Лик прошлого

Вступление

Пролог

Тик. Так. Тик… В безмолвии раннего утра раздался протяжный бой часов. Призрачные огни фонарей замерцали и погасли, оставляя город в объятиях полумрака.

Из дома вышел человек. Холодный ветер сорвал с головы капюшон и растрепал седеющие пряди волос. Неизвестный сразу же вернул его на место и взволнованно прижал руку к слегка выпирающему карману серого плаща. Вдали прерывисто завыла сирена, предупреждая о высоком уровне аномальной активности. Звуковые волны врезались в мозг и отчаянно пытались затуманить сознание. Было непонятно, благо или во вред работала эта система. Обычно в такое время люди не жаловались. Они оставляли все дела и расходились по домам, чтобы окончательно не сойти с ума. Но Адриан Ларс не принадлежал к числу тех, кто так легко откладывал свои планы.

Из-за горизонта показался кроваво-красный диск зари. Небо неспеша стало менять свои краски – с чернильно-синего ночного на серовато-голубой утренний цвет. По переулку неслышно пробежал человек.

Светодаль никогда не спал – в его жилах всегда кипела жизнь. Иногда она утихала, а иногда наоборот разгоралась с новой силой. Чаще всего это происходило под покровом ночи, когда горожан забирал в свое царство Морфей. В это время просыпалось нечто, что лежало за гранью человеческого понимания. И сейчас оно продолжало бодрствовать.

Адриан Ларс почуял неладное и ускорил шаг. В сумеречной дали Часового проспекта вновь мелькнула чья-то фигура и скрылась в одном из заведений. Слегка дрожащая рука прижалась к карману. Онолежало на месте.

Взгляд бледно-голубых глаз уперся в тень каменной подворотни. Мистер Ларс замер и, настороженно прищурившись, вгляделся во тьму. Тишина… обманчивая, давящая тишина. Что-то было не так с этим провалом в стене. Мистер Ларс даже догадывался, чтоименно.Поколебавшись, он повернулся и продолжил путь. Тень на подворотне зашевелилась, и из нее вышел человек. Или не совсем человек…

Адриан Ларс резко свернул направо, бросил торопливый взгляд на карманные часы и похолодел. Времени у него практически не осталось. Тело пронзила дрожь. На улице, где-то совсем рядом, раздался звон разбитого стекла, а следом за ним долгий истошный крик. Мистер Ларс дернулся, непроизвольно сжав кулаки. «Только этого мне не хватало», – с раздражением промелькнуло в голове.

Дверь кафе «Мираж» распахнулась. Оттуда выбежал блондин среднего роста с искрящимся фонарем в руках. В серых глазах мелькнул плохо скрываемый страх.

Мистер Ларс, все больше раздражаясь, постарался сделать вид, что не замечает пристального взгляда. Только бы его не окликнули.

– Господин, постойте.

Адриан Ларс ускорил шаг, но тут же был схвачен цепкой рукой за плечо.

– Господин, – настойчиво повторил мягкий голос молодого человека, – постойте же.

Фонарь осветил лицо человека пятидесяти лет, иссеченное сетью тонких морщин.

– Уберите, – шикнул тот. – Вы кто такой?

– Чарльз Рольфсан, – растерянно представился парень. – Подождите, я вас, кажется, знаю.

– Ну и прекрасно! – отрезал визави и поспешил прочь.

– Мистер Ларс, – крикнул вслед Чарли, – вы не знаете, откуда донесся крик?

– Нет! – раздраженно выпалил Адриан Ларс, скрылся за домом и исчез…

…На Безымянном проспекте было тихо и безлюдно, несмотря на поздний утренний час. Слабый северный ветер свободно разгуливал по улице и по-хозяйски заглядывал в распахнутые окна. Легкая дымка тумана неспеша начала развеиваться. На Безымянном проспекте мелькнул женский силуэт и скрылся в подъезде одного из домов.

Чарльз Рольфсан не мог найти себе места. Еще вчера утром, при встрече с мистером Ларсом, он почувствовал, как что-то безвозвратно изменилось. И не в лучшую сторону. Это только начало. Ему все казалось, что скоро настанет момент, который окончательно перевернет привычный ход событий. И он произошел.

В дверь позвонили. Чарли, сидя за письменным столом, подпрыгнул. Он не ждал гостей. Хотя, он уже давно прекрасно знал, что вскоре они к нему заглянут. С какими намерениями?

Бесшумно войдя в прихожую, он прислушался – тишина. Парень на цыпочках подошел к двери, заглянул в глазок, но никого там не увидел. «Странно», – подумал он.

В соседней комнате загрохотало, и холод ворвался в квартиру. Чарльз бросился туда. На письменном столе алела багровая лужа пролитого гранатового сока. Страницы раскрытой книги намокли и окрасились в бордовый оттенок.

– Ох, черт, – прошептал он, закрывая окно.

Звонок вновь пронзил тишину. Тревога превратилась в липкий страх.

– Да кто там?! – негодуя, громко выкрикнул Чарли.

Парень вернулся в прихожую и в нерешительности замер. Звонок все не умолкал. Что следует делать в таком случае светодальцу? Действовать на свой страх и риск.

С замиранием сердца он открыл дверь и отпрянул. Перед ним возникла высокая девушка в черном пальто с блокнотом в руках. Волна холодного воздуха запуталась в ее темных волосах, подстриженных под каре. В полумраке коридора по-кошачьи вспыхнули ярко-зеленые глаза. На тонких губах заиграла холодная улыбка:

– Журналист редакции «Серебряная стрела», Таисия Линч. – Гостья резким движением продемонстрировала удостоверение и сделала шаг вперед. – Насколько мне известно, вчера утром вы встретили не кого иного, как господина Ларса, так ведь?

– Все так, – попятившись назад, неуверенно кивнул парень и осекся. – А откуда вы?.. Что-то произошло?

– Он покинул Светодаль и не вернулся.– Таисия Линч многозначительно посмотрела Чарльзу в глаза. Пульс подскочил на несколько десятков ударов. Руки задрожали. Парень хоть и удостоверился в том, что за девушка перед ним стоит, но все же ему было непонятно, что именноона на самом деле из себя представляла. Под женским флером могло скрываться все что угодно. Он уже начал жалеть, что открыл дверь. «Это добром не кончится», – прошептал внутренний голос. Чарли понял, что ужеввязался в непонятную историю.

– Я как-то могу вам помочь?

– Конечно, – кивнула журналистка, – я собираю сведения для статьи. Уверена, что ваша информация принесет мне большую пользу. Разрешите, я пройду. Чтобы не отнимать у вас много времени, предлагаю скорее начать.

Часть 1. Глава 1. Раскол

«Всем людям изменяют

надежды, всех обманывают ожидания»

Иоганн Вольфганг Гёте,

«Страдания юного Вертера»

Он пожалел, что не ушел раньше с работы, и его задержали. Он пожалел, что не взял с собой зонт. Он пожалел, что не зашел в аптеку утром. Он пожалел, что опоздал на автобус. Сегодняшний день казался нескончаемой чередой сожалений, и их набралось уже, наверное, сотня.

– Все будет хорошо. Хорошо...– шептал он, пытаясь унять дрожь.

Тревожная атмосфера накалялась. Гудели обвисшие провода. Фиолетовые молнии озаряли коричневато-черное небо. Из диоксидных туч с яростью лился обжигающий холодом кислотный дождь. Запоздалый вой штормовой сирены тонул в реве ветра. Беспощадный ураган швырял городской мусор вперемешку с газетами филиала редакции «Серебряная стрела» и норовил сбить с ног редких прохожих, осмелившихся выйти в такую погоду. Фонари на несколько мгновений померкли и вновь продолжили светить беспомощными бордово-оранжевыми огнями.

Серую идиллию разрушил единственный проблеск света. По улице пульсирующей походкой, рассекая квартал за кварталом, шел человек. Несмотря на то что столбики термометра в конце марта едва поднимались до плюс десяти, на нем не было теплой одежды. Нет, утром он, конечно, был в сером полупальто, но после окончания смены оно бесследно исчезло: возможно, его забрали по ошибке, – а возможно, украли. Этого узнать ему не удалось, и пришлось идти так, в чем было. Насквозь промокшая белая офисная рубашка прилипала к продрогшему телу и сковывала движения. Некогда пышные кудри лезли в лицо, ухудшая и без того скверную видимость. Одним словом, было противно.

– Все будет хорошо, – прошептал парень, и кашель, раздирающий горло на части, заставил его чуть замедлить шаг.

Впереди показались крыши старых частных домов. В одном из них тоскливо завыла собака. Настроение одновременно улучшилось и ухудшилось – дом был близок. Вместе с ним был близок момент, когда он окажется в тепле. В тепле и наедине со своими мыслями.

Джеймс Вальд старался не отравлять себя самокритикой: за него это постоянно делали другие. Свои мысли ему удавалось держать под контролем и не позволять негативу проникать в голову. Но память – коварная штука, которая подбрасывает в самый неподходящий момент то, что хотелось бы забыть навсегда.

«Вальд, неужели вам так нравится выделяться? Не пробовали носить цветные линзы? Нет? А-а, ну все с вами ясно» – заговорил в голове тягучим басом бригадир его цеха. Да, он пробовал носить цветные линзы. Потом две недели лечил аллергический конъюнктивит и еще два месяца старался нагнать рабочий темп. Джеймс не хотел выделяться, напротив – старался быть как можно более незаметным. Но как бы сильно не было это желание, некоторые особенности внешности всегда его выдавали.

В памяти всплыл момент трехдневной давности, когда по дороге домой ему встретилась нищенка, попрошайничающая деньги. При виде молодого человека она тут же принялась неистово креститься и сыпать проклятия вслед. У Джеймса была гетерохромия, унаследованная от бабушки по маминой линии. Радужка правого глаза имела светло-карий, почти янтарный оттенок, а левого – темно-зеленый.

По улице на большой скорости проехала машина, вздымая фонтаны грязной воды. Парень постарался увернуться, нога предательски скользнула вперед, и он чуть не упал, успев в последний момент схватиться за металлическую ограду. Ладонь противно заныла – на ней расцвел порез.

Сжав руку в кулак и собрав остатки воли, Джеймс продолжил путь. С новой силой на него вновь напал приступ лающего кашля, и парень взмолился, чтобы в домашней аптечке нашлось хоть какое-нибудь лекарство.

– Дом, милый дом, – охрипшим голосом протянул молодой человек, оказавшись на месте. Неподалеку вспыхнула молния и электрический свет на долю секунды озарил небольшой двухэтажный дом. Затем раздался оглушительный гром. Соседская овчарка в страхе залаяла.

Джеймс замер. Какое-то странное предчувствие кольнуло в сердце. Он отчетливо ощутил некую перемену, произошедшую то ли с ним, то ли с домом. «Скоро в нем будет пусто, – шепнул внутренний голос. – Потому что произойдет что-то плохое, – добавила интуиция».

– Нет, этого не будет. Все наладится, – словно пытаясь защититься от неминуемого, Джеймс попытался поверить в собственные слова, а затем горько рассмеялся. Голосовые связки болезненно напряглись.

Он резко замолчал, словно его схватили за горло. В голову вновь проник червячок сомнения: «А если это только начало, то что тогда будет потом? Может ли быть хуже?» Парень перевел взгляд на разбитый уличный фонарь. «Да хуже уже здесь некуда».

Полумертвая яблоня противно царапала старую, небрежно залатанную крышу, пытаясь содрать слой черепицы. Ливень отбивал свой непонятный ритм, и скрип ветвей сливался с ним в унисон мрачной, но такой живой музыки, что хотелось стоять и, ни о чем не думая, просто ее слушать. Хотелось исчезнуть, раствориться в том шуме, чтобы до тебя никто не мог добраться, и чтобы все страхи в миг отступили. Но… это удовольствие не длится вечно. Дождь рано или поздно закончится, поздний вечер сменится на ночь, а та на утро, и тогда… ему опять придется пойти туда…

Джеймс все стоял и стоял, пока тяжелое небо вновь не пронзил гром, вернув его в реальность. «Пора» – мелькнула мысль в голове. Ватные ноги тяжело зашагали вперед и перед порогом остановились. Взгляд привлекла сложенная бумага на полу. Не раздумывая, парень подобрал ее, вставил ключ в замочную скважину и замер. Что-то было не так. Джеймс глянул на подобранный предмет. Газета редакции «Серебряная стрела» была полностью сухой, несмотря на то что порог дома полностью залит дождем. «Значит, этот номер лежит здесь недавно. Значит… – парень огляделся и для защиты вскинул руку с ключами. – Значит, здесь совсем недавно кто-то был. Или до сих пор находится здесь». Джеймс обошел все вдоль и поперек, но никого по пути не встретил. А если кто-то находится внутри дома? «Я убью каждого, кто сейчас станет отнимать у меня время» – с раздражением пробурчал парень и повернул ключ.

Дверь скрипнула и громко захлопнулась от особо мощного порыва ветра, отрезав Джеймса от остального мира. Парень погрузился в полумрак своего жутковатого дома. Да, именно так он сейчас выглядел внутри. Тень от висевших на стене невесть чьих перепончатых рогов создавала иллюзию присутствия какого-то хтонического существа, которое только сидело и ждало, пока к нему приблизятся. Пустой резной гардероб без одной дверцы был похож на проход в параллельный мир… Где-то в гостиной скрипнули полы, а под лестницей зашуршало, будто черти затаились, чтобы подшутить над хозяином. Но Джеймс развеял всю мистическую атмосферу, включив свет в прихожей. Как только включатель цокнул, все тайные обитатели смолкли.

Молодой человек замер, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь завыванием стихии за окном. Бросив ключи с газетой на комод, он стянул промокшую обувь, поднялся на второй этаж и вскоре вернулся оттуда с сухой одеждой. Наскоро ополоснувшись в ванной, парень направился на тесную кухню. Несмотря на то что последний раз в желудке была еда около четырех часов назад, аппетит напрочь отсутствовал. Да и есть, откровенно говоря, было нечего. Джеймсу понадобилась здесь аптечка, лежащая в одном из шкафчиков.

– Чёрт, – раздосадовано выпалил он, вывернув содержимое. На стол выпали три пустые упаковки из-под пустырника и несколько почти полностью выдавленных блистеров. Больше ничего. Джеймс лихорадочно перепроверил всё ещё раз, но никакого средства от невыносимой боли в горле так и не нашел. Зато он обнаружил две таблетки анальгина, которые тут же принял. «Хотя бы голова перестанет раскалываться».

Парень поднялся на второй этаж. Там находились две комнаты – в одной он бывал часто, в другой не бывал никогда. Когда он подписывал договор с хозяином дома, тот сразу сообщил ему о существовании второй комнаты, дверь которой замаскирована под стену. Ни в коем случае не пытаться ее открыть было одним из пунктов, прописанных в договоре. «Если вы обнаружите дверь открытой, тогда сразу же ее закройте, зажгите свечу, накройте зеркала тканью и незамедлительно сообщите об этом мне», - говорил тот. После этих слов Джеймс готов был отказаться и снять другой дом или лучше квартиру, но так вышло, что более доступных предложений в этом городе просто не существовало. В итоге ему пришлось заключить договор и переехать сюда. За все три года, что он прожил здесь, закрытая комната его почти не беспокоила, порой он вовсе забывал о ее существовании.

Сейчас, на втором этаже, Джеймс ощутил озноб. Внутри все похолодело, в висках быстро застучала кровь. Со всех сторон начали доноситься жуткие звуки. Скрежет – будто сотни взбесившихся кошек вонзили когти в стены и принялись их раздирать. Скрип – по полу поволокли тяжелую цепь. Треск – кто-то перемалывал кости. Шарканье. Хруст. В доме присутствовало нечто. И оно приближалось. Джеймс перестал дышать… Ему показалось, или место, в котором должна находиться дверь в потайную комнату, дернулось?.. Какофония звуков продолжала нарастать. Все это становилось настолько тягостным и невыносимым, что хотелось закричать, но он не мог этого сделать – страх парализовал тело. Нечто зловещее ужедышало ему в затылок. На плечи опустились сотканные из тьмы руки. В воздухе повис металлический запах – запах крови. Волосы на затылке встали дыбом. Перед глазами поплыли черные пятна, голова закружилась. «Не обращайся», – прошептал мертвый голос. В правое плечо вонзилась острая боль…

…Парень очнулся лежащим на старом паркете. Его грудь тяжело вздымалась. Конечности мелко дрожали. Яркий свет проникал под веки. Голова повернулась на бок, и гетерохромные глаза открылись. Ножки стола, табуретка, пыль. Кухня. Он лежал на кухне.

– Что произошло?.. – еле воротя языком спросил он у самого себя.

Опершись о стол, Джеймс медленно поднялся. В голове появился противный звон. «Это был… сон? Или припадок? Черт возьми, что сейчас произошло?..» В памяти отголоском прошептало нечто:«Не обращайся».

– Не обращайся... К кому? Где здесь смысл?

Рука потерла правое плечо. Оно действительно болело. «Нет, это не могло быть сном». Он весь превратился в слух. Гробовая тишина. Только частое биение сердца продолжало бушевать.

– Который час?

Ночь наваливалась тяжким бременем бессонницы, ведь ему предстояло еще много работы. Последние дни Джеймс, словно одержимый, пропадал в лабиринтах пыльных справочников по часовому искусству. Он разрабатывал новый метод быстрой сборки механизма, чтобы не вылететь с работы. В последние месяцы угроза все отчетливее витала в воздухе: ему практически каждый день делали намеки, что пора увольняться, либо это сделают за него. Такого исхода событий Джеймс боялся больше всего, потому что он себе представить не мог, что с ним будет дальше. Достойной работы в Хэльстроме найти практически невозможно – все ниши уже давно заняты. А подработка не покроет и малой толики расходов на дом и счета.

Три года назад Джеймс окончил школу и постарался поступить в университет, но провалил вступительные испытания, не добрав двух баллов. Вскоре родители отправили его в этот город, а их знакомый, мистер Шейд, помог снять дом и устроиться на часовой фабрике «Звезда». Вообще, тот знакомый был странным типом. Раньше он практически каждую неделю гостил в доме Вальдов и параллельно обучал Джеймса часовому искусству. Но стоило только парню переехать в Хэльстром, как мистер Шейд сразу же пропал. Он перестал приходить к Вальдам в гости и отвечать на их письма. На последней их с Джеймсом встрече он между слов упомянул, что отправляется в командировку. Может, он умер где-нибудь по дороге. А может, решил остаться в тени. Но зачем? Джеймсу никогда не нравилась эта скользкая личность, за любезностью всегда можно было уловить что-то неискреннее. К тому же, если бы не мистер Шейд, то, возможно, парень сейчас был бы студентом на журфаке. Но родители не дали ему второго шанса, и жизнь пошла по наклонной.

Джеймс крадучись вошел в ванную, умылся холодной водой и впился взглядом в зеркало. По бледному истощенному лицу медленно стекали капли воды. Под усталыми глазами еще несколько недель назад пролегли тени, и сейчас они выглядели еще ярче, чем вчера. Парень обнажил правое плечо.

– Твою мать...

Там растекся большой синяк с кровавыми подтеками – отпечатками рук. Сейчас стало действительно жутко. На левом плече тоже был синяк, но уже не таких больших размеров. Джеймс прислонился к двери и медленно провел рукой по влажным волосам. И что сейчас делать? В гостиной пробили часы.

– Боже мой, время! У меня же его почти не осталось.

«Надо все забыть. Надо идти работать… Да, работать, иначе вскоре я лишусь ее, – он тяжело вздохнул, прижал пальцы к вискам и принялся их массировать. – К тому же, завтрашний или уже сегодняшний день будет решающим, ведь должна приехать инспекция. Я долженостаться на рабочем месте». Образ необъяснимой твари из запертой комнаты медленно отступил, а в сознании, словно на экране старого телевизора, замелькали кошмарные эпизоды последних рабочих дней. Придирки к внешнему виду, упреки в низкой производительности, грязные сплетни о его «странностях». Не все любят белых ворон. Стоп. Джеймс отчаянно пытался остановить поток отравляющих воспоминаний. Но сейчас это у него выходило плохо. Даже дыхательные упражнения не помогали. За последние сутки он пережил столько эмоций, что подавить их было невозможно.

– К черту все!

Забыв выключить свет, он сорвался с места и пулей залетел на второй этаж в свою комнату. Парень чувствовал себя загнанным в угол птенцом, перед которым стоит голодная кошка. Сердце грозилось вырваться из груди, в голове с новой силой запульсировало. Джеймс постарался все забыть. Забыть этот проклятый день. Убежать от себя.

– Да хватит!

Колени заныли от удара об пол. Руки крепко прижались ко рту, сдерживая крик. «Как бы не сойти с ума» – прошептал внутренний голос… Джеймс пробыл в таком состоянии около получаса. Когда нервы успокоились и сон медленно стал подкрадываться, он обессиленно поднялся.

Яркий свет настольной лампы прорезал глаза. Парень открыл сразу несколько неубранных справочников и достал исписанные крупным размашистым почерком листы.

– Все будет хорошо. Должно быть хорошо.

***

Приятный холод мягко обволакивал и дарил легкость. Журчание небыстрого течения успокаивающе действовало на оголенные нервы. Расслабленное тело неспеша плыло, утопая в блаженстве водной стихии. Свежий воздух исцелял от долгой и тяжелой болезни, а непонятно откуда взявшийся сладковатый аромат карамели ласкал обоняние. В зыбком сознании роились приятные мысли о долгожданной свободе, о начале новой, безмятежной жизни. Солнечный луч, пробившись сквозь пелену облаков, коснулся лица нежным поцелуем. Состояние полного душевного умиротворения дарило новую жизнь. Когда эвтюмия достигла своего пика, ласковое течение вынесло Джеймса на берег.

Веки чуть задрожали и открылись. Слегка облачное небо приветливо улыбнулось выглянувшим солнцем. Парень истомно потянулся и нехотя сел. На нем были надеты стремительно высыхающие голубые штаны и выцветшая домашняя футболка. Утренний прохладный ветерок слегка разворошил влажные густые кудри. Хотелось остаться здесь навсегда, на этом уединенном берегу реки, в сердце неизвестного леса. Остаться там, где до тебя никогда не дотянутся угрозы внешнего мира. Но ритм гармонии был нарушен. Джеймс поднялся на ноги, неспеша осмотрелся и прислушался к своей интуиции. Он знал, что его давно ждут. Нужно спешить.

С каждым шагом пейзаж преображался и наполнялся тревожными тонами. Молодые деревья сменялись деревьями постарше, весь лес постепенно взрослел и старел. Окружающий мир неотвратимо изменялся. Поднялся шквалистый ветер, затрудняющий ходьбу, и вместе с ним раздался пронизывающий вой, похожий на завывания демонической Сирены. Джеймс остановился. Тропа перед ним разошлась на две совершенно одинаковые дороги. Какую выбрать? Краем уха он услышал лязг непонятного происхождения. Скрип деревьев? Вряд ли. Парень пошел в противоположную сторону. Но с каждым шагом шум становился все более отчетливым. Еще он чем-то напоминал навязчивую мелодию старого радиоприемника, транслирующего потусторонние голоса. К нему примешивались странные возгласы, ругань и жалобные стоны – хаос звуков постепенно сливался в жутковатую симфонию боли, мрака и смерти. Тревога ледяной иглой пронзила грудь. «А стоит ли вообще идти дальше?..» – шепотом спросил Джеймс, и интуиция предостерегающе забилась, предвещая неминуемую беду. Но чей-то лукавый голосок проник в голову и велел продолжить путь. Парень невольно ему повиновался.

Ноги не хотели никуда идти. Босые ступни от неровной и колкой поверхности заболели. Сковывающий все внутренности трепет отдавался болью в сердце. Джеймс от напряжения сжал руки и с опаской огляделся. Источник шума приближался. Где-то рядом разгоралась битва. Ноги, словно под властью неведомой силы, предательски понесли вперед.

– О, Господи!

Обойдя несколько колючих кустарников, Джеймс едва не напоролся на торчащий из земли зазубренный кинжал. В голову закралась интересная мысль, и он рывком вытащил оружие из земли. «Пригодится», – подумал парень, ощущая странную уверенность.

Температура в атмосфере подскочила на несколько градусов. От жары на лбу выступила испарина. Каждый вдох сухого воздуха сопровождался дискомфортом в легких. Молодой человек в растерянности продолжил петлять между деревьями, внимательно прислушиваясь к малейшим шорохам и оглядываясь по сторонам. То, что он сейчас увидел, заставило его замереть: над деревьями вздымались снопы пламени. В лесу разгорался пожар.

– Нет, нет… – покачал парень головой. – Нет, это слишком опасно. Я туда не пойду.

Запах гари и дыма ощутимо повис в воздухе. Еще запахло чем-то более неприятным. Дыхание перехватило от испуга. Такое могло источать только тлеющее тело. Джеймс всем своим существом хотел вернуться к той спокойной реке, однако как бы ни велико было это желание, контроль уже давно принадлежал не ему.

Звуковой хаос все нарастал, словно безумный дирижер, взмахивающий палочкой над оркестром воплей, оружейного лязга, огненного шипения, ударов и еще тысячи ни на что не похожих звуков, собравшихся воедино в адский аккорд.

– Сгинь, подлый мраковенец! – глухо окликнул кто-то справа. – Сгинь с земли Ярого Света, сгинь, подлец!

Обернувшись, ошеломленный парень встретился с хищным взглядом невысокого человека в странном полукожаном-полуметаллическом обмундировании. Глаза того округлились, и он медленно отступил.

– Да чтоб мне провалиться, ржавый фоукъяр, не признал своего же, –виновато произнес незнакомец и присвистнул. – Э-эх! Принимай свой облик, пламеносец, отомстим мраковенцам вместе!

Неизвестный почтительно склонил голову и протянул руку. Шокированный происходящим Джеймс в нерешительности замер. Где-то совсем рядом раздался выстрел, и кровь стоявшего перед ним бойца брызнула в разные стороны. Тот раскрыл рот в немом крике, тяжело повалился на землю и затих. За деревом скрылся человеческий силуэт. Парень приложил руку к груди и почувствовал влагу. На него попала чужая кровь. Содрогнувшись, он пошатнулся – снаряд просвистел в сантиметре от виска, опаляя кожу дыханием смерти. Джеймс сорвался с места и помчался вперед. За ним погнался вооруженный револьвером человек.

Парень ожидал получить в любой момент выстрел в спину, поэтому запетлял между деревьями, резко меняя направление. Над головой просвистела пуля. Он дернулся, споткнулся обо что-то мягкое и растянулся на земле. Сердце быстро колотилось, отзываясь болью в затылке. Джеймс поднялся и продолжил бегство. Все дальше, все быстрее. Он неотвратимо приближался к очагу возгорания.

Оббежав еще несколько деревьев и большой куст шиповника, перед ним открылось поле боя. На глазах Джеймса происходило какое-то масштабное историческое событие многовековой давности. Повсюду сновали разъяренные воины, готовые рвать и метать. Невозможно было разглядеть их лица, различить детали в этом кошмаре, который с каждой секундой приобретал все более страшный масштаб. Кто-то сейчас с восторгом был окрылен чувством победы, кто-то вопил в предсмертной агонии, кто-то мгновенно умирал, не успев осознать, что жизнь оборвалась. Среди этого безумия Джеймс заметил одну интересную деталь: многие люди сражались с обмундированными животными неестественно больших размеров.

– Гасите фоукъяр! Сейчас будет жарко! – яростно закричал стоящий чуть поодаль человек и воспламенился. Воздух вокруг него завибрировал от резкого перепада температур. Боец упал на землю, сжавшись в позе эмбриона. Огонь на несколько секунд поглотил тело и развеялся. На его месте сидела размером с овчарку амфибия. Существо быстро начало перебирать неестественно длинными лапами и вскоре скрылось в смертоносной гуще.

На фоне жесткого сражения ярко горело, утопало в языках пламени, огромное полуразрушенное сооружение, очертаниями похожее на большой замок. Пространство сотряс особо громкий выстрел. Массивная каменная стена с грохотом начала разрушаться. Где-то истошно завопили, кого-то завалило обломками, кто-то, обессилев, повалился на землю. Вот и разрушилась очередная история, погибло множество тайн под каменными плитами.

Джеймс прижался спиной к дереву. Он решил не рисковать и побыть в роли наблюдателя. Впереди пробежала крупная лошадь в кожаных доспехах. Она встала на дыбы, насмерть убив одним ударом копыта какого-то человека, затем упала на землю. На некоторое время голубое свечение возникло над ее телом и через полминуты лошадь исчезла. На том месте стояла полуобнаженная девушка. К ней бросился боец с зазубренным кинжалом наперевес, но она, молниеносно захватив его руку, перебросила противника через плечо и свернула ему шею.

Джеймс вцепился в кору дерева, чувствуя, что картина перед ним стремительно становится все более ужасающей: пожар успел распространиться еще на несколько десятков метров. От жара по лицу потек пот. Огромное полуразвалившееся здание еще раз сотряслось от взрыва. Вновь грохот и сотни криков пронзили воздух. Казалось, само пространство готово было разорваться на части. Парень боялся пошевелиться. Он прекрасно понимал, что ему давным-давно пора бежать отсюда. Но было поздно. Невозможно выбраться из водоворота, особенно когда тебя почти затянуло на дно.

В бушующем пламени возник контур человеческого тела. Казалось бы, любой другой на его месте уже давно должен был сгореть, но стихия словно обходила стороной. Огонь не задевал тело, даже густые пряди волос не опалялись. Бойцы расступились перед ним, с почтением склоняя головы. Джеймс почувствовал на себе пристальный взгляд. Тот человек шел в его сторону, и с каждой секундой расстояние между ними сокращалось. Мгновение – и перед парнем остановился высокий воин в полукожаном-полуметаллическом мундире. Верхнюю часть лица скрывала черная маска, усыпанная росписью золотых узоров. Из-под нее смотрели янтарные, практически огненные глаза. Странное чувство зародилось в груди парня – необъяснимый трепет, словно он встретил родного человека, которого не видел много лет. Огненный взгляд устремился в гетерохромные глаза. Он, не моргая, долго изучал Джеймса и пытался проникнуть в его душу. Рука в кожаной перчатке поднялась и прикоснулась к кулону в виде феникса на груди замершего визави. Человек понимающе закивал, и с его губ сорвался хриплый шепот: «Ты следующий».

Время замедлилось, звуки происходящего вокруг превратились в белый шум, картина перед глазами начала рассыпаться на тысячи мелких осколков. Последний огненный образ подернулся легкой дымкой и померк. Джеймс упал и растворился в безграничной тьме.

***

Тело бросило в холод. Джеймс дернулся, как от удара тока, и рывком сел. Глаза резанул яркий солнечный свет. Парень на долю секунды зажмурился. Опухшее изнутри горло сжалось, и хриплый, лающий кашель привел его в чувства.

Он все также сидел за столом с зажженной лампой среди конспектов и книг, страницы одной из которых сильно помялись. Шея и спина ныли от долгого сидения, и каждое движение приносило колющую боль. Отяжелевшая голова грозила расколоться на части. Он не заметил, как заснул прямо за столом. И забыл завести будильник.

Парень побледнел. Адреналин хлынул в кровь, заставляя пульс заколотиться в висках. Сколько он так проспал? Который час?

В руках тут же оказались настольные часы. Джеймс уставился на циферблат, не в силах поверить в реальность. Половина десятого. Он опаздывал уже на полтора часа. Примерно через тридцать-сорок минут должна будет приехать инспекция. Рука потянулась ко лбу и со стуком упала на стол. У него поднялась температура. Джеймс измученно застонал и, откинувшись на спинку стула, от души выругался:

– … только этого не хватало.

Джеймс поднялся на ноги и, почувствовав ломоту в мышцах, согнулся пополам, затем упал на кровать. Подступала лихорадка. «Боже, да за что же мне все это? – прошептал он, вцепившись в одеяло и слабо ударив по нему кулаком. – Если я сегодня не приду, тогда меня точно уволят. И тогда…» Он решил не добивать себя этими мыслями. Через какое-то время Джеймс нашел в себе силы встать с постели.

– Я долженбыть там. Живым или мертвым, не важно.

Превозмогая навалившуюся слабость, парень начал быстро собираться. Вдобавок ко всему подключилась тупая боль в голодном желудке.

Вскоре он уже мчался со всех ног к автобусной остановке. Каждый шаг стоил неимоверных усилий, каждый вдох доставлял легким режущий дискомфорт. Как назло, перед ним промчался нужный автобус. Джеймс остановился и бросил взгляд вслед отдаляющемуся транспорту. Спешить больше было некуда. Он обреченно побрел к приближающейся остановке и сел на лавку, скрестив руки на груди. Отчаяние токсином начало растекаться по телу, медленно убивая.

Рука потянулась к кулону на шее, и пальцы нервно заскользили по прохладному металлу. Перед глазами всплыли моменты из сновидения. Весь этот гротеск напоминал отголоски давно минувших дней. Или это плод воспаленного воображения? Прохладная река, солнце, густой лес, бойцы, сражение, пожар, человек из огня… Последний заставил Джеймса задуматься. Он напряг свою память и попытался вспомнить его в деталях. Что-то было в нем такое, чего не было в других людях. Это что-то было своим, родным… Джеймс сжал и разжал в руке серебряного феникса. Человек из огня тогда ему что-то сказал, но вот что конкретно память отказывалась раскрывать. Чем сильнее были предприняты попытки ухватиться за воспоминания, тем быстрее они ускользали.

Парень апатично глянул на наручные часы собственной фабрикации. Начало одиннадцатого.

По ощущениям миновал уже целый час, когда наконец-то подъехал нужный автобус. Джеймс облегченно выдохнул – скоро он доберется до фабрики. С огромным опозданием, но все же доберется. Гнетущее волнение поселилось в груди: что с ним сделают? Будет ли прилюдный выговор или ограничатся одними замечаниями? «Ничего… как-нибудь выкручусь. Не в первой» – подумал парень, держась за поручень гремящего автобуса. Ему все же хотелось замедлить или лучше остановить время, чтобы оттянуть момент, когда он вновь погрузится в вязкую атмосферу презрения. Но оно неотвратимо шло.

Время неизбежно, его нельзя обмануть или остановить, и неминуемое когда-нибудь минует, оставив после себя глубокий след. Время – тонкая материя, расшитая красными нитями событий прошлого и настоящего, а белыми – будущего. Любое неосторожное отношение к этой материи может привести к неровному стежку или вовсе к разрыву красной нити. Тогда та останется с концом прошлого, а материя унесется вдаль белых нитей будущего. Красная же запутается среди тысяч таких же оборванных судьбой нитей и станет незаметной на этой тонкой материи – Времени.

За окном мелькал однообразный, унылый городской пейзаж, практически не меняющийся на протяжении нескольких лет. Время для него уже давно остановилось. Джеймсу захотелось исследовать каждый миллиметр пройденного пути, как будто он навсегда расстается с этой жизнью, и то, что ждет его впереди, станет причиной отъезда в неизведанный мир. Это тревожило и вместе с тем вселяло надежду. Где-то в глубине души, Джеймс уже знал, что совсем скоро все изменится. Желание наконец-то вырваться на свободу начало терзать его изнутри...

Автобус замедлил ход. В окне показалось серое здание с выцветшей вывеской «Звезда». Транспорт остановился, и пассажиры по инерции наклонились вперед. С лязгом распахнулись двери. Из труб с шипением повалил отравляющий газ. Парень выбежал из душного транспорта.

В отдалении фабрика выглядела в разы лучше, чем вблизи. Облупленные стены, кое-как замазанные шпаклевкой, придавали месту дешевый вид. Расположенные по бокам ржавеющие вентиляторы своим треском резали слух.

Заскрипела тяжелая входная дверь, и Джеймс переступил порог часовой фабрики. Сегодня было на удивление тихо, только гул работающих машин мешался с белым шумом. Всюду витала накаляющаяся атмосфера напряжения, готовая вот-вот достигнуть апогея. Парень с облегчением выдохнул: «Вроде бы инспекция еще не началась». На глаза попались вычищенные до блеска самые большие часы этой фабрики, доходящие в диаметре почти до трех метров. Огромный механизм «Звезда Атланта» не спал: было слышно, как работали многочисленные шестерни, и как с монотонным тиканием секундная стрелка ползала по кругу.

– Кхем, – развалившийся на стуле охранник, с подозрением зыркнул на замершего часовщика и лениво протянул руку за пропуском. Благо, тот всегда валялся на дне рабочей сумки. Парень протянул карту, и охранник неохотно ее принял. На турникете замигала зеленая лампочка. Получив назад пропуск, Джеймс направился в гардеробную.

Через минуту он вышел оттуда в рабочем халате в более унылом расположении духа: свое пальто он так и не нашел. С замиранием сердца часовщик пошел по коридору, ведущему в цех ручной сборки часов. По позвоночнику прошла волна мурашек. Позади раздались чьи-то возгласы. С каждым мгновением они становились все громче и громче, пока с грохотом не распахнулась дверь.

– Нет, ну вы только посмотрите, в каких условиях переплавляется драгоценный металл! Это же возмутительно! Сколько издержек серебра у вас остается? И потом все деньги за него куда? К себе в карман?! – лилась тирада возмущений.

Парень поспешил поскорее попасть в свой отдел, пока до него не докопались, но… он не успел.

– Вы посмотрите, – слащаво выговорил некто. – Да здесь еще разгуливает всякоекак у себя дома. Как же так? Да вы… ну посмотрите! Ему вообще все равно! Как они набирают себе мастеров? Какая дерзость! И мне еще какая-то выскочка описывала эту фабрику как лучшую из лучших! Эй, куда это мы уходим?..

Джеймс опустил плечи и залетел в свой цех. В висках с новой силой застучало. Несмотря на то что в зале вовсю кипела работа, до него все равно долетели едкие смешки и перешептывания, когда он проходил мимо часовщиков. Глаза затравленно забегали по рядам. Что-то было не так. И парень сразу понял, чтоименно: его рабочее место было занято совершенно незнакомым человеком. Неужели это?.. На плечо опустилась чья-то рука и грубо развернула часовщика на сто восемьдесят градусов.

Перед ним стоял невысокий мужчина с покрасневшим от гнева лицом. На губах кривилась ухмылка, а в глазах бегали чертики. Пухлая рука с неуместным перстнем на пальце сжимала исписанный мелким почерком блокнот.

– Эй, парень, а что это тыне на своем месте? Сидел бы, шестеренки свои собирал, – саркастически говорил тот, с каждым словом кривя улыбку, – как я понимаю, это отдел по сборке часов?

Джеймс неуверенно кивнул.

– Ага-а-а, – басом протянул визави, оценивающе осматривая часовщика. – Так что же мы не на месте?

– Господин Порк, не беспокойтесь об этом, – суетливо вмешался бригадир и прожег парня взглядом. – Вальд, вас ожидает мистер Луп у себя в кабинете. Прямо сейчас.

Внутри у него все оборвалось. Джеймс пошатнулся, но смог удержать равновесие. Он понял, что больше сюда никогда не вернется. Взгляд бегло прошелся по рядам зала. Спустя мгновение часовщик молча развернулся и вышел из цеха.

Пальцы подрагивали на руках, дыхание участилось, и на лбу выступил холодный пот. Озноб ударил с новой силой. Джеймс был на грани срыва. Он проиграл эту войну. Его увольняют. Мысли в голове начали путаться. Несколько раз он чуть было не упал, вовремя успев опереться о стену. Что будет дальше? Где искать новую работу? «Все будет хорошо». Как сообщить обо всем родителям? «Все будет…»

Перед ним материализовалась толстая дубовая дверь с извилистой ручкой, похожей на змею: стоило только до нее дотронуться, и тут же окажешься парализованным нейротоксином. В свете желтой лампы тускло поблескивала серебряная табличка. Тонкая гравировка на ней гласила: «Генеральный директор».

Часовщик занес руку и постучал. Ответом была тишина. Все застыло, как перед фантомной смертью в кошмарном сне. Секунды медленно растягивались в вечность, и Джеймс уже перестал что-либо замечать вокруг себя. Он закрыл глаза и вслушался в белый шум, нарушаемый лишь отдаленными звуками работающих цехов, тикающих где-то на стене часов и тяжелым дыханием.

Время пришло.Джеймс открыл глаза и, помолившись всем святым, вошел. Дверь подобно капкану с треском закрылась.

Глава 2. Алый закат

Глава 3. Светодаль

«...не то я, чем кажусь»

Уильям Шекспир, «Отелло, венецианский мавр»

Яркий лунный луч пробился сквозь туманную пелену, осветив высокий фонарь. В пыльных треугольных стеклах меркло трепещущее пламя. Кончалась ночь – угасали огни уличных фонарей.

В серебряном потоке лунного света закружилась бабочка. Она была крупнее своих сверстников в несколько раз. По крыльям невозможно было определить, дневная она или ночная. Каждый взмах преображал её, даря крыльям новые формы и оттенки. И вот, необычная бабочка порхнула к кованому завитку фонаря.

Внизу, у подножия столба, коряво топорщился молодой куст. Легкий ветер шевельнул едва распустившиеся листья, и растение, словно ожившее, подалось вперед. Совсем скоро его движения стали резче и агрессивнее. Любой светодалец, бросивший взгляд на это странное существо, безошибочно узнал бы в нем кустовика.Оторвав от земли свои лапы-корни, он пополз к фонарю, обвил шершавый столб и начал медленно, но верно карабкаться вверх, к чарующей бабочке.

Из-за угла Часового проспекта появился силуэт. Тусклый фонарный свет озарил статную фигуру джентльмена, одетого с ног до головы в исключительно темные оттенки. В одной руке он сжимал красную веревку с серебряным ключом на конце, а в другой – небольшую клетку, в которой вполне могла бы поместиться крупная бродячая собака… Или кустовик. Последний, едва заметив клетку, замер и попытался притвориться обычным растением. Но все его попытки противостоять неминуемому оказались бессмысленны.

Незнакомец устало опустил клетку, открыл дверцу и что-то туда положил. Затем легким движением он вынул из кармана зеленый лоскут струящейся ткани и потер ею о серебряные прутья. Кустовик от безысходности захрипел и ринулся в клетку. Дверца тут же захлопнулась. Дело сделано. Очередная городская тварь теперь принадлежит ему.

Еще никому не удавалось ускользнуть отЛовца. А какой дерзостью считалась попытка бегства! Такие действия имели за собой тяжелые последствия. Впрочем, Ловец редко выходил из себя, ведь все его звери знали, что шутки с ним плохи. Только что пойманный кустовик это тоже прекрасно понимал, поэтому он покорно сложил сучья и стих.

Разнокрылая бабочка взмыла в воздух и растворилась во тьме. Господин поднял клетку с пойманным существом и скрылся в том же направлении. Несмотря на поздний час, он направлялся в одно из самых открытых и в то же время самых закрытых мест города, а именно в кафе «Мираж».

Там стоял полумрак. Едва просачивающийся сквозь пыльные окна лунный свет падал на столы и перевернутые стулья. Причудливые тени, отбрасываемые немногочисленной мебелью, едва заметно шевелились, словно живя своей жизнью. Возле пустующей барной стойки донесся тихий шорох, похожий на мышиную возню. Но стоило только входной двери распахнуться, как вся тайная жизнь внезапно прекратилась.

Ловец опустил на пол клетку с кустообразным существом, приблизился к барной стойке, затем дважды постучал по наручным часам, давая понять, что не намерен долго ждать. Спустя мгновение на столешницу выползло маленькое существо с однотипными перепончатыми крыльями и хвостом. И в эту же секунду рука Ловца ловко схватила его за крылья. Кустовик недовольно заурчал, а пронырливый беглец тихо, словно сломанный камыш на ветру, засвистел.

Одного строгого взгляда Ловца было достаточно, чтобы все существа замолчали. Подхватив клетку, он прошел вперед, туда, куда лунный свет не смел проникнуть. Завернув за угол, господин растворился в тени и появился уже в другом месте, совершенно не похожем на кафе.

В просторном коридоре, освещенном настенными фонарями, распахнулась дверь. Ловец за несколько быстрых шагов пересек коридор и вышел на лестницу, ведущую глубоко в неизвестность. Спустившись и пройдя по еще одному коридору, также увешанному горящими фонарями, Ловец, наконец, достиг черной двери. Одним плавным движением он распахнул ее и вошел в одну из самых необычных и недоступных комнат.

Большую часть пространства занимали клетки разных размеров и конструкций. Внутри томились всевозможные фантастические твари, о существовании которых многие даже не подозревали. В самой большой клетке, достигавшей двух метров в высоту, сидел молодой серый грифон, а в самой маленькой, размером со спичечный коробок, лежал скорпион с тремя ядовитыми хвостами.

В комнате царил звуковой хаос. Каждое существо издавало особые звуковые частоты, образуя диссонирующий хор. Рычание, щебетание, стрекот, писк и сотни других звуков с каждым разом становились громче и агрессивнее. Но стоило только входной двери с грохотом захлопнуться, как мертвая тишина поглотила пространство.

Окинув взглядом замерший зверинец, Ловец поставил в дальний угол клетку с кустовиком. Потом, развернувшись, подошел к двери, над которой висела маленькая клетка с тремя крылатыми существами, вдвое превышающими размеры той, что безжизненно повисла в его руке. Одним рывком сорвав замок, Ловец бросил ее к сородичам. Едва дверца успела закрыться, как крылатые твари разом налетели на крылатое существо и яростно разорвали его в клочья. Жадно поедая окровавленную плоть, они тихо, с удовлетворением засвистели. При виде такого зрелища на лице Ловца расцвела ехидная улыбка, а в глазах застыла едва заметная печаль.

Позади него кто-то приглушенно зарычал. Кустовик в клетке взъерошился и медленно закачался из стороны в сторону. Ловец приблизился к нему, открыл металлическую дверцу и медленно просунул руки к полудеревянной морде. На бледных руках от напряжения выступили голубые вены. Как только ладони резко дернулись, кустовик на долю секунды замер и, словно подстреленный, упал.

Вскоре он лежал в глубине черной пульсирующей пучины, сплошь обвитой крупными ползучими змеями. Казалось, через мгновение сотни ядовитых пастей сомкнутся и поглотят кустообразного зверя. Это было на первый взгляд. На деле же, кустовик находился в большой клетке, сплошь обвитой проводами. Ловец дернул за короткий рычаг в стене, и яркие электрические искры посыпались на пол. Запах озона заполонил воздух. Кустовик с шипением начал высыхать, приобретая все более уродливые очертания, пока, наконец, от него не остался один лишь искореженный сучковатый скелет.

В проводах запутался тусклый свет, поддернутый редкими искрами. В руках Ловца оказалось маленькое устройство, внешне напоминающее фонарь со множеством вогнутых вмятин и с тонкой металлической нитью в центре. Когда оно заработало, весь свет над скелетом плавно начал переходить внутрь устройства. Тонкая металлическая нить завибрировала и заискрилась.

«На этот раз все должно сработать», – думал Ловец, направляясь к большому столу. Смахнув толстый слой черной пыли, он открыл большую книгу, исписанную мелким почерком, и вынул из ящика стеклянную колбу с красной жидкостью.

– Оно не может не сработать. Уже сегодня вечером Долкондолжен быть у меня, – твердо сказал господин и, повысив голос, позвал: – Джейн!

В полумраке зажглись янтарные глаза. Неведомая сущность медлила, будто не решаясь приблизиться к Ловцу. Лишь когда тот, теряя терпение, застучал пальцами по столу, существо робко поползло к нему. Черная чешуя, обрамленная во многих местах золотистыми пятнами, источала жар. Это была огненная саламандра, размером с крупного пса. Единственное существо, которое могло бродить вне клетки. Ее лапы были неестественно длиннее, чем у обычных амфибий, да и сама она была иной. В глазах ярко горел теплый огонь. Это живое пламя с каждой минутой становилось слабее. Она прекрасно понимала, что ее сейчас ждет.

Бросив на нее серьезный взгляд, Ловец извлек из кармана пальто серебряный кулон и надел его ей на шею.

В мучительных конвульсиях, как при эпилептическом припадке, существо начало преображаться, теряя чешуйчатый покров. Вскоре от саламандры не осталось и следа – на полу лежала юная девушка, не старше шестнадцати лет. Ее тело, истерзанное болью перевоплощения, продолжало неконтролируемо содрогаться.

В воздухе сверкнула тонкая игла шприца. Ловец наполнил его багровой жидкостью из склянки и поднес к мерцающему устройству. Красное вещество мгновенно поглотило искры, обретя полупрозрачный голубой оттенок. Девушка с ужасом воззрилась на тонкий шприц и отрицательно покачала головой.

– На этот раз все должно получиться. Все пройдет быстро. Будь добра, протяни руку.

Зажмурившись до боли в глазах, девушка медленно вытянула руку, и в тот же миг, едва почувствовав горечь вещества, влившегося в вену, отдернула ее и рухнула на пол. Хватило одного грамма, чтобы понять, что в подборе компонентов вещества вновь была допущена ошибка. Девушка сжалась в комок и перестала шевелиться. Было непонятно, потеря сознания это, паралич или наконец-то пришедшая смерть.

– Черт! – сквозь зубы процедил Ловец и, резко развернувшись, направился к выходу. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, оставив девушку в полной темноте.

***

Тишина стояла мертвая. Безликие стены насквозь проржавевших домов колодцем огибали двор, со дна которого выбраться было невозможно. В черных глазницах окон не было ни души, но ощущение присутствия чужих взглядов все равно витало в воздухе. Казалось, за мутными стеклами застыли призрачные лица, задающие лишь один вопрос: «Зачем ты сюда пришел?»

Джеймс стоял с запрокинутой головой в центре забытого богом места. Небо над ним набухло свинцовыми тучами, и из них резко хлынул поток ядовитого дождя. Но даже касаясь земли, капли тонули в мертвенной тишине.

В одном окне мелькнула тень.

Джеймс ощутил леденящее дыхание чужого присутствия за спиной и обернулся. Из мрака выросла высокая фигура в Черной Безликой Маске. Через мгновение из-за ее плеча выступил еще один похожий силуэт. В этот момент, с тихим, потусторонним шелестом, со всех сторон начали выползать неведомые сущности в искаженных Звериных Масках. Они сомкнули кольцо вокруг Джеймса, и их бесовской хоровод начал приближаться, неумолимо сжимая в смертоносных объятиях. Тишину взорвал поток вскриков, едких смешков, грозного шипения и тысяч других ни на что не похожих звуков. От страха парень сжался и перестал дышать. Перед глазами с яростью проносился калейдоскоп гротескных Масок с искаженными гримасами и хищными оскалами...

Дождь лил все сильнее. Пульс в висках стучал все громче. Сотни сотканных из теней рук потянулись к застывшему молодому человеку. Они сковали все движения, лишая возможности даже пошевелиться. Каждое прикосновение оставляло на коже грубые, кровоточащие синяки. Наконец, одна рука потянулась к шее...

Внезапно тени отступили. В руках Джеймса возникла Черная Маска, расписанная золотыми узорами. От нее исходила странная, противоречивая энергия: Маска манила и отталкивала одновременно. Неодолимо хотелось надеть ее и в то же время взять и разбить вдребезги. Фигуры рядом начали шептать, говорить, твердить, проклинать, кричать, чтобы он надел ее. Наконец, дрожащей рукой Джеймс поднес Маску к лицу и замер: что-то заставило его остановиться.

Одна из фигур впереди сорвала свою Маску Галки и пронзила Джеймса холодным взглядом голубых глаз. С презрением взметнув Маску над головой, незнакомец бросил ее на пол, и глухой удар эхом разнесся по залу. Все головы, как по команде, обернулись в его сторону. Черные руки вытянулись, стремясь схватить предателя, но тот уже вышел из круга и исчез.

Джеймс, с сомнением держа Маску в руках, не понимал, как ему поступить. Круг снова разомкнулся, и к нему приблизился человек в Черной Безликой Маске. Темная рука протянулась вперед. В этот момент Джеймс догадался, что это все значит. Решимость, граничащая с отчаянием, вспыхнула в его глазах. Подняв свою Маску, он со всей силы бросил ее на пол. Осколки с дребезжанием разлетелись во все стороны. В этот момент незнакомцы растворились в воздухе, и пространство медленно поглотила тьма…

...«Что произошло?» – сдавленно прошептал Джеймс. Он резко сел в кровати и, стиснув зубы до боли в челюстях, вцепился пальцами в виски. Голова раскалывалась так, словно внутри разгоралось адское пламя. Перед глазами продолжала плясать пугающая пелена.

– Так... Что это было на этот раз? Очередной непонятный сон, бред или… видение?

Эта внезапно пришедшая в голову мысль заставила его отвлечься от физической боли. Ведь еще давно он начал замечать у себя одну пугающую особенность – видетьто, что вскоре целиком или частично воплощалось в реальности. Но, к счастью, не каждый сон был вещим. Джеймс надеялся, что в будущем на него не нападут появившиеся из ниоткуда темные фигуры в Масках.

«Сколько это длилось? Который час, черт возьми?» – заметались в воспаленном мозгу острые вопросы.

Парень зажег лампу на столе и обнаружил, что до будильника оставалось около пятнадцати минут. Он торопливо выключил еще не сработавший механизм, сбросил одеяло и подошел к окну. Где-то вдали уже начал рассеиваться ночной мрак. По небу, громко крича, пролетела маленькая птица. Следом за ней пронесся крупный коршун. Через пару мгновений тот поднялся на пару десятков метров и, совершив маневр, камнем полетел вниз. Мощные лапы внезапно сомкнулись на беззащитном тельце маленькой птицы. Та, должно быть, не успела даже почувствовать боль, как уже оказалась мертва.

От этого зрелища Джеймс внутренне сжался. Ему казалось, что это он оказался на месте маленькой птицы... или мог оказаться? Неприятный осадок после необычного сна продолжал держать его словно в тисках. Распахнув настежь окно, Джеймс глубоко вдохнул прохладный воздух и постарался прогнать наваждение. «Это точно был плохой знак, – пронеслось в голове. – Светодаль… что это за город?»

Захлопнув окно, парень развернулся и тяжело вздохнул, – «Мне уже не нравится эта поездка». Рука больно сжала в кулак несколько кудрявых прядей волос.

«Я больше не вернусь сюда».

Бросив последний, полный сомнений взгляд в окно, он с напускной решимостью пробормотал: «Пора».

Внезапно рядом что-то громко зашебуршалось. Джеймс от неожиданности отпрянул. Из-под скомканной ткани одеяла сначала показался острый, любопытный нос, а следом за ним и вся мордочка – темная, усыпанная россыпью белых пятен, словно миниатюрное ночное небо.

– Вега! – облегченно вздохнул парень, – я о тебе совсем забыл.

Джеймс осторожно вытащил кошку, осмотрел ее на наличие каких-либо травм и, к удивлению обнаружил, что никаких проблем с ней не было.

– А можно и мне так же быстро исцеляться?

Кошка, едва заметно подмигнув, грациозно спрыгнула на пол и направилась к двери. Джеймс решил не терять ни минуты и приступил к сборам. Около получаса ушло на то, чтобы убедиться, что все необходимое лежит в дорожном рюкзаке.

Вообще он надеялся вернуться в Хэльстром уже к вечеру, но в глубине души понимал, что этим планам не суждено сбыться, и как минимум одну ночь ему придется провести в Светодале. Поэтому он решил взять немного больше вещей, чем планировал, включая Вегу. Конечно, он мог бы оставить ее дома, ведь он не собирался уезжать на месяц. Но что-то внутри настойчиво подсказывало, что кошку следует взять с собой. Так будет спокойнее…

–Все будет хорошо.

Ощущение неизбежности плохого конца с каждым шагом на встречу к вокзалу усиливалось. В голове нехотя всплывали отрывки из сегодняшнего сна, заставляя его одуматься и развернуться, но...назад пути уже не было.

Миновав турникет, парень зашел на перрон. Несмотря на ранний час, людей вокруг было немерено. Гомон голосов, лязг приближающегося поезда, гул рельсов – какофония звуков волной обрушивалась на него. Взгляд скользнул по табло: до отправления рейса Хэльстром – Светодаль оставалось около пятнадцати минут. Желая спастись от суеты, Джеймс направился к дальнему краю перрона, к одинокой скамейке. Освободив плечо от рюкзака, он раскрыл его, и любопытная кошачья голова высунулась наружу. Янтарные глаза Веги оживленно забегали по сторонам. Шум и толпа ее ничуть не пугали, наоборот – все происходящее вокруг ее интересовало. До одного момента.

Шерсть на загривке вздыбилась. Зоркий взгляд устремился вдаль. Под фонарным столбом стоял человек. Он не шевелился и заметно выделялся среди толпы. Подъехавший сине-ржавый поезд с громким шипением выпустил клубок пара, скрыв неизвестного.

Джеймс машинально сдвинулся на конец скамьи. В голове замелькали отрывки из сегодняшнего сна. Он чувствовал, что нужно раствориться в толпе, скрыться, иначе встречи не избежать. Надежда, что некто рассеялся вместе с паром, затрепетала в груди. Джеймс искренне этого хотел.

Вега в рюкзаке дернулась. Опасность приближалась. Дыхание сбилось. Тот самый незнакомец шел прямо к ним. Молодой человек в синем пальто сразу вызвал бурю противоречивых чувств: было непонятно, что он мог из себя представлять. На первый взгляд, он был похож на решительного и довольно сурового человека, но присмотревшись, можно было заметить легкую скованность в движениях, словно след, оставленный тяжелыми временами. Темные волнистые пряди отбрасывали тень на лицо, но даже она не могла скрыть пронзительный, холодный взгляд голубых глаз.

«Это он!» – ужас ледяной хваткой сковал Джеймса. Не отрываясь, он наблюдал за приближающимся незнакомцем. Лишь когда расстояние сократилось до нескольких метров, Джеймс, смутившись, отвел взгляд и нервно запустил руку в волосы. Человек в синем пальто прошел мимо.

Рельсы громко загудели, подавая знак, что сейчас прибудет новый поезд. Джеймс сначала глянул на свои часы, а после на табло. Время пришло.

К платформе медленно подъехал кроваво-красный поезд. Из искореженных труб, утробно гудя, вырвался клуб седого пара. Со скрежетом лопнули двери, обнажая зияющую пасть вагона. Народ на перроне, обезумев, сразу же понесся к ним, образуя давку. Парень решил не рваться в ту бесконтрольную гущу и отошел в сторону.

Спустя несколько минут ожидания ему все-таки удалось войти и отыскать свое место. Несмотря на большое количество человек, толпившихся у дверей ранее, вагон практически пустовал. На душе заскребли кошки. Вокруг царила атмосфера неестественности и притаившейся угрозы – в таком месте можно запросто совершить преступление. Этого Джеймс, наверное, больше всего боялся – расстаться с жизнью внезапно. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, парень попытался успокоиться. Руки потянулись к бегунку молнии и начали его теребить. Парень затаил дыхание, ощущая приближение неминуемой опасности. Прошла минута. Вторая. Третья. Ничего не происходило. Поезд не шелохнулся. Нервы, подобно струне, натянулись до предела. И вот, они, наконец, лопнули.

Двери вагона распахнулись с жутким металлическим лязгом и, словно лезвие гильотины, с глухим ударом захлопнулись. Парень отвел взгляд в сторону, напрягся и перестал дышать. Это снова был он. Тот самый незнакомец.

«Ну все, – прозвучал в голове приговор, – финита ля комедия». Окинув медленным взором вагон, человек в синем пальто неспешным шагом приблизился и сел напротив Джеймса. Вега в портфеле тихо зашипела, но не посмела высунуться.

Незнакомец сначала около минуты скучающе смотрел в окно, затем, как по сигналу, достал из дорожной сумки выпуск смутно знакомой газеты. Джеймс не отрываясь смотрел на него, тревожно ожидая внезапного нападения. И вот, когда на улице объявили о завершении посадки на рейс, человек в синем пальто вскинул голову и его пронзительные глаза остановились на Джеймсе. Концы губ приподнялись в легкой улыбке. Казалось, что сейчас он вынет из кармана нож или пистолет. Но вместо этого он просто протянул руку:

– Амос Гренели,– представился он. Его глубокий проницательный голос вызвал на теле толпу мурашек. Джеймс осторожно пожал руку и, собравшись с духом, произнес:

– Джеймс Вальд. Рад знакомству.

Амос Гренели окинул взглядом своего нового знакомого и задержался на серебряном кулоне в виде феникса. Он едва заметно кивнул, и с его губ сорвалось тихое: «Да, это он».

– Что, простите? – обеспокоенно переспросил Джеймс.

– Ничего.

На некоторое время повисло молчание. Внезапно его прервал женский голос из динамика с предупреждением о закрытии дверей и скором отправлении. Поезд дернулся. Медленно, но верно он все-таки начал набирать скорость.

Голова Амоса вновь скрылась за газетой. Джеймс прижался лбом к холодному стеклу окна и напряженно стал смотреть на проносящийся вид. Все говорило о том, что это путешествие станет особенным в его судьбе. Он знал, что из Светодаля ему суждено выйти совершенно другим. Парень вздрогнул при воспоминании о том, как мечтал вырваться из Хэльстрома и найти свое место. Неужели этой мечте суждено сбыться? Если это так, то какой ценой она обойдется?

Монотонное постукивание колес наводило дремоту, веки отяжелели от усталости, но Джеймс отчаянно боролся с сонливостью. Заснуть – значит стать уязвимым. Он ни за что не должен дать слабину перед вызывающим подозрения человеком. А кем может быть Амос Гренели на самом деле? С чего он вообще взял, что этот тип должен представлять для него опасность? На первый взгляд, в нем не было ничего подозрительного. «Но он точно был в том сне. Что он делал вместе с теми личностями, это во-первых, а во-вторых, зачем ему понадобилось разбивать Маску? Что, черт возьми, происходит?»

– Вы ведь до Светодаля? – рассек тишину неожиданный вопрос.

– А? – Джеймс вздрогнул, выныривая из потока мыслей. – Да, до Светодаля… А вы?

– Еду туда же.

Парень заглянул в лицо своего попутчика. Худое, чуть вытянутое, с прямым носом, оно имело птичьи черты. Но самой запоминающейся деталью все равно оставались глубоко посаженные глаза. В них напряжение мешалось со скрытой, едва заметной печалью. Еще под глазами залегли тени – Амос, видимо, уже несколько ночей провел без сна.

Джеймс поймал себя на мысли, что слишком долго молча разглядывает визави. Решив прервать затянувшееся молчание, он выпалил первое, что пришло на ум:

– А чем вы занимаетесь?

– Вы имеете в виду профессию?

Джеймс кивнул.

– Я главный редактор газеты «Серебряная стрела», – с теплой улыбкой произнес он.

Рюкзак, в котором затаилась кошка, едва не свалился на пол. Руки предательски задрожали, а сердце забилось с неприятной силой:

– Вы – главный редактор? – с неприкрытым волнением и восторгом воскликнул Джеймс, подавшись вперед.

– Совершенно верно. Теперь смею узнать обратное – вы чем занимаетесь?

Улыбка на лице Джеймса померкла. Воспоминания о прошлом болезненным спазмом сжали грудь, а вновь виски сдавило тупой болью.

– Я часовщик, – глухо произнес он и, помолчав, добавил, – бывший часовщик. Сейчас... в поисках новой работы.

– Хм… мистер Вальд, – задумчиво проговорил редактор, – а на какой срок вы собираетесь задержаться в Светодале?

Джеймс заметно помрачнел и с досадой ответил:

– Честно говоря, планировал сегодня вечером или завтра утром вернуться в Хэльстром.

– Вы уверены в этом, мистер Вальд?

Джеймс осекся, не понимая, к чему клонит собеседник.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мистер Вальд, – осторожно начал Амос, смерив его долгим, изучающим взглядом, – вас случайно не интересует издательское дело?

В гетерохромных глазах загорелись давно потухшие огоньки. Джеймсу начинал нравиться этот разговор.

– О, это моя давняя мечта. Еще подростком я зачитывался всем, что связано с этой темой. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе.

– Значит, у вас есть представление о работе редакции? Отлично! А как у вас с навыками журналиста? Пером владеете?

– Конечно, владею, – воодушевленно подхватил парень. – В свое время мне приходилось им пользоваться довольно часто. И вся эта тематика мне всегда была интересна... Если бы не некоторые обстоятельства, я бы с радостью связал с ней свою жизнь.

Редактор, не моргая, внимательно наблюдал за своим собеседником и изредка одобрительно кивал ему. Казалось, что в его голове появились планы на него.

– Прекрасно, прекрасно... – довольно протянул Гренели. Он раскрыл карман своей дорожной сумки, извлек оттуда визитку и сложенный лист бумаги. Приблизившись, Амос продолжил, – я вам могу предложить одну вакансию. У вас все еще впереди и думаю, что вы бы смогли быть отличным редактором или журналистом. – Он протянул свою визитную карточку, и парень просиял. – А также мы с вами можем запланировать встречу. Так сказать... собеседование. Завтра в час дня вам будет удобно?

– Конечно, – охотно согласился Джеймс и непонятно от чего слегка покраснел.

Редактор протянул записку с адресом места встречи. Парень, не веря своему везению, бережно положил ее в карман рюкзака и в знак благодарности широко улыбнулся.

Разговор был окончен. Джеймс постарался привести в норму сбившиеся сердцебиение и дыхание, но сделать это было практически невозможно – его слишком сильно захлестывали чувства. Он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. «Это мой шанс! Нет, я его ни за что не упущу, – овеянный радостным предчувствием, продолжал улыбаться Джеймс. – Тогда действительно придется остаться в Светодале... ну и ладно! Зато я смогу получить достойную работу». Он перевел взгляд на редактора, желая узнать больше подробностей о встрече, но не успел этого сделать. Сладкий аромат проник в легкие, мгновенно затуманив сознание. Тело обмякло, голова прижалась к стеклу. Веки дрогнули и сомкнулись. Находившиеся в вагоне прочие пассажиры тоже начали друг за другом отключаться. Всему виной был окутавший пространство снотворный газ.

Один лишь Амос Гренели оказался не подвластен его чарам. Он сидел на месте как ни в чем не бывало, продолжая распылять с каменным лицом маленький баллончик. Когда концентрация снотворного вещества дошла до нужной отметки, он спрятал баллончик в карман и сбросил с себя пальто. В его руке оказались маленький складной нож и стеклянная колба.

Полный решимости, редактор приблизился к спящему Джеймсу, расстегнул до середины его куртку-пилот с рубашкой и занес над ним нож. Из маленького надреза под левой ключицей алыми бусинами потекла кровь. Парень содрогнулся и часто задышал. Амос подставил колбу под стремительно вырастающую струю и стал ждать. Колба наполнилась до нужного объема чуть больше чем за полминуты. Гренели провел пальцем по надрезу, и кровь перестала течь.

Затем он вынул из дорожной сумки кусок голубой глины. На этот раз ему понадобился кулон на шее молодого человека. Амос, бережно сделав слепок, положил глину и наполненную кровью колбу в мешочек, затем открыл окно.

Ветер с завыванием ворвался в вагон, медленно выветривая сонный газ. Редактор сел на корточки и выставил перед собой руки. Пространство вокруг него завибрировало и покрылось густым туманом. Амос съежился, и тело приняло птичьи черты. Руки сложились в крылья; на месте носа и рта вырос маленький клюв; ноги превратились в тонкие лапы. Он полностью оброс серыми и черными перьями. По вагону пронесся сильный сквозняк. Обращение в птицу полностью завершилось. Теперь вместо человека сидела крупная галка. Взмахнув крыльями, она крепко схватила лапами мешочек и в следующую секунду уже метнулась в раскрытое окно и скрылась за ним.

***

– Неужели это существо настолько смертоносно, что о нём боялись не то, что писать, а даже думать! – с негодованием воскликнула девочка, перевернув последнюю страницу.

Аврора, облачённая в сиреневую пижаму, потеряла счёт времени, листая заплесневелый в некоторых местах том. Это была уже вторая книга, бегло прочитанная за ночь и утро. И нигде не было ни одного упоминания того, что ей нужно было найти.

Она с тихим стуком отложила том «Самых опасных существ прошлого», широко потянулась, и голова безвольно опустилась на стол. Усталость подкрадывалась всё ближе, маня чарующим забвением сна. Вскоре перед глазами замелькали причудливые, бессвязные образы, а тело медленно, неохотно начало расслабляться. Внезапно возле уха раздалось громкое шипение, и девочка резко выпрямилась.

Пламя внутри фоукъяра заметно ослабло, и робкие искры, трепеща, взметнулись над ним. От сердца сразу отлегло. Аврора подумала, что ей был подан знак опасности – тогда искрящийся огонь взметается вверх и пылает до тех пор, пока опасность не минует. Но тут был другой случай: в фоукъяре всего лишь закончился воск.

Несмотря на то, что за окном уже рассвело, девочка боялась находиться без этого фонаря, ведь только так она могла узнать, что Твари в Масках пришли за ней. Ловец уже выпустил их из клетки, а значит, эти Лики могли поджидать за каждым углом. Любой прохожий на улице мог оказаться одним из них.

– Так, стоп, мысли материальны, так что хватит о таком думать, – твердо произнесла Аврора, поднимаясь из-за стола и направилась в кладовку.

В тесной каморке, под завязку набитой коробками, вспыхнул тусклый свет. Аврора окинула взглядом завалы, выискивая помеченную коробку с воском для фоукъяров, но нигде ее не увидела. «Неужели мне все здесь придется перерыть?» – с ужасом мелькнула мысль при виде такого нагромождения.

– Только этого мне еще не хватало, – пробормотала она, хватая первую попавшуюся коробку.

«Будет смешно, если ни в одной из них не окажется фонарного воска», – подумала Аврора, когда возле нее выросла приличная гора проверенных коробок. К ее большому сожалению, все они хранили лишь груды старого хлама.

– Та-а-ак, а тут что? Снова стоптанные башмаки? Постойте… здесь что-то потяжелее.

Откинув крышку, девочка замерла, с немым испугом глядя на находку. В голове вихрем пронеслись обрывки воспоминаний из далекого детства. «Тогда мама еще была жива...» – печально подумала она, бережно подняв старенький отцовский фотоаппарат. Когда была жива ее мать, Аргентум Фарли практически не выпускал из рук фотоаппарат и старался запечатлеть все яркие моменты. Все сделанные им фотографии хранились в альбоме, который уже много лет покоился в шкафу Адриана Ларса. Укол ностальгии заставил девочку помрачнеть. Она до сих пор не могла смириться с потерей близких ей людей.

Рука потянулась к задней крышке фотоаппарата, где должна была скрываться пленка, и застыла в нерешительности. И очень вовремя. Аврора, конечно, не была экспертом в фотографии, но она точно знала, что никогда нельзя извлекать фотопленку при освещении. Иначе та будет безнадежно испорчена.

– Так, – напряженно начала девочка, вращая в руках тонкий справочник по проявке, –мне нужны приборы.

Она открыла следующую коробку и нашла в ней все необходимое: от кувшина для раствора до таймера. Вскрыв плотно закупоренную баночку с фиксажем, девочка обнаружила, что реагент засох. С проявителем была та же история.

– Хм... вроде бы неподалеку отсюда есть лавка для фотографов. Или... стоп! – Аврора резко поднялась на ноги и пошатнулась. – Неужели мне придется... выйти из дома?

Эта затея казалась опасной и пугающей. После сегодняшнего ночного происшествия она не на шутку боялась покидать дом. Ей казалось, что за дверью ее до сих пор подстерегает Тварь в Маске. «А ведь дедушка предупреждал, что Ловец давно за мной следит», – с досадой мелькнули мысли в голове.

– Ладно, мне уже терять нечего.

Аврора уже собиралась закрыть каморку, как вдруг взгляд зацепился за нужную коробку с воском для фоукъяра. Она уже забыла, с чего начались эти поиски...

...Прежде Светодаль никогда не казался одновременно таким таинственным и мрачным городом, где на каждом углу тебя могли поджидать неприятности. От этих мыслей становилось совсем не по себе. Аврора все время оглядывалась по сторонам в поисках подозрительных прохожих. «Если они все-таки придут за мной?» – пронеслась колкая мысль в голове, и девочка, не заметив бордюр, споткнулась. Пробормотав сквозь зубы «ржавый фоукъяр», она побрела дальше, стараясь ни о чем не думать.

Скрипучий стон распахнутой двери впустил ее в затхлый полумрак. В «Лавке фотографа» горела всего лишь одна лампа. Аврора невольно задержала дыхание – в воздухе сильно пахло щелочью, краской и еще какой-то горечью. Под стеклянными витринами ютились различные колбы, катушки фотопленки, реактивы, сами фотоаппараты и прочие вещи, которые она впервые видела. Девочка подняла глаза и замерла, увидев неподвижную фигуру продавца с острыми чертами лица и укоризненным взглядом.

– Мне нужен фиксаж и проявитель, – слегка дрожащим от волнения голосом сказала Аврора.

Продавец ожил, бесшумно скользнул к дальней витрине и через мгновение перед девочкой материализовались белый кристаллический порошок и склянка с темной жидкостью.

– Угу, – одобрительно кивнула она, стараясь скрыть дрожь.

– Вам следует быть осторожнее, – внезапно прозвучал стальной голос. – Бегство не всегда спасает.

– Что, простите? – едва слышно выдохнула Аврора, и внутри у нее все оборвалось. Она увидела на стене висящую темную Маску с изогнутым клювом.

– Бегство не всегда спасает, – повторил незнакомец.

Девочка отрицательно замотала головой, в ее глазах застыли слезы отчаяния.

Схватив трясущейся рукой нужный товар, она попятилась к выходу. Продавец все так же неподвижно стоял за прилавком, внимательно наблюдая за ней. Аврора бросилась бежать. Но не успела она сделать и пару шагов, как тело пронзил электрический разряд. В глазах мгновенно вспыхнула тьма. Тряпичной куклой девочка повалилась на пол.

***

«Ради чего ты сюда пришел? Что тебе нужно?» – безмолвным эхом звучали голоса за границей Светодаля. Призрачные тени манили, и ноги, словно зачарованные, невольно несли его вперед, все ближе к опасной черте. Ближе к Тихому лесу.

Ночь превратилась в нескончаемую пытку. Вернувшись домой, Чарли глубоко ушел в себя. Мысли о произошедшем тем вечером не покидали его ни на минуту. Каждая клеточка тела ныла после нелегкого рабочего дня, а сон, манящий своим забвением, лишь ускользал, оставляя сознание в липком тумане.

С того момента, как в доме прозвучала песня «Огней Светодаля», Чарли словно запустил механизм самоуничтожения. На душе повис многотонный груз, отягощающий каждую минуту, проведенную наедине с самим собой. Боль и тоска буквально разрывали его изнутри. Еще Чарли невольно ловил себя на мысли, что в квартире поселилось нечто. Казалось, невидимый взгляд неотрывно преследует его, проникая в самые потаенные уголки души. И сколько бы он ни убеждал себя в обратном, чувство чьего-то чужого присутствия не отступало ни на шаг.

Все попытки обрести покой оказались тщетны. За эту ночь он измучился так, словно несколько недель провел в поисках выхода из замкнутого круга.

«Завтра будет лучше» – шептал он, словно защитную молитву.

Наконец под утро Чарли сдался. Он решил вернуться туда, где был накануне – на окраину Опасного района. Стоило только его ноге ступить на знакомую тропу, как тяжелые чувства отступили, уступая место покою и умиротворению. Даже настроение слегка улучшилось. Неужели овеянная туманом граница между двумя мирами – Тихим лесом и Светодалем смогла стать ключом к утешению? Или за этим скрывалось нечто большее?

Легкое облако тумана развеялось, и из-за покосившегося железнодорожного столба начал проступать размытый человеческий силуэт. Чарли опустил голову, на мгновение зажмурился, но, открыв глаза, увидел, что силуэт не исчез, а стал еще отчетливее. Сердце тягучей болью вновь заныло в груди. Неистовое желание ступить вперед, пересечь границуовладело им. И тут в голове, словно из глубины памяти, раздался давно забытый мягкий тенор. Он твердил, шептал, умолял, говорил, что скоро исчезнет. Еще он просил Чарли следовать за ним. Парень присел на корточки, закрыл уши руками, боясь потерять этот голос, исходящий, казалось, из самой глубины души. Чарли ему повиновался.

Под ногами захрустели проржавевшие рельсы заброшенной железнодорожной ветки. В голове возник пронзительный тонкий писк, и уши заложило. Поток ветра врезался в лицо; ветви еще голых деревьев стали перед ним преградой. Голос из прошлого зазвучал еще громче...

Чарли не знал, куда направляется. Он уже давно перестал думать о предостережениях, касающихся запредельных земель. Желание встретиться с тенью или хотя бы с обликом того человека было выше страха.

Его серое пальто уже отяжелело от влаги, а по светлым волосам тек холодный пот. Каждый хруст сломанных веток отдавался набатом в его сознании. Впереди клубилась ощутимая опасность, навеки запечатленная в этих местах.

Словно из-под земли вырос высокий дуб, окруженный крупными валунами. Это мрачное место вдруг вспыхнуло ярким пламенем отравленных воспоминаний.Чарли замер и перестал дышать. Он стоял на том месте, где четыре года назад оборвалась жизнь его лучшего друга.

– Здесь тебя нашли...– скорбно произнес он, прижавшись лбом к холодному валуну.

Как от резкого скачка давления, тело непроизвольно начала бить дрожь, невидимая петля сдавила горло. Мягкий голос в голове померк и его сменило дерганное шипение. Искусанные губы беззвучно зашевелились, бесполезно роняя слова горечи.

Окончательно выбившись из сил и начиная терять связь с действительностью, парень обмяк на земле. Холод медленно начал растекаться по телу. Чарли был совершенно один. Только холодный вихрь вместе с мелкими хлопьями снега слабо ворошил мокрые пряди волос.

Все живое начало умирать. Лес стих и замер. Неподалеку от высокого дуба с лежащим под ним человеком, мелькнул косматый силуэт. Там, где он появлялся, земля опалялась тонким кроваво-огненным следом. Вскоре рядом с парнем вспыхнуло пламя, и лес затрещал под натиском огня. Слабо приподняв голову, Чарли с ужасом увидел, как из-за ближайшего дерева выглядывает искривленная козлиная морда с длинными черными дьявольскими рогами. В провалах глаз пылало адское пламя. Это был Долкон.

Чарли широко распахнул серые глаза, и дыхание замерло в груди. Тело, сведенное от напряжения судорогой, вжалось в землю. Смерть неминуема. Убежать от этой дьявольской твари невозможно. Но внезапно Долкон отпрянул и исчез, оставив после себя лишь пылающий след.

В этот момент Чарльз почувствовал рядом с собой чье-то присутствие. На душе разлилось прохладное тепло: он был не один. Кто-то прошептал ему на ухо почти настоящим голосом: «Не жди, пока замкнется огненный круг. Беги!»

И он побежал. Тварь мгновенно материализовалась за его спиной.

Еще один низкий призрачный голос крикнул: «Серебро!»

Инстинктивно выхватив из кармана складной нож, Чарли вспомнил о главном: клинок был сделан из серебра. Не останавливаясь, он пробежал еще несколько метров и, на мгновение замер, чтобы вонзить клинок в тварь, затем продолжил бегство.

С каждым вдохом легкие обжигала боль, с каждым шагом ноги заплетались все сильнее. Сколько бы Чарли ни бежал, ему казалось, что он лишь глубже погружается в чащу Тихого леса. Хриплое дыхание Долкона за спиной внезапно стихло. Но Чарли продолжал нестись вперед, не сбавляя скорости. Эта звенящая тишина пугала его сильнее дьявольского шипения.

Наконец, сквозь крону деревьев появился просвет. Город был близок. Но Долкон был еще ближе.

Впереди вспыхнула полоса пламени, обрываясь у гордо возвышающегося демонического существа. Нож выпал из ослабевших рук. На лице Чарли появилась искривленная улыбка. Парень обреченно выставил перед собой руки и попятился назад.

«Впереди граница! Не останавливайся!» – воскликнул издалека мягкий голос.

«Мне терять уже нечего», – обреченно подумал парень и, собрав остатки сил, побежал навстречу Долкону. Демоническая тварь метнулась в противоположную сторону и разверзлась режущим рычанием.

Спустя мгновение произошло непоправимое: в воздухе блеснула когтистая лапа. Спину пронзила парализующая боль, словно по ней полоснули несколько раскалённых ножей. Холодный порыв ветра ударил в грудь, и от внезапной слабости Чарли рухнул навзничь. Рядом с ним раздалось гневное шипение Долкона – тварь не могла пересечь границу Светодаля.

Чарли долгое время лежал лицом к земле, боясь пошевелиться. Ему казалось, что малейшее движение плечом разорвёт раны ещё шире. В голове не утихал звенящий рой мыслей: «Это был Долкон. Тот самый Долкон, который...» В памяти возник образ мертвого друга. Горло вновь начала сдавливать невидимая петля. «Прощай», – призрачно шепнул ему голос.

– Нет, Фред, ты не можешь...

Но ему никто не ответил. «И, наверное, уже никогда не ответит». Чарли перевернулся на спину и, зажав рот рукой, взвыл от боли. Еще никогда он не чувствовал себя настолько сломленным, больным и смертельно уставшим. Сквозь пелену застилающих глаза слез он бросил слабый взгляд в сторону леса. Там продолжала полыхать яркая полоса пламени. Но Долкона нигде не было.

***

Транспорт, монотонно постукивая, замедлял ход, пока с резким рывком не замер у очередной остановки. Дремавший в полупустом вагоне Джеймс по инерции подался вперед и ударился виском о оконное стекло. Сон как рукой сняло.

Вокруг царила гробовая тишина: вагон практически полностью опустел и, казалось, что внутри него не осталось ни души. Краем уха парень уловил приятный звук – шелест перелистывающихся страниц. Напротив него, закинув ногу на ногу, сидел с невозмутимым видом Амос Гренели и читал какую-то книгу.

Джеймс почувствовал неприятное покалывание в груди и машинально сжал серебряный кулон. «Неужели я заснул? Но как…" Ему показалось, что во время сна он упустил нечто значимое. Спокойствие Амоса Гренели показалось ему подозрительным и совершенно не внушающим доверия.

Двери с шипением закрылись, и поезд вновь тронулся, набирая скорость. Амос оторвался от книги и бросил взгляд на Джеймса. Увидев, что тот проснулся, он мягко сообщил:

– Через тридцать пять минут конечная. Вы вовремя проснулись.

Джеймс лишь кивнул, чувствуя, как горло пересохло и загорелось нестерпимое желание пить. Парень переложил рюкзак на колени и расстегнул молнию. Оттуда выглядывала спящая кошачья мордочка. Раскрыв молнию до конца, Джеймс достал бутылку воды, сделал глоток и едва не подавился. Вода была обжигающе ледяной. На дне плавали крошечные льдинки. Он изумленно покрутил бутылку в руках и спрятал ее обратно в рюкзак.

– Какие-то проблемы? – выжидающе спросил Амос. – Такие явления здесь часто происходят.

– Какие явления? – с удивлением переспросил Джеймс.

– Все жидкости, вне зависимости от внешней температуры, часто превращаются в лед, что, впрочем, удобно в жару, – спокойно сказал редактор и добавил, – кроме того, в наших краях часто случаются проблемы с обычными часами. Они просто перестают работать.

– Не может быть, – упрямо покачал головой парень.

– Не подскажете, который час? – спросил Амос с предвкушением, наблюдая за его реакцией.

– Сейчас…

Джеймс отвернул рукав рубашки и взглянул на свои часы. К его удивлению, стрелки остановились на половине девятого.

– Ну что?

– Мои часы встали. Но… я же совсем недавно проверял механизм, этого не должно было случиться.

На лице Амоса расцвела едва заметная улыбка:

– В этом месте возможно все, даже то, что кажется полнейшим абсурдом. Так что, будьте осторожны, ступая на эту землю. Вам придется играть по правилам города.

Парень молчал. Ему становилось не по себе от таких слов. Он стремился избежать проблем, а не навлечь новые. За последний месяц он устал от них так сильно, что верить во что-либо уже не хотелось.

– Что за правила? Да это же абсурд, разве...

Джеймс поймал пристальный взгляд Гренели. Улыбка на его лице теперь казалась странной, она словно была маской, прикрывающей истинные намерения. Парень ощутил острый дискомфорт от близости этого человека. Ему захотелось отстраниться или лучше ударить его чем-нибудь тяжелым. Амос подался вперед и с нажимом прошептал:

– Подчиниться Негласным правилам все же придется, если вы, конечно, дорожите собой. С такими амбициями вам, мистер Вальд, и дня не протянуть. Но… я могу дать пару дельных советов. Несколько минут назад мы вторглись в границы Тихого леса. Не вздумайте к нему приближаться, вообще не выходите за пределы Светодаля. Ночью не высовывайтесь из дома и не бродите по городу, несмотря на большое количество фонарей. Они никогда не смогут вас защитить так, как это делают серебро или крепкие стены дома.– Амос приблизился и заговорил еще тише, – по всюду вас могут подстерегать Бродячие Тени – личности, с которыми лучше никогда не иметь дело. В этом городе нужно быть крайне осторожным. Никогда неизвестно, кто или что может подстерегать вас за углом. И еще. В Светодале часто бывают туманные дни. Не вздумайте выходить из дома, когда завоет сирена. Не повторяйте моих ошибок, это может вам дорого обойтись. Если будете следовать моим советам, то, возможно, вы сможете прожить и не один месяц.

Джеймс растерялся. Он был сбит с толку таким количеством предупреждений, и его мысли начали беспорядочно путаться в голове.

– Я... Я же планировал скоро вернуться в Хэльстром...

– Мистер Вальд, я уже это слышал, – раздраженно бросил Амос. – В Светодале часто отменяются рейсы. И вообще можно считать чудом, что эта рухлядь не сошла с рельсов и не заглохла.

Джеймс молчал. В его глазах застыла тревога. Все опасения подтвердились – зря он поехал в Светодаль. Было подано слишком много знаков, чтобы он одумался. Даже одного билета в один конец было достаточно, чтобы понять, что поездке сужден плохой конец.

Парень беспокойно смотрел в окно на мелькающий за стеклом пейзаж. Чем ближе поезд подъезжал к Светодалю, тем хуже становилась погода. Дождь барабанил по крыше вагона, и Джеймсу пришлось закрыть окно. Потоки воды застилали вид, превращая и без того мрачный пейзаж в размытое месиво.

Вега высунулась из рюкзака, и Джеймс машинально погладил ее по голове. На загривке у кошки вздыбилась шерсть. Ее глаза впились в читающего Амоса. Тот искоса бросил на нее взгляд, и выражение его лица мгновенно изменилось: зрачки голубых глаз расширились, натянутая улыбка сползла, а дыхание участилось. На побледневшем лице читалось изумление, граничащее со страхом. Джеймс не понимал, почему эта кошка смогла произвести на него такой эффект. В итоге растерявшийся редактор попытался взять себя в руки и негромко выдавил:

– Красивая мисс... то есть, особа.

Парень решил промолчать. Зато вместо него жестом ответила Вега. Из-под мягких лап блеснули острые когти. Хозяин питомца попытался спрятать кошку обратно в рюкзак, за что получил маленькую ссадину. Спустя несколько попыток ему удалось вернуть кошку на место.

Больше никаких происшествий по пути не произошло. Джеймс тревожно глядел в окно, чувствуя приближение больших изменений в жизни. А Амос взволнованно делал вид, что читает книгу...

...Легкий утренний туман над железной дорогой начал рассеиваться. Время близилось к полудню. Кроваво-красный поезд с оглушительным свистом приближался к станции. Наконец, он затормозил и вовсе остановился. Из торчащих снизу труб с шипением повалил густой пар.

– Светодаль – конечная! – подобно удару колокола звонко провозгласил голос из громкоговорителя.

Джеймс вздрогнул от внезапного озноба и застегнул куртку-пилот. В голове появился противный писк, и уши сильно заложило. Но через пару мгновений все прекратилось.

Амос Гренели оторвал взгляд от окна и замер, глядя на Джеймса. Он словно собирался сообщить что-то важное, но сдерживал себя.

Вагон резко сотрясся, и двери с лязгом раскрылись. Парень поднялся с места, перекинул рюкзак через плечо и, кивнув на прощание своему попутчику, вышел из поезда.

Облака пара и остатки тумана мгновенно окутали его. Впереди, сквозь пелену, проступали размытые фигуры людей. Не зная, куда идти, Джеймс пошел вслед за ними и вскоре оказался в гулком вестибюле старого вокзала. Когда подошла его очередь к турникетам, парень сунул руку в нагрудный карман, и его сердце пропустило удар – билет пропал. Его не было ни в брюках, ни в рюкзаке. «Проклятье!» – прошипел парень сквозь зубы. Покинув очередь, он обреченно направился обратно к поезду. «Черт, он, наверное, выпал в этом треклятом вагоне...»

В смятении Джеймс столкнулся плечом с человеком в синем пальто. Негромко извинившись, он побрел дальше.

– Какие-то проблемы? – раздался за спиной голос Гренели.

Джеймс обернулся.

– Билет в поезде оставил, – махнул он рукой.

– Вовсе нет. Вы его обронили, а я его подобрал.

В руке Амос держал тот самый билет в один конец. Джеймс облегченно выдохнул.

– Большое спасибо.

Редактор слегка улыбнулся и неспешно произнес:

– Раз уж так вышло, пойдем вместе. Вам, кстати, куда?

– Мне… На Часовой проспект.

– Он тянется вдоль Темного и Центрального районов. Вам куда именно?

– В семнадцатый дом.

– А, ясно, – кивнул Амос. – Это частный сектор. Пешком от вокзала – минут тридцать. Шестой автобус довезет вас минут за восемь.

Джеймс благодарно кивнул. Пройдя через турникет, Амос продолжил:

– На Северной части Часового проспекта находится редакция «Серебряная стрела», а неподалеку оттуда, на Фонарной улице, то самое кафе «Мираж». В принципе, вам недолго придется туда идти, повезло.

Они молча пересекли подземный переход и вышли к остановке. Толпа людей, казалось, стала немного плотнее; все застыли в ожидании транспорта.

– Завтра в «Мираже» в час дня, – твердо сказал Амос. – Джеймс Вальд, – он многозначительно посмотрел на парня, – до скорой встречи.

Джеймс кивнул, и редактор растворился в толпе.

Странное чувство поселилось у парня в груди. Он не мог понять, кто этот человек, с которым он провел несколько часов в пути. Он восхищался им и в то же время опасался его. Было непонятно, стоило ли ему вообще доверять. За маской вежливости и спокойствия, за тщательно выстроенной улыбкой скрывалось нечто иное – тень, едва уловимая в глубине его глаз. Еще Джеймса напрягало внезапное погружение в сон. Он не помнил, как засыпал, все произошло словно по щелчку пальцев. Но больше всего его волновало непонимание того, что с ним мог сделать в это время Амос Гренели. Ведь какое-то изменение внутри Джеймс точно почувствовал. «Кто же ты такой на самом деле?» – сжимая в руке визитку, думал парень.

Из раздумий его вырвал грохот прибывшего автобуса с пожелтевшей табличкой. Джеймс с трудом втиснулся в переполненный транспорт и расплатился. Автобус дернулся и помчался.

Парень вновь погрузился в свои мысли и едва не проехал нужную остановку. Выйдя из транспорта, он на мгновение зажмурился от мелькнувшего из-за туч солнечного света и обратил внимание на место, в котором оказался.

Впереди возвышался длинный ряд кирпичных заборов с частными домами. Через дорогу виднелись такие же унылые ограждения. На каждой калитке тускло поблескивали таблички с номерами.

Сейчас Джеймс стоял у одиннадцатого номера. «Семнадцатый… нужен семнадцатый», – пронеслось в голове, и он двинулся дальше.

За кирпичным забором скрывалась черепичная крыша, обвитая каким-то растением. На номерной табличке тускнела потрескавшаяся цифра семнадцать.

– Да неужели это тот самый дом..? Повезло так повезло. Ладно, а где тогда искать ключ?

Он огляделся, словно ожидая подсказки свыше. «В письме ничего не было сказано о нем. А что, если…?» Взгляд зацепился за шаткую каменную плитку мощеной дорожки. С неохотой приподняв её, Джеймс ахнул. Под камнем лежал большой стальной ключ, ожидавший своего часа. Он идеально вошёл в замочную скважину, и с характерным щелчком калитка отворилась. Затаив дыхание, Джеймс ступил за порог.

– Будь я проклят.

Перед ним возвышался величественный двухэтажный дом из грубого камня. Потемневшая от времени черепица поросла зловещим чёрным плющом. Стрельчатые окна, украшенные стальными узорами, отражали ускользающие лучи солнца. Сдержанно украшенный двумя пилястрами фасад скрывал массивную дубовую дверь, увенчанную латунной ручкой в виде ящерицы. По бокам от двери полумрачно висели два старинных настенных фонаря.

Восторг и страх сплелись в тугой узел в груди Джеймса, не давая ему пошевелиться. Он одновременно восхищался мрачной красотой дома и ощущал необъяснимый страх. То ли это было от осознания внезапно свалившегося на него удачи в виде наследства, то ли от некой тайны, скрытой в темных комнатах.

Вдруг кошка, дремавшая в рюкзаке, заворочалась и, выскользнув наружу, мягко приземлилась на лапы. Этот неожиданный побег вырвал парня из оцепенения. Он закрыл за собой калитку и неуверенно двинулся к дому. Ручка-ящерица маняще поблескивала в полуденном свете. Джеймс задумчиво провел рукой по холодному металлу – на пальцах остался налет темной пыли. Собравшись с духом, он потянул ручку на себя, и тяжелая дверь с глухим скрипом отворилась. Леденящие мурашки пробежали по спине. Вега проскользнула внутрь и растворилась в густой темноте.

– Вега, стой! Вернись! – окликнул ее хозяин и, преодолев нерешительность, шагнул в сумрак.

Слабый свет пробился сквозь приоткрытую дверь в конце коридора. Где-то в глубине дома дразняще мяукнула кошка. Джеймс не хотел идти дальше. «Интересно, здесь есть хоть электричество?» Он огляделся в поисках выключателя и едва не подхватил инфаркт. Прямо перед ним слабо шевелилась какая-то тень. В испуге он прижался к стене, и в этот момент помещение озарилось ярким светом включившейся лампы. Ожившей тенью оказался сам Джеймс, отраженный в огромном, до потолка, зеркале. Он облегченно выдохнул.

– Вега, – тихо позвал парень, – ко мне… хватит прятаться.

Но в доме царила мёртвая тишина. Превозмогая страх, Джеймс медленно приблизился к двери напротив и переступил порог в следующую комнату.

В ноздри ударил спертый запах сырости и затхлости, смешанный со странным, приторно-сладким ароматом, словно духи давно умершей дамы. Уличный свет едва проникал сквозь толстый слой пыли на окнах. Парень наступил на что-то мягкое, смутно напоминающее свалявшуюся шерсть, и от неожиданности отпрянул, задев холодную стену.

– Так, а здесь где выключатель, черт возьми?

Рука вслепую нашарила рычаг и опустила его вниз. Большая люстра, усыпанная пылью, словно бриллиантовой крошкой, заморгала и засветилась.

Это была большая гостиная, плавно переходящая во второй свет. Джеймс поднял голову – длинный коридор второго этажа с двух сторон украшали резные деревянные перила, словно сплетенные из крупных костей. Стены второго света покрывали темно-зеленые узорчатые обои, выцветшие от времени, но все еще хранящие отголоски былой роскоши, которые отлично сочетались с резной мебелью и темным интерьером первого этажа.

На крутой лестнице что-то зашевелилось, и Джеймс встретился взглядом с янтарными глазами.

– Вега, боже мой, наконец-то! Иди ко мне.

Но кошка и не думала его слушаться. Широко зевнув, она мягкими лапами зашагала вверх по лестнице и скрылась на втором этаже.

– Только не это. Мне уже вчера хватило происшествий, – обеспокоенно бросил он и пошел вслед за беглянкой.

Длинный коридор, сплошь покрытый густым слоем пыли, имел всего лишь три комнаты, между которыми висели старые металлические бра. «Интересно, работают ли они?» – пожал плечами Джеймс и дернул за цепочку-выключатель. Замигав, теплый желтый свет мягко разлился по второму этажу.

Вега сидела рядом со своим хозяином у самой двери и деловито вылизывалась. Затаив дыхание, парень потянул ручку, и дверь с протяжным скрипом отворилась.

Джеймс поморщился – в ноздри ударил резкий запах лаванды. Стрельчатое окно, украшенное стальными, в некоторых местах проржавевшими лепестками, плохо пропускало свет – везде преградой стояла темная пыль. Сама комната, по всей видимости, была вполне уютной спальней: в одном углу стоял пустой сервант, а в другом – большая резная кровать, рядом с которой возвышалась кирпичная труба и ютился небольшой столик. «Значит, внизу должен находиться камин, странно, я его не заметил». Джеймс бросил взгляд на своего питомца. Кошка терлась о дверной косяк, показывая, что хочет продолжить осмотр дома.

Вторая комната оказалась точно такой же, как и первая. Правда, вместо серванта стоял большой шкаф для одежды. А третья, последняя, находилась чуть ли не в конце коридора. Вега, неуверенно колеблясь, решила остаться в предыдущей комнате. Джеймс же приблизился к обшарпанной двери и потянул на себя латунную ручку. Но та не поддалась. После нескольких безуспешных попыток открыть дверь, парень оставил эту затею, решив, что нужно будет найти ключ.

Он вернулся к Веге. Кошка вальяжно разлеглась на вязаном ковре, залитом тусклым солнечным светом из стрельчатого окна. Джеймс провел рукой по холодным стальным дубовым листьям и заглянул в запыленное стекло. У него от изумления чуть не отвисла челюсть.

Несмотря на то, что Мари Флам пропала больше трех с половиной месяцев назад, участок находился в идеальном состоянии: линия живой изгороди была ровно подстрижена; маленький ручей, разделяющий задний двор на две части, был обрамлен искусно подобранными валунами; через него перекинулся изящный деревянный мостик, ведущий к полузакрытой деревянной беседке, увитой кованой оградой, а в паре метров от нее ютился серый сарай. Кроме того, во многих местах теснились большие, еще не обросшие листвой, кусты роз.

Завораживающий вид за окном приковал Джеймса к полу.

– С ума сойти. И все это достается мне? Невероятно…

Но в этот момент случилось нечто, заставившее его насторожиться. Какая-то темная точка в небе стремительно приближалась к дому. Через пару секунд прозвучал глухой удар о стенку, и точка исчезла. Джеймс вплотную прижался к окну и смог рассмотреть, что это было. Холод прошел по коже. На земле лежала мертвая птица. Стриж это был или ласточка, он не знал, но сам факт произошедшего заставил его усомниться в удаче, постигшей его.

Джеймс отвернулся и заметил, что кошки на месте не было. Она неподвижно сидела в тускло освещенном коридоре и глядела, как загипнотизированная, в одно и то же место.

– Вега?..

Парень пересек комнату и оказался рядом с ней. Та смотрела в конец коридора, на запертую дверь.

– Вега! – потряс ее хозяин.

Кошка зашипела. Ее голова медленно повернулась к Джеймсу, и в полумраке блеснули острые когти. Он отшатнулся, но было уже поздно. Левая рука противно заныла, и на тонкой царапине выступили алые бусинки крови.

Что-то мягкое стукнулось об пол первого этажа. Вега исчезла. Джеймс схватился за края перил и заметил мелькнувший в прихожей силуэт. Скрипнула входная дверь.

Парень, спотыкаясь, помчался вниз и через мгновение оказался на улице. От сбежавшей кошки и след простыл.

Джеймс обошел дом вместе с участком вдоль и поперек. Но беглянки нигде не было. Надежда ее найти начала меркнуть. «Это, наверное, нормально для кошек – сбегать, – расстроенно думал он. – Однако что ей мешало сделать это намного раньше, еще в Хэльстроме, когда лапа только зажила… Может, она чего-то испугалась? Или что-то еще произошло?» Джеймс ничего не мог предположить, его мысли путались, и каждое новое предположение было хуже другого.

Бессильно опустившись на ступень, он обхватил руками колени и глубоко вздохнул. Что еще мог он предпринять? Сделать листовки и расклеить по всему городу? Идея, возможно, хорошая, но не действенная. Здесь, должно быть, полно таких же котов и кошек, похожих на Вегу. Кто вообще станет обращать на них внимание, когда у многих светодальцев есть дела поважнее каких-то уличных кошек.

– Может, она сама вернется, – с надеждой в голосе прошептал он.

«Или не вернется» – мелькнула режущая мысль.

Из печальных раздумий его вывел скрутившийся от голода желудок. Голова вновь заболела. «Надо с этим что-то делать,» – решил он и встал. Захватив с собой рюкзак, парень пошел в ближайшую продуктовую лавку и аптеку, которые заметил, пока ехал в транспорте...

...На Фонарной улице стоял шум, доходящий чуть ли не до Глухой площади. А источником являлись две полные дамы, возмущающиеся во весь голос:

– Чертов рейс! Уже третий! Третий раз за всю неделю переносят! Что у них на этот раз? Плохие метеорологические условия? Очередная поломка поезда или железнодорожных путей? Да когда мы уедем из этой дыры?! – Негодовала первая дама.

– Да нет, Жанна, это все влияние ретроградного Меркурия или почти полной луны, – уверяла ее спутница.

Дамы, негодуя, отдалялись в сторону Темного района, их гомон понемногу начал стихать.

Джеймс, шедший по Часовому проспекту, уловил суть их разговора и сам помрачнел – «Значит, мистер Гренели не соврал, что рейсы часто отменяются» .

– Стоп, – он замер, – мистер Гренели! Собеседование, точно!

Парень быстро вернулся в свой новый дом. Кошки по-прежнему нигде не было. Разочарованно Джеймс пошел на кухню и, наспех перекусив, поднялся в спальню.

День незаметно сменился на вечер, а тот на темную ночь. Парень нашел на первом этаже, в каморке, рабочую керосиновую лампу и принес ее в свою комнату. Та, потрескивая, заливала своим светом весь стол с маленькой книжицей и почти исписанным крупным размашистым почерком лист бумаги. Джеймс усердно готовился к завтрашнему собеседованию, которое решит всю его дальнейшую судьбу. Чувство дежавю и навязчивые ассоциации с часовой фабрикой внушали ему плохие мысли. Но где-то в глубине души он знал, что у него все получится. Ведь после всего, что ему удалось пережить, иначе быть не могло.

Глава 4. Негласные правила

– Что с вами не так?

Джеймс был сбит с толку. Едва его нога ступила на Часовой проспект, как его тут же поглотила меланхольная, местами угнетенная и местами отстраненная атмосфера. За масками мрачных лиц редких прохожих мерцали призраки полусожженных чувств, отравляя все на своем пути. Сам город был пронизан своей особой, высокой эстетикой классики и декаданса, при виде которой сердце трепетно замирало, а по коже проносился холод.

Парень ощущал себя чужим, словно его вырвали из другого мира. И это не из-за единственного светлого пятна на улице – его старой белой рубашки. Здесь было что-то другое... Косо смотрящие светодальцы намеренно старались пройти мимо него. Одной даме внезапно понадобилась газета, за которой ее серое лицо скрылось. Уличная торговка цветов нарочито отвернулась. Какой-то господин попятился в сторону, проворчав: «И без вас тут проблем хватает». Джеймс не понимал, что с ним не так. Что с этими людьми не так. Городская мрачность медленно начала проникать и в его душу, затягивая в свой липкий кокон.

Часовой проспект, казалось, не имел конца. Проходя мимо очередного мрачного здания с ощетинившимися вверх стрельчатыми окнами, Джеймс остановился. Его рука судорожно прошлась по волосам, и дыхание от благоговения замерло. Рядом высилась та самая редакция «Серебряная стрела». Дверь распахнулась, и оттуда вышла высокая девушка, с деловитым видом прижимавшая к себе кипу бумаг. Джеймс вдруг почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Что-то смутно знакомое было в ее облике, хотя он видел ее впервые. «Наши пути еще не раз пересекутся, – обожгла мысль, от которой его передернуло. – Надеюсь, в благоприятной обстановке».

Наконец, Часовой проспект уступил место Фонарной улице, и из-за затемнения показалось то самое кафе «Мираж».

В тишине глухо звякнул латунный колокольчик. Дверь плавно распахнулась. Приятный аромат лаванды и внезапное ощущение уюта заставили его на мгновение замереть. Парень огляделся. Антураж кафе приятно ласкал взгляд. В небольшом зале, обставленном добротной деревянной мебелью, царил умиротворяющий полумрак, разбавленный мягким светом винтажных фонарей, свисающих на цепях. Но вопреки ожиданиям, зал был заполнен едва ли на четверть. Общую тишину лишь изредка нарушали тихие позвякивания столовых приборов и приглушенные голоса посетителей. Джеймс прошел вглубь зала и опустился за маленький столик с раскрытым меню. Поспешно сделав свой выбор, он перевел взгляд на настенные часы и напряженно вздохнул: до собеседования оставалось чуть больше часа.

От нечего делать, он начал рассматривать интерьер кафе и его внимание привлек высокий стеллаж, заставленный книгами почти до отказа. Джеймс поднялся с места и медленно провел рукой по старым, потрепанным корешкам. «Надеюсь, одну из них можно взять», – мелькнуло в голове, и парень вытащил с верхней полки объемистый том. Буквы названия почти полностью стерлись, но из их фрагментов можно было сложить название города.

«Светодаль… что ты можешь скрывать?»

Запах старой бумаги, впитавшей в себя пыль времен и отголоски минувших событий, завитал в воздухе. Джеймс нахмурился – его смутило оглавление, начинающееся с «Современной ликологии» и «Демонических тварей лесов», и заканчивающееся «Обращенными» и «Легендой Светодаля». Последнее заставило его задуматься: что-то подобное он уже слышал вчера на улице.

Охваченный любопытством, Джеймс начал искать двести девяносто шестую страницу…

...Внутри Чарли все горело, но он старался не подавать вида. Травма, нанесенная когтями Долкона, изредка начинала вспыхивать с новой силой, выбивая его из колеи. Порой воспоминания вчерашнего дня уносили его из действительности, и он на некоторое время замирал, аккуратно облокотившись о стену.

В голове вновь пронесся голос умершего друга. Кухонный нож в руках дрогнул и резанул сразу по трем пальцам. Несколько алых капель упали на недорезанное яблоко. Парень прижал руку к губам и почувствовал металлический привкус.

– Твою мать.

– Чарльз? Ты в порядке?

На кухню вошел высокий брюнет с переполненным подносом на руках. Выглядел он ненамного лучше Чарли: вокруг глубоких карих глаз пролегли тусклые тени, взлохмаченные волосы небрежно падали на лоб, да и сам его уставший вид показывал, что и он провел бессонную ночь.

– Да, все хорошо, Стив, правда… – вяло произнес пекарь.

Теплая улыбка Стивена Райта померкла, а в глазах блеснуло беспокойство.

– Что с рукой?

– Да так, пустяки, – отмахнулся парень.

– Нет, приятель, так дело не пойдет, – закачал головой официант и сразу же направился к висящей на стене аптечке. – Я же вижу, что порезы из глубоких, да к тому же еще и на изгибах. Дай сюда руку.

– Стив…

Официант бросил на него осуждающий взгляд и бережно заклеил раны пластырями.

– Все. Дольше выеживался. Так, подожди, – он взял его за запястье и молча прощупал пульс. Беспокойство блеснуло в его глубоких глазах. – Нет, не пустяки. Что-то случилось?

Чарли напрягся и медленно покачал головой.

– Ладно, не лезу. М-м… Слушай, тут одно дело… – неловко начал Стивен.

– Ну давай, выкладывай, – оживившись кивнул Чарли.

– Слушай, Чарльз... эм... ты же раньше подрабатывал официантом?

Пекарь удивленно поднял бровь. Несколько лет назад Чарли действительно подрабатывал официантом и до сих пор помнил всю систему. Для чего это нужно Стивену? Он взглянул в его глаза и понял, к чему тот клонит.

– Тебя подменить?

Приятель кивнул. И поспешно добавил:

– Зал почти пуст. Нужно обслужить только один стол рядом со стеллажом. И пока все. Думаю, сегодня опять раньше закроемся. Говорят, скоро туманная сирена прозвучит... А ты знаешь, перед туманом меня всегда штормит... В общем, держи. Получишь потом еще за это выручку.

Официант отдал Чарли свою бордовую форму с эмблемой кафе – саламандра на коричневом фоне. Пекарь кивнул. Дружески похлопав приятеля по плечу, Стивен скрылся за дверью.

– Там же не было новых заказов по моей части? – Спросил пекарь у стоящей напротив официантки Луизы.

Та грустно покачала головой. Вздохнув, парень надел официантскую форму…

...Зал практически полностью опустел. В центре сидела бурно обсуждающая последние сплетни компания, состоящая из нескольких дам; в углу уединилась молчаливая молодая пара; на самом дальнем столе, напротив стеллажа, ютился какой-то молодой человек. «К нему-то мне и надо» – подумал Чарли, доставая из кармана блокнот и ручку.

Лица этого человека не было видно – его скрывала старая книга, взятая со стеллажа. Зато густые русые кудри можно было заметить издалека.

– Добрый день! Вы готовы сделать заказ?

Новый посетитель кафе от неожиданности вздрогнул и отложил книгу на стол. Чарли отшатнулся. Блокнот и ручка упали на пол. Несколько секунд он не отрываясь смотрел на кудрявого парня, не в состоянии пошевелиться.

– Простите? – сорвался вопрос с губ молодого человека.

Чарли опомнился. И понял, в каком находится положении.

– Извините... простите, обознался, – виновато произнес он, поднимая упавшие предметы. – Так вы будете делать заказ?

– Да, мне раф, пожалуйста.

– Хорошо... еще что-нибудь? – зажато произнес Чарли, с трудом удерживая блокнот. Руки отказывались нормально функционировать.

Посетитель покачал головой. Натянув улыбку, официант поспешно удалился.

Едва дверь на кухню за ним закрылась, улыбка мгновенно сползла. На лице появились страх и разочарование. Он ведь правда на миг поверил в невозможное. Грудь прерывисто начала содрогаться. Еще одно давно забытое чувство коснулось его. Чарли зажмурился. «Довольно. Хватит! ХВАТИТ!»

Парень старался глубже дышать, но это не помогло. В его мыслях был он – такой же кудрявый, наивный и счастливый. В тех глазах разных оттенков когда-то давно светилась радость. Тот незнакомец был очень похож на давно умершего друга. Такая же едва заметная хрупкость в теле, такие же русые кудри и глаза. Янтарный и зеленый оттенок. «Он один изних, – догадался Чарли и ужаснулся, – Подождите, ведь они... не может быть».

– Чарльз? Ты чего? – прозвучал словно издалека обеспокоенный голос официантки.

Парень покачал головой. И открыл глаза, блестящие от слез.

– Ничего, – глухо произнес он, – ничего...

...Джеймс был в замешательстве. Он не понимал, почему у всех светодальцев он вызывает такие странные эмоции. Нет, в Хэльстроме, конечно, после его появления в любом месте, он оставлял после себя много вопросов, но это скорее всего был интерес или удивление, а не эта холодность горожан. Может, у этих людей другие мнения на счет гетерохромии? «И все же... этот официант был другим. В его взгляде не было ни презрения, ни черствости. Он был полон изумления и страха. Но что заставило его так напугаться?» – думал Джеймс, подперев рукой лицо. Какой-то легкий приятный осадок остался после встречи с этим человеком.

Парень посмотрел в окно, ожидая увидеть человека в синем пальто. Но там витала только обыденная серость неба и такие же серые прохожие, готовые перегрызть друг другу глотки. Посетитель кафе устало вздохнул и начал теребить корешок старой книги. Страница, где должна была быть написана легенда, отсутствовала. Другие же были покрыты какой-то черной пылью. «Это невозможно читать», – с досадой пришел он к выводу ранее.

Время тянулось невыносимо долго. Джеймс успел несколько раз обдумать скорую встречу с редактором. Он уже успел забыть о заказе и со скукой то вновь перелистывал страницы нечитаемой книги, то задумчиво барабанил пальцами по столу. Кафе почти опустело – в зале помимо него остались какие-то странные люди, одетые не по погоде. От них иной раз доносилась иностранная речь.

В зале незаметно объявился официант. Он шел аккуратными, слегка суетливыми шагами, стараясь не опрокинуть на подносе кружку с кофе и небольшую конфетницу.

– Благодарю. Но постойте, я не...

– Это комплимент от заведения, все в порядке, – поспешил заверить тот.

– Спасибо, – тепло улыбнулся Джеймс.

Его глаза встретились с глазами официанта. Они были серыми, словно окутанный густой пеленой темный лес. Однако за его кронами не скрывался тот злой, пронизанный эгоизмом и жестокостью мир. В нем находилось нечто другое. Оно было замкнутым, пугливым и ранимым, без тени светодальского высокомерия. Плохо скрываемая тоска с блеском едва заметной надежды невероятным образом сочетались в одном человеке. И этот человек сейчас не мигая старался не то чтобы изучить, а запомнить Джеймса – его черты лица, его одежду, такой же проникновенный взгляд гетерохромных глаз. В этом парне было что-то близко знакомое Джеймсу, словно перед ним стояло его же отражение, но пару недель назад – когда он пребывал в состоянии глубокой апатии.

За окном мелькнуло крыло белой птицы и через мгновение луч света проник в кафе, ослепив стоящих неподвижно молодых людей.

– Не подскажите, который час? – спросил Джеймс первое, что пришло в голову.

Официант вздрогнул, словно выходя из оцепенения, и бросил взгляд на запястье со старыми часами:

– Ровно двенадцать, – неспеша ответил он, чутко продолжая смотреть на парня. – Вы, видимо, первый раз в Светодале?

Джеймс взволнованно кивнул.

– Недалеко отсюда на Часовом проспекте есть крупная мастерская, там можно приобрести светодальские часы. Это я так вам на всякий случай говорю… – мягко сказал официант и заметно начал сильно нервничать. – Простите, как вас зовут? – с надеждой спросил он.

– Джеймс Вальд.

– Мистер Вальд, простите за неподобающий вопрос, а как надолго вы решили здесь остановиться? Поймите, я не хочу быть каким-то навязчивым... дело не в этом...

У Джеймса сжалось сердце при виде того, сколько трепетных эмоций происходят в этом человеке. Ему захотелось обнять его и сказать, что все хорошо.

– Я здесь уже второй день. Возможно, я уеду отсюда завтра, но я буду стараться задержаться здесь намного дольше. Как получится... – открыто сообщил Джеймс и тоже замялся, – а вас как можно называть?

– Чарльз Рольфсан, можно просто Чарли... хочу рассказать вам несколько важных вещей, разрешите? – он жестом указал на пустой стул напротив визави и присел. Воровато оглянувшись, парень понизил голос почти до шепота. – В последнее время в городе начали твориться странные дела. Это место опасно для неподготовленных людей и других личностей.

– Каких еще личностей? – перебил визави и тут же испуганно прижал пальцы к губам.– Простите, мне показалось это несколько странным…

Чарли Рольфсан понимающе закивал, параллельно обдумывая, стоит ли его новому знакомому рассказывать все или же ничего. В итоге, после длительной паузы, он продолжил:

– Думаю, рассказывать вам о них не нужно. Вы же сами все понимаете. Так, на чем я остановился? А, Светодаль. Его всегда окружает опасность, редко, когда здесь доживают хотя бы до шестидесяти… еще город постоянно окутывает туман, после которого обязательно кто-то бесследно исчезает. Подобные явления участились, теперь практически через день Светодаль становится непроглядным. Говорят, что сегодня ближе к вечеру сработает туманная сирена… вот еще что, – Чарли поддался корпусом вперед и серьезно прошептал – никогда, слышите, никогда не выходите на улицу в такое время. Не рискуйте собой.

– Хорошо, ладно… – задумчиво протянул собеседник. – Вы уже не первый, кто говорит о подобном.

– Правда? Тогда есть еще одна важная вещь, о которой вам, вероятно, никто не рассказывал. Ходят слухи, будто город проклят. И светодальская легенда вовсе не легенда, а подлинная история. Не знаю, слышали ли вы о ней или нет. Но это место с каждым годом становится все опаснее. Многие хотят уехать отсюда, но это мало кому удается. Светодаль если принял какого-то человека, то он его ни за что не отпустит. Пожалуйста, будьте крайне осторожны. Вы читаете? – резко переменившись в настроении, оживленно спросил Чарльз. В его глазах загорелись две маленькие звездочки.

– Да, я хотел узнать побольше об этом городе, но вижу, вы с этим лучше справляетесь.

– Правда, – обрадовался парень, – Хм... Мистер Вальд, не хочу показаться навязчивым, но… у вас завтра вечером много планов? Дело в том, что я есть еще несколько важных моментов, о которых лучше в таком месте, – он коротко кивнул в сторону, – это не стоит обсуждать. Вот что, – Чарли вырвал лист бумаги из блокнота, - Завтра в шесть вы будете свободны?

– Да, – твердо сказал Джеймс, продолжая внимательно изучать своего визави.

– Отлично, – облегченно произнес Чарльз Рольфсан и, записав всю информацию на листе, положил его на стол. – Тогда завтра в шесть. Возле центрального парка вам будет удобно? Это находится рядом с перекрестком Часового и Безымянного проспектов.

Джеймс довольно кивнул, и радостная улыбка коснулась губ Чарли. Он уже и забыл, что такое по-настоящему улыбаться…

...На улице безумствовала стихия. Неистовый ветер, внезапно налетевший на Фонарную улицу, принес с собой тучу темных городских птиц. Они беспокойно сновали и пронзительно кричали, от чего создавалось впечатление, будто судный день настал. Вслед за ними, подобно всадникам апокалипсиса, изредка проносились вихри пыли. Этот хаос с каждой секундой становился все ближе и ближе к самому дальнему заведению на Фонарной улице. Вскоре и его поглотила птичья буря.

Внезапно одна из темных птиц врезалась в окно и исчезла, оставив кровавый шрам на стекле.

В это же время входная дверь открылась и сразу же закрылась, впустив холодный вихрь в кафе. Парень поднял голову и в беспокойстве огляделся: он остался один. Призрачная пустота начала давить, не позволяя сосредоточиться на предстоящем собеседовании. Нервы, подобно струнам, натянулись до предела. Сегодняшний день должен стать решающим. Возможно, он сможет выбраться из бедственного положения и обрести хорошую работу. Такой шанс он ни за что не упустит.

Резкий порыв ветра распахнул настежь окно. Кровавый след на стекле начал жутко растекаться. Джеймс внутренне сжался.

– Что за чертовщина здесь творится?

Парень поднялся, чтобы закрыть окно и застыл на месте. На стекле появилось его слабое отражение. Джеймс с опаской вгляделся в него, и ощущение, будто тонкие струйки крови стекали не по стеклу, а по нему самому, заставило его отшатнуться. Молодой человек томно отвел в сторону взгляд, закрыл окно и вернулся на свое место, стараясь ни о чем не думать.

Наконец, часовая стрелка дошла до единицы, и в тот же миг в пустом зале прозвучал короткий бой. Темные птицы исчезли. Все вокруг стихло. Только беспокойное сердце продолжало громко биться. Джеймс впился взглядом в дверь. Он мог бы поклясться, что прямо сейчас та распахнется и в кафе войдет нечисть или еще какая-нибудь темная тварь.

В этот же момент она действительно открылась и во внутрь вошел не кто иной, как человек в синем пальто. Он сразу заметил занервничавшего Джеймса и, как механизированный, пошел в его сторону. На лице читалось утопичное спокойствие. От Амоса Гренели все так же веяло холодом.

– Добрый день! – бодро поздоровался парень.

Мистер Гренели отрывисто кивнул. Его зрачки сузились – он увидел на столе старую книгу.

– Неплохой выбор. Значит, вы все-таки решили остаться в Светодале?

– Думаю да.

– Думаете или останетесь? – укоризненно повторил редактор.

– Останусь, – уверенно кивнул парень.

– Прекрасно, – довольно бросил редактор. Уголки его губ натянулись. В глазах заполыхал холодный огонь. – В таком случае, предлагаю начать.

Человек в синем пальто сел напротив Джеймса и неспеша вынул из офисной сумки какие-то документы. Сложив руки домиком, редактор посмотрел снизу вверх на соискателя.

– Мистер Вальд, расскажите о своем прошлом. Где вы раньше работали?

– Я был часовщиком. Отвечал за сборку механизма на часовой фабрике «Звезда», в городе Хэльстром.

Амос внимательно посмотрел на Джеймса и что-то записал в блокнот.

– Почему вы решили переехать в Светодаль? Не бойтесь быть откровенным. Я должен знать все о вашей кандидатуре.

Джеймс медлил. Он не горел желанием рассказывать все подробности. Его прошлое было настолько странным и тяжелым, что мозг начал стирать многие воспоминания. Когда молчание затянулось, парень все-таки решил поделиться с ним этой информацией:

– Тот город, Хэльстром, в последние месяцы стал для меня невыносим, там не было никаких перспектив для развития. К тому же я еще лишился единственной работы. Я долгое время хотел сменить обстановку, и вот появилась возможность это осуществить. Поэтому я решил пока здесь остаться.

Редактор самодовольно ухмыльнулся:

– А я вам говорил… Вы хорошо владеете пером? Писали когда-нибудь статьи?

Джеймс мысленно перенесся на несколько лет назад, когда он, еще будучи подростком, ликовал при виде своей первой опубликованной статьи. Тогда все было по-другому. Тогда ему наивно казалось, что перед ним открыты все дороги. Уголки глаз начало пощипывать, а невысказанные эмоции сплелись в тугой узел в груди. Амос Гренели не отрываясь изучал малейшие изменения внутри него. Джеймс понимал, что ему ничего рассказывать не следует, потому что человек напротив него все уже прекрасно знает. Вся жизнь Джеймса была запечатлена в его разных глазах.

– Да, у меня ранее был такой опыт, – негромко начал парень, пересилив себя. – При подготовке к вступительным испытаниям мне удалось опубликовать несколько небольших статей в местные газеты. По-моему, в «Орионе» были мои три-четыре работы и еще в «Сиянии» пару штук. Это было около трех лет назад, к сожалению, мое портфолио не сохранилось, и я не могу сейчас вам ничего предоставить.

Амос Гренели быстро записал что-то на бумаге и со средоточенным лицом посмотрел в пустоту. Затем он одобрительно кивнул:

– Мистер Вальд, можете представить себе такую ситуацию: у вас есть одна интересная тема для статьи. И ради одной важной информации вам придется делать ночные наблюдения. Вы пойдете на этот риск?

– Риск? – смутился парень, – почему именно риск? Хотя, если это место связано с криминалом...

– Потому что ночные прогулки по Светодалю – это всегда риск. И, кстати, это одно из Негласных правил.

– Хорошо. Но несмотря на это Негласное правило, я буду готов на многое ради получения какой-либо полезной информации.

– Вы в этом уверены? – выжидающе спросил редактор.

– На все сто, – твердо заявил парень. В его взгляде заполыхал яркий огонь.

Амос вновь сделал запись в блокноте и внимательно посмотрел своему визави в глаза. Словно прочитав в них истинные намерения, он одобрительно произнес:

– В таком случае, чтобы побольше узнать этот город и проверить ваши способности, я даю вам задание. Напишите мне небольшую статью о Светодале. Затроньте в ней любой интересный факт или событие. Срок вам даю ровно одну неделю. Смотря на ваш настрой, я уверен, что эта работа будет достойной.

Разговор был окончен. Амос аккуратно сложил документы и обратно убрал их. Вырвав чистый лист из блокнота, он записал дату и глянул на замершего в смятении Джеймса.

– Через неделю, в час дня, – объявил редактор, положив бумагу.

Довольно улыбнувшись, он добавил: «Удачного дня» и поспешно покинул кафе.

Джеймс некоторое время зачарованно смотрел на лист бумаги, не в силах поверить, что у него еще не все потеряно. Есть возможность добиться своей цели. Теперь, когда туманное представление будущего обрело краски, он не желал медлить ни на секунду. Его разгоревшееся пламя теперь невозможно было загасить.

***

Серая улица была мертва.

Начиная с апреля около двух десятилетий назад, сюда практически не ступала нога человека. С того момента, как в Светодале начала орудовать преступная группа «Смерч» или, как их называли в отдельных кругах, Бродячие Тени, эта часть Темного района буквально вымерла. Тихая охота вскоре превратилась в громкие заголовки газет. Из-за страха местных жителей умереть тихой, самой жестокой, смертью, многоквартирные дома опустели.

Из-за угла старого, полуразвалившегося дома вышел человек в синем пальто. Все его существо противилось тому, что он совершил около десяти минут назад. «Я убил его», – вертелась одна фраза в голове. Амос прекрасно понимал, что история этого парня закончится трагично. Иначе в этом городе он бы никогда не оказался, да и встречи бы их никогда не произошло.

Внутри него все болело, словно невидимые лезвия ржавых ножниц по кусочку вскрывали его плоть – такие ощущения стали результатом особо сильных мыслей.Глубоко в душе Амос надеялся, что что-то пойдет не так, и этому Лику удастся сбежать, хотя и этот вариант для него был небезопасен. «От самого себя он не убежит. Когда-нибудь ему придется пойти на это, иначе трансмутации не избежать».

Человек в синем пальто резко остановился. Офисная сумка выпала из рук. В ушах громко запищало, а сердце сильно закололо. В голове предупреждающе пронеслась чужая мысль: «Не забывайся». Это говорила она. По коже пронесся колкий жар, словно по ней провели ветвь розы с острыми шипами. Редактор поднял сумку, выпрямился и быстрым шагом пошел вперед, желая отогнать свои и чужие мысли.

И нет, в него не вселялся страх за свою шкуру, как у любого другого светодальца. Даже если бы перед ним материализовался кто-нибудь из Бродячих Теней, он скорее всего молча пожал бы тому руку и удалился. Потому что он давно был знаком с этой группой, и те у него были на хорошем счету.

Под перекошенным фонарным столбом затаилась темная кошка. В ее облике скрывалась одна особенность, позволившая редактору тот час же узнать ее. Эта была та самая кошка с белыми крапинками на мордочке. Амос сделал шаг навстречу, и она, испугавшись, попыталась скрыться.

Человек в синем пальто переменился в лице: его коснулась улыбка. Сейчас появилась возможность проверить одну очень важную догадку. Он не мог упустить такой шанс. Амос Гренели за считанные секунды обратился в пеструю галку и последовал за стремительно отдаляющейся от Серой улицы кошкой.

Приятный прохладный поток ветра мягко зашелестел между перьев, очищая тело от накопившихся тревог и даруя долгожданную свободу. Свобода – именно ее катастрофически так не хватало Амосу. Находясь меж двух огней, ее редкие порывы не давали ему сойти с ума. Ощущение бесконечности пространства, осознание своего истинного существа и неописуемая радость всегда сопутствовали ему во время полета. В такие моменты Амос чувствовал себя по-настоящему живым.

Кошка стремительно покидала Темный район, становясь все ближе к границе. Она направлялась в сторону Тихого леса. Перебежав железнодорожную линию, она, словно убегая от опасности, понеслась дальше, в глубь полумертвых столбовых деревьев. Пестрой галке пришлось лететь ниже, почти касаясь лапами темных веток, чтобы не потерять ее из вида.

Аномальная активность сегодня была на пике. Несмотря на то, что сейчас приблизительно шел третий час, небо начало темнеть, как при затмении. Такое явление в этих местах могло случиться лишь несколько раз в месяц.

Темное существо с белыми крапинками на мордочке не сбавляло скорость. Оно старалось как можно быстрее оказаться в зоне вихревого поля. «Это для маскировки? Умно, – кивнул своим мыслям Амос.– И откуда она берет столько сил?..»

Наконец, спустя нескончаемое время, кошка остановилась и безвольно повалилась на покрытую снежной коркой землю. В тот миг севшему на старый сук Амосу, показалось, что она умерла. Но нет. Из последних сил кошка поднялась и, пошатываясь, прошла несколько шагов, а затем вновь упала. Голова медленно приподнялась, беспорядочно закружившись. Туманный взор лихорадочно забегал по сторонам... В этот момент её маленькое тельце начало сотрясаться. Темная шерсть вздыбилась. Лапы в беспокойстве стали рыть землю. Кошка задрала голову и, как при самом первом приступе трансмутации, заревела.

По коже Амоса пробежал неприятный холод. Даже он невольно сжался. По собственному опыту ему было прекрасно известно о мучительности таких процессов.

Раздирая лапами воздух, кошка медленно начала кататься с бока на бок, не прекращая вопить. Внезапно ее мучения прекратились. Темная шерсть клочьями начала слезать с кожи, а тело медленно стало принимать новые размеры...

Обращение завершилось. От кошки ничего не осталось. Вместо нее лежала, свернувшись клубком, обнаженная девушка. Ее мраморную кожу закрывали, как одеялом, длинные темные волосы...

Гренели не мог поверить своим глазам. Перед его взором действительно лежал тот самый легендарный Обращенный. Многие десятилетия строились догадки, в каком обличии он может появиться. Даже полностью изучив семейное древо Фламеликсов и придя к выводу, что это будет кто-то из кошачьих, все равно многие ссылались на некоторые несостыковки. Считалось, что последний Обращенный будет в облике зайца, после чего на них открылась охота. К тому же было не понятно, в каком поколении тот появится. Несколько десятилетий назад, считалось, что он вообще погиб. Однако погибший оказался обычным Ликом. И пару лет назад удалось напасть на след истинного Обращенного. К счастью, он оказался в семье, где родился еще и Лик, имеющий с Фламеликсом тесную связь.

Когда Амос вчера ехал в поезде вместе с Джеймсом и его кошкой, он сразу почувствовал их истинные сущности. Но в то же время он принял решение, что должен сохранить эту тайну.

Пока ей не пришло нужное время.

***

Невыносимая духота сдавливала легкие. Нестерпимо хотелось пить. Земля дрожала…

В помутненном сознании что-то щелкнуло, и Аврора очнулась. Тело, еще не успевшее отойти от удара магического поля, иногда начинало вздрагивать. Кончики пальцев рук и ног все также неприятно покалывало...

Над ней простиралось черное небо, залитое вдалеке тусклым светом. Ощущение замкнутого пространства в один миг стало осязаемым, и девочка слегка приподняла голову. Измученный стон вырвался из груди. Она со всей злостью ударила кулаком по полу и тут же согнулась пополам от резкой боли. «Ах ты, цвирь в тумане, – поглаживая ушибленную руку с негодованием прошипела она. – Только этого для счастья-то мне не хватало!»

Наконец, взгляд приобрел фокус, и Аврора поняла, что находится в пустом фургоне для перевозки скота. «Приехали», – пессимистически пробормотала она, предчувствуя ничего хорошего. Под ногами захрустел пыльный пол с разбросанной по углам соломой. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь мелкие прутья решетчатого окна, поманил ее за собой. Девочка прислушалась: двигатель машины работал, но она пока никуда не двигалась. В голове возникли навязчивые вопросы о том, где она, сколько пролежала и что вообще произошло… «После обдумаю», – постаралась отмахнуться Аврора, приближаясь к двери. Естественно, та была заперта.

– Прекрасно, и что мне с этим делать?.. Пойти окно им что ли выломать?

Девочка приподнялась на цыпочки и глянула на улицу. По крышам знакомых зданий она поняла, что до сих пор находится в Опасном районе у «Лавки фотографа». «В любой момент меня могут увезти», – обожгла мысль, и Аврора решила как можно скорее начать действовать.

– Так, наверно, я смогу через него пролезть. Ладно, попробуем и так.

Она вцепилась пальцами в решетчатое окно и со всей силы потянула его на себя, уперевшись ногами о стену. Громкий хруст прозвучал в воздухе. Девочка понадеялась, что ни одна ее кость не пострадала. Приложив еще больше усилий, она почувствовала, как металлические прутья буквально вгрызаются в ее пальцы, и в следующую секунду девочка уже лежала на полу с решетчатым окном в руках. Резкое падение вышибло из нее весь дух. На секунду Аврора зажмурилась, чувствуя, как от боли подступают слезы.

«Ржавый фоукъяр», – процедила она сквозь зубы и встала.

Пульс невольно подскочил на несколько десятков ударов. До этого девочка практически не испытывала никакого страха, а сейчас, когда нужно действовать, вся храбрость непонятным образом куда-то испарилась.

– Ладно, была не была.

Девочка кровоточащими пальцами ухватилась за появившееся отверстие и подтянувшись, сначала высунула голову. Ужас разом обмер ее: в кабине с открытой дверью сидел незнакомец в Маске. Он медленно повернул голову назад и приподнялся. В этот момент Аврора нырнула обратно. От страха невовремя начала кружиться голова. Девочка почувствовала, что сейчас за ней придут… Не желая больше раздумывать, она с трудом пролезла через окно и хорошо приложилась об асфальт. Из разбитых ладоней потекла кровь.

Аврора вскочила на ноги и уже собиралась бежать, как увидела, что кабина машины была пуста. А на пассажирском сиденье лежала ее сумка. «Там же мои реактивы! –обижено и возмущено пронеслись мысли. – Я за них триста фливеров отдала».

Девочка решила пойти на огромный риск и за мгновение подлетела к открытой двери, забрала свою сумку и пустилась со всех ног из этого района.

***

Все вокруг напоминало мираж. Джеймс не мог поверить в реальность происходящего. Ему дали задание. «У меня есть все шансы, черт возьми!»

«Мне лишь нужно написать статью. А что, если» – он остановился. От внезапного озарения у него замер дух. – «Что будет, если выйти в ночное время? Почему это считается опасным? Что можно будет встретить на улицах и подворотнях? Надо будет написать статью именно на эту тему».

Невольно в голове начал призрачно появляться образ его опубликованной статьи в «Серебряной стреле». Предвкушая интересную работу и приключения, он почувствовал, как медленно из души начал вытекать яд, отравлявший его последние несколько лет. Стало легко дышать. По телу медленно разливалось тепло, словно он в холодный дождливый день выпил кружку горячего какао. Джеймс глубоко вдохнул и почувствовал уличный воздух, наполненный рассеивающимся запахом озона, сыростью и сгоревшим пламенем. Вот он – запах городского блаженства.

Короткая прогулка быстро завершилась, как и легкое настроение. Подходя к дому, парень невольно почувствовал вновь нахлынувшую тревогу. Всем своим нутром он не хотел идти домой. В мыслях начал всплывать образ Веги, окончательно рассеяв хорошее настроение.

– Эй, мистер, – раздался над ухом звонкий женский голос. – Вы что тут ошиваетесь?

– Простите? – Джеймс обернулся.

Перед ним стояла низкая пухленькая дама в сером ситцевом платье. Она, прищурившись, бросала на него исподлобья осуждающий взгляд.

– Простите, – повторил парень, – вам что от меня надо?

Незнакомка нахмурилась и стала похожа на сморщенный изюм. Грубым голосом, каким могут только кричать грифы-стервятники, она быстро, почти скороговоркой, заговорила:

– Знаю я вас, ходите себе тут, ждете, пока рядом никого не будет. А потом раз через забор и за серебром! – она почти вплотную приблизилась к оторопелому Джеймсу. – Да только вот что я вам скажу: никакого серебра там нет! Чего уставился? Поймали с поличным?! Шельма!

– Вам что от меня надо? – повторил парень.

– Мне – ничего. Да только я поклялась ей, что смогу сберечь дом от непрошенных гостей.

– Что? Кому «ей»? Что вы несете? Этот дом по наследству принадлежит мне.

– Ба! Да что ты мне зубы заговариваешь?! Со мной так дело не пройдет! – не унималась дама.

– Да отстаньте вы от меня! – взорвался парень. – Вы, должно быть, обознались.

– Какое право вы имеете на дом миссис Флам? – с вызовом бросила она.

–Дом миссис Флам? – опешил Джеймс. – Вы про мою бабушку?

– У Мари никогда не было внуков, – отрезала полоумная дама.

– Вообще-то были... – многозначительно сказал парень и посмотрел ей в глаза.

Незнакомка переменилась в лице. Ее зрачки расширились, а в лицо бросилась краска. Теперь глубокое изумление всецело поглотило ее. Она некоторое время молча стояла, потупив взгляд, и медленно начала:

– Вы меня п-простите за это. Я не знала, что у Мари есть внук... Понимаете, время сейчас неспокойное. От любого человека сейчас можно ожидать все что угодно... – Внезапно она вздрогнула и оживилась. – А знаете, пойдемте-ка ко мне. Мне стоит рассказать вам одну вещь.

Джеймс не знал, что ответить. Он не ожидал такого предложения.

– Ладно... пойдемте, – растерянно согласился он.

Эта женщина оказалась не кем иной, как соседкой. И ее дом располагался прямо за забором. Дама, достав неизвестно из какого места ключ, провертела им в замочной скважине и толкнула дверь ногой.

Перед Джеймсом показались чудаковатые владения. Сперва ему показалось, что он вошел в огромную цветочную клумбу – куда ни глянь, везде цвели цветы неестественно больших размеров. Несмотря на середину апреля, все растения словно жили в середине июля. Растущие при входе крупные бутоны источали сладкий, тошнотворный запах. Пройдя дальше, он увидел, как перед ним словно из-под земли вырос большой двухэтажный дом, обвитый терновником.

В окне второго этажа горела яркая лампа. На мгновение показалась тень большой птицы, смутно похожей на цаплю. Парень моргнул – и в окне все померкло.

Соседка схватила его за руку и повела к какому-то кусту. Она ласково защебетала о нем, давясь воздухом:

– Вот их я выращивала два года. Мне пришлось скрестить белую розу с аконитом, чтобы получить этот чудесный пигмент. Ну разве это не прелесть! Правда, шипы теперь стали ядовитыми, у меня от них так собака померла – жаль, конечно, но ничего страшного. От них пользы в разы больше, чем от той псины.

Джеймс слушал ее вполслуха, изредка произнося «угу» или кивая головой. Но когда разговор зашел о ядах, он прислушался и переспросил:

– Ядовитый?

– Ну да! Говорю же, собака у меня померла от этого яда... Здесь еще много таких растений, полученных путем скрещивания.

– Интересно, – серьезно выпалил гость. – А вас вообще как зовут?

– Маргарет Флосс, а вы кем назоветесь?

– Джеймс Вальд.

– А-а, я-то думала, что Лия оставит девичью фамилию. «Флам» звучало бы красивее.

Парень постарался пропустить это мимо ушей. А соседка между тем продолжала говорить, словно его здесь не было:

– Да-а... Лия никогда не любила свою мать. Всегда старалась держаться от нее подальше, особенно когда узнала, что она другая. А вскоре, как ей восемнадцать стукнуло, так и уехала из Светодаля. Лие никогда не нравился этот город, слишком мрачным и замкнутым он ей казался, хотя, возможно, так оно и есть. Теперь вечера уже много лет не красит мелодия флейты... А она у вас до сих пор флейтистка?

– Что... а, да, вроде, – наотмашь ответил Джеймс.

– Ладно, пройдемте в дом, мистер Вальд. Кажется, дождь скоро начнется.

И действительно. Едва обшарпанная дверь закрылась, с неба начало лить как из ведра.

Внутреннее состояние дома было еще хуже, чем снаружи. Во многих углах валялось всякое старье, плохо прикрытое цветочными горшками. Деревянный пол жалобно скрипел под ногами, требуя замены досок. В доме всюду пахло перечной мятой, торчащей из разных щелей, в том числе и в стене. Джеймсу захотелось отказаться от столь «приятного» визита, но было уже поздно. Да и ливень, яростно бивший в окна, будто загородил дорогу назад. Что касаемо окон – они практически отсутствовали. На первом этаже лишь в конце коридора неярко лился серый свет. С каждым шагом Джеймсу становилось все противнее находиться тут, словно в этих стенах не первый месяц был замурован мертвец.

Коридор привел их в маленькую обшарпанную гостиную. От нее шла крутая лестница, ведущая на второй этаж. Внутреннее убранство было немного лучше, чем в прихожей. У стены стояло потрепанное жизнью кресло без одной ножки. В углу на табуретке стоял металлический горшок с ядовито-желтой розой. Но не это заставило все внутренности Джеймса мгновенно заледенеть.

На него пристально смотрели мертвые и в то же время живые глаза. Они были изображены на трех картинах со странными сюжетами: на первой были изображены горящие руины замка, рядом с которым полыхала кровавая бойня. Сцена второй картины напоминала средневековую инквизицию. Одна деталь в первых двух картинах красной нитью объединяла сюжет – на фоне едва различимые рыцари в доспехах сражались с животными в кожаных мундирах, подавляющим большинством из которых были огненные амфибии. Увидев последнее полотно, Джеймсу захотелось вырезать этот момент из памяти. То, что там было изображено, вызвало у него неподдельный жгучий страх. Тяжелой кистью художника был написан человек без лица, рядом с которым возвышалось существо с телом волка и козлиной головой, чертовы рога которого опасно косились в сторону безлицего человека...

Дыхание сбилось при твердой мысли о том, что он уже где-то видел похожие сюжеты. Но где и при каких обстоятельствах это было, парень вообразить себе не мог. Пораженный увиденным, Джеймс отстраненно перевел невидящий взгляд на миссис Флосс:

– Нравятся полотна? – с легкостью в голосе спросила она.

– Да, очень...

– Будьте осторожны, – негромко сказала дама, – вам могут встретиться мой муж и дочь. Они где-то здесь обитают... Ох, у меня же есть дочь. Могу вас с ней познакомить. Пусть хотя бы знает, что у нас сосед появился.

Парень на это никак не отреагировал.

Поправив затухающую керосиновую лампу на веревке, Маргарет Флосс провела Джеймса на второй этаж. Запах, стоящий внизу, был намного приятнее того, что был здесь. От перечной мяты не осталось и следа – его заменили свечной воск, паленое масло и едкая пряность. Пройдя по коридору с несколькими дверьми, они пришли в какую-то темную комнату, отдаленно напоминающую только что прибранную свалку.

– Это кухня, – важно объявила соседка.

Смотря на перепачканные кухонные атрибуты и залитую прогорклым маслом плиту, Джеймс вспомнил то, как обстояли дела у него в хэльстромской квартире, и сделал вывод, что там было очень даже уютно и опрятно.

– Руки можно помыть здесь.

Миссис Флосс указала на проржавевшую раковину.

– Да я думаю, не стоит... – начал гость, но дама уже положила перед ним старый кусок хозяйственного мыла. – Спасибо.

Мысленно помолившись, он открутил кран, и оттуда полилась на удивление чистая вода.

Хозяйка дома вскипятила чайник, налила ему и себе большую кружку чая. На дне гость заметил плавающие ягоды. Он вздрогнул – позади него затрещало так, как будто завелся трактор.

– Не обращайте внимания, – отмахнулась Маргарет Флосс. – Это холодильник. Угощайтесь.

Перед ним появился поднос с серыми маффинами. Он взял самый маленький из них и недоверчиво на него глянул: отовсюду торчали мелкие веточки и еще какие-то кусочки. Желание есть этот «десерт» было никаким.

– Благодарю, но я сыт.

– Да не скромничайте.

– Ну, как хотите, – пожала плечами она. – Ты сказал, что только второй день в этом городе, так ведь?

Джеймс поднял глаза: «Я ей об этом не говорил. И почему она перешла на ты?»

– Верно, – кивнул он.

– Ах! – вскрикнула Маргарет Флосс. – Тогда будь осторожнее и...

– А в чем, собственно, дело? – внезапно загорелся вопросом парень, почуяв новые сведения. –Мне уже, конечно, не первый раз об этом говорят, но что...

– И правильно делают, – перебила дама. – Вас надо предупредить, пока не стало поздно, –она огляделась и шепотом продолжила: – Вам рассказывали о Негласных правилах? Нет?! Что же... хорошо... Очень хорошо, что произошла наша встреча. Негласные правила – это законы нашего города, которым подчиняются все, абсолютно все. И одно из главных – не выходить на улицу до рассвета и в туманные дни. Неизвестно, чем это может закончиться.

Джеймс сложил руки домиком и внимательно посмотрел на соседку. Та, несколько раз тяжело вздохнув, негромко продолжила:

– Слышал об исчезновениях горожан? Так вот, они пошли против Негласных правил – за что и поплатились. И неизвестно, где они сейчас. Если не где-то у окаянного в норе – то черт знает где! – громко закончила собеседница, в конце ударив кулаком по столу.

– Значит, – медленно произнес Джеймс, – моя бабушка тоже...

– Да! Именно! – закивала Маргарет Флосс, и ее глаза увлажнились. – В тот день, вечером перед тем, как все вновь пеленой покрылось, мы с ней хорошенько повздорили. Я ее уговаривала передумать и остаться, но ее было не переубедить. О! Она всегда была такой бунтаркой, ты просто себе не представляешь. Хотя... Это, должно быть, у вас, Джеймс, тоже в крови, – она внимательно посмотрела на него и окончательно прослезилась. – У тебя ее глаза. Такие же...

– У нее тоже была гетерохромия?

– Чего? Впервые такое слово слышу. Нет... нет. Один глаз у нее был хвойно-зеленый, а другой – янтарный!

– Это и есть гетерохромия.

На кухню вошел высокий тощий старик, закутанный в серый плед. Его тонкую шею обвивал засаленный шарф, а ноги грели зеленоватые тапки в виде медвежат.

– Тебе чего, милый? – ласково обратилась к нему миссис Флосс. – Неужели твоя микстура закончилась?

Старик согнулся пополам и громко чихнул.

– Это мой муж, – коротко кивнула на старика дама.

Джеймс негромко поздоровался, но тот никак на это не отреагировал. Глаза старика невидяще устремились себе под ноги, а лицо остекленилось. Казалось, он был погружен в глубокий транс.

– Иди в постель, мой милый, я скоро тебе принесу новую порцию, – внезапно переменившись в голосе, прошипела миссис Флосс.

Старик еще раз чихнул и удалился.

– Бедняга, – жалостливо сказала соседка, – заболел пепельной лихорадкой, теперь мучается.

Она наполовину опустила голову и, как ужаленная, резко подскочила, метнулась к плите и достала стеклянную бутыль. Джеймс мог поклясться, что оттуда только что выползло черное насекомое. Хозяйка дома принялась доставать какие-то сыворотки и пучки трав.

– А чем моя бабушка занималась? – спросил парень.

– О-о-о! Кем только она не была! Да неужели ты о ней ничего не знаешь?

Он покачал головой. Хозяйка вздохнула и, помешивая серую смесь, скорбно начала рассказывать:

– С Мари мы были знакомы то ли с трех, то ли с пяти лет. Мы вместе ходили в одну школу, были соседями и лучшими подругами. Я у нее одна была, с ней никто не хотел дружить. Ее сторонились, даже всячески пытались издеваться. В основном это было из-за внешности и некоторых особенностей. Она была глубоко верующей в знаки и приметы, носила точно такой же кулон, как и у тебя, – она пальцем указала на его грудь со свисающим серебряным фениксом. – Я иногда у нее спрашивала, мол, зачем он ей. А она только отмахивалась. У меня так и не получилось это узнать. А теперь я хочу у тебя спросить: зачем ты носишь этот кулон?

Парень непонятно почему сильно занервничал и внутренне съежился:

– Я не знаю, – глухо произнес он.

Джеймс только однажды задавался этим вопросом у своей матери. Та ему холодно отвечала, что это «оберег от сглаза» или «талисман удачи» и чтобы он не задавал слишком много лишних вопросов. Однако Джеймс никогда в это не верил. И даже если это некий «талисман удачи», тогда почему его жизнь всегда постигают невезение и несправедливость?

– Правда не знаю.

– Что ж... Ладно. – Миссис Флосс закрыла глаза и, вспоминая, продолжила свой рассказ. – Когда-то давно мы с ней очень сильно поссорились и буквально возненавидели друг друга. Да... у нее был горячий характер. Тогда я ей что-то скверное наговорила, а она мне в след бросила что-то наподобие: «Гори в огне». Возможно, это было предзнаменование, а возможно и проклятие.

Наш дом ночью загорелся. Я сама до сих пор не знаю, от чего это произошло. Пламя быстро распространилось и дошло до моей спальни, в которой не было окон. Это был конец. Я уже начинала терять сознание, когда появилась Мари. В ту ночь она спасла всю семью, даже мою собаку Фифи. А самое удивительное то, что на ее теле не было ни одного ожога и даже платье не было опалено, хотя она много раз бросалась в пламя. А еще на ее шее не было кулона. Она тогда его впервые сняла, и что-то непонятное с ней произошло... произошло то, что спасло нам жизни. Но, кроме этого, изменилась еще одна вещь – ее глаза. Они были одного цвета. Янтарные, очень красивые. Внутри них как будто разгорались угольки. Больше я такого у нее ни разу не видела.

– Как это возможно? – развел руками, пораженный историей, Джеймс.

– А хтонь его знает, – протянула Маргарет Флосс. – Но что-то точно изменилось тогда между нами.

– А что было потом?

– Потом? Хм... Мы переехали на некоторое время в Туманный район. А лет через десять, когда был построен новый дом, мы снова сюда вернулись. С тех пор я живу здесь.

А что касаемо Мари... мы с ней вновь поладили. Она часто помогала мне и моим родителям. Но знаешь... Бывали такие моменты, когда рядом с ней было как-то некомфортно находиться. Она внешне ничем не отличалась. Но эта аура... во мне всегда поселялось какое-то странное чувство, как будто я ее боюсь и мне становилось тревожно. Это чувство не отпускало меня до тех пор, пока мы не расставались. Я не знаю, может это я офонаревшая и сама что-то себе напридумывала...

Хозяйка дома замолчала. Она глубоко погрузилась в свои воспоминания и невидящим взглядом покосилась в угол. Джеймс тоже молчал. Он почувствовал себя глубоко обманутым, как в те моменты, когда ему в детстве не отвечали на «лишние» вопросы или уводили разговор на другую тему. Как он раньше мог жить, не зная, что у него есть такая бабушка? И почему его мать, Лия Вальд, старалась избегать разговоров о ней?

Маргарет Флосс закупорила самодельный сироп. В это же время на кухне зазвенел колокольчик. Гость поднял голову – источник звука находился прямо над ним.

– Это так меня моя дочь зовет, – пояснила соседка. – Её зовут Агнес, она у меня совсем маленькая. Хотите, я вам её покажу?

– Хорошо... – без энтузиазма согласился парень.

Они прошли по коридору и уперлись в железную дверь. Хозяйка дома достала связку ключей и открыла её. «Интересно, а зачем её запирать?» – подумал Джеймс.

Перед ним открылась просторная комната, тоже в серых тонах. Основную часть занимала кровать, где лежала худая девочка с очень длинными ногами. Джеймс мог бы дать ей лет тринадцать, если не пятнадцать. «Совсем маленькой» она не была.

– Агнес, – ласково обратилась к дочери миссис Флосс, – что тебе нужно?

Девочка открыла пепельно-темные глаза и вздохнула. На посеревшей от болезни коже проступила легкая синева, и из левого глаза выкатилась одинокая слеза. Агнес слабо застонала.

– Ага, поняла-а, – протянула дама.

– Простите, но... что с ней? – осторожно спросил парень.

– У нее какая-то неизлечимая тяжелая болезнь. У нее бесконтрольно растут ноги, и она не может ходить... уже несколько лет прикована к этой кровати. Да и вообще эта девочка у меня такая хиленькая.

– Сочувствую... Думаю, мне стоит уйти, могу вам помешать.

– Как хотите, – с печалью в голосе произнесла соседка. – Давайте я вас провожу.

Джеймс кивнул. Он направился к выходу из комнаты больной, но на мгновение остановился. Его внимание привлек старый шкаф с полураскрытой дверцей. Оттуда на него косилась маленькая птичья маска с длинным тонким к