Драконы Актофироса

Глава 1. Сборы в дорогу.

Тишина в Зале Вечного Пламени была обманчивой, как затишье после взрыва. Снаружи — стерильный блеск голограмм корабельных чертежей и траекторий звездных карт. Внутри — невидимый вихрь, кружащий частицы пыли из невысказанных упреков, забытых обещаний и одного-единственного имени, которое обжигало изнутри сильнее любого пламени.

“Алиса…“

Хранитель Времени и Пространства стоял перед сияющим голографическим макетом космолёта «Тенебрис», но смотрел сквозь него. Сквозь гордыню техномагов Астериса, навеки запечатленную в обводах величественного корпуса. Сквозь биоорганические узлы, созданные для пульсации в такт крови наследников Хейворта — той самой, что текла в жилах его бывшего врага и нынешнего... компаньона? Попутчика или все же соперника, временно притворяющегося союзником.

Корабль оживал. Не в метафорическом смысле — буквально. Идеальная машина, чья перламутровая обшивка с багровыми прожилками, пульсировала едва заметным ритмом, словно под ней билось гигантское сердце. Биоструктуры, выращенные в лабораториях Астериса, не просто укрепляли броню — они адаптировались, затягивали трещины, как собственные раны, перераспределяли нагрузку, впитывая направленный избыток энергии.

«Нужно больше сутриума… Без энергии техника — как хищник без когтей: величественный, но бессильный»

Перед внутренним взором мага всплывали обрывки украденных схем алгоритмов запуска — те, что он сам когда‑то переводил в архивах Башни Вечности.

Живое воплощение имперского гения — и его проклятия, которое они все носили в себе — одержимости целью любой ценой. Как и всё, что они создали в погоне за властью.

— Представляешь, как это будет? — Голос Адриана прозвучал как набат в этой неестественной тишине. Он парил среди проекций, его глаза горели одержимостью, которая граничила с безумием. — Мы восстановим корабль отца! Откроем Этерии звезды! Это же... будущее!

«Будущее, — едва не усмехнулся Антуан. — Он мечтает о грядущем, пока я пытаюсь склеить осколки прошлого, которое разлетелось от одного его лукавого взгляда».

— По самым оптимистичным прогнозам, только на обшивку корпуса уйдет еще полгода, — голос Хранителя прозвучал плоско и отрешенно, словно его воспроизводил автомат. — И то, если Рауль наконец прибудет с теми деталями.

— Да уж, этот Рауль... Или Лаура? — Повелитель Алькантара замер, его энтузиазм на мгновение сменился любопытством. — Куда они с Итером запропастились? Ни звонков, ни сообщений.

Верховный Консультант медленно повернул голову. Взгляд его был тяжелым, как свинец.

— Их след обрывается в секторе Дар-Эль-Шахри. Не затерялись. А заглушили связь. Намеренно. Но Разрушитель под присмотром опытного мага, с контролирующей тенью и печатью моей жены. Если бы с ними что-то случилось... я бы уже знал. — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то колючее, ядовитое. — Скорее всего, они просто задержались. Пообщаться. Наедине.

— Лаура с Итером? Ты серьезно? — В голосе Адриана прозвучал неподдельный интерес, и Антуан почувствовал, как в нем закипает старая, знакомая ненависть. «Он думает о чужих романах. В то время как мой рушится у меня на глазах».

— Может, и Рауль. С моим ключом программист может быть кем угодно. А Разрушитель... женщинам не доверяет. После тесного знакомства с лицехватами. — Он резко отвернулся. — Мне нужно остаться одному. Дела.

Но Владыка Этерии не уходил. Он стоял, впиваясь глазами в спину Хранителя, и маг чувствовал этот взгляд на себе — настойчивый, полный скрытых расчетов. «Союзник? Точно нет. Временный попутчик. Он поет под мою дудку, потому что я — его единственный билет к звездам, к наследию отца. А в душе он все тот же прохвост, мечтающий однажды прижать меня к стене и забрать все, чего... у меня и так не осталось».

«Тенебрис» был инновационным новшеством для всего Межгалактического Альянса. Творение техномагов, где плоть и сталь сплетены воедино. Именно поэтому для древнего духа был лишь дорогой, сложной, бесполезной игрушкой. Боевой разведывательный крейсер был и ключом — и ловушкой одновременно. Самой изощрённой, в которую Хранитель добровольно собирался ступить. Быстрый, смертоносный, самодостаточный, способный одним маневром переписать судьбу целой звездной системы. Именно на нём магу предстояло лететь на поиски жены. Это была тщательно воссозданная душа Армандиуса. Готовая перейти к сыну.

Ведь истинная мощь этого межгалактического судна пробуждалась лишь в руках наследника. Система распознавания по ДНК, вплетённая в саму суть корабля, откликалась только на кровь династии: ладонь Адриана, приложенная к кристаллическому сенсору в капитанском кресле, заставит панели загореться мягким голубым свечением. А если сольется с доспехом Повелителя: наноструктуры брони проникнут в управляющие контуры, превращая пилота и машину в единый боевой организм. Этот ковчег - тот самый символ наследия, которое Повелитель Алькантара так жаждал воскресить. «Тенебрис» был создан для невозможного - для бесконечных прыжков сквозь пустоту, для одинокого противостояния космической флотилии, для погони и бегства, где победу решали не пушки, а хладнокровный ум капитана. И крейсер мог не только ускользнуть от любой погони, но и сам обратить в бегство целую боевую эскадру.

Антуан невольно провёл рукой по голограмме, и та откликнулась — вспыхнули схемы отсеков: ангар для четырёх шаттлов класса «Тенемар» каждый — как небольшой особняк в небе, с каютами и складскими модулями. Капитанская рубка с панорамным обзором, где голографические карты звёздных систем плыли, словно дым. Жилые отсеки — роскошные апартаменты с регулируемой гравитацией и климатическими зонами. Склад-арсенал, где хранились боеприпасы и биокапсулы для регенерации экипажа. Энергетическое ядро — миниатюрный звёздный реактор, окружённый кольцами стабилизаторов.

“Достаточно мощи, чтобы осветить путь к ней. Но хватит ли света, чтобы растопить лёд в её глазах?”

Каждый контур, каждая биоструктура, вплетённая в сталь, откликалась на ДНК наследников империи Астерис. А он, могущественный Хранитель, на время путешествия становился лишь незваным бесправным пассажиром. Пленником в стальной утробе, целиком и полностью подконтрольной человеку, который уже отравил его однажды. Взгляд мага выхватывал не удобства, а потенциальные уязвимости, где системы защиты могли в любой миг обратиться против его же разума. Энергетическое ядро могло в любой миг отключить искусственную гравитацию в его каюте или перекрыть свободный энерготок магической ауры. Алгоритмы ментального сканирования, вплетённые в саму обшивку для связи пилота с кораблём, были способны в автономном режиме обрушить на беззащитного гостя шквал подавляющих импульсов — достаточно будет даже непроизвольной мысли Адриана об этом. Он изучал проекцию схем расположения Межгалактического ментального оружия. Плазменные турели, квантовые пушки, сети-захватчики — теоретически способные расколоть даже его бессмертную сущность.

И самое чудовищное было в том, что Адриан, прекрасно всё это понимая, был абсолютно логичен. Ведь он не был глуп и видел слабину. Брешь в броне соперника. Естественно стремился её использовать. Восстановить «Тенебрис» — значило для принца не только вернуть наследие отца, но и получить реальный рычаг давления. Энтузиазм юноши был искренним — но то была жажда власти. Он радовался не далеким холодным звёздам, а возвращению силы, которую Хранитель, скованный собственной одержимостью, сам ему и вручал.

Но это было ещё не самое страшное.

Главная опасность таилась не в квантовых пушках и не в потенциальном предательстве попутчика. Она была в нём самом. В том, что каждая секунда промедления переживалась магом как личная пытка. Он скучал. Просто нестерпимо, почти физически тосковал по её запаху, по теплу её кожи, по тому, как она смешно хмурится, когда читает непонятный ей древний манускрипт. И эта ноющая пустота была страшнее любого ментального оружия. Она заставляла его игнорировать логику, закрывать глаза на риск. Спешить. Вновь. В погоню за ней. Вслед за своей единственной.

Сейчас для него главное — скорость. «Тенебрис» не был громоздким и неповоротливым линкором. Он был клинком: ускорялся до сверхсветовых значений за секунды, маневрировал так, что даже быстрые истребители теряли его в слепых зонах, мог уйти от погони, нырнув в гравитационные аномалии, где обычные корабли разваливались на части.

И всё же…

Всё это было впечатляюще. Но бесполезным против флота, вооружённого технологиями, равными его собственным. И все эти ангары, роскошные каюты и сверхсветовые двигатели не могли приблизить его на сантиметр к тому, что было важно магу. К тому, что ускользнуло.

Собственное отчаяние вновь поднялось в горле едким комом.

Он неизбежно примчится к ней. Но вдруг - слишком быстро? Слишком рано?

Что, если она не захочет его видеть?

Ведь поспешить — означало примчаться к ней на этом зловещем, великолепном корабле, управляемым её бывшим любовником. Означало предстать не спасителем, а преследователем. И вселить в неё не радость их воссоединения, а ужас или, что хуже, — ледяное разочарование.

Что, если этот идеальный, смертоносный крейсер принесёт к её порогу последнее, нестерпимое доказательство его одержимости? Точку, после которой их пути разойдутся навсегда.

Он помнил каждое мгновение их ссоры. Не яркий триумф победителя, а позорное клеймо тирана на собственной душе. Лабиринт Желаний, с некоторых пор ставший их сладким убежищем, вдруг превратился в кровавую арену. И он сам это допустил. Сам обратился в того, кем боялся быть — опасного демона, чьи девять хвостов пылали пламенем обиды, ревности и страха. Она стояла перед ним — беззащитная, загнанная в угол его фантазии, — и даже не молила о пощаде.

Он рвал её плоть. Не тело — там всегда лишь иллюзия. Он разрушал их связь. Теплую близость. Общую тайну. Воспоминания, которые должны были остаться священными, он выдирал когтями, как падальщик — мясо с кости. Каждое движение — удар по тому чистому, нежному и незримому, что они столько лет строили вместе. Каждый укус — подтверждение его собственного страха: «Она уйдёт. Все уходят. Пусть это случится сейчас, когда я сам её спровоцировал».

А она не уходила. "Зачем ты это делаешь?" — даже не спросила. Потому что знала. Он хотел доказать себе, что она уйдет. Ждал, что она сломается. И когда оставит его, как все оставляли, он сможет сказать себе: "Я так и знал".

Но она не сломалась. Даже когда он коснулся самого страшного — их интимной близости, их связи, их любви, — она приняла его гнев и не отвела взгляд. Даже когда он разорвал ее плоть, она поднялась и швырнула собственное сердце о стену сама. Разбитое сердце — как картина. Как подарок ему, чтобы он не чувствовал себя одиноким в своей всепоглощающей тьме. А он, стоя над ней, поверженный собственной яростью, понял, что разрушил в тот день не ее, а что-то важное в себе.

И теперь, глядя на голограмму «Тенебриса», он чувствовал тот же холод. Он мог бы ринуться за ней немедленно. Догнать. Доказать. Но что? Вернуть. А зачем? Он медлил. Не из расчёта. Из страха. Он боялся не опасностей путешествия, не ментальных ловушек корабля под контролем врага. Он боялся себя. Того Лиса, что всё ещё спал внутри, свернувшись клубком. И мог проснуться, если вновь увидит её — с кем-то. Или просто счастливую без него.

Ему нужно было время. Не для починки транспорта. Для себя. Чтобы прийти к ней не зверем, готовым терзать, а мужем, готовым просить прощения. Даже если он не знал, простит ли она. Даже если не был уверен, что достоин.

Потому что та ночь в Лабиринте открыла ей все его слабости. И пока он не усмирит эту тьму, любая погоня закончится новой раной. Уже смертельной. Потому что он больше не выдержит новой разлуки...

Его пальцы, привыкшие перестраивать реальность, вновь и вновь вычерчивали в воздухе один и тот же сложный символ — и тут же стирали его с раздраженным взмахом. Каждая новая схема казалась ему уродливой и неверной, каждая расчетная траектория вела в тупик. «Подождать? Дать жене остыть? Ей ведь тоже нужно время, чтобы успокоиться? Или это я пытаюсь остудить собственную ярость, смешанную со страхом?» Он не мог позволить опасности настигнуть её. Но лететь немедленно — могло окончательно раздавить последний хрупкий мост между ними. Каждая траектория вела в пропасть. Его руки дрожали. Впервые за века - он боялся. Не врага. Тишины в ответ. Мысль была острее клинка. Он отшвырнул её, и сияющие линии схемы «Тенебриса» рассыпались в горькую, колючую пыль. Пустота зала сомкнулась над ним, густая и беспощадная, как осознание того, что в этой игре его проигрыш был прописан в условиях с самого начала.

Идеи в сознании хаотично путались, мешая мыслить здраво, как вдруг... щелчок. Едва уловимое присутствие. Антуан резко обернулся и поймал на себе не просто взгляд, а тот особый, остекленевший блеск в глазах Хозяина Силы Истины, который означал одно — он сканирует. Читает поверхностный слой ментального поля, как открытую книгу.

«Как ты посмел?! — в ярости метнулась мысль. — Вот негодяй! Пользуешься своим врожденным даром, не стесняясь!»

Адриан же, почувствовав барьер, лишь едва заметно улыбнулся в уголках губ. Его внутренний голос был деловито-холодным: «Хммм... Интересная схема настройки. Вот бы ее украсть... Гад, прячет основной код связи. А ведь через его же побрякушки можно было бы подключиться к Алисе напрямую. Какая запутанная архитектура, сколько же цепей он на неё навесил...»

— Эй, Антуан, не забывай, мы команда, — голос Адриана был сладким, как мед, и таким же липким. — Если что, я всегда готов помочь. Даже с... романтическим фоном.

Слово повисло в воздухе, раскаленное и уродливое. Хранитель резко выпрямился. Повелитель Алькантара успел прочитать намерения мага, что он собирается перепрограммировать спектр обручального кольца Алисы на другой сигнал. Весь его строгий контроль, вся многовековая броня треснули в один миг. В глазах бушевала гроза из ярости, боли и животного страха.

— Ревнуешь? — мысленный удар Адриана был точным и безжалостным.

— Нет! — Его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко, словно сорвавшись с цепи. — Я просчитываю риски. Ее наивность — брешь в обороне реальности. И я должен быть уверен, что...

Он запнулся, сглотнув ком унижения: «Что никто другой не прикоснется к тому, что принадлежит мне. Что она...»

— В общем, это моя забота. Или тебя забыл спросить, когда мне интересоваться намерениями собственной жены?!

Он видел, как по лицу Адриана скользнула едва заметная тень удовлетворения. Удар достиг цели. Хранитель был ранен, и его боль сочилась на глазах у врага.

— Ладно, ладно, не буду мешать, — Повелитель Алькантара поднял руки в притворном жесте сдаче, но его глаза смеялись. — Но если все же понадобиться помощь с кольцом...

— Нет. Спасибо. С Алисой ты мне и так уже знатно помог, — маг выдохнул, пытаясь вновь натянуть на себя маску безразличия. — Оставь меня.

Когда дверь за Адрианом закрылась, тишина вновь обрушилась на зал, вновь стала густой, давящей. Хранитель медленно опустился в кресло, проводя рукой по лицу. Усталость накатила волной, смывая гнев и оставляя после себя лишь горький осадок одиночества.

— Все приходится делать самому... И почему Рауль до сих пор не вышел на связь? Куда этот проклятый кодер запропастился? Надо было привязать его к себе посильнее, а не отпускать на свидание с воплощением Хаоса. Этот Разрушитель всегда объявляется в самый неподходящий момент.

Его пальцы сами потянулись к голографическому интерфейсу. Он вызвал схему обручального кольца. Сияющая нить, связывающая его с Хранительницей. Ранее он заказал программисту настройку на отслеживание угрозы ее жизни из-за инцидента с кинжалом. Теперь... его терзали другие демоны.

«Стабильно... Ее состояние в норме. Без меня. Значит ли это, что она... смирилась? Нашла покой? Или просто уже забыла?»

Он начал перенастраивать параметры, его движения были резкими, почти яростными. Он не ревновал. Нет. Убеждал себя, что просто собирал данные. Анализировал угрозы. Любое новое привязанное чувство в ее ауре могло означать влияние извне, манипуляцию, опасность...

«Ложь. Самому себе врешь, старый дурак. Ты хочешь знать, есть ли рядом с ней кто-то другой. Хочешь увидеть в диагностике хоть искру того, что сейчас между вами. Ищешь доказательства, что она все еще твоя».

Он замер, уставившись на сияющую схему. Где-то там, в бесконечности миров, была она. Его богиня. Единственная любовь и самое сокрушительное поражение.

— Алиса, вернись ко мне, пожалуйста, — прошептал он в тишину. Эти слова прозвучали как молитва и проклятие одновременно. — Или я сотру все мироздание в пыль, лишь бы тебя найти…

Пока Верховный Консультант погружался в свои цифровые терзания в Зале Вечного Пламени, Повелитель Алькантара решил бежать от призраков прошлого, что теснились в его мятежном разуме. Выходя за дверь, он едва не столкнулся с дядей. Тиберий стоял невозмутимый, но в уголках его глаз пряталась тень беспокойства, которую Адриан научился читать еще в детстве.

— Племянник, — голос герцога Дульдигана был гладким, как отполированный нефрит, но с металлическим привкусом. — Ты выглядишь так, будто несёшь на плечах все миры разом. Не пора ли дать им передышку? Я знаю одно место, где воздух не пахнет озонацией и пылью архивов. Как насчёт кружечки горячительного?

Владыка оценивающе посмотрел на него. Усталость была костной, но бдительность — врожденной. Тиберий редко предлагал что-то просто так. Каждая чашка вина, каждая улыбка — всегда имела свою цену и свой расчет.

— Почему бы и нет? Только если это не твой изощренный способ выудить у меня карты сутриумных месторождений, дядя, — парировал Адриан, его улыбка была столь же искусственной, как голограмма за его спиной.

Лорд Дульдиган фыркнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение. «Всегда настороже. Хорошо. Значит, не окончательно потерял голову в этих звёздных бреднях.»

— Кристаллы? Нет… я просто хочу провести время с наследником моей сестры. Но если тебе не с кем поделиться и ты чувствуешь потребность излить душу… мои уши, как всегда, к твоим услугам. Твой дядя всегда готов тебя выслушать

Они вызвали скоростное такси, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Адриан смотрел как в иллюминаторе проплывали знакомые шпили Алькантара. Каждый камень здесь был пропитан историей его рода — историей амбиций, предательств и величия. «Отец… Ты видел эти звёзды? Ты мечтал о них, пока вынужден был воевать за этот жалкий клочок суши? Я доберусь туда. Найду твоё наследие. И тогда… возможно, эта пустота внутри наконец заполнится.»

Высокопоставленных господ Этерии доставили на Аллею Темного Влечения 18 в клуб “Сияние Ночных Теней”. Улица так и не была переименована, и успела стать весьма популярным местом среди алькантарской знати.

Клуб встретил их стильной атмосферой таинственности, приглушенным светом и музыкальными ритмами. Воздух был густым, сладким и обволакивающим, как паутина. Вип-зона, куда их провели, была уютной и уединенной, с мягкими диванчиками и баром, где подавали только элитную выпивку.

Утопая в мягком бархате, Адриан удобно расположился на сиденье, с наслаждением потягивая свой напиток. Огонь алкоголя был слабым подобием того пламени, что полыхало в его груди.

Тиберий, сидя напротив, наблюдал за ним с привычной, слегка отеческой улыбкой, за которой скрывался холодный расчет.

— Ну что? — начал он, как рыбачок, забрасывающий удочку. — Как посетил родину Исабель, то есть Алисы? Что там стряслось с нашим… верховным союзничком?

Повелитель Алькантара отклонился на спинку дивана, его взгляд стал еще более отрешенным.

— Родина Алисы… это нечто. Ты бы видел, как они там живут. Все совсем не так, как у нас. В её мире мораль — это роскошь, а у нас необходимость. Там можно всё, и за это… ничего. — Он сделал глоток, чувствуя, как напиток жжет его нутро. — Там произошло многое. А что касается Антуана… Он... изменился. Стал ещё более замкнутым, непроницаемым, но при этом его сила... она просто запредельна. Сейчас маг могуществен как никогда. Порой его безграничная мощь меня пугает.

Дядюшка кивнул, но его взгляд стал ещё более серьёзным.

— И что насчёт твоей… не угасшей страсти? Она всё ещё с ним?

Усмешка Адриана была быстрой и язвительной.

— Алиса…она всегда была загадкой. Настоящим мастером иллюзий. Да, она с ним. Хотя, судя по всему, их отношения... сложные. По сути эта связь… это даже не союз. Поле битвы, где они по очереди то ранят друг друга, то перевязывают раны. Антуан не может простить ей её свободы. А она… кажется с удовольствием играет в его игры, как всегда.

Тиберий задумчиво потягивал свой напиток, его ум уже взвешивал риски и выгоды.

— Игры? Какие игры?

— Кто их разберет? — Владыка пожал плечами, делая вид, что это его не волнует. — Но маг… буквально одержим ею. До безумия. Хотя и пытается скрыть это под маской холодного расчёта.

— А ты? — герцог наклонился вперёд, его взгляд стал пронзительным, как шило. — Каково это — наблюдать со стороны, пока другой мужчина владеет тем, что ты считал своим?

Адриан замер. В его глазах на секунду вспыхнула старая, знакомая ярость — злость униженного принца, который видел, как у него на глазах уводят его добычу. Но он тут же погасил её, заменив маской безразличия.

— Я? У меня свои дела. И свои цели. — Он посмотрел на собеседника в упор, и его голос стал тише, но твёрже. — Здесь, дядя… слишком много воспоминаний. Слишком много теней. А там… — он мотнул головой в сторону неба за стенами клуба, — там пустота. Которую можно заполнить чем-то новым. Чем-то своим.

Тиберий медленно покрутил бокал в руках. Разговор принимал опасный оборот. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Весь его политический вес, всё его влияние зиждилось на старом порядке, на Этерии, замкнутой в себе. Он был серым кардиналом при дворе племянника-Владыки. Но что он будет значить в империи, раскинувшейся среди звёзд? Его мудрость устареет. Его интриги станут доисторическими реликтами.

— Народ шепчется, Адриан, — начал он, тщательно подбирая слова. — Шепчутся, что ты решил продать Этерию межзвёздным торгашам. Иногда мне кажется, что всё это… эта гонка к звёздам… закончится слезами. И не наши ли это будут слезы?

Повелитель Алькантара усмехнулся, но в уголках его глаз залегла усталость настоящего тирана, несущего бремя единоличного решения.

— Народ боится теней на стене. А я предлагаю им выйти из пещеры. Да, это риск. Но знаешь, что страшнее? Проснуться однажды и понять, что мы стали дикарями, которых цивилизация даже не заметила, перемалывая в своих безжалостных жерновах.

— Адриан, я понимаю твои амбиции, но восстановление корабля, эти попытки наладить связь… Это колоссальная опасность. Мы не знаем, что ждёт нас за пределами нашей атмосферы! Это может привести к хаосу! Люди боятся неизвестности, а там другие миры, о которых мы ничего не знаем! Мы можем потерять всё! — В голосе Тиберия впервые прозвучала неподдельная тревога. Он боролся не только за Этерию, но и за своё место в новом миропорядке, которое таяло на глазах.

Его высочество, напротив, сидел спокойно, взгляд был твёрдым, а голос — ровным и властным, не оставляющим пространства для возражений. Он вновь вальяжно отклонился на спинку дивана, слегка приподняв бокал.

— Дядя, ты думаешь не о том. Страх — это то, что держит нас в прошлом. Мы не можем позволить себе роскошь изоляции. Выйти на свет — не прихоть. Это необходимость. Если мы не наладим связь с более развитыми цивилизациями, мы навсегда останемся на задворках галактики. А это куда опаснее любых внутренних беспорядков.

Тиберий нахмурился, его пальцы перестали постукивать по бокалу. Он видел, что Адриана не переубедить. Оставалось лишь пытаться направлять.

— Но что, если они окажутся враждебными? Их технологии могут превосходить наши! Мы не готовы к войне, Адриан!

— Именно поэтому мы должны действовать сейчас, — голос правителя прозвучал как приказ, отчеканенный сталью. — Мы не можем ждать, пока кто-то другой решит нашу судьбу. Мы сами должны наладить торговлю, перенять их технологии, создать свой межпланетный альянс. Это не просто возможность для развития. Это вопрос нашего выживания как вида. Как цивилизации.

— Ты играешь в богов, племянник. А мы ещё не забыли, чем заканчиваются такие игры. Последствия могут быть необратимы.

— Я не играю, — голос Адриана стал тише, но от этого лишь твёрже, обретая ту самую опасную, тираническую окраску, что была ему свойственна. — Я исправляю ошибки. В том числе и свои. Этот корабль… — он посмотрел куда-то вдаль, словно видя сквозь стены его «Тенебрис», — это не просто машина. Это искупление. За всё. И я его построю, даже если мне придётся переплавить на него дворцы и короны. Я найду наследие отца. Узнаю правду. И никто — ни ты, ни совет, ни целая галактика — не встанет у меня на пути.

Он поставил бокал на стол с тихим, но властным стуком.

— Я уже отдал распоряжения. В первую очередь — увеличить добычу кристаллов сутриума. Они — ключ. Без них ни один корабль не сдвинется с места. Также нужно наладить массовое производство защитных артефактов, подобных моему доспеху. Мы должны быть сильны. Не через страх, а через мощь.

Тиберий задумался. Он видел одержимость в глазах племянника. Ту самую, что когда-то погубила его отца. Но в этой одержимости была и сила, которую нельзя было игнорировать. Возможно, его роль теперь не в том, чтобы останавливать, а в том, чтобы удержать корабль государства на плаву в этом новом, бурном море.

— А как насчёт военной стратегии? — спросил он, уже смиряясь с неизбежным. — Мы не можем полагаться только на щиты.

Адриан улыбнулся, и в его глазах мелькнуло удовлетворение хищника, чувствующего, что добыча у него в лапах.

— Салливан уже вызвался обновить наши доктрины. Он понимает, что старые методы безнадёжно устарели. Его подходы… нестандартны, но эффективны. Я доверяю ему в этом.

Тиберий вздохнул. Барьер был пройден. Сопротивляться дальше значило оттолкнуть от себя Адриана и потерять последние рычаги влияния.

— Ты всегда был амбициозным, племянник. Но помни, на тебе лежит ответственность не только за будущее, но и за настоящее. Если что-то пойдёт не так…

— Если что-то пойдёт не так, — перебил его Адриан, его взгляд стал острым, как бритва, — я решу эту проблему. Но чтобы двигаться вперёд, мы должны перестать цепляться за прошлое. Этерия заслуживает большего. Нельзя быть вечным заложником собственных страхов. И я сделаю всё, чтобы дать всем это будущее.

Тиберий взял свой бокал и сделал большой глоток. Горьковатый вкус поражения смешивался со сладким привкусом новой, опасной возможности.

— Ладно, — ответил он, капитулируя с достоинством. — Я не буду тебе мешать. Но помни, я всегда рядом, чтобы… оказать необходимую поддержку.

Адриан кивнул, его улыбка стала чуть теплее, но в ней читалась благодарность не столько родственнику, сколько полезному союзнику.

— Это всё, что мне нужно, дядя. Твоя мудрость… всегда была моим ценным активом.

Они продолжили разговор, но теперь он вёлся на иных условиях. Тиберий уже не оспаривал, а лишь уточнял детали, встраивая себя в новую архитектуру власти, которую обозначил его племянник. Адриан, сидя в полумраке бара, чувствовал не радость, а холодную уверенность. Он глядел в будущее, где Этерия была лишь первой жемчужиной в ожерелье его империи, а боль потери и тень отца наконец оставались позади, в пыли уходящей в прошлое планеты.

Глава 2. Ксанадес.

Завтрак в беседке посреди актофиросской пустоши застыл в хрупком равновесии, как стеклянная сфера на острие иглы. Аромат чая смешивался с пылью песков, создавая призрачный мост между реальным миром и иллюзорным уютом покоя. И в этот миг равновесие рухнуло.

Сначала на горизонте, где раскаленный воздух дрожал, словно желая сжечь сам себя, возникли тени. Алиса, по наивности, приняла их за мираж — еще одну насмешку беспощадной пустыни. Но тени уплотнялись, обретая форму, стремительность и четкость вооруженных фигур. Лязг оружия о броню и чуждый ритм движений нарушили звенящую тишину — это был патруль. Местные стражи порядка, безликие в своих стандартизированных шлемах, окружили беседку, выхватывая их из уединения, как хищники, напавшие на водопой.

— Стоять! Не двигаться! — прозвучал резкий, лишенный тембра голос, прорезавший воздух, как выстрел.

Алиса инстинктивно вскочила, заслонив собой детей, ее собственное сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала на себе холодные прицелы.

«Маскировка Келя... должна сработать?..» — мысленно металась она.

Но голос ее прозвучал на удивление ровно.

— Мы безоружны. Нам нужна помощь.

«Все же насколько удобен встроенный в артефакт автоперевод.» - В очередной раз всплыло в сознании Хранительницы.

Ее взгляд скользнул по лицам спутников. Кай, Элис и Тай смотрели на нее с немым ужасом и вопросом. А потом она увидела Келя. Его щупальца замерли в неестественной позе, а на его обычно невозмутимом лице читалось не притворное, а самое настоящее изумление, смешанное с яростной досадой.

«Он? Неужели лимантар их вызвал? Чтобы избавиться от нас? Или...»

— Что случилось? — тихо, но с металлической ноткой тревоги спросил Кай, и его взгляд был прикован не к стражам, а к Алисе, будто пытался прочитать в ее глазах правду.

Внутри нее словно что-то оборвалось. Эти дети, потерявшие всё, чьи судьбы теперь висели на волоске из-за ее необдуманных, беспечных решений, из-за этой паутины предательств, в которую они все попали.

— Ничего, — выдохнула она, пытаясь выжать из себя что-то, похожее на улыбку. — Всё будет хорошо.

Хотя чувствовала, будто подкашиваются ноги. Страх сковывал мышцы ледяными тисками. Но она заставила себя выпрямиться, вдохнув раскаленный воздух, словно выпив эликсир решимости.

— Мы найдем новый дом. Я обещаю.

И в этот миг, стоя в кольце вооруженных стражей на чужой, враждебной планете, она ощущала не панику, а странное, ясное пламя, разгорающееся в груди. Оно сжигало остатки ее прежнего, капризного «я».

— Мы справимся, — сказала она, глядя на детей, и это было уже не пустое утешение, а клятва, данная самой себе.

Именно тогда Кель, оправившись от первоначального шока, сделал шаг вперед. Его поза изменилась — он сгорбился, а голос стал вкрадчивым, заискивающим, маска жалкого мусорщика была надета безупречно.

— Господа стражи, простите великодушно! — залопотал он, почтительно сложив щупальца. — Я, местный мусорщик, просто случайно наткнулся на этих бедных несчастных... Голодные, обездоленные - женщина с малыми детьми, пропадают в пустыне! Умоляю, позвольте мне проводить их? У меня есть знакомая, заведующая в центральном магазине столицы, тоже лимантар, но очень уважаемая особа! Она поможет бедняжкам пристроиться, найти кров и работу. Не гоните их, прошу!

Местные полицейские, слушая его, не опускали оружия. Их командир снял шлем и сурово окинул группу холодным взглядом. Внутренне он уже лихорадочно подсчитывал прибыль: «Чистая добыча. Новый работник для сервисных ферм или даже обслуживающий персонал. Да и дети — не обуза. Система примет как долгосрочный ресурс. Впрочем, за них могут и премию выписать, если тестирование покажет хоть какую-то пользу. Но этот мусорщик... Низшая раса презренных изгнанников, грязь под ногтями цивилизации. Зачем делиться с ним славой? Еще начнет претендовать на долю вознаграждения. Гнать в шею, чтобы духу его тут не было!»

— Вы беженцы. Без документов. Значит, без прав, — его голос прозвучал как приговор. — Будете доставлены в город для регистрации и дальнейшего распределения согласно системе контроля. А ты, — он бросил на Келя взгляд, полный неприязни, — проваливай. Нечего тут торчать.

Хранительница поняла, что любые возражения сейчас — нож в собственное горло. Они попали в ловушку, и единственный, кто пока что сохранял подобие свободы действий, был Кель со своей притворной покорностью. Она заметила, как он стиснул зубы, и его щупальца на мгновение сжались в тугой, яростный узел. Он явно не рассчитывал, что его так просто отринут, вышвырнут как ненужный хлам, лишив возможности контролировать ситуацию.

И пока они ждали дальнейших распоряжений, девушка поймала на себе взгляд Кая. В его глазах читался тот же вопрос, что горел и в ее душе: «Кто их предал?» И этот безмолвный вызов висел в воздухе, густой и тяжелый, как предгрозовая туча, грозящая разразиться новой бурей.

— Смотри, у него уши как у кошки, — прошептала Элис, указывая на одного из полуволков.

— Это кэмоно. Анимаги. Полуволки, — Кай внезапно блеснул своими знаниями. — Сейчас стражи в боевой форме полутрансформации, так они намного сильнее и быстрее.

Ясновидящая восхищенно закивала. Алиса, напротив, почувствовала себя неловко. Она понимала, что за время ее приключений с Хранителем так и не изучила досконально все расы, миры и технологии других цивилизаций. Волшебница ощущала себя двоечницей, которая пропустила все важные уроки.

И решила исправить упущение. Её взгляд стал внимательным, аналитическим. Отряд патрульных действительно были полуволки — высокие, мускулистые существа с острыми мордочками, пушистыми ушами и густой шерстью на руках и ногах. Столь ярко-желтые глаза наверняка светились в темноте, а движения были грациозными и мощными. Дети с любопытством разглядывали их, но больше не удивлялись. Видимо, в их мире такие расы были обычным явлением.

“Понятия не имею кто такие кэмоно и на что они способны. Как же я могла быть такой беспечной? — думала она, глядя на полуволков. — Любимый столько раз говорил, что нужно быть готовой ко всему.”

Она изучала, как мускулы играют под короткой шерстью, как стражи расставлены на местности — не кучкой, а по схеме, образуя периметр. Оружие держат не в напряжении, а с привычной, почти расслабленной готовностью. Хищники. Хорошо обученные. И сейчас они явно скучали, что делало их ещё более опасными.

Пока их конвоировали, Алиса впервые увидела транспорт Актофироса во всей его странной красе — аэроплатформы, парившие над песком, как призрачные сноуборды, оставляющие за собой лишь легкую рябь на раскаленной поверхности. Они были порождением технологий, столь же чуждых, сколь и враждебных.

— Смотри, они как будто летают! — прошептала Элис, указывая на охранников, которые плавно скользили над песком, оставляя за собой легкий след пыли.

— Это аэроплатформы, — объяснил Кай, стараясь звучать уверенно, но его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Келя. — Они работают на силе гравитации.

Алиса наблюдала за ними с любопытством и легкой завистью. Охранники, особенно полуволки, выглядели настолько естественно на этих устройствах, будто они были их продолжением. Их движения были грациозными и точными, а лазерное оружие, которое они держали в руках, лишь подчеркивало их профессионализм.

Для того чтобы транспортировать захваченных путников, патруль развернул большую аэроплатформу. Это устройство показалось волшебнице похожим на ковер-самолет из детских сказок, но вместо магии оно использовало ту же гравитационную технологию. Платформа была достаточно широкой, чтобы вместить всех беженцев и охранников, и парила над землей на высоте около метра.

— Поднимайтесь, — приказал один из полуволков, его голос звучал резко, но без злобы.

Беженцы осторожно ступили на платформу. Она была мягкой под ногами, как будто покрыта невидимым амортизирующим слоем. Когда все разместились, конструкция плавно поднялась в воздух и начала двигаться вперед, унося их в неизвестность, в то время как фигура лимантара осталась позади, растворяясь в мареве пустыни — несостоявшийся спаситель или скрытый предатель, чья истинная роль в этой игре все еще оставалась загадкой для Хранительницы.

— Как весело летать, — прошептал маленький Тай. Малыш раскинул руки в стороны, глаза словно искрились от восторга.

Алиса почувствовала, как ветер дует ей в лицо, но платформа была настолько устойчивой, что даже дети не боялись.

— Как эти устройства работают? — спросила девушка, обращаясь к ближайшему охраннику. Она смотрела на него с искренним любопытством, забыв на миг о страхе перед странным на ее взгляд существом. Это привлекло внимание хищника больше, чем сама просьба.

Высокий полуволк на мгновение оторвал взгляд от горизонта. Его янтарные глаза, обычно застывшие в привычной бдительности, скользнули по её лицу, и в них промелькнула лёгкая растерянность. Глупые вопросы от грязных, затравленных беженок редко его волновали. Люди, в присутствии хищников в боевой фазе, как правило, вообще молчали и боялись. А эта — смотрела прямо и ждала ответа. Странно, но ему и самому захотелось дать ей разъяснения.

— Гравитационные генераторы, — его голос прозвучал чуть тише, почти ласково, без обычного металлического оттенка презрительного превосходства. — Они создают поле, которое нейтрализует силу притяжения. Купол, кстати, использует тот же принцип.

Он намеренно сделал паузу, его взгляд внезапно сверкнул опасным, хищным блеском. Мужчина наклонился чуть ближе, и его голос стал низким, доверительным, но от этого лишь более угрожающим.

— Чужак попробует запрыгнуть — его отшвырнёт на пару сотен метров, как паршивого щенка. А пассажирам не упасть и не сбежать… — Он многозначительно обвёл взглядом периметр платформы, а потом вернул его к девушке, стараясь заглянуть ей прямо в глаза. — … граница остановит. Мгновенно и без предупреждения. Так что не пытайтесь.

Он ждал. Ждал, как её зрачки расширятся от страха, как она отшатнётся, как в её позе появится покорность. Это был привычный, почти ритуальный жест доминирования — показать силу, указать на ловушку и насладиться реакцией добычи.

Алиса лишь чуть прищурилась, её брови сошлись в лёгком недоумении. Страха в её взгляде не было и в помине. Только сосредоточенное внимание, как у студента, который слушает сложную, но увлекательную лекцию.

— А… порог срабатывания у этой границы каков? — девица слегка наклонила голову, словно что-то прикидывая в уме. — Или она реагирует на намерение? На вес? На биоэлектрическое поле? Потому что если насекомое или птица…

Она произнесла это естественно, с лёгкой заинтересованностью в голосе, словно размышляла над технической задачей. Её тон был лишён всякой бравады или вызова. Она просто… спрашивала.

Полуволк замер. Его оскал, готовый сложиться в самодовольную ухмылку, застыл. Янтарные глаза, ещё секунду назад сверкавшие угрозой, отразили чистое недоумение. Он ожидал от слабой человечки чего угодно — истерики, слез, подобострастного заискивания, — но не этого беспечного, почти академического любопытства. Оно выбило его из роли. На мгновение ему даже показалось, что он не грозный конвоир, а гид в технологическом музее, загнанный в тупик вопросом особо любопытного посетителя.

Девушка же кивнула, словно сама неожиданно все поняла и более в его разъяснениях не нуждалась. Так Алиса старалась не показать излишней заинтересованности, боясь выдать истинную личность, но все равно чувствовала себя как школьница, которая впервые узнала о законах физики. «Интересная система, — промелькнуло у неё в голове. — Принцип тот же, что и в некоторых барьерах Хранителя, только грубее, примитивнее. Если основа — гравитация, то теоретически…»

Из рядов стражей тут же донесся сдавленный, хриплый смешок, оборвавший её мысли.

— Ох, смотрите, Альдек лекцию читает! — подколол юный полуволк, весело щёлкая клыками. — С чего такой учтивый? Беженка понравилась? Так давно самки не было, уже и на человечишек засматриваешься?

Пристыженный Альдек резко повернулся к коллеге. Смущение от неожиданной реакции Алисы мгновенно сменилось яростью за подорванный авторитет. Его шерсть на загривке и предплечьях встала дыбом. Он фыркнул, и этот звук был похож на предупреждающий рык.

— Заткни пасть, Грот! — прошипел он, но оружие не поднял, лишь с силой поправил рукой ремень лазерной винтовки. Рутинная ссора в стае. Острые и чуткие уши, слегка прижались к голове, выдавая его смятение. Он сам, казалось, осознал и удивился своей внезапной любезности. — Следи за горизонтом и за своей болтовней.

Снова уставившись вдаль, он сделал вид, что не замечает насмешливых взглядов товарищей, но его хвост нервно дёрнулся один раз, сметая с платформы невидимую пылинку. Алиса же, получив неожиданно полезную информацию, снова погрузилась в наблюдения, уже мысленно примеряя свойства «гравитационного купола» к своим потенциальным нуждам. Она даже не заметила, какой конфуз вызвала у серьёзного вояки.

Но для себя всё же отметила странную динамику их беседы. Звериная жестокость, мгновенно сменяющаяся почти человеческой отзывчивостью, и тут же — грубое стадное подавление любого отклонения от нормы. «Интересно, — размышляла Хранительница, — они и между собой также? Один шагнул в сторону — остальные тут же возвращают в строй. Прям стая».

Патруль двигался быстро, но девушка успевала замечать детали. Она огляделась вокруг, стараясь запомнить каждую мелочь. Пустыня, казавшаяся такой бескрайней и безжизненной, теперь выглядела иначе. С высоты платформы она видела следы древних руин, странные растения, которые цеплялись за жизнь в нелегких условиях. В песке виднелись следы незнакомых существ, а вдалеке мелькали тени, которые исчезали, как только она пыталась рассмотреть их поближе.

— Это дикие песчаные скорпионы, — внезапно отозвался тот самый Альдек, снова нарушив молчание. Он заметил ее настороженный, почти испуганный взгляд и с наслаждением начал нагнетать жути. — Лучше держаться от них подальше. Яд парализует на сутки, а потом начинается медленное растворение тканей изнутри. Красиво умирать не будешь.

На этот раз его «любезность» прозвучала иначе — с леденящим, почти сладострастным спокойствием профессионала, описывающего рабочую ситуацию. Он явно наслаждался кратковременной властью — знающего, над невеждой. И ему нравилось, как она его слушает, как широко открываются её глаза. Это была не забота, а демонстрация силы. Послание было ясным: «Здесь всё может убить. И мы — единственные, кто может сдержать эту смерть на цепи. Без нас вам конец…» Он провел языком по клыку, и его взгляд скользнул по её фигуре с откровенной, животной оценкой.

Алиса кивнула, стараясь не показать своего страха. Внутри всё похолодело. Его поведение не было простым хамством. Это была демонстрация иерархии. Песок попал в ее обувь, а солнце и обезвоживание высушили кожу. Как же бесила вынужденная магическая изоляция. Но нельзя нарушить маскировку. Дети сидели молча, хотя глаза были полны любопытства.

Мысли Хранительницы беспокойно метались. «Как же Кель доберется по такой гиблой местности? Он, конечно, опытный маг, но все же... Может, нужно было попросить стражей взять его на борт? Неужели они действительно оставили его одного? Мы ведь можем за ним вернуться?»

Девушка не выдержала и начала расспросы.

— А лимантар сможет самостоятельно добраться до города? Здесь ведь так опасно.

— Ха, его проблемы, — рыкнул один из патрульных. — Еще мы всякую шушеру не транспортировали!

Он плюнул сквозь клыки, и слюна, попав на раскалённый песок, тут же зашипела и испарилась.

— Сдохнет, так и поделом ему, — поддержали полуволка коллеги. Их лица, искажённые оскалами, были лишены всякой человечности. Это были морды хищников, наблюдающих за слабым звеном в стаде и предвкушающих его гибель.

Алиса сразу сникла. «С виду такие милые, а на деле — настоящие нелюди. Еще и в охране работают. Должны беспокоиться о мирных гражданах, а они...»

— Но... вы же стражи… — неуверенно начала она, понимая, что зря затевает этот спор, но уже не могла поступить иначе. — Разве вы не должны заботиться о безопасности жителей города? Неужели вам правда не важна чужая жизнь?

Хранительница замолчала, грустно опустив голову, понимая всю бесполезность своих слов. Их каменные лица были красноречивее любых доводов.

Но тут в разговор вмешался командир, строго шикнув на своих подчиненных. Сначала это был просто жест начальника, пресекающего беспорядок в подконтрольной стае. Но его острый взгляд, скользнув по своим солдатам, задержался на девушке. Он видел, как они на неё смотрят — не просто как на добычу, а с каким-то странным, излишним для конвоя интересом. И это заставило его обратить на беженку более пристальное внимание. Его взгляд, до этого скользивший по пустыне с профессиональной отстранённостью, теперь был прикован только к ней. Не как к подозрительному объекту, скорее к источнику беспокойства в его чётко отлаженном механизме. «С чего это они все так встрепенулись? Из-за такой-то замухрышки?» — мелькнуло у него. Но, отбросив логику, он инстинктивно принял самое простое объяснение: личный, низменный интерес. Этого он допустить не мог. Ну что ж, если уж его люди не могут держать себя в руках, он покажет, как это делается. И раз уж она такая бойкая, можно и пофлиртовать — утвердить свой статус альфы даже в столь нелепой ситуации. Которая, тем не менее, сделала её интересной игрушкой, если за право обладания ею уже так явно конкурируют его люди.

— Они имели в виду, что наша главная задача сейчас поскорее доставить вас в столицу в целости и сохранности. — Прежде резкий голос, смягчился на полтона, став почти бархатным. Он придвинулся ближе, неосознанно нарушая стандартную дистанцию, принятую при конвоировании. — Мусорщик уже не первый год здесь ошивается, поэтому точно не пропадет. Это он высадил те странные деревья. Надо отметить, его стараниями пустыня в некоторых местах существенно преобразилась. Но, обычно, после набегов Огненных, все живое гибнет на мили вокруг.

Он внимательно посмотрел на собеседницу, и этот взгляд уже не был просто оценкой угрозы. Он скользнул по её бледному, испачканному пылью лицу, задержался на слишком прямых, особенно для испуганной беженки, плечах.

— Вижу, вы очень впечатлительны и столь юны... Позвольте просканировать вашу ауру?

Волшебница вся сжалась, но согласно кивнула. «Лучше проверить на прочность маскировку Келя посреди пустыни, чем в центре высокотехнологичного мегаполиса. Небольшой отряд я, наверное, смогу раскидать. Кай вроде бы тоже не промах.»

Командир провел рукой с небольшим устройством — плоским сканером с голографическим интерфейсом, стандартной экипировкой патрулей стражи. Его взгляд стал отстраненным, читая данные.

— Хмм... Любопытно. Фоновый магический резонанс близок к нулю. Почти как у аборигенов из заповедных зон, — пробормотал он себе под нос, а затем, взглянул на неё снова. Жёсткие складки вокруг его рта чуть разгладились. Словно переключившись, он игриво протянул девушке. — И, похоже вы не замужем?

«И это всё?.. — Алиса смущенно поправила свитер. — Много же вам удалось выяснить. Однако... хорошая у Келя маскировка. И опять это взгляд… Сканировал ауру, а спросил про семейное положение. Эти местные зверюги совсем без тормозов. Думаю, не стоит их разочаровывать. Им лучше не знать, кто мой муж и насколько сильно он ревнивый. При желании я и сама смогу надрать хвост парочке наглых псин, если уж совсем одичают.»

— А как я могу связаться с нашим другом? Хотела бы удостовериться, что Кель добрался до города в целости и сохранности, и, конечно же, поблагодарить его за помощь. Он фактически спас нас в пустыне. Когда я смогу увидеть лимантара снова?

Командир нахмурился. Ему явно не понравилось, что она интересуется каким-то презренным мусорщиком, а не тает от внимания самого главы отряда патрульных.

— Все вопросы зададите в центре распределения беженцев, — лениво бросил он. Голос снова стал холодным, официальным, но в нём прозвучала лёгкая, едва уловимая досада. Страж отвернулся, отдавая своей стае приказ перегруппироваться, но затем его взгляд ещё раз скользнул по ней, будто проверяя, не изменилось ли что-то за эти секунды. — Мы уже почти на месте.

Пока платформа набирала скорость, один из полуволков, помоложе и попроще, что стоял ближе к краю, не выдержал. Его нос, чувствительный и влажный, дрогнул. Он неуверенно, почти стыдливо, переступил с ноги на ногу и пробормотал, глядя куда-то в песок.

— У вас... странный запах. Слишком приятный. Совсем не городской. Свежий. Как после грозы в оазисе.

Старший напарник локтем ткнул ему в бок, зашипев: «Заткнись, щенок. Нечего нюхать сопровождаемых». Но и сам невольно втянул воздух, уши настороженно повернулись в сторону Лиры. Та лишь сильнее запахнула свитер, делая вид, что не слышит. Внутри же ёкнуло: «Запах? От меня? Это же невозможно... Маскировка должна скрывать всё. Или... это не магия? А просто мне давно пора принять душ?»

В этот момент Алиса почувствовала странное давление. Воздух перед городом словно сгустился, стал вязким и тяжелым. Перед ними возникла невидимая граница, и сквозь нее проступали призрачные очертания — гигантские оранжевые полупрозрачные кубы, которые медленно, словно в гипнотическом танце, сыпались друг на друга, образуя мерцающий барьер. Ее собственная магическая сущность, ее аура, встретила это препятствие и... отступила. Сила, обычно пульсировавшая в ее жилах, была заблокирована, приглушена мощным защитным полем города. Она почувствовала себя внезапно голой и уязвимой, как рыба, выброшенная на берег.

Когда они приблизились к стенам Ксанадеса, платформа замедлила ход. Их провезли через массивные ворота, которые закрылись с глухим, финальным стуком. Город был огромным, его стены сверкали в лучах полуденного солнца. Наверху виднелись патрульные дроны, которые сканировали окрестности.

— Добро пожаловать в Ксанадес, — объявил один из охранников. Его голос прозвучал несколько иронично.

Усталость подобно тяжелому плащу давила на ее плечи, словно бы сотканным из пересеченных миль пустыни и груза чужих надежд. Сердце как маленький, упрямый барабан, отбивало тревожную дробь не от страха, а от осознания — точка невозврата пройдена. Испытания ждали, тени будущих бурь уже ложились на душу, но в этой горечи была и капля нектара — шанс. Шанс начать все заново, уже не легкомысленной девушкой, жаждущей внимания, но тем, кто несет ответственность за другие, хрупкие жизни.

Их доставили в столицу клана Сан Стефано. Город, что снаружи казался крепостью, внушающей трепет, внутри выглядел тюрьмой без решеток. Стены вздымались к небу, словно исполинские надгробия былой свободе. Глаза камер, холодные и не моргающие, пожирали каждое движение. Потоки людей текли по улицам, безликие и приглушенные, опустив взоры в землю, словно в поисках утраченных ключей от этой клетки.

Но даже в их унынии теплилась жизнь — странная, шумная, пульсирующая. Город был организмом, больным, но не умершим. Высокие тени эльфов скользили рядом с суетливыми, коренастыми фигурами, напоминавшими древних гоблинов. Воздух, густой и тяжелый, был коктейлем из запахов жареной уличной еды и едких, металлических испарений, исходящих от фабричных кварталов. “С экологией в Ксанадесе явно большие проблемы. — мелькнула у Алисы странная, оторванная от реальности мысль, будто мозг, не в силах осознать весь ужас, цеплялся за что-то простое и понятное. - Интересно, у них есть установленные нормативы допустимых пределов загрязнений воздуха. Тут же явно все выбросы зашкаливают. Надо будет потом пожаловаться в службу контроля.” Но идея растаяла, не успев оформиться. Сейчас это было неважно. Не до того.

Платформа, беззвучно скользившая над землей, наконец замерла, опустившись перед монолитом административного здания. Его фасад был отполирован до холодного блеска, отражая искаженные лица тех, кто подходил к его подножию. Двери ждали, безмолвные и массивные. Врата в новую реальность. И она, уставшая девушка с сердцем, отягощенным долгом, сделала шаг вперед. Пора. Пора взрослеть.

Город поглотил их, как прожорливое чудовище, впустив через стальные челюсти ворот и перемолов первыми впечатлениями в липкую кашу противоречий. Алиса ощущала, что каждый ее шаг отдавался эхом в пустоте, внезапно образовавшейся внутри. “Кому мне можно верить?” — этот вопрос бился о ребра, как птица в стеклянной ловушке. Полуволки-охранники с их животной прямотой? Кель с его тысячелетней, как водоросли, скользкой мечтой о мести? Кай с душой, выжженной дотла, и взглядом хитрого стратега на детском лице? Кругом — маски, и под каждой скрывается враг. Как же Хранитель был прав... Верить нельзя никому. Даже себе. Когда страх шепчет сдаться, а усталость вынуждает обратиться за помощью к первому встречному.”

Она чувствовала себя мореплавателем, бросившим вызов самому океану. Противник — сама Стихия, безжалостная, бездушная, бесконечно могущественная. Нельзя ее контролировать, нельзя усмирить. Можно лишь, сжав зубы, поставить парус, наметить курс сквозь зыбкие туманы вероятностей и неуклонно держать его, подставляя лицо соленым шквалам, качаясь на волнах непредвиденных обстоятельств. Никаких гарантий. Только воля, холодная и отточенная, как лезвие. И необходимость выстоять. Всегда. Несмотря ни на что.

— Впечатляет, — прошептала Элис, и ее голосок, чистый и легкий, как лепесток, затерялся в гулком грохоте города. Она смотрела на острые, как иглы, башни, и в ее синих, бездонных глазах не было страха, лишь тихая, отрешенная грусть. Эта девочка, рожденная в шелках и убаюканная сказками о вечном могуществе, потеряла все в одночасье. Но ее душа, казалось, была сделала из хрусталя — хрупкая, но способная принять любой удар, не расколовшись, лишь зазвенев пронзительной, печальной нотой.

— Здесь наш новый дом? — спросил Тай, пятилетний малыш, сжимая руку Лиры своей теплой ладошкой. В его голосе звенела неистребимая, детская надежда, способная найти каплю росы в самой выжженной пустыне.

— Пока что, — ответила девушка, и ее улыбка была тонким щитом, призванным прикрыть его от суровой правды.

Их привели в стерильное помещение центра обработки. Не было ни игл, ни холодного металла, впившегося в плоть. Вместо этого воздух вдруг сгустился, наполнившись невидимыми, давящими потоками. Сканирование. Алиса почувствовала, как ее ауру, самое ее естество, вытягивают, раскладывают по полочкам, словно товар на складе. Ощущение было таким же унизительным, как если бы ее раздели догола и посадили в клетку, превратив в винтик, которому предписано крутиться только в заданном направлении. Шаг влево, шаг вправо — запрещено. Только строго в строю. И сквозь этот леденящий ужас пробивалась другая, острая игла страха: «Вычислят. Обнаружат Хаос, спящий в глубине. Узнают, кто я...»

Но ничего не произошло. Давящая волна отхлынула. Маскировка Келя, эта призрачная вуаль, казалось бы сотканная из лунного света и его воли, выдержала напор. Он и вправду был великим мастером.

— Это для вашей же безопасности, — проговорил чиновник буднично и безразлично, его голос был плоским и бездушным, как и стук клавиш. Увидев побледневшее лицо Лиры, он картинно закатил глаза. “Вот деревенщина, — ясно читалось в его презрительном взгляде. — От простого сканирования так шарахается. Это у тебя даже воспоминания кристаллом памяти не доставали... Тебе вообще повезло.”

Лицо начальника патруля, прежде каменное, теперь сияло самодовольной улыбкой. Он обернулся к своим подчиненным, и его голос, еще недавно металлический и безличный, прозвучал почти бравурно.

— Задание выполнено! Идем в «Ржавый якорь»! Я угощаю!

Его люди, точнее полуволки, ответили одобрительным рычанием, и вся группа, лязгая оружием, удалилась, оставив в воздухе шлейф возбуждения и мужского куража. Алиса смотрела им вслед с немым недоумением. Их радость казалась таким резким, почти кощунственным контрастом на фоне ее собственной неуверенности и страха за детей.

Менеджер по распределению, заметив ее растерянный взгляд, снова картинно закатил глаза, будто наблюдая за особенно непонятливым ребенком.

— Не удивляйтесь, — произнес он, щелкая файлами на своем планшете. — Ваши спутники... особенно мальчик, Кай... оказались ценным приобретением. Глубина его познаний впечатлила приемную комиссию. Его определили в класс для одаренных. За такое везение нашедшим полагается внушительная премия. Будущее у него — самое радужное. Других детей отправили в младшие группы. Без искры, конечно, но и у них есть все шансы найти свое место в жизни. Система позаботится.

Слова «система позаботится» прозвучали как приговор. И как эпитафия ее собственным надеждам. Пока менеджер вещал о светлом будущем детей, ее собственные перспективы на экране складывались в унылую, оскорбительную картину.

— Что?! — ее голос, сорвавшийся с горького осадка на дне души, прозвучал резко и громко. — Каким еще кассиром?! Вы издеваетесь?!

Чиновник Гаррик даже не поднял на нее взгляда. Его круглое лицо с вечной, застывшей улыбкой-гримасой было обращено к монитору.

— Это ваша обязанность, мисс. Все должны работать.

Ярость, горькая и беспомощная, вспыхнула в ней. Работать? Она, Хранительница Сил Мироздания, чья сущность теперь была соткана из самой материи вечности? Она, привыкшая к тому, что реальность склоняется перед ее волей? Кассиром в супермаркете?! Это было не просто падение — это была насмешка над всем, кем она являлась.

— Похоже, до прибытия сюда вы привыкли, что за вас все делают другие, — продолжил Гаррик, и его голос стал сладким, как сироп, и таким же липким. — В Ксанадесе, как и во всем цивилизованном мире, благополучие строится из осознанного вклада каждого. Здесь действует полное равноправие и свобода личности. Все имеют возможность принять участие в развитии нашей прекрасной планеты, реализовать свой потенциал на благо системы и быть полезными обществу. Даже самое слабое, неразбуженное ядро может приносить пользу на своем месте. Вы получили уникальный шанс стать частью нашего высокоразвитого общества. Не все, рожденные в захолустье, могут этим похвастаться. Так что привыкайте работать наравне со другими.

— Привыкаю, — иронично выдохнула она, и это короткое слово было наполнено такой ледяной горечью, что, казалось, могло заморозить воздух вокруг.

Гаррик покачал головой, его улыбка растянулась еще шире, обнажая слишком ровные зубы.

— Ты должна быть мне благодарна, — в его тоне проскользнула снисходительность палача, предлагающего жертве выбрать способ казни. — Система определила тебя сразу кассиром, а не уборщицей, кем ты была до этого согласно данным сканера, даже не работником зала. И не где-нибудь в трущобах, а в элитном магазине, в центре нашей столицы! Многие девушки мечтают об этой должности.

Он встал, явно считая разговор исчерпанным. Алиса же стояла, сжав кулаки, чувствуя, как ее «свобода личности» и «равноправие» оборачиваются тесной клеткой кассового аппарата, а «полезность обществу» — ярлыком с ее новым именем: «Кассир № 734-Б». Мир, который она должна была охранять, внезапно показал ей ее истинное, унизительно малое место в своем механизме. Но она быстро взяла себя в руки и ярость сменила холодная, безмолвная решимость. Если это игра, то она научится играть по этим правилам. До поры до времени.

— Спасибо, — произнесла она, стараясь звучать нейтрально, но каждый слог давался ей с усилием.

Менеджер по распределению вновь прибывших удовлетворенно кивнул и проводил ее до выхода. Но когда дверь за ней закрылась, он прошептал, обращаясь к пустоте.

— Эх, девчушка... Ты даже не понимаешь, какая удача тебе выпала.

Алиса, задержавшись в коридоре, чтобы перевести дух, невольно услышала его монолог сквозь тонкую перегородку.

— В Ксанадесе браки редкость и привилегия избранных, — его голос звучал назидательно, будто он читал лекцию себе самому, привычно себя утешая. — И в основном холодный расчет. Современные женщины стали настолько сильными, так прекрасно обеспечивают себя, что романтика... это непозволительная роскошь - долгий и невыгодный проект. Большинство пышных свадеб заканчиваются громкими разводами и войнами за имущество. Но...

Он сделал драматическую паузу.

— Правящий клан Зеленых Драконов находится в особом положении. Им позволено больше, чем нам, людям или даже их любимчикам кэмоно. Если система выявила в девушке... потенциал... клан будет готов на многое, чтобы использовать редкий ресурс и укрепить свою власть. Ведь они ценят их генофонд на вес сутриумных месторождений. Ты, милочка, вытянула счастливый билет. Эта работа — лишь формальность, пропуск в рай. Присмотрит тебя дракончик, подаришь ему наследничка, и всё - будущее усыпано лепестками роз и щедрыми кредитами. На принца из первой ветви, конечно, не замахивайся, но, с таким милым личиком, без роскошной виллы точно не останешься.

Слова доносились сквозь дверь, словно ядовитый угарный газ, заполняя легкие и вытесняя разум. Алиса не выдержала. Она резко ворвалась обратно в кабинет, ее лицо пылало, а в глазах стояли фиолетовые молнии едва сдерживаемого Хаоса.

— Что за бред вы несете?! — ее голос прозвучал как удар бича, заставив Гаррика вздрогнуть и отшатнуться от нее. — Какие еще дракончики?! Вы что, торгуете людьми, как породистым скотом? Что значит мое будущее «обеспечено»? Кем? Вашей прогнившей системой, которая видит в женщине лишь инкубатор для продолжения «благородной» крови?

В тот момент, когда ярость разгневанной волшебницы готова была вырваться наружу фиолетовым вихрем, в помещение вплыла... ведьма Урсула из мультфильма про русалочку.

“Боги, я что, в диснейленде?" — промелькнуло в голове Хранительницы с истерической издевкой над самой собой.

Нет, это, конечно, не была она, но первое сравнение земной девушке показалось на удивление точным. И настолько нелепым в данной ситуации, что ярость её попросту... лопнула, как мыльный пузырь, уступив место ошеломленному любопытству.

"Как же тяжело привыкнуть к особенностям местного населения..."

Эмоции, еще секунду назад кипящие хаосом, мгновенно утихли, сменившись остолбеневшим любопытством. Вспышка гнева погасла, словно ее задули. Перед ней была высокая, дородная женщина с кожей бледно-синего, переливчатого оттенка. Ее темные, густые волосы, напоминавшие щупальца, были уложены в замысловатую прическу, которая, казалось, слегка шевелилась сама по себе. Ярко-желтые, раскосые глаза сверкали, а голос, когда она заговорила, прозвучал раскатисто и властно. Нижняя часть ее тела представляла собой элегантно изгибающиеся щупальца.

«Прям мечта амфиксианца, — пронеслось в голове у волшебницы, и она мысленно хихикнула. — Вот куда им надо было десантироваться, а не на злополучный Ирис 2/48. Потом скажу Итеру координаты Актофироса, он ведь уже возродил их цивилизацию. Надеюсь, теперь они научились вести себя прилично?»

— Деточка моя родная! — возопила лимантар, обхватывая Алису щупальцами в театральных объятиях. — Как я рада, что успела вовремя! Бедную сиротку обижают, притесняют!

Волшебница мысленно нахмурилась: “Спорный вопрос - за кого тут стоит переживать. Да и вообще! Поаккуратней с выражениями. Мои родители живы-здоровы. Хотя… муж и мертвых воскрешать умеет в случае чего.”

При этом желтые глаза лимантары, прячась от Гаррика, метали в Алису ясные, как молния, сигналы: «Сиди тихо! Замолчи! Ты что творишь? Совсем ничего не понимаешь?!»

Менеджер, бледный и весь в поту, уже успел нажать тревожную кнопку. В кабинет ввалились охранники, но, окинув взглядом сцену — плачущую, с абсолютно сухими глазами, заведующую элитным магазином и хрупкую девушку без единого намека на магическую искру — лишь разочарованно переглянулись.

— Ложный вызов? — буркнул один. — Никакой угрозы.

— Этот сотрудник неправильно оформил премию! — тут же завопила Марина Октавия, переключая внимание на Гаррика. — Это мой дедушка пригласил гостей в Ксанадес! А он выписал вознаграждение патрулирующим стражам!

Охранник пожал плечами, его голос стал будничным, скучающим.

— Если фактическую транспортировку осуществил дежурный отряд, то их выгода законна. Но за рекомендацию вам также полагается бонус. Тем более куш солидный. Статус «высокое плодородие» по тесту совместимости сулит очень неплохие выплаты от клана всем причастным. Если конечно сделка в итоге состоится…

Тут Алиса снова не выдержала, ее лицо исказилось от возмущения.

— Да что вы все мной торгуете, как товаром на рынке?!

Лимантар резко шикнула на нее и, улыбаясь охранникам, потянула девушку за собой.

— Простите, нам нужно отойти, посоветоваться по рабочим моментам! — И, понизив голос до шепота, прошипела юной бунтарке: — Молчи, дурочка! Ты в своем уме вообще? Тебе же тут голову оторвут за такие слова!

Гаррик, видя, что инцидент исчерпан, с наслаждением вернул себе контроль.

— Прекрасно. Тогда отправляйтесь сразу в магазин на ознакомление с рабочим местом.

Алиса, чувствуя себя загнанной в угол, попыталась найти хоть какую-то отсрочку.

— Я думала, сначала заселение - мне ведь выдали ключи от общежития?

Менеджер сладко улыбнулся, наслаждаясь своей властью.

— Сначала — работа. Потом — отдых. Не наточишь коготь — не разорвешь дичь, — произнес он с притворной мудростью, вгоняя в Хранительницу очередную порцию бессильной ярости этой местной - чужой и жестокой - поговоркой, которая звучала так же дико и безнадежно, как ее новое положение, представляя собой кредо всего их мира абсурд