Долговая яма

Глава 1. Обязательный платеж

15 марта 2089 года

— Браслет. Руку.

Охранник не смотрел на меня. Я бы сказал, что он смотрел сквозь — как на инвентарную единицу, которую проверяют перед списанием. Я протянул левую руку, и красный браслет-ограничитель вспыхнул тусклым светом в грязноватом освещении КПП. Сканер пискнул дважды.

— Громов Михаил. ID: 4521. Зона: Красная.

Голос охранника был ровным, механическим. Он хмурился, глядя на экран терминала. Секунда. Две. Три. Потом посмотрел на меня — долго, изучающе, будто пытался вспомнить, где видел мое лицо.

— Что везешь?

HUD мигнул в углу зрения. Пульс подскочил до девяноста четырех. Система зафиксировала стресс — маленькая красная иконка в верхнем правом углу интерфейса, которую видел только я.

— Ничего, — ответил я как можно ровнее. — Выполнял контракт. Доставка медикаментов из одного пункта в другой, Желтая зона. Все сдал. Чисто.

Он продолжал смотреть.

— Стоп. Досмотр.

Черт, вроде ничего такого, но каждый раз страшно.

Охранник кивнул на потертый рюкзак за моей спиной. Я стянул его с плеча, положил на металлический стол. Пальцы слегка дрожали, скорее, от усталости. Шесть часов на ногах, три пересадки в метро, холодный ветер Желтой зоны, который пробирал даже через куртку. Все это оседало в мышцах тупой, ноющей тяжестью. Возможно, если бы я питался чуть лучше… ладно, какой смысл думать об этом?

— Открывай.

Я расстегнул молнию. Охранник заглянул внутрь, потом жестом велел выложить содержимое. Термосумка — пустая, стерильная, пахнущая дезинфектантом. Бутылка воды — наполовину полная. Старая папка с документами, перетянутая резинкой. Все.

Охранник взял папку. Стянул резинку. Открыл.

— Это что?

— Документы. Личные.

Он листал бумаги. Медленно. Слишком медленно. HUD показал: пульс сто два.

Я стоял и смотрел, как его пальцы скользят по пожелтевшим страницам. Кредитные договоры. Расписки. Уведомления о перерасчете долга. Все на имя Громовых — Анны и Петра, моих родителей. Что-то со штампами «Погашено», «Списано», но большинство с пометкой «Начислено». Все с датами, уходящими на двадцать лет назад.

— Зачем таскаешь?

Я сглотнул. Горло пересохло.

— Память.

Охранник поднял взгляд. Что-то мелькнуло в его глазах — то ли сочувствие, то ли презрение, я не успел разобрать. Он захлопнул папку, бросил ее на стол рядом с остальными вещами.

А я в этот момент подумал: «Да уж, день идет как обычно».

***

И утро действительно началось как всегда — с вибрации.

Имплант вырвал меня из сна в шесть сорок семь, ровно за три минуты до будильника. Я открыл глаза и тут же увидел его — ДолгСчетчик. Интерфейс проецировался прямо на сетчатку, занимая центр поля зрения. ASCII-графика, как в старых компьютерных играх, только это была не игра.

╔═══════════════════════════════════╗

║ ДОЛЖНИК #4521 Михаил Громов

║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА

╠═══════════════════════════════════╣

║ Основной долг: 4 790 471₭

║ Проценты (18,5%): 896 860 ₭

║ Штрафы/Комиссии: 203 140 ₭

║ ├─ Налог на жизнь: 12 000 ₭

║ ├─ Страховка: 45 422 ₭

╠═══════════════════════════════════╣

║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 5 947 893 ₭

║ Ежемесячный прирост: +47 218 ₭

║ Срок до Черной зоны: 127 дней

╚═══════════════════════════════════╝

Почти шесть миллионов. Цифры светились холодным белым на черном фоне, будто эпитафия на надгробии.

Шесть миллионов не берутся из воздуха. Мой долг начался в день моего рождения — точнее, за девять месяцев до него, когда матери понадобились деньги на сохранение беременности. Тридцать тысяч кредиткоинов под восемнадцать процентов годовых. «Временная мера», — сказал ей консультант «ОмниКредит».

К моему рождению сумма выросла до сорока двух тысяч. К совершеннолетию — до двухсот восьмидесяти. А потом добавилось образование, медицина, налоги на жизнь, страховки. К шестнадцати годам, когда мне вшили ДолгСчетчик-имплант, цифра перевалила за восемьсот тысяч.

Я унаследовал не только долг родителей. Я унаследовал их веру, что его можно погасить.

Моргнул дважды — интерфейс свернулся в полупрозрачную строку статуса в правом верхнем углу зрения. Так он и висел там постоянно, прожигая сознание. Казалось, даже во сне я видел эти цифры.

ДолгСчетчик — это не просто программа. Это биоимплант класса «Контроллер-7», вшитый в затылочную долю мозга. Они ставят его всем в шестнадцать лет, вместе с первым образовательным кредитом. Официально — чтобы ты «всегда помнил о своих обязательствах». Неофициально — чтобы постоянный страх держал тебя в напряжении. Система знает: человек под давлением не бунтует, он работает. Запуганными управлять легче.

Функционал у этой штуки обширный:

●

Проекция HUD на сетчатку (долг, время, уведомления, навигация);

●

GPS-трекинг (каждый твой шаг записывается в облако корпорации);

●

Биометрический сканер (пульс, давление, уровень стресса);

●

Финансовый терминал (все платежи проходят через имплант, наличных не существует);

●

«Мотиватор» (официальное название болевого шока за нарушение условий договора);

●

«Черный ящик» (запись всех твоих действий за последние 72 часа — доказательства для корпораций).

А еще у меня был экзоскелет легкого класса — «СпринтМастер-3». Тоже в кредит, естественно. Сорок пять тысяч кредиткоинов под двадцать два процента годовых. Ежемесячный платеж — три тысячи восемьсот. Выплачиваю уже восемь месяцев, осталось еще шестнадцать.

Без него работать Бегуном невозможно — физически невозможно. Контракты требуют скорость, которую человеческое тело не выдает.

«СпринтМастер» увеличивал скорость на тридцать процентов, амортизировал приземления, давал дополнительный толчок при прыжках. Носился он как вторая кожа — тонкие силовые жгуты вдоль ног и спины, нейроинтерфейс для синхронизации с нервной системой.

Математика была простая.

Без экзоскелета:

●

Доступны контракты ранга D (базовые).

●

Средняя награда: 800-1500 ₭ за задание.

●

В месяц: ~15-20 контрактов (если найдешь).

●

Заработок: 12-20 тысяч ₭.

С экзоскелетом:

●

Доступны контракты ранга C.

●

Средняя награда: 2500-4000 ₭ за задание.

●

В месяц: ~12-15 контрактов (меньше, но дороже).

●

Заработок: 30-45 тысяч ₭.

Разница — плюс двадцать тысяч в месяц. Теоретически.

Минус три тысячи восемьсот — ежемесячный платеж по кредиту на сам экзоскелет.

Минус полторы тысячи — страховка имплантов (обязательная, иначе экзоскелет заблокируют).

Минус восемьсот — тех.обслуживание (каждые две недели, без него жгуты рвутся).

Минус тысяча — энергоячейки (хватает на неделю интенсивной работы).

Итого чистыми: плюс тринадцать тысяч к базовому заработку.

Если бы не было долга — окупил бы экзоскелет за год. Может, полтора.

Но долг был. Огромный.

И, если честно, мне с трудом верилось, что я смогу когда-то закрыть его. Но все-таки надежда еще теплилась.

А работать кем-то другим?..

Я пробовал. Как-то два месяца пахал грузчиком на складе — девять тысяч в месяц. Чистыми, без рисков. Без экзоскелета, без кредитов на снаряжение.

Долг рос на сорок семь тысяч ежемесячно.

Минус тридцать восемь тысяч каждый месяц.

Через четыре месяца я бы скатился в Черную зону, где тебя просто отправляют на смертельные контракты без выбора. Без шансов на закрытие кредитов.

Экзоскелет — это шанс на выживание.

Глянул на заряд экзоскелета: 87%. Хватит на день работы.

Я потянулся, чувствуя, как экзоскелет подстраивается под движение, и сел на край койки.

Комната — три на четыре метра. Раскладушка, стол, стул, старый холодильник. Окна нет — жилой блок Красной зоны, сектор D-17, четвертый подуровень. Естественного света здесь не видели лет двадцать.

Раньше я жил в другом месте. Родительская квартира.

Когда мамы с папой не стало, я наивно думал, что хоть жилье останется. Крыша над головой. Двенадцать квадратов нищеты, но свои.

Идиот.

Оказалось, квартира никогда не была «нашей». Родители арендовали ее у «ОмниКредит» по программе социального найма для Должников. Двадцать лет платили — две тысячи в месяц, итого четыреста восемьдесят тысяч за два десятилетия. За дыру без окон.

Когда они умерли, право аренды не перешло ко мне автоматически. Нужно было перерегистрировать — сорок пять тысяч кредиткоинов единовременно.

У меня на счету было восемь тысяч триста.

Я пытался взять кредит. Отказали — «высокий риск, недостаточная история». Пытался договориться об отсрочке. Автомат ответил стандартной фразой: «Условия не подлежат изменению».

Через три дня пришли охранники. Дали два часа на сборы.

Я вынес вещи в коридор — рюкзак отца, мамин блокнот, пару фотоальбомов.

Оценщик зашел внутрь, осмотрелся, записал что-то в планшет.

— Косметический ремонт не требуется. Мебель — утиль. Готово к заселению.

Заселению.

Новый арендатор въехал на следующий день. Кто-то заплатил те самые сорок пять тысяч, которых у меня не оказалось.

Две недели я ночевал в подъезде. Днем искал работу, вещи прятал в камере хранения (триста ₭ в неделю — последние деньги утекали как вода).

Потом увидел объявление на стене: «Сдаю комнату, D-17, блок 8, помещение 52. Две тысячи в месяц».

D-17. Блок 8.

Тот же блок. Тот же уровень.

Я пришел по адресу. Поднялся на четвертый подуровень.

Помещение 52 находилось в пяти дверях от родительской квартиры.

Хозяин — старик-должник лет шестидесяти, сам жил в соседнем блоке. Сдавал эту дыру, чтобы платить проценты по своему долгу. Ему было плевать, кто я. Деньги вперед — ключи твои.

И я снял. А что оставалось делать?

Дешевле этой дыры в Красной зоне ничего не существовало. Камера в общежитии — полторы тысячи, но там спишь посменно. Твоя койка днем — чья-то койка ночью. Подушка чужая, теплая от чужой головы. Запах чужого пота.

Я еще не был готов к этому. Хотелось иметь хотя бы иллюзию личного пространства.

Браслет-ограничитель на левом запястье тихо пульсировал красным. Пластик, армированный сталью, биометрический замок. Снять его можно только в сервисном центре корпорации, и то — если ты погасил долг. Или если он взорвется, разорвав тебе руку к чертовой матери. Попытка несанкционированного снятия карается именно так.

Я встал с кровати, хотя с трудом смог заставить себя сделать это. Квартира-клетка отличалась какой-то особенной, давящей теснотой.

Рюкзак с документами лежал в углу, где я его оставил вчера. Я никогда не раскладывал родительские бумаги по полкам, не сортировал, не перечитывал. Просто носил с собой. Всегда. Как талисман или как проклятие — сам не знал.

Умывался холодной водой. Горячая стоила пятьдесят кредиткоинов за десять минут — непозволительная роскошь для Красной зоны. Ледяные струи били по лицу, выбивая остатки сна. Посмотрел в зеркало. Впалые щеки, темные круги под глазами, трехдневная щетина. Двадцать восемь лет, а выглядел на все тридцать пять.

— Сегодня списываю тридцатку, — сказал я своему отражению.

Завтрак. Автомат на стене выдал порцию синтетической пасты за сто пятьдесят кредиткоинов — бежевая масса со вкусом химии и отдаленным намеком на овсянку. Я ел стоя, запивая водой из-под крана. В интерфейсе мелькнуло уведомление:

[-150 ₭] Покупка: Синтетическое питание (базовая калорийность)

Баланс: 8 420 ₭

Восемь тысяч четыреста двадцать на «транзитном счету». Система работала просто: каждый заработанный кредиткоин сначала падал на транзитный счет, который обновлялся раз в сутки — в полночь. Тогда же происходило автосписание: все, что накопилось за день сверх лимита в тысячу кредитов, уходило на погашение долга. Тысячу можно было оставить — на еду, транспорт, мелкие расходы. Все, что больше этой суммы, — система забирала сама.

Но была хитрость. Если не тратить эту тысячу — она копилась. День за днем. Тысяча плюс тысяча плюс тысяча. Две недели строжайшей экономии — и вот уже двадцать две тысячи на счету.

Вчера вечером я списал их вручную. Все разом. Большим куском. Так приятнее — видеть, как цифра долга падает ощутимо, а не по крохам.

Сегодня счет снова начал расти. Восемь тысяч четыреста двадцать — это восемь дней новой экономии. Плюс остатки со вчерашнего контракта.

Если возьму сегодняшний контракт на доставку — добавится еще восемь. Шестнадцать на счету к вечеру. Еще неделя — и снова наберется тридцать.

Тридцать тысяч каждые две недели.

Если повезет.

Если не будет штрафов.

Если не заболею.

Если не ограбят по дороге.

Я чувствовал себя победителем.

Глава 2. Иллюзия движения

В семь тридцать я активировал Доску заданий.

Интерфейс развернулся перед глазами голографической панелью — контракты, ранги, награды, риски. Я пролистал список быстро, привычно игнорируя большинство предложений.

┌─────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #9214

│ Ранг: D | Кредитор: ГенеБанк

├─────────────────────────────────────────┤

│ Задание: Сбор биоматериала (кровь)

│ Награда: 3 000 ₭

│ Риск смерти: █░░░░░░░░░ 2%

└─────────────────────────────────────────┘

Три тысячи за сдачу крови. Мало. Следующий.

┌─────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #8821

│ Ранг: C | Кредитор: ОмниКредит

├─────────────────────────────────────────┤

│ Задание: Доставка медикаментов

│ Маршрут: Красная Зона → Желтая Зона

│ Дистанция: 14 км

├─────────────────────────────────────────┤

│ Награда: 8 000 ₭ списания

│ Риск смерти: ██░░░░░░░░ 8%

│ Требования: Класс «Бегун» 3+

│ Репутация ОмниКредит: 40+

├─────────────────────────────────────────┤

│ Бонус за скорость: +2000 ₭ (<3ч)

│ Штраф за провал: +15 000 ₭ к долгу

└─────────────────────────────────────────┘

Стандарт. Чисто. Восемь тысяч за доставку термосумки с медикаментами. Маршрут: забрать груз в Желтой зоне, доставить в клинику Красной. Риск восемь процентов — низкий, почти смехотворный для ранга C. Я «Бегун» седьмого уровня, у меня репутация в пятьдесят два балла у «ОмниКредит». Подходило идеально.

Нажал «Принять». Интерфейс мигнул.

КОНТРАКТ ПРИНЯТ

Место получения груза: МедСнаб-7, Желтая Зона, сектор B-8.

Пункт доставки: Клиника «Последний шанс», Красная Зона, блок 39-Д.

Время старта: 08:30 Срок доставки: до 14:45.

Таймер запущен.

Я закрыл Доску заданий, глянул на часы. Семь сорок три. Сорок семь минут до старта. Достаточно времени, чтобы доехать до Желтой зоны, получить груз и выдвинуться обратно.

Собрался быстро: рюкзак с документами — всегда сомной, куртка, пустая термосумка. Проверил браслет-ограничитель на левом запястье — индикатор горел ровным красным. Все в порядке.

Вышел из квартиры. Коридор блока насквозь пропитался запахом сырости, плесени и чего-то кислого. Люминесцентные лампы мигали с перебоями, освещая облупившиеся стены. Соседи по этажу попадались редко. За дверями иногда слышались голоса, кашель, детский плач. Но в коридоре — тишина. Никто не выходит лишний раз.

Спустился по лестнице — лифт не работал уже полгода, никто не чинил. Десять этажей вниз, мимо граффити «Система лжет» и «Свобода — это миф». На выходе меня обдало холодным мартовским ветром. Красная зона не знала весны — только серость, сырость и вечный смог, висящий над трущобами.

Я двинулся к метро.

Станция «Красный Тупик-7» находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Я шел быстро, но не бежал — экономил силы и заряд экзоскелета.

Метро встретило меня грохотом и металлическим лязгом. Я спустился на платформу, где уже стояло человек сорок — все молчали и смотрели в пустоту или в свои HUD.

Поезд пришел через три минуты: длинный, серый, грузовой вагон с зарешеченными окнами и металлическими скамьями вдоль стен. Должники втиснулись внутрь. Я протиснулся к окну.

Вагон тронулся рывком. Поезд нырнул в туннель.

«Четыре года, — подумал я. — Может, три с половиной, если повезет. Если буду брать больше контрактов. Если не будет штрафов. Если…»

Слишком много «если».

Я вышел на нужной станции и побрел по знакомому пути. На КПП между Красной и Желтой зонами собралась небольшая очередь.

Человек десять Должников стояли перед турникетами. Охранники проверяли каждого: браслет, ID, цель визита. Я встал в очередь, приготовил термосумку — показать, что еду на контракт.

Когда дошла моя очередь, охранник — парень лет тридцати с усталым лицом — просканировал браслет.

— Громов Михаил. ID: 4521. Зона: Красная. Цель визита в Желтую зону?

— Контракт. Забираю медикаменты в МедСнабе-7, везу обратно в Красную.

Он глянул на экран терминала, кивнул.

— Проходи. Возвращение до шестнадцати ноль-ноль. Опоздаешь — штраф пятьсот кредитов.

Я кивнул и прошел через турникет.

Желтая зона резала глаза контрастом.

Здесь было чище. Светлее. Здания — не панельные трущобы, а нормальные жилые комплексы с застекленными балконами и работающими лифтами. Улицы — с исправным освещением и без мусорных куч. Люди — одетые лучше, без впалых щек и потухших глаз.

Но тоже не свободные.

Желтая зона — те же Должники. Просто их долг меньше. От тридцати до семидесяти процентов погашения. Они живут лучше, потому что почти выбрались. Еще пара лет — и свобода. Поэтому система дает им больше: нормальное жилье, доступ к приличной еде, безопасные районы.

Мотивация. Морковка перед носом.

«Вот как ты будешь жить, если доберешься до Желтой зоны».

Я шел по чистым улицам и чувствовал себя грязным пятном. Люди смотрели на мой красный браслет и отводили взгляд. Некоторые — с сочувствием. Большинство — с презрением. Или страхом. Боялись, что красная зона заразна.

МедСнаб-7 находился на окраине Желтой зоны, в трехэтажном здании из стекла и бетона. Я поднялся на третий этаж, прошел по коридору, где пахло дезинфектантом и чем-то еще — лекарствами, может, или моющими средствами. Дошел до окошка выдачи.

— Контракт восемь восемь два один, — сказал я девушке за стеклом.

Она даже не подняла взгляд. Просканировала мой браслет, кивнула, исчезла за дверью. Вернулась с упаковкой медикаментов — небольшой, запечатанной, с красной биркой «Хрупкое». Положила на стойку.

— Фиксируйтесь.

Я поднес запястье к сканеру. Имплант мигнул. Уведомление:

КОНТРАКТ #8821

Груз получен: Медикаменты (категория B)

Пункт доставки: Клиника «Последний шанс», Красная Зона, блок 39-Д

Награда: 8 000 ₭

Срок доставки: до 14:45

Бонус за скорость: +2000 ₭

Я аккуратно упаковал медикаменты в термосумку, закрепил ремень через плечо. Легкая. Килограмма два, не больше.

— И не опаздывайте, — бросила девушка мне вслед. — Штраф за просрочку — пятнадцать тысяч.

Я это и без нее помнил.

Я вышел из МедСнаба и двинулся обратно к метро.

Обратный путь занял чуть больше времени.

Метро из Желтой в Красную зону ходило реже — основной поток Должников с утра идет из Красной зоны на работу в Желтую или дальше. Обратно возвращаются ближе к вечеру.

Я стоял на платформе двадцать минут, ожидая поезд. Вагоны приходили забитые. Мне удалось втиснуться только в третий состав.

Потом — очередь на КПП обратно в Красную. Еще пятнадцать минут. Охранники проверяли каждого тщательнее: возвращение в Красную — повод убедиться, что Должник ничего не украл, не вывез лишнего.

Когда я наконец прошел турникет и вернулся в Красную зону, на часах было одиннадцать сорок.

Клиника «Последний шанс» находилась в двадцати минутах быстрым шагом — больница в подвале блока 39-Д, где лечили Должников за минимум. Я дошел за восемнадцать.

Спустился по ржавым ступенькам, толкнул дверь, прошел внутрь.

Доктор Вэнс — седой мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами — принял термосумку, проверил содержимое, кивнул.

— Антибиотики. Отлично. У меня трое с сепсисом. Спасибо, парень.

Я пожал плечами.

— Работа.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом коснулся моего запястья сканером. Имплант пискнул.

КОНТРАКТ #8821 ЗАВЕРШЕН

Доставка подтверждена: 11:58.

Бонус за скорость: +2000 ₭.

Награда: 10 000 ₭ списания.

Ваш баланс обновлен.

Десять тысяч. Я успел. Даже с запасом в две минуты.

Доктор Вэнс убрал медикаменты в холодильник, потом обернулся ко мне.

— Как дела? — спросил он.

— Нормально.

— Долг?

— Меньше шести миллионов.

Он качнул головой.

— Это не «меньше шести миллионов». Это «почти шесть миллионов».

Я не знал, что ответить.

Вэнс знал мою историю — врачи Красной зоны знали истории своих постоянных пациентов. Мать умерла на его операционном столе три года назад. Инфаркт во время смены в цехе переработки токсичных отходов. Двенадцать часов подряд, класс «Сборщик», контракт ранга C с риском смерти сорок два процента.

Отец ушел годом раньше — легкие отказали после восьми лет работы в Черной зоне без противогаза. Противогаз стоил пятнадцать тысяч. Лечение отказавших легких — триста тысяч. Родители отчаянно хотели выбраться из долгов, чтобы не оставлять свои кредиты мне. Они уж точно не стали бы брать еще один кредит. Так что выбор был очевиден. Точнее, не было никакого выбора.

К моменту их смерти родители выплатили полтора миллиона кредиткоинов. Долг вырос до двух.

— Детали, — усмехнулся я.

— Детали все решают, парень. Будь осторожен.

Я кивнул, развернулся, ушел. Доктор Вэнс был хорошим человеком, но его советы не гасили мой долг.

Когда я возвращался домой, время было двенадцать двадцать. Термосумка больше не давила на плечо. Десять тысяч за смену. Прогресс.

«Тридцать тысяч за неделю, — думал я. — Если так пойдет дальше — еще несколько месяцев, и я спущусь ниже пяти с половиной миллионов».

Впереди, у поворота, маячили две фигуры в грязных куртках.

Я напрягся.

Двое парней — типичные мелкие бандиты Красной зоны. Один — худой, с лицом крысы — преградил дорогу. Второй — широкоплечий, с битой в руке — встал сзади.

— Эй, Бегун, — сказал Крыса. — Стоять.

Я замер. HUD мигнул: пульс восемьдесят девять, адреналин повышен, оценка угрозы — средняя.

— В чем дело? — спросил я максимально спокойно.

— У тебя десятка сегодня была, — сказал Крыса, доставая из кармана потертый сканер. — Только что из клиники вышел. Мы тут дежурим, знаешь ли. Сниффер транзакцию перехватил. Десять тысяч тебе прилетело. Давай делись.

Сниффер. Дешевое нелегальное устройство с черного рынка. Перехватывает радиосигналы имплантов в радиусе пятидесяти метров. Когда я подтверждал завершение контракта у доктора Вэнса, сигнал ушел в систему — но не шифрованный. Корпорации экономят на защите данных Должников. Зачем тратить ресурсы на шифрование транзакций тех, кто ничего не стоит?

Поэтому любой бандит с сниффером за триста кредитов может видеть, кто, сколько и когда заработал.

Я облегченно выдохнул про себя. Накопленных кредиткоинов у меня при себе не было.

Два месяца назад знакомый из Желтой зоны, Карл, показал мне лазейку. Обычные импланты — те, что у свободных граждан, — позволяют хранить деньги сколько угодно. Но импланты Должников другие. У нас ДолгСчетчик встроен в платежную систему, и любые поступления автоматически списываются на долг при достижении определенного порога.

Но Карл нашел способ обмануть систему. Технически это не взлом — просто использование недокументированной функции импланта. Можно создать временный буферный счет, куда деньги падают на двенадцать часов, прежде чем система распознает их как «доступные для автосписания». Официально эта функция существует для «обработки крупных транзакций между корпорациями». Но если знаешь код доступа — работает и для Должников.

Неплохая возможность защитить свои копейки от грабежа.

За эти двенадцать часов я успеваю перебросить деньги дальше — на анонимный кошелек в теневой сети. Там они конвертируются в «серые кредиткоины» — не отслеживаемую валюту подполья. Ни система, ни бандиты с их сканерами их не видят.

Через двенадцать часов деньги автоматически вернутся на основной счет, если я не сделаю это самостоятельно. В полночь они в любом случае спишутся на долг. Но до этого момента они в безопасности.

Я перевел десятку сразу после подтверждения контракта, еще в клинике, пока доктор Вэнс убирал медикаменты. Три касания в интерфейсе импланта — и деньги ушли в тень. Буферный счет очистился через минуту.

— У меня нет денег, — сказал я спокойно.

— Врешь. — Крыса шагнул ближе. — Только получил. До автосписания еще куча времени. Система забирает только в полночь.

Он знал правила. Проблема.

— Проверь сам, — сказал я, протягивая запястье.

Крыса поднес свой дешевый сканер к браслету. Устройство пискнуло, экран высветил:

БАЛАНС: 0 ₭

БУФЕР ОБРАБОТКИ: 0 ₭

Он нахмурился, перечитал.

— Но транзакция была на десятку!

— Была, — кивнул я. — Но эту десятку я списал вручную. Сразу после получения. Не дожидаясь полуночи.

— Вручную? — Крыса посмотрел на меня недоверчиво.

— Можно списывать когда угодно, — пожал я плечами. — Не обязательно ждать автосписания. Зашел в интерфейс, выбрал «погашение долга», подтвердил. Тридцать секунд.

Это была правда. Наполовину. Систему действительно можно использовать так — вручную списать деньги на долг в любой момент. Большинство Должников не знают, потому что зачем? Проще дождаться полуночи, пусть система сама забирает.

Но я знал. И использовал это как прикрытие.

Широкоплечий проверил свой потрепанный планшет.

— Может, правда списал.

Крыса выругался.

— Какой идиот списывает деньги сразу? Мог бы хоть поесть нормально, купить что-то!

— Долг шесть миллионов, — сказал я ровно. — Какой там, поесть…

Крыса смотрел на меня долго, прищурившись. Потом плюнул под ноги.

— Проваливай, Бегун. Но знай — в следующий раз тебе повезет меньше.

Я кивнул, не показывая облегчения. Прошел мимо, ускорил шаг, свернул за угол. Экзоскелет гудел тихо, готовый к рывку, если придется бежать. Только когда блоки остались позади, пульс начал падать.

ПУЛЬС: 76

АДРЕНАЛИН: НОРМА

УГРОЗА: ОТСУТСТВУЕТ

Бандиты в Красной зоне — обычное дело. Отчаявшиеся Должники, пытающиеся хоть как-то заработать. Грабят друг друга. Иногда убивают за пятьсот кредиткоинов. Система не вмешивается — пока платят налог на жизнь, корпорациям все равно. Мертвый Должник — это списанный долг, никакой прибыли. Но живой, ограбленный Должник — это мотивация работать усерднее.

Может, в этом и заключается их план. Создают давление со всех сторон. Долг сверху, бандиты сбоку, могила снизу. И единственный выход — брать новые контракты. Более опасные. Более прибыльные.

Более смертельные.

Я дошел до метро. Сел в грузовой вагон. Поехал обратно к своему блоку.

Когда я подъехал к станции «Красный Тупик-7», время было пятнадцать семнадцать.

Вышел из вагона, поднялся на платформу. Прошел пятнадцать минут пешком до своего блока D-17.

У входа в блок стоял КПП — обязательная процедура на входе в блок D-17. Он находился почти на границе с Черной зоной, поэтому охранники здесь не церемонились. И вот теперь я стоял здесь и смиренно ждал, пока меня пропустят, наконец, домой.

***

— Громов, — сказал он наконец.

Посмотрел на меня еще раз — оценивающе, холодно.

— Проходи. Но в следующий раз будь готов объяснить, зачем таскаешь с собой хлам.

Я молча забрал вещи, сунул все обратно в рюкзак. Пальцы дрожали — теперь от облегчения.

HUD мигнул:

ПУЛЬС: 78

РЕГИСТРАЦИЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНА

— Спасибо, — выдавил я.

Охранник не ответил. Махнул рукой, мол, проваливай.

Я прошел через турникет. Вошел в блок.

Только сейчас, когда напряжение спало, я понял, что устал, хотя не мог сказать, что день выдался не из легких. Но ноги слегка гудели, спина побаливала, а в животе сосало от голода — за весь день я съел только утреннюю пасту.

«Неважно, — думал я, поднимаясь по лестнице. — Сегодня вечером списываю тридцатку».

Параноики, эти охранники. Или я параноик?

Наверное, мы все.

Вернулся в квартиру в четыре вечера.

Поднялся на четвертый подуровень — лифт все еще не работал — вошел в свою клетку, запер дверь. Бросил рюкзак в угол. Стянул куртку. Сел за стол.

Сегодня я списываю тридцать тысяч. Две недели жесткой экономии, и вот — момент истины.

Активировал имплант.

Интерфейс развернулся передо мной. Я перекинул деньги с анонимного кошелька на основной счет. Там было тридцать тысяч ровно.

Открыл раздел «Платежи», ввел сумму: 30 000 ₭.

Нажал «Подтвердить».

ОБРАБОТКА ПЛАТЕЖА…

Прогресс-бар полз медленно, мучительно медленно. Я смотрел на него, сжимая кулаки, чувствуя, как сердце колотилось в груди. Сейчас. Сейчас цифра изменится. Сейчас долг упадет.

ПЛАТЕЖ ПРИНЯТ. Списано: 30 000 ₭. ДолгСчетчик обновлен.

Я моргнул. Интерфейс обновился.

╔═══════════════════════════════════╗

║ ДОЛЖНИК #4521-Михаил Громов

║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА

╠═══════════════════════════════════╣

║ Основной долг: 4 790 471 ₭

║ Проценты (18,5%): 896 860 ₭

║ Штрафы/Комиссии: 204 140 ₭

║ ├─ Налог на жизнь: 12 000 ₭

║ ├─ Страховка: 45 422 ₭

╠═══════════════════════════════════╣

║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 5 920 043 ₭

║ Списано сегодня: -30 000 ₭

║ Итоговое изменение: -29 850 ₭

║(150 ₭ комиссия за обработку)

╚═══════════════════════════════════╝

Я уставился на цифры.

Сумма списалась, но общий долг вырос на тысячу.

Значит, что-то еще прибавилось. Налог? Страховка?

Я пролистал дальше. Нашел строку: «Комиссия за досрочное списание: 150 ₭. Штраф за превышение лимита транзита: 1000 ₭».

Штраф за превышение лимита транзита.

Я продолжал пялиться на экран, не моргая.

Неужели система наказывает за накопление? Или что это такое вообще? Копишь слишком много — штраф. Не копишь — ничего не списываешь, долг растет быстрее.

Ловушка.

Покачал головой. Ладно. Неважно. Тридцать тысяч списано. Минус тысяча штрафа. Минус сто пятьдесят комиссии.

Прогресс. Реальный, мать его, прогресс.

Я откинулся на спинку стула. Посмотрел на цифру долга.

Пять миллионов девятьсот двадцать тысяч.

Если списывать по тридцать тысяч каждые две недели — это шестьдесят тысяч в месяц. Минус сорок семь тысяч ежемесячный прирост.

Минус тринадцать тысяч от основного долга.

Пять миллионов девятьсот двадцать разделить на тринадцать тысяч.

Я уставился на цифру. Пересчитал.

Неподъемная сумма. Понятия не имею, когда я смогу ее оплатить и оплачу ли когда-то? Наверное, если все будет идеально. Если не будет штрафов. Если не заболею. Если не попаду в аварию. Если проценты не вырастут.

Вечером, ближе к девяти, я достал старую тетрадь.

Рукописный дневник — единственная вещь, которую система не отслеживала. Никаких имплантов, никаких цифровых следов.

Открыл на новой странице. Вывел дату: 15 марта 2089.

Начал писать.

«Погасил 30К. Прикинул. Если работать как сейчас — 37 лет до свободы. Если удвоить темп — может и получится быстрее.

Я остановился. Посмотрел на рюкзак в углу — там, внутри, лежала папка с родительскими документами.

Я не открывал ее больше года.

Мать всегда говорила: «Осталось совсем чуть-чуть, Миша. Мы выберемся, а ты будешь свободен».

Она верила до последнего вдоха.

Но к моменту смерти их долг только вырос.

Я боялся узнать, во что она верила. В цифры? Или просто в чудо?

Покачал головой. Вернулся к записи.

«Не важно. Я не они. Я выберусь. Возможно даже быстрее, чем кажется сейчас».

Закрыл тетрадь. Положил карандаш сверху.

Лег на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза.

Все получится.

Я повторял это про себя, как мантру.

Я смогу вылезти из этого болота.

Система всегда в плюсе.

Но я найду способ.

Глава 3. Команда

17 марта 2089 года

Бар «Красный луч» располагался в подвале блока 52-Г, в двадцати минутах ходьбы от моей клетки. Я спустился по ржавым ступенькам в четырнадцать двадцать две, толкнул тяжелую металлическую дверь и нырнул в духоту.

Внутри пахло синтетическим пивом, потом и чем-то еще, что было сложно определить — может, плесенью, может, отчаянием. Стены подвала были голыми бетонными, потолок низкий, давящий. Люминесцентные лампы мигали с перебоями, отбрасывая дрожащие тени на столики, за которыми сидели Должники. Человек тридцать, не больше. Все в потертых куртках, все с браслетами на запястьях, все смотрели в свои HUD или в стаканы с дешевым пойлом.

Я огляделся, ища знакомое лицо.

— Миха! — крикнул кто-то из угла.

Тео Маркс сидел за столиком у дальней стены, махал рукой. Я пробрался между столами, обходя какого-то пьяного Должника, который качался на стуле, бормоча что-то про проценты.

— Привет, брат. — Тео встал, обнял меня одной рукой, похлопал по спине.

Он выглядел лучше меня. Всегда так было. Тридцать лет, светлые волосы, чистое лицо, улыбка — настоящая, не вымученная. Должник с ID 5521, долг четыреста семьдесят одна тысяча. Почти свободный. В отличие от меня.

— Садись. — Он кивнул на стул напротив. — Заказал нам по пуншу.

— Не надо было, — сказал я, опускаясь на продавленное сиденье. — Дорого.

— Триста кредиткоинов за две кружки — не дорого, — усмехнулся Тео. — Расслабься. Как дела вообще? Давно не виделись.

Я замялся. HUD мигнул в углу зрения — автоматическое напоминание о балансе долга. Цифры жгли сознание.

— Нормально, — сказал я, глядя в стол.

— Миха. — Тео наклонился ближе, понизил голос. — Это я. Можешь не врать.

Я выдохнул, потер лицо ладонями.

— Позавчера списал тридцать кусков, — сказал я тихо. — Успех.

Тео присвистнул.

— Тридцать? Ниче так. Это… э… — Он явно прикидывал в уме, потом его лицо изменилось. — Подожди. Тридцать тысяч от… Блин, Миха, сколько у тебя сейчас?

Я не ответил сразу. Не хотелось произносить эту цифру вслух.

— Почти шесть, — сказал я наконец.

— Шесть… миллионов? — Глаза Тео расширились. — Шесть миллионов кредиткоинов?

Я кивнул, отпивая пунш.

— Господи, Миха. — Он откинулся на спинку стула, как будто его ударили. — Как… Я думал, у тебя полтора или вроде того.

— Ну а у меня шесть. Почти шесть, — чуть раздраженно выпалил я.

— Ладно, расслабься. Отметим твою тридцатку!

Бармен — толстяк с жирным лицом и пустыми глазами — притащил два новых мутных стакана, плеснул синтетическую жидкость цвета мочи. Тео протянул браслет к сканеру.

[-400 ₭] Покупка: Синтетическое пиво x2.

Баланс: 15 321 ₭.

Я поморщился. Четыреста кредиткоинов за эту дрянь. Но Тео уже поднял стакан.

— За прогресс, Миха. Ты списал тридцать тысяч. Это реально круто.

Я чокнулся с ним, отпил. Горький, химический, отдает пластиком. Но холодный. Приятно холодный.

— Спасибо, — сказал я. — Как сам?

Тео усмехнулся.

— Отлично. Вчера закрыл контракт ранга C, восемнадцать тысяч списал. Еще пару месяцев — и я свободен. Чувствуешь? Запах свободы.

Он произнес это слово с таким благоговением, будто молитву. Я видел блеск в его глазах — надежду, чистую, неподдельную. Мне стало почти неловко за свой цинизм.

— Рад за тебя, — сказал я искренне.

— Да ладно, брат. Ты тоже выберешься. Просто дольше. Слушай, я не просто так тебя позвал. Есть инфа.

Я насторожился. Когда Тео говорил «есть инфа», это обычно означало что-то хорошее. Или опасное. Или оба варианта сразу.

— Какая?

Он наклонился ближе, понизил голос.

— Появились новые контракты. Групповые. Ранг B. Оплата пятьдесят тысяч каждому за одну ночь работы.

Я замер. Пятьдесят тысяч. За одну ночь. У меня ушло две недели, чтобы накопить тридцать.

— В чем подвох? — спросил я осторожно.

— Никакого. Просто нужна команда — минимум трое. Курьер, хакер, разведчик. Я уже нашел хакера в чате Должников. Позывной Линкс. Профессионал. Остался только курьер.

Он посмотрел на меня выжидающе.

— Я — разведчик, — продолжил Тео. — Ты — курьер. У тебя «Паркур-2», да?

— Нет еще. Седьмой уровень, базовый паркур. На «Паркур-2» копил, но еще не взял.

— Не важно. Базового хватит. Ты быстрый, надежный. Плюс репутация чистая — пятьдесят два балла у «ОмниКредит». Идеально.

Я отпил пива, обдумывая. Пятьдесят тысяч. Командная работа. Риск, конечно, выше — ранг B, а не C или D. Но награда…

— Что за контракт?

Тео активировал свой HUD, махнул рукой в воздухе — жест отправки данных. Мой имплант мигнул.

Входящее сообщение от Тео_5521

[Контракт #7821.pdf]

Я открыл файл. Интерфейс развернулся перед глазами.

┌─────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #7821

│ Ранг: B | Кредитор: Анонимный заказчик

├─────────────────────────────────────────┤

│ Задание: Взлом склада «НародДолг»

│ Цель: Кража медикаментов

│ Список: Антибиотики (20 уп.)

│ Обезболивающие (15 уп.),

│ Стимуляторы (10 уп.)

│ Доставка: Тайник в промзоне (координаты будут после выполнения)

├─────────────────────────────────────────┤

│ Награда: 50 000 ₭ списания (каждому)

│ Риск смерти: ███░░░░░░░ 23%

│ Требования: Команда 3 человека

│ Класс «Бегун» 5+

│ Класс «Хакер» 7+

│ Класс «Разведчик» 4+

├─────────────────────────────────────────┤

│ Бонус: нет

│ Штраф за провал: +30 000 ₭ к долгу

│ (каждому)

└─────────────────────────────────────────┘

Я прочитал дважды. Двадцать три процента риска смерти. Почти каждый четвертый погибает на таких контрактах. Но пятьдесят тысяч…

— Серьезно? — переспросил я.

— Серьезно. Линкс уже согласилась рискнуть. Хочешь попробовать?

Я развернул свой ДолгСчетчик.

╔═══════════════════════════════════╗

║ ДОЛЖНИК #4521-Михаил Громов

║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА

╠═══════════════════════════════════╣

║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 5 921 127 ₭

║ Ежемесячный прирост: +47 218 ₭

╚═══════════════════════════════════╝

Пять миллионов девятьсот двадцать одна тысяча. Позавчера было пять миллионов девятьсот двадцать. Вырос примерно на тысячу за двое суток — ежедневные комиссии, налог на жизнь, страховка. Мелочь вроде, но эти цифры растут каждый день, независимо от того, работаешь ты или нет.

Пятьдесят тысяч за одну ночь — это существенно. Реально и быстро.

— Давай попробуем, — сказал я.

Тео улыбнулся широко.

— Отлично. Тогда тебе нужно познакомиться с Линкс.

Домой я вернулся в три часа дня, сразу активировал имплант.

Интерфейс развернулся. Я открыл раздел «Чаты», нашел подпольную сеть Должников. Иконка мигала — триста двадцать три участника онлайн. Зашел в общий канал.

[15:30] GHOST_RUNNER: кто-нибудь брал контракт на зачистку в Черной зоне? стоит ли?

[15:31] Маркер_Z: не стоит. знаю троих, кто пошел. вернулся один. без ноги.

[15:31] СЕРЫЙ_03: а он списал?

[15:32] Маркер_Z: списал. сто тысяч. но теперь инвалид. какой смысл?

[15:32] GHOST_RUNNER: понял. спасибо.

Я пролистал дальше. Обычные разговоры — контракты, долги, слухи. Кто-то жаловался на новый налог. Кто-то искал напарника для квеста ранга D. Кто-то просто матерился и вышел из чата.

Мой имплант мигнул. Личное сообщение.

Тео_5521: подключайся к приватному каналу. код: 88471-KX.

Я скопировал код, вставил в строку поиска. Система запросила подтверждение.

Вы хотите присоединиться к приватному каналу «Контракт #7821»?

Участники: 2/3

[Принять] [Отклонить]

Нажал «Принять». Интерфейс перерисовался — новое окно чата, черный фон, зеленые буквы. Два ника: Тео_5521 и Линкс_7821.

[15:34] Тео_5521: всем привет. Миха, это Линкс. Линкс, это Миха.

[15:34] Линкс_7821: привет.

[15:35] Миха_4521: привет. Тео говорил, ты хакер?

[15:35] Линкс_7821: да. а ты кто? Бегун седьмого уровня?

Я поморщился.

[15:36] Миха_4521: откуда инфа? Тео успел рассказать?

[15:36] Линкс_7821: мне не нужно ничего рассказывать. пробила твой ID через базу «ОмниКредит». открытые данные. уровень 7, репутация 52, класс «Бегун». 50+ успешных контрактов, 0 провалов. неплохо. но седьмой уровень — это детский сад.

[15:37] Миха_4521: справлюсь.

[15:37] Линкс_7821: посмотрим.

Тео вмешался.

[15:38] Тео_5521: окей, хватит бодаться. Линкс, ты посмотришь схему склада?

[15:38] Линкс_7821: уже смотрю. взламываю базу «НародДолг». нужно два часа.

[15:39] Тео_5521: отлично. скинешь в чат, когда будет готово?

[15:39] Линкс_7821: да. если чисто — идет. если палево — я сваливаю.

[15:40] Тео_5521: справедливо. встреча в 20:00. координаты скину ближе к вечеру.

[15:40] Линкс_7821: ок.

[15:41] Миха_4521: ок.

Я откинулся на спинку стула. Значит, Линкс — настоящий профессионал. Взламывает корпоративные базы за пару часов. Уровень девятый, судя по нику. Холодная, циничная. Типичный хакер.

Но если она согласна, значит, контракт реален.

Пятьдесят тысяч.

Я улыбнулся.

В пять вечера Линкс скинула схему.

[17:02] Линкс_7821: держите.

[17:02] Линкс_7821: [схема_склада_НародДолг.img]

Я открыл файл. Перед глазами развернулась голографическая проекция — план здания склада, трехмерная модель с подписями.

СКЛАД «НАРОДДОЛГ» — СЕКТОР 14-Ж

Охрана:

●

Входная группа: 2 человека (сменяются каждые 4 часа);

●

Периметр: 4 камеры наблюдения (запись на сервер);

●

Внутренняя зона: 6 камер (запись на сервер);

●

Сигнализация: активируется при взломе дверей.

Серверная:

●

Расположение: подвал, восточное крыло;

●

Защита: пароль + биометрия;

●

Доступ: удаленный взлом возможен.

Контейнеры с медикаментами:

●

Зона хранения: второй этаж, западное крыло;

●

Маркировка: красные бирки «Медикаменты, класс B»;

Я изучал схему минуту, запоминая расположение. Склад был небольшим — два этажа, подвал, огражденная территория. Стандартная система безопасности для класса B. Ничего военного, ничего сверхсложного.

[17:04] Тео_5521: отлично. план такой: я отвлекаю охрану на входе. Линкс взламывает камеры и двери удаленно. Миха проникает внутрь, берет груз, выходит через запасной выход на западе.

[17:05] Линкс_7821: стоп.

[17:05] Тео_5521: что?

[17:06] Линкс_7821: странно. защита слабее чем должна быть для склада класса B. камеры старые модели, сигнализация базовая. слишком легко.

Я нахмурился. Прочитал ее сообщение еще раз.

[17:07] Миха_4521: может им пофиг? медикаменты не военные секреты.

[17:07] Тео_5521: точно. Народдолг это не Омникредит. у них бюджеты меньше. экономят на охране.

[17:08] Линкс_7821: может быть. но я не люблю, когда слишком легко. обычно это ловушка.

[17:09] Миха_4521: нам просто повезло. не усложняй.

[17:10] Тео_5521: итак, план понятен?

[17:11] Миха_4521: да. я готов.

[17:11] Линкс_7821: готова. координаты встречи?

[17:12] Тео_5521: промзона сектор 9-Б. заброшенная автостоянка у метро «Красный Тупик-4». 20:00. не опаздывайте.

[17:12] Линкс_7821: ок.

[17:13] Миха_4521: буду.

Я закрыл чат. Посмотрел на часы — семнадцать тринадцать. Два часа сорок семь минут до встречи. Достаточно времени, чтобы подготовиться.

Встал. Открыл шкаф, достал рюкзак. Проверил ремни, застежки. Все в порядке. Подготовил темную куртку с капюшоном — в ней меньше заметен ночью. Проверил браслет-ограничитель — индикатор горел ровным красным.

Сел обратно за стол. Открыл дневник. Записал коротко:

«17 марта. Долг: 5 919 127. Вечером групповой контракт — взлом склада. Риск 23%, награда 50К. Команда: я, Тео, хакер Линкс. Если сработает, то прогресс станет более ощутимым. Система работает».

Закрыл дневник. Лег на кровать. Закрыл глаза.

Два часа сна перед делом. Нужны силы.

Я вышел из блока пораньше, чтобы точно успеть.

Промзона находилась в двадцати минутах ходьбы — заброшенный район между Красной зоной и границей с Черной. Здесь раньше стояли заводы, фабрики, склады. Потом корпорации закрыли производство, перенесли все в автоматизированные комплексы. Остались только руины — ржавые конструкции, разбитые окна, пустые ангары.

Идеальное место для встреч Должников.

Я шел быстро, держась в тени зданий. Улицы были пусты — большинство работали на ночных контрактах или сидели по клеткам. Изредка попадались сомнительные фигуры, которые были буквально в шаге от попадания в Черную зону — полубомжи, наркоманы и те, кто опустился на самое дно Красной зоны. Они не смотрели на меня. Я не смотрел на них.

Автостоянка у метро «Красный Тупик-4» была огромной — несколько гектаров бетона, заросшего мхом, покрытого трещинами. Машин не было. Только столбы освещения, из которых работал один на десять.

Я увидел их сразу — две фигуры у дальнего края стоянки.

Тео стоял, прислонившись к бетонному столбу, руки в карманах. Рядом — девушка. Худая, в черной куртке с капюшоном, черные волосы небрежно торчали из-под ткани. На виске светился нейроинтерфейс — синий огонек импланта. Она смотрела в пустоту, и я понял: она в сети, взламывает что-то прямо сейчас.

Я подошел ближе.

— Миха. — Тео кивнул мне. — Вовремя.

— Привет, — сказал я.

Девушка повернула голову. Посмотрела на меня острым взглядом — темные глаза, без эмоций, оценивающие.

— Ты Миха? — спросила она.

— Да. Ты Линкс?

— Лина. Линкс — для сети.

Я кивнул. Она была моложе, чем я думал — лет двадцать пять, максимум. Бледная кожа, впалые щеки, темные круги под глазами. Типичный хакер — наверняка проводит дни в сети, забывает есть, спит по три часа в сутки.

— Выглядишь как все Бегуны, — сказала она. — Измотанный. Постарайся не сдохнуть.

— Спасибо за заботу.

Она усмехнулась кривой, циничной ухмылкой.

— Ладно. Давайте работать. План помните?

— Помним, — сказал Тео. — Я отвлекаю охрану. Ты взламываешь. Миха берет груз.

— Точно. — Лина активировала свой HUD, махнула рукой. — Склад в километре отсюда. Идем пешком, без метро — меньше камер. Все ясно?

— Ясно, — сказал я.

Мы двинулись.

Склад «НародДолга» стоял на окраине промзоны — серое бетонное здание, два этажа, огражденное металлической сеткой. Я лежал на крыше соседнего ангара в двухстах метрах, смотрел в темноту.

HUD показывал время: 20:12.

Лина сидела рядом, явно работала на виртуальном экране импланта. Тео ушел вперед — к главному входу. Его силуэт мелькнул у ворот, потом исчез.

— Готово, — прошептала Лина. — Камеры под контролем. Записи на паузе. У тебя восемь минут.

— Хватит.

— Дверь западного входа взломана. Замок откроется через тридцать секунд после сигнала.

— Понял.

Я активировал свой HUD. Проверил инвентарь: рюкзак пустой, фонарик, перчатки. Проверил пульс: семьдесят восемь. Нормально. Адреналин есть, но не зашкаливает.

— Тео на позиции, — сказала Лина, глядя в экран. — Он бросает камень в… три, два, один.

Вдалеке звякнуло — металл ударился о бетон. Сигнализация завыла. Я увидел, как от главного входа отделились две фигуры — охранники побежали проверять.

— Поехали, — сказала Лина.

Я соскочил с крыши ангара — три метра вниз, мягкое приземление на носки, перекат вперед. Побежал к складу. Пересек двести метров за полминуты. Прижался к западной стене.

Нашел дверь — серая, металлическая, без окон. Нажал на ручку. Замок щелкнул.

Открыто.

Вошел внутрь.

Склад был темным. Я включил фонарик — узкий луч выхватил из темноты ряды стеллажей, коробки, контейнеры. Пахло пылью и чем-то химическим.

— Второй этаж, — сказала Лина в наушнике. — Западное крыло. Красные бирки.

Я нашел лестницу. Поднялся быстро, бесшумно. Второй этаж. Длинный коридор, двери по обеим сторонам. Пошел по коридору, светил фонариком на таблички. «Зона хранения медикаментов — 201».

Толкнул дверь. Вошел.

Комната была заполнена стеллажами с контейнерами. Я пробежался вдоль рядов, ища красные бирки. Нашел. Контейнер номер 17-Б: «Антибиотики, класс B». Контейнер 18-В: «Обезболивающие, класс B». Контейнер 19-Г: «Стимуляторы, класс B».

Стянул рюкзак с плеч. Открыл контейнеры. Начал грузить упаковки. Двадцать блистеров антибиотиков. Пятнадцать ампул обезболивающего. Десять флаконов стимуляторов.

Тяжело. Килограммов десять.

Не без труда застегнул рюкзак. Закинул груз на плечи.

— Готово, — сказал я в наушник. — Выхожу.

— Охрана возвращается, — ответила Лина. — Быстрее.

Я побежал обратно. Спустился по лестнице. Вышел через западную дверь. Оказался на улице.

Впереди — забор. Три метра высотой, металлическая сетка. Я разбежался. Прыгнул. Схватился за верхний край, подтянулся, перемахнул.

Приземлился на другой стороне. Рюкзак дернул плечи — тяжелый, но терпимо.

Побежал дальше. Между руин, в темноту. Сто метров. Двести. Пятьсот.

Остановился. Огляделся.

Склад остался позади. Сигнализация замолчала. Никто не бежал следом.

Чисто.

Я выдохнул. Пульс сто двадцать. Руки дрожали от адреналина.

— Чисто, — сказал я в наушник. — Груз у меня.

— Молодец, — ответила Лина. — Точка сбора — заброшенный ангар в квадрате 7-Д. Приходи.

Ангар находился в километре от склада — огромное ржавое здание с дырами в стенах. Внутри было пусто и темно. Только ветер гулял между балками.

Тео и Лина уже были здесь. Тео сидел на бетонной плите, вытирал лоб рукой. Лина стояла у стены с руками, скрещенными на груди.

— Миха. — Тео встал. — Покажи.

Я снял рюкзак, открыл. Выложил упаковки на пол.

Лина присела на корточки, проверила маркировку.

— Все на месте, — сказала она. — Двадцать антибиотиков, пятнадцать обезболивающих, десять стимуляторов. Заказчик будет доволен.

— Отлично. — Тео активировал свой HUD. — Связываюсь с заказчиком.

Он говорил тихо, почти шепотом, глядя в пустоту — разговор через зашифрованный канал. Я не слышал ответов.

Через минуту он закончил.

— Все чисто. Заказчик подтвердил. Тайник — квадрат 5-А, контейнер номер 8. Мы оставляем груз там, он забирает. Оплата придет через десять минут.

Я кивнул. Лина молчала, смотрела на меня острым взглядом.

Тео собрал упаковки обратно в рюкзак, закинул на плечи.

— Пошли, — сказал он. — Оставим груз и расходимся.

Мы вышли из ангара. Прошли еще полкилометра до квадрата 5-А. Там стоял ржавый контейнер, замок сломан. Тео открыл дверь, положил рюкзак внутрь. Закрыл.

— Все, — сказал он. — Ждем оплаты.

Мы стояли молча. Ветер свистел между руин. Я смотрел на небо — черное, без звезд. Смог Красной зоны закрывал все.

Мой имплант мигнул.

КОНТРАКТ #7821 ЗАВЕРШЕН

Доставка подтверждена: 21:48

Награда: 50 000 ₭ списания

Ваш баланс обновлен.

Я улыбнулся.

Тео засмеялся — громко, искренне.

— Черт! Легчайшие пятьдесят тысяч в моей жизни! — Он обнял меня одной рукой, похлопал по спине. — Миха, братан, еще парочку таких — и я почти свободен!

Я посмотрел на Лину. Она молчала. Смотрела в свой HUD, и я видел, как ее брови медленно сдвигаются.

— Лина? — спросил я. — Все в порядке?

Она подняла взгляд.

— Да. Все в порядке.

Но я видел: она врет. Что-то не так. Но прежде чем я успел спросить, она отвернулась.

— Пошли отсюда, — сказала она. — Я устала.

Тео кивнул.

— Я тоже. Может свидимся еще. Чао.

Он ушел первым — растворился в темноте промзоны. Лина двинулась следом, но я окликнул ее.

— Лина. Подожди.

Она обернулась.

— Что?

— Все правда в порядке? Ты хмурилась, когда проверяла долг.

Она помолчала. Потом усмехнулась — той же кривой ухмылкой, что и в самом начале.

— Миха, у меня долг два миллиона. Пятьдесят тысяч — это капля в море.

Я не знал, что ответить.

— Но это прогресс, — сказал я. — Ты списала пятьдесят тысяч.

— Да. Прогресс. — Она покачала головой. — Слушай, если найдешь еще нормальные контракты — пиши. Я в чате.

Она развернулась и ушла.

Я остался один.

Домой я вернулся в десять вечера.

Открыл ДолгСчетчик.

╔═══════════════════════════════════╗

║ ДОЛЖНИК #4521-Михаил Громов

║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА

╠═══════════════════════════════════╣

║ Основной долг: 5 545 203 ₭

║ Проценты (19.2%): 922 518 ₭

║ Штрафы/Комиссии: 450 406 ₭

╠═══════════════════════════════════╣

║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 6 918 127 ₭

║ Срок до Черной Зоны: 41 день

╚═══════════════════════════════════╝

Я уставился на цифры.

Вчера было пять миллионов девятьсот двадцать одна. Я списал пятьдесят.

Но там шесть.

Миллион разницы. Откуда?

Я моргнул, раскрыл детали по штрафам. Пролистал строки. Обработка платежей — триста три…

Стоп.

Я нажал на строку [РАСКРЫТЬ ДЕТАЛИ].

╔═══════════════════════════════════════════╗

║ШТРАФЫ/КОМИССИИ — ДЕТАЛИЗАЦИЯ

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ Обработка платежей: 392 984 ₭

║ ├─ Базовая комиссия: 40 000 ₭

║ ├─ Техническое сопровождение: 22 140 ₭

║ ├─ Административный сбор: 38 215 ₭

║ ├─ Поддержка инфраструктуры: 35 100 ₭

║└─ Комиссия за доступ к данным счета: 257 529 ₭ (ежемесячно)

╚═══════════════════════════════════════════╝

Я прочитал последнюю строку три раза.

Двести пятьдесят семь тысяч с лишним. Ежемесячно. За… за доступ к данным счета?

За доступ к моему собственному долгу?

Но такого не было раньше. Новая комиссия? Что за?..

Они берут огромные деньги в месяц за то, что я могу видеть, сколько должен?

Я откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок. Попытался успокоиться.

Когда это началось? Когда они придумали очередной идиотский повод не дать нам вылезти из долгов?

Я начал считать в уме. Двести пятьдесят семь тысяч умножить на двенадцать месяцев — это три миллиона в год. Только за то, что я открываю свой ДолгСчетчик.

Пульс участился. Я сжал кулаки до хруста костяшек.

Ладно. Спокойно. Это какая-то ошибка. Техническая. Или я что-то не так понял. Может, эта комиссия за что-то другое. Может, в мелком шрифте договора есть объяснение.

Сейчас я устал. Голова раскалывалась. Тело требовало сна.

Я вернулся к столу. Закрыл ДолгСчетчик. Открыл дневник. Записал коротко:

«17 марта. Завершили контракт. Списал 50К. Но долг вырос на миллион. Нашел странную комиссию — 257К ежемесячно за доступ к счету. Четыре процента от основного долга. И все равно ничего не сходится. Нужно разобраться. Но позже».

Захлопнул дневник. Лег на кровать не раздеваясь.

Закрыл глаза.

Разберусь завтра.

Я вспомнил про заработанные сегодня 50 ₭ и улыбнулся.

Сработало. Командная работа эффективнее. Групповые контракты дают больше денег за меньшее время. Если продолжу в том же духе — еще несколько месяцев, и я спущусь ниже пяти миллионов. Еще год — ниже четырех.

Три года вместо четырех.

Может, два с половиной, если повезет.

Потом я подумал про Линкс — странная, циничная, но профессионал. У нее долг 2 млн. Если уж для нее пятьдесят тысяч — капля, то что говорить про меня? Мой долг значительно больше. Я даже ощутил неловкость за свою радость.

Закрыл глаза и очень быстро провалился в сон.

Глава 4. Классовая лестница

22 марта 2089, 09:15 | Учебный центр «ОмниКредит», Желтая Зона

Я стоял перед серым бетонным зданием и пытался унять дрожь в руках.

Не от страха. От предвкушения.

Над входом светился логотип «ОмниКредит» — стилизованная буква О с цифровым кольцом. Под ним золотыми буквами: «Учебный центр. Инвестируй в себя — погаси долг уже завтра».

Красивый слоган. Я даже верил в него отчасти.

Если честно, я до сих пор не разобрался с тем чертовым миллионом. Помню, как в ту ночь после контракта открыл счетчик и обнаружил, что прибавился миллион к долгу непонятно откуда.

Собирался разобраться. Поднять договор, прочитать мелкий шрифт, понять, законно ли это вообще.

Но так и не разобрался. Все откладывал. То контракты, то усталость, то просто не хотелось лезть в эти цифры. Проще было не думать.

А долг продолжал расти.

Я сжал кулаки. Сорок тысяч разницы в пользу системы за пять дней. Проценты, комиссии, налоги — все растет быстрее, чем я гашу.

Но сейчас не время думать об этом. Пришло время инвестировать.

Я затянул лямки рюкзака (внутри — документы на зачисление, энергобатончик за сто кредитов и бутылка воды) и двинулся ко входу. Очередь растянулась метров на двадцать. Сорок семь человек. Я пересчитал автоматически, по привычке курьера — всегда знать, сколько народу вокруг, где выходы, кто потенциальная угроза.

Здесь все были такими же, как я. Должники. Красная зона в глазах, синтетическая одежда, дешевые импланты. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу. Кто-то проверял документы в третий раз. Молодая девушка тихо плакала, уткнувшись в плечо парня рядом.

— Говорят, экзамен проваливают сорок процентов, — донеслось откуда-то спереди.

— Если не сдашь — деньги не вернут, — отозвался другой голос.

— Мой знакомый сломал ногу на полосе. Лечение — еще плюс тридцать тысяч к долгу.

Я сглотнул. «Не слушай. Ты готов». Последние две недели тренировался — бегал по крышам Красной зоны, прыгал через промежутки между зданиями, карабкался на ржавые пожарные лестницы. Экзоскелет у меня старый, но рабочий. Справлюсь.

Очередь двигалась медленно. Я подошел к автоматизированной стойке регистрации только через пятнадцать минут. Ни одного живого сотрудника — одни роботизированные терминалы с холодными синими экранами. На стенах висели мотивационные плакаты. «Твой уровень = твоя свобода». «Прокачайся сегодня — выплати завтра».

Голографические экраны над стойками показывали «истории успеха»: Должники, якобы поднявшиеся с первого уровня до пятнадцатого. Улыбающиеся лица, цифры роста заработка. Только вот сколько у них долга сейчас — эту цифру не показывали.

— Следующий, — проговорил терминал механическим женским голосом.

Я шагнул вперед. Приложил браслет к сканеру. Экран ожил:

╔═══════════════════════════════════════════╗

║ УЧЕБНЫЙ ЦЕНТР ОМНИКРЕДИТ

║ Курс: ПАРКУР-2 (Продвинутый)

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ Стоимость: 25 000 ₭

║ Ваш транзитный счет: 10 276 ₭

║ Ваш накопительный лимит: 14 724 ₭

║ (доступен при оформлении кредита)

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ ПРЕДЛОЖЕНИЕ КРЕДИТА:

║ Сумма: 15 000 ₭

║ Ставка: 20% годовых

║ Первый платеж: через 30 дней

║ ├─ Ежемесячно: 1 320 ₭

║ └─ Срок: 14 месяцев

╠═══════════════════════════════════════════╣

║[ПРИНЯТЬ КРЕДИТ] [ОТМЕНИТЬ]

╚═══════════════════════════════════════════╝

Транзитный счет. Деньги, которые я заработал за последние дни, но еще не списал на долг. Если берешь кредит на обучение, тебе «временно» размораживают еще четырнадцать с копейками тысяч из твоих же будущих заработков. Типа «мы верим, что ты заработаешь». На деле — просто позволяют влезть в долг глубже. Я колебался. Внутренний монолог раскручивался, как маховик:

«Двадцать процентов — это много. Но если я заработаю больше с новым навыком…»

«Другие же берут. Значит, окупается?»

Вспомнилось лицо Лины. Ее циничная ухмылка. «У меня долг два миллиона. Пятьдесят тысяч — это капля в море». Она наверняка набрала этот долг именно так — апгрейд за апгрейдом, кредит за кредитом.

Но она же профессионал девятого уровня. Взламывает корпоративные базы за пару часов. Значит, ее инвестиции вскоре окупятся?

«Паркур-2 откроет контракты ранга B+. Средняя награда сорок-пятьдесят тысяч. Один такой контракт — и я окуплю курс. Два контракта — и выйду в плюс».

Математика сходилась. Логика была железной.

Только вот почему тогда у меня желудок сжимался в узел, а в районе солнечного сплетения тяжестью повисло то самое ощущение, что я что-то делаю не так?

Я посмотрел на очередь позади. Люди ждали. Кто-то нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Терминал молчал, ожидая моего решения.

«Без этого навыка я застряну на седьмом уровне. Буду бегать с посылками по восемь тысяч до конца жизни. Четыре года вместо трех. Или пять вместо четырех».

Я сжал кулаки.

«Это инвестиция. Умные люди инвестируют в себя. Правильно?»

Я нажал [ПРИНЯТЬ КРЕДИТ].

Терминал попросил подтвердить браслетом, и я послушно приложил левое запястье.

Экран мигнул:

✓ Кредит одобрен: +15 000 ₭

✓ Начисление процентов: 20% годовых

✓ Первый платеж: 22 апреля 2089

✓ Оплата курса произведена: -25 000 ₭

Мой HUD взорвался уведомлениями:

[+15 000 ₭] Кредит получен: Учебный курс

[-25 000 ₭] Оплата: Паркур-2 (Продвинутый)

Новый долг: 5 868 340 ₭

Я тяжело вздохнул. Вот и очередной долг.

«Но я окуплю. Два-три контракта — и все вернется. Плюс проценты. Плюс выйду в плюс».

Терминал выдал браслет-пропуск (уровень доступа: ученик) и направление: Зал-03, сектор B. Я взял браслет. Повесил на левое запястье — рядом с красным ограничителем.

Двинулся внутрь здания.

Коридоры были широкими, чистыми — серый полимерный пол, белые стены, холодное освещение. Пахло чистотой и успехом. Я шел по указателям: «Зал-03 → Сектор B → Теория».

Аудитория оказалась просторной — метров пятьдесят в длину, тридцать в ширину. Парты с голографическими экранами стояли рядами. Я вошел. Внутри уже сидело человек сорок. Все молчали. Кто-то проверял HUD. Кто-то просто смотрел в пустоту.

Я занял место в третьем ряду. Опустился на жесткий стул. Положил рюкзак рядом. Активировал голографический экран перед собой — светящаяся панель зависла в воздухе. Пока пустая.

Часы в HUD показывали 09:58. Две минуты до начала.

Я огляделся. Лица вокруг были одинаковыми — усталыми, напряженными, с тенью надежды в глазах. Мы все здесь ради одного: прокачаться. Подняться выше. Заработать больше. Выбраться.

В десять дверь открылась.

Вошел мужчина лет пятидесяти. Высокий, жилистый, с выгоревшими серыми глазами. Шрам через левую бровь. Протез вместо левой руки — не дешевый пластик, а качественный хром с сервоприводами. На запястье не было браслета.

Свободный.

Он прошел к кафедре. Остановился. Посмотрел на нас долгим, оценивающим взглядом. Молчал секунд десять. Потом заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Зовите меня инструктор Варг. Имя не важно. Важно, что я жив после двухсот семнадцати контрактов с самыми высокими рисками смертности. Вы здесь, чтобы повысить свои шансы. Не гарантировать выживание. Повысить шансы. Разницу понимаете?

Никто не ответил.

Варг кивнул.

— Хорошо. Значит, не совсем идиоты. Паркур-2 — это продвинутая техника передвижения в вертикальной среде. Крыши, стены, препятствия. Для чего нужно? Чтобы бегать быстрее конкурентов. Чтобы уходить от опасности. Чтобы брать контракты, которые другие Бегуны не берут.

Он коснулся панели на кафедре. Голографические экраны перед каждым учеником ожили. На моем появилось изображение — человеческий силуэт в прыжке, траектории движения, расчеты углов.

— Биомеханика, — сказал Варг. — Основа всего. Неправильно прыгнешь — сломаешь ногу. Неправильно приземлишься — сломаешь позвоночник. Смерть не мгновенная, но мучительная. Вопросы?

Тишина.

— Отлично. Начинаем. Знаете, почему этот курс стоит двадцать пять тысяч? — спросил он.

Никто не ответил.

— Не потому что мы жадные. И не потому что оборудование дорогое. А потому что ваша жизнь стоит столько, сколько вы можете списать долга.

Он дал паузу. Слова повисли в воздухе.

— Паркур-2 сможет открыть для вас действительно денежные заказы. Если вы тупые — умрете на первом же. Если умные — сможете быстро окупить курс и уйти в плюс. Выбор за вами. Но помните: система не заинтересована в ваших смертях. Мертвые не платят долги. Система заинтересована в том, чтобы вы работали долго, эффективно и не задавали лишних вопросов. Поэтому мы вас учим. Чтобы вы приносили прибыль. Понятно?

Я сглотнул. Ничего нового я не услышал, но…

Эти слова. Эта холодная, математическая логика. Я одновременно и ненавидел ее, и понимал. Система не злая. Она просто максимально эффективная.

— Теперь статистика, — продолжил Варг. — Курс проходят восемьдесят семь процентов учеников. Тринадцать процентов проваливают — травмы, страх, недостаточная физподготовка. Из тех, кто проходит, девяносто один процент выживают на первых пяти контрактах ранга B+. Девять процентов — нет.

Он сделал паузу.

— Девять процентов — это один из одиннадцати. Оглянитесь.

Мы все повиновались. Сорок шесть человек в аудитории. Кто-то из нас не вернется с первых контрактов.

Может, я. Может, парень слева с дешевым имплантом. Может, девушка, которая плакала в очереди.

Один из одиннадцати.

— Если кто-то хочет уйти — уходите сейчас, — сказал Варг. — Деньги не вернем. Но жизнь останется. Подумайте.

Тишина. Долгая, тягучая.

Потом в задних рядах встал еще один парнишка. Взял рюкзак. Пошел к выходу. Не оглядывался.

Дверь за ним закрылась.

Варг кивнул.

— Умный. Но долг останется. И проценты пойдут. Может, через год он все равно вернется сюда. Или умрет в Черной зоне на контракте ранга D за три тысячи. Кто знает?

Он снова посмотрел на нас.

— Остальные остаются?

Никто больше не встал.

— Хорошо. Продолжаем.

Следующие два с половиной часа я конспектировал. HUD записывал все автоматически, но я дублировал ключевые моменты вручную — так лучше запоминалось.

Варг объяснял сухо, без эмоций. Не пытался мотивировать. Иногда показывал видео: записи контрактов, где Бегуны использовали продвинутый паркур. Кто-то прыгал между крышами на высоте сорока метров. Кто-то карабкался по отвесной стене за двадцать секунд.

А кто-то срывался. Падал. Разбивался.

Варг не комментировал. Просто показывал.

В одиннадцать тридцать он сделал паузу.

— Перерыв пятнадцать минут, — сказал он. — Сходите поссать. Попейте воды.

Аудитория ожила. Люди встали, потянулись, заговорили вполголоса. Я остался на месте. Достал бутылку воды из рюкзака и сделал пару глотков.

Парень слева от меня — худой, лет двадцати, с трясущимися руками — наклонился ко мне:

— Ты понял что-нибудь про углы отталкивания?

— Сорок два — сорок восемь градусов, — ответил я. — Имплант покажет автоматически, если настроишь.

— В моем импланте нет прогнозатора. Сломался.

Я посмотрел на него. Увидел страх в глазах.

— Тогда тренируйся без него. Мышечная память. Прыгай сто раз — на сто первый тело запомнит угол само.

Он кивнул неуверенно.

— Спасибо.

Да пожалуйста.

В одиннадцать сорок пять Варг вернулся. Встал у кафедры. Посмотрел на нас — долго, тяжело.

Обед был коротким — двадцать минут. Я съел свой энергобатончик за триста кредитов. Сухой, безвкусный, но калорийный. Запил водой. Вокруг другие ученики жевали такую же дрянь или синтетические пасты из автоматов.

Никто не разговаривал. Все думали об одном: «Один из одиннадцати».

В двенадцать тридцать нас повели в ангар.

Огромное пространство — размером с футбольное поле, потолки высотой метров пятнадцать. Внутри стояла полоса препятствий. Я остановился, рассматривая.

Это было чудовище из металла и бетона.

Первая секция: Стена высотой пять метров. Гладкая, с редкими выступами.

Вторая секция: Платформы на разной высоте (от двух до шести метров). Расстояние между ними три-четыре метра. Нужно прыгать.

Третья секция: Вращающиеся балки. Горизонтальные цилиндры, вращающиеся с постоянной скоростью. Нужно пробежать, пригибаясь.

Четвертая секция: Стена восемь метров. Выступы маленькие, на расстоянии.

Финиш: Красная линия на полу.

Под всей полосой — страховочная сетка. Метра на четыре ниже уровня препятствий. Если упадешь получишь травму, но не смерть.

Варг встал перед нами.

— Три попытки. Норматив восемь минут. Не уложился — не сдал. Не сдал — курс провален, деньги не возвращаются. Первая группа — десять человек. Остальные смотрят, учатся. Вопросы?

Девушка в первом ряду подняла руку.

— А если сломаем что-то? Лечение за наш счет?

— За ваш, — подтвердил Варг без эмоций. — Медотсек на первом этаже. Базовая помощь бесплатная — повязки, обезболивающее. Серьезные травмы — ваша проблема. Еще вопросы?

Вопросов не было.

— Хорошо. Первая группа — вперед. Надевайте экзоскелеты.

Десять человек вышли вперед. Я остался в толпе — смотреть, учиться. Варг раздал экзоскелеты — легкий класс, серебристые рамы с сервоприводами на бедрах и голенях. Ученики надевали их поверх одежды, затягивали ремни.

— Активация через имплант, — сказал Варг. — Команда «Экзо-старт». Проверьте.

Люди моргали, отдавая мысленные команды. Экзоскелеты оживали: слышалось тихое гудение сервомоторов.

— Первый — на старт.

Парень лет тридцати вышел к линии. Крупный, мускулистый. Уверенно смотрел на полосу.

— Три. Два. Один. Старт.

Он побежал. Разогнался. Прыгнул на первую стену — схватился за выступ, подтянулся, перемахнул. Быстро. Легко.

Вторая секция — прыжки между платформами. Разбег. Прыжок. Приземление. Еще прыжок. Еще. Готово.

Вращающиеся балки он пробежал, пригибаясь и уклоняясь. Одна балка задела плечо — он качнулся, но устоял.

На стену он карабкался медленно. Даже слишком. Руки дрожали. На середине замер. И вдруг сорвался.

Упал в сетку с высоты четырех метров. Он коротко вскрикнул и схватился за ногу.

Варг спокойно посмотрел на таймер.

— Шесть минут двадцать три секунды. Почти получилось, но травма. Следующий.

Медики вытащили парня из сетки. Он хромал, морщился от боли. Его увели.

Следующие девять учеников из первой группы показали разные результаты:

— Трое прошли норматив.

— Четверо не уложились и дожидаются следующих попыток.

— Двое упали и травмировались (один — вывих запястья, другой — ушиб ребер).

Из десяти человек сдали трое. Тридцать процентов.

Варг записывал результаты в планшет. Ни одной эмоции на лице.

— Вторая группа. Десять человек. Вперед.

Я был во второй группе.

Взял экзоскелет. Надел. Затянул ремни на бедрах, голенях. Рама плотно прилегала к телу. Активировал через имплант: «Экзо-старт». Как только сервоприводы включились, появилось ощущение силы в ногах.

HUD показал статус:

ЭКЗОСКЕЛЕТ (ЛЕГКИЙ КЛАСС)

Заряд: 100%

Усиление: +38%

Перегрев: 0%

Система: Активна

— Пятый номер — на старт, — сказал Варг.

Я вышел к линии. Посмотрел на полосу. Стена. Платформы. Балки. Стена.

Восемь минут. Мне хватит.

— Три. Два. Один. Пошел.

Я побежал.

Перед первой секцией разогнался. Прыгнул. HUD показал оптимальную точку хвата — зеленый круг на выступе. Схватился. Подтянулся. Мышцы напряглись. Экзоскелет дал импульс — я взлетел вверх, перемахнул через край. Приземлился на верхней платформе.

Прошел.

HUD проложил траекторию через все четыре платформы — зеленая линия в воздухе. Я снова разбежался. Экзоскелет усилил толчок — я летел, ветер свистел в ушах. Приземлился на носки.

Еще прыжок. Еще. И еще.

Я смог.

Я просчитал ритм вращающихся балок через имплант. Побежал. Пригнулся под первой балкой. Подпрыгнул через вторую. Пригнулся под третьей.

Готово.

HUD показывал таймер: 03:14. Три минуты четырнадцать секунд. Больше половины полосы пройдено. Впереди — стена восемь метров.

Последнее препятствие.

Я подбежал. Посмотрел вверх. Выступы казались совсем маленькими, на расстоянии полметра друг от друга. HUD подсветил оптимальный маршрут — желтые точки.

Прыгнул и схватился за первый выступ. Подтянулся. Ноги нашли опору. Экзоскелет дал импульс.

Второй выступ. Третий. Руки начинали дрожать. Пальцы соскальзывали с гладкого бетона.

Четвертый выступ. Середина стены.

Я потянулся к пятому. Пальцы коснулись. Схватились. Я дернул себя вверх и сорвался.

Падение. Короткое, но четкое ощущение невесомости. Удар в сетку. Мягко, но больно. Воздух вышиб из легких.

Я лежал, хватая ртом воздух. HUD мигал красным:

ПАДЕНИЕ ЗАФИКСИРОВАНО

Варг посмотрел на таймер:

— Четыре минуты двенадцать секунд. Первая попытка провалена. Возвращайся на старт через тридцать минут — вторая попытка.

Я чудом выжил. Просто смог смягчить удар удачным падением. Пальцы ныли, а руки дрожали. Сел на пол. Смотрел на стену восемь метров.

«Пятый выступ. Я не дотянулся до пятого».

Рядом сели другие ученики — те, кто тоже провалил первую попытку. Мы молчали. Каждый обдумывал свои ошибки.

Следующие полчаса я наблюдал за остальными. Кто-то проходил полосу чисто. Кто-то срывался на той же стене. Один парень сломал запястье — его унесли на носилках, он орал от боли.

Варг стоял со своим планшетом. Записывал. Не реагировал на крики.

В четырнадцать десять мне дали вторую попытку.

Я встал. Проверил экзоскелет — заряд девяносто три процента. Нормально. Вышел к линии.

На этот раз я знал, где ошибся. Пятый выступ на стене восемь метров — слишком далеко для прямого броска. Нужна другая техника.

Варг показывал ее в теории: прыжок с разворотом. Оттолкнуться от стены ногами, развернуться в воздухе, схватиться за выступ сбоку.

— Три. Два. Один. Старт.

Я побежал. Преодолел первые три секции даже быстрее, чем в прошлый раз.

Таймер: 03:09.

Стена восемь метров. Я прыгнул. Первый выступ. Второй. Третий. Четвертый.

Как и планировал, тянуться к пятому не стал. Вместо этого оттолкнулся ногами от стены — экзоскелет дал импульс. Развернулся в воздухе. Руки автоматически нашли выступ слева от траектории. Схватились.

Удержался.

Подтянулся. Шестой выступ. Седьмой. Восьмой — последний.

Перемахнул через край стены. Приземлился на верхней платформе. Финишная линия в трех метрах. Добежал. Наступил.

HUD взорвался зеленым:

НОРМАТИВ ВЫПОЛНЕН.

Время: 07:42.

Результат: ПРОЙДЕНО.

Я стоял, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Ноги дрожали. Руки горели.

Но я сделал это.

Варг кивнул.

— Годен.

Одно слово. Без эмоций. Но этого слова я ждал два месяца, пока копил на курс.

К концу дня из сорока шести учеников полосу прошел сорок один человек. Пятеро провалили все три попытки — травмы, недостаточная физподготовка, страх.

Восемьдесят девять процентов. Почти как в статистике.

Варг собрал нас в аудитории. Раздал сертификаты — цифровые, они загружались напрямую в имплант. Я получил уведомление:

╔═══════════════════════════════════════════╗

║ НАВЫК РАЗБЛОКИРОВАН

║ Паркур-2 (Продвинутый)

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ Эффекты:

║ • Доступ к контрактам ранга B+

║ • Скорость передвижения +15%

║ • Прыжки: дальность +25%

║ • Лазание: скорость +30%

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ Требования: Экзоскелет (легкий класс)

║ Энергопотребление: +20%

╚═══════════════════════════════════════════╝

Я смотрел на интерфейс и чувствовал эйфорию. Новый навык. Новые контракты. Больше денег.

Варг стоял у кафедры. Последний раз окинул нас взглядом.

— Поздравляю. Вы прокачались. Теперь вы стоите дороже, чем утром.

Он развернулся и ушел.

Я вышел из здания в пятнадцать сорок пять.

Солнце Желтой зоны било в глаза — яркое, холодное мартовское солнце. Я прищурился. Шагнул на улицу.

Проверил ДолгСчетчик:

╔═══════════════════════════════════════════╗

║ ДОЛЖНИК #4521-Михаил Громов

║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ Основной долг: 5 481 203 ₭

║ Проценты (19,2%): 906 518 ₭

║ НОВЫЙ КРЕДИТ: 15 000 ₭

║ Штрафы/Комиссии: 579 687 ₭

║ ├─ Налог на жизнь: 12 000 ₭

║ ├─ Страховка: 45 422 ₭

║ ├─ Обработка: 522 265 ₭

║ └─ Комиссия кредита: 750 ₭

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 6 982 408 ₭

║ Изменение: +15 000 ₭

║ Ежемесячный прирост: +48 538 ₭

╚═══════════════════════════════════════════╝

Я остановился посреди улицы.

Развернул детализацию платежей. Пролистал строки.

[-10 276 ₭] Списано с баланса (оплата курса)

[+15 000 ₭] Кредит получен

[-15 000 ₭] Списано на оплату курса (остаток)

[-750 ₭] Комиссия за выдачу кредита (5%)

[-125 ₭] Комиссия за обработку платежа (0,5%)

«Я списал восемьдесят тысяч за неделю. Взял пятнадцать тысяч в кредит. Должен быть плюс шестьдесят пять тысяч».

Я пересчитывал. Снова. Снова.

Решил перепроверить еще раз.

Тогда я развернул полную историю за последние пять дней:

17.03.2089:

Списано: -50 000 ₭ (контракт #7821)

Начислены проценты: +2 350 ₭ (ежедневный прирост)

Итого: -47 650 ₭

22.03.2089:

Взят кредит: +15 000 ₭

Комиссии: +875 ₭

Начислены проценты: +2 350 ₭

Я смотрел на строчки. Складывал.

«Куда делись двадцать три с половиной тысячи?»

Проценты. Комиссии. Налоги.

Система съела половину моего прогресса.

Я стоял на улице Желтой зоны. Люди обходили меня. Кто-то толкнул плечом — я не среагировал.

Смотрел в HUD. На цифры. На математику безысходности.

«Но я окуплю. Я же прошел Паркур-2».

Я сжал кулаки.

«Все по плану. Просто нужно работать больше».

Развернулся. Пошел к метро, обратно в Красную зону. Нужно было перекусить и отдохнуть.

Дома я открыл Доску заданий.

Интерфейс развернулся. Я пролистал список контрактов — теперь доступны новые, с маркером [ТРЕБУЕТСЯ ПАРКУР-2].

┌──────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #4429

│ Ранг: B+ | Кредитор: Асцендент Финанс

├──────────────────────────────────────────┤

│ Доставка: Красная Зона → Ядро (крыши)

│ Груз: [ЗАСЕКРЕЧЕНО]

│ Требования: Паркур-2, Скрытность 4+

├──────────────────────────────────────────┤

│ Награда: 42 000 ₭ списания

│ Риск смерти: ████░░░░░░ 35%

│ Бонус за скорость: +8000 ₭ (<3ч)

│ Штраф за провал: +20 000 ₭ к долгу

└──────────────────────────────────────────┘

[ДОСТУПНО С ВАШИМ УРОВНЕМ]

Сорок две тысячи за одну доставку. Почти неделя заработка на старых квестах.

Риск тридцать пять процентов. Каждый третий погибает.

«Один из одиннадцати на обучении. Один из трех на контрактах».

Я смотрел на экран. На цифру 42 000.

Достал дневник. Открыл на новой странице. Написал:

«22 марта. Долг: 5 868 340. Сегодня прошел Паркур-2. Больно, страшно, но я справился. Инструктор Варг сказал правду: мы стоим столько, сколько можем заработать. Что ж. Я только что стал дороже.

Взял кредит пятнадцать тысяч под двадцать процентов. Комиссии съели почти тысячу. Проценты за неделю — еще одиннадцать с половиной. Система забрала половину моего прогресса.

Но новые контракты светятся. 42К за один квест! Если возьму два таких в неделю — погашу долг за восемнадцать месяцев? Может, даже быстрее.

Один из трех погибает. Но я не пополню их ряды».

Закрыл дневник. Лег на кровать. Не раздеваясь.

Посмотрел на HUD перед сном:

Долг: 5 868 340 ₭

Доступно новых контрактов: 12

Рекомендуемый: #4429 (42К награда)

Интерфейс мягко пульсировал зеленым. Система поощряла мой расчет.

Я улыбнулся. Закрыл глаза.

Завтра возьму первый контракт ранга B+. Завтра увижу, как живут в Зеленой зоне. Завтра докажу, что инвестиция окупилась.

Где-то внизу интерфейса, мелким шрифтом, мигала строчка, которую я не стал читать:

ВНИМАНИЕ: Ежемесячный прирост долга увеличен до +48 538 ₭.

(+1 320 ₭ платеж по кредиту).

Глава 5. Зеленая мечта

Утро началось с неожиданного события. Контракт мигал зеленым — цвет, который мне раньше не был доступен. Ранг B+, доставка, награда 45 000 ₭. Но главное было даже не это.

Главное — маршрут.

Красная Зона → Желтая Зона → Зеленая Зона.

Я моргнул. Перечитал. Зеленая зона. Ядро города. Место, где живут они.

Активировал детали через имплант. Интерфейс развернулся перед глазами:

┌─────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #4467

│ Ранг: B+

| Кредитор: Асцендент Финанс

├─────────────────────────────────────────┤

│ Задание: Доставка (содержимое засекречено)

│ Маршрут: Красная Зона → Зеленая Зона

│ Пункт назначения: Ресторан «Небесный Оазис», квартал Эдем-7

│ Заказчик: [АНОНИМНЫЙ VIP]

├─────────────────────────────────────────┤

│ Награда: 45 000 ₭ списания

│ Риск смерти: █░░░░░░░░░ 5%

│ Требования: Класс «Бегун» 7+, Паркур-2

│ Репутация: 50+

├─────────────────────────────────────────┤

│ Временный пропуск в Зеленую зону: 5 ч

│ Срок доставки: 4 часа

│ Штраф за провал: +25 000 ₭ к долгу

│ [ПРИНЯТЬ] [ОТКЛОНИТЬ]

└─────────────────────────────────────────┘

Сорок пять тысяч. За одну доставку. В несколько раз дороже любого контракта ранга B. Риск всего пять процентов. Определенно выгодные условия.

Я читал мелкий шрифт. Всегда старался читать мелкий шрифт. И, конечно, подвох был: штраф за опоздание двадцать пять тысяч. Маршрут жесткий: три зоны за четыре часа. Один сбой в метро, одна задержка на КПП — и я в минусе.

Но цифры победили сомнения. Сорок пять тысяч за один вечер. Настоящая удача.

Я нажал [ПРИНЯТЬ].

Имплант мигнул. Пришло уведомление:

КОНТРАКТ ПРИНЯТ

Временный пропуск в зеленую зону активирован.

Срок действия: 5 часов.

Место получения груза: Биотех-Красная-20, через 15 минут.

Я встал из-за стола. Проверил экзоскелет, оделся. Жаль, что куртка всего одна: хотелось соответствовать Зеленой зоне, но, увы, нечем. Рюкзак так и лежал в углу с документами. Обычно я таскал его везде. Но сегодня… Сегодня не хотел. Не хотел нести память о них в мир элиты. Странное чувство. Стыд? Нет. Что-то другое.

Оставил рюкзак на своем месте.

Взял термосумку для посылки. Последний раз взглянул в зеркало перед выходом и в очередной раз ужаснулся от вида своего отражения. Я провел рукой по лицу. Ничего. Там меня все равно никто не увидит. Для них я — сервис. Функция доставки. Не человек.

Вышел из квартиры в девятнадцать сорок две.

Груз я получил за пять минут. БиоТех на Красной, 20, работал круглосуточно — автоматизированная выдача, никаких людей. Терминал просканировал мой браслет, выдал запечатанную посылку. Маленькая, размером с книгу, термоизолированная, с красной биркой «ХРУПКОЕ — НЕ ПЕРЕВОРАЧИВАТЬ».

Содержимое засекречено. Может, лекарства, а может, образцы крови. Или что-то еще. Да какая разница? Я не открываю посылки. Это первое правило курьера.

Закрепил термосумку на плече и побежал к метро.

На станции «Красный Тупик-7» как обычно было грязно и шумно. Спустился по ржавым ступенькам, прошел через турникет. Платформа была забита — человек пятьдесят, не меньше. Все ждали грузовой вагон. Я втиснулся в толпу.

Поезд пришел через три минуты. Я протиснулся внутрь вместе с остальными. Запах пота и синтетической ткани заставлял морщиться.

Чудом я нашел свободное место и сел у окна. Поезд тронулся с рывком.

За решетками замелькали огни туннеля. Я смотрел в темноту и думал о контракте. Еще один такой за неделю — и я спишу разом приличную сумму. Побольше бы таких контрактов. Может, тогда удастся списать долг за более короткий период времени?

Я улыбнулся. Впервые за день.

Наконец, я добрался до границы Желтой и Зеленой зон. Поезд затормозил. Двери открылись. Я вышел на платформу, затаив дыхание.

Имплант мигнул.

ВРЕМЕННЫЙ ПРОПУСК АКТИВИРОВАН.

ПЕРЕХОД НА ПАССАЖИРСКИЙ ТРАНСПОРТ РАЗРЕШЕН.

ПЛАТФОРМА 3, ВАГОН B.

Что, даже КПП и досмотра не будет? Просто невероятно.

Пассажирский транспорт.

Впервые за три года.

Платформа номер три выглядела иначе. Вместо серого бетона с трещинами под ногами был чистый полимерный пол. Мягкое освещение сменило мигающие люминесцентные лампы. Граффити на стенах отсутствовали, зато виднелись голографические рекламы: «Инвестируйте в будущее с Асцендент Финанс», «Новые импланты — новые возможности».

Пассажирский поезд стоял у платформы. Светлый, чистый, с широкими окнами без решеток.

Я шагнул к дверям. Они открылись с тихим шипением — не лязгом, как в грузовых вагонах, а почти бесшумно.

Вошел внутрь.

Первое, что я почувствовал, — холод. Работал кондиционер. Прохладный воздух обдул лицо. Я вздохнул и ощутил разницу: въевшийся в грузовые вагоны запах пота отсутствовал, и мой нос уловил приятный аромат освежителя воздуха.

Мягкие сиденья занимали место вдоль стен. Голографические экраны над окнами: новости, биржевые сводки, реклама. Пассажиров человек двадцать. Все в чистой одежде. Костюмы, деловые платья, дорогие браслеты на запястьях. Никто не смотрел в пустоту с потухшими глазами, как в грузовых вагонах. Здесь люди читали планшеты, переписывались через нейроинтерфейсы, разговаривали вполголоса.

Я сел в дальнем углу. Инстинктивно спрятал левое запястье — красный браслет — в карман куртки. Не хотел, чтобы видели.

Поезд плавно тронулся, из-за чего я даже не сразу это заметил.

Я не мог оторваться от окон. За стеклом мелькали открытые станции, виды Зеленой зоны и огни. Как интересно, оказывается, наблюдать за движением поезда. Яркие уличные пейзажи сменились темнотой туннеля, и я увидел себя в окружении всех этих свободных людей.

Я выделялся. Как пятно грязи на белом.

Мужчина напротив — лет сорока, седеющие виски, костюм, наверное, за пятьдесят тысяч кредитов — посмотрел на меня. Взгляд скользнул по куртке, задержался на руках (я сжал кулаки, спрятав браслет глубже). Он поморщился. Наклонился к женщине рядом — спутнице в дорогом платье — и прошептал:

— Опять этих пускают. Скоро весь вагон провоняет.

Она кивнула. Они демонстративно поднялись со своих мест и пересели на другие, подальше от меня.

Я сжал зубы. Смотрел в окно и старался не реагировать. Но внутри что-то сжалось. Я вроде не злился, но… разве я должен стыдиться того, что работаю не покладая рук?

Я не вонял. Я мылся каждый день — холодной водой, но мылся. Я не был грязным. Но для них я казался таким, просто потому, что я — Должник. Прячь браслет — не прячь, они видели меня насквозь.

Поезд шел еще десять минут. Я больше не поднимал глаз.

На станции «Эдем-Центральная» я вышел первым.

Поднялся по эскалатору на поверхность. Двери раздвинулись.

И я оказался в другом мире.

Воздух. Он кардинально отличался от того, к чему я привык. Наверняка по всему Ядру стояли фильтры очистки от смога и пыли. Здесь не было химического привкуса на языке, который въелся в горло после всех лет жизни в Красной зоне. Я вдохнул — глубоко, полной грудью — и почувствовал разницу. Легкие будто расправились.

Я стоял у выхода из метро и просто дышал.

Потом посмотрел вокруг.

Зеленая зона. Ядро города.

Здания из стекла и белого камня. Высокие, но не давящие — с плавными линиями, широкими окнами, балконами с живыми растениями. Без ржавчины и безобразных граффити на фасадах. Без облупившейся краски. Чистые, сияющие в вечернем свете.

Улицы широкие, тротуары вымощены светлой плиткой. Освещение приятное — не холодные люминесцентные лампы, а теплые фонари, как в старых фильмах.

Деревья.

Я остановился, глядя на дерево у дороги. Настоящее. Не синтетическое пластиковое, как в Красной зоне, где корпорации ставили имитации для «озеленения». Настоящее дерево с живыми листьями, шелестящими на ветру.

Парк виднелся слева. Зеленые газоны. Фонтан — вода била вверх, сверкала в свете фонарей. Вода. Просто так. Для красоты.

Люди гуляли. Пары держались за руки. Дети бегали по дорожкам. Старики сидели на скамейках, кормили голубей. Никто никуда не торопился. Никто не смотрел в HUD каждые тридцать секунд, проверяя баланс. Никто не оглядывался через плечо, опасаясь бандитов.

Они просто жили.

Я стоял и смотрел. И впервые за годы понял: я никогда так не жил. Я выживал. Работал. Гасил долг. Но не жил.

Имплант мигнул, пришло напоминание:

ВРЕМЕННЫЙ ПРОПУСК: 4 часа 47 минут

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: РЕСТОРАН «НЕБЕСНЫЙ ОАЗИС», 1.2 км

Я встряхнулся и двинулся по своим делам.

Я подошел к будке охраны — стеклянная кабина, внутри охранник в форме корпоративной безопасности.

Я протянул левую руку. Браслет вспыхнул тусклым красным.

Охранник просканировал его через стекло и посмотрел на экран. Казалось, это мгновение растянулось в вечность. Я видел, как его брови сдвинулись.

Он проверял, легальный ли пропуск. Наверное, не так часто видел Должников в Зеленой зоне.

Наконец холодно кивнул:

— Временный пропуск. Четыре часа сорок пять минут. Не опаздывай. Если задержишься — штраф двадцать тысяч кредиткоинов. Автоматически.

Я кивнул.

— Понял.

— Проходи.

Турникет щелкнул. Я прошел.

За спиной услышал, как охранник говорит кому-то по связи:

— Еще один Должник. Контракт. Держите в поле зрения.

Стало так мерзко, будто я не Должник, а беглый преступник.

Я знал, что должен торопиться, что время заказ сам себя не доставит, но я шел медленно и во все глаза смотрел по сторонам.

Кафе и рестораны тянулись вдоль улицы. У каждого — цифровое меню на голографическом дисплее. Я остановился у одного.

«СТЕЙК ИЗ НАТУРАЛЬНОЙ ГОВЯДИНЫ — 15 500 ₭».

«ПАСТА С ТРЮФЕЛЯМИ — 13 200 ₭».

«САЛАТ "ЦЕЗАРЬ" — 8 800 ₭».

«ВИНО "ШАТО МАРГО" '78 — 77 000 ₭ ЗА БУТЫЛКУ».

Пятнадцать с половиной тысяч за стейк. Даже больше моего кредита на образование.

Едва ли я могу себе такое позволить. Сколько же эти люди получают?..

Про вино я вообще молчу. Это три контракта ранга B. Три недели работы. За бутылку. Вина.

Не стоит даже смотреть на это.

Витрины магазинов светились, ценники мелькали перед глазами: куртка за тридцать тысяч, нейроускоритель последней модели в имплант — пятьсот тысяч. Не уверен, что даже моя жизнь столько стоит.

Я остановился у окна ресторана. Большого, во всю стену. Внутри за столами сидели местные жители. Семья из четырех человек: отец, мать, двое детей. Официант поставил перед мужчиной тарелку с мясом. Он порезал стейк, улыбаясь. Женщине налили вино в бокал — красное, густое и без сомнений дорогое. Дети смеялись над чем-то, тыкая пальцами в голографическую игрушку на столе.

Они казались такими счастливыми и беззаботными. Я смотрел на эту красивую картинку тридцать секунд. Может, даже целую минуту. Не знаю.

Сглотнув набежавшую слюну, пытался вспомнить, когда я в последний раз ел настоящее мясо?

Три года назад. На похоронах матери. Я не мог позволить себе поминки, но сосед — старик из блока напротив — принес курицу. Понятия не имею, как она у него оказалась. Сказал, что мать помогала ему с документами, когда он не мог разобраться с начислениями. Я съел ножку. Запомнил вкус. Соленое, чуть жирноватое, невероятно вкусное мясо.

С тех пор в моем желудке обитала только синтетика. Паста за сто пятьдесят кредиткоинов. Бежевая. Безвкусная, зато питательная и сбалансированная.

Семья в ресторане закончила ужин. Официант принес счет на планшете. Отец даже не взглянул на цифры, болтая с сыном. Просто приложил запястье к сканеру. Затем они дружно встали и ушли.

Я посмотрел на их стол через окно. Тарелки наполовину полные. Они даже не доели.

«Сколько там осталось? Это… столько выброшенных кредитов! Я бы, наверное, на это месяц прожил. На пасте».

Я отвернулся. Пошел дальше, сверившись с навигатором в HUD

Дорога лежала мимо парка. Заметил фонтан — большой, с несколькими уровнями. Вода лилась, сверкала, падала в бассейн. Просто так. Для красоты.

В Красной зоне воду подавали нормировано. Десять литров в день на человека. Если больше — доплата. Горячая вода — для многих недоступная роскошь.

Рядом с фонтаном играли дети. Мяч перелетал между ними. Они смеялись, кричали, радовались жизни.

Старики на скамейках кормили голубей. У одного в руке был пакет с хлебом. Настоящий, не синтетический. Он крошил его птицам.

«Свежий хлеб стоит триста кредиткоинов за буханку. Он кормит им голубей».

Пара на другой скамейке целовалась обнявшись. Они не торопились, у них было время. На любовь и нежность. Не только на работу.

Я смотрел на все это и чувствовал, как что-то сжимается внутри.

Они даже не знали, как им повезло. Родились в правильных семьях. Без долгов. С полным доступом к этому миру.

А я? Я родился в долг. Тридцать тысяч кредиткоинов стоило одно только сохранение маминой беременности. Я не выбирал. Я появился на свет — и уже был ему за это должен.

Имплант мигнул.

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: 200 МЕТРОВ.

Я оторвал взгляд от мира, в котором хотел оказаться, и ускорил шаг.

Глава 6. J7-994-XRTK

Ресторан «Небесный Оазис» стоял на углу квартала. Трехэтажное здание из белого камня и стекла. На входе широкие двери из темного дерева, над ними неоновая вывеска золотыми буквами. Выглядело это дорого. Я бы сказал элитно.

У входа стоял еще один курьер.

Молодой парень, мой ровесник. Спортивная форма — чистая, без потертостей, дорогая ткань с логотипом «ЭкспрессЛинк» на груди. Желтая зона. Желтозонники работали курьерами на корпорации напрямую: фиксированный оклад, медстраховка, пенсионные отчисления. Проценты по долгам у них — двенадцать годовых, не восемнадцать с плавающей ставкой, как у нас. Контракты безопасные: документы, посылки, иногда еда в элитные районы. Никакого биоматериала. Никаких Черных зон.

На его запястье светился браслет желтым огоньком. Он смотрел в планшет, листал что-то.

Я подошел ближе, он поднял взгляд.

Его глаза скользнули по мне, по куртке и лицу, остановились на левом запястье.

Я забыл спрятать браслет.

Красный ограничитель горел тускло в свете фонарей.

Курьер усмехнулся. Не злобно, но снисходительно.

— Должник из Красной зоны? — Вопрос казался риторическим.

— Да. На контракте.

— Хм. — Он убрал планшет в карман. — Думал, вас сюда не пускают.

— Впервые такое задание получил, — сказал я сухо.

— А, ясно. — Он кивнул, как будто все понял. — Повезло тебе. Редко такие контракты дают. В «ЭкспрессЛинк» таких вообще не берут. Только свои.

Я промолчал.

Он осмотрел на меня еще раз. Оценивающе. Потом улыбнулся — широко, дружелюбно, но я видел в этой улыбке некое покровительство. Как взрослый улыбается ребенку.

— Ну ничего, — сказал он. — Скоро выплатишь, да? Лет через… сколько там у тебя? Пять? Десять? Мне осталось три года — квартиру добиваю. Потом свободен. Того и гляди — в Зеленую перейду.

Я сжал кулаки, но молчал.

— Держись, бро. — Он хлопнул меня по плечу почти по-приятельски. — Может, повезет. Я пошел. Удачи.

Он развернулся и ушел, насвистывая что-то.

Я стоял у входа в ресторан. Смотрел ему вслед. Чувствовал, как горит лицо.

Опять это чертово жгучее чувство стыда.

Парень не был злым и вроде не издевался даже. Для него я был… кем? Низшей кастой. Подклассом. Кем-то, кто существует, но неважен.

На подкорке у меня слишком четко записалась мысль: «Я не хочу, чтобы на меня так смотрели. Никогда больше».

Но что я мог с этим поделать?

***

Я подошел к пункту назначения, обошел здание и нашел черный вход. Обычно курьерам вроде меня, то есть Должникам, не разрешают проходить в подобные заведения через главный вход. Богачи не любят, когда мы портим им аппетит своим жалким видом. Однако, там все было перекрыто. Несколько огромных фур, что поставляют продукты, напрочь перекрыли проход. Я покрутился и поглазел по сторонам, а после открыл детализацию контракта и нашел координаты для связи с рестораном. После третьего гудка трубку подняла девушка. Наверное, администратор. Она вежливо поздоровалась.

— Я не могу пройти через черный вход. Как могу передать заказ?

— Проходите через основной. Сегодня сделаем исключение, — почти недовольно буркнула она, будто я был виноват в этой накладке.

Что же, будет интересно.

Я снова обошел здание, толкнул дверь и вошел внутрь ресторана. В заведении витала атмосфера роскоши и богатства.

Хрустальные люстры ослепительно блестели под потолком. Мраморный пол без единой царапины был белее, чем мои зубы. Столики расставлены широко, между ними пространство. Не тесно, как в дешевых забегаловках Красной зоны, где столы стоят впритык.

В нос ударили потрясающие запахи.

Жареное мясо, пряные специи. Вино. Что-то сладкое — наверное, десерты. Опять слюну набежала и заныло в желудке. Я сглотнул, стараясь абстрагироваться.

Последний раз ел шесть часов назад.

А еще здесь играла живая музыка.

Я прислушался. На небольшой сцене у дальней стены расположились четверо музыкантов. Контрабас, саксофон, рояль, ударные. Кажется, это называется джаз. Не то чтобы я разбирался, но слышал от родителей, что богачи такое любят. Мягкий, обволакивающий, с ленивым ритмом. Не тот треш, что крутили в забегаловках Красной зоны через дешевые колонки старого образца. Настоящие инструменты.

На сцене сияла певица.

Она стояла у микрофона в коротком черном платье — блестящем, облегающем, с глубоким вырезом, украшающим роскошные формы. Длинные ноги. Волосы, лежащие волной, ярко-красные губы. Она пела что-то медленное, томное, голосом низким и бархатным. Каждая нота скользила в меня, как мед.

Я застыл.

Заставил себя моргнуть и попытался оторвать взгляд. Не получилось.

Она двигалась в такт музыке — плавно, чувственно, как будто ее тело было еще одним инструментом в этом оркестре. Свет люстр играл на платье, и казалось, что она светится.

В Красной зоне я не видел таких женщин…

Она повернула в мою сторону голову, и наши взгляды встретились.

Ее карие глаза лениво скользнули по моему лицу и спустились ниже. Наверное, она обратила внимание на мою жуткую куртку. Как же я ее сейчас ненавидел.

Я резко отвел глаза и сжал челюсти. Пульс сто двенадцать.

Дело. Я здесь по делу. Я хочу заработать, а не попасть на новый кредит.

Я развернулся и пошел к стойке администратора, не оглядываясь. Джаз продолжал играть за спиной. Ее голос окутывал зал.

Но я больше не слушал.

Подошел к менеджеру за стойкой. Стройная высокая девушка в строгом черном костюме холодно глянула на меня.

— Вы курьер? — спросила она, не поздоровавшись.

— Да. Доставка. Контракт номер четыре четыре два девять.

Она кивнула. Достала планшет, проверила.

— Следуйте за мной.

Развернулась. Пошла через зал.

Я пошел следом.

Проходя мимо столиков старался не смотреть, но видел краем глаза: пары отдыхали за ужином, распивая дорогущий алкоголь, бизнесмены обсуждали что-то, смотря в планшеты, мелькали цифры — миллионы кредиткоинов, официанты в белых смокингах плавно разносили блюда.

Даже официанты здесь были одеты лучше меня.

Менеджер остановилась у двери в конце зала. Табличка: «VIP». Она постучала.

— Войдите, — донеслось изнутри.

Она открыла дверь. Кивнула мне.

Я вошел.

Кабинет был небольшим. Стол у окна. За столом — мужчина лет пятидесяти. Седые волосы, аккуратно зачесанные. Костюм — темно-серый, наверняка дорогой. Я не знал марки, но видел качество ткани. Сто тысяч кредиткоинов. Или больше. Золотые запонки на манжетах стояли целое состояние.

Он сидел, держа в одной руке бокал с вином, в другой — планшет. Сосредоточенно смотрел на экран.

Он не поднял взгляд, когда я вошел.

Я неловко замер у стола. Снял термосумку с плеча, извлекая посылку.

— Доставка. Контракт четыре четыре два девять.

Мужчина кивнул, не отрываясь от планшета:

— Положи на стол.

Когда коробка оказалась на столе, он отложил планшет. Открыл ее и достал содержимое.

Там была… бутылка вина?

Темно-красная, с этикеткой, на которой золотистыми буквами была выведена надпись: «Château Margaux 2045». Внизу мелким шрифтом — цена.

160 000 ₭.

Я смотрел на эту цифру, едва сдерживая порыв открыть рот.

Мужчина осмотрел бутылку, проверил пробку, одобрительно кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

Убрал бутылку в сторону. Достал из кармана костюма маленький чип — физическая валюта. Бросил на стол небрежно. Как монетку.

— Держи. Чаевые.

Я взял чип. Поднес к браслету, сканер пискнул.

[+500 ₭] ЧАЕВЫЕ ПОЛУЧЕНЫ.

Пятьсот кредиткоинов.

Я стоял, сжимая чип в пальцах.

Я хотел сказать «спасибо», но слово застряло в горле.

Мужчина просканировал мой браслет, чтобы подтвердить выполнение контракта и больше не смотрел на меня. Вернулся к планшету. Я для него больше не существовал.

Я развернулся и быстро вышел из кабинета.

Дверь закрылась за мной.

Я шел через зал обратно, стараясь не смотреть по сторонам. На сцене теперь пела другая девушка. Тянула медленную балладу, которая впечатляла не так сильно, как голос той, первой. Я толкнул тяжелую деревянную дверь и вышел на улицу.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Я вдохнул глубоко, прогоняя запах дорогой еды из легких.

Имплант мигнул:

КОНТРАКТ #4429 ЗАВЕРШЕН

Доставка подтверждена: 21:02

Награда: 45 000 ₭ списания

Ваш баланс обновлен.

Лучший контракт за месяц.

Я развернулся, собираясь идти к метро той же дорогой, которой пришел. Но GPS подсветил альтернативный маршрут — короче на двести метров. Обойти здание ресторана с обратной стороны, выйти на параллельную улицу, оттуда прямо к станции.

Я свернул в переулок между «Небесным Оазисом» и соседним зданием — каким-то офисным центром со стеклянным фасадом. Узкий проход, тускло освещенный одиноким фонарем. Асфальт чистый, без мусора. Даже здесь, со стороны черного хода было чище, чем на главных улицах Красной зоны.

Я прошел половину переулка, когда услышал голоса где-то сбоку.

Женщина кричала:

— Отпусти! Немедленно!

Мужчина отвечал ей раздраженно:

— Заткнись. Думаешь, что можешь просто так от меня уйти?

Я замедлил шаг. Впереди, у служебного входа ресторана — металлическая дверь с вывеской «Только для персонала» — стояли двое.

Девушка в длинном темном пальто. Ее волосы были распущены, лицо повернуто в сторону, но я узнал ее сразу. Певица. Та самая, первая.

И мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогом черном пальто. Лет тридцати пяти. Аккуратная стрижка, гладко выбритое лицо, золотой браслет на запястье. Элита.

Он крепко держал ее за запястье, не давая уйти.

Она дергалась, пытаясь вырваться:

— Я сказала: отпусти!

Он дернул ее к себе.

— Ты мне еще должна. За все, что я для тебя сделал. Думаешь, можешь взять мои деньги и слинять? Я тебя из грязи достал!

— Я сама всего добилась!

— Да что ты? — Он усмехнулся. — Сама-то веришь в это?

Я остановился в паре метрах от них.

Должен был пройти мимо, но стоял и смотрел, как он дергает ее снова, больнее. Она вскрикнула.

И что-то внутри меня щелкнуло.

Скорее всего, дело было в том, что я весь вечер чувствовал себя мусором. Грязью под ногами этих людей. Или в том, что только что видел, как мужик небрежно бросил мне пятьсот кредитов, как собаке кость. А может, в том, что услышал ее голос на сцене — и он был слишком красивым, чтобы сейчас прерываться криками боли.

Не знаю.

Но я крикнул:

— Эй.

Мужчина обернулся. Посмотрел на меня. Он обдал меня холодным, оценивающим взглядом. Взгляд скользнул по моей куртке, остановился на красном браслете.

Его лицо исказилось брезгливостью.

— Свали отсюда, Должник.

Я приближался к ним.

— Отпусти девушку.

Он усмехнулся — коротко, презрительно:

— Ты что, охренел? Иди, куда шел!

Девушка повернула голову. В ее распахнутых глазах читалось удивление, страх и надежда.

Я не отводил взгляд от мужчины.

— Отпусти ее. Последний раз говорю.

Он шагнул ко мне, не выпуская ее запястья:

— Ты знаешь, кто я? Я один звонок сделаю — и тебя вышвырнут из Зеленой зоны с таким штрафом, что ты до конца жизни выплачивать будешь!

Я огляделся. На асфальте у стены валялся обломок кирпича — красный, размером с кулак. Надо же, немного мусора в этом идеальном месте. Да мне сегодня везет.

Я поднял его и взвесил. Пойдет. Мужчина застыл.

— Ты что творишь?

Я замахнулся на него, недвусмысленно намекая отвалить от девушки.

— Отпусти! — Голос сорвался на крик.

Он отшатнулся. На его лице мелькнул страх.

— Ты больной?! — Он отпустил девушку, сжал кулаки. — Да я тебя засужу!

Я стоял, держа кирпич над головой. Пульс сто тридцать. Руки дрожали. Но я не опускал камень.

— Мне терять особо нечего, — выдохнул я. — Думаешь, меня твои угрозы пугают?

Он смотрел на меня и будто оценивал: не блефую ли?

Я и сам не знал.

— Ладно, — выплюнул он наконец. — Забирай эту стерву. Но я пойду и расскажу, кому надо. Тебя найдут. И когда найдут…

— Расскажешь? — Девушка перебила его и шагнула вперед. Голос ее прозвучал звонко, но достаточно уверенно. — Хочешь, чтобы все узнали, где ты берешь деньги? Кого подставляешь? Кому продаешь информацию?

Мужчина замер.

Она достала из кармана пальто маленький чип — синий, с мигающим индикатором.

— Одна кнопка. Все твои грязные секреты улетят в сеть. Ты знаешь, что с тобой сделают.

Его лицо побелело.

— Ты… — Он сжал кулаки. — Ты не посмеешь!

— О, еще как посмею, — ответила она спокойно.

Они стояли, глядя друг на друга. Секунда. Две. Пять. У меня даже рука затекла, но я продолжал угрожающе держать кирпич.

Наконец он развернулся.

— Пошла ты! — крикнул он, уходя, и бросил через плечо: — Сдохнешь в канаве! Как и твой новый дружок!

Спустя минуту он исчез за углом. Я опустил руку.

Девушка обернулась ко мне и улыбнулась — устало, но искренне.

— Спасибо за помощь.

Я медленно разжал пальцы. Кирпич упал на асфальт с глухим стуком.

Руки тряслись.

Она подошла ближе. Взяла меня за левое запястье — прямо за то место, где мигал чертов красный браслет. Я вздрогнул от неожиданности. Ситуация казалась противоестественной. Здесь никто не хотел дотрагиваться до Должника.

Но ей было плевать.

— Пойдем, — сказала она, быстро оглядываясь. — Здесь небезопасно. Он может вернуться с охраной.

— Куда?

— К метро. Быстро!

Она потянула меня за собой.

Мы бежали через переулки. Она знала дорогу — сворачивала без колебаний, огибала углы, пробиралась по узким проходам между зданиями. Я едва поспевал.

— Ты… — я задыхался. — Тебе не брезгливо?

— Что? — Она обернулась на бегу.

— Трогать меня. Должника.

Она звонко рассмеялась.

— Предрассудки для идиотов. Я поднималась с самого дна. Знаю, что такое быть грязью под ногами.

Мы выбежали на широкую улицу. Впереди виднелся КПП — стеклянная будка, турникеты, охранник.

Я замедлил шаг.

— Тебе тоже в Красную?

— В Желтую, — ответила она. — Живу там.

КПП мы прошли без проблем. Охранник просканировал наши браслеты и кивнул. Турникеты щелкнули.

Мы спустились в метро.

На платформе было практически пусто. Поздний вечер.

Я прислонился к стене, отдышался.

— Чего он хотел? Кто тот мужик?

Она поправила пальто, запахнула плотнее:

— Бывший… инвестор. Считал, что я ему должна. За «помощь в карьере».

— И ты его шантажируешь?

— Да сдался он мне. — Она достала чип из кармана, покрутила в пальцах. — У меня действительно есть кое-какая информация. Достаточно, чтобы создать ему проблем, но я просто защищаюсь.

Я посмотрел на ее красивое, но усталое лицо с тонкими, изящными чертами.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Я… не смог пройти мимо.

— Большинство прошли бы.

Я не знал, что ответить. Она первая протянула руку.

— Алита. Алита Вэйн.

Я с жаром пожал ее ладонь.

— Миха.

— Миха, — повторила она, и мое имя в ее устах прозвучало странно мягко. — У тебя забавное имя и… красивый голос.

Я усмехнулся похвале.

— Это ты у нас певица. Я слышал в ресторане. Ты… невероятная.

Она искренне улыбнулась.

— Спасибо.

Вдали послышался гул приближающегося поезда.

— Слушай. — Я наклонился ближе. — Почему ты ругалась с ним? Он правда тебе помогал?

Алита сузила глаза, явно недовольная моим любопытством.

— Да так, ерунда. — Она отмахнулась.

В этот момент поезд въехал на платформу. Я хотел было что-то уточнить, но Алита ловко перевела тему.

— И часто в Зеленую катаешься? — заинтересованно спросила она.

Мы сели внутрь, поезд тронулся.

Я покачал головой.

— Сегодня первый раз. За три года работы курьером. Обычно только Красная, иногда Желтая.

— Серьезно? — Она приподняла бровь. — И как впечатления?

— Как будто в другой вселенной побывал, — усмехнулся я. — Воздух чище. Деревья настоящие. Фонтаны работают просто так, для красоты. А люди… — Я запнулся, вспоминая взгляды в пассажирском вагоне. — Люди смотрят на тебя, как на грязь.

Алита кивнула с пониманием.

— Знакомо. Первые месяцы в Желтой я чувствовала себя самозванкой. Каждый раз, когда заходила в кафе или магазин, мне казалось, что все видят — вот она, красная зона. Притворяется человеком.

— Но ты справилась, — сказал я, глядя на нее. — Вырвалась из Красной в Желтую. А теперь и почти в Зеленой закрепилась. Это… это же почти невозможно.

Она пожала плечами.

— Не невозможно. Просто очень сложно.

— Как ты это сделала? — Вопрос вырвался раньше, чем я успел подумать. — То есть, я знаю, что математика против нас. Я считал сотни раз. Проценты растут быстрее, чем гасишь основной долг. Даже если брать только опасные контракты…

Алита посмотрела в окно. Помолчала. Потом повернулась ко мне.

— Может, как-нибудь расскажу.

Я растерянно моргнул.

— Как-нибудь? То есть… что?

Она усмехнулась, но в глазах мелькнула осторожность:

— Это долгая история. И не для первого разговора в вагоне метро.

— Но…

— Миха. — Она положила руку мне на плечо. — Поверь, это не то, что объясняется на бегу. И не то, о чем стоит говорить вслух где попало. — Она многозначительно оглянулась на других пассажиров в дальнем конце вагона.

— Понял, — кивнул я.

— Но если серьезно интересно — я не против поделиться. Просто не здесь. — Она снова улыбнулась, уже теплее. — Может, как-нибудь в кафе нормальном встретимся. В Желтой зоне, если у тебя получится. Там есть пара мест, где делают неплохой кофе.

Я хотел ответить, но поезд начал замедляться. Огни станции замелькали за окнами.

— Черт. — Алита встала. — Моя остановка.

СТАНЦИЯ «ЖЕЛТЫЙ КВАРТАЛ-12».

Двери начали открываться. Она быстро достала из маленькой сумочки ручку — обычную шариковую, синюю.

— Руку давай, — скомандовала она.

Я протянул правую. Она задрала рукав моей потертой куртки, обнажив бледное предплечье.

Прохладный стержень защекотал кожу. Она выводила цифры быстро, уверенно. Десять символов.

— Это моя частота, — сказала она, не поднимая головы. — Зашифрованный канал. Корпорации не отследят. Свяжешься — расскажу все, что знаю.

Двери уже открылись. На платформе мелькали фигуры — несколько человек ждали посадки.

— Спасибо, — выдохнул я.

Она подняла глаза.

— Это тебе спасибо. Ты сегодня реально спас меня. Таких, как ты, мало.

— Я просто…

— Не прошел мимо, я помню. — Она сжала мое запястье. — Напиши. Обязательно.

Дверь начала закрываться с предупреждающим писком.

Алита выскочила на платформу — легко, грациозно, как танцовщица. Обернулась на ходу, помахала рукой.

Двери захлопнулись.

Поезд дернулся и тронулся дальше.

Я остался сидеть у окна, глядя, как она идет по платформе к эскалатору. Темное пальто развевалось на ходу. Волосы блестели в свете ламп. Она не оглядывалась больше.

Потом вообще скрылась из виду.

Я медленно опустил взгляд на свое предплечье.

J7-994-XRTK.

Зашифрованный канал.

Я откинулся на спинку, закрыл глаза.

Сорок пять тысяч списано сегодня. Пятьсот чаевых. Контакт певицы на руке.

И впервые за долгое время — ощущение, что я не просто бегу по кругу. Что где-то есть выход.

Маленький. Тонкий, как синяя линия чернил на моей коже.

Но он есть.

«Напиши. Обязательно».

Я напишу.

Глава 7. Налог на надежду

Я проснулся от вибрации импланта — короткой и настойчивой. Системное уведомление. Пять утра. «Какого черта?» — подумал я. Рань ранняя, еще можно было поспать. Я потянулся к стакану воды, который всегда оставлял на тумбочке — горло пересыхало за ночь от химикатов в воздухе: они проникают в клетку сквозь щели. Убитый фильтр их, разумеется, не удерживал полностью.

Имплант продолжал вибрировать.

ДЕБАФФ АКТИВЕН

Токсичный воздух: -5% Выносливость, -3% Концентрация

Я закрыл глаза, активировал интерфейс. HUD развернулся в поле зрения — привычная картинка, которую видел каждое утро почти сколько себя помню. Но сегодня что-то было не так. Красная рамка вокруг иконки ДолгСчетчика мигала агрессивнее обычного.

Я присмотрелся. HUD выглядел… иначе. Появились новые вкладки, которых я раньше не видел. Детализация долга была глубже — показывались не просто проценты, а их ежемесячная разбивка. Слева внизу замигала иконка:

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

╔═══════════════════════════════════════════════════════╗ ║АПГРЕЙД ИМПЛАНТА: Расширенная Аналитика v2.3

╠═══════════════════════════════════════════════════════╣║ Поздравляем! Вы достигли уровня Бегун [Lvl 8]

║ РАЗБЛОКИРОВАН МОДУЛЬ:

║ • Детальная финансовая аналитика

║ • Расширенная статистика контрактов

║ • Мониторинг биометрических показателей

║ • Визуализация прогресса по навыкам

║ Данный функционал доступен Должникам категории «Эффективный работник» (Lvl7+) для оптимизации трудовой деятельности и повышения производительности.

║С уважением,

║Система управления персоналом

╚═══════════════════════════════════════════════════════╝ Я уставился на уведомление. Когда это произошло? Вчера? Позавчера? Я так устал за последний месяц, что, кажется, пропустил момент, когда имплант обновился.

Обычно эти апгрейды приходили автоматически после набора определенного количества опыта — корпорации любили геймифицировать работу Должников. Типа, чем больше пашешь, тем больше функций получаешь. И кажется, сейчас эта «Детальная финансовая аналитика» была как нельзя кстати.

Я развернул новые вкладки и понял, что раньше видел лишь верхушку айсберга. Теперь имплант показывал все: каждую комиссию, каждый коэффициент, каждый множитель. Даже те скрытые проценты, которые раньше прятались под общей строкой «Прочие начисления».

[НАВЫК РАЗБЛОКИРОВАН]

Финансовая Экспертиза [Lvl 1]

Эффект: Вы видите все скрытые комиссии и коэффициенты в долговых расчетах.

+15% к навыку «Критическое мышление»

+10% к навыку «Математика»

Не успел я толком все осознать, как прилетело еще одно уведомление. Я открыл окно, чтобы прочитать очередное «письмо счастья».

В основном там были привычные мне цифры: месячный заработок, списания, итоговый долг. То, что я и так знал наизусть без лишних напоминаний. Однако появилась нечто новое.

Общий долг почему-то вырос на шестьдесят одну тысячу, а еще…

[УВЕДОМЛЕНИЕ] В соответствии с п. 47.3 Кредитного договора базовая ставка скорректирована с 18,5% до 19,2% годовых в связи с изменением индекса рыночной волатильности (+0,7%). Изменения вступают в действие с момента прочтения письма.

Я смотрел на цифры и не мог поверить своим глазам. Потом перечитал еще пару раз. Медленно. Построчно. Проверяя, не сбоит ли имплант, не глючит ли интерфейс. Вдруг?..

Сумма, заработанная и списанная мною за месяц, была больше, чем когда-либо. Я работал как проклятый — фармил контракты, носился как белка в колесе. Впервые смотался в Зеленую зону и чуть не влип в передрягу. Те сорок пять тысяч плюс жирные чаевые казались победой. Вчера взял охрану склада за тридцать кусков. Про курьерские рейсы до седьмого пота вообще молчу.

[СТАТИСТИКА ЗА МЕСЯЦ]

Контрактов выполнено: 27 (Ранг D: 8, Ранг C: 17, Ранг B: 2)

Опыт получен: +2840 XP

Выносливость: 87%

Дебаффы накоплены: Хроническая усталость (-15% ко всем характеристикам)

И что теперь? Долг почти не снизился, зато вырос на шестьдесят одну тысячу. Шестьдесят одну, мать его!

Я откинулся на подушку, зажмурил глаза, что есть сил. Но цифры продолжали светиться даже так. Сердце билось чаще обычного, ладони мигом вспотели.

СОСТОЯНИЕ

Здоровье: ████████░░ 80/100

Стресс: ██████████ 95/100 [КРИТИЧЕСКИЙ]

Пульс: 142 уд/мин [ТРЕВОГА]

Гормон стресса: повышен на 90%

Это какая-то ошибка. Должна быть ошибка. Система не может забирать кредиткоины вот так, без единой причины. Математика не работает так. Не должна.

Я развернул детализацию начислений. Проценты — понятно, восемнадцать с половиной процентов годовых, делим на двенадцать, умножаем на сумму долга. Девяносто тысяч. Много, но ожидаемо. Налог на жизнь — двенадцать тысяч за право дышать токсичным воздухом Красной зоны и ютиться в этой бетонной коробке размером три на четыре. Страховка от побега — сорок пять тысяч, обязательная, три процента от долга ежемесячно, чтобы корпорация была уверена, что я не попытаюсь сбежать. Хотя, все понимают, что это бред. Куда бежать?

Но после этих нелепых начислений начиналось что-то совсем странное.

Я активировал Навык «Математика» (Lvl 5) и начал быстро пересчитывать в уме.

[ИСПОЛЬЗОВАН НАВЫК: Математика Lvl 5]

Комиссия была прилично больше, чем полагалось.

[ОБНАРУЖЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ]

И последнее. «Корректировка условий» — четырнадцать тысяч. Что это вообще такое? Я кликнул на строку, развернул описание.

КОРРЕКТИРОВКА УСЛОВИЙ КРЕДИТОВАНИЯ

Основание: п. 52.7 Кредитного Договора.

В связи с изменением экономической ситуации в секторе проживания клиента (Красная зона, квартал R-47), применена корректировка базовых условий:

— Увеличение коэффициента риска: +8%;

— Налог на инфраструктуру зоны: +4 200 ₭;

— Компенсация инфляционных потерь: +6 800 ₭;

— Административные расходы: +3 000 ₭.

Изменения вступают в силу немедленно.

Возможность оспаривания: отсутствует (п. 59.1).

С уважением,

Автоматизированная Система управления долгами

«ОмниКредит».

Слова размывались перед глазами. «Изменение экономической ситуации». «Коэффициент риска». «Инфляционные потери». Все это должно было звучать официально, правильно, законно. Но суть оставалась простой: корпорация решила, что я должен платить больше. Просто так. Потому что может. Потому что, видимо, решила, что я могу. Потому что я живу в Красной зоне, потому что я Должник, потому что у меня нет выбора.

Я сел на кровати, запустил пальцы в волосы, сжал виски. Голова раскалывалась от этих чертовых цифр, которые никак не складывались, не сходились, не имели смысла. Я работал больше. Я зарабатывал больше. Я списывал больше. Но долг рос. Даже если я продолжу работать как сейчас, система будет забирать мой прогресс. Медленно. Методично. Безжалостно.

Ощущая полную безнадегу, я посмотрел на потолок. Трещина над кроватью, которая была здесь с самого моего первого дня проживания, расползлась еще шире — скоро штукатурка посыплется. Да и пусть. В голове крутилась одна мысль, простая и страшная: я не могу выплатить этот долг. Математически. Физически. Никак. Даже если буду работать двадцать четыре часа в сутки, даже если соглашусь на самые опасные контракты, даже если откажусь от еды и сна — система будет забирать быстрее, чем я могу заработать.

Потому что она так спроектирована.

Я взял коммуникатор, набрал номер горячей линии «ОмниКредит». На другом конце послышался приятный женский голос: «Добро пожаловать в службу поддержки клиентов "ОмниКредит". Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Среднее время ожидания — восемнадцать минут».

Я ждал и слушал дурацкую музыку — какую-то расслабляющую мелодию, которая, по мнению системы, должна была успокаивать, но действовала наоборот. Через двадцать минут голос повторил то же самое. Еще через десять — снова. На тридцать пятой минуте я сбросил вызов, набрал еще раз. Тот же результат.

Третья попытка. Сорок две минуты ожидания. Потом — щелчок, другой голос, мужской, такой же приятный и такой же синтетический:

«Здравствуйте. Вы дозвонились до автоматизированной системы консультаций "ОмниКредит". По техническим причинам операторы временно недоступны. Пожалуйста, опишите вашу проблему текстовым сообщением, и мы свяжемся с вами в течение семи рабочих дней. Благодарим за понимание».

Гудки.

Я швырнул коммуникатор на кровать, зажмурился, сжал кулаки. Семь рабочих дней. Чтобы объяснить мне то, что я и так знаю: все законно. Все правильно. Все в рамках пункта какого-то там. Восемьсот сорок семь страниц договора, который я подписал в не читая, потому что выбора не было. Потому что все подписывают. Без подписи ты не существуешь в этом мире — нет доступа к работе, к жилью, к медицине, к жизни.

Я открыл имплант, нашел файл договора в архиве. Восемьсот сорок семь страниц. Размер шрифта — шесть. Межстрочный интервал — ноль восемь. Я начал листать, читать наугад.

«Пункт 47.3. Кредитор оставляет за собой право корректировать базовую процентную ставку в одностороннем порядке при изменении индекса рыночной волатильности более чем на 0,01%. Уведомление клиента не требуется. Изменения вступают в силу немедленно…»

«Пункт 52.7. При изменении экономических условий в секторе проживания клиента Кредитор вправе применить корректировку базовых параметров обслуживания долга, включая, но не ограничиваясь: увеличением коэффициента риска, дополнительными налогами, компенсацией инфляционных потерь…»

«Пункт 59.1. Клиент не имеет права оспаривать решения Кредитора относительно начисления процентов, налогов, сборов и иных обязательных платежей. Все решения Кредитора являются окончательными и не подлежат обжалованию в судебном порядке…»

«Пункт 73.4. Комиссия за обработку платежей взимается с каждой транзакции по списанию средств в счет погашения долга и составляет 0,5% от суммы платежа, включая налог на финансовые операции (0,15%) и административный сбор (0,05%)…»

«Пункт 81.2. Страховка от побега является обязательной и рассчитывается как 3% от суммы долга ежемесячно. В случае попытки удаления импланта, несанкционированного выезда за пределы разрешенной зоны или иных действий, направленных на уклонение от исполнения обязательств, сумма долга увеличивается на 500% с немедленным переводом клиента в статус "Безнадежный"…»

Забавно. Система просто обожает использовать мелкий шрифт.

Кто это читает перед подписанием? Кто тратит дни на изучение восьмисот сорока семи страниц юридического бреда, когда тебе шестнадцать, когда ты только закончил школу, когда корпорации говорят: «Подпиши здесь, это стандартная процедура, все так делают»?

Никто.

Все подписывают.

И все попадают в ловушку.

Впервые я с ужасом и до дрожи в коленях так явно осознал: я в яме. Математической яме, из которой нет выхода по правилам системы. И если я продолжу играть по этим правилам — я умру Должником, как мать, как отец, как миллионы до меня. Передам долг детям, если появятся. Или умру бездетным, и долг спишется, но корпорация не потеряет ничего — она уже забрала от меня все, что могла.

Неужели выбора не было?

Или был?

Я не знал. Пока не знал. Но что-то изменилось этим утром. Что-то сломалось в механизме надежды, который двигал меня с моих шестнадцати лет. Я больше не верил, что смогу выплатить.

***

╔═══════════════════════════════════════════════════════╗ ║ДОСКА ЗАДАНИЙ — Красная зона

╚═══════════════════════════════════════════════════════╝ ┌───────────────────────────────────────────────────────┐ │КОНТРАКТ #2847 | Ранг: D | Кредитор: ЛогистикПро

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Задание: Доставка продуктов питания

│ Маршрут: Склад R-12 → Жилой квартал R-47

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Награда: 10 000 ₭ списания

│ Риск смерти: █░░░░░░░░░ 12%

│Требования: Класс «Бегун» 3+

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ [ОТКЛОНЕНО]

└───────────────────────────────────────────────────────┘

Слишком низкая награда.

┌───────────────────────────────────────────────────────┐ │ КОНТРАКТ #3921 | Ранг: C | Кредитор: СекьюритиКорп

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Задание: Охрана складского комплекса (ночь)

│ Локация: Промзона R-88, 10 часов

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Награда: 25 000 ₭ списания

│ Риск смерти: ███░░░░░░░ 28%

│ Требования: Класс «Охотник» 5+ ИЛИ «Бегун» 8+

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Примечание: Район с высокой криминогенностью

│ [ОТКЛОНЕНО]

└───────────────────────────────────────────────────────┘

Не хочу больше так рисковать своей шкурой.

┌───────────────────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #5104 | Ранг: B | Кредитор: БиоТех Индастриз

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Задание: Доставка биоматериала [ЗАСЕКРЕЧЕНО]

│ Маршрут: Черная зона → Зеленая зона

│ Груз: [ДАННЫЕ ДОСТУПНЫ ПОСЛЕ ПРИНЯТИЯ]

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ Награда: 60 000 ₭ списания + бонус за скорость

│ Риск смерти: █████░░░░░ 47%

│ Требования: Класс «Бегун» 6+, Репутация БиоТех: 40+

├───────────────────────────────────────────────────────┤ │ ВНИМАНИЕ: Маршрут через радиоактивную зону!

│ Штраф за провал: +25 000 ₭ к долгу

│ [ОТКЛОНЕНО]

└───────────────────────────────────────────────────────┘

Даже не смешно.

Следующие часы прошли как в тумане. Я сидел перед экраном, пролистывал Доску заданий, смотрел на контракты — ранги D, C, B. Цифры мелькали перед глазами: десять тысяч за доставку, пятнадцать за охрану, двадцать пять за зачистку. Риск смерти: двенадцать процентов, двадцать восемь, сорок один. Я кликал, читал описания, закрывал. Не мог заставить себя принять ни один, встать и покорно выйти за дверь выполнять очередное задание.

Зачем?

Каждый контракт — это еще одна попытка обмануть математику. Еще одна иллюзия, что я продвигаюсь вперед. Но цифры не врали. Система забирала быстрее, чем я зарабатывал. И чем больше я работал, тем больше она брала. Комиссия за обработку платежей. Ноль целых пять процентов с каждого списания. Чем больше плачу — тем больше теряю.

Замкнутый круг, причем идеально спроектированный…

Глава 8. Точка невозврата

В два часа дня я закрыл Доску, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Голова болела — тупая, давящая боль в висках. Желудок напоминал о себе — я не ел со вчерашнего вечера. Но идея съесть пакетик синтетического протеина вызывала тошноту. Все вызывало тошноту. Цифры, контракты, эта комната, этот мир.

[ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ]

Здоровье: ███████░░░ 75/100 [-5 от голода]

Выносливость: ████░░░░░░ 42/100

Мотивация: ░░░░░░░░░░ 5/100 [КРИТИЧЕСКИ НИЗКАЯ]

Активные дебаффы: Голод (-5 HP/час), Усталость (-15%), Экзистенциальный кризис (-25%).

Имплант мигнул — входящее сообщение. Я открыл глаза, развернул интерфейс. Зашифрованный канал. Протокол J7, который мне предоставила Алита. Анонимный, защищенный, недоступный для корпоративных алгоритмов слежки.

[14:07] J7-994-XRTK: Привет. Ты здесь?

[14:07] J7-994-XRTK: Смотрю, не пишешь совсем.

Я смотрел на сообщения несколько секунд. Ее голос прозвучал в голове. Я вспомнил ее улыбку в ресторане, взгляд в переулке, прикосновение пальцев к запястью, когда она записывала номер. Если честно, я боялся выходить с ней на связь. Потому что не знал, что сказать, как начать, имею ли право вообще.

Девушка из Желтой зоны и Должник из Красной. Какой между нами мост: она почти выбралась, а я только дальше погрязаю в яме?

Но сейчас мне было все равно. Сейчас мне нужен был кто-то, с кем можно говорить не о долге, не о контрактах, не о проклятой математике кабалы. Просто говорить.

Я набрал ответ:

[14:09] M4521-RUNNER: Привет. Извини, закрутился.

[14:09] M4521-RUNNER: Не в порядке, если честно.

[14:10] J7-994-XRTK: Что случилось?

[14:11] M4521-RUNNER: Сегодня утром получил перерасчет долга. Работал месяц как проклятый. Списал больше ста тысяч.

[14:11] M4521-RUNNER: Но долг вырос на шестьдесят одну.

[14:12] J7-994-XRTK: …

[14:12] J7-994-XRTK: Черт.

[14:13] J7-994-XRTK: Знакомо. Я через это прошла. Три года назад, когда еще была в Красной.

[14:13] J7-994-XRTK: Помню этот момент. Когда понимаешь, что все на самом деле против тебя.

[14:14] M4521-RUNNER: Как ты справилась?

[14:15] J7-994-XRTK: Долгая история. И не для чата.

[14:15] J7-994-XRTK: Слушай. Тебе нужно отвлечься.

[14:16] J7-994-XRTK: Забыть о цифрах хотя бы на час. Иначе сойдешь с ума.

[14:16] J7-994-XRTK: Я знаю, о чем говорю.

[14:17] M4521-RUNNER: Что предлагаешь?

[14:18] J7-994-XRTK: Может, встретимся? Выпьем кофе, поговорим о чем-то, кроме долгов и корпораций.

[14:18] J7-994-XRTK: О музыке. О мечтах. О чем угодно.

[14:19] M4521-RUNNER: Мне не попасть в Зеленую зону.

[14:19] J7-994-XRTK: И не нужно. Давай встретимся в Желтой, купишь временный пропуск. Есть одно место. Кафе «Золотая середина», квартал B-14.

[14:20] J7-994-XRTK: Там спокойно, уютно и недорого. И нет этих всяких элитных придурков.

[14:21] M4521-RUNNER: Когда?

[14:22] J7-994-XRTK: Двадцать пятого? В шесть вечера?

[14:23] M4521-RUNNER: …

Я остановился, пальцы зависли над виртуальной клавиатурой. Желтая зона. КПП, проверка, временный пропуск, который стоит пятьсот кредитов. Кофе в кафе — еще восемьсот, минимум. Дорога на метро — туда-обратно двести. Полторы тысячи за одну встречу. Это три дня моего бюджета на еду.

Но какая разница?

Долг все равно растет быстрее, чем я зарабатываю. Три дня голода не изменят математику. Зато я приятно проведу время. И, может, узнаю что-то полезное. Забуду хотя бы на час, что живу в яме, из которой нет выхода.

[14:24] M4521-RUNNER: Хорошо. Двадцать пятого, в шесть.

[14:24] M4521-RUNNER: Буду там.

[14:25] J7-994-XRTK: Отлично :)

[14:25] J7-994-XRTK: И Миша…

[14:26] J7-994-XRTK: Не думай о долге. Хотя бы иногда.

[14:26] J7-994-XRTK: Он съест тебя изнутри, если позволишь ему.

[14:27] M4521-RUNNER: Легко сказать.

[14:28] J7-994-XRTK: Знаю. Поэтому и говорю.

[14:28] J7-994-XRTK: До встречи, Миша.

[14:29] M4521-RUNNER: До встречи.

Она вышла из сети — статус сменился на оффлайн. Я закрыл чат, откинулся на спинку стула, выдохнул. Что-то внутри стало чуть легче. Ненамного. Цифры все еще давили на сознание. Но появилась точка в будущем, к которой можно было идти. Двадцать пятое апреля. Шесть вечера. Кафе «Золотая середина».

Стоило ли это полутора тысяч кредитов?

Да.

Черт возьми, да.

Утром я понял, что система против меня.

Сейчас я понял, что мне нужна причина продолжать, несмотря на это.

Алита могла быть этой причиной. Хотя бы на время. Хотя бы пока я не найду другую. Или пока не сдамся окончательно.

Я вернулся к экрану, открыл Доску заданий. Контракты мелькали перед глазами, но теперь я смотрел на них иначе. Не как на способ выбраться из ямы — это была иллюзия, которую развеяли утренние расчеты. А как на способ продержаться еще один день. Еще одну неделю. Еще двадцать дней до двадцать пятого апреля.

Я кликнул на первый попавшийся контракт ранга C и нажал кнопку «ПРИНЯТЬ».

Контракт занял пять часов. Я бежал по привычным маршрутам Красной зоны — переулки, крыши заброшенных заводов, тоннели старого метро. Здесь мне особенно пригодились мои недавно приобретенные навыки на тех самых курсах по паркуру, которые я прошел. Медикаменты в контейнере за спиной по ощущениям явно весили больше, чем указано в описании. Плечи ныли к концу маршрута, легкие горели от токсичного воздуха, который врывался в них при каждом вдохе.

Но я добрался. Передал груз в пункте приема на границе Желтой зоны, получил подтверждение.

Я вернулся в квартиру в десять вечера, рухнул на кровать, не раздеваясь. Мышцы дрожали от усталости, в горле царапало от смога, желудок скручивало от голода. Я достал пакетик протеина из ящика, разорвал зубами, выдавил содержимое в рот.

Я проглотил, запил водой из-под крана, лег обратно. Смотрел в потолок.

Имплант мигнул. Я закрыл глаза, не хотел открывать. Но вибрация повторилась. Пришло уведомление из чата Должников. Я вздохнул, активировал интерфейс.

Общий канал горел сообщениями. Десятки должников писали одновременно — поток текста, который трудно было читать. Я пролистал вверх, нашел начало темы.

[22:04] БЕЛЫЙ_ВОЛК: получил перерасчет сегодня

[22:04] БЕЛЫЙ_ВОЛК: за месяц списал 85к

[22:04] БЕЛЫЙ_ВОЛК: долг вырос на 54к

[22:05] БЕЛЫЙ_ВОЛК: как это возможно???

[22:05] РЫЖАЯ_ЛИСА: у меня то же самое

[22:05] РЫЖАЯ_ЛИСА: списала 60к, долг +41к

[22:06] СЕРАЯ_ТЕНЬ: аналогично. думал один такой

[22:06] Миха_4521: @БЕЛЫЙ_ВОЛК это не ошибка

[22:06] Миха_4521: это обновление условий

[22:07] Миха_4521: слышал слухи про аудит в ОмниКредит

[22:07] Миха_4521: говорят проценты подняли до 22%

[22:07] БЕЛЫЙ_ВОЛК: бред. у меня 18.5 зафиксировано

[22:08] Миха_4521: перечитай мелкий шрифт

[22:08] Миха_4521: там «плавающая ставка при изменении рыночных условий»

[22:08] РЫЖАЯ_ЛИСА: подтверждаю. у меня с 17% до 19,8% выросла

[22:09] РЫЖАЯ_ЛИСА: без уведомления. просто увидела в перерасчете

Я смотрел на сообщения, узнавая в них свою собственную историю. Белый Волк, Рыжая Лиса, Серая Тень — незнакомые ники, но знакомые цифры. Списали больше, долг вырос. Работали усерднее, система забрала результат. Все одинаково. Все по плану.

Чьему плану?

[22:10] Миха_4521: @Миха_4521 за месяц списал 104к

[22:10] Миха_4521: долг вырос на 61к

[22:11] Миха_4521: как это вообще возможно?

[22:11] Миха_4521: @Миха_4521 комиссии, налоги, страховка

[22:11] Миха_4521: система спроектирована так

[22:12] Миха_4521: чем больше платишь, тем больше они берут

[22:12] Линкс_7821 вошла в чат

[22:12] Линкс_7821: вижу тут паника началась

[22:13] Линкс_7821: @Миха_4521 Миша, привет

[22:13] БЕЛЫЙ_ВОЛК: @Линкс_7821 ты же хакер?

[22:13] БЕЛЫЙ_ВОЛК: можешь проверить, это баг или специально?

[22:14] Линкс_7821: это не баг

[22:14] Линкс_7821: это фича

[22:15] Линкс_7821: комиссия за обработку платежей — 0,5% с каждого списания

[22:15] Линкс_7821: "налог на доход"

[22:15] Линкс_7821: у меня за месяц комиссия сожрала 12к

[22:16] РЫЖАЯ_ЛИСА: но это же…

[22:16] РЫЖАЯ_ЛИСА: это значит, что выплатить просто нереально?

[22:17] Линкс_7821: математически — нет

[22:17] Линкс_7821: при средней зарплате должника

[22:17] Линкс_7821: и среднем приросте долга

[22:18] Линкс_7821: ты всегда в минусе

[22:18] Линкс_7821: время до погашения стремится к бесконечности

[22:18] СЕРАЯ_ТЕНЬ: черт

[22:19] БЕЛЫЙ_ВОЛК: но должны же быть те, кто выплатил?

[22:19] БЕЛЫЙ_ВОЛК: Нулевые? слышал легенды

[22:20] Миха_4521: @БЕЛЫЙ_ВОЛК легенды — они на то и легенды

[22:20] Миха_4521: никто их не видел

[22:20] Миха_4521: может система их убила?

[22:21] Миха_4521: или выгнала из зон чтобы мы не знали?

[22:21] Линкс_7821: @Миха_4521 или их никогда не было

[22:22] Линкс_7821: красивая сказка для мотивации

[22:22] Линкс_7821: работай усерднее и станешь Нулевым

[22:22] Линкс_7821: только вот математика говорит обратное

[22:23] РЫЖАЯ_ЛИСА: значит мы все в ловушке?

[22:24] Миха_4521: да

[22:24] СЕРАЯ_ТЕНЬ: …

[22:25] БЕЛЫЙ_ВОЛК: но должен же быть выход

[22:25] БЕЛЫЙ_ВОЛК: революция? восстание?

[22:26] Линкс_7821: @БЕЛЫЙ_ВОЛК революция не отменяет долги

[22:26] Линкс_7821: даже если свергнешь корпорации

[22:26] Линкс_7821: цифры в имплантах останутся

[22:27] Линкс_7821: система живет не в офисах

[22:27] Линкс_7821: она живет в алгоритмах, серверах, блокчейне

[22:27] Миха_4521: @Линкс_7821 взломать?

[22:28] Линкс_7821: @Миха_4521 пробовали

[22:28] Линкс_7821: система защищена лучше, чем ядерные коды

[22:29] Линкс_7821: каждая попытка взлома = смертная казнь

[22:29] Линкс_7821: видела трех хакеров, которые пытались

[22:29] Линкс_7821: всех троих нашли за неделю

[22:30] Линкс_7821: один повесился в камере до суда

[22:30] Линкс_7821: двое казнены публично

[22:31] РЫЖАЯ_ЛИСА: тогда что делать?

[22:31] РЫЖАЯ_ЛИСА: просто работать до смерти?

[22:32] Линкс_7821: да

[22:32] Линкс_7821: если играешь по правилам системы

[22:33] M4521-RUNNER: @Линкс_7821 а если не по правилам?

[22:34] Линкс_7821: …

[22:35] Линкс_7821: @Миха_4521 личка. сейчас.

Лина вышла из общего чата. Я переключился на личные сообщения, сердце билось чаще. Что она хотела сказать? Что за «не по правилам»? Взлом она исключила — смертная казнь. Побег тоже невозможен: браслет взрывается при попытке снятия, имплант отслеживает каждый шаг. Революция бессмысленна: система живет в коде, не в людях.

Тогда что?

[22:36] Линкс_7821: Миша

[22:36] Линкс_7821: ты понял сегодня то же, что я поняла три года назад

[22:38] Миха_4521: да

[22:38] Миха_4521: понял

[22:39] Линкс_7821: большинство должников живут в отрицании

[22:39] Линкс_7821: они думают «еще один контракт»

[22:40] Линкс_7821: «еще один год»

[22:40] Линкс_7821: «я справлюсь»

[22:40] Линкс_7821: и умирают с этой мыслью

[22:41] Линкс_7821: но некоторые понимают правду раньше

[22:41] Линкс_7821: и начинают искать другой путь

[22:42] Миха_4521: какой путь?

[22:43] Линкс_7821: нелегальный

[22:44] Линкс_7821: но реальный

[22:45] Миха_4521: …

[22:45] Миха_4521: ты говоришь загадками

[22:46] Линкс_7821: потому что боюсь

[22:46] Линкс_7821: даже зашифрованный канал может быть взломан

[22:47] Линкс_7821: если корпорации захотят

[22:47] Линкс_7821: но скажу так

[22:48] Линкс_7821: есть люди, которые ищут выход

[22:48] Линкс_7821: не через систему, а вопреки ей.

[22:49] Линкс_7821: я нашла кое-что. данные.

[22:49] Линкс_7821: зашифрованные файлы из базы ОмниКредит

[22:50] Линкс_7821: настоящая статистика.

[22:50] Миха_4521: ты взломала корпорацию?

[22:51] Линкс_7821: не я, мои знакомые.

[22:51] Линкс_7821: люди, о которых я говорила

[22:52] Линкс_7821: хочешь посмотреть?

[22:53] Миха_4521: какая статистика?

[22:54] Линкс_7821: сколько должников погашают долги реально

[22:54] Линкс_7821: сколько умирают с долгами

[22:55] Линкс_7821: сколько переходят в Черную зону

[22:55] Линкс_7821: и… другое

[22:56] Линкс_7821: то что корпорации скрывают, и то, что объясняет систему

Я смотрел на сообщения, пальцы зависли над клавиатурой. В груди что-то сжималось — страх, любопытство, отчаяние. Лина предлагала переступить черту. Посмотреть на данные, которые корпорации скрывали. Узнать правду, которую не должен знать ни один Должник.

Это было опасно, совершенно незаконно и, возможно, смертельно.

[22:58] Миха_4521: встретимся?

[22:59] Линкс_7821: …

[23:00] Линкс_7821: завтра. 15:00

[23:00] Линкс_7821: координаты скину утром

[23:01] Линкс_7821: приходи один!

[23:01] Линкс_7821: убедись, что тебя не отслеживают

[23:02] Миха_4521: как убедиться?

[23:03] Линкс_7821: включи режим «технический сбой» в импланте перед выходом

[23:04] Линкс_7821: система подумает, что имплант глючит

[23:04] Линкс_7821: у тебя будет окно

[23:05] Миха_4521: это незаконно, что, если поймают на вранье?

[23:06] Линкс_7821: много чего незаконно, но нужно пробовать

[23:06] Линкс_7821: вопрос: хочешь узнать правду?

[23:07] Линкс_7821: или продолжишь бегать по кругу?

Хочу ли я узнать правду?

[23:11] Миха_4521: хорошо

[23:11] Миха_4521: завтра в 15:00

[23:12] Линкс_7821: молодец

[23:12] Линкс_7821: спокойной ночи, Миша

[23:12] Линкс_7821 вышла из сети

Я закрыл чат, открыл блокнот — тот самый, бумажный, который лежал под подушкой. Записал дату: «5 апреля, 23:13». Долг: «5 930 509 ₭». Ниже — короткую заметку:

«Линкс предлагает показать скрытые данные корпораций. Завтра встреча. Нужно включить режим технического сбоя — незаконно, опасно. Но я согласился. Потому что легальные пути ведут в никуда. Даже если правда страшнее, чем я думаю и она поставит меня под смертельный удар — это все равно лучше, чем продолжать жить так, как сейчас».

Закрыл блокнот, положил обратно под подушку.

За окном пробило полночь — далекий колокол на старой церковной башне, которую не снесли только потому, что она находилась в Красной зоне, где никому не было дела до таких мелочей. Двенадцать медленных и тяжелых ударов, что больше напоминали удары молота по наковальне.

Я закрыл глаза.

Завтра я узнаю правду или начну путь к ней.

Путь, с которого, возможно, нет возврата.

Глава 9. Режим технического сбоя

Предложение на новый контракт пришло на следующий буквально за несколько часов до встречи с Линой. Я удивился. Обычно приходится искать контракты самому, скрупулезно выбирать выгодные предложения из кучи мусора. Но в этот раз зазвучал сигнал уведомления, я сильно удивился. В тот момент я сидел в своей квартире, проверял настройки импланта, искал режим «технический сбой» в меню. Пришлось попотеть, но нашел.

В скрытых опциях, под тремя слоями предупреждений: «Активация данного режима может привести к временной потере связи с сетью. Корпорация не несет ответственности за последствия. Использование режима в мошеннических целях преследуется по закону».

Мошеннические цели. Проверили бы свою гнилую систему на вшивость для начала.

Лина была права насчет окна — режим держится максимум два часа, потом имплант автоматически перезагружается и снова выходит на связь. Два часа на то, чтобы добраться до места встречи, обсудить все и вернуться в безопасный радиус. Если включу сбой здесь, в квартире, система запомнит последнюю точку. Потом я смогу быть где угодно в пределах двухчасовой досягаемости пешком. Главное — вернуться в тот же район до перезагрузки.

Уведомление всплыло в HUD — красная рамка, приоритетный контракт.

┌─────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #7954 — ПРИОРИТЕТНЫЙ

│ Ранг: B | Кредитор: ОмниКредит

├─────────────────────────────────────────┤

│ Задание: Зачистка склада от мутантов

│ Локация: Красная Зона, сектор R-52

│ Цель: Устранить все биоугрозы (8-12 ед.)

├─────────────────────────────────────────┤

│ Награда: 55 000 ₭ списания

│ Риск смерти: ████░░░░░░ 42%

│ Требования: Класс «Бегун» 7+ или Класс «Охотник» 10+

├─────────────────────────────────────────┤

│ ГРУППОВОЙ КВЕСТ (2 исполнителя)

│ Второй исполнитель: ПОДБОР АВТОМАТИЧЕСКИЙ

│ Срок выполнения: 6 часов

│ Бонус за скорость: +5 000 ₭ (<2ч)

│ Штраф за провал: +15 000 ₭ к долгу

└─────────────────────────────────────────┘

[ПРИНЯТЬ] [ОТКЛОНИТЬ]

Я смотрел на описание. Пятьдесят пять тысяч. Это было больше, чем я зарабатывал за неделю обычных контрактов. Но риск — сорок два процента. Почти половина. Это как подбросить монетку: выживу или нет.

И мутанты.

Я видел их только на фотографиях в новостных сводках — деформированные тела, светящиеся глаза, искаженные… лица? Понятия не имею, можно ли «это» назвать лицом. Бывшие люди, которые работали на токсичных производствах без защиты, дышали химикатами годами, пока их ДНК не начала разваливаться.

Не все превращались в мутантов — кто-то просто умирал от рака или отказа органов. Но некоторые… мутировали. Корпорации называли их «биоугрозами» и платили Должникам за убийство. Точнее, за «утилизацию». Потому что юридически мутанты больше не считались людьми.

В Красной зоне тоже хватало отбросов общества — наркоманы, бомжи, безнадежные Должники, доживающие последние дни перед переводом в Черную. Но они здесь не задерживались. Красная зона — это транзитный пункт, последняя станция перед падением на самое дно. Рано или поздно всех их сгоняли дальше, туда, откуда не возвращаются.

Черная зона — вот где скапливался весь этот человеческий мусор. Мутанты соседствовали с наркоманами, бездомные делили углы с теми, кто еще вчера был Должником-рабочим. Туда свозили всех, кого система окончательно списала со счетов. Мертвая зона, как ее иногда называли в народе — территория без законов, без патрулей, без надежды. Даже корпорации туда не совались без крайней нужды.

Но иногда мутанты просачивались обратно в Красную зону. Бродили по заброшенным складам, прятались в тоннелях старого метро, искали еду в мусорных баках. Корпорации не церемонились в таких случаях. Вывозить их обратно в Черную стоило ресурсов — топлива, времени, людей. Проще было устранить на месте. Дешевле, да и эффективнее. И никто не протестовал, потому что формально это были не люди, а «биоугрозы класса C», подлежащие немедленной ликвидации согласно Санитарному Кодексу статья 35, пункт 12.

Я перечитал описание контракта еще раз. Склад в секторе R-52. Это окраина Красной зоны, почти граница с Черной. Считалась самым неблагополучным районом среди всех прочих. Даже Должники из Красной зоны старались не соваться туда просто так, без острой необходимости. Место, где токсичность воздуха зашкаливала по местным стандартам, где фонари не работали, а стены покрывала ржавчина и плесень. Сорок два процента риска смерти.

Групповой квест, потому что в одиночку против стаи мутантов выжить практически невозможно.

Пальцы зависли над кнопкой «Отклонить».

Но пятьдесят пять тысяч, даже на двоих… Это спокойно покроет встречу с Алитой в кафе Желтой зоны. Или это можно считать суммой, которая немного уменьшит долг, даст иллюзию прогресса хотя бы на день. Или же я просто заберу деньги и спрячу их на своем дополнительном счету, потому что сколько можно кормить систему ценой смертельных рисков? Я сделаю именно так, если выживу, разумеется.

Я кликнул «Принять».

Система мгновенно подтвердила, начала поиск второго исполнителя. Прогресс-бар полз по экрану — десять процентов, двадцать, сорок. На семидесяти застыл. Потом рывком прыгнул на сто.

┌─────────────────────────────────────────┐

│ВТОРОЙ ИСПОЛНИТЕЛЬ НАЙДЕН

│Кайл Джордан | ID: 3104

│Класс: Охотник | Уровень: 12

│Рейтинг: 4.8/5.0 (>100 контрактов выполнено успешно)

│Специализация: Зачистка, устранение целей

│МЕСТО ВСТРЕЧИ: Сектор R-52, заброшенный склад №32

│ВРЕМЯ: 22:00 (сегодня)

│[ПОДТВЕРДИТЬ УЧАСТИЕ]

└─────────────────────────────────────────┘

Десять вечера. Отлично. Я успею встретиться с Линой, узнать то, что она хотела показать, вернуться. Шесть часов на контракт — если все пойдет гладко, закончу к четырем утра. Если не пойдет — вообще не закончу.

Я встал, начал собираться. Легкий рюкзак — вода, энергетический батончик, аптечка первой помощи. Нож на пояс — двадцатисантиметровое лезвие, которое купил в кредит два года назад и до сих пор выплачивал. Жаль, ничего существеннее не было. Огнестрел стоил безумно дорого, и его можно было взять только в кредит под безумные проценты. Для Бегунов оружие было роскошью. Мы полагались на скорость, уклонение, удачу.

А вот для Охотников оружие было инструментом первой необходимости.

Я вышел из квартиры, спустился по лестнице, как обычно. В Красной зоне все, как всегда: серое небо, токсичный смог, обветшалые фасады зданий, мусор в канавах. Люди в потрепанной одежде шли по тротуарам.

Я дошел до ближайшего переулка, остановился у стены, активировал режим технического сбоя. Имплант мигнул три раза — желтым, красным, черным. HUD погас. Пустота в поле зрения была странной, почти парализующей. Двенадцать лет я видел интерфейс каждую секунду бодрствования. Цифры долга, уведомления, карту, время — полупрозрачные слои информации, накладывающиеся на реальность. Теперь — ничего. Только голый мир, неприукрашенный цифровыми наслоениями.

Я пошел к месту встречи — координаты Лина прислала утром. Сектор R-31, заброшенная библиотека на окраине Красной зоны. Двадцать минут ходьбы быстрым шагом. Я шел, оглядывался через плечо каждые тридцать секунд. Слежка? Камеры? Дроны? Но режим технического сбоя должен был их обмануть. Должен был.

Если Лина не ошиблась.

Если система не обновила протоколы.

Если я не подставил себя уже самим фактом активации этого режима.

Как обычно, слишком много «если».

Но я продолжал идти.

Здание бывшей библиотеки появилось через восемнадцать минут — двухэтажное здание из красного кирпича, наполовину разрушенное. Окна выбиты, дверь сорвана с петель, стены покрыты граффити. Когда-то здесь хранились книги. Когда-то люди приходили сюда учиться, читать, мечтать. Теперь это была просто очередная руина Красной зоны — памятник тому миру, который существовал до корпораций, до долговой кабалы, до системы.

Я вошел внутрь. Темнота. Запах плесени и мочи. Обломки полок, обрывки страниц, крысы в углах. Я прошел вглубь, поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Лина сидела у окна, спиной к стене, ноутбук лежал у нее на коленях. Она увидела меня и кивнула.

— Вовремя, — сказала она спокойным тоном, но руки на клавиатуре чуть заметно дрожали. — Режим сбоя включил?

— Да. Двадцать минут назад.

— Хорошо. Садись.

Я сел напротив, прислонился спиной к стене. Лина смотрела на меня долго, изучающе. Она смотрела на меня с той особенной усталостью, которая приходит не от недосыпа, а от избытка знания.

— Ты уверен, что хочешь это увидеть? — спросила она тихо. — Потому что после пути назад не будет. Ставлю на то, что ты не сможешь делать вид, что не знаешь.

Я посмотрел в окно. За стеклом Красная зона жила своей жизнью — люди, машины, дым из труб. Все, как всегда. Так было вчера, так будет и завтра, если ничего не изменится.

— Покажи, — сказал я.

Лина развернула ноутбук ко мне. Экран светился бледным светом в полумраке библиотеки. Я увидел какие-то таблицы, странные цифры, графики. Я начал читать, и с каждой строкой что-то тяжелое ложилось на грудь, сдавливая дыхание.

СТАТИСТИКА ДОЛЖНИКОВ — ОМНИКРЕДИТ

Период: 2084-2089 (5 лет)

ОБЩЕЕ КОЛИЧЕСТВО ДОЛЖНИКОВ: 65 382 194

ПОГАШЕНИЕ ДОЛГА:

Выплатили полностью: 23 (0,00003%)

Снизили долг на >50%: 1 898 (0,003%)

Снизили долг на 10-50%: 94 221 (0,14%)

Без изменений: 22 441 093 (34,32%)

Увеличили долг: 42 844 959 (65,5%)

СРЕДНЯЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ ДОЛЖНИКА: 41,6 лет

СРЕДНИЙ ДОЛГ НА МОМЕНТ СМЕРТИ: 5 376 192 ₭

ПЕРЕХОД В ЧЕРНУЮ ЗОНУ:

Ежегодно: 890 293 должников (1,4%)

Выживаемость в Черной зоне: <3 месяца (93%)

Я читал строчку за строчкой и едва ли мог в это поверить.

Двадцать три человека из шестидесяти пяти миллионов выплатили долг полностью. За пять лет.

Двадцать три.

Ноль целых три стотысячных. В среднем, до пяти человек в год.

Считай, никто. Ошибка выжившего. Статистическая погрешность.

Шестьдесят пять процентов Должников увеличивали долг. Могу предположить, что большинство из них работали и брали контракты. Но, несмотря на все усилия, система забирала быстрее, чем они могли заработать. Математика кабалы в чистом виде.

Средняя продолжительность жизни — сорок один год. Родителям было по сорок три, когда они умерли.

Средний долг при смерти — пять миллионов. Мой долг сейчас — почти семь. Еще несколько лет, и я буду идеально статистическим Должником. Работающим. Умирающим. Передающим долг дальше.

— Это… — я начал, но голос сорвался. Сглотнул, попробовал снова. — Это официальные данные?

— Да, — кивнула Лина. — Из внутренней базы «ОмниКредит». Той, которую они не публикуют. Той, которую показывают только топ-менеджменту корпораций.

— Двадцать три человека, — прошептал я, по-прежнему пытаясь представить масштаб катастрофы. — Из шестидесяти пяти миллионов.

— Ага, — подтвердила Лина. — И знаешь, что самое интересное? — Она пролистала таблицу вниз, показала дополнительную колонку. — Вот их профили.

Я посмотрел. Двадцать три имени, двадцать три истории. Но все они имели что-то общее: либо выиграли в лотерею, либо получили наследство от богатого родственника из Зеленой зоны, либо… Я остановился на последней строке.

#23 — Нели Торн (ID: 9201)

Погашено: 100% (4 847 293 ₭)

Способ: не выявлено

Статус: В РОЗЫСКЕ (награда 500 000 ₭)

Обвинения: Взлом системы, террористическая деятельность, участие в организации «Аболиционисты».

— Нели Торн, — прочитал я вслух. — Она единственная из двадцати трех, кто…

— Кто сделала это сама, — закончила Лина. — Без лотереи и наследства. Видимо, в свое время она нашла какой-то нелегальный способ или вроде того. Опасный. И теперь система хочет ее убить.

— Ты ее знаешь?

Лина помолчала. Потом кивнула.

— Да. Она… она лидер тех, кто ищет выход. Они называют себя «Аболиционисты», борцы за свободу от рабства системы. Они не взламывают систему — это невозможно, но они ищут лазейки. Используют ошибки алгоритмов, подделывают транзакции, крадут у корпораций ровно столько, чтобы покрыть долги до Желтой зоны, но так, чтобы не привлекать внимание.

— Но ее нашли.

— Ее нашли, потому что она не остановилась. — Лина закрыла ноутбук. — Когда дошла до Желтой зоны, могла жить практически свободной. Но она осталась. Начала помогать другим. Тогда она и стала искать соратников. И система поняла, что она опасна. Нели создала целую идеологию. А идеологию убить труднее, чем людей.

Я молчал, переваривая информацию.

— Почему ты показываешь мне это? — спросил я.

Лина посмотрела в окно.

— Потому что ты понял правду. Я видела твое сообщение в чате. «Как это вообще возможно?» Ты задал правильный вопрос. Большинство не задают. Они просто продолжают работать, надеясь, что когда-нибудь математика изменится. Но она не изменится никогда. — Она повернулась ко мне. — А мы могли бы попробовать найти другой путь.

— Ты предлагаешь мне присоединиться к этим… аболиционистам?

— Нет, — покачала головой Лина. — То есть, с этим сам разбирайся, останавливать не стану. Для начала я просто хочу, чтобы ты знал: есть люди, которые не смирились. Есть способы, помимо контрактов и смерти с долгами. И я хочу, чтобы ты просто… ну, знаешь, подумал об этом. Когда придет время, и ты поймешь, что больше не можешь играть по правилам системы… ты будешь знать, куда идти.

Она достала из кармана маленькую флешку — старую, потертую, с царапинами.

— Здесь копия данных и контакт. Зашифрованный канал, по которому можно связаться с аболиционистами. Не стоит принимать решение прямо сейчас. Но когда будешь готов… — Протянула ее мне. — Свяжись со мной обязательно.

Я посмотрел на флешку. Маленький кусочек пластика и металла, который содержал информацию, способную разрушить мою жизнь. Или изменить ее к лучшему — тут уж как повезет.

Я взял флешку, сжал в ладони.

— Спасибо, — коротко ответил я.

— Не благодари. — Лина встала, закрыла ноутбук, сунула в рюкзак. — Я просто показала тебе правду. Что ты с ней сделаешь — твоя ответственность. — Она посмотрела на меня еще раз. — Удачи на контракте сегодня. Зачистка склада, ранг B, сорок два процента риска. Я немного поколдовала и подглядела за тобой… Ты уж извини, хотела подстраховаться.

— Ты меня взломала? Следишь за мной? — возмутился я.

— За всеми, кому собираюсь передать секретную информацию, — улыбнулась она довольно холодно. — Постарайся не умереть. Таких, как ты, мало.

Она ушла, оставив меня одного в разрушенной библиотеке. Я сидел еще несколько минут, сжимая флешку в руке, глядя в окно. Имплант мигнул — режим технического сбоя закончился. HUD вернулся. Цифры, уведомления, карта, время.

Пятнадцать тридцать восемь.

Я встал, спустился по лестнице, вышел на улицу. Теперь я знал статистику. И знал, что где-то есть люди, которые не смирились.

Я сунул флешку во внутренний карман куртки, застегнул молнию. Пошел домой. Предстояла подготовка. А потом — контракт. Зачистка склада. И теперь у меня есть еще один смысл вернуться оттуда живым.

Глава 10. Цена свободы

Я добрался до склада без десяти десять вечера. Склад номер тридцать два выглядел как гигантский серый саркофаг — бетонная коробка размером с футбольное поле, глухая, с единственной массивной дверью. Когда-то здесь складировали промышленное оборудование. Потом завод закрыли, рабочих выкинули на улицу, их долги переоформили под новые проценты. Многие не выдержали, ушли в Черную зону и вернулись оттуда… другими. Мутантами. Годы, что они дышали отравленным воздухом не могли пройти даром. Некоторые из них вообще не вернулись.

Теперь этот склад превратили во что-то вроде карантинной зоны — сюда загоняли мутантов, которые смогли просочиться через зону, а потом присылали таких, как я, чтобы мы их… зачистили.

Я остановился перед дверью и проверил нож на поясе. Двадцатисантиметровое лезвие, острое, надежное. Правда, против мутанта в ближнем бою оно было примерно так же полезно, как зубочистка против медведя. Ходили слухи, что эти твари не чувствуют боли, смерти не боятся. Токсины сожгли им мозги, зато накачали мышцы — они двигались быстрее и били сильнее обычных людей.

Мне нужно было настоящее оружие.

— Ты Бегун?

Я резко обернулся. Из тени между зданиями вышел парень — лет тридцать пять, а может и сорок, в этих местах возраст определить сложно. Широкоплечий, почти два метра ростом. Короткая стрижка, шрам через левую бровь, взгляд… пустой. Как у человека, который видел слишком много и уже давно перестал это воспринимать близко к сердцу. На поясе у него болтался потрепанный автомат, еще один виднелся за спиной. На бедре — нож, раза в два больше моего. Тактические перчатки с усилением. Классическая экипировка Охотника — дорогая, купленная в кредит и оплачиваемая кровью.

— Да, — кивнул я. — Михаил. Громов.

— Кайл, — прохрипел он низко. — Джордан.

Он скользнул взглядом по моему ножу и хмыкнул.

— И это все, что у тебя есть?

— У Бегунов огнестрел не в ходу.

— Не боишься сдохнуть с ножичком в руке?

Кайл снял автомат с плеча и протянул мне.

— Держи. Запасной. Две обоймы, шестьдесят патронов. Стреляй короткими очередями, не трать зря. И целься только в голову — мутанта иначе не остановишь. Стрелять умеешь?

Я взял автомат — тяжелый, холодный, пахнущий маслом и порохом. Из огнестрела я стрелял всего пару раз в жизни, на обязательных тренировках, какие проводят для всех Должников мужского пола. И попал я тогда из десяти выстрелов раза три. Этого было недостаточно для получения ранга «охотник».

— Спасибо, — сказал я. — Вычтешь из моей доли?

— Нет. Просто постарайся не сдохнуть в первые пять минут. Мне надоело таскать трупы напарников из зачисток. Автомат держи вот так.

Кайл показал мне, как держать оружие и как лучше всего целиться. Он развернулся к двери склада и достал электронный ключ.

— Про мутантов слышал?

— В теории только. Вживую не встречал.

— Везунчик. Ну ничего, сейчас встретишь.

Кайл приложил ключ к замку. Дверь щелкнула и начала медленно открываться, скрипя ржавыми петлями. Изнутри повеяло вонью — смесь гниения, мочи и химикатов. Из темноты доносились какие-то звуки — шорох, скрежет, низкое рычание.

— Главное правило, — Кайл говорил негромко, но четко, — они уже не люди. Как снаружи, так и внутри от человека ничего не осталось. Только инстинкты. Голод, агрессия, боль. Они нападают на все, что движется.

Дверь распахнулась окончательно. Я сглотнул, сжимая автомат крепче.

— Готов? — спросил Кайл.

У меня руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумело.

— Нет, — честно ответил я. — Но пойдем.

Кайл хмыкнул.

— Уважаю.

Он включил фонарь на автомате и шагнул в темноту.

— Держись рядом. И если увидишь мутанта — не думай. Замешкаешься на секунду — он разорвет тебе глотку.

Я последовал за ним.

* * *

Внутри склад оказался огромным — потолки метров десять, ряды бетонных колонн, обломки оборудования. Луч фонаря выхватывал из темноты куски реальности: ржавые цепи, разбитые ящики, пятна крови на полу. Свежие. Или не очень — в этом свете не разобрать.

Шорох усиливался. Сначала слева. Потом справа. Потом сверху — что-то двигалось по балкам под потолком.

— Они нас окружают, — тихо сказал Кайл. — Стандартная тактика. Загоняют в центр, бьют со всех сторон.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Когда начнется — прижмись ко мне спиной. Круговая оборона. Я беру переднюю полусферу, ты — заднюю. Понял?

— Понял.

— Хорошо. Три. Два. Один.

Кайл направил фонарь в темноту и крикнул:

— Давайте, твари! Покажитесь!

И они не заставили себя ждать.

Первый выскочил из-за колонны метрах в десяти. Мужчина. Вернее, то, что от него осталось. Голый, кожа вся в язвах и наростах, мышцы раздутые, неестественные. Глаза светились тускло-желтым в луче фонаря. Рот раскрыт, зубы оскалены. Он издал звук — что-то среднее между хрипом и воем — и побежал на нас.

Кайл выстрелил три раза.

Мутант упал и еще метра два проехался по бетону. Затих.

— Один, — спокойно сказал Кайл. — Осталось от семи до одиннадцати.

Второй выскочил справа. Женщина. Седые волосы, кожа изъедена кислотой, руки длиннее, чем должны быть у человека. Она прыгнула с балки, приземлилась между нами и колонной, бросилась на Кайла.

Он развернулся и ударил ее прикладом. Кости хрустнули. Мутантка отлетела, упала, попыталась встать. Кайл дважды выстрелил ей в голову.

— Два, — сказал он. — Может, подключишься? Или мне всю работу делать? Сзади!

Я обернулся.

Два метра.

Метр.

— Стреляй, черт возьми! — рявкнул Кайл. Я слышал выстрелы из его автомата — Сейчас! Или ты — труп!

Я нажал на курок.

Отдача врезала мне в плечо. Грохот выстрелов оглушил. Первая очередь ушла в пол — руки тряслись, я не удержал ствол. Вторая — в стену. Мутант уже был в полуметре, он прыгнул, руки с длинными грязными ногтями тянулись к моему горлу, рот раскрыт в беззвучном крике.

Третья очередь попала. Пять пуль в грудь. Кровь брызнула мне в лицо — горячая, липкая. Мутант рухнул к моим ногам, дернулся, захрипел. Но не умер. Попытался подняться, скреб руками по бетону, оставляя кровавые полосы.

Я стоял, не в силах пошевелиться. Смотрел на него. На подростка, который умирал у моих ног. Который хрипел, захлебываясь кровью.

— Голова! — рявкнул Кайл откуда-то сбоку. — Добей! В голову, быстро! Пока не встал!

Я опустил ствол и выстрелил в упор.

Череп разлетелся. Брызги крови и чего-то еще попали мне на ботинки. Тело дернулось последний раз и обмякло. Запах пороха и крови, казалось, заполнил все пространство. Я ощутил звон в ушах и дрожь в руках. Тошнота волной подкатила к горлу.

— Пять, — услышал я голос Кайла откуда-то издалека, пока он расправлялся с очередным мутантом. — Не смей там блевать. Они еще идут.

Я обернулся. Из темноты выходили еще четверо. Их точно кто-то координировал. Они окружали нас, двигались медленно, осторожно. Видимо, учились на ошибках первых сородичей.

Кайл прижался ко мне спиной.

— Стреляй по моей команде, — сказал он тихо. — Выбирай ближайшего. Старайся не тратить много патронов. Понял?

— Да.

— Хорошо. На счет три. Один. Два. Три!

Мы выстрелили одновременно. Грохот автоматных очередей заполнил склад. Я целился в ближайшую — женщину с провисшей кожей и гнойными ранами. Три патрона в грудь. Она споткнулась, но продолжала идти. Еще два в голову. Одна пуля попала.

Кайл убил двоих почти мгновенно — профессионально, без лишних движений. Следующий мутант неожиданно резко бросился на меня. Я не успел перезарядить. Ударил прикладом. Промахнулся. Мутант сбил меня с ног, придавил, руки сжали горло.

Его лицо было в сантиметрах от моего. Глаза желтые, безумные. Изо рта капала слюна, смешанная с кровью. Пальцы впивались в шею, перекрывая воздух. Я пытался оттолкнуть его, но он был сильнее. Намного сильнее.

Выстрел рядом с ухом оглушил меня. Голова мутанта разлетелась, кровь брызнула мне на лицо. Тело существа обмякло и рухнуло всей тяжестью на пол.

Кайл оттолкнул труп ногой и протянул руку. Я схватился за нее, поднялся. Задыхался, кашлял, горло горело.

— Живой? — спросил Кайл.

— Да, — прохрипел я.

— Тогда перезаряжайся. Остальные сейчас придут.

Дрожащими руками я достал вторую обойму и вставил ее в автомат. Вокруг нас лежали трупы. Из темноты доносились зловещие звуки.

— Сколько их еще? — спросил я.

— Восемь убили. Контракт говорил от восьми до двенадцати.

Кайл вытер кровь с лица рукавом.

— Значит, еще около четырех.

Он усмехнулся той же пустой усмешкой.

— Первый раз убил?

Я посмотрел на труп подростка у своих ног. Его лицо было размозжено в месиво. Кровь растекалась лужей. Когда-то он был человеком. Совсем юный. Может, учился в школе, мечтал о будущем. Потом работал на заводе без защиты, дышал химикатами, копил долги. Потом организм сломался, мозг разрушился, остались только инстинкты.

И я его убил.

Курок. Отдача. Вспышка. Падающее тело.

Я убил человека.

— Да, — сказал я тихо. — Первый раз.

— Привыкнешь.

Кайл повернулся и направил фонарь в темноту.

Я совсем не хотел к такому привыкать.

Из-за дальней колонны вышли еще трое. Медленно и опять синхронно. Они больше не бежали — шли. Казалось, будто изучали нас. Один из них был огромным, почти два с половиной метра, мышцы как у быка. Кожа черная от химических ожогов. Глаза мертвые.

Он зарычал — низко, гортанно. Остальные двое будто что-то ответили ему. Потом они побежали.

Мы стреляли. Очередь за очередью. Патроны кончались, гильзы звенели по бетону. Очередной мутант упал где-то в пяти метрах от нас — его голова, грудь и живот были изрешечены пулями. Следующий был совсем близко. Кайл бросил пустой автомат, выхватил нож, метнул. Лезвие вошло в глаз. Мутант рухнул.

Следующим на нас набросился громила. Кайл бросился наперерез, ударил ногой в колено. Кости существа хрустнули. Мутант упал, но схватил Кайла за ногу, потянул. Кайл рухнул на пол и начал бить кулаком в голову мутанта. Раз. Два. Три. Кровь летела брызгами.

Я подбежал, направил автомат в голову мутанта и выстрелил. Обойма опустела. Голова превратилась в месиво.

Тишина.

Пространство заполнили только звуки нашего тяжелого дыхания, а в ушах у меня стоял жуткий звон.

Кайл лежал на спине, смотрел в потолок. Лицо его было залито кровью — и хорошо, что чужой, не своей. Руки дрожали.

— Двенадцать, — сказал он хрипло. — Двенадцать убили. Контракт выполнен.

Я сел на пол рядом, уронил автомат. Руки тряслись так, что я не мог остановить тремор. В горле совсем пересохло. В голове было пусто и шумно одновременно.

Кайл присел, прислонился к колонне. Достал из кармана фляжку, сделал глоток, протянул мне.

— Пей. Поможет.

Я взял и выпил не задавая лишних вопросов.

— Сколько еще тебе контрактов до свободы? Как думаешь? — спросил я.

И даже мне свой собственный голос показался чужим.

Кайл посмотрел на меня долго. Потом рассмеялся — коротко, горько, страшно.

— Да черт его знает, дружище, — сказал он. — Десять лет назад думал, год-два поработаю Охотником, выплачу долг, уйду.

Он отхлебнул еще из фляги.

— Сейчас, как-то так получилось, что задолжал три миллиона.

Я смотрел на него, не понимая.

— Как? Ты же делаешь контракты ранга B и A. По тридцать-пятьдесят тысяч…

— Такие контракты, чтобы их постоянно делать, требуют экипировки, — перебил Кайл. — Оружие, броня, импланты. Все в кредит. Видишь автомат?

Я перевел взгляд на устройство, на которое он указал кивком.

— Четыреста двадцать тысяч. Выплачиваю третий год. Броня под курткой — восемьдесят тысяч. Тактические перчатки — двадцать. Усиленные импланты — полтора миллиона.

Он посмотрел на свои руки.

— Чем лучше экипировка, тем опаснее контракты дают. Тем выше оплата. Но и тем больше нужно брать кредитов на апгрейды. Потому что без апгрейдов ты мертвец на первом же контракте ранга A.

— Но ты же уже достаточно вложился. Разве нельзя отказаться от постоянных апгрейдов? Сократить их количество?

Взгляд у Кайла потяжелел.

— Ты меня не слышал? Без апгрейдов ты мертвец, — повторил он медленно. — Но с апгрейдами — вечный должник.

Он сделал еще глоток.

— Система всегда в плюсе. Ты работаешь, зарабатываешь, берешь кредиты на инструменты для работы, выплачиваешь с процентами, берешь новые. Замкнутый круг. Идеально спроектированный.

Он закрыл фляжку.

— Ты тоже поймешь.

Слова повисли в воздухе. Я сидел, прислонившись к холодной колонне, смотрел на трупы вокруг. Двенадцать мутантов. Двенадцать бывших людей, которые когда-то работали, как я. Копили долги, как я. Верили, что выберутся, как я.

А потом сломались. Физически и ментально. Превратились в монстров.

И корпорации отправили других Должников, чтобы их убить.

За долбаное списание долга. За иллюзию прогресса.

— Я уже это понял, — прошептал я.

Кайл посмотрел на меня и кивнул.

— Тогда держи это в голове.

Он поднялся и протянул руку.

— Пойдем. Нужно подтвердить выполнение контракта. Пятьдесят пять тысяч сами не спишутся.

Я принял его руку и встал.

* * *

Мы вышли из склада в три двадцать семь утра. Снаружи Красная зона спала — редкие огни в окнах, далекий гул машин, холодный ветер, несущий смог. Кайл активировал интерфейс, подтвердил контракт. Система приняла, кредиты поступили на счет.

Мой долг теперь уменьшился на эту жалкую цифру.

Прогресс.

Купленный кровью двенадцати мутантов.

Мы расстались на перекрестке. Кайл пошел в одну сторону, я — в другую. Перед уходом он обернулся.

— Ты хорошо сработал сегодня, — сказал он. — Не сдрейфил. Не сбежал.

Мне было нечего ответить.

— Но постарайся остаться Бегуном. Не становись Охотником. Пока можешь.

— Почему?

Кайл посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали.

— Потому что каждое убийство забирает кусок тебя, — сказал он тихо. — А долг остается. И через десять лет ты просыпаешься и понимаешь: от человека, которым ты был, ничего не осталось. Только руки, которые умеют убивать. И долг, который растет быстрее, чем ты успеваешь платить.

Он повернулся и пошел прочь.

Я смотрел ему вслед, пока он не растворился в темноте переулков.

А потом поплелся домой.

Руки пахли кровью и порохом. В ушах звенело от выстрелов. В памяти стояло лицо мутанта-подростка — желтые глаза, раскрытый рот, последний хрип перед смертью.

Я убил. Впервые.

Неужели не в последний раз?

Был ли у меня выбор?

Я вспомнил про флешку. Ту, что дала Лина, с контактом аболиционистов. Кажется, я понимал, что мне делать дальше.

Да, это и был другой путь, по которому можно пойти. Пусть это нелегально и опасно, но это вполне возможно. Нужно только изучить внимательнее. Понять все риски и последствия, с которыми я могу столкнуться.

Я вернулся домой в четыре утра и рухнул на кровать. Открыл блокнот, оставил единственную запись за этот день:

«Первое убийство. Двенадцать мутантов. Пятьдесят пять тысяч списано.

Встретил Кайла — Охотник, уровень 12, три миллиона долга после десяти лет работы. Он сказал: "Система всегда в плюсе". И он прав.

Лина показывала статистику. Двадцать три из сорока семи миллионов выплатили долг за пять лет. Двадцать три человека. Почти все — благодаря какому-то "чуду". Одна — Нели Торн — сама.

Может система всегда и в плюсе, но я больше не хочу играть по ее правилам».

Я закрыл блокнот и выключил свет.

За окном Красная зона встречала новый день — серый, токсичный, безнадежный.

Но теперь на моей тумбочке лежала флешка.

Маленький кусочек надежды. Или проклятия.

Время покажет.

Глава 11. Временный пропуск

Следующая неделя прошла как в тумане. После того контракта с мутантами я несколько дней не мог спать нормально. Закрывал глаза — видел эти искаженные лица, слышал предсмертные хрипы. Один из них пытался говорить, когда я стрелял. Не знаю, что именно — звуки были нечеловеческими. Но интонация… я различил мольбу. «Биоугроза класса C, – напоминал я себе. – Не человек. Юридически не человек». Это не помогало. На третий день после контракта пришло уведомление от «ОмниКредит»:

╔════════════════════════════════════════╗

║ УВЕДОМЛЕНИЕ О МИНИМАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ

╠════════════════════════════════════════╣

Иначе — принудительная мобилизация.

Это когда тебя просто берут и отправляют на самые грязные, самые смертельные контракты без права отказа. Выживешь — хорошо. Не выживешь — ну что ж, статистика.

Я снова начал брать контракты. Не потому что поверил в систему — эта вера умерла вместе с пониманием математики кабалы. Не потому что хотел гасить долг — я знал, что топчусь на месте. Я работал, потому что система не давала выбора: или ты сам выбираешь контракты, или она выбирает за тебя. И ее выбор всегда хуже.

Была еще одна причина. Двадцать пятое апреля. Встреча с Алитой. Может, это было глупо. Может, безответственно — тратить кредиты на свидание, когда долг висит мертвым грузом. Но эта встреча стала для меня якорем. Единственной точкой в будущем, ради которой имело смысл прожить эту неделю. Потому что если я сдамся сейчас, если позволю системе затоптать меня полностью, то превращусь в тех мутантов из контракта — формально живого, но уже не человека.

Я должен был получить пару заветных часов, когда я смогу притвориться, что я не Должник с номером в списках системы. Немного времени, чтобы просто почувствовать себя человеком. Поэтому двадцать пятого апреля в полдень я стоял у КПП на границе Желтой зоны и ждал проверки. Охранник — молодой парень в форме корпоративной службы безопасности — просканировал мой браслет и сверил данные.

— Цель визита? — спросил он скучающим тоном.

— Личная встреча.

— Длительность?

— Три часа.

— Пятьсот кредитов за временный пропуск. Списываю?

— Да.

Охранник кивнул, активировал терминал. Имплант мигнул — пятьсот кредитов добавлено к долгу. Пропуск выдан. Я прошел через турникет, шагнул в Желтую зону.

Разница атмосферы ощущалась кожей, как и всегда. В очередной раз поймал себя на мысли, что находиться здесь гораздо приятнее, чем по ту — Красную — сторону КПП. Даже несмотря на частые косые взгляды, которыми меня щедро одаривали прохожие.

И все же, вся эта их «хорошая» жизнь тоже иллюзия. Смотрят на меня, как на отребье, хотя наши долги отличаются количеством нулей на конце. Хотя сами такие же винтики системы. Пусть и сидели в яме поменьше.

Я шел к кафе «Золотая середина», сверяясь с картой в импланте. Квартал B-14, улица Кленовая, дом тридцать семь. Двадцать минут пешком от КПП. Я пришел ровно ко времени — даже за десять минут до встречи. Остановился у витрины магазина через дорогу от кафе, посмотрел на свое отражение, собираясь с духом.

А там… ничего нового. Снова эта потрепанная куртка, потертые джинсы и дешевые ботинки. Небритое лицо — бритва стоила двести кредитов, а я вроде как экономил. Я выглядел именно так, как и подобает Должнику из Красной зоны. Неужели Алита настолько одинока, что ей хочется тратить время на встречу со мной? Да плевать в общем-то. Договорились и ладно.

Я провел рукой по волосам, попытался пригладить бардак на голове. Бесполезно. Потер лицо, стер, кажется, слой токсичной пыли. Выдохнул. Что есть, то есть. Алита видела меня в ресторане Зеленой зоны — в той же одежде, в том же виде. Если захотела встретиться снова, значит, внешность не имела значения.

Или имела, но она была достаточно тактичной, чтобы не показывать это.

Я вошел в кафе ровно ко времени.

«Золотая середина» оказалась маленьким, но уютным кафе примерно на десять столиков. Интерьер состоящий из деревянной мебели и дополненный теплым освещением добавлял по-настоящему домашней атмосферы. На подоконнике стояли в горшках живые цветы — настоящие, не синтетические. В воздухе витал аромат кофе и выпечки. За стойкой стояла пожилая женщина, вытирала чашки. Она улыбнулась мне устало, когда я вошел.

— Добрый вечер. Столик на одного?

— На двоих. Я жду… знакомую.

— Проходите, выбирайте любой. Меню на столе.

Я выбрал столик у окна с видом на улицу, спиной к стене. Привычка Должника: всегда видеть выходы, всегда контролировать пространство. В Красной зоне это вопрос выживания — никогда не знаешь, где тебя поджидает опасность. Сидеть спиной к двери — все равно что подставлять затылок под удар. Здесь, в Желтой зоне, такой опасности не было. Но тело помнило. Мышцы автоматически напрягались при каждом резком движении за окном, взгляд сканировал лица прохожих, оценивая потенциальную угрозу. Расслабиться не получалось, даже когда мозг говорил, что здесь безопасно. Сел, взял меню. Цены заставили сглотнуть.

Кофе американо — 800 ₭. Капучино — 950 ₭. Латте — 1100 ₭. Десерты от 600 до 1200 ₭. Сэндвичи — 1400-1800 ₭. Я мог купить здесь одну чашку кофе или питаться в Красной зоне два дня.

Но я приехал сюда не ради экономии.

Дверь открылась. Я поднял взгляд.

Алита.

Она вошла, огляделась, увидела меня и тут же улыбнулась. Пошла к столику. Я встал, не зная, что делать: обнять? Пожать руку? Просто кивнуть?

Она решила за меня — подошла, быстро коснулась губами моей щеки, села рядом.

— Привет, — сказала она. — Извини, опоздала. Репетиция затянулась.

— Ничего. — Я сел обратно, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось быстрее, чем после бега по Красной зоне. — Я только пришел.

Она выглядела совсем по-другому, нежели в тот вечер в ресторане, когда я впервые увидел ее на сцене. Теперь передо мной сидела не загадочная певица в элегантном платье, а обычная девушка в простых потертых джинсах и мягком кремовом свитере, распустившая волосы по плечам и почти не пользующаяся косметикой. Но даже без того сценического лоска, без той тщательно подобранной маски, которую надевают артисты для избалованной публики Зеленой зоны, она оставалась удивительно красивой. Наверное, в этой простоте и естественности было даже больше притягательности, чем в прежнем великолепии. Это была просто Алита — живая, настоящая, без прикрас.

— Как дела? — спросила она, взяв в руки потрепанное меню и пробежав по нему бегло.

— Как ты вообще?

— Херово, если честно, — ответил я без обиняков, понимая, что врать сейчас бессмысленно. — Работаю больше, чем раньше. Долг при этом не падает. Топчусь на месте — сколько зарабатываю, столько и набегает процентами. Но хотя бы не в минус.

Она подняла глаза от меню, внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь разглядеть в моем лице то, о чем я не говорю вслух.

— После той поездки в метро… — произнесла она тихо, почти шепотом, хотя в кафе, кроме нас, почти никого не было. — Ты же все понял тогда. Про систему.

— Да. — Я кивнул, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомая тяжесть. — Понял.

— Это самый страшный момент, — продолжила Алита, откладывая меню в сторону и полностью переключая свое внимание на меня. — Осознание. У меня так было три года назад. Помню, как сидела в своей крохотной каморке в Красной зоне, смотрела на цифры в интерфейсе, считала и пересчитывала снова и снова. И не могла поверить в то, что вижу. Не хотела верить. Но математика не врет.

— А как ты с этим справилась? — спросил я, прекрасно понимая, что задаю вопрос, на который может не быть простого ответа.

Алита замолчала, погрузившись в свои мысли.

— Это долгая история, — сказала она наконец, заметно помедлив с ответом. — И, оказывается, рассказать ее намного труднее, чем я думала. Дай мне немного времени. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какой-то грустной, натянутой. — Давай лучше пока закажем что-нибудь. Ты голоден?

— Выпью просто кофе, — ответил я, стараясь говорить как можно более нейтрально.

— Только кофе? — Она удивленно подняла бровь, и в ее взгляде мелькнуло понимание. — Миша, я видела, как ты смотрел на меню, когда зашла. Знаю, что ты прикидывал в уме, сколько каждое блюдо будет стоить, если перевести это в дни экономии на еде в Красной зоне.

Я промолчал, потому что она была совершенно права. Я действительно все это считал, не мог не считать — цифры преследовали меня везде, превратившись в навязчивую привычку, от которой невозможно избавиться.

— Слушай меня очень внимательно. — Алита наклонилась ближе ко мне через стол, протянув руку и накрыв ею мою ладонь. Ее рука была теплой и мягкой. — Сегодня, прямо сейчас, мы с тобой забываем о долгах. О системе. О цифрах, которые постоянно крутятся в голове. Мы просто сидим здесь, пьем кофе, разговариваем. Как обычные люди. Не как Должники, вечно считающие каждый кредиткоин. Просто как люди. Договорились?

— Но…

— Никаких «но», — перебила она, сжав мою руку чуть сильнее. — Я заплачу сегодня. За себя и за тебя. Не спорь со мной. И даже не думай, что это жалость. Это не жалость. Просто… я хочу, чтобы ты расслабился. Хотя бы ненадолго.

Я посмотрел на ее руку, лежащую поверх моей. Заглянул ей в глаза. В них не было фальши, не было наигранности. Она действительно хотела помочь, и это чувствовалось в каждом ее слове, в каждом жесте.

— Хорошо, — произнес я тихо, почувствовав, как напряжение в плечах немного отпускает. — Спасибо тебе.

Она улыбнулась.

— Вот и отлично, — сказала она, убирая руку. — Теперь выбирай, что хочешь. И прошу тебя, не смотри на цены.

Мы сделали заказ у подошедшей к нашему столику официантки — той самой пожилой женщины с добрым лицом. Я взял американо и шоколадный брауни, решившись хоть раз позволить себе что-то приятное. Алита заказала капучино и чизкейк. Заказ принесли через пять минут, удивительно быстро. Кофе был горячим, ароматным, настоящим — не тот отвратительный синтетический порошок, которым торговали на углах в Красной зоне, пытаясь выдать его за что-то хотя бы отдаленно напоминающее настоящий напиток. Сделав первый глоток и закрыв глаза, я почувствовал вкус, который почти забыл, — последний раз я пил нормальный кофе где-то два года назад, еще до того, как долг стал по-настоящему задавливать.

— Вкусно? — спросила Алита, наблюдая за мной с мягкой улыбкой.

— Очень, — ответил я, открывая глаза и кивая ей с искренней благодарностью.

— Я сюда довольно часто прихожу, — призналась она, отпивая свой капучино и облизывая губы. — После репетиций или концертов. Здесь тихо, спокойно. Нет этих элитных придурков из Зеленой зоны, которые почему-то думают, что купили тебя целиком вместе с билетом на концерт, что ты теперь должна им улыбаться и благодарить за каждый брошенный комплимент. — В ее голосе прозвучала едва заметная горечь. — Здесь можно встретить нормальных людей.

— Ты все еще считаешь себя Должником? — спросил я, стараясь формулировать вопрос как можно осторожнее. — Ты же живешь в Желтой зоне. Но поешь в ресторанах для элиты. Это совсем другой уровень.

Алита отвернулась к окну. Она молчала какое-то время.

— Желтая зона — это просто яма помельче, — сказала она наконец, не поворачивая головы. — Я все еще должна. Пятьсот тысяч кредиткоинов. Это намного меньше, чем было раньше в Красной зоне — там висело четыре миллиона восемьсот. Но, тем не менее, это долг. Проценты капают каждый месяц. Все равно система, которая держит за горло. — Она повернулась ко мне, и в ее глазах читалось что-то безнадежное.

— Как ты смогла подняться сюда? — не удержался я от вопроса. — Из Красной зоны в Желтую?

Она долго молчала, обдумывая ответ. Пальцы медленно вращали чашку с кофе, а взгляд блуждал где-то далеко, в воспоминаниях, которые явно причиняли боль.

— Есть способы. Не все из них легальные. — Она подняла глаза на меня, изучая мое лицо. — Ты действительно хочешь знать?

— Да, — ответил я без колебаний.

— Даже если это изменит твое мнение обо мне?

Я посмотрел на нее внимательно — на усталые глаза с темными кругами под ними, на грустную улыбку, застывшую на губах, на руки, которые едва заметно дрожали, когда она держала чашку.

— Мнение о человеке меняют его поступки, — сказал я спокойно. — А не обстоятельства, в которые он попал. Ты не относишься ко мне с пренебрежением. Пригласила меня сюда. Платишь за меня, хотя сама Должник. Этого достаточно, чтобы я знал: ты хороший человек.

Алита улыбнулась — слабо, неуверенно, но искренне.

— Наивный ты, — сказала она, качая головой. — Но все равно спасибо. — Она отпила кофе, собираясь с духом перед признанием, которое явно давалось нелегко. — Три года назад я была в той же самой яме, в которой ты сейчас. Красная зона, огромный долг, работа на химическом заводе по двенадцать часов в смену. Пела по вечерам в дешевых забегаловках и барах за жалкие чаевые. Копила каждый кредиткоин, списывала долг по чуть-чуть, смотрела, как он все растет и растет. И в какой-то момент поняла окончательно, что не выберусь никогда. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — И тогда я встретила одного человека. Мужчину. Очень богатого. Из Зеленой зоны. Он как-то раз, даже не знаю почему, оказался в баре, где я пела. А потом стал приходить постоянно, чтобы послушать меня. В итоге он подошел и предложил особый контракт.

Я слушал молча, чувствуя, как сердце сжимается в предчувствии того, что услышу дальше.

— Контракт был довольно простым, — продолжала Алита, упорно глядя в свою чашку, избегая моих глаз. — Я пела… изредка и сейчас выступаю на его частных вечеринках для избранных гостей. Развлекаю их. Иногда… не только пением. — Она подняла взгляд, встретившись со мной глазами. — Ты понял, о чем я?

Я кивнул. Понял.

— Он платил действительно хорошо. Пятьдесят тысяч кредиткоинов за один вечер. Иногда получалось даже больше, если гости оказывались особенно щедрыми на чаевые. За полгода такой работы я закрыла долг. Это казалось настоящим прогрессом, первым за годы бесплодных попыток. Я думала — еще год, максимум полтора, и я выберусь из этого кошмара. — Голос ее дрогнул, стал тише. — Но система оказалась далеко не глупой. Каждый раз, когда я списывала больше тридцати тысяч за месяц, моя процентная ставка автоматически росла. «Изменение рыночных условий», писали они в уведомлениях. Комиссии за обработку удваивались из ниоткуда. Новые налоги появлялись в интерфейсе ДолгСчетчика, словно по волшебству. Чем больше я работала, тем больше система забирала обратно.

— Но ты все-таки смогла подняться в Желтую зону, — напомнил я.

— Да. Смогла. Потому что научилась играть умнее, чем система рассчитывала. — Алита решительно отставила чашку в сторону. — Я перестала списывать большие суммы сразу. Вместо этого откладывала кредиты. В обход системы. Нелегально, конечно. У меня был знакомый — талантливый хакер из подпольной сети, он помогал обходить отслеживание транзакций корпорациями. Я копила целый год, практически не списывая ничего, терпя рост процентов. А потом за один раз, в один день, заплатила огромную сумму — миллион двести тысяч кредиткоинов. Система просто не успела среагировать достаточно быстро, не успела поднять ставки, добавить новые комиссии, сгенерировать очередные штрафы. Долг рухнул с двух восьмисот до полутора миллионов за считанные секунды. Этого оказалось достаточно, чтобы мой статус официально изменился и я получила право перейти из Красной в Желтую зону. — Она посмотрела на меня, и в ее взгляде читалась вина. — Но того хакера нашли меньше, чем через месяц после транзакции. Его казнили публично на центральной площади Красной зоны, как предупреждение всем остальным. Я видела прямую трансляцию казни. Не смогла пропустить.

Повисла тишина. В кафе было тепло, уютно, почти безопасно — насколько вообще может быть безопасно в этом городе. Но история Алиты служила жестоким напоминанием: нигде по-настоящему не безопасно, когда ты решаешься играть против системы.

Глава 12. Без масок

— Ты все еще работаешь на того человека? — спросил я осторожно, и тут меня осенило. — Постой. Это ведь был он, да? Мужчина, с которым ты ругалась у ресторана в тот вечер?

Алита медленно кивнула, отводя взгляд.

— Да. Это был он.

— Но ты же уже в Желтой зоне, — я не мог скрыть удивления в голосе. — Ты поднялась. Почему ты до сих пор не ушла от него? Не разорвала все связи?

Она горько усмехнулась, качая головой.

— Потому что за все в этой жизни приходится платить, Миша. Он помог мне выбраться из Красной зоны, вложил в меня деньги, дал доступ к нужным людям, открыл возможности. И теперь считает, что я ему должна. — В ее голосе прозвучала усталость. — И он может все это отобрать так же легко, как дал. Одним словом, одним звонком. Вернуть меня обратно туда, откуда я пришла.

— Но ведь у тебя есть на него компромат, — возразил я, вспоминая ее слова, когда мы ехали в метро. — Ты же прямо тогда сказала ему об этом. Значит, есть что-то серьезное. Ты же можешь использовать это против него.

Алита посмотрела на меня с грустной улыбкой, в которой читалась горечь прожитого опыта.

— Да, у меня есть информация. Достаточно серьезная, чтобы он меня не трогал лишний раз. — Она помолчала, подбирая слова. — Это как ядерная кнопка — работает, пока ты ее не нажал. Стоит мне использовать компромат реально, а не просто пригрозить им, он поймет, что терять ему уже нечего. И тогда он обрушит на меня все — связи в Зеленой зоне, деньги, влияние в корпорациях. Я могу попытаться утопить его, это правда. Но если он пойдет на дно, то обязательно прихватит меня с собой. Утянет за собой и не отпустит. — Она сжала салфетку в руке. — А таких, как я, всегда винят первыми. Всегда. Он — уважаемый бизнесмен из Зеленой зоны. Я — бывшая Должница из Красной. Кого послушают?

Я протянул руку через стол, накрыв ее ладонь своей. Она не отстранилась. Не отдернула руку. Просто смотрела на меня, ожидая реакции — осуждения, презрения или, что еще хуже, жалости.

Я не дал ей ни первого, ни второго, ни третьего.

— Ты сделала то, что должна была, — сказал я тихо, но твердо. — Чтобы выжить в системе, которая изначально против тебя. Это не делает тебя плохим человеком. Наоборот — это делает тебя невероятно сильной.

— Наивный ты, — повторила она, качая головой, но в голосе звучала благодарность. — Но все равно спасибо. Мне правда нужно было это услышать. — Она крепко сжала мою руку. — А теперь твоя очередь делиться воспоминаниями. Расскажи мне что-нибудь о себе. О мечтах, которые у тебя когда-то были. Кем ты бы хотел стать?

Я задумался, уходя мыслями в прошлое. Мечты. Когда я последний раз всерьез думал о мечтах? Долг, бесконечные контракты, простое физическое выживание — вот что заполняло голову последние годы, не оставляя места ни для чего другого. Но когда-то, очень давно, когда мать с отцом еще были живы, когда я был просто ребенком, не знающим о цифрах в ДолгСчетчике…

— Я хотел увидеть океан, — сказал я, удивляясь тому, как легко всплыло это воспоминание. — Настоящий, живой океан. Не на выцветших картинках из старых книг, не в дешевых корпоративных видеороликах. Вживую. Стоять на берегу босыми ногами в песке, слушать шум волн, чувствовать на лице соленый ветер. — Я усмехнулся, чувствуя нелепость этих слов. — Глупо, да?

— Нет, — решительно покачала головой Алита. — Совсем не глупо. У меня абсолютно такая же мечта, если честно. — Она посмотрела в окно. — Океан, горы, настоящие зеленые леса с запахом хвои. Все то, что существует за пределами этих проклятых зон. Все, что до сих пор не подконтрольно корпорациям полностью. — Она повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнула надежда. — Может быть, когда-нибудь… мы сможем туда попасть?

— Когда-нибудь, — эхом повторил я.

Это слово повисло между нами, звуча одновременно как обещание и как ложь. Мы оба прекрасно знали, что «когда-нибудь» для таких, как мы, может вообще никогда не наступить. Система Должников не отпускает добровольно. Океан находится где-то далеко, за пределами досягаемости. А долги всегда здесь — в цифрах, мерцающих перед глазами, в прогресс-барах, которые никогда не заполняются до конца, как бы ты ни старался.

Но мы делали вид, что верим в это «когда-нибудь».

Мы просидели в кафе еще почти час, разговаривая обо всем и ни о чем. Говорили о музыке — она оказалась поклонницей старого джаза, который я почти не слышал, а я слушал что придется, чаще всего просто тишину, потому что она бесплатная. О фильмах — она смотрела их редко, не хватало времени между выступлениями, а я просто не мог позволить себе этого уже несколько лет. О прошлом, которое преследовало нас обоих — она рассказала о младшей сестре, умершей от неизлечимой болезни, когда Алите было всего двадцать два года. Я рассказал ей о родителях, об их бесконечной борьбе с долгами.

Я сидел, слушая ее, и внутри меня нарастало странное, почти болезненное желание помочь ей. Выбраться из этой ситуации, из этой клетки, в которую она сама себя загнала, пытаясь выжить. Алита заслуживала большего, чем быть вечной заложницей какого-то ублюдка из Зеленой зоны, который считал, что может распоряжаться ею как собственностью.

И тут я вспомнил. Флешка от Лины. Статистика, которая доказывала невозможность погашения долгов. Разговор об аболиционистах — подпольной организации, которая не просто боролась против системы, а планировала разрушить ее фундамент. Я колебался, взвешивая риски. Рассказывать или нет? Втягивать Алиту в это опасное дело или оставить в неведении, в относительной безопасности ее Желтой зоны?

Но желание помочь оказалось сильнее осторожности. И я вдруг понял, что у меня появилась еще одна причина примкнуть к этой истории — не только ради себя, ради разгадки тайны родителей, но и ради нее.

— Алита, — начал я тихо, наклоняясь через стол и понижая голос почти до шепота. Сердце колотилось в груди. — Есть одна вещь, о которой я тебе не рассказал. Недавно я узнал о… о кое-каких людях. Об организации. Они называют себя «Аболиционистами».

Она насторожилась, замерла с чашкой в руках.

— Они не просто сопротивляются системе, — продолжал я, с трудом подбирая слова. — Они собирают доказательства. Взламывают корпоративные базы данных. Готовят что-то масштабное. Восстание, может быть. Или разоблачение. Я еще не до конца понимаю. Но мне предложили присоединиться, и я… — Я замолчал, глядя ей в глаза. — Я подумал, что мы могли бы собрать команду. Людей, которым нечего терять. Попробовать все это свернуть к чертовой матери. Уничтожить систему, которая держит нас в кабале.

Алита побледнела. Отставила чашку так резко, что кофе плеснул на блюдце.

— Миша, ты понимаешь, что ты говоришь? — прошептала она, оглядываясь по сторонам, хотя кафе было почти пустым. — За одно упоминание о сопротивлении могут… за связь с аболиционистами казнят публично. Ты же видел трансляции.

— Видел, — кивнул я. — Но больше меня волнует то, что происходит с нами сейчас. Ты в ловушке. Я в ловушке. Все мы в ловушке, из которой математически невозможно выбраться, играя по их правилам.

— Я не хочу умирать, — сказала она, и в ее голосе прозвучал настоящий страх. — Я так долго боролась, чтобы выжить. Я не хочу все потерять.

— Я не прошу тебя решать прямо сейчас, — поспешно добавил я, понимая, что зашел слишком далеко, слишком опрометчиво. — Просто подумай об этом. Пожалуйста. Я не давлю на тебя. Это всего лишь… еще один вариант. Если захочешь узнать больше — скажи.

Она медленно кивнула, но я видел, что напугал ее. Может быть, зря я заговорил об этом так рано.

Я посмотрел на время в интерфейсе ДолгСчетчика — цифры показывали, что прошло уже больше часа с момента прохода через КПП. Временный пропуск в Желтую зону действовал три часа, времени было достаточно, но засиживаться не стоило. Обратный путь займет минимум сорок минут, плюс очередь на КПП может затянуться — лучше выходить с запасом.

— Мне скоро нужно возвращаться, — сказал я с сожалением. — Не хочу проблем на границе зон, если застряну в очереди.

Алита посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалось что-то загадочное. Потом улыбнулась — осторожно, но искренне.

— Проводишь меня до дома? — спросила она. — Я живу недалеко отсюда. Пятнадцать минут пешком. У тебя будет время вернуться.

Я удивился. Не ожидал такого предложения после нашего напряженного разговора об аболиционистах. Но отказываться не хотелось.

— Конечно, — кивнул я.

Мы вышли из кафе в прохладный вечерний воздух Желтой зоны. Он был чище, чем в Красной, не нес в себе привкуса химикатов и гари. Улицы были освещены ярче, здания выглядели ухоженнее, люди ходили спокойнее — здесь жили те, кто еще сохранял надежду на будущее, свободное от долгов.

Мы шли молча, плечом к плечу. Иногда наши руки случайно соприкасались, и я чувствовал, как от этих случайных прикосновений по телу пробегают мурашки. Алита вела меня по знакомым ей улицам, сворачивая в переулки, поднимаясь по пологим подъемам. Наконец мы остановились у входа в невысокое жилое здание — панельную многоэтажку, которая выглядела приличной по сравнению с трущобами Красной зоны, но все равно была далека от блеска Зеленой.

— Пришли, — сказала она, указывая на подъезд. Потом помедлила, глядя на меня. — Не хочешь зайти? Выпить по чашечке кофе?

Мое сердце пропустило удар. Я прекрасно понимал, к чему все идет. Понимал подтекст этого приглашения. И несмотря на все разумные доводы, которые шептали в голове о рисках, о том, что мне нужно возвращаться, и о том, что пропуск истекает, я услышал себя говорящим:

— Да. Конечно.

Ее квартира оказалась небольшой, но уютной. Одна комната с совмещенной кухней, старая мебель, но чистая и ухоженная. На стенах висели постеры с джазовыми музыкантами прошлого века, на подоконнике стояли горшки с живыми цветами — редкость в городе, где земля была отравлена. Она сняла обувь, жестом предложила мне сделать то же самое, прошла на кухню и поставила кофе. Кофе в машинке приготовился быстро.

— Садись, — сказала она, кивая на потертый диван. — Сейчас налью и приду.

Я сел, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. Алита принесла две кружки и поставила их перед нами на столик.

— Подожди секунду, — сказала она вдруг. — Включу музыку.

Она подошла к старой аудиосистеме в углу комнаты, нажала несколько кнопок. Из динамиков полилась медленная джазовая композиция — саксофон, контрабас, мягкий ритм, который обволакивал пространство. Алита вернулась к дивану, села рядом со мной — так близко, что я почувствовал аромат ее парфюма.

— Спасибо, — сказала она тихо, глядя мне в глаза. — За сегодня. За то, что выслушал. За то, что не осудил. За то, что дал надежду, даже если она безумная. И за то, что тогда заступился. Не прошел мимо.

— Алита, я…

Она не дала мне договорить. Наклонилась и поцеловала меня — сначала осторожно, почти робко, потом все смелее и смелее. Я едва успел поставить кружку с недопитым кофе на столик наощупь, не отрываясь от поцелуя. Я ответил, обнимая ее, притягивая к себе, чувствуя, как внутри вспыхивает что-то жаркое и неудержимое. Все мысли о долгах, о системе, о пропусках и границах зон растворились в этом моменте. Осталась только она.

Когда Алита благодарила меня за то, что я пришел, она даже не подозревала, как я благодарен ей — за то, что приняла меня таким, какой я есть. Должника. С браслетом на запястье и долгом в шесть миллионов на счетчике. Человека, который пришел на свидание потому что отчаянно нуждался в этом.

Музыка продолжала играть, обволакивая нас своим ритмом. Мы целовались так, словно пытались утолить годами накопленную жажду близости, тепла, простого человеческого прикосновения. Ее руки скользили по моей спине под рубашкой, мои пальцы запутались в ее волосах. Между нами вспыхнула искра — нет, не искра, целая буря страсти и отчаянного желания забыть обо всем остальном хотя бы на этот момент.

Мы переместились с дивана в ее маленькую спальню, срывая друг с друга одежду, целуясь, задыхаясь. И в тот момент, весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать…

***

Я ехал домой, глупо улыбаясь и глядя в окно на проносящиеся мимо огни города. Тело было расслабленным, разум — странно спокойным, несмотря на то, что я едва успел до истечения пропуска. Буквально десять минут оставалось в запасе, когда я пересек границу между Желтой и Красной зонами. Браслет-ограничитель мог бы сработать, устроив мне незабываемую встречу с охраной. Но я успел. И это абсолютно того стоило.

Тело еще хранило память о ее прикосновениях и дыхании у моего уха. Я чувствовал себя максимально хорошо — возможно, впервые за последние годы. Словно какой-то груз свалился с плеч, хотя объективно ничего не изменилось. Долг никуда не делся. Система все так же давила.

Я точно знал теперь, что хочу обдумать предложение Лины. Серьезно обдумать. Не только из-за собственного желания вырваться. Но и ради Алиты. Ради возможности дать ей шанс на настоящую свободу, а не на жалкую иллюзию в Желтой зоне, где она все равно оставалась чьей-то собственностью.

Вагон метро сильно тряхнуло на повороте. Я прислонился головой к грязному окну, продолжая улыбаться как идиот. Впереди была Красная зона, моя каморка, завтрашние контракты и бесконечная борьба за выживание.

Но сегодня — сегодня я был счастлив.

Глава 13. Архив призраков

Книгу я нашел случайно — или, может быть, она нашла меня.

В тот день я вернулся в свою каморку поздно вечером, вымотанный после двенадцатичасовой работы — выполнял один контракт за другим, и обнаружил, что дверь приоткрыта.

Мое сердце ухнуло вниз. В Красной зоне открытая дверь могла означать только одно — кто-то побывал внутри. Воры. Или, что еще хуже, коллекторы от корпораций, проводящие «инвентаризацию имущества должника».

Я осторожно толкнул дверь ногой, готовясь к худшему. Внутри было темно и тихо. Включив свет, я огляделся. Все на местах. Убогая мебель, старый матрас, потрепанная одежда на единственном стуле. Ничего не украдено — да и нечего было красть, если честно. У меня не было ничего ценного.

Почти ничего.

Последнее время я почему-то перестал постоянно таскать с собой документы родителей. И, конечно, именно сейчас должно было произойти вот это…

Я бросился к шкафу, распахнул дверцу, опустился на колени перед нижней полкой. Там, за стопкой выцветших полотенец, лежала старая спортивная сумка — то немногое, что осталось от родителей. Я проверял эту сумку по вечерам, когда возвращался домой, словно боялся, что она вдруг исчезнет.

Сумка была на месте. Я выдохнул с облегчением, вытащил ее, расстегнул молнию. И замер.

Внутри лежала книга. Толстая, в потрепанном темно-синем переплете, явно старая. Я точно знал, что ее там не было еще вчера. Я знал наизусть каждую вещь в этой сумке: письма матери, свидетельство о смерти отца, выписки из ДолгСчетчика родителей, несколько фотографий из их молодости.

Но книги там никогда не было.

Я осторожно вытащил ее, положил на колени. На обложке золотыми буквами было выдавлено название: «Экономическая теория кредитных систем». Автор — некто Р. Марченко, имя, которое мне ни о чем не говорило. Год издания — 2067, двадцать два года назад.

Зачем кто-то подложил ее в мою сумку?

Я открыл книгу наугад. Страницы были пожелтевшими, испещренными формулами и графиками. Экономические модели, статистические данные, таблицы процентных ставок — все это выглядело невероятно сухо и технично. Я уже собирался отложить книгу в сторону, когда заметил закладку, торчащую примерно на середине тома.

Раскрыл на нужной странице. И увидел почерк матери.

Мое дыхание перехватило. Я узнал бы этот почерк из тысячи — аккуратные, округлые буквы, слегка наклоненные вправо. Мама делала пометки карандашом на полях: подчеркивания, восклицательные знаки, короткие комментарии. «Проверить!», «Важно!», «Сравнить с нашими данными».

Это была ее книга? Она читала ее, изучала, искала что-то важное?

Тогда получается… Кто-то вошел в мою каморку, нашел сумку и специально подложил эту книгу так, чтобы я обязательно ее обнаружил?

Вопрос: кто и зачем?

Я начал листать страницы дальше, внимательно изучая пометки мамы. Они концентрировались в одной главе — «Математические модели долговой кабалы в замкнутых экономических системах». Мама подчеркивала целые абзацы, ставила вопросительные знаки, выписывала цифры на полях.

А на одной из страниц я нашел то, что заставило меня похолодеть.

Между страницами лежал сложенный вчетверо листок бумаги. Я аккуратно достал и развернул его. Это было похоже на незаконченный черновик письма или что-то вроде того.

«Миша, если ты читаешь это, значит, нас уже нет. Прости, что не рассказали раньше. Мы думали, что успеем все исправить, что найдем способ защитить тебя. Но времени оказалось меньше, чем мы рассчитывали.

Мы кое-что нашли…»

И дальше обрыв. Просто белая бумага. Я перечитал эти строки десяток раз, будто вот-вот там появится что-то новое. Что? Что они нашли? И кто это — «мы»? Они с отцом?

Они искали доказательства. Доказательства того, что система Должников — это ловушка, из которой математически невозможно выбраться. Искали цифры, статистику, экономические модели, которые можно было бы использовать против корпораций.

И, судя по всему, действительно что-то нашли.

Я снова открыл книгу на странице с самым большим количеством пометок. Там была таблица — «Средний процент погашения долгов в зависимости от стартовой суммы задолженности». Цифры были безжалостными: при долге свыше миллиона кредиткоинов вероятность полного погашения составляла 0,003%. Три тысячных процента. Практически ноль.

Мама обвела эту цифру в кружок и написала рядом одно слово: «Геноцид».

Я сидел на полу своей каморки, держа в руках материнскую книгу, и чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Они знали. Мои родители знали правду о системе. Изучали ее, собирали доказательства. И, возможно, именно поэтому умерли.

А теперь кто-то анонимно решил передать эту книгу мне. Словно продолжая дело, которое начали родители.

Я искал дальше. Нашел незаконченный черновик — клочок бумаги, порванный, текст оборван на полуслове:

«Они добавляют скрытые комиссии, которых нет в договорах. Мы собрали данные, хотели подать иск. Но они узнали. Сегодня утром пришло уведомление: "Корректировка долга в связи с обнаружением ошибок в предыдущих начислениях". Два миллиона. За одну ночь. Петя говорит: это месть. Они не дадут нам подать иск. Они задушат нас долгом. Но мы попытаемся».

Я читал текст снова и снова. Руки дрожали. Мама нашла доказательства. Фальсификация расчетов. Корпорации воруют. Легально. Через скрытые комиссии. Через «ошибки» в алгоритмах. Через корректировки, которые невозможно оспорить.

И когда мама попыталась бороться — система раздавила ее. Два миллиона за одну ночь. Математически невозможная сумма. Но корпорации могли все. Договор давал им право. Мелкий шрифт.

«Они не дадут нам подать иск. Они задушат нас долгом».

А потом она умерла. И все это время я верил в официальную версию. Я не сомневался — в Красной зоне довольно просто умереть и без всякого вмешательства системы.

Но теперь…

Я уже знал статистику от Лины. Знал, что система убивает неудобных. Хакера Алиты казнили публично. Нели Торн в розыске, за нее готовы дать награду полмиллиона. И каким бы правым ни было ее дело, уверен, найдется немало желающих закрыть часть своего долга ее головой.

А мои родители умерли тихо. И никому не было дела до этого.

Я сжал клочок бумаги в кулаке, закрыл глаза. Дышал глубоко, пытался успокоиться. Сердце колотилось так, что в висках стучало. В горле застыл ком.

Они нашли доказательства и попытались бороться.

Система убила их, я унаследовал долг.

Листая книгу дальше, я остановился на странице сто двадцать семь. Создавалось ощущение, что она была толще остальных. Я присмотрелся — по краю виднелся едва заметный шов. Точно, две страницы склеены. А между ними что-то тонкое, плоское.

Я взял нож, осторожно просунул лезвие в шов, начал разрезать. Клей старый, засохший, поддавался легко. Страницы разошлись.

Между ними лежала флешка.

Маленькая. Старая модель, такие уже не выпускают лет десять. Ее корпус был весь в потертостях и царапинах, с одной стороны прослеживались выцарапанные буквы: «Для Миши».

Я взял флешку, покрутил в пальцах. Она казалась почти невесомой. Но для меня она значила невыразимо много. Там могли быть доказательства, которые нашли мои родители. Правда, за которую они заплатили жизнью.

Я достал старый ноутбук из ящика стола — тот самый, на котором учился программировать еще в школе. Включил его. Система загружалась медленно, с хрипом вентилятора. Я вставил флешку в порт.

На экране появилось окно:

«СЪЕМНЫЙ НАКОПИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН

Содержимое зашифровано

Требуется пароль

[________]»

Я смотрел на строку ввода. Пароль. Какой пароль?

Попробовал дату рождения мамы. Неверно.

Имя отца. Неверно.

Адрес дома. Неверно.

Три попытки. Еще две неудачи — и флешка заблокируется навсегда. Стандартная защита.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза, думал. Мать была умной. Пароль должен быть таким, который я смогу угадать, но никто другой не сможет. Что-то личное. Что-то между нами.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза, думал. Мама была умной. Пароль должен быть таким, который я смогу угадать, но никто другой не сможет. Что-то личное. Что-то только наше.

Математика для начинающих.

Я открыл книгу на этой странице, посмотрел на заголовок: «Глава 12. Простые числа». Простые числа. Мать любила их. Говорила, они красивые. Особенно числа Мерсенна — те, что получаются по формуле 2ⁿ-1. Она рассказывала мне о них, когда я был маленьким. «Смотри, Миша. — Она водила пальцем по строчкам. — Два в степени семь минус один. Сто двадцать семь. Простое число Мерсенна. Одно из самых красивых». Я тогда не понял, что может быть красивого в числе. Но запомнил. Запомнил, как она улыбалась своей особенной улыбкой, когда говорила о математике.

Страница сто двадцать семь. Глава о простых числах. Число Мерсенна.

Я набрал: 127.

Нажал Enter.

«ДОСТУП РАЗРЕШЕН Расшифровка данных…»

Экран заполнился файлами. Документы. Таблицы. Видеозаписи. Я открыл первый файл — текстовый документ, озаглавленный «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА.txt».

«ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ДОЛГОВЫХ РАСЧЕТОВ — ОТЧЕТ

Составлен: Громова Елена Михайловна, ID: 4520

Период исследования: январь 2084 - февраль 2086

ВВЕДЕНИЕ:

В ходе анализа собственного долга и долгов 52 знакомых Должников были обнаружены систематические расхождения между заявленными условиями кредитования и фактическими начислениями.

ОБНАРУЖЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ:

1. СКРЫТЫЕ КОМИССИИ

Договор указывает комиссию за обработку платежей 0,5%.

Фактически списывается 0,73-1,2% в зависимости от суммы.

Разница нигде не фиксируется, скрывается в строке "административные расходы".

Доказательство: сравнение 230 транзакций за 2 года.

См. файл "Таблица_комиссий.xlsx".

2. ПРОИЗВОЛЬНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРОЦЕНТНОЙ СТАВКИ

Договор указывает "плавающую ставку при изменении индекса рыночной волатильности". Однако:

- индекс волатильности не публикуется открыто;

- невозможно проверить корректность корректировок;

- ставка растет в 83% случаев, падает — в 2%.

Доказательство: анализ 52 долговых профилей.

См. файл "Анализ_ставок.xlsx".

3. ФИКТИВНЫЕ КОРРЕКТИРОВКИ ДОЛГА

В 12 случаях из 52 наблюдались "корректировки долга в связи с обнаружением ошибок в предыдущих начислениях". Суммы корректировок: от 50 тыс. до 2 млн. кредиткоинов.

Корпорации не предоставляют детализацию этих "ошибок".

Оспорить невозможно (пункт 59.1 договора).

Доказательство: 12 уведомлений от корпораций.

См. папку "Корректировки".

ВЫВОД:

Корпорации систематически завышают долги Должников через:

- скрытые комиссии (воровство малыми суммами);

- манипуляции процентной ставкой (непроверяемый индекс);

- фиктивные корректировки (воровство большими суммами).

Математически выплатить долг НЕВОЗМОЖНО для 99.99995%

Должников (см. статистику в приложении).

Система спроектирована как вечная кабала.

ПЛАН ДЕЙСТВИЙ:

1. Собрать подписи 100+ Должников.

2. Подать коллективный иск в арбитражный суд.

3. Требовать аудит алгоритмов начисления долгов.

4. Обнародовать доказательства в СМИ (если суд откажет).

РИСКИ:

Корпорации имеют неограниченную власть.

Если они узнают до подачи иска — могут применить репрессии.

"Корректировки долга", увольнения, аресты по сфабрикованным обвинениям.

Но мы должны попытаться.

Ради Миши. Ради всех детей Должников.

Они не заслуживают наследовать эту кабалу».

Я дочитал до конца, смотрел в экран, не моргая. Слезы жгли глаза.

Мать знала все. Доказала математически. Собрала данные сорока семи Должников. Планировала коллективный иск. Хотела изменить систему.

«Корректировка долга» — два миллиона за одну ночь. Потом долг вырос до шести. Финансовая казнь.

Я открыл следующий файл — видеозапись. Нажал Play.

На экране появилось лицо матери. Она сидела на кресле в нашей старой клетке, снимала себя на камеру ноутбука. Выглядела усталой, но решительной. Глаза красные — плакала недавно.

— Миша, — начала она тихо. — Если ты смотришь это… значит, нас с отцом уже нет. — Помолчала, сглотнула. — Я оставляю тебе доказательства. Все, что мы нашли. Корпорации воруют, сынок. Легально. Через договоры, которые мы подписываем без права отказаться. Через алгоритмы, которые невозможно проверить. Они спроектировали систему так, чтобы мы никогда не выбрались.

Она достала платок, вытерла глаза.

— Мы с отцом начали догадываться обо всем, пока он еще был жив. Что-то было не так с расчетами, цифры не сходились. Мы обсуждали это, думали, что можно сделать… — Голос дрогнул. — Но потом его не стало.

Она замолчала, сглотнула. В глазах стояли слезы.

— После его смерти я решила действовать сама. Собрала доказательства, все задокументировала. Потратила на это больше года — с восемьдесят пятого по восемьдесят шестой. Хотела подать иск, бороться с системой по-настоящему. Но сегодня… сегодня мне добавили два миллиона к долгу. За одну ночь. «Корректировка». Без объяснений. — Она горько усмехнулась. — Это месть. Они знают… Они всегда знают.

Она наклонилась ближе к камере.

— Слушай меня внимательно, Миша. У тебя есть выбор. Ты можешь взять эти доказательства, продолжить то, что мы начали. Найти других Должников, которые готовы бороться. Подать иск. Обнародовать правду. — Пауза. — Или ты можешь уничтожить эту флешку. Забыть. Жить тихо. Не привлекать внимания. Работать, платить, надеяться, что система оставит тебя в покое.

Слезы текли по ее щекам.

— Я не знаю, что правильно, сынок. Бороться — опасно. — Она улыбнулась грустно. — Но молчать — значит принять кабалу. Для себя и своих детей. Для всех будущих поколений.

Она протянула руку к камере, коснулась экрана.

— Я люблю тебя, Миша. Что бы ты ни выбрал — я пойму. Ты не обязан быть героем. Ты не обязан продолжать нашу борьбу. Ты обязан только одно: жить. Как можешь. Как считаешь правильным. — Голос сломался. — Прости, что оставляем тебе этот груз. Прости, что не смогли защитить. Я так хотела, чтобы ты жил свободным…

Запись оборвалась.

Черный экран.

Тишина.

Я сидел, не двигаясь. Слезы текли по лицу. Я не вытирал. Просто сидел, смотрел в черный экран, слышал голос матери эхом в голове.

«Ты не обязан быть героем».

Но она была героиней. Они оба были. Отец и мать. Боролись против системы, которая сильнее любого человека. Знали, что проиграют. Знали, что умрут.

И все равно попытались.

Я закрыл ноутбук, вытащил флешку, сжал в кулаке. Две флешки теперь. Одна от матери — доказательства фальсификации. Вторая от Лины — контакт с аболиционистами.

Два пути.

Один — продолжить борьбу родителей. Найти других Должников. Подать иск. Обнародовать правду.

Второй — присоединиться к аболиционистам. Искать лазейки. Красть у корпораций. Выбираться по одному, тихо, в тени.

Но есть и третий — уничтожить обе флешки. Забыть. Работать. Молчать. Умереть Должником, как миллионы до меня.

Завтра я приму решение.

Или нет.

Может, через неделю.

Может, через месяц.

Но точка невозврата была близко. Я чувствовал. Система затягивала петлю. Математика душила. И скоро выбора не останется.

Либо бороться.

Либо умереть в кабале.

Я лег на кровать, не выключая свет. Закрыл глаза. Голос матери звучал в голове: «Я люблю тебя, Миша. Живи. Как можешь. Как считаешь правильным».

Я буду жить, мама.

Обещаю.

Но не как раб.

Как бы дорого это ни стоило.

Глава 14. Предложение Линкс

Я не спал остаток ночи. Лежал, смотрел в потолок, слушал как за пределами комнаты просыпается Красная зона. По ушам бил грохот мусоровозов, рев заводских гудков и кашель соседа за стеной — старый Должник, который двадцать лет проработал на химзаводе без нормальной защиты. Экономил на респираторах, говорил, что не хочет брать кредиты для защитного снаряжения. Теперь его легкие были как решето. До Черной зоны ему оставалось месяцев шесть максимум.

В девять утра я встал, умылся холодной ржавой водой, съел пакетик протеина. Открыл Доску заданий — нужно было работать. Цифры росли каждый день, независимо от того, спал я или нет, принимал решения или откладывал их.

Я закрыл Доску, не приняв ни одного контракта.

Впервые за двенадцать лет.

Не мог заставить себя после того, что произошло ночью. Только не сейчас. Не после видео матери и осознания: каждый контракт — это еще один кирпич в стене моей ямы. Еще одна иллюзия прогресса. Еще один день жизни, купленный ценой будущего.

Я сидел на кровати и думал о матери и отце. А еще об Алите и Лине.

О двух флешках на столе.

Весь день прошел как в тумане. Мне не хотелось выходить из дома и заниматься чем-либо. Я все еще на знал, как правильно поступить, перебирал в голове варианты дальнейших действий.

Почти в полночь браслет мигнул. Поступило входящее сообщение. Зашифрованный канал.

Лина.

[23:45] Линкс_7821: Миша

[23:45] Линкс_7821: ты еще не спишь?

[23:45] Линкс_7821: вижу онлайн

Я посмотрел на экран, но колебался какое-то время. Отвечать или нет? Любопытство, однако, победило. Или это было отчаяние? Трудно сказать.

[23:49] Миха_4521: не сплю

[23:49] Миха_4521: думаю

[23:50] Линкс_7821: о долге?

[23:50] Миха_4521: и о нем в том числе

[23:51] Линкс_7821: понимаю

[23:51] Линкс_7821: слушай, я нашла кое-что еще

[23:52] Линкс_7821: информацию о других Должниках

[23:52] Линкс_7821: зашифрованные данные из базы ОмниКредит

[23:53] Линкс_7821: хочешь посмотреть?

Я смотрел на сообщение. Очередные доказательства того, что система против нас.

[23:54] Миха_4521: я нашел флешку

[23:54] Миха_4521: от матери

[23:55] Миха_4521: они с отцом, оказывается, искали доказательства фальсификации расчетов долгов

[23:56] Линкс_7821: …

[23:56] Линкс_7821: твою мать зовут Елена Громова?

[23:57] Линкс_7821: я слышала, что эта женщина пыталась подать коллективный иск в 2086

[23:57] Миха_4521: да, это она

[23:57] Миха_4521: ты знала о ней?

[23:58] Линкс_7821: знала

[23:58] Линкс_7821: в подпольных кругах ее помнят

[23:59] Линкс_7821: она была близка к успеху

[23:59] Линкс_7821: собрала 89 подписей Должников

[00:00] Линкс_7821: но корпорации остановили ее

[00:00] Линкс_7821: корректировка долга, потом внезапная смерть

[00:01] Линкс_7821: мы думали все доказательства уничтожены

[00:02] Миха_4521: она спрятала флешку в книге

[00:02] Миха_4521: оставила мне

[00:03] Линкс_7821: …

[00:04] Линкс_7821: Миша

[00:05] Линкс_7821: это важно

[00:05] Линкс_7821: очень важно

[00:06] Линкс_7821: Аболиционисты искали эти доказательства несколько лет

[00:06] Линкс_7821: твоя мать была ближе всех к юридической победе

[00:07] Миха_4521: какая победа?

[00:07] Миха_4521: она мертва

[00:08] Линкс_7821: да

[00:08] Линкс_7821: но ее доказательства живы

[00:09] Линкс_7821: и ты можешь продолжить то что она начала

Я смотрел на сообщения, сердце билось быстрее. Лина предлагала именно то, о чем я думал всю ночь. Продолжить борьбу матери. Использовать ее доказательства. Закончить то, что она не успела.

Но мама умерла за это. Папа тоже.

Восемьдесят девять Должников, подписавших иск, — где они сейчас? Живы? Или тоже получили «корректировки» и попали в «несчастные случаи»?

[00:10] Миха_4521: я боюсь

[00:11] Миха_4521: система убила их

[00:11] Миха_4521: убьет и меня

[00:12] Линкс_7821: возможно

[00:12] Линкс_7821: не буду врать

[00:13] Линкс_7821: борьба против корпораций смертельно опасна

[00:14] Линкс_7821: но знаешь, что еще опасно?

[00:14] Линкс_7821: не бороться

[00:15] Линкс_7821: работать всю жизнь

[00:15] Линкс_7821: смотреть как долг растет

[00:16] Линкс_7821: умереть в пятьдесят лет сломанным

[00:16] Линкс_7821: передать долг детям

[00:17] Линкс_7821: это тоже смерть

[00:17] Линкс_7821: просто медленная

Каждое слово било в грудь, потому что Лина была права. Абсолютно права. Не бороться — тоже смерть. Выбор капитуляции перед системой, которая спроектирована, чтобы высасывать жизнь из миллионов людей.

Родители выбрали бороться. Но хотя бы умерли стоя, а не на коленях.

[00:18] M4521-RUNNER: что ты предлагаешь?

[00:19] Линкс_7821: встретиться

[00:20] Линкс_7821: завтра

[00:20] Линкс_7821: 14:00

[00:21] Линкс_7821: я покажу тебе людей, которые тоже ищут выход

[00:23] Миха_4521: Аболиционистов?

[00:24] Линкс_7821: да

[00:25] Линкс_7821: ты готов?

Долгая пауза. Я смотрел на экран. За окном Красная зона затихала. В голове крутились мысли — страх, любопытство, решимость, сомнения.

«Ты не обязан быть героем».

Но она оставила мне флешку с доказательствами.

Потому что надеялась: я выберу продолжить.

Я набрал ответ, пальцы дрожали:

[00:27] Миха_4521: хорошо

[00:27] Миха_4521: завтра в 14:00

[00:28] Миха_4521: где?

[00:29] Линкс_7821: координаты скину утром

[00:29] Линкс_7821: приходи один

[00:30] Линкс_7821: и убедись, что тебя не отслеживают

[00:31] Миха_4521: режим технического сбоя?

[00:32] Линкс_7821: да

[00:32] Линкс_7821: за 5 минут до выхода

Круг замкнулся.

Мама искала способ вырваться. Я нашел ее доказательства. Лина предлагала путь, которым можно их использовать.

Аболиционисты.

Сопротивление.

Борьба.

Может быть, смерть.

Но точно не капитуляция.

Я откинулся на спинку стула. Руки дрожали. Сердце колотилось. В груди странное чувство — страх, возбуждение, решимость.

Завтра я встречу аболиционистов.

Людей, которые не смирились.

Которые ищут выход вопреки системе.

Может, среди них есть те восемьдесят девять, что подписали иск матери.

Может, они помогут закончить то, что она начала.

Или может, они просто воры и преступники, которые прячутся за красивыми словами о сопротивлении.

Я открыл блокнот, дописал последнюю запись за день:

«Завтра встречаюсь с аболиционистами. Лина обещает показать людей, которые борются против системы. Я согласился».

Закрыл блокнот. Спрятал обе флешки во внутренний карман куртки, застегнул молнию. Лег на кровать, не раздеваясь.

За пределами клетки царила глухая ночь.

Конец апреля.

Конец иллюзии, что я могу выбраться, работая честно.

Начало чего-то другого.

Я провалился в тревожный сон под утро, и мне снилась мама. Она стояла у того же стола, где записывала видео, и смотрела на меня. Не говорила ничего. И в ее глазах была не печаль. Не страх. Не сожаление.

В ее глазах горела надежда.

Что я справлюсь там, где она не смогла.

Что я продолжу.

Что я не сдамся.

***

Я проснулся в семь утра от вибрации импланта. Уведомление от Лины — координаты встречи. Сектор R-47, заброшенная фабрика на границе Красной и Черной зон. 14:00.

Семь часов до встречи.

Семь часов, чтобы передумать.

Семь часов, чтобы уничтожить флешки, забыть, вернуться к контрактам, к иллюзии, что если работать усердно — все наладится.

Но я не передумаю.

Я встал, умылся, позавтракал.

Открыл Доску заданий по привычке. Прокрутил список контрактов, но быстро бросил это дело.

Сел за стол, достал блокнот. Перечитал последнюю запись — про согласие встретиться с аболиционистами. Хотел дописать что-то еще, но не знал что. Закрыл блокнот, убрал в ящик.

Проверил флешки в ящике стола — обе на месте. Мамина с доказательствами и Линина с контактами. Положил обе в карман джинсов.

В восемь утра принял душ. Вытерся, надел чистую футболку, джинсы. Убрал флешки в карман. Сел на кровать, уставился в стену. В голове крутились мысли — что будет на встрече? Кто эти аболиционисты? Можно ли им доверять? Что если это ловушка корпораций?

Встал, прошелся по комнате. Десять шагов от одной стены до другой.

В девять позвонил Тео.

— Миха, привет. Слушай, есть контракт на Доске. Доставка в Желтую зону, груз тяжелый — двое нужны обязательно. Платят двадцать тысяч на каждого. Хочешь вместе взять?

— Не сегодня, — ответил я. — Занят.

— Занят? Чем?

— Дела личные.

Пауза.

— Все нормально? Ты странный какой-то.

— Нормально. Просто устал в последнее время.

— Ладно. Если что — пиши.

Отключился.

В десять разнервничался так сильно, что вышел на улицу. Чтобы просто пройтись, размяться. Дошел до продуктового на углу квартала. Купил два пакетика сбалансированного питания и бутылку воды.

Вернулся домой, положил покупки на стол. В одиннадцать сел и открыл карту сектора R-47 в импланте. Изучал маршрут до заброшенной фабрики. От моей квартиры сорок минут пешком через промзону. Или час с лишним, если обходить через жилые кварталы. Решил идти через промзону — быстрее, и меньше народу в это время дня. Но выйти надо будет с запасом времени, чтобы активировать режим сбоя заранее.

В полдень съел один пакетик, запил водой. Второй оставил на вечер. Лег на кровать, закрыл глаза. Не спал — просто лежал, слушал звуки Красной зоны, что доносились с улицы. Встал в час дня. Включил экзоскелет на минимальную мощность — сделал двадцать отжиманий на полу, потом еще двадцать. Давно не тренировался нормально, решил размяться перед встречей. Выключил экзоскелет, чтобы не сажать батарею.

В час дня надел куртку, посмотрел на часы. Активировал режим технического сбоя. HUD мигнул желтым, потом красным, погас. Имплант завибрировал — система зафиксировала «неисправность». Окно невидимости открылось. Два часа на все — дорогу туда, встречу и обратный путь. Пора выходить.

Я шел быстро благодаря экзоскелету, но все равно постоянно оглядывался через плечо. Камеры на столбах не поворачивались вслед — не видели. Дроны пролетали мимо — не сканировали. Я был призраком. Временно. Но достаточно долго, чтобы добраться до условленного места.

Фабрика появилась передо мной в четырнадцать сорок семь. Огромное серое здание, окна выбиты, стены в трещинах. Когда-то здесь производили что-то — детали для машин, может быть. Теперь это место превратилось в руины. Еще один памятник старому миру.

Я вошел через пролом в стене. Внутри было темно, пахло плесенью и ржавчиной. Обломки оборудования, лужи масла, крысы в углах. Я прошел вглубь, поднялся по скрипучей металлической лестнице на второй этаж.

Там была Лина. И еще трое.

Они стояли у окна, говорили о чем-то тихо. Увидели меня, замолчали, повернулись.

Лина шагнула вперед.

— Миша. Ты пришел. — Она выглядела напряженной, но довольной. — Я не была уверена.

— Я сказал, что приду, — ответил я.

Она кивнула, жестом пригласила подойти ближе.

— Познакомься. Это те, о ком я говорила. — Она указала на троих. — Кирилл. Марина. Виктор. Аболиционисты.

Я посмотрел на них. Кирилл и Марина довольно взрослые, намного старше меня. Кирилл был худощав. У Марины на левой брови красовался шрам, который она не пыталась прикрыть короткими волосами. Виктор был моложе их, может, мой ровесник, кивнув мне, он продолжил наблюдать за дверью, в которую я вошел.

Все они были Должниками. Я видел это по тому, как они стояли — напряженно, готовые бежать в любой момент. По тому, как смотрели — с той особенной усталостью, которая появляется после жизни в Красной зоне.

— Привет, — сказал Кирилл. Его низкий голос прозвучал спокойно. — Лина рассказала о тебе. О твоей матери. О флешке.

— Она была героем, — добавила Марина. — Мы помним ее. Немногие Должники решаются бороться открыто.

— И умерла, — сказал я жестко: их и моя гордость за маму, мне ее не вернут.

— Да, — кивнула Марина. — Умерла. Как многие, кто пытается бороться против системы в одиночку. — Она сделала шаг вперед. — Но мы не одиночки. Нас сотни. По всему городу. По всей Красной зоне. Мы учимся на ошибках прошлого. Мы не подаем коллективные иски — слишком заметно. Мы действуем в тени. Крадем у корпораций. Подделываем транзакции. Находим лазейки в алгоритмах.

— И выбираетесь? — спросил я. — Погашаете долги?

Виктор рассмеялся — коротко, нервно.

— Некоторые выбираются. Один-два в год. Остальные умирают, пытаясь. Или попадаются и… — Он посмотрел на меня. — Это не гарантия спасения. Это просто шанс. Больший, чем работать по контрактам до смерти.

Я смотрел на них, оценивая. На героев они не очень походили. Да и на революционеров тоже. Просто усталые, напуганные, отчаявшиеся Должники, которые решили, что умереть, пытаясь вырваться, лучше, чем умереть, не пытаясь вообще.

Как родители.

Как и я, наверное.

— Чего вы хотите от меня? — спросил я, скрестив руки на груди.

Кирилл и Марина переглянулись. Потом Кирилл сказал:

— Доказательства твоей матери. Фальсификация расчетов долгов. Мы искали их три года. Твоя мать собрала самую полную базу профилей Должников, сотни транзакций, математический анализ. Это оружие против корпораций.

— Но мать пыталась использовать его легально, — сказал я. — Подать иск. Не получилось.

— Потому что она действовала открыто, — ответила Марина. — Мы собираемся действовать иначе. Мы не станем подавать иски. Мы обнародуем информацию. Анонимно. Через подпольные сети. Через хакеров. Так, чтобы корпорации не могли отследить источник и уничтожить его.

— И что это даст? — спросил я. — Даже если миллионы Должников узнают правду — что изменится? Система легальна. Договоры подписаны. Корпорации контролируют суды, полицию, правительство.

Лина шагнула вперед, положила руку мне на плечо.

— Правда не изменит систему мгновенно, — сказала она тихо. — Но она изменит людей. Когда миллионы Должников поймут, что математически невозможно выплатить долг — они перестанут пытаться. Перестанут работать на износ. Перестанут верить в иллюзию прогресса. — Она сжала мое плечо. — А когда миллионы перестанут играть по правилам системы — система рухнет. Не сразу. Не сегодня. Но рухнет.

Тишина.

Я смотрел на них — четверых Должников, которые верили, что правда может победить. Что информация может стать оружием. Что, если миллионы узнают, как их обманывают — они восстанут.

Наивно?

Может быть.

Но родители тоже в это верили.

И я хотел верить.

— Хорошо, — сказал я медленно. — Я отдам вам флешку. Доказательства матери. — Я достал ее из кармана, протянул Кириллу. — Используйте. Обнародуйте. Пусть все узнают.

Кирилл взял ее осторожно, как святыню.

— Спасибо, — сказал он. — Твоя мать умерла не зря. Ее работа спасет тысячи. Может быть, миллионы жизней.

— Я надеюсь, — ответил я тихо.

Марина улыбнулась впервые с начала встречи.

— Ты сделал правильный выбор, Михаил. Добро пожаловать в «Аболиционисты». — Она протянула руку. — Теперь ты один из нас. Мы бережем своих. Помогаем друг другу. Сражаемся вместе.

Я пожал ее руку. Потом обменялся рукопожатиями с остальными.

Точка невозврата пройдена.

Я больше не один из Должников.

Я теперь враг системы.

Борец.

Может быть, мертвец.

Но мертвец, который не сдался.

— Что дальше? — спросил я.

Лина улыбнулась.

— Дальше мы готовимся. Расшифровываем данные. Создаем копии. Распространяем через подпольные сети. — Она посмотрела на меня. — Но при этом нужно продолжать жить как раньше. Работать и брать контракты. Нельзя привлекать внимания. Мы свяжемся, когда будет нужно.

— Как долго ждать?

— Недели две-три. Может, месяц. — Кирилл сунул флешку в карман. — Это сложная работа. Нужно быть осторожными. Одна ошибка — и нас всех казнят.

Риски обоснованы.

Мы попрощались через десять минут. Решили уходить по одному, с интервалом в пять минут, разными путями. Лина перед уходом сказала:

— Спасибо, Миша. За доверие. За смелость. — Она поцеловала меня в щеку. — Твоя мать гордилась бы тобой.

Потом исчезла в темноте фабрики.

Я остался один. Стоял у окна, смотрел на Красную зону, которая расстилалась до горизонта — серые здания, дым труб, токсичное небо.

Где-то там миллионы Должников работали, не зная, что скоро все может круто измениться.

И что же будет дальше?

Революция? Восстание? Крах системы?

Или просто еще больше смертей, еще больше казней, еще больше «корректировок» и «несчастных случаев»?

Время покажет.

Я развернулся, пошел к выходу. Имплант вернулся к жизни — режим технического сбоя закончился ровно через два часа, как и обещала Лина. HUD загорелся.

Уведомления посыпались: «Пропущено 3 контракта», «Срок уплаты налога через 2 дня».

Система продолжала жить, давить и требовать. Но я больше не боялся ее так, как раньше. Потому что я больше не одинок. Теперь я знал, что есть люди, которые тоже видят ловушку. Которые готовы бороться.

Искра дала мне контакты — точки связи, безопасные каналы, следующие шаги. Я не просто узнал правду о системе. Я получил возможность действовать.

Система всегда в плюсе, но только если играть по ее правилам.

А я больше не играю.

Я воюю.

Глава 15. Первая волна

Я проснулся от чьего-то крика.

Секунда понадобилась мне, чтобы понять: кричал я сам, сжав зубы до боли в челюсти, задыхаясь в духоте клетки, которую корпорации называли «жилым помещением». Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а на лбу выступил холодный пот, смешавшийся с токсичной копотью, что проникала через убитый фильтр вентиляции. Во сне я видел их лица: Кирилла, Марину, Виктора, Лину, все четверо стояли у окна заброшенной фабрики, как тогда, на встрече, но их кожа была серой, глаза пустыми, изо ртов тек густой черный деготь, который заливал пол, поднимался по стенам, тянулся ко мне липкими щупальцами. Я пытался бежать, но ноги вязли в вязкой темноте, и Марина смотрела на меня этими мертвыми глазами, медленно поднимала руку, указывала пальцем прямо в грудь. «Теперь ты один из нас, — прошелестела она каким-то неживым голосом. — Один из мертвых».

Я сел на кровати, хватая ртом спертый воздух, ощущая вкус металла на языке. Шесть сорок семь утра.

Имплант мигнул желтым в углу зрения — стандартное утреннее напоминание о том, что я должен начать искать контракты. Тупая боль за правым виском, которая сопровождала это уведомление каждое утро.

Потолок был все тот же — серый бетон, покрытый паутиной трещин. Та, что шла от угла к центру, определенно стала больше за последние месяцы. Сантиметра на два, не меньше. Я уже подкладывал картонку под протекающую трубу в углу, заклеивал дыру в стене старым плакатом, но трещина в потолке была вне моей досягаемости. Еще немного, и кусок бетона просто рухнет.

Вопрос был даже не в том, упадет ли он мне на голову. Вопрос был в том, кто будет потом платить за лечение или ремонт потолка?

Сосед сверху скажет, что это моя проблема. Я скажу, что его. Управляющая компания пришлет уведомление: «Согласно договору аренды, ремонт несущих конструкций производится за счет арендатора нижнего этажа». Потому что в мелком шрифте контракта всегда есть пункт, который делает виноватым тебя. И тогда мне добавят к долгу еще двадцать тысяч. С процентами. С комиссией за обработку заявки. С налогом на улучшение жилищных условий.

Как же я от всего этого устал.

Левой рукой я потянулся к стакану воды на тумбочке, залпом выпил, поморщившись от привкуса ржавчины: фильтры в системе водоснабжения блока D-17 меняли раз в год, если меняли вообще. Правой провел по лицу, ощущая трехдневную щетину, и открыл HUD. Интерфейс развернулся послушно, заполняя пространство перед глазами привычными рамками и цифрами.

╔═══════════════════════════════════╗

║ ДОЛЖНИК #4521-Михаил Громов

║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА

╠═══════════════════════════════════╣

║ Основной долг: 5 347 891 ₭

║ Проценты (18.5%): 989 359 ₭

║ Штрафы/Комиссии: 531 877 ₭

║ ├─ Налог на жизнь: 48 000 ₭

║ ├─ Страховка: 180 422 ₭

║ └─ Обработка: 303 455 ₭

╠═══════════════════════════════════╣

║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 6 869 127 ₭

║ Ежемесячный прирост: +48 538 ₭

║ Срок до Черной зоны: 40 дней

╚═══════════════════════════════════╝

[ДЕБАФФ АКТИВЕН] Недосып: -10%, Концентрация, -5% Реакция

[ДЕБАФФ АКТИВЕН] Токсичный воздух: -5% Выносливость

[СТАТУС] Стресс: Высокий (72%)

Я встал с кровати, добрался до убитого шкафа, достал помятую куртку. Флешка от Лины лежала во внутреннем кармане, там, где я ее оставил вчера, маленький кусочек пластика и металла, который при желании корпорации могли использовать как доказательство моей связи с «Аболиционистами.

Нельзя забывать, что теперь я был «Аболиционистом». Врагом системы. Предателем.

И это меняло все.

Имплант мигнул красным. Уведомление. Я моргнул дважды, открывая интерфейс чата Должников — обычно в это время там было мертво, максимум пара сообщений от ночных курьеров, которые жаловались на разбитые дороги в промзоне. Но счетчик непрочитанных показывал сорок семь новых сообщений за последние двадцать минут, а индикатор активных пользователей светился неестественно ярко: восемьсот сорок семь человек онлайн. В семь утра. В субботу.

Что-то происходило.

[06:51] РЫЖАЯ_ЛИСА: кто-нибудь видел странные файлы в подпольных сетях?

[06:51] РЫЖАЯ_ЛИСА: про долговые расчеты.

[06:52] СЕРАЯ_ТЕНЬ: что за файлы?

[06:52] РЫЖАЯ_ЛИСА: таблицы, документы

[06:52] РЫЖАЯ_ЛИСА: типа доказательства что корпорации нас обманывают

[06:53] БЕЛЫЙ_ВОЛК: опять конспирология

[06:53] БЕЛЫЙ_ВОЛК: сколько можно

[06:54] GHOST_RUNNER: @РЫЖАЯ_ЛИСА скинь ссылку

[06:54] GHOST_RUNNER: посмотрю

[06:55] РЫЖАЯ_ЛИСА: не могу

[06:55] РЫЖАЯ_ЛИСА: файлы зашифрованы

[06:55] РЫЖАЯ_ЛИСА: но ходят слухи что скоро их откроют

[06:56] СЕРАЯ_ТЕНЬ: откуда слухи?

[06:57] РЫЖАЯ_ЛИСА: от знакомого хакера

[06:57] РЫЖАЯ_ЛИСА: он говорит что-то большое готовится

[06:58] РЫЖАЯ_ЛИСА: какая-то группа собирается слить данные корпораций

Я читал сообщения, и холодок пробежал по спине. Началось. Раньше, чем обещали аболиционисты. Кто-то где-то начал разговоры, пустил слухи, и теперь информация расползалась по подпольным сетям, как токсичная плесень по стенам старых зданий.

Увидел, что Лина вошла в чат. Я ждал, что она напишет что-то, хотя бы отреагирует, но ее ник просто висел в списке участников, молча, как и мой. Я прокрутил чат выше, читая дальше.

[06:59] ПРАВДОЛЮБ: @РЫЖАЯ_ЛИСА это провокация

[06:59] ПРАВДОЛЮБ: корпорации специально сливают фейки

[07:00] ПРАВДОЛЮБ: чтобы вычислить тех кто поверит

[07:00] РЫЖАЯ_ЛИСА: а если не фейки?

[07:01] БЕЛЫЙ_ВОЛК: тогда нас всех казнят за распространение

[07:01] БЕЛЫЙ_ВОЛК: умный скачивать не будет

[07:02] GHOST_RUNNER: если это правда про корпорации

[07:02] GHOST_RUNNER: я хочу знать

[07:03] GHOST_RUNNER: пусть даже казнят

[07:03] GHOST_RUNNER: лучше умереть зная правду

[07:03] GHOST_RUNNER: чем жить во лжи

Мое горло сжалось. GHOST_RUNNER писал то, о чем я думал вчера, стоя на заброшенной фабрике, передавая флешку матери Кириллу. Только GHOST_RUNNER не знал — может, через неделю его слова станут эпитафией. Не только его.

Имплант вибрировал. Личное сообщение. Я переключился на приватный канал.

[07:00] Линкс_7821: не реагируй в общем чате

[07:00] Линкс_7821: все идет по плану

[07:01] Линкс_7821: через неделю начнется что-то по-настоящему масштабное

Я смотрел на сообщение, ощущая странную смесь облегчения и страха. План. У них был план, а я просто пешка в нем, которая должна была ждать и не высовываться. Логика была железной — если я начну активничать, засвечусь, корпорации выйдут на аболиционистов, и все рухнет. Но сидеть и ждать, зная, что где-то там разворачивается нечто большое, было невыносимо.

Я хотел написать ответ, спросить подробности, но пальцы зависли над виртуальной клавиатурой. Любое сообщение могло быть перехвачено, проанализировано, использовано против меня. Даже в приватном канале. Даже с шифрованием. Я закрыл интерфейс, не написав ни слова.

Желудок свело от голода. Я подошел к холодильнику — убитый агрегат, который больше шумел, чем охлаждал — и достал последний пакетик синтетической пасты. Я разорвал упаковку, выдавил содержимое в миску, залил горячей водой из чайника, размешал до однородной каши. Ел стоя, что уже вошло в привычку.

Блок D-17 был одним из сотен одинаковых блоков — двадцатиэтажные панельки, построенные еще в начале века, когда корпорации только начинали свою экспансию, а долговая система еще не стала тотальной. Тогда люди думали, что работают, чтобы жить. Потом поняли, что живут, чтобы работать. А потом перестали понимать вообще — просто выживали, день за днем, контракт за контрактом, списывая проценты, которые росли быстрее, чем они могли заработать.

Но теперь, зная правду, вся эта обыденная реальность вокруг казалась декорацией. Картонные фасады, за которыми пряталась чудовищная машина, перемалывающая людей в кредиты и проценты. Я доел кашу, вымыл посуду, вытер руки об старую тряпку. Активировал Доску заданий в импланте.

Мне нужно было работать. Не потому, что верил в систему — эта вера окончательно умерла после встречи с Искрой. Теперь я работал, чтобы система не обращала на меня внимания.

Пока я выполнял контракты, гасил минимум, оставался в рамках «нормальной активности», я был невидимкой. Обычным Должником среди миллионов таких же. Никто не следит за тобой пристально, если ты не выделяешься. А мне нужно было слиться с толпой. Потому что теперь у меня были контакты с аболиционистами.

И если система заподозрит что-то неладное, если мой рейтинг упадет, если меня переведут в статус «неэффективного работника» с повышенным надзором — все кончится, не начавшись. Поэтому я продолжал играть роль послушного Должника. Брал контракты. Гасил долг. Топтался на месте. Но теперь это мое прикрытие. Так я готовился к войне.

Интерфейс развернулся перед глазами, показывая список доступных заданий.

┌─────────────────────────────────────────┐

│ КОНТРАКТ #8847

│ Ранг: C | Кредитор: НародДолг

├─────────────────────────────────────────┤

│ Задание: Доставка продуктов питания

│ Маршрут: Красная зона, блок 12-А →

│ Красная зона, блок 89-В

│ Груз: 15 кг (продуктовые пайки)

├─────────────────────────────────────────┤

│ Награда: 3 500 ₭ списания

│ Риск смерти: █░░░░░░░░░ 8%

│ Требования: Класс «Бегун» 5+

│ Срок: 3 часа

├─────────────────────────────────────────┤

│ [ПРИНЯТЬ] [ОТКЛОНИТЬ]

└─────────────────────────────────────────┘

Три с половиной тысячи за доставку пятнадцати килограммов продуктов через половину Красной зоны. Низкая оплата даже для ранга C, но риск минимальный — восемь процентов, почти безопасно. Я принял контракт машинально, даже не задумываясь, хотя раньше всегда читал мелкий шрифт, проверял детали, оценивал маршрут. Сейчас это казалось неважным. Работа была просто маскировкой, способом не привлекать внимания, притвориться обычным Должником, который не в курсе ничего, кроме контрактов и долга.

[КОНТРАКТ ПРИНЯТ]

Место получения груза: Блок 12-А, терминал выдачи #4

Время: через 30 минут

Загрузка маршрута в навигатор…

Я вышел из квартиры. Коридор блока D-17 встретил меня привычным запахом плесени, дешевых моющих средств и чужой еды. На стенах висели выцветшие плакаты корпораций: «Твой долг — твоя ответственность!» показывал улыбающегося Должника, который радостно смотрел на свой HUD с цифрами. «Работай сегодня — живи завтра!» обещал светлое будущее тем, кто выполнял контракты исправно. «Система заботится о тебе» напоминал, что без корпораций мы все давно умерли бы с голоду.

Пропаганда. Ложь.

Я спустился по лестнице. Чертов лифт в блоке не работал уже месяц, а ремонт оценили в сто пятьдесят тысяч. Жильцы не скинулись — у Должников не было таких денег. На первом этаже меня обогнал худой парень лет двадцати с пустыми глазами и браслетом, который мигал красным — просрочка по платежам. Я видел его каждый день, но так и не узнал имени. Еще немного, и он либо умрет, либо исчезнет в Черной зоне. Таких, как он, здесь было полно — призраки, доживающие последние дни в Красной.

Я вышел на улицу.

Имплант мигнул: токсичность воздуха выросла до критической отметки. Дышать стало тяжелее. Я активировал навигацию. Блок 12-А — двадцать минут ходьбы через переулки. Пошел, засунув руки в карманы куртки.

На перекрестке стоял патруль — двое в черной форме «Асцендент Финанс», с дубинками на поясах и сканерами в руках. Я замер. Патрули в Красной зоне были редкостью — корпорациям плевать на то, что здесь происходит, пока Должники платят. Я слышал разговоры в чатах, что проверки участились за последнюю неделю, но сам столкнулся с ними впервые за два месяца. Похоже, система нервничает.

Один из патрульных жестом подозвал меня. Я подошел, протягивая левую руку с браслетом-ограничителем.

— Громов Михаил, — сказал первый, считывая информацию. — Должник номер четыре пять два один. Красная зона. Статус стабильный. Контракт активен. — Он посмотрел на меня равнодушным взглядом.

— Проходи.

Я прошел, ощущая, как между лопаток стекает холодный пот. Если бы они знали про вчерашнее, меня бы уже арестовали. Прямо здесь. Без вопросов. Значит, пока я чист. Пока система не заподозрила ничего. Но патруль здесь неспроста. Что-то происходит. Я ускорил шаг, сворачивая в переулок между блоками.

Здесь было тише. Узкий проход между панельками, заваленный мусором, по стенам натянуты кабели, от которых воровали электричество жильцы нижних этажей. Я шел быстро, считая шаги, контролируя дыхание. Имплант показывал навигацию: еще восемь минут до блока 12-А. Я должен был успеть, у меня был запас времени, все под контролем.

Только я ошибался. Я понял это, когда у меня за спиной раздались шаги.

Быстрые и уверенные. За мной шли двое, может, трое…

Я не оборачивался. Ускорился, выходя из переулка на более широкую улицу, где было больше людей, больше свидетелей. Шаги ускорились. Сердце забилось быстрее. Я чуть обернулся через плечо, стараясь казаться непринужденным.

За мной шли двое. Мужчины, оба в грязных куртках, без браслетов на запястьях. Беглецы из Черной зоны или преступники, которые существовали вне системы. Опасные и непредсказуемые элементы, готовые убить за пару тысяч кредитов или просто за куртку, которая лучше их собственных. Но почему именно я?

Я свернул направо, в людный квартал. Они свернули за мной. Расстояние сокращалось.

«Черт возьми».

Я побежал.

Навык «Паркур-2» активировался автоматически, имплант выделил оптимальный маршрут в HUD: через мусорные баки, на карниз первого этажа, оттуда на балкон второго, через пожарную лестницу вниз. Я прыгнул на бак, оттолкнулся, ухватился за край карниза, подтянулся рывком, ощущая, как в плечах тянет от перегрузки. За спиной раздался мат — один из преследователей попытался повторить маневр и не дотянулся.

Но второй оказался быстрее.

Я перепрыгнул на балкон, схватился за трубу пожарной лестницы, скользнул вниз, спрыгнул на асфальт с двухметровой высоты. Экзоскелет принял удар, имплант мигнул оранжевым: «Легкий урон. -2% Выносливость». Я бежал дальше, не оборачиваясь, слыша позади тяжелое дыхание второго преследователя. Опытный, зараза, не отставал.

Впереди показался блок 12-А. Еще сто метров. Я выжал из себя последние силы, рванув через дорогу между грузовиками, заставив одного из водителей ударить по тормозам. Преследователь отстал на несколько секунд — этого хватило. Я влетел на территорию блока, добежал до места, где уже толпились другие курьеры, и развернулся, хватая ртом воздух.

Преследователя не было видно.

Он исчез, как только я добрался до людного места. Очевидно, не хотел привлекать внимание патруля, который дежурил возле терминалов. Я стоял, опираясь руками о колени, ощущая, как по спине течет пот, впитываясь в ткань рубашки. Сердце колотилось, как будто пыталось вырваться наружу. Имплант показывал статистику:

[НАВЫК ИСПОЛЬЗОВАН] Паркур-2

Опыт получен: +15 XP

Текущий прогресс: 847/1200 до Паркур-3

[ДЕБАФФ АКТИВЕН] Усталость: -15% Выносливость

[СТАТУС] Стресс: Критический (89%)

Я выдохнул, выпрямился, подошел к терминалу. Другие курьеры не обратили на меня внимания: в Красной зоне погони были обыденностью, никто не задавал лишних вопросов. Я приложил браслет к сканеру, подтверждая прибытие, и получил груз: пятнадцать килограммов продуктовых пайков в термосумке. Стандартная доставка. Ничего особенного.

Но я чувствовал, что что-то изменилось.

Паранойя усилилась. Теперь каждый встречный казался угрозой, каждый взгляд — подозрительным. Я не мог отделаться от ощущения, что за мной следят, что в любой момент меня могут схватить, арестовать, увезти на допрос. Это было иррационально: даже если система вычислила аболиционистов, вряд ли вышли бы сразу на меня. Я был на встрече один раз. Новичок. Мелкая сошка. Искру они искали бы в первую очередь, потом — старых членов, тех, кто в движении годами. До меня очередь дошла бы в последнюю. Но страх не слушал логику.

Я взвалил термосумку на спину, активировал навигацию до блока 89-В, пошел по указанному маршруту.

Глава 16. Математика кабалы

Доставка заняла два часа. Я шел медленно, проверяя хвосты, останавливаясь у витрин магазинов, притворяясь, что изучаю товары, на самом деле наблюдая за отражениями прохожих. Никто не следовал за мной. Или следовал так профессионально, что я не замечал. Оба варианта были одинаково плохи. Я не знал, выбрали они меня случайно или целенаправленно, и если второе, то я влип — они вернутся.

Я нашел адрес, указанный в контракте: первый этаж панельки, квартира номер семь. Постучал. Дверь открыла взрослая женщина, истощенная, в грязной одежде, с двумя детьми, которые прятались за ее спиной и смотрели на меня огромными глазами.

— Продукты, — сказал я, ставя на пол термосумку. — Контракт восемь восемь четыре семь.

Она притянула сумку к себе, не проронив ни слова. Просканировала код на упаковке, подтверждая получение. Имплант мигнул зеленым: «Контракт выполнен. Награда: 3500₭ списания».

Я развернулся, чтобы уйти, но женщина окликнула меня:

— Подожди.

Я обернулся. Она смотрела на меня с какой-то странной надеждой в глазах.

— Ты слышал? Про файлы? Про то, что корпорации нас обманывают?

Горло сжалось. Я хотел сказать «да», хотел сказать «это правда, скоро все узнают», но вместо этого просто покачал головой:

— Слухи. Не верь всему, что пишут в чатах.

Надежда в ее глазах погасла.

— Да, — сказала она тихо. — Конечно. Слухи.

Она закрыла дверь.

Я стоял в коридоре, глядя на облупившуюся краску, ощущая, как в груди разрастается тяжелая глыба вины. Я соврал ей. Соврал, потому что не мог сказать правду — еще не время, аболиционисты не готовы. Нельзя об этом кричать на каждом углу раньше срока. Это погубит всех. Но это не меняло факта: я смотрел в глаза женщине, которая искала хоть какую-то надежду, и отнял у нее эту надежду.

И вроде я понимал, что поступил так ради общего блага. Логика была безупречной. Но почему тогда я чувствовал себя дерьмом?

Я вышел из подъезда, задышал токсичным воздухом, в котором чувствовался привкус гари и металла. Моросил легкий дождь, больше похожий на кислотный туман, который оседал на одежде и коже, оставляя серый налет. Я поднял воротник куртки, засунул руки в карманы, пошел к ближайшей станции метро. Хотелось вернуться домой, запереться в своей клетке, не видеть этих лиц, не чувствовать вины.

Но время было только двенадцать тридцать. Впереди еще половина дня. И мне нужно было заработать больше.

Я открыл Доску заданий, пролистывая доступные контракты. Сборка металлолома. Уборка токсичных отходов. Доставка медикаментов. Охрана склада.

Но я не мог сосредоточиться на контрактах. Мысли возвращались к женщине, к ее вопросу, к надежде в глазах. Скоро она узнает правду. Через неделю, максимум две. И тогда что? Она поверит? Присоединится к восстанию? Или просто пожмет плечами и продолжит работать, потому что альтернативы нет?

Имплант мигнул. Личное сообщение. Я переключился на чат, ожидая увидеть Лину.

Но это была не Лина.

[12:47] Алита_2205: Миша

[12:47] Алита_2205: как ты?

[12:48] Алита_2205: не отвечаешь на сообщения

[12:48] Алита_2205: я волнуюсь

Алита. Я забыл про нее. Совсем забыл, увлекшись аболиционистами, доказательствами, планами. А она ведь мне написала что-то пару дней назад. Ждала ответа, волновалась, наверное, и у меня не было права игнорировать ее просто потому, что у меня началась война с системой.

Я остановился под навесом заброшенного магазина, прислонился спиной к стене, набрал ответ:

[12:50] Миха_4521: прости

[12:50] Миха_4521: работал

[12:51] Миха_4521: все нормально

[12:51] Алита_2205: правда?

[12:52] Алита_2205: мне кажется, или ты отстранился после нашей встречи?

[12:53] Миха_4521: устал просто

[12:53] Миха_4521: много контрактов

[12:54] Алита_2205: ты помнишь, что мы договорились еще раз встретиться?

[12:55] Алита_2205: кафе в Желтой зоне

[12:55] Алита_2205: как на прошлой неделе

Да, конечно я помнил. Обещал встретиться и провести время нормально, не как Должник с Должником, а как мужчина с женщиной, которая ему нравилась. Но сейчас? Сейчас, когда каждый день мог стать последним, когда корпорации искали утечку, когда аболиционисты готовились обнародовать доказательства?

Я не имел права втягивать ее в это, как и отсвечивать сам. Слишком все это опасно. А Алита вообще не была частью борьбы. Она ведь отказалась. Она была светлым пятном в моей жизни, которое напоминало, что существует не только долг и контракты.

Я хотел набрать ответ — что-то обнадеживающее, что-то вроде «конечно встретимся, просто дай мне неделю», но пальцы зависли над виртуальной клавиатурой импланта.

Что-то было не так.

На затылке возникло знакомое ощущение чужого взгляда. Инстинкт, который выработался за сотни контрактов в Красной зоне, где малейшая невнимательность могла стоить жизни, заставил меня насторожиться.

Я медленно поднял голову, делая вид, что рассматриваю рекламный щит напротив, и краем глаза скользнул взглядом по улице.

Двое мужчин в черных куртках с капюшонами стояли у противоположного угла, примерно в тридцати метрах от меня. Те же самые, что преследовали меня утром, когда я только вышел из дома. Один из них смотрел в телефон, а второй курил, не отводя от меня взгляда и даже не пытаясь скрыть своего интереса.

Страх заворочался в груди.

Значит, они нашли меня снова. И на этот раз не собирались отставать.

Имплант все еще показывал чат с Алитой, где мигал курсор в ожидании ответа, но времени на объяснения не было.

[12:59] M4521-RUNNER: позже напишу

Я отправил сообщение, закрыл чат и переключил HUD в режим навигации.

Немедля оттолкнулся от стены и сделал три быстрых шага влево, направляясь к переулку между панельными домами. Главное было не начинать бежать сразу, чтобы не выдать паники. Просто идти, как будто направляюсь по своим делам.

— Стой! — раздался крик сзади.

К черту маскировку.

Я сорвался с места и побежал изо всех сил. Ноги взорвались скоростью не только благодаря экзоскелету и прокаченным навыкам, но и стрессу, который выбросил порцию адреналина прямо в кровь. Переулок промелькнул мимо серым туннелем — мусорные баки, разбитые окна первых этажей, яркие граффити на стенах. За спиной я слышал тяжелый, неуклюжий топот ботинок преследователей. Они явно не были Бегунами, что давало мне преимущество.

[АКТИВИРОВАН НАВЫК: ПАРКУР УР.3] Бонус к скорости: +35%. Расход энергии: 2%/сек

Впереди показался тупик — трехметровый забор из ржавой металлической сетки. Обычный человек развернулся бы и попытался прорваться обратно, но я только ускорился.

Не сбавляя темпа, я за пять метров до препятствия прыгнул вперед, оттолкнулся правой ногой от стоящего у стены мусорного бака, левой от самой стены панельки, закрутился в воздухе и схватился руками за верхний край сетки. Одним мощным рывком подтянулся наверх, перекатился через забор и приземлился с другой стороны, амортизируя удар согнутыми коленями.

Имплант мигнул подтверждением:

[ПАРКУР: Успех] Время: 1.8 сек Энергия: 78%

Не останавливаясь, я побежал дальше через двор жилого блока мимо старых качелей, песочницы со смесью мусора и битого стекла вместо песка и облупившихся деревянных скамеек. Женщина с детской коляской испуганно шарахнулась в сторону и крикнула мне вслед что-то возмущенное.

Сзади раздался грохот — преследователи полезли через забор. Они двигались медленнее меня, но все равно продолжали погоню.

Я выскочил на параллельную улицу и свернул направо, направляясь в сторону старого промышленного квартала с его заброшенными цехами, разбитыми окнами и торчащей из бетонных стен арматурой. Место было опасным, но именно там у меня появлялся шанс оторваться от погони, где преследователям придется сбавить темп.

Передние двое исчезли с радара, что означало либо то, что они отстали, либо зашли с фланга, пытаясь отрезать путь к отступлению.

Впереди показались проржавевшие ворота старого завода, наполовину сорванные с петель. Я проскользнул внутрь, оказавшись в полумраке огромного цеха. Тяжелый запах заполнил горло, захотелось закашляться. Повсюду лежали куски оборудования, покрытые толстым слоем ржавчины, а бетонный пол был испещрен трещинами, в которых пробивались чахлые сорняки.

Пригнувшись, я побежал между станками к дальней стене, где виднелся широкий пролом — запасной выход. Если успею добраться до него, выскочу на соседнюю улицу и смогу затеряться в толпе.

За спиной послышались шаги. Эхо в пустом здании делало невозможным точно определить расстояние до преследователей.

— Там он! — крикнул кто-то справа.

Я резко метнулся влево, нырнул за большой ржавый контейнер и присел, прижавшись спиной к холодному металлу. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание вырывалось через горло тяжелыми рывками.

Энергия: 71%

Пульс: 142 уд/мин

Статус: АДРЕНАЛИНОВЫЙ ВСПЛЕСК

Шаги приближались — медленно и осторожно, как будто двое или трое человек методично прочесывали цех.

Я осторожно выглянул из-за контейнера и увидел одного из преследователей — лысого мужчину с татуировкой на шее, который двигался вдоль противоположной стены. В руке у него был электрошокер. Судя по имплантам на руках — усилителям хвата и стабилизаторам прицеливания — передо мной был корпоративный вышибала класса «Охотник».

Второй преследователь находился где-то правее, за пределами моего поля зрения.

Стараясь не задеть валяющиеся под ногами куски металла, я начал осторожно продвигаться к пролому в стене. Десять метров. Восемь. Пять.

— Михаил Громов, — голос раздался откуда-то сверху, от потолочных балок. — Мы просто хотим поговорить.

Я замер на месте, ощущая, как по спине пробегает холодок.

Подняв голову, я увидел на старой металлоконструкции третьего человека — худощавого мужчину в очках, с планшетом в руках. По всему было видно, что это не боец, а аналитик. Но рядом с ним стоял четвертый — коренастый мужик с арбалетом в руках. Стрелковый класс.

Они окружили меня со всех сторон.

Я медленно выпрямился и поднял руки в знак того, что не собираюсь сопротивляться.

— Я ничего не сделал, — сказал я как можно спокойнее.

— Мы знаем, — худой кивнул, глядя на меня сверху вниз. — Ты всего лишь Бегун. Доставляешь посылки, исправно гасишь свой долг. Хороший, послушный мальчик.

Он спрыгнул с балки, и импланты в его ногах смягчили приземление на бетонный пол. Подойдя ближе, он остановился примерно в трех метрах от меня.

— Но почему-то ты связался с очень неправильными людьми, Миша. Неужели хочешь пойти по стопам своих родителей?

— Я не знаю, о чем вы говорите, — попытался я отрицать очевидное.

— Не надо врать, — голос стал заметно жестче. — У нас есть серьезные поводы полагать, что ты можешь быть причастен к недавнему происшествию. Я про утечку информации, — продолжал худой, листая что-то на своем планшете. — Кто-то украл конфиденциальные файлы. Финансовые отчеты, алгоритмы начисления процентов. Это очень, очень секретная информация, которая не должна была покинуть защищенные серверы.

Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел мне прямо в глаза.

— И мы думаем, что ты знаешь, где сейчас находятся эти файлы. Или хотя бы знаешь, кто именно их украл.

— Я не знаю ничего, — снова повторил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Неужели ты хочешь, чтобы нам пришлось силой возвращать тебе память? — Он небрежно кивнул арбалетчику наверху.

Я услышал характерный щелчок взводимой тетивы.

— Это твой последний шанс, Миша. Где файлы?

Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь найти выход из этой ситуации. Сказать правду? Тогда они убьют меня сразу же, как только получат нужную информацию. Соврать? Они явно не поверят и будут пытать, пока я не скажу правду. Попытаться бежать? Арбалет окажется быстрее моих ног. А вот навык паркура мог бы спасти мою шкуру.

Но был еще один вариант, хотя и крайне рискованный.

Я медленно опустил руки, изображая покорность и готовность сдаться, и сделал небольшой шаг назад — ближе к пролому в стене.

— Хорошо, — сказал я как можно тише, заставляя их напрячь слух. — Я скажу вам все, что знаю. Но не здесь. Здесь слишком много потенциальных свидетелей.

Худой усмехнулся, явно не веря в серьезность моих слов.

— Какие, к черту, свидетели? Мы находимся в заброшенном здании.

— Не совсем заброшенном, — ответил я.

И в следующее мгновение резко развернулся и бросился к пролому в стене изо всех сил. За спиной раздался свист летящей стрелы и лязг металла — она ударилась во что-то железное. Промах.

Я пролетел через дыру в стене и выкатился наружу на залитую дождем улицу. И замер, почувствовав, как надежда рушится.

Передо мной стояли еще трое мужчин в таких же черных куртках, сжимая в руках электрошокеры.

Они поджидали меня здесь с самого начала.

— Конец игры, Громов, — сказал один из них, делая шаг вперед.

Все пути к отступлению отрезаны.

Первый удар пришелся в живот — тупой, глухой, выбивающий весь воздух из легких. Я согнулся пополам, но чьи-то руки тут же схватили меня за плечи и выпрямили. Второй удар — в челюсть. Голова дернулась назад, во рту взорвался металлический привкус крови, в глазах замелькали искры.

[ПОЛУЧЕН УРОН: Средний]

Здоровье: ████████░░ 73%

Эффект: Оглушение (3 сек)

Имплант высветил предупреждение, но я едва различал буквы сквозь пелену боли. Ноги подкосились, но меня держали крепко, не давая упасть. Кто-то скрутил руки за спиной, и металлические наручники защелкнулись на запястьях с неприятным щелчком.

— Думал, убежишь? — голос лысого с татуировкой на шее прозвучал с издевательской насмешкой. — Мы гоняем таких, как ты, каждый день, мелкая сошка.

Третий удар пришелся в ребра — кулак с силовым усилителем врезался, как кувалда. Я услышал, как что-то хрустнуло внутри, и волна острой боли прокатилась по всей правой стороне туловища. Дыхание превратилось в пытку, каждый вдох отдавался иглами в груди.

╔═══════════════════════════════════╗

║ СТАТУС: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ

╠═══════════════════════════════════╣

║ Здоровье: ██████░░░░ 61%

║ Эффект: Перелом ребра (правое)

║ Урон скорости: -12%

║ Рекомендуется немедленное лечение

╚═══════════════════════════════════╝

Меня поволокли обратно внутрь заброшенного цеха и швырнули на бетонный пол. Я попытался перевернуться на бок, чтобы облегчить дыхание, но ботинок впечатался в спину, прижимая к холодной поверхности.

— Лежи смирно, тварь, — прорычал кто-то сверху.

Худой в очках присел рядом на корточки, внимательно разглядывая мое лицо. Его тонкие губы кривились в презрительной усмешке.

— Ты ведь понимаешь, что мы не уйдем, пока не получим то, что нам нужно? — он говорил спокойно, почти дружелюбно, как врач, объясняющий неизбежность болезненной процедуры. — Можем делать это долго и мучительно, а можем быстро. Выбор за тобой.

Я сплюнул кровь на бетон рядом с его ботинками.

— Иди ты…

Удар ногой пришелся в почки. Тело пронзило нестерпимой болью, которая накрыла с головой, как ледяная волна. Я застонал, не сдержавшись, и попытался съежиться, но наручники за спиной не давали прикрыть живот.

╔═══════════════════════════════════╗

║ СТАТУС: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ

╠═══════════════════════════════════╣

║ Здоровье: ████░░░░░░ 47%

║ Эффект: Внутреннее кровотечение

║ ТРЕБУЕТСЯ ЭКСТРЕННАЯ МЕДПОМОЩЬ

╚═══════════════════════════════════╝

— Где копии и оригинал файлов? — повторил худой, наклоняясь ближе. — Где все?

Я молчал.

Затем прилетел еще один удар. Потом еще. Я потерял им счет, ощущая лишь, как боль превращается в сплошной гул, заполняющий все сознание. Ребра горели огнем, лицо распухло и онемело, кровь текла из носа и разбитой губы, заливая подбородок.

Где-то на краю сознания я понимал, что они не остановятся. Они будут бить до тех пор, пока я не скажу правду, или пока не умру. И даже если я скажу правду — они все равно убьют меня, чтобы замести следы.

Лина. Аболиционисты. Файлы. Все это погибнет вместе со мной, если я сдамся.

— Ты упрямый, Громов. — Худой выпрямился и вытер руки платком, словно они запачкались от прикосновения ко мне. — Но это ничего не меняет. Рано или поздно ты заговоришь. Все говорят.

Он кивнул лысому.

— Сломай ему пальцы. По одному. Начинай с правой руки.

Сердце бешено заколотилось в груди. Пытка. Они действительно собирались меня пытать, методично ломая кости одну за другой, пока я не сдамся.

Лысый навис надо мной, перевернул на бок спиной к себе, а затем схватил мою правую руку и начал выворачивать мизинец назад. Боль взорвалась новой волной, и я закричал — не смог сдержаться, крик вырвался сам собой, животный и дикий.

КРИТИЧЕСКАЯ БОЛЬ

Здоровье: ███░░░░░░░ 34%

Эффект: Болевой шок

Сознание: 67%

— Еще один, — велел худой безразличным тоном.

Я попытался дернуться, вырваться, но остальные держали меня крепко, прижав к полу своим весом. Лысый перехватил следующий палец — безымянный — и начал медленно, садистски медленно выгибать его назад, наслаждаясь моими попытками вырваться.

Сквозь пелену боли и страха в голове внезапно мелькнула мысль: имплант. Они ведь могут взломать мой имплант и вытащить всю информацию. Все контакты, все сообщения, всю историю перемещений. Они узнают про Лину и про всех членов «Аболиционистов», с кем я пересекался.

Но в импланте была функция экстренной блокировки.

Я знал о ней теоретически — защита от ограблений и мошенничества, способ заморозить все данные на несколько суток, чтобы преступники не смогли украсть деньги или личную информацию. Активация стоила огромного штрафа, плюс нужно было потом несколько дней восстанавливать доступ через корпоративные центры, заполняя тонны бумаг и доказывая свою личность. Большинство Должников предпочитали просто отдать грабителям все, что те хотели, лишь бы не связываться с этим геморроем.

Но сейчас у меня не оставалось выбора.

В HUD, размытом от слез и крови, я нашел нужную иконку в углу поля зрения — красный треугольник с восклицательным знаком. Мысленно сфокусировался на нем, игнорируя боль в пальцах, в ребрах и во всем теле.

╔═══════════════════════════════════════════╗

║ЭКСТРЕННАЯ БЛОКИРОВКА ИМПЛАНТА

╠═══════════════════════════════════════════╣

║ ⚠ ВНИМАНИЕ: Данная функция заблокирует ВСЕ функции

║ импланта на 72 часа

║ Последствия:

║ • отсутствие доступа к счетам;

║ • невозможность принимать контракты;

║ • блокировка навигации и связи;

║ • штраф: 30,000₭;

║ • обязательная верификация личности.

║ Вы уверены?

║ [ПОДТВЕРДИТЬ] [ОТМЕНА]

╚═══════════════════════════════════════════╝

Тридцать тысяч кредитов штрафа. Три дня без возможности работать. Бюрократический кошмар с восстановлением доступа. Долг вырастет еще сильнее.

Но все это было неважно, если я умру здесь и сейчас, или если предам всех, кто мне доверял.

Я мысленно нажал на иконку подтверждения.

[БЛОКИРОВКА АКТИВИРОВАНА]

Осталось: 71:59:58

HUD мигнул красным, потом померк, оставив перед глазами лишь одно слово, горящее багровыми буквами:

[ЗАБЛОКИРОВАНО]

Имплант издал тихий писк и отключился. Все интерфейсы, все уведомления, весь постоянный поток информации, который сопровождал меня постоянно — все исчезло в одно мгновение. В голове стало странно тихо и пусто.

Лысый все еще держал мой палец, готовясь сломать его, когда худой в очках вдруг замер, уставившись на свой планшет.

— Что за?.. — Он нахмурился. — Его имплант отключился!

— Что значит «отключился»? — переспросил лысый.

— Он активировал экстренную блокировку! — худой подскочил к моему лицу, хватая за волосы и дергая голову вверх. — Ты что творишь, идиот?! Ты понимаешь, что только что сделал?!

Я сплюнул кровь прямо ему в лицо.

— Пошел… — выдавил я сквозь разбитые губы, ощущая, как что-то внутри меня ломается окончательно — не кость, а что-то другое, более важное. Страх. — Ничего… вы… не получите…

Лицо худого исказилось от ярости. Он вытер кровь с щеки и ударил меня ладонью по лицу, будто мог доставить этим больший дискомфорт, чем у меня уже был.

— Ты думаешь, это спасет тебя? — прошипел он, наклоняясь так близко, что я чувствовал его дыхание. — Ты просто доставил нам проблем. Но мы найдем способ взломать твою систему, рано или поздно. А вот тебе теперь точно не жить, понял? Ты мертвец, Громов.

Он выпрямился и кивнул остальным.

— Закончите с ним. Быстро. Потом избавимся от тела.

Лысый с татуировкой на шее усмехнулся и достал из кармана складной нож, лезвие блеснуло в тусклом свете, пробивающемся через грязные окна цеха.

Я закрыл глаза, ощущая странное спокойствие. Страх ушел. Остались только боль, усталость и мысль, что я никого не предал. Я не сдался. Система не победила.

Пусть это и было единственной победой, которую я мог одержать.

Я услышал лязг металла. Потом — глухой удар. Звук падающего тела.

Я открыл глаза.

Лысый валялся на полу в двух метрах от меня, держась за голову и стоная. Нож выпал из его руки и звякнул о бетон.

— Какого хрена?! — заорал кто-то из охранников.

Выстрел. Громкий, резкий, разрывающий тишину заброшенного цеха. Потом еще один.

Худой в очках развернулся, выхватывая из кобуры под курткой пистолет, но не успел даже поднять руку — третий выстрел попал ему в плечо, и он рухнул на колени с криком боли.

Началась потасовка — крики, топот ног, звуки ударов и выстрелов. Я лежал на полу, связанный наручниками, видя лишь мелькающие силуэты людей в тусклом свете. Сознание плыло, картинка перед глазами расфокусировалась, превращаясь в размытое пятно.

Кто-то схватил меня за плечо и перевернул на бок.

— Держись, парень, — голос был незнакомым и хриплым, но мне очень хотелось ему верить. — Сейчас вытащим.

Руки подхватили меня под мышки, потащили куда-то. Я попытался разглядеть лицо спасителя, но видел лишь темный силуэт в капюшоне.

— Кто… — начал я, но голос оборвался. Горло пересохло, слова не выходили.

— Потом, — отрезал незнакомец. — Сейчас главное — убраться отсюда, пока не подтянулась подмога.

Меня вынесли из цеха через тот же пролом в стене, через который я пытался сбежать. Снаружи моросил холодный дождь, капли били по лицу, смывая кровь и грязь. Где-то вдалеке выли сирены — полиция или корпоративная охрана, я не мог понять.

Меня затащили в фургон, бросили на холодный металлический пол. Дверь захлопнулась, двигатель завелся с громким рокотом, и машина сорвалась с места, подпрыгивая на выбоинах.

Я лежал на боку, ощущая, как боль накатывает волнами, заполняя все тело. Дышать удавалось с трудом, я делал это резко, сквозь узкую щелку между зубами.

Сознание начало меркнуть. Я пытался держаться, цепляясь за последние обрывки реальности, но темнота наступала со всех сторон, мягко и неумолимо.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в небытие, — чей-то женский голос:

— Он выживет?

— Не знаю. Избили его сильно. Нужен медик.

Темнота поглотила меня целиком.

Глава 17. Вне системы

Я очнулся от холода.

Боль была постоянным фоном, глухой и тупой, заполняющей все тело. А холод пробирался сквозь одежду, заставляя зубы стучать друг о друга, а тело дергаться в попытках согреться.

Открыл глаза и увидел потрескавшийся бетонный потолок с облупившейся краской и ржавыми пятнами от протечек. Тусклая лампочка качалась на проводе, отбрасывая дрожащие тени.

Я лежал на узкой койке, накрытый тонким потертым одеялом. Тело было туго забинтовано — грудная клетка, запястья, правая рука в импровизированной шине. Кто-то обработал раны, остановил кровотечение, наложил повязки.

Попытался приподняться, но тело не слушалось. Мышцы казались ватными и непослушными, а в голове стоял тяжелый туман. Я откинулся обратно на подушку, глядя в потолок и стараясь собраться с мыслями.

Меня избили. Я заблокировал имплант. Меня должны были убить. Но кто-то вмешался. Спас. Вытащил.

— Очнулся? — раздался знакомый голос.

Я повернул голову и увидел доктора Вэнса, который вошел в комнату. Он подошел ко мне и сел на стул рядом с койкой, внимательно изучая мое лицо. В руках у него был старый планшет с медицинскими показателями.

Тот самый Вэнс из клиники «Последний шанс». Седой мужчина с усталыми глазами, который принимал у меня медикаменты месяц назад. Врач Красной зоны, который лечил Должников за минимум.

Но что он здесь делает? Кто эти люди, которые меня спасли?

— Доктор Вэнс? — слова прозвучали хрипло, едва слышно.

— Эрик, — мягко поправил он, откладывая планшет. — Можно просто Эрик.

Он протянул мне стакан с водой, помог приподняться и поднес к губам. Я жадно сделал несколько глотков, ощущая, как холодная жидкость гасит огонь в горле.

— Не пытайся говорить много. — Он поднял руку, останавливая мои попытки задать вопросы. — У тебя сотрясение, два треснутых ребра, множественные ушибы и гематомы. Плюс растяжение связок на правой руке, сломанные пальцы и внутреннее кровотечение, которое я остановил. Тебе нужен покой.

— Где я? — спросил я, когда смог снова говорить. — Кто меня спас?

— В безопасности, — ответил Эрик. — Подпольная клиника. Одна из многих точек, где «Аболиционисты» прячут тех, кого разыскивают корпорации.

Аболиционисты. Слово повисло в воздухе, как удар грома.

Я уставился на него, пытаясь осознать. Доктор Вэнс. Тот самый врач из подвала блока 39-Д, который когда-то принимал мою умирающую мать на своем операционном столе.

— Вы… — я сглотнул, чувствуя, как горло перехватывает. — Вы с ними?

Эрик медленно кивнул, и в его усталых глазах я увидел что-то новое — не просто сочувствие врача, а солидарность бойца.

— Уже три года, Миша.

— Но… я думал… вы обычный врач из Красной зоны. Который лечит бедняков…

— Я и естьврач из Красной зоны, — в его голосе не было ни насмешки, ни гордости, только бесконечная усталость. — Но одного лечения недостаточно, когда система методично убивает людей. Я могу зашивать раны, останавливать кровотечения, спасать жизни, но через месяц эти же люди возвращаются с новыми травмами. Или не возвращаются вообще. Система не изменится от того, что я бесплатно раздаю антибиотики.

Он отложил сканер и тяжело вздохнул, глядя куда-то сквозь стену.

— Я понял это три года назад, когда твоя мать умерла. Инфаркт. Двенадцать часов смены без перерыва в цехе переработки токсичных отходов. — Вэнс сжал челюсти, и я увидел, как дернулась жилка на его шее. — Знаешь, что она сказала перед смертью? «Скажите Мише, что мы почти выбрались». Она верила до последнего, что спасает тебя от кабалы.

Я закрыл глаза, ощущая знакомую боль в груди — ту самую, что возникала каждый раз, когда я вспоминал последние дни матери.

— Искра нашла меня через месяц после тех событий, — продолжил Эрик тише. — Предложила использовать мои навыки для чего-то большего, чем просто залатывание жертв системы. Предложила бороться с причиной, а не со следствием. И я согласился. Потому что не мог больше смотреть, как хорошие люди умирают за долги, которые невозможно выплатить.

— Искра? — переспросил я, нахмурившись.

— Нели Торн, — пояснил Эрик. — Лидер «Аболиционистов». Хотя она предпочитает позывной «Искра». Так безопаснее.

Нели Торн. Я вспомнил таблицу, которую показывала мне Лина.

— Она… та самая? — спросил я. — Которая выплатила весь долг? Почти пять миллионов?

Эрик удивленно приподнял бровь.

— Ты знаешь о ней?

— Лина показывала мне файлы. Статистику. — Я сглотнул, ощущая сухость в горле. — Двадцать три человека за пять лет. И Нели Торн была единственной, кто сделал это без… чуда.

— Да, — кивнул Эрик. — Она выбралась сама и не остановилась на этом.

Он встал со стула и подошел к маленькому окну, глядя куда-то в ночную темноту.

— Она начала помогать другим. Создала Аболиционистов. Систему взаимопомощи, обучения, сопротивления. — Эрик повернулся ко мне. — Теперь на нее объявлена охота. Но она продолжает бороться. Потому что знает правду, которую мало кто осмеливается признать: система спроектирована так, чтобы никто не выбрался.

Он подошел ближе, глядя на меня с выражением, которое я не мог понять — смесь облегчения, беспокойства и чего-то еще.

— Как… как вы узнали, где меня искать? — спросил я хрипло.

— Лина отслеживала твой имплант, — объяснил Эрик, доставая небольшой медицинский сканер. — Когда он резко отключился в том заброшенном цехе, она поняла, что ты активировал экстренную блокировку. А это значило только одно — тебя схватили. Подняла тревогу. Искра отправила боевую группу на последние зафиксированные координаты. Они успели как раз вовремя.

Лина. Она следила за мной. Спасла меня. И теперь я в руках аболиционистов — тех самых людей, о которых она так восхищенно говорила. Тех, кто не смирился. Кто нашел другой путь.

— Я хочу ее увидеть, — сказал я. — Лину.

— Позже, — ответил Эрик, поднося сканер к моей голове. — Сначала тебе нужно восстановиться. Ты потерял много крови, и твое тело на пределе. Ты выбрался с того света, парень.

Сканер пискнул, не давая доступ к заблокированному импланту.

— Жаль, что тебе пришлось пойти на крайние меры, — сказал Эрик, глядя на экран сканера. — Ты осознаешь, что это значит?

— Они не получили информацию, — ответил я. — Не узнали про вас. Про файлы. Про аболиционистов.

— Да, — кивнул Эрик. — Ты спас нас всех, Миша. Но заплатил за это высокую цену.

Он достал из кармана другой сканер, поменьше, какой-то непонятной сборки, и поднес к моей голове. Устройство пискнуло, считывая данные.

Я удивленно посмотрел на Эрика. Заблокированный имплант не должен был передавать информацию — в этом и был смысл экстренной защиты. Но сканер в руках доктора явно что-то показывал. Эрик перехватил мой взгляд и понял невысказанный вопрос.

— Самодельное устройство, — пояснил он, разглядывая результаты сканирования на маленьком экране. — Имплант при блокировке не выключается полностью — он переходит в режим гибернации. Перестает передавать и принимать сигналы извне, но внутренние датчики продолжают работать. Они должны отслеживать твое состояние, чтобы в случае смерти система узнала об этом и могла передать долг наследникам. — Он усмехнулся горько.

— Даже мертвым корпорации не дают покоя.

Он покачал головой, глядя на экран.

— Нам пришлось разработать свой сканер, который считывает эти внутренние данные напрямую, в обход защиты. Здесь всякие ситуации бывают — люди приходят избитые, полумертвые, с активированной блокировкой. Надо как-то понимать, что с ними не так. Блокировка активна еще пару дней. Тебе придется идти в корпоративный центр для восстановления доступа. Они будут копаться в твоей жизни, пытаясь понять, почему ты активировал блокировку. И если хоть что-то вызовет подозрения…

Он не закончил фразу, но я и так понимал, что он хотел сказать. Корпорации не прощали тех, кто создавал им проблемы. А я представлял для них огромную проблему.

— На этот раз они закончат начатое, — сказал я.

— Именно, — согласился Эрик. — Поэтому, я бы не советовал тебе пытаться вернуться к прошлой жизни. Ты не можешь вернуться в свою квартиру. Не можешь показываться на улицах Красной зоны. Тебя разыскивают. Ты теперь вне системы, Миша. Беглец.

Беглец. К этому все и шло, но я оказался не готов к этому приговору.

Я закрыл глаза, ощущая, как усталость накатывает новой волной. Тело требовало покоя, но мысли не давали расслабиться, крутясь в голове бесконечной каруселью вопросов и сомнений.

Что теперь? Как жить без импланта, без возможности работать и обеспечивать себя? Смогу ли я вернуться к «нормальной» жизни, если корпорации объявили на меня охоту?

И самое главное — стоило ли оно того? У меня не было времени подготовиться к новым условиям жизни.

Страх сжимал горло все сильнее. Неизвестность пугала больше, чем боль в ребрах или разбитое лицо. Я пытался держаться, пытался принять ситуацию как свершившийся факт, но внутри все сжималось в тугой узел паники. Эрик, видимо, заметил мое состояние. Он тяжело вздохнул и присел обратно на стул.

— Есть, конечно, один вариант, — сказал он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Который мы сейчас разрабатываем. Но никто его еще толком не проверял.

Я открыл глаза и посмотрел на него.

— Подставные импланты, — пояснил Эрик. — На подставные личности. Фальшивые ID, поддельная история долга, новое имя. Человек как бы умирает для системы, а потом возрождается с чистым листом. Теоретически.

— А на практике как? — спросил я хрипло.

— Система очень сложная, Миша. Биометрия, нейронные связи, история транзакций — все это нужно подделать так, чтобы корпорации не заметили. — Он покачал головой. — Это опасно. Один сбой — и система засечет фальшивку. Тогда тебя поймают не просто как беглеца, а как взломщика. А за это уже смертная казнь. Без суда и следствия.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону.

— Плюс мы до сих пор не изучили все последствия. Что будет с нейронными связями при подмене импланта? Будут ли отторжения? Сохранится ли память? Слишком много неизвестных. Поэтому пока никто из аболиционистов не решился на этот шаг.

Я слушал молча, переваривая информацию.

Подставной имплант. Новая личность. Шанс начать все заново.

Это было что-то. Хоть какая-то альтернатива. Пусть опасная, пусть непроверенная — но все же не полная безнадежность. Страх отступил на шаг, оставив место для слабой, почти призрачной надежды.

Я ничего не сказал вслух. Просто молча кивнул, давая понять, что услышал.

— Файлы, — сказал я. — Они ведь все еще у нас?

— Да, — кивнул он. — Лина спрятала их в нескольких зашифрованных архивах. Корпорации пока не смогли их найти.

— Когда вы обнародуете их полностью?

Эрик помолчал, прежде чем ответить.

— Через три дня. Искра уже договорилась с несколькими независимыми новостными платформами. Они опубликуют доказательства одновременно, чтобы корпорации не успели зачистить информацию. Это будет удар, который сильно подкосит систему. Они будут в бешенстве.

Три дня. Всего три дня до того момента, когда вся правда выйдет наружу, и миллионы Должников узнают, что их обманывали все эти годы.

Я усмехнулся, ощущая странную горечь.

— А я, возможно, этого не увижу, — сказал я. — Потому что корпорации найдут меня раньше.

— Нет, — твердо сказал Эрик. — Не найдут. Мы можем об этом позаботиться. Ты не один, Миша. Ты теперь часть большой организации.

Я хотел верить ему. Хотел думать, что все не зря, что моя жертва не бессмысленна, что где-то в конце этого кошмара нас всех ждет свобода.

Но сомнения одолевали.

Система всегда в плюсе. И даже если аболиционисты выиграют эту битву, война далека от завершения.

— Отдыхай, — сказал Эрик, собираясь уходить. — Тебе нужны силы. Завтра поговорим детальнее. Лина захочет тебя увидеть, и Искра тоже. У нее к тебе есть вопросы.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— Ты сделал правильный выбор, Миша, — сказал он тихо. — Когда активировал блокировку. Не все смогли бы выдержать те пытки, через которые ты прошел. Ты сильнее, чем думаешь.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив меня одного в тусклом свете качающейся лампочки.

Я лежал неподвижно, глядя в потолок, и впервые за долгое время позволил себе подумать не о долге, не о контрактах и не о цифрах в HUD.

Я подумал о том, кем мог бы стать, если бы не система.

И о том, какую цену придется заплатить, чтобы этот шанс получить.

Не знаю, сколько времени прошло, но мне так и не удалось уснуть. Дверь открылась без стука.

Лина вошла и замерла на пороге, глядя на меня так, словно не верила, что я все еще жив. В руках она держала планшет, но пальцы сжимали его так сильно, что костяшки побелели. Ее волосы растрепались, под глазами виднелись темные круги — похоже, она не спала всю ночь.

— Идиот, — сказала она тихо, и голос дрогнул на последнем слоге.

Я попытался улыбнуться, но губы треснули, и во рту снова появился металлический привкус.

— Привет, Линкс.

Она подошла, опустилась на стул рядом с койкой и молча смотрела на мое лицо. Я видел, как ее взгляд скользит по бинтам, по ссадинам, по засохшей крови в уголке рта. Потом она резко отвернулась, пряча взгляд.

— Ты мог умереть, — выдохнула она, все еще не глядя на меня. — Когда имплант пропал из сети, я думала, все. Думала, что опоздала. Что ты уже…

— Но не умер, — перебил я. — Ты меня нашла.

— Искра нашла, — поправила она, разворачиваясь обратно. — Я просто отследила координаты. Она приняла решение послать ребят.

— Все равно спасибо.

Повисла пауза. Где-то за стеной капала вода, и этот монотонный звук заполнял тишину, делая ее еще тяжелее.

— Мы подключились к твоему импланту, я видела запись того, что произошло, — сказала Лина внезапно. — До того, как ты его заблокировал. Видела, как они тебя избивали. Видела этого ублюдка с татуировкой, который переломал тебе пальцы. И ты просто смотрел на него и молчал.

Она замолчала, стиснув зубы.

— Почему ты не сказал им, что они хотели? Ты же понимал, что они тебя убьют.

Я посмотрел на свою правую руку в шине. Попытался пошевелить пальцами, скрытыми за бинтами, но боль взорвалась где-то в запястье, и я выдохнулсквозь зубы.

— Я бы ни за что не сказал им ни слова, — ответил я, когда смог снова говорить. — Потому что мать оставила мне флешку именно для этого. И я тоже чертовски устал быть пешкой в чужой игре.

Лина склонила голову набок, изучая меня. Потом протянула руку и коснулась моего плеча — легко, почти невесомо.

— Ты все-таки странный, Миша, — сказала она тихо. — До сих пор веришь в справедливость, хотя обстоятельства явно против тебя. Хочешь спасти людей, которые даже не знают, что нуждаются в спасении.

— Как и ты, — усмехнулся я.

— Как и я, — эхом повторила Лина.

— Может, поэтому мы все еще живы.

— Или поэтому скоро умрем.

Она убрала руку, но не отвела взгляда.

— Искра хочет тебя видеть, — сказала Лина наконец, разрывая момент. — Когда сможешь встать. Ей нужно обсудить план.

— Какой план?

— План на следующие несколько дней. До публикации файлов. — Она встала со стула, забрала планшет. — Корпорации ищут тебя. Объявили награду, подняли патрули, прочесывают Красную зону. Ты сейчас самый разыскиваемый Должник в городе, и каждый охотник за головами мечтает тебя найти.

— Звучит, как комплимент, — саркастично подметил я.

— Звучит, как смертный приговор.

Уходя она добавила:

— Отдыхай. Эрик сказал, что тебе нужен покой. Я приду завтра с едой и чистой одеждой. И Миша…

Она замялась, подбирая слова.

— Спасибо, — выдохнула она наконец. — За то, что не сдал нас.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Я остался один в полутемной комнате с капающей водой за стеной и болью в теле, которая медленно превращалась в привычный фон. Закрыл глаза и попытался уснуть, но сон не шел. Вместо этого в голове крутились обрывки разговоров, образы, вопросы без ответов.

Алита… Я не мог ей написать — имплант заблокирован. Не мог позвонить. Не мог даже предупредить, что жив. Она наверняка видела новости, слышала слухи о пропавшем Должнике, которого разыскивают корпорации. Что она думает сейчас? Беспокоится? Злится? Или уже поняла, что я мог втянул ее в то, от чего лучше держаться подальше?

Я повернулся на бок, ощущая, как натянулись бинты на груди. Представил ее лицо, улыбку, то, как она смеялась в кафе. И мне очень хотелось еще раз ее увидеть.

Глава 18. Новый дом

Я проспал почти целые сутки. Эрик заходил дважды — менял повязки, вводил обезболивающее, проверял жизненные показатели. Я просыпался ненадолго, пил воду и снова проваливался в беспокойный сон, полный обрывочных кошмаров и лиц людей, которых я не знал.

Когда я окончательно пришел в себя, за окном уже была ночь. Лампочка на потолке гудела тихо и ровно, отбрасывая желтоватый свет на голые стены. Я сел на койке, стараясь не делать резких движений. Тело болело, но боль стала управляемой — тупой и глухой, вместо острой и всепоглощающей.

Рядом с койкой стоял поднос с едой. Миска с густым бульоном, кусок черного хлеба, стакан воды. Я съел все, даже не задумываясь о вкусе. Просто заталкивал пищу в рот, глотал и чувствовал, как силы медленно восстанавливаются.

Дверь открылась, и вошла женщина, которую я не видел раньше, но сразу понял, кого вижу.

Нели Торн. Искра.

Она была одета в потертую кожаную куртку и темные джинсы, волосы собраны в тугой хвост. Шрам пересекал правую щеку от скулы до подбородка, придавая лицу жесткость, которую не смягчала даже легкая улыбка. Она была явно старше меня, но глаза — уставшие, видевшие слишком много — добавляли ей лет.

Живая легенда.

И теперь она стояла передо мной.

— Ожил, значит, — сказала она, прислонившись к дверному косяку. — Эрик говорил, что ты крепкий. Похоже, он не ошибся.

Я отставил пустую миску, все еще разглядывая ее. Трудно было поверить, что эта женщина когда-то сама была Должником. Что она прошла тот же ад, в котором нахожусь я. И каким-то образом вырвалась.

— Лина сказала, что вы хотели со мной поговорить, — произнес я наконец.

— Хочу, — кивнула Искра и прошла в комнату, опускаясь на стул напротив койки. — Нам нужно обсудить, что будем делать дальше.

— Дальше? — я усмехнулся. — Дальше меня найдут и убьют. Или арестуют, а потом убьют. Вот, что будет дальше.

— Суть в том, что до этого момента ты можешь принести пользу, — ответила она невозмутимо. — Ты можешь стать символом, Миша. Должник, который предпочел блокировку импланта и пытки, вместо того чтобы сдать своих. Это важно. Нужно вдохновить людей.

— Меня избили чуть ли не до смерти, — напомнил я. — В этом мало вдохновляющего.

— Но ты выжил. И молчал. — Искра наклонилась вперед, глядя мне прямо в глаза. — Знаешь, сколько Должников сдают друг друга за обещание скостить пару тысяч долга? Сотни. Тысячи. Система построена на предательстве и страхе. А ты показал, что можно не ломаться.

Я промолчал, не зная, что сказать. Она говорила так, словно я совершил что-то героическое и идейное, но я просто не хотел, чтобы родители умерли зря.

— Лина говорила, что вы сами выплатили долг, — сказал я тихо. — Почти пять миллионов. Почему, когда вы стали свободной и перебрались в Желтую зону, не прекратили борьбу?

Искра усмехнулась горько и безрадостно.

— Потому что поняла простую вещь, Миша. Пока система существует, никто не свободен по-настоящему. Я выбралась, но оставила позади миллионы таких же, как я. И знала, что рано или поздно система найдет способ затащить меня или моих детей обратно. Новые налоги, новые штрафы, новые правила. — Она покачала головой. — Свобода одного ничего не значит, пока все остальные в клетке.

Она помолчала, глядя куда-то поверх моей головы.

— Через два дня мы публикуем файлы, — продолжила Искра. — Сразу на двадцати трех независимых платформах. Корпорации попытаются зачистить информацию, но мы подготовились. Сделали тысячи копий, распределили по подпольным сетям. Правда выйдет наружу, хотят они того или нет.

— И что дальше?

— Дальше начнется хаос, — сказала она спокойно, словно описывала прогноз погоды. — Миллионы Должников узнают, что их обманывали десятилетиями. Некоторые просто примут это и продолжат работать. Другие взбунтуются. Начнутся протесты, забастовки, может, даже восстания. Система даст трещину.

Она встала со стула.

— Но корпорации не сдадутся просто так. Они будут давить. Арестовывать лидеров, казнить зачинщиков, вводить комендантские часы. Потребуется время, чтобы люди поняли — бороться можно. И нужно. Вот для этого нам нужны символы борьбы.

— И я один из них, — понял я.

— Ты — главный, — поправила она. — Сын Елены Громовой, которая первой нашла доказательства. Человек, который передал нам флешку и отказался сдаться даже под пытками. Идеальная история для вдохновения масс.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев медленно поднимается откуда-то из груди.

— Вы хотите использовать меня как агитку.

— Можно сказать и так, — ответила Искра без тени смущения. — Разница в том, что ты можешь либо согласиться и помочь нам, либо отказаться и спрятаться в безопасном месте до конца своих дней. Что, учитывая награду за твою голову, продлится недолго.

— Да у меня, гляжу, большой выбор, — пробормотал я.

— Но все-таки он у тебя есть.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Лина сказала, что ты хороший человек. Наивный, но хороший. Я не знаю, правда это или нет. Но знаю одно — ты сделал больше, чем большинство Должников когда-либо осмелятся. И если мы победим, то только потому, что нашлись такие, как ты.

— А если проиграем?

— Тогда хотя бы умрем, зная, что пытались.

Дверь закрылась, оставив меня наедине с мыслями и гулким эхом ее слов. Символ. История. Искра восстания. Я не хотел быть героем. Просто хотел прожить жизнь, не задыхаясь от долга. Может, Искра была права и единственный способ изменить правила — это выйти из игры?

***

Не успел я как следует обдумать новую информацию, как вновь раздался стук в дверь. Я приоткрыл глаза, все еще чувствуя тяжесть в конечностях, и увидел, как дверь приотворилась, впуская полосу света из коридора.

— Можно? — раздался голос Лины.

— Да, — ответил я, садясь на койке.

Она вошла с подносом в руках, на котором лежала свежая одежда, пакет с едой и небольшая аптечка. Поставила все на стул и повернулась ко мне.

— Как себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал грузовик, — усмехнулся я. — Но лучше, чем вчера.

— Это уже прогресс.

На подносе лежала упаковка синтетического протеина, и стоял термос с горячим бульоном. Я взял его первым. Жидкость обожгла горло, но это был самый вкусный бульон за последние годы.

— Искра говорила с тобой? — спросила Лина, садясь на край койки.

— Говорила, — кивнул я. — Сказала, что я теперь символ революции.

— И что ты ответил?

— Да что я мог ответить? Согласился.

Лина улыбнулась устало, как человек, который давно привык к отсутствию выбора.

— У нас никогда не было множества опций, Миша. С того момента, как родились Должниками. Единственное, что мы можем решать — как умереть. Молча или сражаясь.

Она достала планшет и активировала экран. На нем появилось изображение городской карты с множеством красных точек, сгруппированных в кластеры.

— Это патрули корпоративной охраны, которые ищут тебя, — пояснила она. — Они прочесывают Красную зону квартал за кварталом. Проверяют подвалы, заброшенные здания, подпольные клиники. Пока мы в безопасности, но это ненадолго.

— Где мы вообще?

— Промышленная зона, сектор R-44. Старая текстильная фабрика, которую закрыли лет двадцать назад. Аболиционисты используют ее как одну из своих баз. — Она увеличила масштаб карты, показывая лабиринт коридоров и помещений. — Здесь живут разные люди. Хакеры, курьеры, медики, бойцы. Все те, кого разыскивают корпорации или кто просто устал жить по их правилам.

Я посмотрел на карту, пытаясь запомнить расположение выходов.

— Сколько времени я могу здесь прятаться?

— Столько, сколько потребуется, — ответила Лина. — Но после публикации файлов давление усилится. Корпорации объявят чрезвычайное положение, введут комендантский час, начнутся массовые аресты.

Я посмотрел на планшет, где мигали красные точки патрулей, медленно сжимающих кольцо вокруг Красной зоны.

— Но как они нас до сих пор не нашли? — спросил я. — Если они так тщательно прочесывают каждый квартал, каждый подвал… Почему эта фабрика все еще в безопасности?

Лина усмехнулась и убрала планшет.

— Потому что мы не просто прячемся. Мы стали невидимыми. — Она встала, подошла к стене и приложила ладонь к металлической панели. Та мигнула синим, открыв доступ к небольшому терминалу. — Видишь это?

Я кивнул, глядя на мерцающие строки кода на экране.

— Система подавления слежки. Разработка Кирилла — нашего главного хакера, — продолжила Лина. — Она создает… как бы это объяснить… цифровой белый шум. Все сигналы от имплантов, которые находятся в радиусе трехсот метров от этого здания, маскируются под обычный городской фон. Корпорации видят только статистический шум — типичные перемещения Должников в промзоне. Ничего подозрительного.

— Но это же временно, — сказал я. — Если они захотят найти — найдут.

— Верно. — Лина закрыла терминал. — Пока мы не привлекаем внимания, система работает. Но после публикации файлов… — Она вернулась к койке, села рядом. — После публикации они будут рыть землю носом. Отправят не просто патрули, а специальные охотничьи команды. Дроны с тепловизорами. Сканеры нейросетей. Алгоритмы поведенческого анализа. Рано или поздно они пробьют нашу защиту.

— Сколько у нас есть времени?

— Недели две. Может, три, если повезет. — Лина посмотрела мне в глаза. — Поэтому тебе нужно решить, Миша. Сейчас. Что ты будешь делать, когда это место станет слишком опасным.

Я отпил еще бульона, чувствуя, как тепло растекается по груди.

— Какие у меня варианты?

— Два, — ответила Лина жестко. — Первый — ты полностью примыкаешь к Аболиционистам. Становишься частью сопротивления. Мы готовим что-то большое, и нам нужны люди. Особенно такие, как ты — курьеры, знающие город, умеющие двигаться незаметно.

— А второй?

— Бежишь в Черную зону. — Она провела пальцем по карте на планшете, указывая на серо-черные области на окраинах города. — Там корпорации не контролируют территорию.

Я откинулся на подушку, закрыл глаза.

Два варианта. Оба плохие.

Либо война с системой, которая никогда не проигрывает.

Либо изгнание в токсичные руины, где каждый день — борьба за то, чтобы не умереть от радиации или голода.

— Какой у вас план? — спросил я, открывая глаза. — У «Аболиционистов». Вы же не просто публикуете файлы и надеетесь на лучшее?

Лина пожала плечами.

— Детали плана известны только Нели. Она не делится всей информацией даже с нами. Говорит, так безопаснее — чем меньше знаешь, тем меньше можешь выдать под пытками или сканированием импланта.

Что-то в ее тоне насторожило меня.

— Странно, — медленно произнес я. — Вы рискуете жизнью, а она не говорит вам, ради чего?

— Нели знает, что делает, — быстро ответила Лина, но в ее голосе прозвучала защитная нота. — Она прошла через все это. Была в Красной зоне. Выбралась. Погасила долг сама, без помощи системы. Она герой, Миша. Она положила свою жизнь на алтарь этой борьбы. Ее голову оценили в полмиллиона кредиткоинов. Полмиллиона! За ее поимку корпорации готовы заплатить больше, чем за пятерых обычных Должников вместе взятых.

— Это и странно, — настаивал я. — Если она настолько важна для корпораций, почему она до сих пор на свободе? И почему не делится планом? Что, если с ней что-то случится? Что, если ее поймают или убьют? Вся операция развалится?

Лина нахмурилась.

— Ты не понимаешь. Нели не просто лидер. Она… — Она искала слова. — Она символ. Доказательство, что можно вырваться. Что система не непобедима. Когда люди узнают ее историю, они начинают верить. А вера — это самое опасное оружие против корпораций.

— Вера слепа, — сказал я тихо. — А слепая вера ведет в ловушку.

— Ты сомневаешься в ней? — В голосе Лины прозвучала обида. — После всего, что она сделала?

— Я не сомневаюсь в ее храбрости, — осторожно ответил я. — Я просто… хочу понимать, во что ввязываюсь. Мама умерла, потому что пыталась бороться с системой. Восемьдесят девять человек подписали иск — все исчезли. Может, Нели просто осторожна. А может… — Я замолчал.

— Может, что? — Лина встала, скрестила руки на груди. Ее взгляд стал холодным.

— Может, есть вещи, о которых она не хочет, чтобы мы знали.

Тишина повисла между нами, тяжелая и неуютная.

— Знаешь, почему я здесь? — риторически спросила Лина, — Потому что моя сестра умерла в долговой яме. Ей было шестнадцать. Корпорация обещала лечение, если семья возьмет очередной кредит. Мы взяли. Она все равно умерла. А долг остался. — Голос дрогнул, но она не отвела взгляда. — Я вступила в «Аболиционисты» не ради революции. Я вступила ради мести.

— И как? Чувствуешь удовлетворение?

— Нет, — призналась она. — Только пустоту. Но хотя бы делаю что-то. Хотя бы борюсь. Это лучше, чем сидеть и ждать, когда система сожрет меня и не подавится.

Я протянул руку, чтобы коснуться ее ладони. Лина не отстранилась. Просто смотрела на меня, и в этом взгляде была вся та боль, которую она прятала за саркастичными шутками и ледяной маской хакера.

— Твоя сестра гордилась бы тобой, — сказал я тихо.

— Не знаю, — прошептала Лина. — Но хочу в это верить.

Мы сидели так несколько минут, держась за руки в тишине полуразрушенной комнаты на заброшенной фабрике. Два Должника, которые потеряли слишком много и рисковали потерять еще больше. Но в этот момент нас связывало что-то, что было сильнее страха и отчаяния.

Надежда. Слабая, призрачная, почти неосязаемая.

— Спасибо, — сказала она наконец, убирая руку. — За то, что выслушал.

— Всегда пожалуйста.

— И еще, Миша. Нели спасла мне жизнь, — сказала Лина ровным голосом. — Когда долг вырос до двух миллионов после смерти сестры, когда я хотела просто сдаться и умереть… она нашла меня. Дала работу. Научила взламывать системы. Показала, что есть выход. — Она сделала шаг ко мне. — Она добродетель, Миша. Она чуть ли не жизнь свою положила, чтобы нас всех спасти. Ты не имеешь права ее осуждать.

Я видел в ее глазах веру — слепую, безоговорочную. Опасную.

Но спорить дальше было бессмысленно.

— Хорошо, — сказал я, подняв руки в примирительном жесте. — Ты права. Я не знаю ее так хорошо, как ты. Может, я просто параноик.

Лина выдохнула, напряжение спало.

— Ты имеешь право на вопросы. Просто… дай ей шанс. Когда встретишься с ней снова, поговори. Задай свои вопросы напрямую. Нели не боится сложных разговоров.

— Хорошо, — повторил я. — Я сделаю это.

Лина кивнула, взяла поднос с пустым термосом.

— Отдыхай. Тебе нужно восстановить силы. — Она направилась к двери, но на пороге обернулась. — И Миша? Я рада, что ты здесь. Что ты с нами. Нам нужны такие, как ты. Смелые. Думающие. Не следующие приказам слепо.

— Лина, — окликнул я ее.

Она обернулась, придерживая дверь ногой.

— Мы справимся, — сказал я. — Все будет хорошо.

Она улыбнулась — грустно, но искренне.

— Наивный идиот, — произнесла она с теплотой в голосе и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один, глядя на закрытую дверь и размышляя о словах Искры. Символ. Искра восстания. Человек, который не сломался.

Но сомнения не уходили.

Нели. Лидер, который не делится планами.

Герой, окруженный культом личности.

Символ, который мог оказаться как спасением, так и ловушкой.

Где-то там, за стенами этого убежища, корпорации искали меня.

Здесь, внутри, аболиционисты верили в спасение.

А я застрял между ними, пытаясь понять, кому можно доверять.

Системе, которая обречена меня уничтожить?

Или революционерам, которые могут оказаться такими же слепыми, как те, кто верил в систему?

Ответа не было.

Но завтра я начну искать его.

Глава 19. Трещины в фундаменте

Я проснулся от того, что кто-то стучал в дверь — настойчиво, ритмично, три раза подряд с паузами. Открыл глаза и увидел тот же потрескавшийся потолок, ту же качающуюся лампочку. Но боль отступила. Не исчезла полностью, но притупилась до терпимого фона, который можно было игнорировать.

Я сел на койке, осторожно растягивая затекшие мышцы. Тело слушалось лучше, чем вчера. Бинты на груди туго стягивали ребра, правая рука в шине все еще напоминала о себе тупой болью, но я мог двигаться. Мог стоять.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась, впуская Эрика с медицинским сканером в руках и термосом под мышкой.

— Доброе утро, — поздоровался он, ставя термос на стул. — Как самочувствие?

— Лучше, — ответил я честно. — Голова больше не раскалывается. Могу двигаться без желания выть от боли.

— Отлично. — Эрик поднес сканер к моей голове, считывая показатели с импланта. — Сотрясение проходит. Гематомы рассасываются. Ребра срастутся через неделю-полторы, если будешь принимать регенераторы и не полезешь в драку.

— Регенераторы? — переспросил я.

— Биостимуляторы ускоренного заживления. — Эрик достал из сумки небольшой блистер с капсулами. — По одной утром и вечером. Дорогая штука, но у нас есть немного запасов. Помогает костям срастаться в три раза быстрее, чем естественным путем.

— За драки обещать не могу, — усмехнулся я, забирая капсулы.

— И не надо. Знаю я вас, молодых и отчаянных. — Он убрал сканер и протянул мне термос. — Горячий бульон с протеином. Ешь. Тебе нужно восстанавливать силы.

— Сколько еще времени до истечения блокировки импланта? — спросил я между глотками довольно неплохого бульона.

— Сорок восемь часов, — кивнул Эрик, взглянув на экран сканера. — После этого система снова начнет отслеживать твое местоположение. — Он сложил руки на груди.

— Значит, ты говоришь, есть возможность установить подставной имплант, — бросил я.

— Да. — Эрик помолчал, подбирая слова. — Все-таки задумался об этом?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю. Вы разрабатываете технологию, но никто еще не проверял ее на живых людях.

— Верно. Теоретически подмена возможна. Мы создадим другую личность — новое имя, измененную историю долга, скорректированные биометрические показатели. Но на практике все сложнее. Один сбой в работе импланта, одно несовпадение в паттернах поведения, и система засечет подделку.

Я допил бульон и вытер рот рукой, поставил термос на пол.

— И каковы шансы, что это вообще состоятельная идея?

Эрик внимательно посмотрел на меня с таким выражением лица, будто собирается сообщить плохие новости.

— Честно? Пятьдесят на пятьдесят. Может, сработает. Может, нет. — Он вздохнул. — Но ты и без того вряд ли выживешь, если решишь уйти отсюда. Давай смотреть правде в глаза. Имплант дает шанс… А на милосердие системы я бы не ставил.

Я кивнул медленно, переваривая информацию. Если я собираюсь бороться, мне нужен имплант.

— Когда вы будете готовы? — спросил я. — К процедуре подмены?

— Через неделю. Может, чуть больше. — Эрик снова присел на стул. — Кирилл дорабатывает алгоритм маскировки. Лина пишет программу внедрения. Я готовлю медицинское оборудование. Если все пойдет хорошо, к концу следующей недели мы можем попробовать.

— На мне, — сказал я. — Я буду первым.

— Не обязательно. Мы можем подождать, пока технология не будет…

— Нет, — перебил я. — У меня нет времени ждать. Меня и без того ищут, а теперь они еще и увидят, что я не пришел на разблокировку импланта.

Эрик изучал мое лицо долгим взглядом врача, который видел слишком много смертей и слишком мало чудес.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я поговорю с Искрой. Подготовим все как можно быстрее. — Он встал, направляясь к двери, но на пороге обернулся. — Лина хочет показать тебе убежище. Познакомить с остальными. Готов к экскурсии?

— Готов, — ответил я, поднимаясь с койки.

Ноги держали уверенно. Голова не кружилась. Тело выполняло импульсы, пусть и с задержкой. Я натянул чистую рубашку, которую Лина принесла вчера, застегнул джинсы, осторожно просунул левую руку в петлю импровизированного бандажа.

Эрик кивнул с одобрением.

— Неплохо для человека, которого недавно избили до полусмерти. Молодость — великая вещь. — Он открыл дверь. — Идем. Лина ждет в главном холле.

Я вышел за ним в коридор.

Коридор оказался длинным, узким, с низким потолком и обшарпанными стенами. Лампочки мигали с перебоями, отбрасывая дрожащие тени на бетон. Пахло сыростью, вперемешку с машинным маслом.

Мы прошли мимо нескольких дверей — все закрыты, некоторые заколочены досками. За одной слышались приглушенные голоса, за другой — стук клавиатуры. В этом мрачном лабиринте заброшенной фабрики жизнь продолжалась.

— Корпорации до сих пор не нашли это место?

— Пока нет. — Эрик остановился у массивной металлической двери в конце коридора и приложил ладонь к сканеру. Дверь мигнула зеленым и открылась с тихим шипением. — Но после публикации файлов давление усилится. Мы это понимаем. Поэтому продумали план эвакуации.

Мы вошли в большое помещение — бывший производственный цех, судя по ржавым конвейерам вдоль стен и высокому потолку с покрытыми паутиной балками. Но теперь это было что-то вроде общего холла: импровизированные столы из ящиков, стулья разных мастей, несколько потрепанных диванов у стены. В углу стояла кухонная зона с плитой и холодильником, явно собранными из запчастей.

Человек десять сидели за столами, разговаривали, работали за ноутбуками. Еще несколько стояли у карты на стене, обсуждая что-то вполголоса. Все повернулись, когда мы вошли, и на секунду в зале повисла тишина.

Потом Лина поднялась из-за стола и улыбнулась.

— Ожил, — сказала она, подходя ближе. — Эрик творит чудеса.

— Это не чудеса, а медицина, — поправил Эрик. — Хотя с таким пациентом грань действительно размыта.

Лина остановилась передо мной, оценивающе изучая лицо.

— Синяки посветлели. Порезы заживают. Ты выглядишь… поживее.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся я.

Она повернулась к залу, повысив голос:

— Внимание! — Разговоры стихли. Все посмотрели на нас. — Это Михаил Громов. Миха. Должник четыре пять два один. Некоторые из вас уже знают его как сына Елены Громовой.

По залу прошелся шепот. Несколько человек переглянулись. Имя матери все еще что-то значило. По крайней мере здесь.

— Миша принес нам то, что мы искали три года, — продолжила Лина. — Доказательства, собранные его мамой. — Она сделала паузу, давая информации усвоиться. — Скоро мы начнем публикацию. А пока Миша останется с нами. Корпорации разыскивают его. Он в розыске после печального инцидента с людьми из системы.

Из толпы вышел Кирилл — тот самый худощавый мужчина с усталым лицом, с которым нас познакомила Лина на фабрике. Он протянул мне руку.

— Мы уже знакомы, — сказал он. — Но официально: Кирилл. Класс «Хакер», уровень одиннадцать. Бывший программист «ОмниКредит». Работал в отделе алгоритмов начисления процентов, пока не понял, что именно я программирую. — Его рукопожатие было крепким, несмотря на худобу. — Теперь я взламываю то, что сам создавал. Ирония судьбы.

Рядом с ним появилась Марина — ее я тоже уже знал. Она кивнула мне вместо приветствия.

— Марина. «Охотник», двенадцатый уровень. — Голос хриплый, будто прокуренный, хотя я не видел, чтобы в убежище кто-то курил — воздух и так был отравлен токсинами снаружи. — Выполнила сто двенадцать контрактов для корпораций. Убила тридцать семь человек по их заказам. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Теперь убиваю только тех, кто этого заслуживает. Если нужна защита — я готова помочь.

Виктор — нервный молодой парень, которого я тоже видел на фабрике — махнул рукой от дальнего стола, но подходить не стал. Слишком много народу. Я видел, как его пальцы барабанят по столешнице — тревожный тик.

К нам подошла девушка лет двадцати пяти с неестественно яркими рыжими волосами — явно крашенными — и татуировкой штрих-кода на шее. Только у нее браслета не было. Кожа на запястье была изрыта шрамами.

— Ника, — представилась она, не протягивая руки. — Класса нет. Удалила имплант полгода назад. — Она постучала пальцем по виску. — Корпорации меня больше не видят. Но и я многого не вижу — без HUD жить сложнее, чем кажется. Занимаюсь логистикой убежища. Закупаю еду, медикаменты, оборудование через подставных лиц.

— Опасная работа, — заметил я.

— Любая работа опасна, когда ты официально мертва, — усмехнулась Ника. — Но мертвецов не ищут так усердно, как живых беглецов.

Из-за стола с ноутбуками поднялся парень в очках с толстыми линзами — анахронизм, большинство Должников исправляли зрение имплантами, но, видимо, он не мог себе этого позволить.

— Антон, — сказал он тихо. — «Хакер», шестой уровень. Помогаю Кириллу анализировать данные с флешки. — Он нервно поправил очки. — Твоя мать была гением. Основной отчет она оставила под простым паролем — для тебя. Но дополнительные файлы, архивы переписок, исходные коды алгоритмов… все это зашифровано многоуровневой защитой. Корпорации три года пытались добраться до этих данных, но не смогли. Нам понадобилось две недели, чтобы вскрыть хотя бы половину.

— Она всегда была умнее меня, — тихо ответил я.

У кухонной зоны стояла пожилая женщина, редкие седые волосы собраны в пучок. Она помешивала что-то в большой кастрюле на плите. Увидев, что все представляются, отложила половник и подошла, вытирая руки о передник.

— Валентина Сергеевна, — сказала она мягко. — Но все зовут просто Валя. Готовлю, убираю, слежу за бытом. — Она внимательно посмотрела на меня, как смотрят матери. — Класс «Сборщик», был когда-то. Пятый уровень. Работала на химзаводе «ОмниКредит» больше двадцати лет. Отравилась парами. Легкие работали плохо. Корпорация списала меня как «производственный брак» и добавила к долгу стоимость лечения. Два миллиона за то, чтобы дышать через трубку. — Она слабо улыбнулась. — Теперь я здесь. Дышу тем же ядовитым воздухом, но бесплатно.

— Рад знакомству, — кивнул я.

Последним подошел мужчина лет сорока, массивный, с лицом, изрытым шрамами, и металлическим протезом вместо правой руки — не медицинским, а грубым промышленным, собранным из запчастей. Он остановился в паре шагов, изучая меня взглядом профессионала.

— Денис Рогов, — произнес он низким голосом. — «Охотник», тринадцатый уровень. Бывший наемник «Теневого Синдиката». Выполнял контракты в Черных зонах. Потерял руку на задании. — Он поднял протез, согнул металлические пальцы. — Корпорация отказалась оплачивать протез. Сказали, «производственная травма не покрывается страховкой». Добавили триста тысяч к долгу за эвакуацию. — Он усмехнулся. — Я ушел. Собрал руку из того, что нашел на свалке. Работает хуже оригинала, конечно, но что есть. Здесь я главный по безопасности.

Я кивнул. Денис развернулся и вернулся к карте на стене, где обсуждал что-то с двумя другими людьми — еще одна женщина и мужчина, которых я не знал.

И тут я увидел их.

У дальней стены, в полутени, стояли две фигуры. Одна — знакомый силуэт, светлые волосы, чистое лицо. Тео. Вторая — массивная, широкоплечая, с автоматом за спиной. Кайл.

Я замер. Сердце ухнуло вниз.

— Тео? — выдохнул я.

Он шагнул в свет. Его лицо было бледным, осунувшимся. Под глазами залегли темные круги. Улыбка исчезла. Вместо нее было что-то пустое, выжженное.

— Привет, Миха, — сказал он тихо. — Не ожидал встретить тебя здесь.

— Я… я думал…. — Слова застряли в горле. — Ты же говорил, еще пару месяцев и свобода. Ты был почти у цели…

У Тео вырвалась горькая усмешка. Совсем не так, как раньше.

— Да. Был. — Он опустил взгляд на свои руки. — Четыреста семьдесят одна тысяча. Осталось триста двадцать. Я уже видел финишную черту. — Он замолчал, сжал кулаки. — А потом… на очередном групповом контракте что-то пошло не так. Мы провалили задание, не по своей вине. Когда мы закончили и вышли со склада, на нас напали и забрали товар. Ребята, с которыми я был, разбежались. Меня схватили сразу и обвинили во всем.

Воздух застыл в легких.

— Тебя схватили? Но… ты же здесь…

— Они продержали меня сутки. Допрашивали и избивали. — Он поднял взгляд. Глаза пустые. — Контракт признали провальным. Добавили штраф — тридцать тысяч. Плюс «компенсация ущерба» — еще пятьдесят. Плюс «юридические издержки» — семьдесят. Плюс… — Он махнул рукой. — Короче, когда они закончили пересчитывать, мой долг был три миллиона двести тысяч.

Я смотрел на него, не веря.

— За одну ночь? С трехсот до трех миллионов?

— Математика кабалы, — сказал Тео пустым голосом. — Они могут добавить что угодно. Любой штраф, любую комиссию. А договор подписан. Значит, я согласен со всеми условиями, включая «изменение процентных ставок в случае нарушения обязательств». — Он сплюнул. — Я нарушил. Они изменили. Все законно.

— Но ты же… — Я не знал, что сказать. — Как ты здесь оказался?

— Меня отпустили. С «предупреждением». — Тео усмехнулся. — Через час после освобождения я пришел сюда. Лина давно предлагала. Я отказывался, думал, выберусь честно. — Он посмотрел мне в глаза. — Честно не работает, Миха.

Рядом с ним Кайл сделал шаг вперед. Охотник, который дал мне оружие на зачистке. Который сказал: «Каждое убийство забирает кусок тебя».

— Кайл, — сказал я. — Ты тоже?..

Он кивнул молча. Достал фляжку — ту самую, что протягивал мне тогда, на складе — отпил. Протянул Тео. Тот отказался.

— Когда? — спросил я.

— Три дня назад, — ответил Кайл низким голосом. — Выполнял контракт ранга A. Устранение цели в Желтой зоне. — Он посмотрел на свои руки. Они снова дрожали. Чуть заметно. — Цель оказалась не одна. Засада. Я выжил. Трое моих напарников — нет. Корпорация признала контракт «частично выполненным». Списали только половину от обещанного. А за погибших напарников добавили «компенсацию семьям» — по двести тысяч на каждого.

— Шестьсот тысяч долга за то, что они умерли? — выдохнул я.

— Плюс мой изначальный долг вырос за счет процентов. Три миллиона стали три восемьсот. — Кайл сделал еще глоток. — Пришло осознание. Система не даст мне выйти. Никогда. Чем лучше я работаю, тем опаснее контракты дают. Чем опаснее контракты, тем больше долгов на апгрейды. — Он закрыл фляжку. — Замкнутый круг. Я сразу пошел сюда.

Я смотрел на них обоих — Тео, который был в шаге от свободы, и Кайл, который отдал системе десять лет жизни. Оба здесь. Оба сломлены. Оба поняли то, что я сам начал понимать только недавно.

— Я рад, что вы живы, — сказал я тихо. — И что вы здесь.

Тео усмехнулся — слабо, но почти искренне.

— Знаешь, Миха, я тоже. Впервые за долгое время я… — Он замолчал, подбирая слова. — Я не чувствую этот вес. Цифры в голове. Таймеры. Здесь этого нет.

Кайл кивнул молча.

Лина положила руку мне на плечо.

— С остальными познакомишься позже, — сказала она. — Не все сейчас здесь. Кто-то на задании. Кто-то спит. Кто-то просто не хочет показываться новичкам, пока не убедится, что ты не приведешь за собой корпоративных ищеек.

— Справедливо, — ответил я.

Эрик положил руку мне на второе плечо.

— Отдыхай. Лечись. Восстанавливайся. Скоро начнется что-то очень важное. Тебе понадобятся силы.

Доктор Вэнс вышел из комнаты в коридор, а все, кто остался, постепенно возвращались к своим занятиям. Лина взяла меня за здоровую руку.

— Пойдем, покажу тебе наш скромный дом.

Она повела меня через зал, попутно показывая и объясняя все.

— Это главный холл. Здесь мы собираемся, едим, обсуждаем планы. — Она указала на карту у дальней стены, где были отмечены десятки красных и синих точек. — Это наша оперативная карта. Красные — патрули корпораций. Синие — наши базы и безопасные дома по всей Красной зоне.

Я подошел ближе, разглядывая. Красных точек было слишком много — плотная сеть, которая медленно сжималась к центру.

— Они ищут всех нас или конкретно меня? — спросил я.

— Тебя. — Лина ткнула пальцем в одну из красных точек. — После того, как ты заблокировал имплант и исчез, корпорации объявили чрезвычайное положение в трех секторах Красной зоны. Обыски, проверки, аресты подозрительных лиц. Наградой за информацию о тебе является пятьсот тысяч кредиткоинов. Но ты и сам это уже знаешь.

Пятьсот тысяч. Вот это да. Достаточно, чтобы списать приличный кусок долга.

— Удивлен, что меня еще не сдали. Такой соблазн, — пробормотал я.

— Никто из наших не сдаст. — В голосе Лины прозвучала абсолютная уверенность. — Аболиционисты не предают своих. Это единственное правило, которое мы соблюдаем безоговорочно.

Она повела меня дальше, показывая спальные комнаты (маленькие каморки с койками), мастерскую (завал инструментов и запчастей), серверную (гудящие компьютеры и мигающие индикаторы), медицинский блок (где работал Эрик) и даже небольшую библиотеку.

— Все это вы собрали сами? — спросил я, оглядывая очередное помещение.

— За три года, — кивнула Лина. — Искра начала создавать Аболиционистов, когда сама только выбралась из долговой ямы. Сначала было пятеро. Потом десять. Теперь больше 20. Все, кто жил в этом доме, и еще полсотни по городу — агенты, информаторы, союзники. Мы растем, Миша. Медленно, но неумолимо.

Мы вернулись в главный холл, где у одного из столов сидела Искра, склонившись над планшетом. Она подняла взгляд, когда мы подошли.

— Осматриваешь владения? — спросила она с легкой улыбкой.

— Впечатляет, — ответил я честно. — Не думал, что можно создать что-то подобное под носом у корпораций.

— Они не всевидящи, — сказала Искра. — Просто хотят, чтобы мы так думали. — Она выпрямилась, откладывая планшет. — Публикация файлов уже совсем скоро. Одновременно на двадцати трех платформах.

— И что потом? — спросил я.

— Потом начнется хаос. — Искра встала, подошла к карте на стене. — Даже если из всех, кто узнает, поверит только десять процентов — это четыре миллиона человек. Четыре миллиона потенциальных бунтарей.

Она повернулась ко мне.

— Корпорации попытаются зачистить информацию, арестовать лидеров, подавить протесты. Но мы готовы. У нас есть план. — Она сделала паузу. — И ты часть этого плана, Миша.

— Символ, — повторил я ее слова из вчерашнего разговора.

— Больше, чем символ. — Искра подошла ближе. — Ты можешь стать идеальным голосом восстания. Мы расскажем про твою историю людям, она вдохновит многих. Когда все узнают, кто такая Елена Громова, что ее сын не просто выжил, а не сломался под пытками и принес доказательства… Это изменит все.

Я промолчал, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство. Искра говорила убедительно, но что-то в ее словах казалось… слишком отрепетированным. Слишком идеальным.

— А если я не хочу быть голосом? — спросил я тихо.

Искра посмотрела на меня долгим взглядом.

— Тогда ты выбрал не то место для укрытия, — ответила она ровно. — Здесь все борются. Каждый вносит вклад. Нет пассажиров в этой войне, Миша. Либо ты с нами, либо против.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые.

— Я с вами, — сказал я наконец. — Просто хочу понимать, во что ввязываюсь.

— Поймешь со временем. — Искра кивнула и вернулась к столу.

Разговор был окончен.

Лина взяла меня за руку и повела обратно в зал, где до этого я знакомился со всеми обитателями этого места. Экскурсия завершилась, а я попытался освоиться хоть немного, поговорить с людьми.

Разговор перетек в обсуждение подготовки к публикации файлов. Кирилл рассказывал о последних доработках алгоритма распространения, Марина — о планах эвакуации на случай, если корпорации вычислят базу. Я слушал вполуха, все еще чувствуя усталость в теле и туман в голове.

Мой взгляд скользил по залу, изучая лица собравшихся. Большинство были незнакомцами, чьих имен я не знал: мужчины и женщины разных возрастов, все с характерной усталостью в глазах и настороженностью движений. Должники, которые выбрали бунт вместо покорности. Я увидел Кайла и решил подойти к нему. Мы перекинулись парой коротких реплик.

— Ты веришь в Искру? — спросил я внезапно, сам не зная, откуда взялся этот вопрос.

Кайл наконец поднял взгляд. В его глазах я увидел что-то похожее на сомнение, быстро скрытое под маской безразличия.

— Она спасла мне жизнь, — ответил он уклончиво. — Дала цель. Это больше, чем сделали корпорации за десять лет службы.

— Это не ответ на вопрос.

— Верю, — сказал Кайл твердо. — Потому что должен. Потому что если не буду верить в нее, не останется ничего, во что можно верить.

Он вернулся к оружию, давая понять, что разговор окончен.

Я встал, оставив его наедине с автоматом и мыслями. Прошелся по залу, разглядывая лица, слушая обрывки разговоров. Все здесь были объединены одним — верой в Искру. Или, точнее, отчаянием, которое не оставляло другого выбора, кроме как верить.

Сомнение, которое зародилось вчера, росло. Медленно, почти незаметно, но неуклонно. Что-то было не так. Что-то в этой картине идеального сопротивления выглядело слишком отрепетированным.

Но что именно?

Глава 20. Контролируемое сопротивление

День тянулся медленно. После экскурсии Лина увела меня обратно в мою комнату, сказав, что мне нужен отдых. Я не спорил — тело действительно требовало покоя, а голова гудела от переизбытка информации.

Но уснуть не получалось.

Я лежал на койке, глядя в потолок и думая об Алите.

Последний раз мы виделись… сколько прошло? Неделя? Две? Время смазалось в сплошное пятно событий — избиение, побег, встреча с аболиционистами. А она осталась там, в Желтой зоне, даже не зная, жив я или мертв.

Мой имплант был заблокирован. Я не мог ни позвонить, ни написать. Не мог даже отправить короткое сообщение: «Я в порядке». Она наверняка волновалась. Или уже решила, что меня убили, и пыталась забыть.

Я встал с койки, прошелся по комнате. Три шага в одну сторону, три — в другую. Комната размером чуть больше тюремной камеры, но это было моим домом на ближайшие несколько дней уж точно.

Нужно было что-то делать. Найти способ связаться с Алитой. Хотя бы убедиться, что она в безопасности.

Но как?

Дверь открылась без стука, и вошла Лина с планшетом в руках.

— Не спится? — спросила она, закрывая дверь за собой.

— Думаю, — ответил я.

— О чем?

Я помедлил, выбирая слова. Потом решил, что врать бессмысленно.

— Есть… одна девушка. В Желтой зоне. Мы виделись несколько раз до того, как меня схватили. — Я повернулся к Лине. — Она не знает, что со мной случилось. Не знает, жив я или нет. Мне нужно как-то с ней связаться.

Лина замерла на пороге. Что-то мелькнуло в ее глазах — слишком быстро, чтобы я успел разобрать. Удивление?

— Девушка, — повторила она ровным голосом. — У тебя есть девушка.

— Не совсем девушка. — Я потер лицо рукой. — Просто… кое-кто, кто мне дорог. Кого я не хочу потерять.

Неуютная тишина повисла между нами.

— Как ее зовут? — спросила Лина наконец.

— Алита. Она певица. Живет в Желтой зоне, сама почти выбралась из долговой ямы. Мы познакомились случайно, но… — Я замолчал, не зная, как объяснить.

— И она важна для тебя, — закончила Лина.

Она подошла к окну, повернувшись ко мне спиной. Помолчала.

— Все в порядке? — спросил я.

— Да, конечно. — Она обернулась, и на ее лице была та же саркастическая улыбка, что всегда. — Просто думала, что после всего этого… — Она махнула рукой, обрывая фразу. — Неважно. Хорошо, что у тебя есть за что держаться. Серьезно. В этом дерьме нужен якорь, иначе сойдешь с ума.

— Якорей и без того хватает. Никто не свободен по-настоящему, — напомнил я ее же слова.

— Справедливо. — Лина опустила планшет на стул. — Хорошо. Я могу помочь тебе связаться с ней. Но это рискованно.

— Как?

— Я создам временный защищенный канал связи. Через подпольную сеть. Ты сможешь отправить одно сообщение. Короткое. Без геолокации и метаданных. — Она скрестила руки на груди. — Но если корпорации отслеживают ее, они могут засечь передачу. Вычислить источник. Найти нас.

— Почему ты думаешь, что они ее отслеживают?

— Потому что ты пропал, а она была с тобой. Корпорации не дураки, Миша. Если они серьезно ищут тебя, то проверят всех, с кем ты контактировал. — Лина подошла ближе. — Ты уверен, что хочешь рисковать? Не только своей жизнью, но и жизнями всех, кто здесь?

Я колебался. Одно сообщение. Один шанс убедиться, что Алита в порядке. Но ценой могла стать безопасность двадцати трех человек в этом убежище.

— Есть другой вариант, — сказал я медленно. — Привести ее сюда.

Лина уставилась на меня, словно я предложил взорвать здание.

— Ты шутишь.

— Нет. — Я сделал шаг к ней. — Если она в опасности, если корпорации действительно следят за ней, то она станет приманкой. Они будут использовать ее, чтобы выманить меня. Лучше будет как-то попробовать привести ее сюда, пока не поздно.

— Миша, ты понимаешь, о чем говоришь? — Лина подняла голос. — Ты хочешь привести постороннюю в наше убежище? Человека, которого мы не проверяли? Который может быть под контролем корпораций?

— Она не под контролем, — возразил я горячо. — Я ее знаю. Она…

— Ты знаешь ее пару недель! — перебила Лина. — Ты не знаешь, кто она на самом деле! Не знаешь, с кем она связана! Не знаешь…

Дверь открылась, и в комнату вошла Искра.

— Что здесь происходит? — спросила она спокойно, но взгляд был острым. — Вас слышно на весь коридор.

Лина замолчала, отвернувшись. Я выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Громов хочет привести свою девушку в убежище, — сказала Лина холодно. — Считает, что она в опасности.

Искра перевела взгляд на меня.

— Девушка? — В ее голосе не было осуждения, только любопытство. — Расскажи.

Я коротко пересказал ситуацию. Встречи с Алитой, ее историю, факт того, что корпорации могли заметить нашу связь. Искра слушала молча, изредка кивая.

— Она Должник? — спросила она, когда я закончил.

— Нет. То есть да, но почти выбралась. Желтая зона, работает в Зеленой.

— Тогда зачем ей рисковать, присоединяясь к нам? — Искра наклонила голову. — Она почти свободна. Если придет сюда, потеряет все. Статус, безопасность, будущее.

— Потому что если корпорации используют ее против меня, она все равно потеряет все, — ответил я. — По крайней мере здесь у нее будет шанс уцелеть.

Искра обдумывала мои слова долго. Слишком долго. Я видел, как она взвешивает риски, просчитывает варианты, оценивает возможные последствия.

— Нет, — сказала она наконец. — Слишком опасно. Мы не можем привести постороннего в убежище накануне публикации файлов. Один шпион, одна утечка — и все рухнет.

— Она не шпион! — возразил я.

— Ты не можешь быть в этом уверен. — Искра подошла ближе, глядя мне прямо в глаза. — Миша, я понимаю твои чувства. Но безопасность всех здесь важнее личных привязанностей. Ты должен это понять.

— А если ее убьют? — выдохнул я. — Если корпорации решат, что она знает что-то важное, и устранят ее?

— Тогда это будет трагедия, — ответила Искра ровно. — Но не наша ответственность.

Меня будто током ударило.

Я отвернулся, сжав кулаки. Гнев бурлил внутри, но я понимал — она права. С точки зрения логики, безопасности, стратегии — она абсолютно права. Один человек не стоил риска для всех остальных.

Но Алита не была «одним человеком». Она была… важна. Больше, чем я хотел признавать.

— Хорошо, — сказал я глухо. — Тогда хотя бы позвольте мне отправить ей сообщение. Предупредить. Чтобы она была осторожна.

Искра обменялась взглядом с Линой.

— Одно сообщение, — согласилась она. — Короткое. Без деталей. Лина организует защищенный канал. — Она повернулась к двери. — Но если это приведет корпорации к нам, ты понесешь ответственность.

Она вышла, оставив нас с Линой наедине.

Тишина повисла тяжелая.

— Спасибо, — сказал я наконец.

Лина не ответила. Просто взяла планшет и начала что-то печатать, избегая моего взгляда.

— Лина…

— Не надо, — перебила она. — Я помогу тебе, потому что обещала. Но не жди от меня понимания. — Она подняла глаза, и в них блестело что-то похожее на боль. — Ты идиот, Миша. Влюбляешься в девушку из другого мира, рискуешь жизнями ради того, кто даже не знает, через что ты прошел.

— Ты не знаешь ее.

— И не хочу знать. — Лина резко встала. — Напишешь свое сообщение завтра. Сейчас мне нужно настроить канал.

Она направилась к двери, но я окликнул ее.

— Лина, подожди.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Я ценю то, что ты делаешь. Все, что ты сделала. Спасла мне жизнь. Привела в убежище. Помогаешь, хотя я, наверное, не заслуживаю. — Я сделал шаг к ней. — Ты важна для меня, понимаешь? Не только как союзник. Как… друг. Человек, которому я доверяю.

Лина медленно повернулась. На ее лице была усталость, смешанная с чем-то, что я не мог определить.

— Да, конечно.

Она вышла, не добавив больше ни слова.

Я остался один в пустой комнате, чувствуя, как внутри сжимается что-то болезненное и неприятное. Я ранил ее. Не специально, но ранил. И не знал, как это исправить.

Остаток дня я провел в главном холле, помогая готовиться к публикации файлов. Кирилл показал мне базовые принципы распределенной сети, через которую будут выложены доказательства. Марина объясняла план эвакуации на случай, если убежище обнаружат. Кайл молча чистил оружие, готовя арсенал на случай штурма.

Все были заняты. Все знали свою роль. Я был единственным, кто чувствовал себя лишним.

К вечеру усталость навалилась с новой силой. Эрик заглянул, проверил состояние, заставил принять обезболивающее и отправил в комнату.

Я лег на койку, попытался уснуть.

В голове крутились мысли — об Алите, о Лине, об Искре и ее странной уверенности. Что-то не давало покоя. Какое-то ощущение, что я упускаю важную деталь.

Искра. Легенда аболиционистов. Единственная, кто выплатила долг сама.

Я не мог это объяснить, но что-то в этой истории казалось мне неладным. Что, если это тоже часть легенды? Что, если правда не такая, какой ее преподносят?

Я открыл глаза, глядя в темноту.

Мне нужно было узнать больше. Проверить то, что говорили о ней. Увидеть доказательства, а не просто слепо верить.

Но как?

Ночь была глубокой и тихой. Убежище спало — только редкие шаги дежурных нарушали тишину. Я слушал гудение вентиляции за стеной и обдумывал план.

Глупый план. Опасный. Но единственный способ получить ответы.

Я встал с койки, осторожно натянул рубашку и джинсы. Приоткрыл дверь, выглянул в коридор.

Пусто.

Я вышел, двигаясь медленно и бесшумно. Навыки курьера пригодились — я знал, как ступать, чтобы не скрипели доски, как дышать, чтобы звук не выдал присутствия. Прошел мимо спальных комнат, мимо серверной, где гудели компьютеры.

Проходя по одному из узких коридоров, я увидел, как силуэт Искры, который мелькнул в дальнем крыле здания. Я дошел до двери ее кабинета и замер, прислушиваясь. Мало ли что.

Тишина.

Подергал ручку. Заперто. Конечно, заперто. Лидер подпольной организации не оставляет свои вещи без защиты.

Но замок был старым. Механическим. Я уже видел такие в Красной зоне — простая конструкция, которую можно открыть проволокой или даже заколкой.

Я достал из кармана скрепку, которую стянул со стола доктора Вэнса. Разогнул, вставил в замочную скважину. Несколько осторожных движений, щелчок — дверь поддалась.

Я вошел внутрь, тихо закрыв дверь за собой на замок.

Комната оказалась небольшой, но обустроенной. Койка у стены, стол с ноутбуком, полка с книгами. Все аккуратно, почти стерильно. Ни личных вещей, ни фотографий, ни следов жизни, кроме самого необходимого.

Я подошел к столу. Ноутбук был выключен, но рядом лежала стопка бумаг. Я осторожно поднял верхний лист.

Финансовые отчеты. Списки транзакций. Суммы, даты, коды счетов.

Я пролистал дальше. Еще отчеты. Контракты. Переводы денег.

И вот оно.

Документ с логотипом «ОмниКредит». Соглашение о сотрудничестве. Подпись внизу: Нели Торн.

Дата: три месяца назад.

Я уставился на бумагу, не веря своим глазам.

Соглашение о сотрудничестве. Между Искрой и одной из крупнейших корпораций. Той самой, против которой она якобы боролась.

Что это значит?

Я начал читать текст договора. Юридический язык, мелкий шрифт, стандартные формулировки. Но суть была проста и чудовищна:

«КОНФИДЕНЦИАЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ № 4471-KX/2089

Между:

●

"ОмниКредит Корпорейшн" (далее — Заказчик)

●

Нели Торн, ID: 9201 (далее — Исполнитель)

Предмет соглашения:

Операция "Контролируемое сопротивление"

○

Исполнитель обязуется возглавить подпольную организацию "Аболиционисты" и координировать ее деятельность в интересах Заказчика.

○

Цель: создание иллюзии активного сопротивления для выявления потенциально опасных Должников.

○

Метод: рекрутинг недовольных, накопление компромата, последующая передача данных Заказчику.

Конкретные обязательства Исполнителя:

○

Привлечение в организацию минимум 50 активных участников за 6 месяцев.

○

Сбор личных данных: ID, биометрия, связи, местонахождение убежищ.

○

Провокация на совершение действий, квалифицируемых как терроризм (саботаж, взломы, кражи).

○

Предотвращение реального ущерба корпоративной инфраструктуре.

○

Еженедельная отчетность о деятельности организации.

Особые условия — дело Елены Громовой:

○

Исполнитель обязуется получить доступ к архиву фальсификаций, собранному Е.Громовой.

○

После получения — немедленная передача файлов Заказчику ДО любой публикации.

○

Нейтрализация сына Громовой (Михаил, ID: 4521) путем вовлечения в компрометирующие действия.

○

Компромат на М.Громова должен быть достаточен для ликвидации или пожизненного заключения.

Вознаграждение:

○

Единовременная выплата: 2 000 000 ₭

○

Премия за каждого переданного участника: 50 000 ₭.

○

Особая премия за архив Е.Громовой: 500 000 ₭.

○

Особая премия за нейтрализацию М.Громова: 300 000 ₭.

Гарантии Заказчика:

○

Официальное снятие статуса "в розыске".

○

Удаление всех записей о долге из базы данных.

○

Переезд в Зеленую зону с новой личностью.

○

Пожизненная защита и содержание (100 000 ₭/месяц).

Последствия нарушения:

○

Немедленное восстановление долга в размере 5 000 000 ₭.

○

Передача доказательств террористической деятельности правоохранительным органам.

○

Ликвидация.

Подпись: Нели Торн

Дата: 15 января 2089».

Я перечитал дважды. Трижды.

Два миллиона за предательство тех, кто тебе слепо доверяет.

Пятьсот тысяч за архив матери.

Триста тысяч за меня.

Искра не боролась против системы. Она была ее частью.

Операция «Контролируемое сопротивление».

Я вцепился в бумагу, как в спасательный круг.

Контролируемое сопротивление. Дать людям надежду. Дать им поверить, что можно бороться. А потом сдать всех, кто поверил.

Гениально. Просто гениально.

Корпорации даже не нужно искать врагов. Враги сами приходят. Добровольно. Дальше я увидел переписку.

[23.03.2089, 03:17] Торн_9201: Громов младший в деле. Принес флешку матери. Начинаем расшифровку.

[23.03.2089, 03:20] Куратор_ОК: Отлично. Как только получите полный доступ к файлам — немедленно передавайте. ДО публикации. Это критично.

[23.03.2089, 03:22] Торн_9201: Понял. А с Громовым что?

[23.03.2089, 03:23] Куратор_ОК: Держите под контролем. Нужен компромат. Пусть участвует в саботажах, взломах. Когда наберется достаточно доказательств — передадите его нам вместе с остальными.

[23.03.2089, 03:25] Торн_9201: Поняла вас.

[23.03.2089, 03:26] Куратор_ОК: Используйте все связи. Результат важнее методов.

[02.04.2089, 22:41] Торн_9201: Расшифровка завершена на 60%. Файлы Громовой содержат доказательства фальсификаций на 4.7 миллиарда кредиткоинов. Это больше, чем мы думали.

[02.04.2089, 22:52] Куратор_ОК: Хорошо. Мы должны решить все вопросы в течение недели. Ни днем больше.

Я сунул бумаги обратно на место, стараясь не нарушить порядок. Развернулся к двери, но в этот момент услышал шаги в коридоре.

Черт.

Я метнулся к окну, спрятался за тяжелой шторой. Дверь открылась, впуская полосу света. Искра вошла, не включая свет. Я видел ее силуэт через щель между шторой и стеной.

Она подошла к столу, взяла ноутбук, открыла. Экран осветил ее лицо холодным синим светом. Она печатала что-то, быстро и уверенно, потом закрыла крышку и вышла, не задерживаясь.

Я выждал еще минуту, потом осторожно выбрался из укрытия.

Нужно было уходить. Немедленно.

Я вышел в коридор, закрыл дверь и поспешно пошел обратно к своей комнате. Сердце колотилось, мысли путались. Что делать? Кому сказать? Лине? Кириллу? Кайлу?

Но если Искра работает на корпорации, кто еще может быть ее союзником? Кому можно доверять?

Я добрался до своей комнаты, закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Дышал тяжело, пытаясь успокоиться.

Нужно было думать. Планировать. Решать.

Но прежде чем я успел собраться с мыслями, дверь открылась — я не запер ее. В комнату вошла Лина.

Она замерла на пороге, глядя на мое лицо.

— Я… я не могла уснуть и подумала… — растерянно начала она, но тут же осеклась, ее лицо изменилось, — Что случилось? Ты выглядишь… Миша, ты весь бледный.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов.

Лина закрыла дверь за собой, подошла ближе.

— Скажи мне, — попросила она. — Что бы это ни было, скажи.

Я хотел рассказать. Хотел выложить все, что нашел. Предупредить ее, что Искра — предательница, что мы все в опасности.

Но вместо этого она коснулась моего лица, и я замер.

— Миша, — прошептала она. — Я знаю, что твоя голова занята кем-то другим. — Ее пальцы скользнули по моей щеке. — Но прямо сейчас… прямо сейчас мне все равно.

Она потянулась и поцеловала меня.

Мир остановился.

Я ответил на поцелуй, притянув ее ближе. Все мысли об Искре, о документах, об опасности растворились в тепле ее губ, в запахе волос, в отчаянности, с которой она прижималась ко мне.

Мы рухнули на койку, сплетясь в неловком объятии. Каждое движение давалось мне с трудом, но Лина взяла все в свои руки. Она снимала с меня и себя одежду, забыв об осторожности. Боль в ребрах отозвалась острым уколом, но я не остановился, не подал вида. Не хотел останавливаться.

Лина была везде — ее дыхание у моего уха, ее пальцы на моей коже, ее тело под моим. Только отчаянная потребность почувствовать что-то живое, настоящее, здесь и сейчас.

Когда все закончилось, мы лежали рядом, тяжело дыша. Лина уткнулась лицом мне в плечо, обнимая за талию. Я смотрел в потолок, чувствуя, как реальность медленно возвращается, принося с собой груз вопросов и сомнений.

— Прости, — прошептала она. — Я не должна была…

— Не извиняйся, — перебил я, гладя ее по волосам.

Мы лежали в тишине, слушая биение сердец друг друга.

И я понял, что теперь не могу ей рассказать то, что узнал. Не сейчас. Не после этого. Потому что если Искра — предательница, то Лина, которая верила в нее слепо, категорически не захочет в это верить.

Поэтому я молчал, обнимая ее в темноте и проклиная себя за слабость.

Утром я скажу. Обязательно скажу.

Глава 21. Точка кипения

Я проснулся от того, что Лина пыталась встать максимально тихо.

Лежал неподвижно, прислушиваясь к шороху ткани, к осторожным шагам по холодному бетонному полу. Она одевалась в темноте, нащупывая джинсы и свитер там, где они валялись с вечера. Молчание между нами было таким плотным, что давило на грудь.

Я открыл глаза. Увидел ее силуэт у стены — спина ко мне, плечи напряжены. Она застегивала ремень, потом наклонилась за кроссовками. Каждое движение было осторожным, словно она боялась разбудить меня, хотя мы оба прекрасно понимали, что я не сплю.

— Лина, — позвал я тихо.

Она замерла. Не обернулась.

— Мне в серверную, — сказала она ровным голосом, в котором не было ничего, что напоминало бы о вчерашней ночи. — Кирилл ждет отчет по расшифровке.

— Подожди. Нам нужно поговорить.

— Не о чем говорить.

Я сел на койке. Сломанные ребра отозвались тупой болью, рука в шине была тяжелой, что доставляло дискомфорт. Лина все еще стояла спиной, но я видел, как напряглись ее плечи, как пальцы сжались на шнурках кроссовок.

— Лина, прошлой ночью…

— Это было ошибкой, — перебила она. — Все. Забудь. Я уже забыла.

— Я не об этом.

Она наконец обернулась. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию. Глаза избегали встречаться с моими, скользили куда-то мимо, на стену за моей спиной.

— Тогда о чем?

Я встал и сделал пару шагов к ней. Она отступила к двери, как будто я был чем-то опасным, от чего нужно держаться на расстоянии.

— Об Искре, — сказал я, стараясь говорить осторожно, подбирая слова. — Я думаю, что с ней что-то не так.

Лина застыла. Потом медленно скрестила руки на груди, и в ее позе было столько защиты, столько готовности к атаке, что я понял: я не преуспею.

— Что ты сказал?

— Искра. Я видел… Вчера я нашел документы, которые…

— Прекрати, — оборвала она резко, и голос ее зазвенел в маленькой комнате. — Прекрати параноить, Миша. Ты здесь два дня. Два гребаных дня. А Искра спасла мне жизнь и дала мне цель, подарила надежду, шанс бороться. Так что не смей, слышишь, не смей говорить мне, что с ней что-то не так.

— Но я нашел…

— Мне плевать, что ты нашел! — Голос Лины повысился, и я увидел, как блестят ее глаза, как дрожат губы. — Ты ничего не знаешь о ней! О том, через что она прошла! Сколько людей она спасла! Сколько раз рисковала жизнью ради нас! Ты видел какой-то там документ и решил, что можешь судить? Решил, что ты умнее всех нас?

Я сжал здоровую руку в кулак. Хотел выложить все сразу — рассказать про соглашение с «ОмниКредит», про операцию «Контролируемое сопротивление», про два миллиона за предательство. Но слова застряли в горле, потому что я смотрел на нее и понимал: она не поверит. Не сейчас. Не так. Слишком много веры Искре, слишком глубоко въелась эта вера в ее сознание.

— Ладно, — выдохнул я, отступая. — У меня сейчас нет сил что-то доказывать тебе. Верь во что хочешь.

Лина смотрела еще несколько секунд, и я видел в ее глазах что-то похожее на разочарование. Потом ее плечи опустились.

— Отдыхай, — сказала она тише. — Тебе нужен отдых. Ты все еще не восстановился после избиения.

Она повернулась к двери. Я сделал еще один шаг, и слова вырвались раньше, чем я успел их обдумать.

— Лина, подожди. Еще один вопрос.

Раздался стон, но она ждала, когда я продолжу. Ее рука легла на дверную ручку, пальцы сжались.

— Ты не забыла? Про защищенный канал для связи с Алитой?

Пауза. Долгая, неприятная, тяжелая.

— Твоя девушка, — произнесла Лина медленно, и в голосе ее было столько яда, что я почувствовал, как что-то сжимается в груди. — Да. Конечно. Как я могла забыть о твоей драгоценной девушке?

— Лина, это не…

— Сделаю к обеду, — оборвала она, и голос стал холодным, ледяным. — Доволен? Еще что-то?

— Я просто хочу убедиться, что она в безопасности.

Лина развернулась резко, и я увидел слезы в ее глазах, хотя голос оставался жестким.

— В безопасности. Прекрасно. А как мы здесь, значит, не важно? Или тебе просто плевать на тех, кто… — Она осеклась, сжала губы. — Плевать. Мне плевать, что ты имел в виду.

Она распахнула дверь и вышла. Хлопок эхом отозвался в коридоре, оставив меня стоять посреди комнаты и смотреть на облупившуюся краску на стене.

Матрас прогнулся подо мной. Ребра ныли с каждым вдохом, и я вдруг почувствовал, как усталость накатывает волной. Не физическая — та была понятной, объяснимой. А другая, глубже, которая шла откуда-то из самого нутра. Усталость от постоянного напряжения, от лжи, от необходимости держать внутри правду, которая разрывала меня изнутри.

Я знал, что Искра — предательница. Видел документы собственными глазами. Теперь мне нужно было убедить в этом всех остальных.

Мне нужен был план. Конкретный, выполнимый, немедленный. Потому что время истекало, и я все еще сидел здесь, парализованный неуверенностью и страхом.

Я встал, прошелся по комнате. Маленькое пространство, тесное, давящее. Мысли метались хаотично, не складываясь во что-то конкретное.

Нужны были союзники. Люди, которые усомнятся. Которые увидят несоответствия и зададут вопросы. Доктор Вэнс — умный, наблюдательный, не фанатик. Он поймет.

Кайл — сломленный, но не слепой. Он видел слишком много странного за свою жизнь, чтобы принимать все на веру.

Тео — мой друг, тот, кто знает меня лучше других. Он помнит, каким я был до всего этого. Он поверит. Или хотя бы усомнится в официальной версии.

А Лина… Лина пока потеряна. Но, возможно, если показать ей технические доказательства — данные переписки, коды доступа, договор, что-то, что она как прагматик не сможет отрицать — она начнет задавать вопросы.

Я открыл дверь, выглянул в коридор. Пусто. Гул вентиляции, далекие голоса из главного холла. Я пошел туда, стараясь двигаться тихо, не привлекая внимания.

Главный холл встретил меня приглушенным светом и тихими разговорами. Человек десять сидели за столами — кто-то ел консервированную кашу на завтрак, кто-то проверял оружие, кто-то просто смотрел в пустоту с тем выражением лица, которое я уже научился узнавать. Выражение людей, которые слишком долго живут на грани.

Кирилл стоял у стены с планшетом, что-то быстро печатал. Марина точила нож у окна. Лезвие блестело в тусклом свете. Металл ритмично стучал о камень, почти гипнотически.

Я подошел к одному из столов, налил себе воды из графина. Рядом двое парней обсуждали план на день, и я невольно прислушался.

— …Искра сказала, что со дня на день начнем распространение, — говорил молодой парень с татуировкой на шее, крест-накрест шрамы на руках. — Файлы пойдут одновременно по всем каналам.

У меня оставалось совсем мало времени до того, как Искра сдаст всех нас корпорациям.

Я допил воду, поставил стакан. Обернулся и увидел Искру.

Она стояла в дверном проеме, разговаривала с кем-то по внутренней связи. Заметила меня, и лицо ее озарилось улыбкой — теплой, искренней, почти покровительственной. Закончила разговор и подошла.

— Миша, — сказала она, и в голосе ее слышалась настоящая забота. — Как твоя рука? Эрик говорил, что ты хорошо перенес обработку раны.

Я заставил себя улыбнуться в ответ. Напряжение в груди сжималось сильнее с каждой секундой, и я боялся, что она увидит его на моем лице.

— Болит, но терпимо.

— Отлично. — Она положила руку мне на плечо, сжала дружески. — Ты нам очень важен, понимаешь? Ты наша гордость.

Я смотрел ей в глаза. Серые, спокойные, уверенные. Лгунья. Предательница. А лицо такое искреннее, что даже я, зная правду, почти поверил на секунду.

— Я просто делаю то, что считаю правильным, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

— Именно поэтому ты идеален. — Она отпустила мое плечо, сделала шаг назад, оценивающе глядя на меня. — Люди последуют за тобой, Миша. Ты символ, понимаешь? Сын Елены Громовой, которая умерла, борясь против системы. Ты живое доказательство того, что можно сопротивляться. Когда мы обнародуем файлы, тебе нужно будет выступить перед камерой. Рассказать свою историю. Показать лицо сопротивления. Дать людям надежду.

Я кивнул медленно, обдумывая ее слова.

Она смотрела на меня с таким энтузиазмом, что мне стало почти жаль ее. Почти. Потому что я понимал: она готовила меня к роли козла отпущения. Триста тысяч кредиткоинов за мою нейтрализацию. Выгодная сделка.

— Я готов, — сказал я. — Когда нужно выступить?

— Завтра вечером. В прямом эфире. Будем транслировать, сотни должников услышат твой призыв. — Искра улыбнулась шире. — И я соберу всех наших в семь вечера. Представлю тебя официально. Потом расскажу о плане на ближайшие дни. Это будет исторический момент, Миша. Начало конца старого мира.

Она повернулась и ушла, оставив меня стоять посреди холла с ощущением, что время ускоряется, сжимается, превращается в узкий коридор без выхода.

Завтра вечером. Девятнадцать ноль ноль.

Значит, у меня было меньше суток, чтобы что-то изменить.

Я вернулся в комнату. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Нужно было думать, планировать, действовать, но в голове был хаос. Слишком много вопросов, слишком мало ответов, слишком мало времени.

Я подошел к столу, достал лист бумаги и карандаш. Начал криво выводить буквы левой рукой, пытаясь структурировать мысли.

«ПРОБЛЕМА №1: Искра — предатель.

ПРОБЛЕМА №2: Никто не поверит мне без доказательств.

ПРОБЛЕМА №3: Доказательства у нее. Документ видел только я.

ПРОБЛЕМА №4: Архив матери будет уничтожен, не обнародован.

ПРОБЛЕМА №5: У меня меньше 24 часов.

РЕШЕНИЕ: ???»

Я уставился на вопросительные знаки, и они смотрели на меня с бумаги, насмехаясь. Что я мог сделать один? Украсть документ? А что, если она поняла, что кто-то шарился по ее комнате и переложила документы в более надежное место? Что тогда делать? Убить ее? Даже если бы я смог, остальные растерзали бы меня за секунды, не дав объяснить. Сбежать? И оставить архив матери в руках корпораций, предать ее память?

Нет. Не вариант.

Мне нужна была помощь.

Я написал дальше:

«СОЮЗНИКИ:

●

Доктор Вэнс (умный, не фанатик, видел многое);

●

Кайл;

●

Лина (хакер, но сейчас злится на меня, слепо верит Искре);

●

Тео (мой друг, знает меня давно, заметит несоответствия).

ПЛАН:

1. Поговорить с Вэнсом. Рассказать все.

2. Найти способ достать доказательства снова.

3. На вечернем собрании раскрыть правду ВСЕМ одновременно.

4. Перехватить контроль над серверной.

5. Обнародовать архив и рассказать всем правду до того, как она успеет его уничтожить».

Это был безумный план. План, который почти наверняка провалится и закончится моей смертью. Но это был единственный план, который у меня был.

Я сложил бумагу, спрятал глубоко в карман. Посмотрел на дверь. Где-то там, в лабиринте коридоров убежища, был доктор Вэнс. Нужно было идти к нему. Сейчас.

***

Медицинский блок находился в дальнем крыле убежища, за серверной. Маленькая комната с операционным столом, шкафами с инструментами, холодильником для медикаментов. Запах антисептика смешивался с чем-то металлическим и горьким.

Доктор Вэнс стоял у стола, раскладывал бинты и шприцы с той методичностью, которая выдавала в нем человека, который провел десятилетия жизни в медицине. Он услышал мои шаги и обернулся.

— Миша. Что-то случилось? Рука болит сильнее?

Я закрыл дверь за собой, повернул замок. Посмотрел ему в глаза.

— Мне нужно с вами поговорить. Наедине. О чем-то очень важном.

Вэнс медленно отложил бинты. Его лицо стало серьезным, и я увидел в его глазах то внимание, с которым хороший врач смотрит на пациента, пытаясь понять, что не так.

— О чем?

Я подошел ближе, понизил голос, хотя мы были одни.

— Об Искре. Я нашел… Вчера ночью я видел документы в ее комнате. Документы, которые доказывают, что она работает на корпорации. Что все это — ловушка.

Эрик замер. Секунду смотрел на меня молча, потом медленно подошел к двери, проверил замок. Вернулся, сел на стул, жестом пригласил меня сделать то же самое.

— Расскажи, — сказал он тихо. — Все. С самого начала.

Я рассказал. О том, как не мог уснуть. О том, как решил прогуляться и увидел, что Искра вышла из своей комнаты. О том, как проскользнул внутрь, пока ее не было. О документах, который нашел на ее столе — соглашение о сотрудничестве между Нели Торн и «ОмниКредит». Два миллиона за списание долга в обмен на предательство всех нас.

Вэнс слушал молча, и я видел, как меняется выражение его лица — от удивления к недоверию, потом к чему-то похожему на ужас. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в пол.

— Я чувствовал, — прошептал он наконец, и голос его был хриплым. — Господи, я чувствовал, что что-то не так. Слишком удобно. Слишком гладко. Мы теряли людей, но никогда — ключевых. Операции проваливались, но никогда — критично. Как будто кто-то направлял нас, контролировал, играл с нами.

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— У тебя есть этот документ?

Я покачал головой.

— Нет. Не рискнул взять. Но мне кажется, она могла переложить бумаги. Она умная. Если заметила, что кто-то был в ее комнате, — а она наверняка заметила, — то спрятала доказательства надежнее.

— Тогда как мы докажем остальным?

— Не знаю, — признался я. — Но мне нужна твоя помощь. Ты врач. Ты здесь дольше всех, люди тебе доверяют. Если ты встанешь на мою сторону, когда я скажу правду, может быть, хоть кто-то поверит.

Вэнс задумался, потирая переносицу. Долгие секунды тикали где-то в углу — старые механические часы на стене.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я с тобой. Но нам нужны доказательства. Слов недостаточно. Людям нужно увидеть что-то осязаемое, что-то, что невозможно отрицать.

— У нее на компьютере должна быть переписка, — сказал я. — Сообщения с корпорациями, финансовые отчеты, планы. Если мы скопируем это, покажем метаданные, даты, коды доступа — тогда даже самые верные последователи не смогут отрицать.

— Но как ты собираешься получить доступ к ее компьютеру? — спросил Вэнс. — Она же не оставит его без присмотра просто так.

— Она оставит, если у нее будет причина, — сказал я, и план начал формироваться в голове, складываться из обрывков мыслей. — Например, экстренная ситуация. Кто-то ранен, нужна срочная помощь. Она выйдет посмотреть, что случилось. А вы войдете в ее комнату под предлогом… не знаю, проверки медицинских файлов или чего-то подобного.

Вэнс смотрел на меня долго, оценивающе.

— Это опасно. Если она заподозрит, что мы что-то знаем…

— Да плевать. Мы в любом случае на грани. Вопрос только в том, успеем ли мы опередить ее.

Пауза. Вэнс встал, подошел к окну, посмотрел на серое небо за решеткой.

— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Я помогу. Но мне нужно время, чтобы подготовиться. Придумать убедительный предлог для визита в ее комнату, найти подходящий момент, чтобы отвлечь ее.

— У нас время до конца завтрашнего дня, — сказал я. — Собрание начинается в полночь. Если не успеем получить доказательства до этого, придется обвинять ее вслепую. И тогда мы точно проиграем. Нас просто не услышат.

Вэнс обернулся. Протянул мне руку.

— Тогда начнем прямо сейчас. И пусть боги, в которых я давно не верю, будут на нашей стороне.

Я пожал его руку. Я больше не один.

Глава 22. Смена правил

Следующие два часа я провел в своей комнате, пытаясь придумать план Б на случай, если кража доказательств провалится. Записывал варианты, зачеркивал, писал снова. Бумага превратилась в исчерканный лист с кучей стрелок и вопросительных знаков. В какой-то момент услышал вибрацию — внутренняя связь. Сообщение.

Я открыл старый планшет, который мне дали для коммуникации внутри убежища. На экране были координаты защищенного канала и краткая инструкция по подключению.

>Канал готов. Координаты в файле. Одноразовый ключ доступа. После сеанса связи канал самоуничтожается. — Л.

Я сохранил файл, открыл его. Координаты, шифр, протокол подключения. Все выглядело профессионально, безукоризненно. Лина могла злиться на меня сколько угодно, но работу делала на высшем уровне.

Я посмотрел на часы. Тринадцать ноль пять. Если сейчас связаться с Алитой, у меня будет около пятнадцати минут. Нужно было использовать это время максимально эффективно.

Я подключил планшет к защищенной сети, ввел координаты. Экран мигнул, показал статус подключения — шифрование, проверка протоколов, установка туннеля. Несколько томительных секунд ожидания, когда я не был уверен, сработает ли вообще. Потом голосовая связь активировалась с тихим щелчком.

— Алло? — Голос Алиты был тихим, осторожным, испуганным. — Кто это?

— Алита. Это я.

На том конце я услышал выдох облегчения, а потом ее быстрый и взволнованный голос:

— Миша?! Боже мой, я думала… Я думала, ты мертв! В новостях только и говорят про тебя! Что ты в розыске, что тебя ищут за терроризм и покушение на корпоративную безопасность! Твое лицо везде, на каждом экране!

— Я знаю, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось. — Извини, что не выходил на связь раньше. Мой имплант был заблокирован корпорациями. У меня… огромные неприятности, Алита.

— Я в курсе. Весь город знает твое лицо. «ОмниКредит» назначил награду — пятьсот тысяч кредиткоинов за информацию о твоем местонахождении. Твое фото висит на каждом билборде Желтой зоны, патрули останавливают людей на улицах, проверяют документы. Это безумие, Миша.

Пятьсот тысяч. Неплохая цена за мою голову. За голову сына Должницы, которая осмелилась бороться.

— Я в безопасном месте, — сказал я. — Пока. С аболиционистами. Они спасли мне жизнь после того, как коллекторы избили меня почти до смерти.

Пауза на той стороне. Потом она заговорила тихо, очень тихо:

— Миша… Ты никому там не должен доверять.

Я насторожился, почувствовав в ее голосе что-то новое.

— Что ты имеешь в виду?

— Их лидер. Нели Торн. Она… — Алита замолчала, и я слышал, как она тяжело дышит. — Миша, она предательница.

Я сделал паузу, притворяясь шокированным, хотя внутри все сжалось от подтверждения того, что я уже знал.

— Откуда ты это знаешь?

— Мой… тот человек, на которого я работаю. — Голос Алиты задрожал. — Он высокопоставленный чиновник в Зеленой зоне, связан с корпоративным управлением. Последнее время у него только и разговоры, что про тебя, про аболиционистов, про какую-то операцию. Я слышала его телефонные разговоры поздно ночью, когда он думал, что я сплю. Видела документы, которые он оставлял на столе в своем кабинете.

Она замолчала, и я ждал, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Нели работает на них, Миша. На корпорации. Все это — ловушка. Операция называется какое-то там… «сопротивление». Они обещали новую жизнь в Зеленой зоне с новой личностью в обмен на то, что она сдаст всех вас. Со всеми доказательствами террористической деятельности, компроматом на каждого.

Я закрыл глаза, прислонился лбом к холодной стене.

— Я знаю, — сказал я тихо.

— Что?

— Я нашел соглашение вчера ночью. У нее в комнате. Подписанное три месяца назад. Все условия, все премии, весь план.

Алита выдохнула резко, и в этом выдохе было и облегчение, и ужас.

— Тогда почему ты еще там?! Беги! Немедленно! Пока не поздно!

— Не могу, — сказал я, открывая глаза и глядя в пустоту перед собой. — У них данные моей матери. Доказательства фальсификаций долгов на миллиарды кредиткоинов. Архив, который она собирала, рискуя жизнью. Если я сбегу, Искра передаст все корпорациям, и они уничтожат каждый файл. Мать умерла за эти доказательства, Алита. Я не позволю им пропасть. Не позволю ее жертве стать напрасной.

Алита молчала несколько долгих секунд. Потом ее голос прозвучал снова, и в нем было что-то новое. Что-то холодное и решительное.

— Миша… Данные твоей матери все равно не будут обнародованы.

У меня похолодело внутри.

— Откуда ты знаешь?

— Когда Нели получит полный доступ к архиву, когда расшифровка завершится, она передаст все файлы «ОмниКредит» в течение часа. А они уничтожат каждый байт информации. Публично объявят, что готовился подрыв системы, созданной террористической организацией для дестабилизации экономической системы и подрыва доверия к корпоративному управлению. А потом арестуют всех вас. Публичная казнь, трансляция по всем каналам во всех зонах. Чтобы показать каждому Должнику в городе, что бывает с теми, кто осмеливается бросить вызов системе.

Я сжал край планшета так сильно, что пальцы побелели, и пластик угрожающе скрипнул.

— Черт возьми, все настолько плохо…

— Да. Если им не помешать.

Долгая пауза. Я слышал, как Алита глубоко дышит на том конце связи, как собирается с мыслями. Когда она вновь заговорила, ее голос звучал иначе — твердо, решительно и яростно.

— Так не должно произойти, Миша. Твоя мать умерла за эти доказательства. Сколько еще людей погибло? Сколько еще умрет завтра, послезавтра, через год, если система продолжит работать так, как сейчас? Если мы позволим ей побеждать снова и снова?

Она замолчала на секунду, и когда заговорила снова, голос ее дрожал.

— Пора закончить этот беспредел. Ты был прав тогда, в кафе, когда говорил про восстание. Я не хотела слушать, боялась, думала, что я вот-вот выберусь, буду свободна. Но свободы в этой системе не существует, понимаешь? Даже в Желтой зоне, даже с семьюдесятью процентами погашения я все равно в клетке. Красивой, удобной, с позолоченными прутьями, но клетке. И я устала притворяться, что это нормально. Что я не вещь, которую можно купить, продать, использовать и выбросить.

Ее голос стал сильнее.

— Я готова помочь. Чем смогу. Всем, что у меня есть.

Я замер, не веря услышанному.

— Алита, нет. Это слишком опасно. Ты почти свободна. Еще год-два, и ты выберешься из долговой ямы окончательно. Не стоит рисковать всем этим, не стоит…

— Рисковать чем? — перебила она резко. — Иллюзией свободы? Миша, послушай меня внимательно. Я прочитала мелкий шрифт своего кредитного договора. Знаешь, что там написано? Что когда я погашу последний процент, когда счетчик покажет ноль, корпорация имеет право провести финальный аудит. Проверить все мои расходы за годы погашения. И они запросто могут начислить штраф. Любой, какой им только вздумается. Они уже так делали с другими Должниками, я слышала. И тогда я снова в яме. Может быть не на пять миллионов, как в начале, но на пятьсот тысяч точно. И все начнется заново.

Я молчал, потому что не знал, что сказать. Она была права. Конечно, права.

— Я устала, Миша. Устала жить в страхе. Устала быть собственностью какого-то ублюдка, который считает, что может делать со мной что угодно. — Ее голос стал холоднее. — Я буду делать все, что смогу, со своей стороны. У меня есть доступ в Желтую и Зеленую зоны без ограничений. Я могу быть информатором. Передавать данные о передвижениях патрулей, о планах корпораций. Помогать координировать действия. Собирать людей, которые тоже устали терпеть.

— А твой… тот человек? — спросил я осторожно. — Если он узнает, что ты помогаешь нам…

— Тогда я его убью.

Я замер. Она говорила абсолютно серьезно, без тени сомнения.

— Алита…

— Я не шучу. — Голос стал еще холоднее, и я услышал в нем сталь. — Я уже думала об этом последние недели. У меня есть доступ в его квартиру, к сейфу и к оружию. Я знаю его распорядок, его слабости, страхи. Если он станет угрозой для нас, для тебя, для того, что мы пытаемся сделать, — я устраню его. Быстро и чисто. И сделаю так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Пауза. Я не знал, что сказать. Эта Алита была другой. Не той девушкой, которую я встретил в темном переулке, напуганную и беззащитную. Эта была готова убивать.

— Я больше не хочу быть жертвой, Миша, — сказала она тише. — Я хочу бороться. Хочу, чтобы моя жизнь что-то значила.

Долгое молчание повисло между нами. Только шум связи, тихое потрескивание эфира.

— Хорошо, — выдохнул я наконец. — Но нам нужно решить, как мы будем связываться дальше. У меня сейчас нет импланта. Старый заблокирован корпорациями, и любая попытка его активировать поднимет тревогу во всех системах города. Этот канал временный, одноразовый.

— Ты можешь получить новый имплант? — спросила Алита быстро. — Я слышала, что что-то подобное бывает. Подпольные импланты с поддельными данными?

— Да, что-то такое есть, но это все очень сложно. Я постараюсь решить этот вопрос.

— Если получишь новый ID, любой, дай мне знать как-нибудь. И я найду способ безопасной связи, который корпорации не смогут отследить. Зашифрованные частоты, анонимные сети, что-то такое.

— А если не получится с имплантом?

— Тогда я буду действовать сама, как смогу. — Голос Алиты стал мягче, почти нежным. — Но я верю, что ты что-то придумаешь. Ты всегда придумываешь. Ты же сын Елены Громовой, а она была одной из самых умных женщин в нашем мире.

Она замолчала, и я почувствовал, как что-то сжимается в груди.

— Миша… Будь осторожен. Пожалуйста. Я не хочу потерять тебя. Не сейчас, когда я наконец нашла кого-то, кто… кто видит меня человеком, а не вещью.

— И ты тоже будь осторожна, — сказал я. — Не делай ничего безумного без крайней необходимости. Обещай мне.

— Обещаю. Но иногда безумие — это единственное, что у нас осталось.

Связь оборвалась с тихим щелчком, оставив меня сидеть в тишине комнаты и смотреть на пустой экран планшета.

Очень скоро всех нас ждет публичная казнь, как финальный акт спектакля, как предупреждение миллионам других Должников, которые могли бы подумать о сопротивлении.

Больше не было сомнений. Больше не было времени на колебания.

Нужно было действовать. Немедленно.

***

Я снова пошел к доктору Вэнсу. Он сидел за столом, что-то записывал в потрепанный блокнот. Поднял голову, когда я вошел.

— Миша. Что-то случилось?

Я закрыл дверь, подошел ближе.

— Доктор, мне нужен новый имплант. Прямо сейчас.

Вэнс отложил ручку, посмотрел на меня удивленно.

— Подожди, но ведь твой ID в розыске по всему городу. Любая активация легального импланта вызовет немедленную реакцию всех систем безопасности корпораций. Тебя найдут и убьют за часы.

— Поддельный имплант, — перебил я. — С фальшивыми данными, новой личностью, новым ID. То, про что вы говорили. Это можно реализовать сейчас?

Вэнс откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на меня.

— Технически — да. Но, Миша, зачем тебе это именно сейчас? Зачем рисковать сложной операцией, когда ты еще не восстановился после травм?

— Мне нужно быть на связи, — сказал я, стараясь говорить убедительно. — С людьми снаружи, в Желтой и Зеленой зонах. Если мы действительно хотим организовать восстание, мне нужна возможность координировать действия, получать информацию, связываться с потенциальными союзниками. А без импланта я слепой и глухой, отрезанный от всего мира.

Вэнс посмотрел на меня долго, оценивающе.

— Это очень опасно, — сказал он медленно. — Операция по установке импланта — это всегда риск, даже для здорового человека. А твой организм сейчас ослаблен. Сломанные ребра, перелом руки, множественные ушибы, возможно, внутренние повреждения, которые мы еще не обнаружили. Может быть отторжение импланта. Инфекция. Осложнения во время операции. Ты можешь умереть прямо на этом столе, и я ничего не смогу сделать.

— Если я ничего не сделаю, умрут все, — сказал я твердо, глядя ему в глаза. — Все люди в этом убежище. И еще непонятно сколько за его пределами. Все те, кто поверил в возможность борьбы. И архив моей матери исчезнет навсегда. Я готов рискнуть своей жизнью, если это даст хоть какой-то шанс изменить ситуацию.

Вэнс молчал еще долгую минуту. Потом встал, подошел к шкафу в углу. Открыл его, покопался внутри, достал небольшой черный кейс, покрытый пылью. Положил его на стол, открыл замки с негромким щелчком.

Внутри лежал имплант — маленький черный чип размером примерно с монету, окруженный тонкими проводами и микросхемами. Рядом набор хирургических инструментов, нейроинтерфейс, несколько ампул с какими-то жидкостями.

— Я смогу подделать базовые данные — имя, возраст, ID. Но параметры личности в системе генерируются автоматически, случайным алгоритмом, когда имплант активируется впервые. Я не могу контролировать, какой класс, какой уровень, какие навыки он тебе присвоит. Может быть курьером первого уровня с минимальными способностями. Может охотником пятнадцатого с полным набором боевых навыков. Это рандом, чистая лотерея.

— Понял, — кивнул я. — Мне не важно, кем я стану в системе. Главное, чтобы имплант работал и не светился в корпоративных базах данных.

Вэнс кивнул медленно, закрывая кейс.

— Хорошо. Тогда готовься. Ложись на операционный стол. Снимай рубашку.

Я разделся до пояса, чувствуя холод в комнате на коже. Лег на холодный металлический стол, и свет лампы над головой бил прямо в глаза. Вэнс надел стерильные перчатки, начал готовить инструменты с той методичной точностью, которая успокаивала. Скальпель. Зажимы. Шприцы с анестезией и стабилизаторами.

— Операция займет минут сорок, может больше, — сказал он, подходя ко мне с шприцем в руке. — Это будет больно, Миша. Очень больно. Местная анестезия поможет, но не надейся на нее слишком. Имплант интегрируется с твоей нервной системой напрямую, врастает в нервные узлы у основания мозга. Ты почувствуешь… вторжение. Как будто что-то чужое, инородное входит в твой череп и начинает контролировать части тебя.

— Я готов, — сказал я, хотя сердце колотилось так, что я боялся, он услышит.

— Я должен еще раз предупредить. — Вэнс ввел иглу в основание моего черепа, и холод разлился по затылку, потек вниз по позвоночнику. — Этот имплант — кустарная работа, сделанная не на заводе, а вручную умельцами из подполья. Мы проводили эксперименты, но никто не знает, как это все будет на практике…

— Я помню.

— Последний вопрос. — Вэнс посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была серьезность человека, который видел много смертей. — Ты абсолютно уверен в этом решении? После активации импланта пути назад уже не будет. Если система обнаружит подделку, а такое возможно при любой глубокой проверке, ты будешь мертв в течение часа. Корпорации не прощают подделки ID.

Я посмотрел в потолок.

— Уверен, — сказал я твердо.

— Тогда начинаем. Закрой глаза и постарайся расслабиться. Это поможет организму не отторгнуть имплант.

Вэнс взял скальпель. Я закрыл глаза и приготовился к боли.

***

Первое, что я почувствовал, было не боль, а давление. Странное, глубокое давление в основании черепа, как будто что-то толстое и тупое медленно вдавливается в кость изнутри. Пришел острый холод анестезии, следом неожиданное тепло крови, которая начала сочиться. Анестезия работала, притупляла боль, но ощущения все равно были мерзкими.

— Вытащил старый имплант. Ввожу новый, — сказал Вэнс тихо, сосредоточенно. — Держись. Еще немного.

Что-то металлическое и холодное коснулось нерва глубоко внутри. Возникла вспышка боли, яркая и резкая, как молния, пронзила всю голову от затылка до лба. Я закричал, но Вэнс успел локтями придержать меня за плечи.

— Не двигайся! Зашиваю! Ни в коем случае не двигайся, или повредишь спинной мозг!

Боль не уходила. Наоборот, усиливалась с каждой секундой, расползалась по всему телу огненными щупальцами. Я чувствовал, как имплант медленно врастает в нервные узлы, как тянет свои электронные щупальца к спинному мозгу, как подключается к тысячам нервных окончаний. Ощущения были адские. Казалось, я не выдержу.

Мои мышцы начали дергаться в конвульсиях. Ноги забились о стол, руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Вэнс схватил большой шприц, ввел что-то прямо в вену на руке. Ледяной холод прошел по руке, добрался до сердца, разлился по всему телу волной, которая на секунду остановила дыхание.

— Стабилизатор, — сказал он быстро. — Держись, Миша! Не умирай, слышишь! Держись!

Конвульсии не прекращались. Я чувствовал, как сознание ускользает, тонет в черной воде, как реальность расплывается на куски. Перед закрытыми глазами мелькали образы, обрывки воспоминаний — мать склоняется над столом, пишет что-то в ночи, отец чинит старый компьютер, Лина смеется над чем-то, Алита поет на сцене, Искра протягивает руку, но рука превращается в когти, в щупальца, в…

Вэнс ввел еще один укол. Я слышал, как он ругается, молится, умоляет меня держаться.

— Живи, черт возьми! Живи, Миша! Не сдавайся!

Конвульсии замедлились. Прекратились. Боль отступила на задний план, превратилась в глухую пульсирующую волну. Я открыл глаза.

Перед лицом висел экран. Интерфейс. HUD, светящийся прямо в поле зрения, как будто нарисованный в воздухе перед глазами.

Имплант работал.

— Ты жив, — выдохнул Вэнс с таким облегчением, что голос дрогнул. — Слава всем богам, ты жив.

Я моргнул. Интерфейс мигнул в ответ, начал загружаться. Строки текста побежали вниз, цифры замелькали, графики начали прорисовываться.

╔══════════════════════════════════════╗

║ СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА

║ ID: #8472-Д

╠══════════════════════════════════════╣

║ ИМЯ: Тед Грей

║ ВОЗРАСТ: 31

║ КЛАСС: ОХОТНИК

║ УРОВЕНЬ: 14

╠══════════════════════════════════════╣

║ НАВЫКИ:

║ ├─ Стрельба: 8/10

║ ├─ Тактическое мышление: 9/10

║ ├─ Лидерство: 7/10

║ ├─ Скрытность: 6/10

║ ├─ Взрывные устройства: 5/10

║ └─ Рукопашный бой: 8/10

╠══════════════════════════════════════╣

║ ОСОБЕННОСТИ:

║ [КОМАНДИР] — бонус к координации группы

║ (+15% эффективности отряда)

║ [ТАКТИК] — доступ к карте местности с отображением

║ врагов в радиусе 500м

║ [АВТОРИТЕТ] — способности к убеждению

╠══════════════════════════════════════╣

║ ДОЛГ: 72 483 291 ₭

║ Статус: ЧЕРНАЯ ЗОНА (безнадежный)

║ Прогноз погашения: НЕТ ДАННЫХ

╚══════════════════════════════════════╝

Я уставился на цифры, не веря глазам.

— Семьдесят два миллиона… — прохрипел я, и голос показался чужим. — Это какая-то шутка?

Вэнс помог мне осторожно сесть, придерживая за плечи.

— Алгоритм случайный, я же говорил. Системе пришлось сгенерировать правдоподобную историю для легенды, создать полноценную личность с прошлым. Видимо, программа решила, что Охотник четырнадцатого уровня с долгом в семьдесят два миллиона — это реалистичный профиль для кого-то из Черной зоны.

Я хотел рассмеяться, но вместо этого закашлялся. Боль вернулась, острая и жгучая, напоминая о себе в каждом ребре.

— Правдоподобно, — выдохнул я, когда смог дышать снова. — Шутишь? Ни черта это не правдоподобно…

Но потом мой взгляд сфокусировался на других строчках интерфейса, и я начал понимать.

Класс Охотник. Уровень четырнадцать. Это был высокий уровень, один из самых высоких среди Должников.

Навыки лидерства и тактического мышления на высоких показателях.

Я смотрел на параметры, и в голове медленно складывалась картина.

— Это… — начал я, но голос сорвался. Прочистил горло, попробовал снова. — Это идеально.

Вэнс посмотрел на меня непонимающе.

— Что идеально? Долг в семьдесят два миллиона?

— Нет. — Я поднял глаза на него, и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на надежду. — Эти навыки. Эти особенности.

Я активировал карту, просто подумав о ней, и перед глазами развернулась детальная схема убежища. Зеленые точки обозначали аболиционистов, разбросанных по комнатам и коридорам. Одна красная точка ярко горела в дальнем крыле — Искра. Система автоматически распознала ее как враждебную угрозу.

— Теперь я не просто символ. Я командир. Лидер. Тактик. Кто-то, кто может не просто говорить красивые речи, но и реально организовать людей, спланировать действия, провести операцию. Искра думала, что контролирует ситуацию, что делает из меня марионетку. А система, эта гребаная случайная система, дала мне именно те инструменты, которые мне нужны, чтобы ей противостоять.

Вэнс медленно кивнул, и на его лице появилась слабая улыбка.

— Случайность или судьба, как думаешь?

— Неважно. — Я осторожно встал со стола, и ноги были слабые, но держали. Удивительно, учитывая количество уколов, сделанных Эриком. — Важно, что теперь у нас есть шанс. Реальный шанс что-то изменить.

Вэнс помог мне надеть рубашку, осторожно обработал рану на затылке антисептиком, наложил свежую повязку.

— Что дальше? — спросил он тихо.

— Выкрадем доказательства предательства Искры. И будем готовиться к войне, которая начнется завтра вечером.

Глава 23. За кулисами

Мы сидели в медблоке, и Вэнс рисовал схему убежища на листе бумаги, а я добавлял детали, которые видел в карте своего нового импланта.

— Ее комната здесь, — показал Вэнс, указывая на точку в дальнем коридоре. — Отдельный вход, изолированная от основных помещений. Большую часть времени она находится там, готовится к вечерним мероприятиям, работает за компьютером.

— Значит, нужно выманить ее оттуда, — сказал я, изучая схему. — Создать ситуацию, в которой она будет вынуждена выйти и отвлечься на достаточно долгое время.

— Проблема в том, — медленно проговорил Вэнс, — что у меня нет убедительного предлога, чтобы оказаться в ее комнате. Она хранит там только личные вещи, никаких медикаментов или файлов, которые могли бы мне понадобиться. Если я просто появлюсь там, это вызовет подозрения.

Я задумался, перебирая варианты. Нужно было что-то естественное, что не насторожит Искру, но даст Вэнсу достаточно времени.

— А что если я отведу ее куда-нибудь сам? — предложил я. — Попрошу показать мне что-то важное.

— Что, например?

— Информацию о моей матери, — сказал я. — Скажу, что нашел в архиве что-то странное. Какие-то файлы, которые не могу понять без ее помощи. Попрошу объяснить. Она не сможет отказать — это же касается главного дела, ради которого я здесь. Отведу ее в серверную и начну усиленно искать файлы на компьютере. А пока мы там, ты пройдешь в ее комнату.

Эрик медленно кивнул.

— Это может сработать. Но тебе нужно продержать ее минимум минут десять, лучше пятнадцать. Найти документы, если она спрятала их хорошо. Скопировать файлы с компьютера. Вернуть все на место так, чтобы она не заметила вмешательства.

— Я придумаю, о чем говорить, — заверил я. — Задам вопросы о технических деталях расшифровки, о планах распространения, о моей роли в предстоящем выступлении. Она любит говорить об этом, как я заметил. Ей нравится объяснять, вдохновлять, убеждать.

— Хорошо. — Вэнс поправил очки. — Но нам нужна координация. Как я узнаю, что ты уже увел ее из комнаты и можно действовать?

Я активировал карту в импланте, посмотрел на расположение помещений.

— Я дам тебе знак. Когда мы выйдем из ее комнаты, я пройду мимо медблока и постучу в дверь определенным образом. Три коротких стука, пауза, еще два. Это будет сигнал, что путь свободен.

— А если кто-то еще окажется рядом с ее комнатой? Коридор не всегда пустой.

— Тогда я отведу ее дальше, через главный холл в серверную. Путь длиннее, больше времени, чтобы коридор освободился. Будешь следить за обстановкой через щель в двери. Как только увидишь, что никого нет — действуй быстро.

Эрик задумался, просчитывая риски.

— Рискованно. Много переменных. Но лучшего плана у нас нет, и время поджимает.

— Когда начнем?

Он посмотрел на часы на стене.

— Сейчас шестнадцать сорок три. Дай мне пятнадцать минут подготовиться, занять позицию. Ровно в семнадцать иди к Искре. Скажи, что тебе нужно срочно поговорить о чем-то важном, что касается архива матери. Она не откажет.

— Хорошо, — сказал я. — В пять я пойду к Искре. Ты будешь ждать сигнала возле медблока.

Эрик протянул руку.

— Удачи нам обоим.

Мы подали руки.

Я стоял перед дверью комнаты Искры в дальнем коридоре. Сердце колотилось, руки были холодными. Я сделал глубокий вдох, заставил себя успокоиться. Нужно было действовать естественно, не выдать волнения.

Постучал в дверь.

— Войдите, — донесся голос Искры изнутри.

Я впервые мог рассмотреть комнату при свете. Она оказалась небольшой, но обустроенной намного лучше, чем остальные помещения убежища. Койка у стены с нормальным матрасом и подушкой, стол с ноутбуком, полка с книгами, даже небольшой ковер на полу. Все аккуратно, почти стерильно чисто.

Искра сидела за столом, печатала что-то. Увидела меня, улыбнулась.

— Миша. Что-то случилось?

— Можно с вами поговорить? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал немного неуверенно. — Наедине. Это важно.

Она внимательно посмотрела на меня, и я увидел легкое беспокойство в ее глазах.

— Конечно. О чем?

— Об архиве моей матери, — сказал я, подходя ближе. — Я… Лина показала мне некоторые файлы сегодня утром. Дала доступ к части расшифрованных данных. И там есть кое-что странное. Что-то, чего я не понимаю.

Искра отодвинула ноутбук, полностью переключив внимание на меня.

— Что именно?

— Там упоминаются какие-то коды операций, номера счетов, даты транзакций. Все очень техническое, запутанное. — Я сделал паузу, изображая замешательство. — Я думал, что архив содержит только доказательства фальсификаций расчетов долгов. Но там намного больше информации. Какие-то внутренние документы корпораций, переписка между отделами. Мне кажется, мать нашла что-то гораздо серьезнее, чем мы думали.

Интерес в глазах Искры усилился.

— Ты можешь показать, что именно тебя смутило?

— Да, но файлы же в серверной. — Я посмотрел на дверь. — Можем пойти туда? Вы лучше разбираетесь в этом, поможете понять, что это значит.

Искра встала, взяла со стола планшет.

— Конечно. Пойдем. Если там действительно что-то важное, нам нужно разобраться немедленно.

Она направилась к двери. Я пропустил ее вперед, вышел следом, закрыл дверь за собой. Мы пошли по коридору в сторону серверной. По пути я незаметно активировал карту в импланте — зеленая точка Вэнса была возле медблока, ждала.

Когда мы проходили мимо медблока, я сделал вид, что споткнулся, оперся рукой о дверь, чтобы не упасть. Три коротких стука костяшками пальцев. Пауза. Еще два стука.

— Ты в порядке? — спросила Искра, обернувшись.

— Да, извините. Нога затекла, пока сидел в комнате. — Я выпрямился, пошел дальше.

На карте зеленая точка Вэнса начала двигаться. Он понял сигнал, направлялся к комнате Искры. Коридор был пуст — остальные находились в других частях убежища.

Мы дошли до серверной. Я открыл дверь, впустил Искру внутрь. Жара и гудение оборудования встретили нас привычной стеной звука.

— Покажи, что тебя смутило, — сказала Искра, садясь к одному из компьютеров.

Я подошел к другому терминалу, сделал вид, что ищу нужные файлы. Открывал папки, просматривал документы, нарочно медленно.

— Вот здесь, — сказал я наконец, указывая на экран. — Эти коды транзакций. Они повторяются в разных документах, но суммы не совпадают. Как будто одни и те же операции записывались дважды, но с разными цифрами.

Искра придвинулась ближе, изучая экран. Я смотрел на карту в углу зрения — Вэнс уже в ее комнате. Зеленая точка неподвижна. Начался отсчет.

Мне нужно было тянуть время. Минимум десять минут. Лучше пятнадцать.

— Интересно, — пробормотала Искра, вглядываясь в цифры. — Это действительно выглядит странно. Дай-ка посмотрю другие файлы, где эти коды упоминаются.

Она начала открывать документы, сравнивать данные. Я стоял рядом, периодически задавал вопросы, показывал на какие-то строчки, просил объяснить термины. Искра отвечала подробно, увлеченно, не замечая, как бежит время.

Прошло пять минут. Потом восемь. Десять.

— Знаешь, Миша, — сказала Искра, откидываясь на спинку стула, — твоя мать была гениальна. Она не просто собрала доказательства фальсификаций. Она проследила всю цепочку, куда уходят деньги от завышенных долгов. Видишь эти счета? Они принадлежат офшорным компаниям, которыми владеют топ-менеджеры корпораций. По сути, они воруют у Должников напрямую, прикрываясь легальной системой.

Я смотрел на экран, изображая удивление, хотя в углу зрения видел, что Вэнс все еще в комнате Искры. Еще немного.

— Это… это же можно использовать? — спросил я. — Показать, что корпорации не просто эксплуатируют систему, но и напрямую воруют?

— Можно и нужно, — кивнула Искра. — Это сделает наши доказательства еще сильнее. Когда мы обнародуем архив, это будет не просто абстрактная критика системы. Это будут конкретные имена, конкретные счета, конкретные суммы. Их не смогут отрицать.

Она встала, положила руку мне на плечо.

— Спасибо, что обратил на это внимание. Я попрошу Кирилла сделать отдельную подборку этих данных для презентации. Это действительно важно.

Карта мигнула. Вэнс вышел из комнаты Искры, зеленая точка двигалась обратно к медблоку.

Я выдохнул с облегчением.

— Рад, что смог помочь, — сказал я.

Мы вышли из серверной. Искра вернулась в свою комнату, я пошел в медблок. Вэнс был там, ждал меня и, когда я вошел и закрыл дверь, он молча достал из кармана флешку и пачку бумаг.

— Все здесь, — прошептал он.

Надо было двигаться дальше.

***

Я нашел Кайла в его комнате на втором этаже убежища. Он как будто подготавливал оружие к чему-то. Может, планировалась какая-то вылазка? Услышал мои шаги, поднял голову. Глаза его были ясные — трезвый, что было редкостью.

— Громов. Что нужно?

Я закрыл дверь за собой, подошел ближе.

— Кайл, мне нужно с тобой серьезно поговорить. О чем-то очень важном.

Он отложил пистолет на койку, посмотрел на меня внимательно.

— Слушаю.

Я не стал тянуть и ходить вокруг да около. Просто выложил все как есть.

— Искра — предательница. Она работает на корпорации. Все это — аболиционисты, сопротивление, борьба — это ловушка, которая сейчас контролируется самой системой, чтобы собрать всех недовольных в одном месте и потом уничтожить разом.

Кайл смотрел на меня долго, не моргая. Потом медленно потянулся к пистолету, и я напрягся, не зная, что он собирается делать.

Но он просто отложил оружие дальше.

— Докажи, — сказал он коротко.

Я достал из кармана сложенные листы, которые взял у Вэнса перед тем, как прийти сюда. Протянул Кайлу.

— Читай.

Кайл взял бумаги, развернул их. Начал читать, и я наблюдал, как меняется выражение его лица. Сначала недоверие, потом удивление, потом что-то темное и холодное. Челюсти сжались. Он дочитал до конца, перевернул страницу, прочитал переписку. Дошел до списков с пометками возле имен.

Нашел свое имя. Остановился.

— «Мясник. Кайл Джордан. Психически нестабилен. ПТСР, алкоголизм. Использовать как исполнителя на грязной работе, — прочитал он вслух, и голос его был абсолютно ровным, без эмоций.

Он сложил бумаги обратно, положил на койку рядом с пистолетом.

— Тварь, — сказал он тихо. — Продажная гнилая тварь.

— Теперь веришь мне?

Кайл выглядел разъяренным.

— Я думал об этом периодически, но просто не позволял себе верить. Искра всегда знала, куда идти, где будет безопасно, какие патрули, в какое время проходят маршруты. Я думал, она просто гениальна. Но она не гениальна. Ей просто подсказывали изнутри системы.

Он встал, подошел к маленькому окну, посмотрел на серое небо.

— Как-то раз я даже заикнулся об этом Марине, что что-то не так, что слишком много совпадений. Она посмотрела на меня как на идиота. Сказала, что я слишком много пью, что у меня паранойя после всех убийств. Может, она была права насчет пьянства. Но не насчет паранойи.

Кайл обернулся.

— Что ты собираешься делать?

— Завтра вечером на собрании, когда Искра представит меня как символ революции. Будет прямой эфир, сотни должников будут смотреть. Я скажу всем правду. Покажу документы, переписку, доказательства. Чтобы она не смогла остановить меня раньше времени.

— Она попытается тебя убить, — сказал Кайл спокойно. — Или заткнуть рот раньше, чем ты успеешь показать документы.

— Знаю. Поэтому мне нужны союзники. Люди, которые встанут рядом со мной, когда я начну говорить. Мне нужно, чтобы меня подстраховали и прикрыли. И чтобы кто-то смог подтвердить, что я не вру, не сошел с ума, что доказательства настоящие.

Кайл взял пистолет, проверил магазин.

— Я с тобой, — сказал он. — И если она попытается что-то сделать, я ее застрелю первым. Мне терять нечего. Так хоть умру, делая что-то правильное.

Я протянул руку. Кайл пожал ее, крепко, по-военному.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. — Он сунул пистолет за пояс, прикрыл курткой. — Кто еще с нами?

— Доктор Вэнс точно. Может еще кого-то попытаюсь убедить. Времени мало.

— Тогда иди. Я буду готов завтра к семи вечера. И принесу дополнительное оружие на случай, если все пойдет совсем плохо.

Я вышел из комнаты Кайла, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Еще один союзник. Надежный, опытный, готовый действовать. Это уже немало.

Активировал карту в импланте, посмотрел, где сейчас остальные. Лина в серверной, работает за компьютерами. Марина в оружейной комнате, проверяет арсенал. Искра снова в своей комнате. Остальные разбросаны по убежищу.

Мне нужно было попытаться поговорить с Линой. Как бы она ни злилась на меня, как бы ни боготворила Искру, она была хакером. Профессионалом. И профессионалы не могут отрицать факты, если факты неопровержимы.

***

Серверная была маленькой комнатой, забитой старыми компьютерами, серверными стойками, проводами, которые змеились по полу и стенам. Жарко. Душно. Гудение оборудования заполняло пространство монотонным ревом.

Лина сидела за одним из мониторов, печатала быстро, сосредоточенно. Даже не повернула голову, когда я вошел.

— Чего тебе? — спросила она холодно, не отрываясь от экрана.

— Лина, мне нужно с тобой поговорить.

— Я занята. Кирилл попросил проверить защиту файлов. Так что если это не срочно…

— Это срочно. Очень срочно.

Она наконец обернулась, и в глазах ее была усталость, раздражение, что-то еще.

— О чем на этот раз? Опять будешь говорить про Искру? Про то, что с ней что-то не так?

Я подошел ближе, понизил голос, хотя в серверной, кроме нас, никого не было.

— Да. Про Искру. Лина, я нашел доказательства. Настоящие, неопровержимые доказательства того, что она работает на корпорации.

Лина повернулась на стуле полностью, скрестила руки на груди.

— Какие доказательства?

— Документы. Соглашение о сотрудничестве, подписанное три месяца назад. Переписка с корпоративным куратором. Финансовые отчеты. Списки всех нас с полной информацией о каждом.

— Покажи, — потребовала Лина.

Я достал бумаги из кармана, протянул ей. Я видел, как ее глаза забегали по строчкам, как лицо становилось все более напряженным.

— Это может быть подделкой, — сказала она, дочитав до половины.

— Посмотри на переписку, — сказал я. — На метаданные сообщений. На криптографические подписи. Ты хакер, Лина. Ты сможешь определить, настоящее это или фальшивка.

Она продолжила читать молча. Дошла до конца. Нашла свое имя в списках.

— «Лина Хай. "Линкс". Хакер, уровень 9. Высокие навыки. Фанатично предана лидеру. Использовать до конца операции. После — передать корпорациям как ценного специалиста. Возможно перевербовать для дальнейшей работы», — прочитала она вслух, и голос дрогнул на последних словах.

Она положила бумаги на стол, отвернулась. Молчала долго.

— Веришь теперь?

— Заткнись, — сказала она тихо. — Просто заткнись на минуту. Дай мне подумать.

Я замолчал, ждал. Слышал только гудение серверов.

— Дай мне флешку с перепиской, — сказала она наконец. — Я проверю метаданные, коды шифрования, временные метки. Если это фальшивка, я найду несоответствия. Если настоящее… — она не договорила.

Я достал флешку, которую дал мне Эрик, протянул Лине. Она вставила ее в свой компьютер, открыла файлы. Начала работать, и пальцы ее летали по клавиатуре с невероятной скоростью. Окна с кодом мелькали на экране, цифры, графики, что-то непонятное для меня.

Прошло минут пять. Десять. Я стоял рядом, не мешая, просто ждал.

Наконец Лина остановилась. Откинулась на спинку стула. Закрыла глаза.

— Это настоящее, — сказала она, и голос был пустым. — Метаданные совпадают. Криптографические подписи корректные, использован корпоративный ключ шифрования, который невозможно подделать без доступа к серверам «ОмниКредит». Временные метки последовательные, без разрывов. IP-адреса отправителя ведут к корпоративной сети.

Она открыла глаза, посмотрела на меня.

— Это не может быть подделкой. Даже я, с моими навыками, не смогла бы сфабриковать такое. Это реальная переписка Искры с корпорациями.

Тишина между нами была тяжелой.

— Значит, она действительно… — начала Лина и не смогла договорить.

— Да, — сказал я тихо. — Предательница. С самого начала.

Лина встала резко, стул упал с грохотом. Она прошлась по серверной, руки ее были сжаты в кулаки.

— Черт возьми, я верила в нее. Рисковала жизнью. Теряла друзей. Думала, что мы боремся за что-то настоящее. А мы просто… мы просто крысы в лабиринте, которых ведут к клетке.

Она остановилась, прислонилась лбом к холодной стене.

— Я такая идиотка. Я боготворила ее. Думала, она святая, герой, легенда. А она просто продажная тварь, которая продала нас всех за два миллиона и свободу.

Я подошел, осторожно положил руку ей на плечо.

— Ты не идиотка. Она профессионал. Она обманула всех, не только тебя.

Лина резко обернулась, и на лице ее была ярость, смешанная со слезами.

— Что ты собираешься делать?

— Завтра вечером на собрании я скажу всем правду. Будет прямой эфир для должников. Прямо во время него я покажу доказательства. И было бы здорово одновременно с этим обнародовать архив матери. Это нужно сделать раньше, чем Искра передаст его корпорациям. Мы должны раскрыть ее предательство и обман компаний публично.

— Она не даст тебе закончить это выступление, — сказала Лина. — Она умная. Она наверняка поняла, что ты что-то знаешь. Она будет готова.

— Может быть. Поэтому мне необходима помощь. Твоя помощь.

Лина посмотрела на меня долго.

— Что я должна сделать?

— Скопировать архив матери на независимые носители. Прямо сейчас. Все файлы, все доказательства. И приготовить систему для массовой рассылки по всем возможным каналам. Чтобы в момент, когда я раскрою предательство Искры, мы могли запустить распространение одной кнопкой.

— Это займет время, — сказала Лина.

— До завтрашнего вечера успеешь все подготовить?

Она кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Успею. И Миша… — Она замолчала, потом продолжила тише. — Извини за утро. За то, что наорала. За то, что не послушала.

— Все нормально. Ты имела право злиться.

— Нет. — Она покачала головой. — Я была эгоисткой. Думала только о себе, о своих чувствах. А ты пытался предупредить об опасности, и я не слушала. Прости.

Я обнял ее одной рукой, осторожно, и она прижалась ко мне на секунду, потом отстранилась.

— Иди, — сказала она. — Ищи еще союзников. А я займусь архивом. К завтрашнему дню все будет готово.

Я вышел из серверной, чувствуя, как в груди становится чуть легче. Три союзника. Кайл, Лина и Вэнс. Еще Алита в Желтой зоне. Но этого все еще было мало, слишком мало против сотен человек, которые верили в Искру.

Я пошел обратно в свою комнату, чтобы подготовиться морально к тому, что скоро должно было произойти. К речи, которую я произнесу. К войне, которая начнется, когда я скажу правду.

Глава 24. За день до...

Я плохо спал той ночью. Большую часть времени тупо лежал на узкой койке в своей комнате, смотрел в потолок, где тусклый свет лампы из коридора рисовал дрожащие тени, и слушал, как убежище живет своей ночной жизнью. Где-то далеко капала вода, металлическими звуками отзывался старый вентилятор, чей-то кашель прорывался сквозь тонкие стены. Все эти звуки складывались в монотонную симфонию.

В шесть утра я встал, взбодрился ледяной водой из ржавого крана. Синяки на скулах уже желтели, губа затянулась, но шрам останется. Рука в шине ныла тупой болью при каждом движении, ребра отзывались острыми уколами на каждый вдох. Не самый приглядный вид для видеообращения, но, может, оно и к лучшему.

Но в глазах было что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Решимость. Холодная, твердая, беспощадная решимость человека, который знает, что отступать некуда, и готов идти до конца, чем бы этот конец ни обернулся для него.

До собрания оставалось двенадцать часов сорок восемь минут. Меньше тринадцати часов, чтобы не дать Искре заподозрить что-то раньше времени, убедиться, что Лина закончит подготовку системы распространения, что Кайл будет готов к бою, что Эрик подготовит все необходимое.

Меньше тринадцати часов, чтобы собраться с духом и не облажаться.

Я пошел к главному холлу. Там уже было несколько человек — Марина что-то высматривала в окне; Виктор у стола пил синтетический кофе и смотрел в свой HUD пустым взглядом; Кирилл размечал какие-то маршруты красным маркером на доске с картой города. Все занимались своими делами, но атмосфера была напряженной, как перед грозой. Каждый чувствовал: сегодня что-то изменится. Только они не знали, насколько кардинальны будут изменения.

— Миша, — окликнул Кирилл, не оборачиваясь от доски. — Выспался?

— Ну так. Бывало и лучше, — ответил я честно, подходя ближе.

Он повернулся, оценил меня взглядом, кивнул.

— Нормально. Перед важными операциями всегда нервничаешь. Адреналин. — Он отложил маркер, скрестил руки на груди. — Искра хочет видеть тебя в десять утра. Репетиция речи. Она будет помогать тебе отточить формулировки, научит держаться перед камерой, расскажет, как вызывать эмоции у зрителей.

Я кивнул, стараясь не показать напряжение. Репетиция речи с Искрой. Именно то, что мне было нужно, — провести два часа наедине с женщиной, которая могла в любой момент заподозрить, что я что-то знаю, и вызвать какой-нибудь корпоративный спецназ.

— Понял, — сказал я. — Буду готов.

Кирилл еще раз оценивающе посмотрел на меня, потом вернулся к карте. Я сглотнул: если я выдаю себя перед ними, то как смогу провести Искру? Надо успокоиться, мне только кажется. Я налил себе кофе из термоса — горячий, горький, отвратительный на вкус, но согревающий изнутри. Сел за стол, достал планшет, открыл заметки, в которых накануне набросал основные тезисы речи. Две версии. Одна — та, что ожидала услышать Искра. Другая — полная версия, с моими дополнениями. Та, что я произнесу, когда придет время.

Я перечитал обе несколько раз, запоминая ключевые фразы, отрабатывая переходы. Нужно было начать с той, что ожидала Искра, усыпить ее бдительность, позволить ей думать, что все идет по плану. А потом, в самый критический момент, когда сотни тысяч глаз будут прикованы к экранам — сменить тон. Рассказать правду. Показать документы.

Время шло медленно, мучительно медленно. Семь утра. Восемь. Девять. Убежище постепенно просыпалось, наполнялось голосами, движением, жизнью. Аболиционисты готовились к вечернему эфиру — проверяли оборудование, настраивали камеры, тестировали связь с внешними серверами. Никто не знал, что очень скоро половина из них может быть мертва, а другая половина — в бегах или в камерах корпоративных тюрем.

Никто, кроме меня, Лины, Вэнса и Кайла.

В девять сорок пять я пошел к Лине в серверную. Она сидела за компьютером, пальцы летали по клавиатуре с невероятной скоростью, на экране мелькали строки кода, графики, окна терминалов. Когда я вошел, она даже не обернулась, но я знал, что она заметила меня. Это читалось в легком напряжении плеч, и едва заметной паузе в печати.

— Привет, — позвал я тихо, закрывая дверь за собой.

Она остановилась, откинулась на спинку стула, повернулась ко мне. Ее лицо было бледным, но взгляд острый, сосредоточенный.

— Что-то хотел?

— Ничего такого. Зашел узнать — как прогресс?

Она посмотрела на экран, потом обратно на меня.

— Почти готово. Система распространения настроена на одновременную рассылку по всем доступным каналам — даркнет, подпольные сети, анонимные форумы, даже несколько корпоративных серверов, куда я смогла пробраться. Как только я нажму кнопку, файлы начнут копироваться со скоростью света. Корпорации смогут остановить часть потоков, может быть, даже большую часть. Но не все. Что-то обязательно прорвется. И как только хоть один файл попадет в публичный доступ, игра окончена. Они не смогут заткнуть миллионы ртов, которые начнут обсуждать это.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевает.

— Хорошо. Ты сможешь запустить распространение прямо во время эфира? Синхронизировать так, чтобы файлы пошли в сеть в тот же момент, когда я раскрою Искру?

— Смогу. — Лина повернулась обратно к экрану, кликнула на несколько окон. — Как только ты произнесешь кодовую фразу — любую, которую мы заранее обговорим, — я нажму кнопку. Три секунды, и процесс будет необратим.

— Кодовая фраза, — повторил я, думая. — «Система всегда в плюсе». Это скажу я, когда буду говорить про математику кабалы. Как только ты услышишь эту фразу — запускай.

Лина записала что-то в блокнот, кивнула.

— «Система всегда в плюсе». Понятно. — Она помолчала, потом добавила тише: — Миша, ты уверен, что это сработает? Что Искра не заподозрит раньше времени? Она умная. Очень умная. Если она почувствует хоть намек на то, что что-то не так…

— Я знаю, — перебил я. — Поэтому буду осторожен. Буду играть роль идеально. Она не должна ничего заподозрить до самого последнего момента.

Лина смотрела на меня долго, изучающе, потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я доверяю тебе. — Она встала, подошла ближе, положила руку мне на плечо. — Спасибо. За то, что не побоялся сказать мне правду. За то, что не сдался, когда я наорала на тебя. За то, что продолжаешь бороться, даже зная, чем это может закончиться.

Я накрыл ее руку своей.

— Мы в этом вместе. До конца.

— До конца, — повторила она, и в ее голосе звучала сталь.

Я вышел из серверной, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. Лина была готова. Один элемент плана на месте.

В десять ноль две я постучал в дверь комнаты Искры. Сердце колотилось, пульс подскочил до девяноста семи. Я заставил себя дышать медленно, ровно, расслабить плечи, убрать напряжение с лица. Нужно быть естественным. Нервным, да — перед таким выступлением любой бы нервничал. Но не подозрительным. Понятия не имел, как именно себя вести, но понимал, что придется импровизировать.

— Войдите, — донесся голос Искры изнутри.

Я открыл дверь, вошел. Искра сидела за столом с ноутбуком, на экране которого была открыта какая-то презентация. На ее лице играла приветливая улыбка, когда она обернулась ко мне.

— Миша! Проходи, садись. — Она жестом указала на стул напротив. — Мы должны отрепетировать твою речь. Это очень важно. Ты будешь говорить перед сотнями тысяч людей. Должников, которые устали, которые потеряли надежду, которые готовы сдаться. Твои слова могут либо зажечь их, либо оставить равнодушными. Разница между этими двумя исходами — в том, как ты подаешь информацию.

Я сел, положил руки на колени, старался не сжимать их в кулаки.

— Я готов. Что именно мне нужно делать?

Искра открыла документ на ноутбуке, повернула экран ко мне. Там был текст — примерный план речи, разбитый на блоки. Вступление. Личная история. Обвинение системы. Призыв к действию. Заключение.

— Начнем с вступления, — сказала она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ты выходишь на сцену, камера фокусируется на твоем лице. У тебя есть примерно пять секунд, чтобы захватить внимание зрителей. Если они не заинтересуются сразу — они переключатся. Поэтому первая фраза должна быть сильной, цепляющей, запоминающейся. Что ты планируешь сказать?

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Репетировал это про себя сотню раз за последние часы.

— «Меня зовут Михаил Громов. Я сын Елены Громовой, женщины, которую система убила за то, что она осмелилась искать правду».

Искра кивнула медленно, оценивающе.

— Хорошо. Сильное начало. Личное. Эмоциональное. Упоминание матери сразу создает связь с аудиторией — многие Должники потеряли родителей из-за долгов. Ты говоришь на их языке. — Она помолчала, потом продолжила: — Но добавь паузу после первого предложения. «Меня зовут Михаил Громов». Пауза. Две секунды. Дай людям время рассмотреть тебя, запомнить твое лицо. Потом: «Я сын Елены Громовой — женщины, которую система убила за то, что она осмелилась искать правду». Говори четко и громко. В каждом слове должен чувствоваться вес.

Я кивнул, запоминая. Искра была профессионалом. Она знала, как манипулировать эмоциями, как выстраивать драматургию, как превращать человека в символ. Если бы она не была предательницей, она могла бы действительно изменить мир.

Но она была предательницей. И через девять часов я разрушу все, что она построила. Надеюсь, не наоборот.

Следующие два часа мы репетировали речь снова и снова. Искра правила формулировки, указывала на слабые места, учила меня выдерживать паузы, управлять голосом, смотреть в камеру так, чтобы каждый зритель чувствовал, что я обращаюсь лично к нему. Она была требовательной, но терпеливой. Хвалила, когда получалось хорошо, мягко критиковала, когда я сбивался или мои слова теряли эмоциональную окраску.

И все это время я не мог избавиться от ощущения, что она знает. Что она видит меня насквозь, читает мысли, понимает, что я планирую ее предать. Несколько раз я ловил ее взгляд — внимательный, изучающий, слишком долгий. Но она ничего не говорила. Просто продолжала репетицию, как будто все шло строго по ее плану.

Может быть, я параноик. Может, она на самом деле ничего не подозревала.

Или возможно, она просто очень хорошо притворялась.

За полдень репетиция закончилась. Искра закрыла ноутбук, встала, подошла ко мне, положила руки мне на плечи.

— Ты справишься, Миша, — сказала она, глядя мне в глаза. — Я верю в тебя. Ты будешь великолепен. Люди последуют за тобой. Ты изменишь историю.

Я заставил себя улыбнуться.

— Спасибо. Постараюсь не подвести.

Она сжала мои плечи крепче, потом отпустила.

— Иди, отдохни. Поешь что-нибудь. До эфира еще семь часов. Тебе нужны силы.

Я кивнул, вышел из комнаты, закрыл за собой дверь. Прислонился спиной к стене, выдохнул. Руки дрожали. Я сжал их в кулаки, заставляя дрожь остановиться. Не сейчас.

Я пошел в столовую, взял тарелку синтетической каши и стакан воды, сел за стол в углу. Ел механически, потому что организм нуждался в энергии. Вокруг сидели другие аболиционисты, разговаривали, смеялись, готовились к вечернему событию.

Имплант мигнул. Входящий вызов. Защищенный канал. Алита. Накануне я скинул ей контакты для связи со мной и просил перезвонить, как только сможет.

Ложка с кашей замерла на полпути ко рту.

Я встал, вышел из столовой, прошел в свою комнату, закрыл дверь, активировал звукоизоляцию импланта. Принял вызов.

— Алита? Что случилось?

Голос на том конце был испуганными прерывистым. Она почти задыхалась, но старалась говорить быстро.

— Миша… Миша, я… Господи, я не знаю, с чего начать…

Холод разлился по спине.

— Дыши медленно. Что случилось?

— Я… Я нашла кое-что. В документах. У него в кабинете. — Она замолчала, и я слышал, как она тяжело дышит, пытается успокоиться. — Миша, возле базы засада, она ворвется, как только Искра закончит начатое. Но у нее есть кнопка. Экстренного вызова. Если что-то пойдет не по плану, если она поймет, что вы раскрыли ее, она может нажать эту кнопку в своем HUD, и корпоративный спецназ немедленно ворвется в убежище. Всех вас убьют. Всех, Миша.

Я сжал край стола так сильно, что пальцы побелели.

— Откуда ты это знаешь?

— Я читала документы. План операции. Там все расписано. Искра — не просто информатор. Она координатор. У нее прямая связь с корпоративными силовиками. И кнопка управления — у того человека, с которым я… с которым я вижусь. Он контролирует операцию со стороны корпораций. Если Искра нажмет свою кнопку, сигнал придет к нему, и он даст команду на штурм.

Я закрыл глаза, ощущая, как земля уходит из-под ног. Кнопка. Экстренный вызов. Если Искра хоть на секунду заподозрит, что план раскрыт, она нажмет кнопку, и все закончится до того, как начнется. Мы будем мертвы. В противном случае, у нас будет хотя бы шанс.

— Миша, — продолжила Алита, и голос ее стал тверже, — он узнал, что я копалась в документах. Вошел в кабинет, когда я читала. Увидел меня. Разозлился. Начал кричать, что я предала его доверие, что я шпионка, что он сдаст меня корпорациям…

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

— И что ты сделала? — спросил я тихо, уже подозревая ответ.

— Я убила его.

Тишина. У меня в ушах зазвенело.

— Алита…

— Я не хотела, — прошептала она, и голос ее дрогнул. — Но он собирался позвонить. Поднял телефон. Начал набирать номер. И я… Я схватила подсвечник. Ударила его по голове. Всего один раз. Он упал. А теперь здесь очень много крови, и он не двигается, Миша. Он мертв. Я убила человека.

Я провел рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться, думать сквозь панику.

— Где ты сейчас?

— В его кабинете. Рядом с телом. Дверь заперта. Я сижу возле стола, где планшет с системой, на которую, в случае чего, поступит сигнал от кнопки Искры. Если она попытается вызвать подкрепление, сигнал придет сюда. Но я его саботирую. Отключу связь. Искра нажмет свою кнопку, но ничего не произойдет. У тебя будет время. Время, чтобы закончить то, что ты начал.

Я замер, осознавая, о чем она говорит.

— Алита, нет. Это самоубийство. Потому что, если ничего не получится, а корпорации обнаружат труп и поймут, что связь была саботирована, они найдут тебя. Убьют. Или хуже.

— Знаю, — ответила она спокойно, слишком спокойно. — Но это единственный способ. Если я уйду, кто-то другой найдет его тело, за сигналами будут следить, и твой план провалится. Я должна остаться. Должна держать позицию. Сколько нужно — час, два, пять. Сколько потребуется, чтобы ты сделал то, что должен.

— Алита, пожалуйста, — я не узнал свой голос, он стал хриплым, отчаянным. — Беги. Спрячься. Я найду другой способ…

— Нет, — перебила она твердо. — Другого способа нет. Мы оба это знаем. Если ты готов, то и я тоже. Даже если мы порознь.

— Ты можешь умереть.

— Да, — согласилась она. — Могу, как и ты. И еще сотни сегодня. Но знаешь что? Впервые за много лет я чувствую, что моя жизнь что-то значит. Что я делаю что-то важное. Что-то, что изменит мир. И если для этого нужно пожертвовать собой… — Она замолчала, потом добавила тише: — То я готова.

Я сжал кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Алита… Спасибо. Спасибо, что ты рядом. Что веришь. Что рискуешь всем ради этого.

— Не благодари, — сказала она мягко. — Просто сделай то, что должен. И победи. Ради всех нас. Ради твоей матери. Ради миллионов Должников, которые умирают в этой системе каждый день. Победи, Миша. Обещай мне.

— Обещаю, — выдохнул я. Это была клятва. Священная, нерушимая клятва, которую я дал женщине, готовой умереть ради того, чтобы я мог выполнить свою миссию.

— Тогда иди, — прошептала Алита. — Я буду здесь.

Связь оборвалась.

Я стоял посреди комнаты, смотрел на пустой экран импланта, и внутри все сжималось от ужаса и восхищения одновременно. Алита убила человека. Ради плана, который может провалиться в любой момент. И теперь она сидела в запертой комнате, рядом с трупом, готовая умереть, лишь бы дать мне шанс закончить начатое.

Я не имел права облажаться.

Я спустился в оружейную. Там был Кайл, проверял оружие — пистолеты, автоматы, гранаты.

— Как прошла репетиция?

— Нормально, — ответил я, подходя ближе. — Искра ничего не заподозрила. Пока. Ты готов?

Кайл усмехнулся — кривой, жесткой усмешкой.

— Готов умирать? Всегда готов. — Он взял пистолет со стола. — Готов убивать? Тоже. Особенно если убивать буду ту продажную тварь, которая предала нас всех.

Он протянул мне пистолет. Я взял, ощущая холодный металл в руке.

— Я никогда раньше не стрелял в людей, — признался я.

— А они не люди, — ответил Кайл, подходя ближе. — Отдача здесь сильная, держи крепче. И целься в центр массы — грудь, живот. Не в голову. Голова — маленькая цель, промахнешься. А в грудь попадешь хотя бы по касательной.

Я кивнул, сунул пистолет за пояс, прикрыл курткой.

— Если начнется замес, — сказал Кайл, его глаза стали серьезными, — не геройствуй. Прячься. Стреляй, только если нет выбора. Я и другие прикроем тебя. Ты слишком важен. Если вдруг мы переживем эту ночь, то дальше надо будет что-то делать. А за тобой люди пойдут.

— Я не собираюсь умирать, — ответил я твердо.

— Никто не собирается, — усмехнулся Кайл. — Но обычно это не от нас зависит.

Я вышел из оружейной, пошел к медблоку. Доктор Вэнс был там, раскладывал медикаменты, бинты, шприцы на столе. Готовился к худшему.

— Миша, — поздоровался он, не отрываясь от работы. — Как ты?

— Нервничаю, — признался я.

— Нормально. Я тоже. — Он повернулся ко мне, снял очки, протер их краем халата. — Но я готов. Буду латать дыры, пока сам не умру.

— Спасибо, доктор.

— Не за что. — Он надел очки обратно, посмотрел на меня долго, оценивающе. — Ты сильный, Миша. Сильнее, чем думаешь. Твоя мать была бы горда.

Я кивнул, сглатывая ком в горле.

Время шло. Час. Два. Три. Я нервничал, поэтому в который раз прошелся по убежищу, и проверил, готов ли каждый, кто знал о плане. Лина проводила финальную настройку системы распространения. Кайл в оружейной раздавал оружие тем, кто умел стрелять. Вэнс в медблоке готовил операционную к прибытию раненых. Все на своих местах. Все готовы.

В четыре часа дня я случайно встретил Искру в коридоре. Она шла от серверной, держала планшет в руках, о чем-то думала. Увидела меня, улыбнулась.

— Миша. Нервничаешь?

— Немного, — признался я, стараясь говорить естественно.

— Это нормально. — Она подошла ближе, положила руку мне на плечо. — Помни: ты собираешься войти в историю. Через несколько часов множество людей увидят тебя, услышат твою историю, поверят в возможность перемен. Ты — герой, Миша. Настоящий герой.

Я смотрел в ее глаза — серые, спокойные, уверенные. Лгунья. Предательница. Убийца. Но она играла свою роль идеально.

Как и я.

— Спасибо, — сказал я. — Постараюсь не подвести.

Искра сжала мое плечо, потом отпустила, пошла дальше по коридору. Я смотрел ей вслед, чувствуя напряжение, которое висело в воздухе между нами.

Скоро все закончится. Так или иначе.

В шесть вечера я вернулся в свою комнату, активировал HUD, проверил свой профиль. И замер, увидев изменения.

╔══════════════════════════════════════╗

║ ID: #8472-Д

║ ИМЯ: Тед Грей

║ КЛАСС: ОХОТНИК | УРОВЕНЬ: 14

╠══════════════════════════════════════╣

║ НАВЫКИ:

║ ├─ Стрельба: 8/10

║ ├─ Тактическое мышление: 9/10

║ ├─ Лидерство: 9/10 [↑]

║ ├─ Скрытность: 6/10

║ ├─ Взрывные устройства: 5/10

║ ├─ Рукопашный бой: 8/10

║ └─ Убеждение: 8/10 [НОВОЕ]

╠══════════════════════════════════════╣

║ ОСОБЕННОСТИ:

║ [КОМАНДИР] — координация группы

║ [ТАКТИК] — карта противников

║ [АВТОРИТЕТ] — влияние на решения

║ [ВДОХНОВИТЕЛЬ] — мотивация союзников

╚══════════════════════════════════════╝

Лидерство выросло. Появился новый навык — Убеждение. Новая особенность — Вдохновитель. Система адаптировалась к моим действиям, к тому, как я вел себя последние дни, как общался с людьми, как убеждал их поверить мне вопреки всему.

Я прокачался. Не в бою. Не в контрактах. А в самом сложном навыке — умении вести людей за собой.

Я улыбнулся, глядя на цифры. Кажется, у меня был шанс.

Глава 25. Долг оплачен

В половине седьмого люди начали собираться в главном холле. Аболиционисты приходили один за другим, рассаживались на стульях, установленных полукругом перед импровизированной сценой. Кто-то настраивал камеры, проверял освещение, тестировал микрофоны. Кто-то стоял у двери, проверял, все ли на месте. Некоторые нервно курили, поглядывая на улицу.

Я стоял в узком коридоре, ведущему к сцене и смотрел, как зал постепенно наполняется. Двадцать человек. Двадцать три. Все аболиционисты, которые жили в убежище. Все, кто верил в