что-то припоминаю, но это место… – я обвела рукой огромный двор. – Это место не очень-то похоже на госпиталь.

Территория действительно была огромной. Тут и там сновали мужчины в зеленой военной одежде. У каждого, как минимум было по одному оружию, на видном месте. Пистолеты, ножи, гранаты – всё это висело на поясах. Мимо нас прошёл парень, ещё более худой чем я, с винтовкой наперевес. Она болталась за спиной, отчего он постоянно её поправлял. Доктор молча пошёл вперед медленным шагом, я двинулась следом.

– Тебя смущает, что тут больше здоровых и сильных, чем больных? Понимаю. – он остановился, и показал мне на вывеску над зданием. Там, на старой вывеске, буквами, которые должно быть когда-то светились, были написаны слова:

«Служение превыше себя» – девиз Медицинского корпуса армии США

Ниже я заметила плакат. Он, в отличие от вывески выглядел более новым. На нём молодая девушка с приветливой улыбкой в бледно-зеленой форме показывала большой палец вверх.

«Вступи в гордую профессию! Присоединяйся к Корпусу кадетов-медсестер»

Стоя тут, я продолжала таращиться по сторонам. Напротив, за столом седели две молодые девушки, хихикав поглядывая на меня. Доктор Кайлер перехватил мой взгляд и продолжил рассказ.

– Это обыкновенный военный госпиталь. Его создали по образу и подобию тех, что существовали в мире ещё до вируса. Есть и другие, полевые, небольшие. Но эта отправная точка. Здесь проходят осмотры все, кто по каким-либо причинам отправляются за стены.

Мой взгляд привлёк крупный мужчина, стоящий в дести метрах от нас, за импровизационным столом. Он стоял, расправив широкие плечи и орудовал тесаком перед несколькими парнями.

Откуда я знаю названия оружий…

Взмах ножом, и голова кабана катится со стола прямо на землю, чем вызывает взрыв хохота у остальных. Я вздрогнула, наши взгляды встретились. Он обнажил кривые зубы и провёл по ним языком. Фу, мерзость.

– Старайся не привлекать внимание солдат. Уверен, тебе это не нужно, девочка.

Мы продолжаем своё шествие, кажется, никто не обращает на нас внимания. Зря доктор переживает, что я привлеку внимание. Тут каждый занят каким-то занятием, до нас никому нет дела.

– Что вы имеете ввиду, говоря про вирус?

– Я говорю о Мор.

– Мор – это вирус?

Доктор резко остановился и повернулся ко мне всем телом. Я видела, как он напряжён, брови взлетели к линии роста волос. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Ты не помнишь, не только свою жизнь до удара, но и о современном мире? – он провёл рукой по волосам посмотрев мне в глаза.

– Я не помню ни черта, из того, о чём вы говорите! Я даже не помню, как выгляжу! Только благодаря этому, – я достала наружу колон, который все это время прятала, под футболкой. – Только благодаря этому, я узнала своё имя. Понимаете доктор? Я его не помню, а узнала! Так что, да, я не помню о вирусе. Спасибо, что спросили!

– Пятьдесят лет… Пятьдесят лет прошло с тех пор, как Мир рухнул. Не одномоментно, как при ядерной войне, а медленно и мучительно, словно в агонии. Виной всему был вирус – «Мор», как его окрестили выжившие. Он не убивал, поначалу, он изменял. Изменял до неузнаваемости, превращая людей в своих зверских двойников.

Первые признаки были едва заметны: повышенная агрессивность, потеря социальных навыков, странная тяга к сырому мясу. Затем появлялись более явные симптомы: скрюченные пальцы, заострившиеся зубы, глаза, горящие нечеловеческим огнем. И, наконец, трансформация завершалась – человек превращался в зомби. Но это были не классические мертвецы, бредущие за мозгами. Это были хищники. Зомби, сохранившие часть человеческой внешности, но с животной жестокостью в глазах.

Они были сильны, быстры и, самое главное, голодны. Голодны до человеческой плоти. Города превратились в кладбища, заполненные воющими и рычащими стаями. Армии, полиция, все попытки сопротивления оказались тщетны. Вирус был слишком заразен, мутация слишком быстрой. Человечество пожирало само себя.

Доктор остановился, чтобы оценить мою реакцию. Примерно на середине рассказа я опустилась на кованую лавку, он сел рядом и продолжал. Давая то, что было необходимо – вспомнить. Но этого не произошло. Вместо этого, внутри меня нарастало что-то гадкое.

Паника.

Страх.

Чувство, что я должна кого-то защитить.

Но кто защитит меня?

Молчание длилось недолго. Он дал мне переварить услышанное минуту и снова продолжил.

– Прошли годы. Зомби выжрали почти все живое. И тогда начался их закат. Голод превратил их в бездумных каннибалов, пожирающих друг друга. Без человеческого мяса вирус слабел, и зомби начали умирать. Медленно, мучительно, превращаясь в гниющие кучи плоти. Сейчас остались лишь редкие стаи, бродящие по опустевшим просторам, – жалкие остатки некогда кошмарной эпидемии. Мир ждет. Ждет, когда природа залечит свои раны и на пепелище старого мира возникнет что-то новое. Или же повторится старое…

– Ничего не помню об этом. Даже о зомби… Они обитают тут?!

Я начала опасливо озираться по сторонам, как будто кто-то готовится наброситься. Ну уж нет. Лучше сдохнуть, что превратиться в подобное и жрать людей.

– Тварям дано название. Мы зовём их Химерами, за их изменчивую природу. Вирус меняет человека, превращая в бездумного, но беспощадного зверя. Поэтому те остатки цивилизации, что сохранились и возвели стены.

Видя в ответ безмолвный шок, доктор заботливо погладил мою голову. И хотел что-то добавить, когда раздался приближающийся топот. Мы обернулись и перед нами оказался парень. Среднего роста, немного в теле, с копной светло-каштановых волос. Он смотрел на нас ярко зелеными глазами и широко улыбался. На вид ему было максимум лет восемнадцать.

– Отлично, что не пришлось долго искать! Карен сказала, что вы с девчонкой вышли во двор. Док, я же просил вас дождаться меня! Я хотел лично ей тут всё показать! Привет! Эй, ты чего так уставилась? – а я действительно уставилась, вспомнив голос.

– Ты Джереми.

– Ага, это я. – Он отсалютовал пальцами и присел слева от меня. Так я оказалась зажата между ними.

– Я помню твой голос. Это ты нашёл меня?

– Да! Ты бы себя видела! Не сказать, что сейчас предел мечтаний, да? – он кивнул на мою губу. – Но поверь, это гораздо лучше, чем то, в каком состоянии ты была.

– Не пугай её, Джереми!

– Ну, а что? Вы сами сначала решили, что это тварь, а не человек. Как её зовут кстати? – было так странно и забавно слушать, что они говорят обо мне, когда я сижу напротив.

– Меня зовут Ривер. Если хочешь, что-то спросить, необязательно делать это через доктора.

– Вау, а ты оказывается можешь говорить нормально! А я-то думал, после этого, – он постучал по своей голове подмигнув. – У тебя в башке кисель.

– Джереми! Прости его, Ривер. Я работаю над его манерами, и работы ещё много. – доктор покачал головой.

– Наверное раньше, до потери памяти, я разводила бродячих псов. Поэтому, с удовольствием помогу вам, доктор. Ну, – я пощёлкала пальцами перед лицом у парня, – какие команды знаешь, щеночек?

Секунда. Взгляд глаза в глаза, и мы оба прыснули со смеху. Не знаю, что именно мне понравилось в этом парне. Но я почувствовала, что могу сидеть с ним вот так, болтать, дерзить, и при этом не чувствовать себя некомфортно.

– Вы уже закончили тут? – Джереми встал и передал что-то доктору.

– Да. Спасибо, что принёс. Думаю, я сейчас отлучусь к Карен. Закончишь экскурсию для Ривер?

– Сочту за честь, – он подмигнул мне и добавил. – Пожалуй, сейчас мы направимся в столовую. Время обеда!

Спустя четверть часа мы уже сидели в довольно большом амбаре. Зал с массивными обеденными столами. Деревянные доски были подозрительно похожими на те, из которых был построен сам амбар. Судя по всему, тут была нехватка мебели, её изготавливали из того, что было под рукой. Освещали длинных столы крупные подвесные светильники. Источников света было не так много, отчего было ощущение полумрака, хоть на улице и стоял день.

Длинная очередь тянулась от входа, до самой раздачи. Также сымпровизированной из непонятных мне материалов. Очередь была внушительная, но мы удивительно быстро её прошли и оказались напротив невысокой женщины, с круглым веснушчатым лицом. Она улыбалась, когда наливала наши порции и заинтересованно разглядывала моё лицо.

– Кто это у нас такой тощий? Джереми, положи её дополнительную порцию хлеба.

– Я Ривер!

После беседы с доктором Кайлером и знакомства с Джереми, я совсем осмелела. Казалось, если я буду сегодня говорить со всеми, кого встречу, то смогу узнать максимум информации.

– Я Эмма, приятно познакомится. Тебя направили на осмотр перед вылазкой?

– Нет, вообще-то… – я попыталась максимально напрячь свою память, и вспомнить что говорил доктор Кайлер.

– Я стажёр доктора Уоррена.

– Хм, ну да. Могла бы догадаться. Старый козёл всегда выбирает себе таких хорошеньких, а? – она подмигнула, моему сопровождающему.

– Эй, парень, не стой, положи ей тех лепёшек! Мне хочется плакать, когда вижу тощие задницы. Без обид, детка.

Мы обменялись ещё парой фраз, прежде чем люди сзади стали возмущаться и пытаться пролезть вне очереди. Найдя место за столом откуда только ушли люди мы решили, что обед пройдёт именно здесь. Боже как же я голодна!

– Про Уоррена, Док сказал?

– Угу, – я жевала и чавкала, как будто не ела год.

Откуда такой голод?

– Умно с его стороны. Уоррен тут нечастый гость, а его подопечные приезжаю ещё реже. Вообще-то, Эмма права на его счёт. Старый козёл мнит себя богом, раз лечит нашу верхушку, и в стажёры берет только смазливых. Наверное, компенсирует что-то другое. – он многозначительно подёргал бровями.

– Так что для тебя, девушка «не знаю, кто я такая», это идеальное алиби. Никто не докопается.

– А если бы и докопались? Кому какое дело?

– До обычной девчонки никакого, а вот девчонка, которая пришла из-за стены, да ещё без единого укуса… Знаешь, этот долбаный вирус хоть и бушевал давненько, но к последствиям люди адаптируются до сих пор.

– Ты про Мор?

– А ты знаешь другие вирусы?

– Ха. Очень смешно!

– Я просто хочу сказать, что дельце странное, понимаешь?

– Нет, не понимаю.

– Окей. Ну… Скажем так. В Аркадии, очень настороженно относятся к чужакам. А ты у нас вообще особенный случай. Так что, пока лучше помалкивать о том, что мы нашли тебя у стены.

Он замолчал и посмотрел мне за спину, проследив за ним взглядом, я увидела компанию молодых людей. Четверо парней и две девчонки глазели на нас. Возраст – что-то среднее, между мной и Джереми. Я бы сказала лет двадцать-двадцать два. Кто-то смотрел с недоверием, кто-то с интересом. Даже когда они увидели, что привлекли внимание, то продолжали пялиться.

Какого чёрта? На что вылупились?

Блондинка с волосами до плеч, глядя на меня, что-то сказала рядом сидящему парню на ухо. После чего он провёл взглядом по моему телу. Блондинка хихикнула и послала воздушный поцелуй. Решив не продолжать этот цирк, я первая отвела взгляд от дурацкой компании. И продолжила диалог с Джереми, как ни в чём не бывало.

– Я не понимаю… Доктор рассказал про вирус и про то, что происходит вне приделов стен, таких сообществ. Но как я там оказалась?

– Вот об этом я и говорю. – он кивнул мне в лицо.

– Даже если вскроется, что ты на самом деле пришла снаружи. Молчи о том, что ничего не помнишь. Возможно, со временем твоя память вернётся. У нас в обществе есть много личностей, которых может это заинтересовать.

– Да поняла я. – рука сама потянулась к его волосам, чтобы потрепать.

– Ну, а ты что? Давно тут живёшь?

– Живу в Аркадии всю жизнь. В этом году исполнилось восемнадцать, и я записался в ряды добровольцев в госпиталь к Доку.

– Очень мило.

– Милее чем твоё личико, это точно. – пока он хихикал над своей шуткой и черпал из тарелки, я взяла тонкий, испачканный нож с подноса, который не убрал предыдущий посетитель. Недолго думая, спрятала его в рукав кофты. Хорошо, что она старая и растянутая.

Прекрасно. Спасибо тебе, невоспитанный засранец. Большое спасибо.

Дальше, мы сидели и ели свой обед. Я продолжала сыпать вопросами, пока Джереми отвечал. В перерывах бросая на меня взгляды, то весёлые, то удивлённые. Меня больше всего волновала структура жизни в этом странном месте. Аркадия. Не знаю, слышала я раньше это название или нет, но абсолютно всё, что он говорил вызывало во мне интерес. Может я жила тут и раньше. По какой-то причине оказалась за стенами, получила травму, а теперь не в состоянии вспомнить своё имя без подсказки. В этой версии был смысл. Но внутри все говорило о том, что я тут впервые.

После обеда Джереми проводил меня назад в палату. Выяснилось, что на втором этаже оставляли только с серьёзными ранами, именно поэтому сейчас там было настолько пусто. «Сезон только начался» – так сказал доктор Кайлер, и ещё он упоминал, что через две недели тут будет всё забито людьми.

Очень надеюсь, что свалю от сюда раньше.

Конечно, отвечать ему подобное я не стала. И так понятно, что благодаря ему и Джереми я вообще выжила. Глупо будет настраивать их против себя. Да и если признаться, к обоим вначале я испытывала чувство раздражения, которое позже сменилось на что-то другое. Я бы назвала их союзники. Союзники в моей личной борьбе, с собственной памятью. С этими мыслями я провалилась в сон.

Глава 4

Мне снился лес. Его природные звуки, были музыкой для ушей. Во сне день сменялся ночью, я, то брела бесцельно, наслаждаясь свободой, которую дарил свежий ветер, то чувствовала, как убегаю от кого-то спасаясь. Сердце колотилось, я бежала и бежала, боясь обернуться. Казалось, если обернуть, хищник бросится в лицо. Я продолжала бежать, когда передо мной появился обрыв, добежав до края я резко обернулась и увидела два красных глаза, они горели как лазеры и приближались. Сделав шаг вниз, я проснулась.

– Эй! Ты меня слышишь?!

Я слышала, что кто-то мне что-то говорит, но не могла прийти в себя. Запутавшись в простыне, я дергалась и извивалась. Это продолжалось пока я не почувствовала удар. Только тогда мои глаза распахнулись.

– Ты что творишь? – я приложила руку к пульсирующей щеке.

– Я что творю? Ты тут орала как сумасшедшая! Что мне было делать?

Передо мной стояла среднего роста рыжеволосая девчонка, в такой же одежде, которую, вчера выдали мне. С выражением шока на лице, она продолжала вопить и размахивать руками.

– Ты выбила поднос у меня из рук!

Проследив за её взглядом и увидела, где на полу валяется перевернутая тарелка с кашей. Уже утро. Я что, проспала так долго?

– Прости. Я тебе помогу.

Я встала, и мы вместе стали убирать последствия моего кошмара. После того, как она принесла другую порцию, девчонка выжидающе облокотилась о стену.

– И часто у тебя так?

– Кошмары?

– Угу. Было жутко, правда.

Вначале, я хотела ответить, что не знаю. Не знаю, потому что не помню, бывают у меня кошмары или нет. Но потом вспомнила, что доктор велел держать рот на замке, да и вообще у меня уже была готовая легенда.

– Нет. Снилась какая-то хрень. С кем не бывает, да? – она улыбнулась от чего на щеках появились ямочки.

– Это точно. Я – Майли. Приятно познакомиться! – мы обменялись рукопожатиями.

– Ривер. Взаимно.

– Доктор Кайлер, говорил, что ты стажёр Уоррена. Он и попросил меня утром за тобой присмотреть. Сказал, что с тобой случился несчастный случай на вылазке. Тебя уже берут с собой? Это круто.

– Да, все так.

– А что с.… – она кивнула на губу.

– Это и есть несчастный случай. Упала в овраг лицом вниз. Ничего страшного, если не считать пары ссадин.

– Если ты так считаешь. – она села рядом на кровать.

– А я, один из стажеров доктора Кайлера! Боже, так сказала, будто нас куча. Нас всего четверо. Я, Джереми и сестры.

– Сестры?

– Ага. – она хихикнула и продолжила.

– На самом деле, они не в прямом смысле сестры, просто подружки. Джереми зовёт их «сестры по разуму», якобы у них один мозг на двоих. Они редко тут бывают, только если нужны дополнительные руки, в основном доктору помогаем только мы с ним.

– Вчера я видела какую-то женщину в возрасте?

– Это Карен. Ее муж несколько лет назад тут проходил лечение, после чего его не стало. Доктор тогда, сделал все, чтобы он прожил как можно больше. Сейчас Карен проходит сюда, чтобы помогать.

– Ясно. – доев кашу, я продолжала разглядывать рыжеволосую.

– Ты меня напугала. У моей бабушки бывают приступы эпилепсии во сне. Выглядит очень похоже, между прочим!

– Ты меня сейчас сравнила с бабушкой? – я как могла, пыталась разрядить обстановку.

– Нет. Просто если подобное повториться, мой тебе совет – обратись с этим к доктору.

– Окей. А это что? – я показала на сложенные вещи в её руках.

– Точно! Совсем забыла! Держи. – комплект был подозрительно похожим на то, что мне выдали вчера, только казался более новым.

– Пока ты здесь, можешь носить сменную форму, а когда отправишься домой, я постираю твои вещи. Кстати, где они?

– Кто?

– Вещи, в которых тебя привезли.

Оу. А это я не продумала. Если вспомнить, в каком состоянии было то тряпье, в котором я пришла в себя, их скорее всего сожгли. Я бы так и поступила.

– Вышла путаница и я их выбросила.

– Выбросила? – Майли посмотрела на меня как на дуру.

– Ну да. Не обращай внимания, со мной такие странности часто бывают.

– Ладно. – протянула она, встав с койки и направившись к двери с пустым подносом.

– Кажется, у нас один размер, можешь одолжить что-то, когда меня выпишут?

– Без проблем. Когда я спросила у доктора, как долго ты у нас проваляешься, он ответил, что завтра ты скорее всего освободишь палату. Поэтому вечером занесу тебе пару шмоток.

– Спасибо.

Майли ушла и оставила меня один на один с этой информацией. Чёрт, кажется моментов, которые я не продумала, становится всё больше и больше. Если уйду отсюда, куда мне идти? За стену? Наружу? Думай, Ривер, думай! Если доктор говорит персоналу, что палату освободят и я выйду из госпиталя, то это действительно так. Может он надеется, что к этому моменту я вспомню, где находится мой дом? А что, если мой внутренний голос прав, и я вообще не жила до этого в Аркадии? В таком случае – я в дерьме. Может, попросить его пожить тут, пока память не восстановится? Нет, уже скоро тут всё будет заполнено солдатами. И если, они такие же, которых я вчера видела на территории, то лучше мне смыться отсюда как можно раньше. Не думаю, что здесь царит беззаконие, и с женщиной могут средь бела дня что-то сделать… Проверять, так ли это – не хочется, пока ещё я слишком мало знаю об этом городе.

Пол дня я провела в одиночестве. Днём в палату заглянул Джереми и принёс обед. Отказавшись разделить его со мной, он болтал о паре людей, которых ночью привезли из-за стены. Я ела и слушала каждое его слово очень внимательно. Мысль, что завтра возможно меня могут выставить за стену, не покидала голову.

– Расслабься! Такое тут в порядке вещей. Ты бы видела, как мы с Майли, в прошлом месяце зашивали рану неживую. Отряд парней двинулся к югу от стены и наткнулся на Химеру. Прежде, чем тварь подстрелили, их хорошенько помотало. У этих уродцев есть когти! Никогда вблизи не видел, но говорят, что похоже на медвежьи! – он с азартом продолжал и продолжал рассказ, о том случае.

– Я держал бедняге ногу, а Майли зашивала. Ты бы слышала его вопли! Хорошо, что это когти, а не укус! В таком случае… – он провёл большим пальцем по шее.

– Это мерзко.

– Да! Чудо, что на дежурство оставили нас обоих. Док, как знал. Сегодня она тоже останется на ночь. Должен вернуться отряд, который потерял троих солдат. А ты вечером лучше не высовывайся!

– Вы по одиночке дежурите?

– Ага. Ты, кстати, её уже видела? – он отломил половину булочки, которую принёс вместе с обедом, и стал жевать.

– Да. Она зашла в палату утром, как раз, когда мне снилось какое-то дерьмо. – от услышанного он перестал чавкать.

– Надеюсь, ты не сказала ей, как именно тут оказалась.

– Нет. Вы с доктором были правы. Легенда, про невезучую, попадающую в передряги, стажёрку доктора Уоррена, прекрасно работает на всех! Кто бы он не был.

Одновременно улыбнувшись, мы дали друг другу пять. Ещё какое-то время мы просидели вместе, он ещё немного рассказал про госпиталь и как именно тут оказался. Оказалось, что Джереми был сиротой, до совершеннолетия он жил в специальном месте, под названием «Интернет № 7». И упомянул, что тут практически у всего названия, словно стирающие индивидуальность. Сложно было с ним не согласиться, глядя на то, в чём были одеты люди, которых я вчера видела.

– Расскажи о Море.

Не знаю, как один вопрос заставил улетучиться всё хорошее настроение, которое было до. Джереми встал, забрав тарелку у меня из рук, он поставил её на прикроватную тумбу.

– Пойдём. Хочу тебе кое-то показать.

Мы вышли из здания, немного прошли к северу от центральных ворот на территории, когда очутились напротив одноэтажной постройки. На ней, покрашенными в красный, досками было выложено слово «Карантин». Зайдя внутрь, я ахнула. Джереми обернулся и многозначительно посмотрел мне в лицо.

– Сюда мы помещаем тех, кто точно заражён…. Веди себя спокойно и не пугай этих людей, от резких звуков у некоторых может начаться приступ. – сам он тоже говорил тихо.

Свет в помещении был тусклым, с неприятным лимонным оттенком. Воздух, пропущенный через старые фильтры, отдавал хлоркой и застоялым потом.

Я остановилась у облезлой кушетки, наблюдая, как Джереми возится с капельницей. Его пальцы, обтянутые тонкими латексными перчатками, двигались уверенно, несмотря на легкую дрожь. За тонкой перегородкой кто-то надрывно кашлял – тяжелым, клокочущим звуком.

– Пятый за последнюю неделю, – не оборачиваясь, бросил он, кивнув в сторону коридора, где только что провезли каталку с накрытым телом. – Вирус уже не пугает так, как в первые годы. Смерть стала просто статистикой в журнале дежурств.

Обхватив себя руками за плечи, я стараюсь подавить внутренний ужас, как могу.

– Мы привыкли к нему, Ривер. Знаем, как он выглядит под микроскопом, знаем, через сколько минут наступает паралич легких и начинается лихорадка. Почему же мне до сих пор кажется, что мы проигрываем?

Последний вопрос он задал не мне, а скорее самому себе. Та, затаённая боль, с которой он это произнёс сделала его в моих глазах гораздо старше.

Джереми наконец повернулся. На его лице появилась горькая усмешка. Он облокотился на штатив капельницы и посмотрел на ряды коек, заполненных накрытыми телами. Кто-то спал, кто-то задыхался от кашля, не обратив внимания, что мы стоим рядом, кто-то и вовсе почти не дышал…

Боже. Куда я попала?

– Вчера ты сказал, что общество адаптировалось, это правда?

– Привыкнуть – не значит победить, – тихо сказал он. – Да, человечество свыклось с тем, что воздух в определенных землях ядовит, и что каждый выход за стену, может стать последним. Мы встроили этот страх в свой быт. Но посмотри на них.

Он обвел рукой палату.

– Вирус мутирует, меняет правила игры. И мы… мы до сих пор адаптируемся. Каждую секунду. Мы перестраиваем свою жизнь, свои чувства, свою мораль, чтобы просто не сдохнуть. Мы не живем, мы бесконечно подстраиваемся под форму гроба, который нам приготовила природа.

Он отвернулся к капельнице, и я заметила, как напряжены плечи парня.

– Моих родителей убил Мор. Они не пережили и первые сутки после укуса Химеры, лихорадка расплавила им мозги. Они не дошли и до следующей стадии обращения. – у него вырвался болезненный смешок. – Гены обоих родителей были слишком слабы, чтобы вынести вирус. К счастью, для них самих.

Мне хотелось его обнять. Прижать, утешить, разделить его боль. Сказать: «Ты жив и это главное. Родители гордились бы тобой!», но ужас не давал сказать слова. Я подумала, а была ли у меня семья? Может и они тоже умерли от заражения?

– Здесь каждый хочет выжить, и эта адаптация – самая болезненная часть процесса. Мы меняемся быстрее, чем успеваем осознать, кем стали.

Спустя примерно час после того, как он закончил с больными, мы вернулись в мою палату в другом корпусе госпиталя. Снова вернулся тот Джереми, который шутил про зомби и приносил мне поесть. Он проводил меня, но после того, как я отказалась выйти и снова пройтись по территории, ушёл, жалуясь, что первый раз встречает зануду, которая потеряла память.

Несмотря на то, что увиденное, было приятно с ним общаться. Парень веселил и отвлекал от мыслей о том, куда мне направиться после госпиталя. Я не решилась поговорить об этом с ним. Вдруг они с доктором задумали что-то плохое. Да, они обхаживают меня, но кто сказал, что это будет продолжаться и дальше… Возможно им что-то надо. Ещё и эти твари – Химеры. Было действительно странно, что женщина, без оружия оказалась без их внимания… Может они и меня хотят поместить, в то ужасное место. Очевидно, вопрос почему я жива, волновал их.

Снова думать почему выжила, не было сил. Я заперлась ключом, который с целью дополнительной безопасности вечером, оставил Джереми. Еще некоторое время побродив по комнате, решила прилечь. Выход из палаты, сегодня точно не входил в планы. Взбив подушку, я заметила то, что оставила там вчера: грязный нож из столовой и ржавый кулон. Спрятав снова назад свои сокровища, пока никто не видит, я легла сверху.

Не хочу, чтобы меня вдобавок считали сумасшедшей, но лучше пусть всё будет рядом. Кулон можно было бы снова надеть, но я не решалась это делать. Внутри было инстинктивное желание его спрятать от чужих глаз. Даже то, что доктор Кайлер его трогал, казалось интимным. Этот дурацкий кулон помог вспомнить имя, и я испытывала чувство благодарности к неодушевлённому предмету… Или к тому, кто его мне дал.

Пролежав пол часа смотря в потолок, я вдруг поняла, что чувствую себя отлично. Губа практически зажила, порез на ноге не беспокоил. Смотря на свежий бинт, поняла, что его скорее всего сменили, когда я спала. При мысли, что кто-то, трогал меня пока я была в отключке – тело покрылось мурашками. Надеюсь, это была Майли!

Проведя рукой по затылку, наткнулась на тот же широкий пластырь. Не уверена, что голова полностью восстановилась. Но она хотя бы не болит. Это хорошо. С этой мыслью я провалилась в сон.

Спустя по меньшей мере пару часов, я поняла – что-то не так! Сон – чуткий, тревожный, больше похожий на забытье – оборвался внезапно.

Сначала я почувствовала движение воздуха у лица, а затем – едва уловимое, почти невесомое прикосновение. Чьи-то пальцы коснулись лба, медленно и осторожно убирая с лица спутавшуюся прядь волос… Это движение было почти нежным, но почему-то именно это пугало больше всего.

Сердце пропустило удар и тут же пустилось вскачь, но я не вскрикнула. Инстинкт, из прошлой жизни, сработал быстрее осознания.

В следующее мгновение матрас скрипнул. Я резко рванулась вверх, левой рукой перехватывая запястье чужака, а правой – выдергивая из-под подушки нож с зазубренным лезвием.

Раздался резкий металлический лязг и судорожный вдох. Через секунду незнакомец был прижат к стене рядом с кроватью. Заломив его руку, я прижала тупую башку к стене. Сталь лезвия плотно впилась в кожу под его челюстью, заставляя замереть и задрать голову.

– Ты ещё, мать твою, кто?

Незнакомец замер, едва дыша. Я лишь сильнее прижала лезвие у его кадыка.

– Еще одно движение, и я проверю, насколько глубоко уходит эта сталь, – прошипев, прижимая нож плотнее. Голос не дрожал, в отличие от бешено колотящегося сердца.

Мужчина медленно поднял руки, ладонями вперед, показывая, что безоружен.

– Тише, птичка. Ты так и своих перережешь, – голос его был с хрипотцой, и пугающе спокойным.

– Своих здесь нет. Есть только те, кто еще не сдох, и те, кому от меня что-то надо. Ты к каким относишься?

Он осторожно сглотнул, и я почувствовала, как его кадык дернулся под самым острием.

– Я отношусь к тем, кто не хотел, чтобы ты задохнулась во сне собственными волосами. У тебя лихорадка, ты металась так, что едва не свалилась с койки.

– Какая забота, – прищурившись, я пытаясь разглядеть его лицо в тени. – В следующий раз, если захочешь помочь – просто стой в другом конце комнаты. А лучше – держись от меня подальше. Как ты вообще сюда попал? Замки целы. – я посмотрела на дверь, без единого намёка на взлом.

Точно помню, что после ухода Джереми запиралась изнутри ключом.

– Для того, кто хочет выжить, ты слишком полагаешься на ржавые засовы, – он не потрудился спрятать в своём голосе усмешку, хотя нож всё еще царапал его кожу. – Убери нож. Если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это десять минут назад, пока ты видела сны о чем-то более приятном, чем моя глотка.

– Не знаю, какие тут порядки. Но в мире, где живут нормальные люди, во сне к незнакомцам не прикасаются, – отрезала я, но хватку на его запястье всё же немного ослабила. – Назови имя. Быстро.

Незнакомец внезапно дернул плечом, уходя от лезвия с такой скоростью, будто ожидал этого момента с самого начала. Прежде чем я успела понять, что происходит, его рука стальным обручем перехватила моё запястье.

Чёрт!

Одним мощным, текучим движением он развернул нас, буквально впечатав мою спину в холодную стену. Вес крупного тела навалился сверху, лишая пространства для маневра и выбивая воздух из легких.

– Слишком медленно, – выдохнул он прямо в губы.

Сжав мою руку, он заставил нож выпасть из пальцев. Резко наклонился и наши лица оказались на одном уровне. Голубые глаза внимательно изучали моё лицо.

– Тебе придется быть более осторожной, – прошептал он.

Набрав в грудь воздуха, чтобы закричать – громко, отчаянно, так, чтобы проснулись все мертвецы этого города.

– Помо…! – крик оборвался на первом же слоге.

Он среагировал мгновенно. Его ладонь, накрыла мне рот, намертво припечатывая затылок к каменной стене. Другой рукой он перехватил обе кисти, прижав их над моей головой. Дёрнувшись, я попыталась укусить его за ладонь, но он лишь плотнее прижал её своим весом, лишая малейшей возможности шевельнуться.

– Тише! – прошипел прямо в ухо.

– Хочешь, чтобы нас услышали? Патрули внизу только и ждут, когда кто-то поднимет шум.

Я продолжала яростно мычать в его ладонь, сверкая глазами, полными ненависти и страха.

– Замолчи и слушай, – он подался еще ближе, так, что я чувствовала жар его дыхания на своей коже.

– Сейчас я уберу руку и уйду. Если издашь хоть звук – я тебя вырублю. Ты меня поняла?

Он пристально вглядывался в глаза, ожидая признака согласия. Только когда я едва заметно кивнула, не сводя с него настороженного взгляда, он начал медленно, сантиметр за сантиметром, отводить ладонь от лица.

– Хорошая птичка.

– Что тебе было тут надо? – мой голос звучал на удивление твёрдо.

– Стало любопытно, кого держат в палате для потенциально заражённых.

В комнате стояла тьма, пропитанная запахом сырой штукатурки и старой пыли. Как на зло я не могла разглядеть его лицо. В тусклом свете, проникающем из окна, я могла лишь уловить очертания. Выше меня, крупное телосложение… То, что наши лица были в такой непозволительной близости, не помогало делу. Но эти яркие, голубые глаза, я смогла разглядеть.

– Утолил любопытство?

– Более чем.

Он дёрнул уголком губы, отчего стало ясно – говнюк скрывает улыбку. Подавив смешок от моего возмущения, он опустил взгляд и повёл им ниже…

Какого?

Это уже слишком! Резко вскинув колено, вложив в удар всю свою ярость, я попала точно между ног. Как тебе такое, а? Надеюсь, от твоего любопытства не останется и следа!

Он издал приглушенный, полный боли вой и согнулся пополам, моментально выпустив мои руки. Тяжело дыша, повалился на пол, стал хватать ртом воздух. Не стала терять ни секунды. Не глядя на него, бросилась к двери, выскочив в коридор.

– Помогите! Сюда! – орала так, что голос эхом разлетелся по темному пространству.

Не знаю, кого я тут ожидала увидеть, но коридор встретил мертвой тишиной. Ряды дверей были плотно закрыты, из-под них не пробивался свет. Облезлые стены безмолвно взирали на мою панику.

Через несколько секунд, из другого крыла резко повернула Майли. Тяжело дыша, она схватилась за бок, но увидев меня побежала на встречу.

– Что случилось? – она произносила слова, приближаясь.

– Там! В моей палате, мужчина! Он пробрался внутрь, хотя я заперла двери изнутри!

– Ривер, ты уверена, что тебе не приснилось? Вчера во сне, ты чуть меня не сшибла.

– По-твоему я идиотка?! Там, в палате, мужчина! Он был там, когда я проснулась, и потом, когда я прижала к его горлу нож! Потом, он меня обезоружил и нёс какую-то хрень! – по мере моего рассказа, её глаза превращались из больших в огромные.

– Давай, что-нибудь уже сделаем?! Он там!

Я стала озираться по сторонам, боясь преследования. Очень надеюсь, что мой удар не ранил его самолюбие настолько, чтобы попытаться выбить из меня всю дурь. Не хочу, чтобы здоровяк, который получил от меня, между ног, захотел поквитаться. У меня проблемы с памятью, а не с мозгами.

Она схватила меня за руку, вынув из кармана рацию и нажав на кнопку, стала двигаться со мной. Мы приближались к палате, рация зашипела и издала гудящий, электрический звук. После чего по коридору разнёсся сонный голос.

– Кто это?

– Доктор, это Майли. У нас в правом крыле посторонние! Что мне делать?

– Что случилось?

Мы уже приблизились к палате, я сделала шаг вперёд и медленно открыла дверь. То, что с нами был на связи доктор Кайлер, делало ситуацию не такой угрожающей, которой она казалась пару минут назад.

– На Ривер напали! Мужчина проник в палату и угрожал! Дверь была закрыта на замок и….

Она не договорила. Я полностью открыла дверь в пустую палату, там никого не было. Зайдя я проверила под койкой и зону умывальника. Пусто.

Куда он делся?

– Майли не молчи! Что с Ривер?

– Доктор… тут… как бы правильно сказать…

– Что там???

– Тут уже никого нет.

Ответом из рации было молчание. Я вырвала рацию из её рук и сама заговорила с доктором.

– Мистер Кайлер, это Ривер! Простите, что разбудили, но тут действительно твориться что-то странное! Я проснулась, когда надо мной стоял человек…. – он не дал договорить.

– Я выезжаю. Буду через двадцать минут. Передай рацию Майли.

Я сделала, как он просил. Майли посмотрела на меня взглядом «спасибо дура, теперь мне оторвут из-за тебя голову» и взяла рацию.

– Я на связи.

– Сейчас же оповести охрану по всему периметру, пусть до моего приезда проверят территорию. Скоро буду, а пока отведи Ривер в мой кабинет.

Спустя пол часа я уже пила чай, который мне сделали. Это был небольшой, но уютный кабинет. Несмотря на то, что стены были выкрашены, ещё, наверное, до вируса убившего всё человечество, это место наводило на меня успокаивающий эффект.

Доктор Кайлер внимательно выслушал весь мой рассказ, не забыв упомянуть, что разберётся по какой веской причине, его стажёрки не было не дежурстве. Достал из кармана кулон и протянул его. У меня появилось чувство дежавю.

– Первым делом я лично проверил палату. Увидел, что ты оставила кулон. Наверное, обронила, когда всё произошло.

– О, да, спасибо! Но не стоило, я сама бы нашла, когда вернусь в палату.

– Нет, ты туда не вернёшься.

– Не вернусь? – чёрт, почему мой голос звучит так по-детски жалко?

– Нет, Ривер. Это может быть небезопасно. Нам известно, что как минимум у одного человека есть дубликат ключа от палат.

– Но… Я могу ночевать тут! – я одобрительно закивала, подпрыгивая на старом велюровом диванчике, который заняла.

– Тут? Не смеши меня, дорогая. Напомни, что говорил незнакомец?

– Когда я спросила, что ему надо, он сказал, что хотел узнать кого держат в зоне для потенциально заражённых.

Доктор задумчиво смотрел на меня и теребил в руках кружку с остывшим чаем. Стало очевидно, что произошедшее напугало его сильнее, чем меня.

– Ты тут меньше недели, а ситуация уже принимает опасные обороты… О тебе начали интересоваться. Значит тебе действительно лучше покинуть это место.

– Что? Но куда я пойду? Доктор, может вы забыли, но я, та самая «девушка непомнящая ничего», которую вы нашли у стены! Пожалуйста! Вы не можете, так просто вышвырнуть меня туда, откуда взяли!

– Как ты могла подумать обо мне такое, Ривер?

– Но вы сказали…

– Я сказал, что ты должна покинуть это место. Это действительно так, но речи не может быть о том, чтобы ты вышла за пределы Аркадии. В любом случае, я хотел тебя в ближайшее время вывезти отсюда, но думаю, твой отъезд нужно ускорить.

– Но где я буду жить?

– В районе, где живу я, есть дом, который правительство любезно предоставляет под мои нужды. Я там не живу, но иногда бываю, чтобы поработать над личными проектами.

– Что-то вроде лаборатории? – меня передёрнуло от мысли жить за стеной от места, где ставят опыты.

– Не совсем. Назовём этот дом – рабочим пространством. Там какое-то время жил Джереми, прежде чем перебраться в корпус кадетов – стажёров. Сейчас он пустует, поэтому ты можешь остаться там, до тех пор, пока…

– Пока не вспомню, откуда валилась на вашу голову? – закончила я за него, чем вызвала добрую улыбку.

– Да. Пока можешь располагайся тут, всё-таки ещё ночь.

Я с радостью растянулась на диване, укрывшись предоставленным плетом. Сегодня был очень длинный день, и мне дико хотелось спать.

– Я тоже, пожалуй, поеду домой. Утром вернусь, и отвезу тебя в тот дом. Что скажешь?

– Спасибо, доктор.

– Отдыхай.

С этими словами он забрал мою чашку с чаем, выключил настольную лампу и вышел из кабинета. Запираться не было никакого смысла, снаружи я слышала, как к двери приставили охрану. Кто-то будет следить, чтобы на меня снова не напали. Да уж, доктор действительно прав. Я тут всего ничего, а уже сама того не желая привлекла внимание.

Перед сном я прокрутила в голове все, что происходило в моей палате. Мужчина с лёгкостью проник внутрь госпиталя, прошёл пост охраны и остался незамеченным. И у него точно был ключ, иначе как бы он зашёл в палату?

Птичка.

Вот же урод! Если он снова мне попадётся, получит не между ног, а меж глаз! Вместе с этой прекрасной мыслью я наконец уснула, закончив этот странный день.

Глава 5

Утро прошло на удивление спокойно. Ко мне никто не заходил, если ни считать Майли, которая, постучав не стала дожидаться, когда ей откроют и оставила у двери тележку. В больничной переноске лежали: поднос с едой и стопка одежды. Быстро надев джинсы и тёмно-синюю толстовку, я снова выглянула наружу. Солдата, который охранял мой сон, у кабинета доктора Кайлера уже не было, в коридоре было пусто.

Расправившись завтраком я привела себя в порядок. Волосы торчали во все стороны и нуждались в расчёске. Пришлось собрать их в узел на макушке.

Позже за мной приехал доктор и проводил до коричневого пикапа. Вау! Всё-таки люди, которые смогли выжить, сумели привести некоторые вещи в приемлемое состояние. Не могу вспомнить, было ли у меня средство передвижения, но садясь спереди, вместе с доктором, я восхитилась.

– Почему ваши стажёры не захотели меня проводить?

– Это не так, Ривер. Они хотели с тобой попрощаться, но появились непредвиденные обстоятельства. Вчера прибыл один из основных отрядов солдат, сейчас они нужны там.

От тяжелых стальных ворот лечебницы, автомобиль отъехал почти бесшумно. Прильнув к холодному стеклу, жадно всматриваясь в мир, который не помню, я смотрела на город. Он выглядел как израненный зверь, которого попытались нарядить в чистые, но тесные одежды.

– Я помню об этом. Джереми вчера говорил, что они должны вернуться. С ними были раненые.

– И не только. В группе оказалось двое заражённых, пришлось сооружать дополнительные места в карантинной зоне. Я даже вызвал Сойер и Кейт, сейчас нужно задействовать весь штат.

– Вы имеете ввиду сестёр?

– Да. – Доктор улыбнулся и стал заворачивать. – Вижу Джереми уже начал промывать тебе мозги. Не переживай, вы с ним скоро увидитесь. Я обещал дать ему выходной, уверен, что он заглянет к тебе.– Было бы здорово.

– Как твоя память? Может, вчерашний инцидент помог что-то вспомнить? Такое бывает.

Может, соврать ему? Что мне мешает, придумать свою собственную легенду? Он ведь всё равно ничего не узнает…

От этой мысли стало неопрятно внутри, как будто вся суть протестовала против этого. Тут я поняла, что не хочу врать доктору. Он, Майли и Джереми – мои первые и единственные друзья, в этом незнакомом мире. Мире, где каждый может потерять близкого в любой момент. Не говоря уже о девчонке, которая не помнит от куда тут взялась. Возможно, у меня вообще больше нет близких людей. Никаких. Нигде. Да, я готова врать для защиты, но с этими людьми я буду честна.

– Нет, ничего.

На мой ответ он лишь поджал губы, а я начала ещё внимательнее рассматривать мир за пределами машины.

Машина миновала «Серую зону». По дороге доктор начал рассказывать мне историю города. Раньше здесь были жилые кварталы, теперь же – лишь скелеты высоток с заколоченными окнами. Между руинами вились свежеуложенные нити безупречно черного асфальта, по которым патрулировали дроны. Контраст был пугающим: ржавое прошлое и стерильное, механическое настоящее.

Я увидела людей. Они двигались по тротуарам одинаковыми серыми тенями, уткнувшись в воротники своих форменных курток. Никто не поднимал глаз. Никто не останавливался поговорить. На огромных голографических щитах, установленных прямо на кучах неразобранного щебня, сменялись лозунги: «Порядок – это спасение», «Труд – это жизнь», «Забыв о прошлом, мы строим завтра».

– Ривер, пока рано делать выводы, но судя по тому, что твоя память до сих пор не начала приходить в норму, это значить только одно.

Резко повернувшись в к нему лицом, я замерла ожидая, что он скажет дальше. Хотя, наверное, понимаю куда клонит доктор.– Мы так и не узнали причин, но боюсь, что ты никогда не сможешь восстановиться. Твоя память. Это навсегда.

Я не ответила. Развернувшись, стала дальше разглядывать улицы, которые мы проезжали. За окном промелькнул старый парк. Деревья стояли голые, почти без листьев, а земля залита бетоном. В этом мире даже природа была взята под контроль. Всё было мрачным, но вместе с этим вызывало интерес. Коснувшись пальцами стекла, оставила на нем мутный след. Там, за окном, догорал серый закат, и город постепенно погружался в искусственный свет, исходящий от фонарей и больших вывесок.

– Доктор, в вашей семье были заражённые?

– К счастью, не было. Но и в моей семье были свои потери. Моя жена столкнулась со неизученной формой аутоиммунного заболевания головного мозга, что привело к полной деградации её личности. Сейчас её развитие напоминает скорее трехлетнего ребёнка, чем пятидесятилетней женщины.

– Мне жаль.

– Это произошло десять лет назад. Сейчас она живёт отдельно, окружена заботой и вниманием специализированного персонала. Я добровольно отказался её навещать. Не могу выносить этого. Слишком тяжело.

– Ох, мистер Кайлер…

– Мы с Ислой были вместе со школы. Она родила очень рано.

Протянув руку, я коснулась его плеча и сжала. Моё сердце кровоточило от того, что все в этом мире проходят через боль. Кто-то из-за вируса, кто-то по другой причине.

– Я положил всю жизнь ради этого… чтобы сберечь семью. Придумывал варианты вакцин и антидотов, на случай если это всё-таки произойдёт. Как оказалось, наш мир непредсказуем.

– Это ужасно. Всё это! Вчера Джереми показал мне Карантин…. Нужна сила духа, чтобы наблюдать это каждый день. Он рассказал про своих родителей…

– Я рад, что Джереми поделился с тобой. Он немного своеобразный, не в последнюю очередь, потому что оказался сиротой, но у него быстрый ум и очень доброе сердце. Каждый, кто с ним знаком, со мной согласиться.

– Вы правы.

Пейзаж сменился внезапно. Машина свернула в сторону элитного сектора, где за высокими заборами с датчиками движения, виднелись одинаковые белые дома. Вскоре мы припарковались у одного из таких домов.

Пикап затормозил перед массивным бетонным крыльцом. Перед тем как выйти, доктор Кайлер куда-то нажал и замок с моей стороны щелкнул дистанционно, выпроваживая наружу. Я ступила на обледенелый гравий и осмотрелась. Воздух здесь был другим: сухим, свежим и пронзительно холодным, без привычной по лечебнице примеси хлорки.

– Идём.

Доктор зашагал в дом быстрым шагом, я едва поспевала, хотелось всё тут осмотреть. Тяжелая входная дверь открылась без единого звука. Замерев, я оглядела холл. Изнутри дом выглядел как декорация к жизни, которой больше не существовало. Я прошла внутрь, направившись на кухню. Проведя рукой по столу, я поняла, что доктор говорил правду, когда сказал, что не появляется тут. Вся ладонь была в пыли. В целом весь интерьер был пугающе минималистичным и функциональным. Здесь не было ни ковров, ни штор.

В гостиной стоял диван, обтянутый грубой серой тканью, а напротив него – пустая стена, на которую проектор транслировал текущее время и показатели чистоты воздуха: 15 октября 2075 года. Статус: Норма.

– Немного жутковато.

– Не правда.

Мой сопровождающий оскорблённо смахнул пыль с дивана и присел. Он взял рацию и нажав какую-то комбинацию кнопок протянул мне.

– Тут вполне безопасно, но на всякий случай возьми.

Он отдал рацию, показывая на какие кнопки нажимать в каких ситуациях. Особенное внимание уделил экстренным кнопкам и тем, которые ни в коем случае наживать нельзя.

– Выходит, рации могут работать на самых разных частотах и дальностях?

– Не все. Те, что у меня могут. Так можешь связаться с кем-то, если попадёшь в беду. Я надеюсь, что такое не произойдёт, конечно, но так мне будет спокойно.

– Откуда у вас такая техника?

Я не могла скрыть изумление в голосе. Не нужно иметь память, чтобы понять, что в мире, где мы находимся, такие вещи непозволительная роскошь. И позволить себя такое могут только единицы. О, боже, да тут есть люди, которые борются за выживание будучи здоровыми! Мы проезжали мимо одной из переработанных станций, и я видела как вместе с крысами, у мусорных баков жили люди.

– Это одна из разработок моего сына. Деятельность его компании обширна, и направлена на сотрудничество с правительством Аркадии. Он уверен, что когда-нибудь его возглавит.

С этими словами он смеясь покачал головой, а я в сотый раз поблагодарив его, стала продолжать осматривать своё новое жилище.

Пройдя вглубь, я слышала, как шаги гулко отозвались в пустоте. В углу комнаты увидела то, что заставило меня похолодеть: в потолке медленно и бесшумно повернулся объектив камеры наблюдения. Он зафиксировал движение, мигнул красным огоньком и замер. Это реально не дом, а персональная лаборатория. Стало не по себе. Захотелось вернуться в свою обшарпанную палату. Там, по крайней мере, не было камер. Сзади подошёл доктор и видя моё беспокойство постарался успокоить.

– Тут повсюду камеры, Ривер. В Аркадии.

– Но в вашем госпитале их нет. Почему?

– Это тоже заслуга моего сына. Он считает, не совсем гуманно – снимать людей на камеру, когда они находятся при смерти.– Что ж, ваш сын чертовски прав!– Да, но, к сожалению, убрать камеры из жилых домов вне его возможностей.

– Но зачем…

– Главные лица Аркадии, считают, что такого рода контроль ситуации необходим, чтобы вовремя помочь, если кто-то заразиться.

Нет. Полный контроль и возможность подавить мятеж в зародыше – вот истинные мотивы вашего правительства.

А это ещё что было? Откуда у меня эта мысль в голове? Я не произнесла это вслух, видя, с какой преданностью доктор говорит. Пусть лучше считает меня наивной дурочкой. Хотя, откуда мне знать? Может я такая и есть. Дальше доктор Кайлер закончил проводить для меня экскурсию по дому. Показал, как работает тепловой генератор и проектор. Теперь, мне должно быть не так скучно, как в палате. Через проектор я могла смотреть всё, что хотела, но доктор предложил начать с документальных фильмов, о последних пятидесяти лет. После чего уехал, оставив меня одну.

Джереми приехал на следующее утро, и привёз сумку с вещами.

– Майли просила передать. Одевайся, я покажу тебе окрестности.

Не дослушав, я схватила одежду и побежала в ванну. Не думаю, что в другой жизни я страдала шопоголизмом, но мне дико хотелось надеть свежую одежду.

Вещей было даже больше, чем я ожидала. Длинная, свободная юбка, двое штанов и кофт к ним, и много футболок. Обожаю это девчонку!

Выбор пал на юбку и одну из цветных футболок. Я распустила длинные волосы и расчесала их расчёской, которую нашла в ванне. Выйдя в холл, обнаружила Джереми разговаривающим по рации. Тактично подождав, когда он закончит, я подкралась сзади.

– У меня тоже есть такая штука!

– Такие рации есть не у всех, но ты, наверное, уже знаешь…

Он обернулся и резко замолчал, удивлённо раскрыв глаза. Присвистнув, Джереми широко улыбнулся.

– Распускай волосы почаще! Это потрясающе! Ты похожа на принцесс из сказок!

– Да ладно тебе! Идём.

Выйдя из дома и зашагав вдоль улицы, он рассказывал об этом месте.

– В Аркадии есть четыре зоны: промышленная, жилая, где обитают высшие слои общества, трущобы и серая зона, где находятся госпитали и военные объекты. Мы сейчас идём, по той самой, жилой зоне для богачей. Доктор, так не считает, но что взять с человека, который никогда не жил в трущобах. А вот я жил.

Он подмигнул мне и стал комментировать здания которые мы проходили. Зона высшей касты ослепляла. Вместо разбитого асфальта – дорожки из белого кварца. Я прищурилась: после полумрака госпиталя, где я провела несколько дней, чистота этого места казалась агрессивной. У некоторых домов, были разбиты «вертикальные сады» – пышная зелень, настоящая, не синтетическая, удерживаемая под куполами климат-контроля.

Потрясающе… но, во сколько, всё это обходится?

– Видишь ту башню с золотым шпилем? – Джереми указал вперёд. – Это Центр Ресурсов. Там решают, сколько литров чистой воды сегодня получит каждая зона. Отсюда кажется, что всё это – рай, правда?

Мы прошли жилые дома и спустились к центральной площади, где было многолюдно. Люди передвигались неспешно, одеты были в шикарную одежду, некоторые перемещались с тонкими бокалами, смакуя, болтали друг с другом.

Странно, эти люди совсем не похожи на рабочих в форме, мимо которых я проезжала вчера.

– Мы с доктором вчера проезжали мимо людей. На них были рабочие комбинезоны. Они живут в трущобах?

– Возможно, но скорее всего вы проезжали промешенную зону, но ход мысли верный. Там люди пашут от зари до глубокой ночи, а тут ты рабочих не встретишь.

– Не очень понятно…

– Не парься. Поймёшь со временем.

Мы продолжали идти, я жадно всматривалась в людей и окружающую обстановку. Обращая внимание, что почти на каждом шагу были камеры. Они двигались медленно, как по таймеру.

Странность какая-то! Неужели, кто-то и правда сидит за монитором, наблюдая за целым городом?

Всё тут казалось красивым и неживым. Попросив Джереми рассказать о Аркадии ещё, мы вместе присели на скамейку перед очень милой аллеей.

– Изначально это был город полный анархии. У него было другое название, какое-то дурацкое, ещё до Мора. Но примерно сорок пять лет назад, после того как вирус стал впервые отступать, несколько семей возглавили эти земли. С того времени, это место, из города превратилось в целую империю, со своими законами и порядками. Власть тут передаётся из поколения в поколение семей основателей. Чужих в свою тусовку они не пускают.– И угораздило же меня, потерять память именно в таком долбанутом местечке!– Тут ты не права! Если бы не мы, ты бы так и загнулась в том лесу. Поверь, лучше находится внутри стен, чем снаружи! Где угодно, лучше, чем снаружи.

– Это был сарказм, вообще-то. Но место действительно странное, потребуется время, чтобы ко всему здесь привыкнуть. Одни эти камеры чего стоят!

Я резким жестом показала на ближайшую камеру, в то время как Джереми, встал и громко захохотал.

– Добро пожаловать в Аркадию, – произнес он с горечью, которую не смог скрыть за показной радостью. – Посмотри на это. 2075-й год на исходе, мир в руинах, но здесь время будто застыло в золотом веке.

Мы ещё какое-то время прогулялись и вернулись в дом. Он решил похвастаться своей новой рацией, а когда увидел у меня такую-же показал, как выходить на нужную чистоту, чтобы связаться с ним или доктором. Позже, когда он уехал, я залезла в ванну и пыталась вспомнить первый день после того, как пришла в себя. Потом второй. А потом, вспомнила ночь, когда я увидела того типа. Меня волновал не он, а сам факт, что кто-то мог прирезать меня, например, пока я сплю. Но то, что откуда-то у меня есть навыки самообороны, меня очень радовало. Возможно, в прошлой жизни, я надирала задницы таким говнюкам.

Глава 6

Следующие дни я провела в одиночестве, если не считать вечно наблюдающих камер в доме… Руки так и чесались вырвать с корнем эти штуковины. Но, предполагаю, это бы навлекло проблемы на доктора Кайлера, а именно – лишнее внимание. Ещё по истории с моим появлением у стен Аркадии, стало понятно – он не очень-то любит лишнее внимание. Буду хорошей девочкой и не стану его злить.

В доме практически не было запасов еды, и только этот факт мог заставит меня выйти на улицу. Но, к счастью, Джереми, в последнюю нашу встречу решил проблему.

– Не парься, я позабочусь об этом. – Сказал он мне после того, как я пожаловалась на отсутствие еды в доме.

– Мы сможем купить её?

– Купить?

– Ну, да! Купить, деньги, кэш?

– Кэш? – он посмотрел на меня как на идиотку и засмеялся.

– Только не говори, что здесь нет местной валюты! Жители ходят на работу, а значит, им что-то платят? – Он продолжал смотреть, словно у меня выросла вторая голова.

– Ну… вообще ты права. У нас есть работы, на которых платят деньгами. Валюта такая же, что и была на этой земле до Мора – доллары. Но, суть в том, что таких работ не много, и они….

– Что?

– Они или очень тяжелые, или очень опасные, или такие, на которых никто не хочет работать. В основном в нашем обществе процветает идея «замещения и взаимовыгодных отношений». Например, то, что я с восемнадцати лет служу в кадетском корпусе стажёров в госпитале, даёт мне право бесплатно жить в хорошем доме, и этот же факт обеспечивает меня всем необходимым: продукты питания, одежда, лекарства. Если бы мне понадобилось что-то, не из этого списка, то правительство Аркадии, расценило бы это как перевод ресурса. А значит, на свои прихоти я должен бы был заработать сам, на другой… более тяжелой работе. Пока, я этой возможностью не пользовался. Мне нравится мысль, что своей работой в госпитале я приношу пользу нашему обществу! Во всяком случае, так нам говорят.

– Ого… Похоже на пропаганду! Кому-то нехило промыли мозги.

– Неужели ты ничего не помнишь из этого?!

– Хотелось бы, но нет. Слушая тебя, многие вещи кажутся настолько абсурдными, как будто действительно слышу их впервые.

– Может, ты и не жила тут никогда… В любом случае, я рад быть твоим другом-проводником в новом месте.

После разговора мы зашли с ним в одну забегаловку, как я поняла, там обслуживали людей по определённым спискам. После того, как Джереми назвал свою фамилию ему отдали два пакета, доверху набитыми пластиковыми контейнерами с порциями еды. Один из них он отдал мне, не став слушать, как мне неловко его объедать.

Сейчас, доев последний контейнер с ароматной картошкой в масле, я решила посмотреть на проекторе один из многих документальных фильмов о вирусе, которые оставил доктор. В пустой гостиной было так тихо, что слышалось лишь гудение системы вентиляции. Я коснулась сенсорной панели на стене, и противоположная бетонная поверхность ожила. Свет в комнате автоматически погас, погрузив всё в густую синеватую тень.

На стене вспыхнул заголовок, датированный началом 2045 года: «Проект «Мор»: Хроника коллапса. Только для служебного пользования».

Я удивилась названию, потому что всё, что смотрела ранее, было чопорным и штампованным кино, для масс. Очевидно, этот экземпляр затерялся у доктора в общих файлах. Это осознание сделало ситуацию, интересной. Очень интересной.

Экран заполнили зернистые кадры с нательных камер военных медиков. Сначала это выглядело как обычная паника в госпитале, но затем камера дернулась и зафиксировала это.

В центре кадра на каталке билось существо, которое лишь отдаленно напоминало человека. Его кожа лопалась, обнажая розовое мясо. Пальцы удлинялись, срастаясь в острые, костяные лезвия – когти. Оно билось в конвульсии, злобно скалясь, обнажая длинные клыки. Глаза были широко раскрыты и налиты кровью.

– Вирус «Мор» не просто убивает носителя, – раздался за кадром бесстрастный голос диктора. – Он переписывает генетический код за считанные часы, используя человеческое тело как строительный материал для новой, более агрессивной формы жизни.

Кадр сменился. Теперь это была съемка с дрона над одним из мегаполисов прошлого мира. Улицы были забиты существами. Они не были медлительными ожившими мертвецами из старых фильмов. Эти «химеры» двигались с пугающей, ломаной грацией хищников. Огромные, с неестественно раздутыми грудными клетками и слепыми белесыми глазами, они облепляли стены зданий, создавая живые ковры из плоти и костей.

Непроизвольно сжав кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, я сидела и покрывалась холодным потом. На экране показали крупный план: лицо молодой женщины, чужие руки держали её рот широко раскрытым, поверх её зубов прорастали длинные клыки. В её глазах еще светился остаток человеческого ужаса, прежде чем зрачок лопнул, превращаясь в вертикальную щель.

– Смертность от вируса составляет 99,8%, – продолжал голос. – Оставшиеся 0,2% подвергаются мутации, становясь Химерами, если тело вынесет всё стадии деформации. Сознание стирается полностью. Остается только инстинкт расширения популяции, и голод, разумеется.

На последних минутах фильма показали карту мира, где красные пятна заражения пожирали целые континенты. Карта замерла на определённом моменте – дата, когда официальное вещание прекратилось навсегда.

Проектор мигнул и выключился. Комната снова погрузилась в стерильный, мертвый покой. Я смотрела на пустую стену, и казалось, что в этой безупречной тишине слышен скрежет когтей по бетону. В миг всё стало так ясно, как если бы я действительно всю жизнь прожила здесь. Мор, когда-то уничтожил старый мир, а эти твари, Химеры, загнали остатки людей за эти стены.

В Аркадии, конечно, существовало классовое неравенство. Не в одном фильме, я не нашла чёткого объяснения этому явлению, но для себя разделила общество на три класса. Высшая каста -элита, которая руководила и принимала решения отвечающая за ресурсы, беря на себя роль «спасителей» для простого народа. Рабочие – люди, живущие в трущобах, не в состоянии увидеть какой пропагандой их кормит элита. И те, кто были связаны с Серой зоной. Военные и медики. Стоя на страже, перед вирусом и тварями, ограждая от этого людей, они очень ценились в Аркадии. По численности они были в меньшинстве, но то, кто был в их рядах, и какую пользу они приносили обществу, делало эту часть населения неприкасаемой. Каждый, из молодых людей, вне зависимости от рода и положения, мечтал попасть в кадетский корпус медиков или быть отобранным для военных миссий, проходящих за стенами.

Что ж, думаю, чертовски повезло, что обнаружили меня именно доктор Кайлер и его стажёр. Если бы это был солдат одного из военных отрядов, даже думать не хочу, чтобы произошло. Факт оставался фактом, чтобы не сотворил один из представителей этой группы людей, ему бы это точно сошло с рук….

Решив отвлечься, я подошла к зеркалу в ванной и стала разглядывать девушку, с которой знакома совсем недавно. Незнакомка смотрела на меня подозрительным взглядом больших глаз. Они были глубокого каре-зеленого цвета и казались слишком огромными на похудевшем лице. В них застыл странный коктейль из застарелого ужаса и новорожденной ярости. Зеленые искры в радужке вспыхивали, когда на них падал свет.

В ванне было яркое освещение и сейчас я смогла увидеть то, что не замечала раньше. Чуть ниже левой скулы темнела небольшая аккуратная родинка. Можно было бы даже посчитать её украшением… или меткой.

Скользнув взглядом ниже, я стала разглядывать пугающе худое тело – ключицы остро выступали, а талия была болезненно тонкой. Но это не была худоба немощного человека. Под кожей перекатывались сухие, натренированные мышцы. Спортивная закалка прошлого, которая совершенно точно у меня была, смешалась с моим нынешним разбитым внутренним состоянием.

В груди теснились смешанные чувства. С одной стороны – ледяное отчуждение. Я видела в зеркале бойца, созданного для того, чтобы пережить этот ад. С другой – робкую, почти болезненную нежность, к той девушке из прошлого, которую никогда не знала. В глазах стало влажно. Коснувшись пальцами зеркала, перекрываю свое отражение.

– Ты всё еще здесь, – шепчу я, и каре-зеленые глаза отвечают тяжелым, понимающим блеском.

Ближе к вечеру я сидела на против большого окна и наблюдала за закатом. Прежде чем солнце зашло за горизонт, я схватила рацию и нажала кнопку. Прибор издал уже знакомое шипение. Дело сделано, сейчас главное не струсить!

– Ривер? – из рации раздался уже знакомый, взволнованный голос.

– Доктор… кхм… доктор Кайлер, это я.

– Да, то есть нет, мне нужно с вами поговорить.

– Слушаю!

В его голосе звучало предвкушение. Скорее всего доктор подумал, что я что-то вспомнила, все сразу стало понятно.

Он не переживает за меня. Он надеется, что я что-то наконец вспомню, и утолю его профессиональный интерес.

– Я хотела вам что-то сказать, но, прежде чем сделаю это, ответьте, пожалуйста, на вопрос.

– Ривер, с тобой все в порядке? Ты меня беспокоишь.

– Со мной все в порядке, можете не переживать! – выпалила я.

– Уже несколько дней, я нахожусь одна и у меня было время обдумать то, что со мной произошло. Доктор, пожалуйста, ответьте, почему вам так важно было изолировать меня?

– Это вздор!

– В госпитале вы поместили меня в отдельную палату, придумали легенду о моем нахождении там, если у кого-то появляться вопросы. Потом вы перевозите меня в этот чудной дом с камерами! Продолжать?!

Моя речь звучит гораздо более грубо, чем я того хочу, но ничего не могу с собой поделать. Мне нужны ответы прежде, чем будут приняты решения, от которых зависит моё дальнейшее пребывание тут.

– Хорошо. Я понимаю, твои переживания. Действительно, я был бы за то, чтобы ты держалась дальше от тех, кто может навредить. Мы не можем отрицать, что ситуация с потерей памяти, ставит тебя в уязвимое положение.

Я молчу, продолжая слушать. Понятия, не имею к чему этот разговор приведёт, но он мне необходим.

– Сейчас, как ты уже могла сама заметить, я вовсе не ограничиваю твои перемещения. Единственное что прошу, пока не распространяется о том, что не помнишь, как выжила за стенами.

– Чего вы боитесь, доктор?

– Ты все ещё не доверяешь? Сейчас, после того как мы тебя спасли и залечили раны? – вопросом на вопрос ответил он.

– Доверяю. Вы и Джереми были рядом сколько я себя помню!

Я инстинктивно попыталась снизить градус разговора тупой шуткой.

– О чем ты хотела поговорить?

Судя по всему, доктор так же хотел вывести наш разговор в другое направление. Пусть так, в данный момент меня устраивает то, что я услышала. Меня не будут держать в взаперти и ограничивать перемещение.

– Я подумала и приняла решение, касающиеся моего дальнейшего пребывания в Аркадии.

– Какое решение?

– Хочу стать вашим стажеров в госпитале, вступать в корпус кадетов – медиков.

– Чем вызвано это решение?

– Мне скучно. – я едва услышала его возгласов изумлённого возмущения, когда резко перебила.

– Шучу! Шучу! Это была просто шутка!

– Довольно неудачная шутка, Ривер!

– Простите, не могла удержаться! – хихикнув, я продолжила. – Но на счёт того, чтобы стать вашим стажером – это абсолютно серьёзно! Если вы с Джереми единственные, кто знает о моей странной ситуации, я хочу находится рядом с вами…

– Ты же видела зону – Карантин. Уверена, что готова к этому? Даже Джереми и Майли не всегда выдерживают, все что могут там увидеть.

– Я готова! Хочу стать полезной этому обществу.

Не уверена, что именно повлияло на доктора, мои откровения до, или то, что последняя сказанная мной фраза буквально звучала как самая распространённая в Аркадии пропаганда, но он не стал проявлять сопротивление, к которому я готовилась с самого начала нашего разговора.

– Хорошо. Завтра я заеду за тобой, и мы вместе отправимся туда. Представим тебя всем официально. После последнего неприятного сюрприза с отрядом из-за стены, сейчас на территории госпиталя многолюдно. Я вызвал весь штат для помощи больным и раненым.

– Отлично! Спасибо, доктор Кайлер! Вы можете на меня положиться!

– Надеюсь, ты не передумаешь, раньше конца недели! Спокойной ночи, дорогая.

– Спокойной ночи. До завтра!

На следующий день доктор заехал за мной и мы отправились в Серую зону. Территория, где находился госпиталь, выглядела не такой мрачной, какой мне запомнилась. Когда я уезжала людей было меньше, определенно меньше…. Сейчас солдаты, преимущественно мужчины, разных возрастов просто заполонили тут всё. Кто-то нуждался в помощи и ждал свою очередь, кто-то уточнял информацию для осмотра на огромном стенде у ворот. Женщин, тоже было достаточно. Все были в отличной физической форме, а в росте они почти не уступали мужчинам. У меня появилась мысль, что среди женщин в войска отбирают по определенным параметрам. Глядя на свои тонкие руки, понятно, что я под эти параметры не подойду. Что ж, я сюда явилась вовсе не за этим. Так что плевать!

Как только мы с доктором вышли из машины и зашли в ворота, он принялся повторять то, о чём мы договорились, пока ехали.

– Ривер, не забудь, для всех раньше ты была подопечной у доктора Уоррена. Сейчас ему не нужны стажёры в таком количестве, поэтому тебя перевели ко мне.

– Помню.

– Если тебя будут спрашивать о личной жизни – ты жила с семьёй в трущобах, в самой отчуждённой зоне этого места. Твои родители были заражены, после чего погибли. На фоне посттравматического расстройства ты несколько лет провела в одиночестве, отчего отвыкла от принципов жизни в обществе Аркадии.

– Вы считаете, кто-то в это поверит?

– Надеюсь! Не думаю, что будет много тех, кто будет искать в твоих словах подвох. Того, что я позволил тебе стать своим ассистентом, будет играть тебе на руку.

Мы заходим в ещё закрытую обеденную зону и я сразу замечаю знакомые лица. Ничего не могу с собой поделать, начинаю радостно смеяться, когда вижу, что ко мне бежит Майли!

– Привет красотка! Неужели ты теперь с нами???

– Привет! Да!

– Я очень этому рада, – она обнимает меня, и я чувствую исходящий от неё свежий запах лекарственных настроек и сладковатых цветов. – Очень!

Мы стоим и обнимаемся как лучшие подруги! Боже мой, откуда эта дурацкая сентиментальность? Но, как я могу не ответить на её искреннюю радость?

– Воу! Какие люди! Привет – привет! – слышу знакомый мальчишеский голос.

Джереми и Эмма, которые в этот момент раскладывали подносы и приборы, увидев нас бросили своё занятие и с широкими улыбками подошли, ожидая своей очереди.

– Неужели эти сосунки, заглядывающие в рот Уоррену, наконец поняли, что есть начальники и получше? – повариха подошла ближе и ущипнула меня за щеку.

– Перестань, Эмма! Ривер с нами лишь потому, что у доктора Уоррена сейчас небольшой перерыв в деятельности. – он многозначительно посмотрел на меня. – Поэтому, она любезно согласилась помогать у нас. Всё верно?

Он продолжал смотреть в моё лицо, давая понять, что ждёт моей вовлечённости. Отлично, кажется пора мне вжиться в роль кадета – медика по полной!

– Да, верно! Я очень рада быть тут вместе с вам и служить общему делу – быть полезной обществу! – по всеобщим понимающим кивкам, я понимаю, что моя речь работает.

– А мы тот рады! Будет круто, если сегодня ты поможешь мне с перевязками! – говорит Джереми.

– Так, парень, раз уж ты будешь занят, мне нужен кто-то на подхвате в столовой! Что скажешь, готова в первый день обслужить сотню солдат? – Эмма подмигнула и ухмыльнулась с намёком, отчего вызвала общий смех.

– Вообще-то, я хотел попросить тебя, сегодня побыть с Майли в блоке с больными. Ты согласна?

– Да! Нет проблем! – я повернулась к Майли и хлопнула в ладоши. – С чего начнём?

– Начнём с того, что тебе нужно переодеться. – она кивнула на мою, а если быть точнее, на её одежду и вздохнула. – Тебе нужно надеть униформу, иначе загадишь всё, что я тебе одолжила.

Через несколько часов я уже вместе с Майли находилась в карантинной зоне. Вооружившись респираторными масками и латексным перчатками, мы активно работали в блоке. Надеюсь, эти средства безопасности, действительно так эффективны как говорят! Очень не хочу в первый день сдохнуть от вируса…

Спустя некоторое время ловлю себя на мысли, что уже привыкла к стонам больных. Воздух в карантинной зоне был настолько тяжелым от запаха озона, пота и дешевых антисептиков, что его, казалось, можно было резать ножом. В свой первый день в качестве медсестры я ожидала страха, но вместо него пришло странное, лихорадочное оцепенение.

Двигаясь между рядами коек, установленных прямо на бетонном полу, моё тело работает на пределе: я то и дело приседаю, поправляя капельницы, приподнимаю головы больных, чтобы дать им глоток очищенной воды. Знаний о медицине у меня нет, но насмотревшись на Майли – стараюсь не отставать.

– Помоги… дочка… – прохрипел старик на крайней койке. Его кожа уже начала приобретать тот самый сероватый оттенок, который я видела в документальном фильме.

Не отпрянув, сцепив зубы, я подхватываю его под лопатки, помогая сменить положение. Каштановые кудри, выбившиеся из-под медицинской шапочки, щекочут лицо, но я лишь стряхиваю их резким движением головы. Мои глаза за защитным щитком работают как сканеры – ищут признаки мутации, о которых предупреждал на инструктаже доктор.

– Держитесь, еще немного, – шепчу, прижимая смоченную марлю к его горячему лбу.

В другом конце зала раздался звон разбитого стекла и надрывный кашель. Бросившись туда, я едва не сбила с ног одну из «систёр», которым меня представила Майли. Сейчас обе девушки вместе с нами активно работали, раздавая всё необходимое. На извинения нет времени, и я бегу на звук больного. У молодой женщины, почти моей ровесницы, начались судороги.

Прекрасно! Чёрт! Просто, мать его, прекрасно!

– Не стой! Подай фиксаторы! – кричит подбежавшая Майли, наваливаясь всем телом на бьющуюся в конвульсиях девушку.

В этот момент я не думаю о безопасности. Она вижу лишь человеческое существо, которое вирус пытается превратить в монстра. Меня начинает трясти, но я делаю всё, что просит Майли. Это продолжается дальше, чем можно представить….

К концу смены моя форменная куртка была в пятнах, а руки дрожат от напряжения. Смотря на свои ладони в резиновых перчатках, замечаю, что они в крови и грязи. Кажется, такой и будет моя жизнь в Аркадии. Здесь, среди боли, я чувствую себя нужной, как бы тяжело это не давалось. Первый день доказал, что я могу это вынести.

Прежде чем мы выходим из помещения, Майли берёт мою руку и сжимает в знак поддержки. Её пальцы, крепкие и уверенные, успокаивают меня.

Этот день наконец-то подошёл к концу и когда я со всеми попрощалась, доктор повёз меня в дом.

– Ты проявила большую смелость, решив помогать больным. Ты это понимаешь?

– Да, но мне ещё плохо после увиденного.

– Со временем станет легче?

– Легче?

– Да. Когда ты будет видеть подобное изо дня в день, невыносимо чувство, которое ты сегодня испытала уйдёт.

– И что будет вместо него? Что вы чувствуете, доктор?

– Долг. Преданность делу. Вера, в силу духа, каждого кто к нам попадёт. Я не волшебник! Я не смогу отмотать время назад и вернуть к жизни труп! Я не смогу заставить инстинкты монстра отступить, чтобы он снова стал человеком. Но в моих силах облегчить их боль, сделать так, чтобы все, у кого ещё есть шанс – жили.

– Этому месту очень повезло, что у него есть вы!

– Я так же делаю это для себя самого.

– Правда?

– Да. В моей жизни есть потери, с которыми я ничего не смог сделать.

– Ваша жена – Исла… Я помню, вы говорили про неё.

– Да моя жена… Остаток жизни я хочу провести спасая, как можно больше семей, не дав потерять им близкого человека. Та рана, боль, которой мы испытываем до сих пор, не заживёт никогда.... Мои сыновья… Мои мальчики… Это все что у меня есть. Я должен сделать все, чтобы они гордились своим отцом.

– Доктор, я восхищаюсь вами!

Я выпалило первое, что пришло на ум. Как я могла подозревать этого человека в злом умысле, по отношению к себе? Сейчас, сидя рядом, и чувствуя ту фоновую боль, которая живёт в нем, не могу представить, что он в состоянии кому-то навредить.

– Очень мило, что вы считаете Джереми своим сыном. Уверена, что он счастлив от этой мысли!

– Что? Джереми? Нет, нет. Ты неправильно поняла. Я говорил не о нем.

– О ком тогда?

– У меня действительно два сына. Старший живёт с Ислой, о нем я тебе рассказывал. Он развил предпринимательскую деятельность и стал сотрудничать с правительством Аркадии. Главные лица просто в восторге от техники, которую он смог восстановить после того, как Мор стёр с лица земли почти все живое. Не говоря уже о своих собственных изобретений, надо которыми работал лично он, или люди из его компании. Его очень ценят тут!

Говоря о своём сыне, доктор буквально светился изнутри. Отступила та тьма, с которой он говорил о своём нелегком опыте. Сейчас, рассказывая о достижениях своего ребёнка, он был счастлив, и я не могла его прервать.

– Мой младший сын живёт то там, то тут. У него очень свободолюбивая натура… Чаще всего его не встретишь внутри стен. Он постоянно участвует в миссиях за территорией Аркадии.

– Вы имеете ввиду, он из тех, кто зачищает ближние территории от Химер?

– Да. Ещё подростком Маркус мечтал об этом, я был настроен скептически, но его старший брат поддержал эту затею. Даже больше. Именно с его подачи, у Маркуса появился свой отряд. Сначала к нему относились несерьёзно, все думали, что он получил положение только благодаря старшему брату, но он очень быстро заслужил авторитет среди солдат. В этом они с братом очень похожи.

– Звучит очень классно! Так интересно было бы узнать о том, что твориться за стенами от того, кто видит это собственными глазами!

Внутри появилось чувство, что если я ближе подберусь к этой теме, то смогу получить ответы на вопросы, которые мне не дают покоя до сих пор.

– Это легко устроить. Как ты смотришь на то, чтобы сегодня поужинать в доме всем вместе?

– Отличная идея!

– Мне только нужно связаться с ним. Пару дней назад, он как раз сообщил, что вернулся и обосновался в нашем районе. Позовём его на ужин!

С этими словами доктор нажал на рацию и спустя минуту заговорил со своим сыном. Мы проезжали улицы Промышленного сектора, где стоял гул, да и я считала, что подслушивать разговор отца со своим ребёнком не тактично. Отвернувшись к окну и не вслушиваясь в разговор двух мужчин, я провалилась в забытие, пока пикап доктора не остановился перед уже знакомым домом.

Спустя час, я поднялась наверх переодеться, оставив доктора раскладывать на стол блюда из контейнера, которые он принёс. К сегодняшнему дню, я как будто подготовилась заранее. На второй день пребывания в этом доме, я связалась с Джереми и попросила привести мне одежду на разные случаи, и сказала свой размер. Кроме него и Майли, молодых людей в Аркадии я не знала, поэтому недолго думая, кого просить об одолжении выбор пал на него. Какого было моё удивление, когда этот чудаковатый парень принёс мне отличные вещи. Они были не новыми, но чистыми, и хорошо сидели на фигуре. После мешковатых в груди толстовок фигуристой Майли, я была в восторге от всего, что он притащил. Решив не наряжаться на ужин, я переоделась в джинсы и рубашку, непослушные волосы заплела в косу.

Спустившись, я застала доктора нервно расхаживающим по гостиной. Увидев меня, он поднял глаза и посмотрел таким взглядом, по которую сразу понятно – что-то не так.

– Ривер, мне позвонил старший сын. У одно из его ближайших подчинённых после того, как он был за стенами началась лихорадка с признаками мутации. Я срочно нужен там!

– Конечно, я понимаю. Можем собраться в другой раз.

– Ну что ты, дорогая! Тебе не нужно решать себя возможности узнать больше о том, что происходит за стенами. Да и неизвестно будет ли в ближайшее время мой младший поблизости. Вы можете поужинать вместе, что скажешь? У него много друзей, он не заставит тебя скучать.

– Почему бы и нет.

Если честно, я не в восторге от идеи провести вечер с незнакомцем. Даже несмотря на то, что он сын доктора, меня тревожит эта мысль. Но на чаше весов, вместе с возможностью расспросить человека, который регулярно бывает за стенами, моя тревога кажется невесомой.

– Доктор Кайлер, можете не переживать!

– Отлично! Он вот вот приедет, его зовут Маркус. Не стесняйся, если что-то понабиться, можешь смело просить его, он не откажет. Увидимся завтра в госпитале, Ривер!

– До завтра!

С этими словами я проводила доктора до двери. Разложив ужин на двоих и убрав лишние приборы, я решила подняться наверх, но не успела дойти до последней ступеньки, когда раздался стук.

Спустившись, быстро проведя руками по волосам, и пригладив их, я открыла дверь в приветственном жесте хозяина дома. Но то, что я перед собой увидела, мне совершенно не понравилось!