Дом Блэков. Итан

Глава 1

Анабель.

Имя выбрал Итан, и оно прижилось сразу, будто всегда ждало не ребёнка, а именно её.

Когда он впервые взял на руки крошечный тёплый свёрток, внутри что-то сдвинулось. Осторожно, почти беззвучно, как сдвигается в доме старая дверь, которую много лет никто не трогал. Он смотрел на её сморщенное личико, на сжатые кулачки, на тонкую полоску рта, и впервые за долгое время чувствовал себя не обязанным, а нужным.

Сириуса он любил иначе: яростно, по-братски. С ним можно было спорить, толкаться плечами, смеяться до боли в животе. Анабель требовала тишины. Возле неё хотелось говорить мягче, двигаться осторожнее, быть лучше не потому что так надо, а потому что иначе нельзя.

После школы Итан бежал домой почти бегом, перескакивал через ступеньки и, едва переступив порог, спрашивал:

— Где она?

Ему казалось, что за несколько часов он успевал соскучиться так, будто прошло не полдня, а неделя. Но вместе с нежностью в доме появилось и другое чувство — тревожное, вязкое. Чем сильнее Анабель тянула его к себе, тем яснее становилось: рядом с ней он был живым. А за пределами детской снова становился тем, кем его привыкли видеть остальные.

Семья Блэк выглядела безупречно.

Калеб — глава корпорации, человек, чьё имя произносили с уважением даже те, кто его недолюбливал. Кира — хранительница дома, мать, женщина, управлявшая фондом «Чистые сердца» и игравшая на рояле так, что тишина после последней ноты казалась частью музыки. Итан унаследовал от неё слух, и, кажется, эту странную привычку слышать больше, чем ему говорили.

Со стороны всё сияло. Красивая любовь, блестящие карьеры, образцовые дети. Дом, в котором даже свет из окон выглядел правильным.

«Сказка», — шептали вокруг.

Итан слышал это слишком часто. Сначала ему даже нравилось. Потом слово стало тяжёлым. Сказки ведь положено беречь. В них нельзя пачкать рукава, срываться, хлопать дверью, говорить лишнее. В них нужно улыбаться на семейных фотографиях и соответствовать той картинке, которую все уже успели полюбить.

Шестнадцать лет. Первенец. Наследник. Золотой мальчик.

Он учился на отлично, ходил на шахматы, музыку, плавание, участвовал в школьных проектах и умел выглядеть собранным даже тогда, когда внутри всё просило тишины. Люди улыбались:

— Смотрите, какой принц.

Итан отвечал вежливо. Так было проще.

Никто не видел, как вечером он снимал с себя этот безупречный образ вместе с пиджаком, галстуком, аккуратной улыбкой, и чувствовал, что голова уже едва держит невидимую корону.

Иногда хотелось просто быть. Шибаться, кричать, молчать без объяснений. Сидеть где-нибудь на полу, уткнувшись затылком в стену, и знать, что от него сейчас ничего не ждут.

Но от Итана Блэка всегда чего-то ждали.

В тот день отец прислал сообщение в семейный чат: вырезку из журнала, где Итана назвали «образцом молодого поколения». Ниже смайлик с большим пальцем вверх.

Итан долго сомтрел на экран. Потом положил телефон на стол и больше не прикасался к нему до вечера.

Струна лопнула тихо. Без грома, без предупреждения. Просто в какой-то момент выдержака, которую он так долго принимал за силу, закончилась.

Всё началось невинно: Арчи и Джей-Джей придумали «просто сгонять в пригородный бар».

Итан пошёл.

Не за алкоголем, не за дымом и не за чужим вниманием. За редкой возможностью хотя бы раз оказаться тем, кто не отказывает первым.

Бар встретил их шумом, липким полумраком и воздухом, густым от музыки, смеха и ласкового дыма. Итан сидел сначала прямо, почти как в школе, будто даже здесь тело помнило правила. Потом арчи поставил перед ним стакан, Джей-Джей что-то выкрикнул сквозь басы, и напряжение в плечах начало отступать.

Алкоголь обжёг горло, но следом принёс странную лёгкость. Непривычную, почти опасную.

К ним подсели девушки. Потом женщина постарше, с громким смехом и тяжёлыми духами. Потом ещё какие-то парни. Время размывалось: спутанные голоса, чужиые руки на плечах, вспышки света, дым, влажный край стакана, липкий стол под ладонями.

Арчи толкнул Итана локтем, почти опрокинув его стакан.

— Смотри, принц-то наш наконец живой! — крикнул он сквозь музыку. — Я уж думал, ты до конца вечера будешь сидеть с лицом «мне надо домой к маме».

Итан фыркнул, неожиданно для самого себя искренне.

— Иди ты. Просто непривычно.

Джей-Джей перегнулся через стол, глаза блестят от выпитого.

— Непривычно? Да ты сейчас выглядишь, как будто первый раз в жизни без реферата по биологии! Расслабься, Блэк. Никто тут не будет тебя фотографировать для семейного альбома.

Арчи сразу подхватил:

— Сегодня ты не наследник империи. Сегодня ты просто Итан, который может напиться и накосячить, как все нормальные люди. За это и пьём!

Он чокнулся стаканом о стакан Итана так сильно, что жидкость плеснула на стол.

Итан инстинктивно дёрнулся убрать локоть, чтобы не испачкаться, но тут же замер. Посмотрел на капли, расползшиеся по липкой поверхности, и вдруг поднял свой стакан.

— За нормальных людей, — повторил он тихо, почти себе под нос.

Арчи ухмыльнулся шире.

— Вот это я понимаю. Ещё по одной, и ты вообще забудешь, как галстук завязывать.

Джей-Джей заржал.

— Он и трезвый не умеет. Помнишь, на дискотеку он пришёл с узлом, как будто его собака жевала?

Итан закатил глаза, но уголки губ всё-таки поползли вверх.

— Вы оба идиоты.

— Твои любимые идиоты, — парировал Арчи и махнул бармену. — Ещё круг, за счёт принца!

Итан не стал спорить. В тот момент ему действительно было почти легко.

Потом что-то пошло не так.

Он потом не смог назвать точную минуту. Только обрывки: чужой голос слишком близко, резкое слово, смех уже не весёлый, арчи рядом, Джей-Джей где-то сбоку, кто-то хватает за плечо. Сткан падает. Музыка продолжает играть также громко, будто ей всё равно.

А дальше вспышка.

Родители Арчи довезли его до дома. Сам Арчи спал, уронив голову набок, и выглядел таким мирным, будто за вечер не случилось ничего особенного. Итан попытался усмехнуться, но челюсть отозвалась болью.

Только тогда он почувствовал всё сразу: ноющее лицо, разбитые костяшки, тяжесть в теле, перегар, въевшийся в одежду дым и мерзкое послевкусие во рту.

Перед особняком он на секунду задержался.

Дом стоял тёмный и строгий. В нескольких окнах горел тёплый свет. Этот свет всегда казался Итану возвращением. Сейчас он смотрел на него, как на приговор.

У крыльца ждал отец. Руки скрещены на груди. Пречи неподвижны. Взгляд тяжёлый, свинцовый.

— Ну и откуда мы такие разукрашенные? — тихо спросил Калеб.

От этого стало хуже, чем от крика.

Итан поднял на него мутные глаза. Только теперь до него дошло: на лице наверняка следы драки.

— Я отдыхал, — бросил он, и сам услышал, как жалко это прозвучало.

Из-за спины отца вышла Кира.

Молчаливая, бледная. С тем самым лицом, от которого у Итана внутри всё сжалось раньше, чем он успел разозлиться. Она не сказала ни слова, но её взгляд резанул больнее любого упрёка.

Итан ненавидел заставлять мать плакать.

— Отдыхал, значит, — повторил Калеб без эмоций. — Надрался. Накурился. Подрался. Прекрасный вечер.

«Ему уже всё рассказали», — понял Итан.

И это почему-то окончательно вывело его из себя.

— Да, отдохнул! — сорвался он. — Разве я не могу? Мне хочется жить, а не только соответствовать! Я устал быть идеальным!

Калеб вскинул голову.

— Устал он!

В этих двух словах было столько злости и страха, что Итан на миг почти отступил. Но отступать было уже поздно.

— Да, устал!

— У тебя есть дом, семья, будущее, — голос отца стал жёстче. — И ты решил доказать, что умеешь валяться за забором?

— Я не валялся за забором!

— Судя по лицу был очень близок.

— Мне надоело, что от меня ждут одного совершенства! — Итан шагнул вперёд, чувствуя, как кровь стучит в висках. — А если я хочу быть обычным парнем? Просто обычным, понимаешь?

Кира сжала руки перед собой. По её щекам уже текли слёзы.

Калеб посмотрел на неё, и именно этот короткий взгляд сделал его голос ниже.

— Ты мог хотя бы ответить на звонки матери.

Итан дёрнулся.

— Я не слышал.

— Конечно. Ты был слишком занят, играя во взрослого.

— Да что ты знаешь? — выдохнул итан. — Ты вообще хоть раз спрашивал, чего я хочу?

Тишина упала резко.

Калеб медленно повернулся к нему. Взгляд стал опасно спокойным.

— Сейчас ты зайдёшь в дом, поднимешься в свою комнату и приведёшь себя в порядок. Из дома только в школу и на занятия. Месяц.

— Пап

— Месяц, Итан.

— Это нечестно.

— Нечестно было заставлять мать обзванивать болницы, пока ты изображал свободу в каком-то баре.

Итан сжал кулаки. Хотел ответить. Что-то острое, злое, такое, после чего уже нельзя будет сделать вид, что всё поправимо.

Но за спиной отца снова всхлипнула Кира.

И слова застряли.

Он прошёл мимо них, почти задев плечом косяк, и начал подниматься по лестнице. Каждая ступень отдавалась в голове тяжёлым ударом.

На средине он услышал приглушённый голос матери.

— Может, мы слишком многого от него ждём?..

Итан застыл.

Дом вокруг будто задержал дыхание.

Калеб ответил не сразу. Когда заговорил, в его голосе больше не было той стальной злости, которой он прикрывался у крыльца.

— Может. Но я не хочу, чтобы он повторил мои ошибки. У меня не было никого, кто бы остановил. Меня спасла только ты. А у Итана есть мы.

Итан стоял на ступеньке, держась за перила, и смотрел в тёмный пролёт лестницы. В груди стало холодно и горячо одновременно.

Какой же он идиот.

—

Утром свет в комнате был слишком ярким.

Итан проснулся с тяжёлой головой, пересохшим горлом и неприятным вкусом вчерашнего вечера. Лицо болело при каждом движении. Тело ныло так, будто драка продолжалась всю ночь, пока он спал.

Дверь тихо открылась.

Кира вошла без стука, как делала только тогда, когда точно знала: он не станет возражать. В руках у неё был поднос. Чай, тосты, маленькая миска с чем-то тёплым, мази, бинты.

Она поставила всё на тумбочку и коснулась его растрёпанных волос. Привычно, мягко, без упрёка.

От этой мягкости стало стыднее, чем от вчерашнего наказания.

— Ну как ты? — спросила она.

Итан попытался пожать плечом.

— Пустяки, пройдёт.

Кира села рядом. Не стала говорить, что он виноват. Не стала спрашивать, о чём он думал. Просто открыла тюбик с мазью и осторожно повернула его лицо к свету.

Он смотрел на её руки. На тонкие пальцы, на обручальное кольцо, на то, как уверенно и бережно она касалась разбитой кожи.

— Мам

— Ммм?

— Почему ты никогда не кричишь?

Кира подняла на него глаза. В них всё ещё стояла усталость вчерашней ночи, но злости не было.

— А разве нужно?

Итан опустил взгляд.

— Наверно.

— Ты всегда всё понимал без крика.

Вот именно это и было невыносимо. Он сглотнул. Горло сжалось, и вопрос вырвался сам. Странный, не к месту, но почему-то важный.

— Ты всегда хотела детей?

Кира замерла на секунду. Потом закрыла мазь, положила её рядом с бинтами и ответила честно:

— Нет.

Итан поднял глаза.

— Нет?

Она чуть улыбнулась. Грустно, будто смотрела куда-то далеко, в свою семнадцатилетнюю себя.

— Мне было семнадцать, когда я узнала о тебе. Я боялась. Очень. Мне казалось, моя жизнь закончилась, хотя она ещё толком не началась. — Кира провела пальцами по краю подноса и тихо добавила. — А потом я взяла тебя на руки. И поняла, что иногда судьба приходит совсем не так, как мы её ждём.

Итан молчал. Стыд поднимался медленно, тяжело, будто в закрытой комнате. Он хотел сказать «прости», но слово казалось слишком маленьким для того, что он сделал вчера. Слишком лёгким.

Кира снова коснулась его волос.

— Я не хочу, чтобы ты был идеальным, Итан.

Он моргнул.

— Все хотят.

— Нет, — она сказала это спокойно, без нажимаю — Я хочу, чтобы ты был живым. Просто иногда живым быть труднее, чем правильным.

Он отвернулся к окну.

Снаружи утро уже вовсю заливало улицу светом. Где-то в доме, наверное, проснулась Анабель. Может, мать после него пойдёт к ней. Возьмёт на руки, поправит одеяло, улыбнётся так, будто ночь с тревогой, звонками и слезами не отняла у неё сил.

У него были самые лучшие родители. А он вчера заставил их бояться. Итан закрыл глаза.

— Мам

Голос сорвался.

Кира ничего не сказала. Только наклонилась и осторожно обняла его, стараясь не задеть ссадины.

Итан сидел неподвижно. А потом уткнулся ей в плечо, как маленький, как давно уже не позволял себе. И впервые за это утро перестал держать лицо.

Глава 2

Весть о том, что «золотой мальчик» Итан Блэк попал в переплёт, разнеслась по школе за считанные часы. Стоило ему появиться во дворе, как разговоры стихали, а за спиной начинался шёпот – приглушённый, но настойчивый. Его лицо с жёлто-фиолетовыми пятнами синяков стало главной темой дня.

С одной стороны – это совсем не вязалось с образом идеального ученика. С другой – именно эта нестыковка и будоражила всех. Итан делал вид, что ничего не замечает, хотя внутри всё кипело от чужих взглядов.

На плечо неожиданно легла ладонь. Он резко развернулся, уже сжимая кулак, но вовремя узнал Джей-Джея.

– Воу-воу, полегче, дружище. С чего это ты на людей кидаешься?

– Не вовремя, – буркнул Итан, но тут же расслабил плечи.

– Зато теперь выглядишь мужественно, – хмыкнул Джей-Джей. – Девчонки вообще с ума сходят.

И правда, взгляды цеплялись за него особенно жадно. Синяки и ссадины только подливали масла в огонь. Одни шептались, что он дрался, защищая чью-то честь, другие видели в его молчании загадку.

Слухи множились: «Даже Итан Блэк оказался на ковре у директора!» Многие девочки уже прикидывали, пригласит ли он их теперь на осенний бал. Но Итану было всё равно. Его сейчас интересовали только учёба и тренировки.

В этот день, среди гулких коридоров и настороженных глаз, он заметил Елену Радос.

– Итан.

– А? – он обернулся. – Привет, Елена.

– Привет. Можно тебя на минутку? – голос у неё был тихий, почти робкий.

– Конечно, – кивнул он и отошёл с ней в сторону от шумной толпы друзей. – Что-то случилось?

Елена нервно теребила рукав блузки, будто собиралась с духом.

– Елена?

Она вздрогнула, подняла на него глаза огромные, янтарные, блестящие, и спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Слова повисли между ними. Итан заметил, как её пальцы дёрнулись к его щеке, но тут же одёрнулись.

– Нормально, – коротко ответил он.

– Сильно болит?

– Терпимо. Спасибо.

Пауза легла тяжёлая, как мокрый воздух перед дождём.

– Говорят, директор сильно ругалась. Тебя наказали?

– Отделался выговором.

– Для всех было неожиданностью, что именно ты…

– Я такой же подросток, как все. Чего удивительного?

– Но ты ведь такой… – Елена замялась.

– Какой?

– Хороший и правильный! – выпалила она и тут же залилась краской до корней волос.

Итан чуть нахмурился. Её смущение было слишком очевидным. Никто в школе не сомневался: Елена Радос уже два года безнадёжно влюблена в него. Хрупкая, стройная, отличница, первая красавица, но для него она оставалась просто хорошей одноклассницей.

– А почему ты ещё в школе? Уроки давно закончились.

– Ах… дела в совете старшеклассников. Опять задержалась.

– Понятно. Мне на тренировку пора. Постарайся не уходить поздно по темноте, ладно?

Елена засияла.

– Хорошо.

– До встречи.

– До встречи, – она улыбнулась и помахала ладонью.

Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Несколько простых слов – и внутри у неё всё перевернулось от надежды.

– Дружище, ты ещё не сказал Елене, что не идёшь на бал? – подколол Джей-Джей, когда они шли по коридору.

– Зачем мне это говорить? – отозвался Итан.

– Он притворяется, будто не понимает, – прошептал Арчи, скосив глаза на друга.

– Заткнитесь оба.

– Неужели тебе её совсем не жаль? Она же сохнет по тебе! – Арчи не унимался.

– Это не значит, что я обязан с ней встречаться.

– Так она тебе совсем не нравится?

– Нравится. Как человек. Как друг.

– Он разобьёт ей сердце, – вздохнул Джей-Джей.

– Определённо, – поддакнул Арчи.

Итан только махнул рукой и ушёл на тренировку.

После изнуряющих упражнений он вышел во двор. Небо уже затянуло тяжёлыми тучами, и вскоре хлынул ливень. Дождь бил по асфальту, отражаясь в лужах тусклыми бликами. Холодный ветер пробирал до костей, и Итан невольно сжал плечи. Дождь всегда вызывал в нём тоску – будто напоминал, как легко промокнуть до нитки и остаться совсем беззащитным.

Он уже доставал телефон, чтобы вызвать такси, когда заметил знакомую фигуру на автобусной остановке. Елена сидела на скамейке, мокрая насквозь, но всё такая же светлая и тихая.

Итан раскрыл зонт и подошёл.

– Почему ты сидишь здесь и мёрзнешь?

– А? – она подняла голову. – Итан?

– Ты опять задержалась?

– Да. Подготовка к балу. Много дел.

– Но почему сидишь здесь?

– Опоздала на последний автобус. Такси не приезжает.

– А зонт где?

– Забыла, – призналась она, опустив глаза.

Итан тяжело вздохнул.

– Пошли, я провожу тебя.

– А? – Елена растерянно моргнула.

– Не будешь же сидеть здесь до ночи?

– Родителей дома всё равно нет… они в ночной смене.

– Тем более. Вставай.

Он протянул ей руку.

– Я не хотела бы тебя обременять.

– Я не могу оставить тебя здесь мёрзнуть. Пошли.

Она поднялась. Итан подвёл её под зонт.

– Держись за меня, а то плечо промокнет. Не бойся, я не кусаюсь.

У Елены сердце стучало так сильно, что казалось, он сейчас услышит. Итан рядом, так близко. Каждое его движение, каждый взгляд казались ей чудом.

По дороге они говорили о разном. Оказалось, у них действительно много общего. Когда дорогу перегородила особенно широкая лужа, Итан передал ей зонт и легко поднял на руки.

Елена ахнула, а потом улыбнулась, чувствуя его силу и осторожность. В его глазах было столько тепла, что ей захотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.

– Ты ноги промочишь, – тихо сказала она.

– Ничего.

– Простынешь.

– Переживаешь? – он посмотрел ей прямо в глаза.

Она замерла, не находя слов.

– Не хочу быть причиной твоей болезни.

– Не переживай, – мягко ответил он.

Остаток пути прошёл почти незаметно.

– Вот мой дом, – показала Елена.

– Хорошо. В следующий раз не забывай зонт. Увидимся в школе.

Он развернулся и пошёл прочь.

– Пока, – тихо сказала она, глядя ему вслед.

И уже знала: в следующий раз она снова «забудет» зонт.

Когда Итан вернулся домой, отец ждал его в холле.

– Опоздал, – коротко сказал Калеб.

– Я провожал одноклассницу. Она задержалась, зонт забыла.

– Одноклассницу, значит.

– Ну не мог же я оставить её одну.

– Такси вызвать?

– Ждали. Высокий спрос. Никто не приезжал.

Калеб внимательно смотрел на сына.

– Она твоя девушка?

– Что? Нет! С чего ты взял?

– Просто спросил. Раньше ты никого не провожал.

– В этом нет ничего особенного.

Калеб кивнул. Он верил, но всё равно хотел понять сына чуть лучше.

– Ладно. Через час спустись к ужину.

– Хорошо.

– Итан.

– Да? – он остановился на лестнице.

– Молодец. За девушками нужно ухаживать.

Итан коротко кивнул и поднялся наверх, чувствуя странное тепло от этих простых слов.

Глава 3

Проходя мимо комнаты Сириуса, Итан невольно усмехнулся. Похоже, сегодня снова придётся делать за него домашку. Может, и неправильно потакать такой безответственности, но отказать не мог. Если не помочь, брат вообще забьёт на учёбу. А так хоть какие-то оценки будут. Уже что-то.

Сириус, наверное, сейчас где-то шляется с друзьями или зависает у кого-то из них. Ещё в начальной школе, а уже настоящий раздолбай. Иногда Итан ему даже завидовал, той лёгкости, когда можно не тащить на себе груз чужих ожиданий и быть просто собой. Но в то же время радовался: пусть хотя бы у одного из них жизнь не похожа на идеальную открытку.

Взял учебники и тетради брата, отнёс к себе. Проглядел кривые каракули, в черновике сделал пометки и решения, потом аккуратно вернул всё на место. Утешало одно: Сириус никогда не отказывался от помощи, хоть и не говорил «спасибо» вслух.

Пока не позвали к ужину, можно было заняться своим. Учёба давалась легко. Итан любил разбирать вещи по косточкам, раскладывать знания по полочкам. Это успокаивало.

Отвлёкся только на сообщение от Арчи.

«Итан, сладкий мой, перчик, скинь домашку по биологии. Если завтра не сдам, Метла меня прибьёт».

Метлой за глаза звали учительницу биологии, у неё вечно была взлохмаченная соломенная причёска. Прозвище прижилось мгновенно.

«Как обычно. Может, попробуешь разобраться сам?»

«Не будь занудой. А то перестану с тобой дружить».

«Так ты дружишь со мной только из-за домашки?»

«Какого ты обо мне мнения? Я люблю тебя за твои прекрасные зелёные глаза».

«Всё-всё, понял. Сейчас скину».

«Спасибо, сладкий».

Арчи был одним из лучших друзей. Сошлись сразу, как только Итан переехал в этот район. С ним всегда было легко, понимали друг друга с полуслова. За шесть лет ни одной серьёзной ссоры.

Арчи – вспыльчивый, импульсивный, часто действовал, а думал потом. Итан – спокойный, всё взвешивал. Небо и земля. Но именно поэтому и держались вместе.

Буфером между ними был Джей-Джей – весёлый, открытый, мастер сглаживать острые углы. Никогда не выбирал сторону, зато умудрялся так «промыть мозги» обоим, что те даже не замечали. Его шутки разряжали любую обстановку, истории затягивали. Он был тем самым клеем.

Они росли вместе, делились всем: мечтами, страхами, глупостями. Но с возрастом стало ясно – они разные. Арчи оставался беззаботным, уходил от ответственности, вечно выкручивался. Итан становился серьёзнее, вдумчивее. Различия копились медленно, но неумолимо.

И всё равно они оставались неразлучны. Ценили друг друга именно за то, кем были, а не за то, кем казались.

– Итан, ужин готов! – донёсся снизу голос матери.

Он отложил недописанное эссе, отправил Арчи ответы и спустился.

В столовой уже собралась семья. Отец сидел во главе стола, мама заканчивала последние приготовления у плиты. В доме пахло тёплым, домашним жареным мясом, травами, свежим хлебом. Несмотря на заботы о малышке Анабель, Кира успевала и готовить, и держать дом в порядке. Отец давно настоял на помощнице, и Кира даже оценила: появилось время на фонд «Чистые сердца».

Фонд помогал тем, кому не хватало шанса. Кира верила: каждый заслуживает достойной жизни, независимо от денег, статуса или здоровья.

За столом повисло уютное молчание, нарушаемое только звоном посуды и приглушённым шумом города за окном. Итан смотрел на родителей и думал: они всегда будут рядом. Это было самым надёжным, что у него есть.

– Как дела в школе? – спросила Кира.

– Нормально. Получили нагоняй от директора.

– И что за нагоняй? – хмыкнул отец.

– Ну… нас отругали.

– И всё? – удивился Калеб.

– Калеб, хватит. Ему и твоего наказания достаточно.

– А где Сириус? – спросил Итан, меняя тему.

– Записался в баскетбольную секцию. Сегодня первое занятие, – улыбнулась мама. – Отец потом заберёт.

– Ммм…

– Что ещё интересного было?

Мать всегда была для Итана ориентиром. Он уважал её безгранично. Их связывали тёплые, почти дружеские отношения: она доверяла, не лезла с расспросами, не нарушала границ. Никогда не кричала, предпочитала говорить по делу. Именно это отношение к жизни он и перенял.

В детстве вместо того, чтобы носиться по улицам и разбивать колени, он зарывался в книги, решал задачи, смотрел передачи про науку и медицину. Так и посадил зрение, к десяти годам уже не обходился без очков. Но даже это не останавливало. Знания были для него силой. Силой менять мир к лучшему.

– Да ничего такого.

– Ну как же, – усмехнулся отец. – Он сегодня провожал девушку до дома, как настоящий рыцарь.

– Правда? – оживилась мама. – Поэтому задержался?

– Да.

– И кого? Мы её знаем?

– Елена Радос, – сказал Итан, ковыряясь в тарелке.

– О, Елена – прекрасная девочка. Мы с её мамой как раз работаем над балом дебютанток.

– Из этих, что ли? – фыркнул Калеб.

– Сам ты «из этих». Между прочим, благодаря балу наш фонд сможет купить школьную форму сиротам, отправить детей в летний лагерь.

– Ладно-ладно, молчу, – сдался отец, но продолжал посмеиваться.

– Кстати, Итан.

– М?

– Елена до сих пор не нашла сопровождающего. Может, составишь ей компанию?

– Что? – Итан уставился на мать.

– Ты прекрасно слышал.

– Это обязательно? Она сама просила?

– Нет. Мы просто говорили с её мамой. Та обмолвилась. Елена отказывается от всех, надеется на какого-то парня.

– Ну, может, она его и пригласит. Я тут при чём?

– Потому что идеального сопровождающего лучше тебя не найти, – мягко улыбнулась Кира.

– Ладно.

– Правда?! Ты согласен? – обрадовалась мама.

– Если не хочешь – не надо, – встрял отец.

– Я не против. Если ей нужна помощь – помогу.

– И почему ты такой безотказный, – фыркнул Калеб.

– Так я помогу не только Елене, но и маминому фонду, – заметил Итан.

Отец только хмыкнул и поднял руки: сдаюсь.

– Против вас двоих я не выстою.

– И что мне делать? Самому подойти к ней? – спросил Итан.

– Думаю, она сама подойдёт, – хитро улыбнулась Кира.

– Ладно, – пожал плечами Итан. – Спасибо за ужин. Было, как всегда, вкусно, мам.

Кира знаком велела наклониться, поцеловала в щёку и отпустила.

Вернувшись в комнату, Итан сразу полез в интернет, узнать про бал дебютанток подробнее. Пришёл в ужас: требований вагон и маленькая тележка, готовиться нужно минимум год. А до события всего три месяца. Выучить танец, этикет, ещё кучу всего. Как всё успеть?

Голова пошла кругом. Решил: если Елена действительно обратится, обсудит с ней. А пока вернулся к эссе.

Глава 4

Через пару дней в тихом школьном коридоре к Итану подошла Елена. Лицо её было встревоженным, глаза блестели. Она мягко потянула его за рукав и кивнула в сторону, чтобы отойти подальше от любопытных глаз друзей, особенно от одного, чей взгляд явно её смущал.

– Что-то случилось? – спросил Итан, уже с искренней тревогой.

– Я хотела извиниться, – слова Елены спотыкались. Она помедлила, будто набираясь смелости, и наконец выдохнула: – Моя мама разболтала твоей, и теперь ты… вынужден сопровождать меня на балу.

– Вообще-то нет, – Итан приподнял бровь.

Елена уставилась на него с недоумением.

– Что?

– Мама просто спросила, согласился бы я помочь. Меня никто не заставлял, – объяснил он, глядя прямо ей в глаза.

– Значит… – прошептала она, и это открытие, кажется, тронуло что-то внутри.

– Я сам согласился, – добавил он с лёгкой усмешкой – той самой, что унаследовал от матери.

– Ох… прости… – тихо сказала Елена, и напряжение в её плечах наконец спало.

– Сколько раз ты ещё извинишься просто так? – улыбнулся Итан, и эта улыбка развеяла остатки её страха.

– Я… – она замолчала, но в глазах уже зажглась искорка.

– Знаешь, я вообще не разбираюсь в этих балах. Но почитал кое-что. Что мне нужно делать?

Елена не отрывала от него взгляда. Страх сменялся радостью медленно, но заметно.

– Отрепетировать выход и танец. Больше ничего, – выдохнула она, и лицо её осветилось улыбкой.

– Когда начнём?

– Ммм… – она задумалась. – Сегодня после уроков свободен класс хореографии. У тебя будет время?

– Да, приду.

Её лицо вспыхнуло счастьем.

– Хорошо…

– Тогда увидимся, – сказал он спокойно.

– Угу… – ответила она тихо.

Когда их взгляды встретились снова, коридор будто сузился, остались только они вдвоём. Итан улыбнулся и пошёл к друзьям.

За его спиной Елена стояла, прижимая ладони к груди. Сердце стучало от нового, непривычного волнения.

– Когда это вы так сблизились? – с намёком спросил Арчи.

– О чём ты?

– Не прикидывайся, мы всё видели.

– Я просто помогаю ей с балом дебютанток. И всё.

– С чем? – переспросил Арчи. – С каким балом?

– Ты правда хочешь знать? – рассмеялся Джей-Джей.

До конца уроков Арчи безуспешно пытался вытянуть детали. На геометрии, последнем уроке, Джей-Джей тихо спросил:

– Как так вышло, что за одну ночь ты стал прекрасным принцем для Радос?

– И ты тоже? – усмехнулся Итан.

– У меня чисто дружеский интерес, – подмигнул Джей-Джей.

– Вчера я провожал её до дома.

– О, правда? Как ты на это решился?

– Был сильный ливень. У неё не было зонта, такси не приезжало, автобусы уже не ходили.

– Вот тебе и удача, – улыбнулся Джей-Джей.

– Всё, хватит болтать, – прервал Итан.

– Ладно-ладно, – сдался тот, хотя в голосе было игривое недовольство.

Спустя пару минут разговор перешёл на завтрашние соревнования по фристайлу на сноуборде.

– Смотрим? – спросил Джей-Джей.

– Ещё спрашиваешь? – приподнял бровь Итан. – А теперь займись предметом.

В этот момент раздался голос учителя:

– Мистер Абрамс, мистер Блэк, судя по всему, вы оба прекрасно разбираетесь в теме, раз позволяете себе болтать на уроке?

Класс замер. Джей-Джей и Итан переглянулись и тихо усмехнулись.

Когда Итан переступил порог танцевального класса, атмосфера сразу его зацепила. Здесь пахло лёгким ароматом дерева, в воздухе висела тишина, нарушаемая только музыкой из наушников Елены. Она разминалась у зеркала, плавно, сосредоточенно, будто весь мир вокруг исчез. Каждое движение было точным, лёгким, словно она не танцевала, а дышала под музыку.

Итан замер на пороге. Смотрел и чувствовал, как внутри что-то шевельнулось, смесь восхищения и неловкости. Чем дольше смотрел, тем сильнее хотелось подойти, но ноги будто приросли к полу.

Он сделал шаг, и в этот момент штекер выскользнул из её уха. Музыка тихо заполнила комнату. Елена вздрогнула, увидела его и прижала руки к груди.

– Прости, не хотел пугать, – сказал Итан.

– Ничего, – быстро ответила она. – Это я виновата. Всегда танцую в наушниках и слишком увлекаюсь.

– Я заметил, – улыбнулся он. И эта улыбка вышла мягче, чем обычно.

Елена порозовела.

– Эмм… танцевал когда-нибудь в паре?

– Немного, – признался он с самоиронией. – В основном топтался на месте.

Она рассмеялась тихо, но искренне.

– Ты не представляешь, как я волнуюсь перед выступлениями. Давай попробуем что-то разучить?

Итан шагнул ближе. Волнение охватило его целиком. Елена протянула руку – ладонь тёплая, чуть влажная. Когда он взял её пальцы, показалось, что воздух между ними стал гуще.

– Хорошо, начнём с основ, – сказала она мягко.

Она встала напротив. Итан вдруг заметил, как свет ламп ложится на её волосы, как она двигается, уверенно, но легко. Раньше он этого не видел. Теперь не мог отвести глаз.

Она показала шаги, он повторял, стараясь не отставать. Каждый раз, когда она поправляла его руку или плечо, прикосновение было коротким, но ощутимым. Он чувствовал тепло её кожи, слышал её дыхание, ровное, спокойное.

– Перенеси вес на эту ногу, – тихо сказала она.

Он кивнул. Их взгляды встретились, и на секунду всё замерло. Не драматично, просто… близко.

Когда сделали первый медленный поворот, Итан не сдержал удивлённой улыбки. Это было неожиданно приятно, двигаться вместе, ловить её ритм.

– С меня будет толк? – спросил он после тренировки, вытирая пот со лба.

– Ты хорошо справляешься, – улыбнулась Елена.

– Ты мне льстишь.

– Ну, если только немного, – рассмеялась она.

Они собрали вещи и пошли по опустевшим коридорам. Усталость была приятной.

– Как ты всё успеваешь? Учёба, совет, танцы, балы…

– Тебе ли меня спрашивать? Сам крутишься, как белка в колесе.

– И то верно. И это мой выбор. Хотя, кроме учёбы и тренировок, ничего и нет. Разве что музыка.

– Твой ли? – спросила она тихо.

– Не скрою, родня давит, но не родители. Так что да, я это осознаю.

– Но от этого не легче?

– Нет.

– А я не могу похвастаться таким.

– Тебя заставляют?

– Как сказать… Мне нравится всё, что я делаю, но, если бы могла выбирать, не бралась бы за всё сразу.

– А что тебе нравится? Что бы выбрала?

– Я люблю рисовать. И люблю украшения.

– С первым понятно, а второе?

– Я бы попробовала себя в дизайне украшений.

– О… это должно быть интересно.

– Если хочешь, покажу тебе свои наброски, – смущённо предложила она.

– Давай, с удовольствием посмотрю. Правда, в рисовании я не разбираюсь.

– Да брось, у тебя ведь отлично по рисованию.

– Придётся выдать тебе мой секрет, да?

– Даже так? Обещаю сохранить.

– Ну, он не настолько серьёзный.

– Ахахах… хорошо. Тогда просто обещаю. И что же?

– Я ни одну работу не успеваю закончить на уроке. По понятным причинам…

– И ты заканчиваешь дома? – удивилась она.

– Ну… точнее, с мамой. Я делаю основу, а детали прорабатывает она.

– Ахахахах… вот это да! Кто бы мог подумать!

– А разве не могу?

– Но у тебя же безупречная репутация. Идеальная.

Итан чуть нахмурился.

– Но этот секрет показывает, что ты живой, обычный человек, Итан. И мне это нравится.

Елена тут же покраснела и отвела взгляд. Сказала не подумав. Теперь она переживала, что он подумает и как отреагирует…

Глава 5

– Ты уверен, что вы просто репетируете и ты ей просто помогаешь? – не отставал Арчи, его голос звучал настойчиво.

– А что ещё мы, по-твоему, делаем? – устало ответил Итан.

– Вы столько времени проводите вместе! – возмущался Арчи. – Неужели вот прям совсем ничего не было? Совсем?

– Совсем. Я действительно просто помогаю. Ну и…

– И?

– Мы вроде как сдружились.

– Да вы и так дружили.

– Были знакомы. Одноклассники.

– Да какая разница, – отмахнулся Арчи.

– От меня-то ты что хочешь? Не поверю, что печёшься о моей личной жизни.

– И правильно, – хмыкнул Джей-Джей. – Его волнует то, почему Радос общается с тобой, даже со мной, а его вот обходит стороной.

– Не знаю, не спрашивал. Тебя это беспокоит?

– Нет, – фыркнул Арчи.

– Врёшь, – сказал Джей-Джей.

– Да ни в одном глазу!

– Ага, заливай.

Итан замечал, что Елена держалась от Арчи на расстоянии. Для других он был харизматичным, загадочным, но для неё его улыбка казалась слишком выверенной, словно маска.

А вот рядом с Итаном всё было по-другому.

Джей-Джей с Итаном уже привыкли к выходкам и манере общения Арчи, но для большинства окружающих он оставался загадкой. Его блеск в глазах и уверенность в себе приковывали внимание, но вместе с тем оставляли ощущение некой двусмысленности. Как только Арчи открывал рот, слова лились, словно сладкая патока, полная обольщения и манипуляций. Это была игра, которая могла убедить кого угодно в том, что он был воплощением божества. Итан не понимал, как ему это удаётся. Возможно, это было искусством риторики или каким-то внутренним магнетизмом, но факт оставался фактом – Арчи завораживал и заставлял людей верить в свои идеи, как никто другой.

С каждым разом, наблюдая за этой игрой, Итан всё больше задумывался о том, какую же профессию ему выбрать в будущем. Он понимал, что мир слишком сложен, и простых ответов на вопросы о человеческой природе не существует. Все эти манипуляции и нюансы общения явно имели свою ценность. Итан представлял себя в роли психоаналитика или социолога, исследующего взаимодействия между людьми и разбирающегося в динамике их отношений. Такие размышления закладывали в его сознании семена профессиональных амбиций, заставляя его анализировать не только поведение Арчи, но и все социальные связи, которые формировались вокруг него.

Он искал в этом понимание – причины, по которым одним людям удаётся завоёвывать доверие и симпатию, а другие, напротив, остаются на расстоянии. Итан хотел углубиться в изучение этой тонкой материи, разгадать секреты человеческих взаимодействий и, возможно, через это прийти к пониманию самого себя и окружающего мира. Внутренние противоречия, с которыми ему приходилось сталкиваться, только усиливали его интерес к психологии, а наблюдения за Арчи – служили своеобразной лабораторией, в которой он пробовал применять свои теории.

Арчи не мог похвастаться тем же уровнем популярности, что и Итан. Ему постоянно казалось, что он стоит в тени друга, и эта мысль вызывала в нём зависть и гнев. Каждый раз, когда Итан с лёгкостью завоёвывал сердца окружающих, словно у него была волшебная палочка, Арчи чувствовал, как в его груди зреют мрачные эмоции. Мысль о том, что всё это достаётся Итану просто так, по щелчку пальцев, лишь потому что он родился в нужной семье, угнетала его. В то время как его собственные успехи казались недосягаемыми, сразу же меркли на фоне дружбы Итана с окружающими.

Интересно, что Арчи сам был усыновлён богатой и успешной семьёй, родственной Блэкам. Внешние обстоятельства вроде бы были на его стороне, однако желание быть равным Итану, чувствовать себя на одном уровне с ним, только углубляло его неудовлетворённость. Ему было сложно свести воедино свою внешнюю жизнь, полную привилегий, и внутреннюю борьбу, где он оставался неуверенным и завистливым. Эта неразбериха терзала его душу, порой вызывая настоящие приступы ярости, которые он не знал, как правильно собрать и куда направить.

"Почему именно Итан?" – задавался он вопросом, когда сомнения пронзали его как иглы. – "Почему он вызывает у меня такие сильные чувства, в то время как другие для меня совершенно безразличны?"

Возможно, это было связано с тем, что Итан был его лучшим другом – человеком, с которым он провёл столько незабываемых моментов, человеком, всегда готовым прийти на помощь. Но в то же время их дружба превращалась в источник постоянной конкуренции. Каждый смех Итана казался Арчи не просто радостью, но и уколом в сердце.

Арчи знал, что это несправедливо и неправильно – испытывать такие чувства к своему другу. Он боролся с собой. "Это ненормально. Он твой друг, почти что брат, а не соперник", – пытался он убедить себя, но внутренний голос лишь смеялся в ответ.

Может, в глубине души он знал, что для него существует определённый барьер – невидимая стена, отделяющая его от того, что он считал идеалом, к которому стремился.

Арчи понимал одно, что в этой зависти к Итану, в этих затмевающих эмоциях скрывалось что-то большее чем просто соперничество. Это было осознание того, что Итан явно обладал чем-то, что Арчи так и не может достать – некую, словно пульсирующую уверенность, которая помогала другому так легко ладить с людьми. Возможно, дружба с Итаном обострила его собственные недостатки, заставив его задумываться о том, каким человеком он на самом деле хочет быть.

–

Вечером они шли по городу. Снег искрился под ногами, воздух был прозрачен и холоден, но внутри у Елены было ещё холоднее.

«А вдруг я всё порчу? А вдруг на бале я сделаю что-то не так?» – Эти мысли терзали её.

– Волнуешься? – спросил Итан.

– Есть немного, – призналась она, уводя взгляд.

Его улыбка была тёплой, но она чувствовала, как её собственная тревога мешает дышать. Ей хотелось рассказать всё, но было страшно – вдруг он подумает, что она жалуется?

«Почему он так на меня смотрит? Словно я для него важна. Словно видит то, что я сама не могу в себе разглядеть…»

– Давай возьмём кофе, и ты всё расскажешь, – предложил он.

Она кивнула, но сердце сжалось: «А если я скажу слишком много? если он поймёт, что я слабее, чем кажусь?»

– Хорошо. Только мне какао.

Она старалась улыбнуться легко, но внутри дрожала, словно на тонком льду.

Несколько недель репетиций оставили в её памяти десятки мгновений: как его рука ложилась на её талию в танце, как их шаги сливались в единый ритм. Каждый раз она думала: только бы он не заметил, как я краснею. Только бы он не понял, что у меня перехватывает дыхание от его прикосновений.

Это было больше, чем танец. Это было откровение. Она училась доверять – не только его руке, ведущей её втанце, но и ему самому.

– Вкусно? – спросил Итан, когда они наконец уселись на уютную скамейку около кафе на набережной.

– Да, спасибо большое, – смущённо ответила Елена, глядя на кроны деревьев, над которыми уже застывали тени ночи.

– Так что же тебя тревожит? – спросил он, и её пальцы дрогнули, будто от холода.

«Сказать или промолчать? Если он узнает, как сильно мама давит, подумает ли он, что я жалкая?»

Но слова сами вырвались:

– Я волнуюсь не столько из-за бала, сколько из-за мамы.

Говорить было больно, но рядом с ним стало легче. Его молчание не было равнодушием – он слушал.

Когда он обнял её, всё напряжение в груди растаяло.

Неужели можно просто позволить себе быть слабой рядом с кем-то? Неужели он не осудит? Она поймала себя на том, что ей страшно не только признаться в этом, но и признаться в другом: рядом с ним она уже давно чувствует больше, чем дружбу.

– Почему? – осторожно уточнил Итан, прислушиваясь к смене эмоций в её голосе.

– Понимаешь, для моих родителей моё участие в этом балу будет большим шагом в их карьере. – Она вздохнула, и в её глазах появилось отражение внутренней борьбы. – Папе и так уже светит огромное повышение, а мама всеми силами старается укрепиться в обществе, заработать репутацию…

В голосе Елены слышалась обида, она сама не знала, может ли её чувство быть обоснованным.

– На тебя давят родители? – спросил Итан, его интонация была полна понимания.

– Мама постоянно говорит о том, как это важно. Что я должна быть лучшей, показать все свои сильные стороны, утереть нос наследницам богачей… – горько усмехнулась Елена, и эта улыбка не отражала ни радости, ни удовлетворения. – Но ведь наша семья небедная. И родители известны в своих кругах. Я не понимаю, чего хочет моя мама, и почему для этой цели использует меня?

Итан молча смотрел на Елену, чувствуя, как грусть заполняет её глаза, словно облака, собирающиеся на горизонте перед бурей. Он инстинктивно притянул её ближе к себе и крепко обнял, пытаясь передать ей тепло и поддержку.

– Ты сама хочешь принять участие в этом? – произнёс он после паузы, стараясь заглянуть в её душу.

От неожиданности Елена аж начала икать. Итан не мог сдержать улыбку, глядя на её непринуждённое смущение.

– Аххахах, ну ты чего так разволновалась? Попей, чтобы икота прошла, – сказал он, не выпуская её из своих объятий. Его слова были полны доброты, и она почувствовала, как напряжение уходит, мелкими волнами разбиваясь о берега комизма.

В этот момент Итан ощутил незнакомое до этого чувство умиротворения, как будто мир вокруг них замер в ожидании, и всё было так, как и должно быть. Елена, несмотря на зимнюю одежду, выглядела маленькой и хрупкой рядом с ним. Ему было приятно обнимать её, слушать о её переживаниях и чувствовать, как её сердце стучит в унисон с его собственным.

– Прошла? – спросил он, нарушая тишину, и его голос звучал чуть более мягко, чем обычно.

– Д-да… – немного ошарашенно ответила Елена, её голос дрожал, но больше от смущения, чем от стресса.

Она смущённо смотрела в пол, не зная, куда деть свои руки и что делать с этим странным ощущением близости. Но увидев, что Итан не собирается выпускать её из своих объятий, она смело обвила его руками за талию, делая шаг навстречу этим новым эмоциям, которые накрывали её, как снежное одеяло. Появилось желание забраться в теплоту его объятий и остаться там навсегда, словно потерянный в бескрайних просторах тишины и покоя.

– Так и что с участием?

– Я хочу в этом поучаствовать. Мне нравится.

– Тогда сделаем всё, что в наших силах.

– Спасибо тебе… – прошептала Елена.

– За что?

– За твою доброту, за участие…

– Да не стоит…

Телефонный звонок отца прервал их разговор. Но пока она говорила, она краем глаза видела его взгляд. Тёплый, сосредоточенный, будто он изучал её до самого сердца.

Пока Елена разговаривала по телефону, вокруг них разыгрывалась сказка тёплого зимнего вечера. Мягкое светящееся облако предвечернего солнца постепенно уступало место звёздам, которые, будто драгоценные камни, рассыпались по темно-синему небосводу. Уличные фонари отбрасывали тёплый свет на заснеженные тротуары, создавая уютную атмосферу.

Раньше он не задумывался об отношениях, романтике. Всё, что его занимало – это учёба и увлечения. Но сейчас всё изменилось. Он словно открыл для себя новую сторону жизни: с каждым мгновением, проведённым с Еленой, она становилась ярче и насыщеннее. Он понимал, что её присутствие рядом как будто дополняет картину его существования, превращая его одиночество в гармоничное единство.

Наблюдая за ней, он понимал, что именно такие моменты делают её особенной – она никогда не пройдёт мимо голодного уличного пса или кота, не сможет оставить без внимания и помощи тех, кто нуждается.

Рядом с Еленой он вдруг ощутил внутренний толчок: она пробуждала в нём желание стать мужественнее, увереннее, сильнее, словно сама жизнь подталкивала его к тому, чтобы он стал надёжной опорой для неё. Он хотел быть тем, на кого можно положиться, кому можно довериться. И, хотя он дружил и общался с многими девушками, только общение с Еленой вызывало в нём настоящий букет чувств: трепет, радость, даже страх потерять эту связь.

Его взгляд наткнулся на группу парней, которые увлечённо обсуждали что-то, глядя на Елену, перемещающуюся туда-сюда. Он ощутил, прилив непривычной ревности, непонятной и необъяснимой.

И когда она вернулась, Итан решился. Его руки притянули её ближе, и она почувствовала, как вся её внутренняя неуверенность рушится в одно мгновение.

Их поцелуй был робким, но в нём было всё: её страх, его решимость, их общее желание быть ближе.

Так вот оно какое – счастье. Хрупкое, как снежинка, но настоящее. Я больше не хочу его отпускать.

Поцелуй был непередаваемым – сначала нежным, осторожным, почти робким, как если бы они оба боялись нарушить невидимую грань между ними. Когда их губы соприкоснулись, Елена замерла на мгновение, а затем ответила ему, словно сама её душа искала этот контакт. В глазах Елены сверкали эмоции, которые она долго скрывала: радость, трепет и внезапная уверенность в том, что они на правильном пути.

Итан чувствовал, как её тепло проникает в его сердце, разгоняя все холодные мысли и переживания. Это было не просто прикосновение; это было открытие, подтверждающее, что всё, о чём он мечтал, было реальным. Они словно потерялись в своём маленьком мире, где не осталось места для тревог или сомнений.

Его рука аккуратно скользнула по её спине, прижимая её к себе ближе, словно он боялся, что она может исчезнуть. Он не знал, как долго они пробыли в этом поцелуе, но каждый миг казался вечностью, где не было ни начала, ни конца. Все окружающее меркло перед волшебством этого момента – снег тихо падал вокруг, фонари светили мягким светом, а звёзды, кажется, начинали танцевать на небосводе в знак одобрения.

–

Арчи и Джей-Джей прогуливались, когда снежинки весело кружились в свете фонарей, превращая улицы в настоящую зимнюю сказку. Каждый шаг оставлял чёткий след на белоснежном покрове, и звук хруста снега под ногами напоминал обитателям города о магии зимы.

– Как ты думаешь, что будет, если я организую соревнование по снежкам? – с безудержным энтузиазмом предложил Джей-Джей, бросая снежок в Арчи, заставляя того подскочить от неожиданности. – Завтра обещают снегопад, это будет идеальная погода!

– Да, это было бы весело, – отвлечённо согласился Арчи, однако его мысли витали далеко от слов друга.

– Арчи? – осторожно поинтересовался Джей-Джей, заметив, что друг стал задумчивым.

– Да нет, я… – начал Арчи, но его мысли отошли на второй план, когда он увидел Итана и Елену, стоящих немного поодаль и нежно обнимающихся.

– Ого-го! – радостно воскликнул Джей-Джей. – Наконец-то это произошло!

– Пффф, – фыркнул Арчи, пытаясь скрыть свою обиду.

– Что? Чем ты не доволен? – не понимал Джей-Джей.

– Я? Нет, ничем, – отмахнулся Арчи, стараясь произвести впечатление безразличия, но его взгляд не отрывался от Итана и Елены, словно магнит, притягивающего к себе.

– Ты в них дыру сейчас прожжёшь, – заметил Джей-Джей с лёгкой долей шутливости. – Ты чего?

– Ничего, – вновь попытался отвертеться Арчи, но выражение лица выдавало его с потрохами

–

Когда они, наконец, отстранились, в её глазах светилось то, что невозможно было скрыть – тихая, робкая, но такая сильная надежда.

Может, это начало новой истории? Может, на этот раз я действительно буду счастлива?

– Это было пробуждение, – прошептал Итан.

И она знала: он прав.

Глава 6

Солнце, огромное и медлительное, клонясь к закату, заливало школьный двор тёплым золотом. Длинные тени от деревьев тянулись по асфальту, как чьи-то руки, пытающиеся удержать ускользающий день. Воздух был густо наполнен ароматом лип и скошенной травы – вечер, обещавший быть обычным. Но всё изменилось в тот миг, когда Итан заметил Елену.

Она стояла у старого дуба, словно пытаясь спрятаться в его корнях от всего мира. Пальцы так вцепились в ремень рюкзака, что побелели суставы. Волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны, а глаза… красные, опухшие от слёз.

– Елена?

Она вздрогнула, будто его голос ранил её. Торопливо смахнула ладонью предательскую слезу. Попыталась улыбнуться, но губы исказились в гримасе боли.

– Я не хотела, чтобы ты видел меня такой… – её голос был хриплым, сорванным.

Он сделал шаг ближе, и сердце болезненно сжалось. Под глазами лежали тени, будто кто-то нарисовал синяки. Бессонные ночи. Страх. Отчаяние.

– Что случилось?

В его голосе дрожала тревога. Он боялся услышать ответ, но ещё больше боялся тишины.

Елена глубоко вдохнула, будто собираясь прыгнуть в холодную воду.

– Мы уезжаем.

Два слова. Два ножа, воткнувшихся прямо под рёбра.

– Куда?

– В Палм-Парадайз. Отец получил предложение, от которого он не может отказаться.

Мир вокруг вдруг обесцветился. Звуки приглушились, будто кто-то накрыл его голову ватой.

– Но… ты можешь остаться? – голос Итана сорвался. – Ты почти совершеннолетняя. Живи у нас…

Она покачала головой. В этом движении была безнадёжность, способная раздавить любую надежду.

– Они не позволят.

– Почему?!

Он не хотел кричать. Но отчаяние рвалось наружу.

– Мама считает, что ты… отвлекаешь меня. Что я могла бы поступить в лучший университет, если бы не…

– Не я?

Его слова резанули, и он тут же пожалел о них. Но было поздно.

– Для них это не обсуждается. Они думают, что я трачу время.

– Это же бред! Ты отличница, ты участвуешь во всех проектах, ты…

– Я знаю! – её голос сорвался, и она закусила губу, чтобы не расплакаться. – Но для них это неважно. Они всё решили.

Итан чувствовал, как внутри всё клокочет. Уговорить? Угрожать? Убежать вместе? Безумные мысли одна за другой мелькали в голове.

– Я поговорю с ними.

– Нет! – она схватила его за руку. Её пальцы были ледяными, словно лишёнными жизни. – Ты не понимаешь. Мама в ярости. Она сказала, что, если я ослушаюсь, мне запретят общаться с тобой вообще. Даже по телефону.

– Но они не могут…

– Могут.

Тишина. Тяжёлая, свинцовая. Только листья дуба шелестели, словно знали ответ, которого он не хотел слышать.

– Что мы будем делать? – прошептал он.

Елена не ответила. Она просто прижалась к нему, её плечи дрожали. Он обнял её крепко, чувствуя, как её сердце колотится, как у пойманной птицы.

А солнце садилось, заливая их золотом – прощальным, а не тёплым.

–

Ночь.

Елена лежала на кровати, уставившись в потолок. Мысли носились в голове, как пчёлы, жаля её изнутри.

"У них не спросишь. Они уже решили."

Бунт? Побег? Уговоры? Бесполезно. Мать уже собирала вещи, отец говорил о перспективах.

И вдруг мысль. Дикая. Безумная.

Если она забеременеет – её не смогут увезти.

Она зажмурилась, сердце стучало так сильно, что гул отдавался в ушах. "Это безумие. Мама убьёт меня." Но ведь это был единственный способ остаться.

"Итан не бросит. Его семья – тем более."

Она знала, что Блэки влиятельны. Если она скажет, что ждёт ребёнка от их сына… её не смогут вычеркнуть.

"Это единственный шанс."

–

Она пригласила Итана к себе домой, пока родителей не было. Они сидели на диване. Её руки дрожали.

– Я не хочу потерять тебя.

– Как и я, – ответил он и обнял её.

В его объятиях было спокойствие, которого ей так не хватало.

"Всё будет хорошо."

Но внутри всё равно шевелился страх.

Через три недели тест показал две полоски.

Елена сидела на полу в ванной, глядя на белую пластинку. Чувство было странное – смесь ужаса и надежды.

"Теперь они не смогут меня увезти."

Но прежде чем она успела рассказать Итану, дверь ванной распахнулась. На пороге стояла её мать.

– ЧТО ЭТО?!

Лицо перекосила ярость. Елена никогда не видела её такой. Лицо матери исказилось от ярости, глаза горели холодным огнём.

– Ты думала, что если залетишь, то мы позволим тебе остаться?!

– Я люблю его!

– Ты ребёнок! Ты даже не понимаешь, во что ввязалась!

Мать схватила её за руку так сильно, что на коже остались красные следы.

– Ты сделаешь аборт. И мы уезжаем. Сейчас же.

– Нет! – Елена вырвалась, сердце колотилось в груди, как птица в клетке. – Я не позволю вам!

– Ты даже не представляешь, что натворила. У тебя не будет выродков от Блэков! Слышишь меня?!

Её буквально затолкали в машину. Она кричала, были в дверь, но её не слушали.

В последний момент, когда отец отвлёкся на телефон, она увидела Арчи, проходившего мимо.

– Арчи! – прошептала она, хватая его за руку. – Передай Итану… скажи ему, что я беременна. Что меня увозят насильно. Пусть он… пусть он найдёт меня! Пожалуйста!

Арчи смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно не понимая, что происходит.

– Я…

Но дверь уже захлопнулась. Машина тронулась.

И Арчи остался стоять на тротуаре, так и не пообещав передать её слова.

–

Итан ждал Елену у школы. Она не пришла. Он писал ей – сообщения не доходили. Он позвонил – номер был отключён. Он пришёл к ней домой – там были незнакомые люди.

– Семья Радос? Они переехали.

Он стоял на пороге уже чужого дома, и в голове звучал только один вопрос: "Почему?" Она просто исчезла. Без объяснений. Без прощания.

– Она просто сбежала, бросила тебя, – сказал Арчи, пожимая плечами. – Зачем тебе такая?

Итан хотел верить, что Елена не могла просто так уйти. Но Арчи был его другом. Зачем ему врать?

С другой стороны, отец. Калеб Блэк видел, как сын страдает. И однажды он сказал:

– Итан. Если она хотела бы, чтобы ты её нашёл… она дала бы знать.

– Но… вдруг у неё нет возможности? Вдруг её заставили, отец?

– Она знает, кто мы. Знает, что у нас есть ресурсы. Если бы она хотела… она бы связалась. Особенно в отчаянной ситуации. Человек будет хвататься даже за призрачную надежду и возможность. Но, если ты хочешь, я всё разузнаю.

– Ты сможешь?

– Давай для начала узнаем номер телефона. И ты позвонишь ей, идёт?

– Спасибо, – кивнул Итан. – Как думаешь… – тихо произнёс он. – Почему её родители передумали?

Калеб помолчал какое-то время, чтобы правильно подобрать слова. Он не думал, что придётся говорить с сыном о таких вещах так скоро.

– Итан, ты как будущий глава рода должен понимать, что ответственность ложится не только на тебя, но и на твою будущую жену. Быть частью семьи Блэк не так просто, как кажется. Это лишь со стороны выглядит всё, как сказка, красивая картинка, но ты сам понимаешь, что это не так.

– Ты про маму?

– Да. Думаешь, она мечтала о такой жизни? Стать женой наследника, разделить с ним все обязанности и всё, что с этим связано? Нет, она мечтала совсем о другом. Но вопрос в том, будет ли твоя будущая жена готова к такому давлению? Я не сомневаюсь, что Елена это прекрасно понимала и была готова. Но её родители оказались не готовы. И их нельзя в этом винить. Каждый для своего ребёнка хочет лучшего.

– Но разве наша семья плоха для них?

– Нет, очень даже хороша. Но не все готовы мириться с тем, каким правилам и традициям им придётся следовать. Особенно, когда понимают, что личной выгоды для них самих не будет.

– Думаешь, они хотят лишь выгодную партию, чтобы им самим было хорошо?

– Нельзя исключать и такой вариант. Кто знает, что у них на уме.

– И какой выбор тогда делать? Если сердцем, то получается возможно вот такое, а если головой, то…

– То выбор делаешь только ты. Никто за тебя это решение не сделает. И чем ты будешь выбирать, головой или сердцем, решать тебе. В нужный момент ты это поймёшь.

Несколько дней спустя Калеб передал Итану новый номер телефона семьи Радос.

Гудки шли долго. Итан начинал волноваться. Он сам не представлял, что скажет, но мысленно старался взять себя в руки.

– Слушаю, – раздался строгий женский голос.

– Здравствуйте, миссис Радос. Это Итан Блэк. Я хотел бы поговорить с Еленой, пожалуйста.

– Ты! – Итан аж вздрогнул от того, как она это произнесла. – Смеешь сюда звонить?!

– Я не понимаю, миссис Радос…

– Больше сюда не звони! Елена не хочет с тобой говорить!

– Но, как такое возможно. Мы же…

– Если бы она не хотела, стала бы я так говорить?! Если бы она хотела, то позвонила бы тебе сама! Всё, не смей больше сюда звонить и искать встречи с ней. Она этого не хочет! Понял?!

– Но…

– Я всё сказала! Сколько раз мне повторить, что Елена знать тебя не хочет?!

И с той стороны раздались гудки.

А спустя пару часов ему на телефон пришло сообщение от Елены: «Не звони больше, Итан. Всё кончено. Всё в прошлом».

Итан не мог в это поверить. Почему?

Но раз она сдалась – значит, всё это было ложью.

–

Солнце, огромное и медлительное, уже почти коснулось горизонта, заливая школьный двор золотистым светом, который казался Итану теперь не тёплым, а колючим, как воспоминание. Тени от деревьев тянулись по асфальту, как трещины на разбитом стекле его мира.

Он стоял там, где они прощались, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что рвалось изнутри.

«Она просто сбежала».

Слова Арчи звучали в голове как набат, но что-то не сходилось. Елена не была той, кто сбегает. Она сражалась – за каждую оценку, за каждое слово, за их общее «мы».

Но если она не сбежала… значит, её забрали. И значит, что она согласилась на это.

Итан закрыл глаза, и перед ним всплыло её лицо – бледное, с красными от слёз глазами, пальцы, вцепившиеся в ремень рюкзака, словно в последнюю надежду.

«Мы уезжаем».

Два слова. Два ножа.

Он тогда ещё не понимал, что это не просто переезд. Это исчезновение.

Ночь.

Он лежал на кровати, уставившись в потолок, чувствуя, как ярость и бессилие перемалывают его изнутри.

«Она не могла просто так уйти».

Но звонок её матери разбил последние надежды.

«Она этого не хочет!»

А потом – сообщение. Всего несколько слов, но они убили что-то в нем.

«Всё кончено».

Почему? Итан перечитал его сотню раз, вглядываясь в каждую букву, как будто между строк могла быть зашифрованная просьба о помощи. Но там ничего не было. Только холод.

Прошли месяцы.

Итан больше не был тем парнем, который верил в то, что любовь сильнее всего. Он научился прятать боль за ледяным спокойствием, говорить меньше, а анализировать больше. Но иногда, когда никто не видел, он доставал телефон и смотрел на их последнее фото.

Елена улыбалась, но в её глазах уже тогда была тень.

«Я не хотела, чтобы ты видел меня такой».

И теперь он понимал: она знала. Она знала, что их разлучат.

Арчи наблюдал. Его улыбка была как соль на рану, но Итан больше не верил в случайности. Что-то не складывалось.

Почему Елена исчезла так внезапно? Почему её мать кричала с такой ненавистью? Почему Арчи так настаивал, что она сама ушла?

Правда где-то рядом. И когда она выйдет наружу…

Всё изменится.

Глава 7

Постоянная занятость давила на Калеба тяжёлым грузом. День за днём он уходил ещё до того, как в доме просыпались дети, и возвращался уже ночью, когда те спали. В редкие вечера, когда ему удавалось застать Итана бодрствующим, они обменивались парой фраз – коротких, дежурных, без содержания. Всё чаще Калеб ловил себя на мысли: «Я почти не знаю, каким стал мой сын».

Он вспоминал, каким Итан был мальчишкой: упрямым, смешным, с глазами, полными вопросов. Теперь же перед ним стоял юноша, почти мужчина, и Калеб чувствовал – между ними растёт пропасть.

«Он уже почти взрослый. А я даже не знаю, куда он хочет поступать…»

Мысль жгла сильнее любого упрёка. В глубине души Калеб знал, что сам виноват. Он привык быть главой рода, человеком, на плечах которого держалась фирма, семья, репутация. Но когда-то он хотел быть ещё и отцом.

В тот день он отменил все встречи. Решил: хотя бы час проведёт рядом с сыном. Хотя бы попробует.

–

Итан вышел из школы, щурясь от яркого солнца. Его взгляд сразу зацепился за знакомый автомобиль. Калеб ждал его, облокотившись о дверцу, и в его позе была странная неуверенность, непривычная для него.

– Пап? Что-то случилось? – осторожно спросил Итан.

– Ничего, – ответил Калеб. – Просто… решил, что нам давно пора поговорить.

Итан удивлённо приподнял брови. Обычно отец звонил только по делу: проверить оценки, напомнить о репетиторе или сообщить о семейном ужине. Слово «поговорить» от него звучало почти непривычно.

–

Они оказались в небольшой кафешке неподалёку от набережной. Мягкий свет ламп, запах кофе, редкие посетители – время здесь текло медленнее.

Итан заказал себе чёрный кофе, без сахара и молока. Калеб наблюдал за ним и невольно морщился: «Когда он успел полюбить такое?»

– Так куда всё-таки поступаешь? – спросил Калеб, делая вид, что это просто светский вопрос.

– В Оксбридж. Вместе с друзьями, – ответил Итан.

Калеб почувствовал укол. Слишком знакомое название. Они с Кирой когда-то тоже учились там. Но было ли это решение сына собственным? Или лишь тенью родительских шагов?

– Ты уверен, что хочешь именно туда?

– Вы с мамой его закончили, – пожал плечами Итан. – Почему бы и мне не поступить?

Слова прозвучали слишком легко, но внутри всё кипело. Он хотел добавить: «И потому что там лаборатория моей мечты», но сдержался. Отец всё равно не поймёт. Для него наука – это «детские увлечения».

– Если это единственная причина, то подумай…

– Нет, пап, – Итан поднял взгляд. – Я изучил все варианты. Оксбридж мне подходит идеально. Там сильная научная база.

Калеб замер. Наука. Значит, сын действительно выбрал другой путь. Не фирму. Не бизнес. И, хотя он знал, что это возможно, услышать это было трудно.

– Всё же решил пойти в науку? – его голос прозвучал так, будто он говорил не с сыном, а с собственными несбывшимися мечтами.

– Да, – твёрдо ответил Итан. – Мне это ближе.

– Я в твоём возрасте тоже не рвался заниматься делами семьи, – после паузы признался Калеб. – Но знай: мы с мамой решили, что вы с братом не обязаны продолжать дело нашей жизни, если у вас не будет желание. У вас будет право выбора.

Итан опешил. Все эти годы он считал, что его будущее предрешено. Что груз фамилии и ответственности неминуем. И вдруг – свобода?

– Почему вы никогда не говорили об этом раньше? – хотел он спросить, но в этот момент где-то рядом щёлкнула камера.

Калеб раздражённо цокнул языком:

– Опять эти журналисты.

Они быстро вышли через служебный вход. На набережной пахло рекой и вечерним ветром.

– Так что, фирму закроете? – с лёгким вызовом спросил Итан.

– Нет, конечно, – усмехнулся Калеб. – Но постараемся, чтобы вам не пришлось тянуть её на себе, если не захотите.

– А разве так можно? В нашей семье?

Калеб взглянул на сына и увидел себя самого – в его возрасте. Тот же сомневающийся взгляд, та же внутренняя борьба.

– Можно всё, если захотеть.

Они шли рядом. Итан вдруг поймал себя на мысли: давно ли он чувствовал с отцом такую близость? Может быть, никогда.

– Пап, а как вы познакомились с мамой? – вопрос сорвался неожиданно, даже для него самого.

Калеб слегка растерялся, но затем улыбнулся:

– Уже пришло время делиться такими историями? Как быстро ты вырос.

Итан смотрел на отца пристально, впервые замечая мелкие морщины у глаз, седые пряди на висках, привычку теребить кольцо, когда тот нервничает. «Он постарел. А я даже не заметил».

– Мне просто интересно, – тихо сказал он. – Все вокруг влюбляются…

Калеб уловил в его голосе дрожь. Сердце болезненно сжалось. «Он всё ещё думает о той девочке. О Елене».

– Поверь, когда встретишь свою, поймёшь. Сердце подскажет.

– А у вас как было?

Калеб на секунду закрыл глаза. Перед ним всплыл образ Киры: юной, упрямой, играющей на пианино.

– Я влюбился сразу, как только увидел её.

– А мама?

– Сначала держала меня на расстоянии. Потом стали друзьями. И только потом – любовь.

Итан задумчиво кивнул. Значит, любовь не всегда вспыхивает мгновенно. Иногда её нужно строить.

Они молчали какое-то время, слушая плеск воды и шум города. Калеб чувствовал – это мгновение стоит дороже любых встреч и контрактов.

– Пап, может, зайдём ещё куда-нибудь? – неожиданно предложил Итан. Он кивнул в сторону кафе, напротив. – Там, говорят, отличный чизкейк.

Калеб замер на секунду, а потом впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

– Только если ты объяснишь мне, как вообще можно пить кофе без сахара.

Итан рассмеялся. И вдруг понял: может быть, не всё ещё потеряно.

Глава 8

Школа закончилась. Экзамены сданы, документы в университет поданы. Лето тянулось лениво, и друзья уже обсуждали, как проведут остаток каникул: кто-то предлагал озёра, кто-то вечеринки в городе. Но планы резко изменились, когда родители скооперировались и подарили своим почти взрослым детям билеты в Рюзан Вейл – на один из лучших горнолыжных курортов.

Калеб знал, что Итан обожает горные лыжи. Страсть к горным лыжам передалась ему ещё от деда, который часами мог рассказывать про трассы в Альпах и чувство полёта на спуске. Поэтому он даже не раздумывал, соглашаясь всё оплатить.

– Ну что, парни, зимняя сказка ждёт нас! – возбуждённо произнёс Джей-Джей, размахивая билетами перед лицом Арчи, который лишь закатил глаза, но уголки его губ всё же дрогнули.

– Зимняя сказка… – передразнил Арчи, закутываясь в шарф ещё в аэропорту. – Это скорее зимняя каторга. Я вообще-то люблю солнце, пляж, коктейли.

– Ага, коктейли, – хмыкнул Итан. – Только ты забыл, что на лыжах тоже можно стоять с коктейлем. Правда, в сугробе.

– Спасибо, очень обнадёжил, – буркнул Арчи.

Джей-Джей рассмеялся и обнял его за плечи:

– Да ладно тебе, Арчи. Представь: ты едешь на доске, ветер развевает волосы…

– В лицо, в нос и в уши, – перебил Арчи.

– …а девушки смотрят и кричат: «Ого, какой крутой парень!»

– А потом я падаю на задницу и слышу: «Ого, какой идиот», – сухо подытожил Арчи.

Они летели на самолёте ранним утром. За иллюминатором простиралось море облаков, и солнечные лучи рассыпались золотыми крошками. Джей-Джей весь полёт не унимался: то фоткал еду, то пытался втолковать Арчи, что тот обязан взять с собой сноуборд, а не лыжи. Арчи же только закатывал глаза и отвечал колкими замечаниями, явно наслаждаясь тем, как легко выводит друга из себя.

Итан сидел у окна и думал о другом. Сердце отзывалось особым трепетом при мысли о скором спуске. Снег, ветер, скорость – всё это было для него не просто спортом, а чем-то вроде медитации. На лыжах он чувствовал себя свободнее, чем где бы то ни было.

Курорт встретил их резким морозным воздухом и сверкающими склонами. Отели утопали в снегу, крыши были увенчаны белыми шапками, а улицы украшены гирляндами – здесь словно никогда не кончалось Рождество.

Кристально чистое небо и солнце, которое играло на снежных вершинах. Курорт жил своей жизнью: где-то гремела музыка, смех туристов разносился по улице, пахло корицей и горячим шоколадом.

Итан с замиранием сердца смотрел на заснеженные склоны. Ветер, снег, скорость – всё это было частью его стихии. Он снял лыжи с креплений, проверил их и улыбнулся.

– Ты как ребёнок, – усмехнулся Арчи, наблюдая, с какой трепетной заботой Итан протирает крепления.

– Для тебя игрушки – машины. Для меня – лыжи, – спокойно ответил он, и глаза его загорелись тем особенным светом, который появлялся лишь тогда, когда он говорил о том, что любил.

– Я надеюсь, у вас есть страховка на случай его «игрушек», – обратился Арчи к Джей-Джею.

– Ага, – ответил тот с широкой улыбкой. – Она называется «Итан всегда выживает».

Первые спуски были как полёт. Холодный воздух хлестал в лицо, лыжи мягко резали снег, и мир сливался в одну сверкающую белую полосу. Сердце Итана стучало быстро, но ровно, подстраиваясь под ритм движения.

Джей-Джей то и дело падал, но поднимался с улыбкой, залепленный снегом, и его смех слышался громче ветра.

– Я… живой? – прохрипел он после очередного падения.

– Пока да, – заметил Арчи. – Но, если будешь катиться кубарем ещё пару раз, тебя можно будет списывать в снеговики.

– Зато я весёлый снеговик! – возразил Джей-Джей и с размаху обрушил в Арчи снежок.

– Эй! – возмутился тот, отряхиваясь. – Я что, мишень?!

– Не мишень, а цель, – подмигнул Джей-Джей. – Есть разница.

Итан лишь покачал головой, но улыбка всё равно не сходила с его лица.

На второй день курорт гудел особенно громко: все ждали показательных выступлений мировых звёзд сноубординга. Итан не мог скрыть возбуждения. Среди приглашённых значилось имя Лилу Фенг – легенды фристайла.

Он видел её только на экранах: как она делает тройное сальто, словно нарушая законы физики; как стоит на пьедестале с лёгкой, но недосягаемой улыбкой. Для него она была чем-то вроде недостижимой мечты.

Когда Лилу вышла на старт, толпа взорвалась криками. Её фигура в чёрном костюме резко выделялась на фоне белого склона. Она была сосредоточенной, собранной – каждый её жест, каждое движение дышало свободой.

Итан затаил дыхание. Прыжок. Второй. В воздухе она вращалась, будто танцевала в невесомости, и на секунду показалось, что весь мир смотрит только на неё.

– Она будто летает, – прошептал он, сам того не замечая.

– Ох, держите его, он сейчас влюбится, – съехидничал Арчи.

– Уже, – поддакнул Джей-Джей, ухмыляясь.

Но Итан не отвечал. В груди у него росло странное чувство – смесь восторга и тихой тоски.

Уже на следующий день друзья разделились: Итан рвался на лыжи и проводил часы на самых сложных трассах. Джей-Джей то катался, то флиртовал со всеми подряд в кафе у подножия горы. Арчи чаще стоял в стороне, наблюдая. Иногда он спускался вместе с ними, но в глазах его было напряжение – будто каждая гонка с Итаном напоминала о невидимом соперничестве. Вечерами они собирались у камина в холле, пили горячий шоколад или глинтвейн (Джей-Джею, конечно, тайком наливали безалкогольный), спорили, смеялись и делились впечатлениями.

В какой-то день Итан заметил её. Вот – она здесь. Настоящая.

Высокая, в чёрной куртке с ярко-алым капюшоном, она скользила по склону так, будто снег сам стелился у неё под доской. Ни одного лишнего движения, ни капли сомнения. Когда она сделала прыжок через трамплин, Итан невольно задержал дыхание. Казалось, она летела дольше, чем это было возможно.

– Смотрите! – закричал Джей-Джей, чуть не свалившись от восторга. – Это же она! Это реально она!

– Да уж, – Арчи прищурился. – Наш гений лыж сражён наповал.

Но Лилу, словно в подтверждение своей репутации, не обращала внимания ни на кого. Она спустилась, чуть улыбнулась сопровождающему тренеру. Прошла мимо, отрешённая, почти холодная, и казалось, что расстояние между ней и остальными людьми не измерялось метрами. Она была слишком далека – от всех, даже от тех, кто боготворил её.

Итану показалось, что их взгляды пересеклись на долю секунды. Но Лилу тут же отвела глаза, поправила шлем и скрылась в служебной зоне.

– Даже не мечтай, – сказал Арчи. – Такие, как она, всегда одни.

– Зато Итан теперь будет кататься в два раза быстрее, чтобы её догнать, – фыркнул Джей-Джей.

Итан молча смотрел на снежный склон, где только что сияла её тень.

Остаток поездки ребята провели, катаясь, смеясь и споря о том, кто из них сделает больше трюков на трассе. По вечерам они сидели у камина, играли в настольные игры и делились планами на будущее.

– Ладно, признаюсь, – сказал Арчи в один из вечеров, уставившись в чашку с глинтвейном. – Это место не так плохо.

– Ого, признание! – зааплодировал Джей-Джей. – Завтра запишем в календарь: «День, когда Арчи признал, что снег – это круто».

– Не перегибай, – отмахнулся Арчи, но в глазах его мелькнула тень улыбки.

А Итан, глядя на огонь в камине, думал о том, что эти дни – словно пауза перед чем-то большим. Может, это была всего лишь случайная встреча. Может, он больше никогда не увидит Лилу.

Но глубоко внутри чувствовал: искра не исчезает просто так.

В последний день они рискнули отправиться на ночное катание. Прожекторы заливали трассу мягким светом, снег искрился миллионом крошечных звёзд. В воздухе стоял морозный хруст, и казалось, сама гора дышит.

– Вот это я понимаю, романтика! – Джей-Джей закружился прямо на склоне, подставляя лицо снежинкам.

– Романтика? – усмехнулся Арчи. – Подожди, пока не врежешься в дерево.

Итан ехал первым. Ветер бил в лицо, сердце стучало в такт скорости. Он чувствовал себя живым, как никогда.

И вдруг – снова она.

Силуэт на сноуборде. Лёгкость, как у птицы, скользящей по ветру. Лилу.

Она пронеслась мимо, не оглянувшись. Сделала идеальный поворот, потом прыжок – и исчезла за поворотом, оставив за собой лишь вихрь снежной пыли.

Итан остановился, глядя ей вслед.

– Она даже не заметила тебя, – бросил Арчи с привычной насмешкой.

– Заметила, – тихо сказал Итан. – Просто ей это не нужно.

Джей-Джей хлопнул его по плечу:

– Да ладно тебе! Зато у тебя есть мы. Завтра устроим гонку – лыжи против борда!

– Ты снова хочешь стать снеговиком? – фыркнул Арчи.

Их смех разлетелся по склону, отражаясь от заснеженных вершин.

А Итан всё ещё смотрел туда, где исчезла Лилу.

В груди горела странная смесь восторга и тоски. Он понимал: их пути разошлись. Но почему-то казалось – не навсегда.

Глава 9

Возвращаясь домой с летне-зимнего отпуска в жаркую пустыню Редстоун-Пик, Арчи едва успел переступить порог, как его внимание привлекла фигура в саду. Среди аккуратно подстриженных кустов и клумб стояла незнакомая девушка. Солнечные лучи ложились на её ярко-рыжие волосы яркими лучами, а в руках она держала садовые ножницы.

– А это кто у нас? – протянул Арчи, прищурившись. – Новая пассия отца?

Первым порывом ему захотелось отговорить её от этой «затеи». После смерти Бан-Чана сама подумала о том, что Сидзи мог бы развлечься кем-то, вызвав новое раздражение и почти обиду в нем. Но, к его удивлению, девушка обернулась и смущённо улыбнулась.

– А? Ой! Простите! Я Эшли. Ваш новый садовник-флорист. Сидзи нанял меня, чтобы обустроить тут всё и следить за садом.

Арчи замер, чуть приподняв бровь. Флорист? Вот уж он чего точно не ожидал.

– Флорист, значит… – начал он, но тут же отвлёкся, заметив знакомую морду. – Меджик? Ты что здесь забыл?

Высокий жеребец кремового окраса подошёл ближе, фыркнув, будто тоже решил присоединиться к знакомству.

– Это ваш конь? – осторожно спросила Эшли, делая шаг к животному.

– А, ну конечно! – рассмеялся Арчи. – Как же он мог пройти мимо хорошенькой девушки? Знакомься, Эшли, это Меджик.

Она протянула ладонь. Конь ткнулся в неё мордой, доверчиво и спокойно. Эшли держали пальцы по его мягкой шерсти, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что женщина, легко она находит общий язык даже с животными.

– Славный конь, – сказала она с какой-то почти детской теплотой.

– А я, между прочим, Арчи, – добавил он, сопровождая слова фирменной улыбкой, которой обычно обезоруживал собеседников.

– Я знаю, – тихо ответила она. – Сидзи о вас говорил.

Арчи прищурился. Что-то в её голосе – мягкость, с которой она произнесла имя его, – кольнуло. Слишком легко. Слишком доверительно.

Чтобы скрыть раздражение, он сменил тему:

– Пойдём, познакомлю тебя с другими охламонами. Эти кони достались мне от второго отца. После его смерти мы решили перебраться сюда, исполнить его мечту. Так сказать.

Эшли посмотрела на него внимательно, слишком внимательно, как будто её взгляд мог прорезать любую маску.

– Но вас эта мечта не особо радует, да?

Он фыркнул, натянув привычную броню сарказма:

– Ну что ты, я просто преисполнен счастья.

Они дошли до конюшни, где лошади, услышав шаги хозяина, тихо переступали копытами, приветствуя их. Арчи лениво махнул рукой, делая перед каждым, хотя уже знал: отец наверняка сделал это с большим теплом.

Эшли задержалась у одной из лошадей ниже обычного, провела ладонью по её гриве. Арчи заметил, как её пальцы дрожат – чуть уловимо, но всё же.

– Здорово! – оживилась она, отвлекаясь. – У меня тоже есть конь. Зовут Ветерок. Правда, тренироваться мне негде. Ходим в поле, там и занимаемся.

– Тренируйся здесь, – неожиданно легко сказал Арчи. – Может, эти охламоны, – он повернулся на своих лошадей, – хоть чему-то научатся у Ветерка.

Эшли улыбнулась. Её глаза на миг блеснули так ярко, что Арчи вдруг почувствовал – от этой улыбки теплее, чем от любого солнца Редстоуна.

– Тяжело, наверное, содержать такое ранчо, – заметила она, всё ещё гладя лошадь.

– Возможности позволяют, – пожал плечами он. – Но это больше по части отца. У меня другие интересы.

– Сидзи славный, – сказала она просто, и снова это «Сидзи» зазвучало в её голосе слишком мягко. – У него хорошо получается наблюдатель за всеми.

Арчи сжал челюсть. Ему хотелось отшутиться, но слова застряли. Почему его так задело? Почему этот чужой голос, произносящий имя отца, вызвал раздражение и странную боль?

Он отвёл взгляд – и поймал себя на том, что вовсе не хочет его отводить. Потому что рядом с Эшли всё стало другим: и конюшня, и этот дом, и он сам.

Она, появившись в его жизни случайно, уже успела задеть струны, о которых он давно забыл.

И Арчи впервые за долгое время ощутил – сердце сделало лишний удар.

Эшли, всё ещё гладя мягкую гриву одного из кобыл, вдруг обернулась к Арчи. В её взгляде прозвучало что-то осторожное, почти вопросительное.

– А вы давно занимаетесь лошадьми?

– Всю жизнь, – ответил он, слегка усмехаясь. – Только, если честно, занимаюсь ими не я, а они мной.

– Как это?

– Они учат терпению. И… выдержке. – Арчи облокотился на загородку, наблюдая, как наклон Эшли приближается к лошади. Луч солнца зацепился за ею волосы, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что совсем не хочет отводить взгляд. – Иногда лошадь поймёт тебя лучше людей.

Эшли на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень. Она погладила кобылу по морде, говоря, что у неё есть поддержка.

– Да… иногда люди бывают слишком жестокими, – тихо произнесла она.

Арчи нахмурился. Слова прозвучали так, что за ними скрывается больше, чем простое наблюдение. Он уже открыл рот, чтобы спросить, но Эшли тут же улыбнулась, будто спрятала всё больше за эту улыбку.

– Но ваш Меджик совсем не такой. Он сразу доверился.

– Меджик всегда видит людей насквозь, – пробормотал Арчи. – Если он к тебе тянется, значит… ты не из тех, кто ранит.

Эшли взглянула на него – прямо, открыто, близко. Их взгляды встретились, и Арчи вдруг ощутил, как что-то сжалось в груди. Воздух словно стал плотнее, каждое слово повисало между ними, как шаг по тонкому льду.

Чтобы разрядить тишину, он нарочито легкомысленно бросил:

– Так что, флористка, теперь будешь и за охламонами присматривать?

– А если да? – усмехнулась она. – Думаете, я не справлюсь?

– Думаю, ты слишком хрупкаядля всего этого, – сказал Арчи, сам не замечая, как в его голосе появляется мягкость.

– А вы удивитесь, – ответила она. – У меня больше силы, чем кажется.

И снова – этот взгляд. Будет вызов, брошенный прямо в сердце.

Арчи чувствовал, как внутри возникает странное чувство: смесь любопытства и… чего-то большего.

Он шагнул ближе. Между ними осталось всего несколько сантиметров, и в этот миг он уловил лёгкий запах лаванды из её волос. Слишком близко, слишком опасно.

Он резко отступил назад, снова натянув маску ухмылки.

– Ну, посмотрим.

Эшли прижала прядь волос за ухо и снова улыбнулась. Но её руки дрожали.

А Арчи понял: эта девчонка, случайная и вроде бы не из его мира, уже успела оставить в нём следом. И от этого было одновременно тревожно и захватывающе.

Шорох шагов сподобил обоих обернуться. В проходе между клумбами появился Сидзи. Он держал в руках садовые перчатки и пару секаторов – видимо, вернулся на помощь.

– Эшли, – сказал он мягко, и в этом тоне было столько тепла, что Арчи машинально сжал зубы. – Я вижу, ты уже познакомилась с моим сыном.

– Да, – она улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли натянутости. – Вы не говорили, что он такой… обаятельный.

Сидзи тихо рассмеялся, и этот смех, тёплый и настоящий, вдруг прозвучал для Арчи слишком громко.

– Обаятельный? Ну, это ты его ещё толком не знаешь, – с хитрым прищуром ответил он.

Арчи почувствовал, как по венам разгорается раздражение. Что-то внутри сжалось: в том, как Эшли смотрела на отца, было слишком много доверия. Слишком много лёгкокости, которую Арчи никогда не получал.

Он резко хлопнул ладонью по загородке, отчего лошадь фыркнула и отступила.

– Ладно, вы тут мило болтайте, – бросил он язвительной ухмылкой. – А у меня дела поважнее.

И, не дождавшись ответа, развернулся и пошёл прочь.

Только когда его шаги стихли, Эшли перевела взгляд на Сидзи.

– Я что-то не так сказала?

Сидзи нахмурился, взглянув вслед сыну, и покачал головой.

– Нет. Просто Арчи… он ещё учится доверять.

Эшли опустила глаза, поглаживая ладонью гриву Меджика. Но где-то глубоко внутри неё уже мелькнула мысль: «А если он никогда и не научится?»

Глава 10

Наступила пора заселения в университетское общежитие.

Статус семьи Блэков позволил Итану выбрать корпус с минимальным количеством соседей – уютный, почти домашний, пусть и на окраине кампуса. Это было лучше, чем шумные здания в центре, где жизнь кипела круглосуточно. Здесь их ждало пространство для тишины и собственных правил.

Они точно знали, что будут жить втроём, но имя четвёртого жильца оставалось загадкой.

Арчи, развалившись в кресле, закатил глаза:

– Эх… да начнутся мучения.

– Да ладно тебе, – Джей-Джей усмехнулся, но без особого энтузиазма.

– Только не говорите, что и тут собирается «учиться», как… – начал Итан.

– Так, Итан, давай, будь плохим мальчиком, договаривай, – расхохотался Арчи.

– Даже не пытайся, – Джей-Джей хлопнул Итана по плечу.

– Да пошли вы нахрен! – взорвался Итан, хотя сам едва сдерживал смех.

– ООО! Мне не показалось? – Арчи театрально округлил глаза.

Комната заполнилась их смехом, но под ним чувствовалось напряжение: ожидание нового, неизвестного, предчувствие перемен.

– Мне больше интересно, кто будет нашим четвёртым соседом, – заметил Джей-Джей, разливая чай.

– Похоже, ваш сосед – я, – раздался женский голос.

Когда Лилу вошла в гостиную, первым делом её накрыл привычный шум мужских голосов. Она остановилась в дверях: Ну конечно. Ещё и трое парней. Как же мне: "Повезло".

Итан увидел её первым. Время будто остановилось. Сердце забилось так гулко, что он даже не сразу понял, что встал с места. Он смотрел на неё, и мир растворился – осталась только она: легенда, живая, настоящая. Его кумир. Его Лилу Фэнг.

Но слова застряли в горле. Он стоял, как идиот, не в силах произнести даже «привет».

Лилу заметила этот взгляд и закатила глаза. Её обдало раздражением: Опять. Снова этот обожествлённый взгляд. Как будто я не человек, а постер.

– Опа… надо же, – голос Джей-Джея стал глухим, почти серьёзным.

– Я не понял, чего он застыл? – Арчи всё ещё сидел спиной к двери.

– Посмотри сам, – кивнул Джей-Джей.

Арчи обернулся – и замер. Его рот приоткрылся, глаза расширились. Внутри мелькнула смесь удивления и азартного интереса.

– Да ладно… Лилу Фэнг?! – он присвистнул. – Теперь понятно! Ты же это… – Арчи ткнул пальцем в брата. – Звезда нашего мальчика. Он твой ярый фанат.

Щёки Итана вспыхнули, в груди поднялась волна стыда и восторга одновременно. Он хотел что-то сказать, но не смог.

Лилу прищурилась. Голос её прозвучал холодно и резко:

– Давайте без этого. Ни фанатских визгов, ни писков. Я хочу спокойно учиться. Без «звёздной болезни», ясно?

Не дождавшись ответа, она ушла дальше осматривать комнаты.

– Вот это краля… – протянул Арчи, и в его взгляде мелькнул блеск, от которого у Итана внутри неприятно кольнуло. Это был взгляд охотника, а не соседа.

– Итан, тебе свезло, – хлопнул по плечу Джей-Джей.

Но Итан не слышал их слов. Он всё ещё стоял, чувствуя, как внутри разрастается буря: восторг, робость, дрожь. Она здесь. Настоящая. И мы будем жить вместе.

А Арчи, откинувшись в кресле, следил за братом исподлобья. В его голове уже зародилась мысль: Посмотрим, Блэк, как ты справишься, когда твой идеал окажется рядом. Может, у тебя не так много шансов, как ты думаешь.

И в воздухе повисло напряжение – едва уловимое, но настоящее. Оно обещало перемену.

Джей-Джей хлопнул Итана по плечу:

– Ну что, дружище, тебе свезло. Но давай без фанатизма – теперь она просто соседка.

Итан сделал глубокий вдох и кивнул. Он всё ещё чувствовал дрожь в груди, но в то же время понимал: теперь они не звезда и поклонник. Теперь они однокурсники.

Арчи, чтобы разрядить обстановку, достал телефон. На экране высветилось сообщение от Эшли:

«Ну что, заселился? Как там у тебя, всё нормально?»

Его губы тронула улыбка. Он быстро ответил:

«Да, мы вчетвером. Представляешь, соседка – сама Лилу Фенг. Живой миф, прямо под боком. Но не переживай, она точно не в моём вкусе»

Почти сразу пришёл ответ:

«Ха-ха! Ну смотри, не зазнавайся. И береги нервы соседей»

Арчи хмыкнул, спрятав телефон и откинулся на спинку кресла. Её лёгкие слова согрели его больше, чем он готов был признать даже себе.

Первые часы в общежитии оказались не тем, чего они ожидали. Просторная гостиная с большими окнами и общая кухня казались уютными, но стоило им разложить вещи, как привычное чувство свободы вдруг сменилось странной тяжестью – теперь это место было их домом, и придётся делить его с другими, с новыми правилами и новыми границами.

Лилу появилась снова, тихо и сосредоточенно. Она прошла мимо ребят, будто их вовсе не существовало, и поднялась к себе в комнату. Даже рюкзак на её плечах выглядел так, словно был частью брони, которую она носила повсюду.

Итан проследил за ней взглядом и почувствовал, как внутри поднимается привычный трепет. Но вместе с ним – смущение. Он слишком хорошо знал: если даст волю эмоциям, то превратится в глупого фаната. А это последнее, что ему сейчас нужно. Здесь, в университетских стенах, Лилу – не кумир миллионов. Она такая же студентка, как и он.

– Вот это характер, – пробормотал Арчи, хмыкнув. – По-моему, она нас уже всех списала со счетов.

– Ну, значит, будет интересно, – заметил Джей-Джей.

Итан ничего не сказал. Он сел на диван, уткнулся в экран телефона, но слова так и не складывались в сообщения. У него внутри копошилась мысль: "Как с ней заговорить? Или вообще не надо?"

Тем временем Арчи снова отвлёкся на переписку. Эшли отвечала короткими, но тёплыми сообщениями. Её простые слова разбавляли напряжение:

«Не забудь про коня. Без тебя он скучает»

Арчи усмехнулся про себя и машинально сжал телефон в ладони. "Вот с ней всё просто. Прямо. Без этой надменной звёздности."

Позднее, когда они втроём раскладывали книги, плакаты и наушники по своим комнатам, Лилу спустилась вниз. На ней была простая чёрная толстовка, волосы собраны в высокий хвост. Она остановилась на секунду, оглядывая беспорядок, и произнесла сухо:

– Вы бы хоть порядок навели.

В её голосе не было ни насмешки, ни особой злости. Скорее – констатация факта.

– Добро пожаловать в наш хаос, – с ухмылкой ответил Арчи. – Привыкай, здесь это стиль жизни.

– Я предпочитаю тишину и порядок, – холодно бросила Лилу и направилась на кухню.

Итан заметил, как у неё дрогнули пальцы, когда она ставила кружку под кофемашину. С виду – спокойная, отстранённая. Но что-то в её жестах выдавало напряжение. Может, ей здесь так же непросто, как и им.

– Слушай, – тихо сказал Джей-Джей, наклоняясь к Итану, – может, она просто не из тех, кто легко заводит друзей.

– Возможно, – ответил Итан, хотя в груди у него жгло желание узнать больше.

Лилу вернулась с кружкой и молча прошла мимо. В этот момент Итан уловил её взгляд – короткий, будто случайный, но достаточно долгий, чтобы его сердце сбилось с ритма.

И он понял: эта история не будет простой.

Глава 11

Первые дни в общежитии оказались испытанием для всех. Четверо чужих людей, теперь вынужденные делить общее пространство, словно внезапно оказались в тесной лодке посреди реки.

Итан привычно вставал раньше остальных. Он аккуратно заправлял постель, складывал тетради на столе и шёл на кухню варить кофе. Его утро было размеренным и тихим – он не любил нарушать чужой покой. Даже дверь в комнату он прикрывал так осторожно, что петли не издавали ни звука.

Джей-Джей же появлялся в гостиной позже, вечно взъерошенный и с улыбкой на лице. Он приносил с собой энергию и шум. То напевал какую-то песню, то заводил разговор с любым встречным, будь то сосед или уборщица в коридоре. В тот же вечер он первым подошёл к Лилу:

– Ну что, как тебе наша «берлога»?

Она подняла глаза от книги и лишь кивнула, но Джей-Джей не обиделся. Он был из тех, кто считал: если сегодня ты получил односложный ответ, то завтра это может быть целая фраза.

Арчи же повёл себя иначе. Ему не нужны были границы – он сам их расставлял. На третий день он уже устроил вечеринку с парой новых знакомых с факультета, несмотря на протесты Лилу.

– Здесь общежитие, а не монастырь, – бросил он ей, когда она попыталась возразить.

– Здесь люди живут и учатся, – холодно ответила она.

Арчи ухмыльнулся:

– Вот именно. А учёба без веселья – это каторга. Привыкай.

Итан, напротив, старался сгладить углы. После вечеринки он в одиночку убирал пустые стаканы и крошки с пола, пока Арчи вальяжно сидел в кресле и листал телефон. Лилу мельком взглянула на Итана и впервые сказала ему что-то чуть мягче обычного:

– Спасибо.

Он лишь кивнул, не желая делать из этого жеста чего-то особенного. Но внутри почувствовал странное тепло: для Лилу даже маленькое слово было шагом.

Джей-Джей находил общий язык с каждым. Он мог одновременно спорить с Арчи, смеяться с Итаном и предлагать Лилу пойти вечером на тренировку. Иногда она отказывалась, иногда соглашалась, но он не сдавался.

Итан же наблюдал. Он замечал всё: как Лилу нервно постукивает пальцами по столу, когда слушает кого-то; как Арчи с показным равнодушием всегда садится так, чтобы видеть всех в комнате; как Джей-Джей щедро делится едой, не задумываясь о том, что останется ему самому. Эти детали собирались в его голове, складываясь в картину, которую он пока не знал, как трактовать.

Лилу держала дистанцию. Она говорила мало, исчезала в своей комнате или тренировалась в спортзале. Но иногда, когда в гостиной было тихо, она задерживала взгляд на их компании, словно пыталась понять, что это за люди, с которыми ей теперь придётся жить.

Итан не пытался навязаться. Он здоровался, предлагал помощь, убирал за собой – и за другими, если нужно. Вежливость была его щитом. Но чем больше он узнавал Лилу через эти маленькие столкновения, тем сильнее понимал: она хранит в себе что-то, что не так просто открыть.

А Арчи уже тогда смотрел на всё иначе. Он видел напряжение между Лилу и Итаном, видел добродушную наивность Джей-Джея и холодную настороженность соседки. И внутри него росло чувство – не просто интерес, а желание испытать границы. Ему было любопытно, как далеко они все готовы зайти.

Университет жил своей суетой. Коридоры гудели голосами, на ступенях всегда толпились группы студентов – одни обсуждали лекции, другие смеялись над чужими шутками, третьи снимали сторисы для подписчиков. Для большинства эта жизнь была естественной – шум, внимание, толпа. Но не для Лилу.

Где бы она ни появлялась, внимание словно прилипало к ней. Узнающие взгляды, приглушённые вскрики, просьбы о совместных фото. Она старалась не показывать раздражения, но внутри всё кипело: ей хотелось тишины, невидимости, возможности просто быть человеком.

Именно поэтому библиотека стала для неё местом спасения. Она бродила между высокими полками, вдыхая запах старой бумаги и свежих чернил, в поисках уголка, где никто не станет к ней приставать. И наконец – нашла. Но её «укромное место» оказалось занято.

За столом, склонившись над книгами, сидел её сосед по общежитию – Итан Блэк. Сын Калеба Блэка, имя которого знал весь мир. Впрочем, в отличие от отца, Итан не искал чужих взглядов – напротив, казался погружённым в собственный мир, словно шум вокруг его просто не касался.

Лилу на секунду замялась. С одной стороны, ей хотелось развернуться и уйти, но ноги будто сами сделали шаг вперёд.

– Могу я присесть? – спросила она, сама, не понимая, откуда в ней взялась эта смелость.

– Да, конечно, – спокойно отозвался Итан, даже не поднимая глаз.

Он сказал это так, словно перед ним стоял обычный студент, а не знаменитая Лилу Фенг, звезда мирового уровня.

Лилу слегка приподняла бровь. Её фанат – да, она слышала от Арчи и Джей-Джея, что Итан не скрывал восхищения её спортивной карьерой. И всё же сейчас… он общался с ней так же, как со всеми. Без восхищённых взглядов, без ненужных комплиментов. Просто вежливо, спокойно.

«И вот мы сидим. В полной тишине. Каждый занят своим. И это… так непривычно. И так приятно. Как будто он видит во мне не “Лилу Фенг”, а просто человека».

Минуты тянулись. Тишина библиотеки не давила, а, наоборот, окутывала их невидимым куполом.

Вдруг голос Итана прорезал её мысли:

– Тяжёлый день?

Он всё так же не отрывался от своих книг, будто говорил между делом.

Лилу вздохнула и, уронив голову на руки, пробормотала:

– Я просто хочу быть человеком. Без толпы. Без этого… лишнего внимания.

В её голосе послышался сдавленный стон усталости.

– Ты и есть человек, – так же спокойно ответил Итан. Его голос был низким, бархатистым, будто сам по себе умел успокаивать. – Живи так, как тебе хочется.

Лилу хмыкнула, приподнявшись:

– То есть послать всех к чёрту?

– Если сильно хочется, – его губы тронула лёгкая улыбка. – Но, если серьёзно, просто установи границы.

– Это как?

– Дай людям понять, – Итан наконец посмотрел на неё, его взгляд был ровным и прямым. – Где твоя черта. За какой рубеж можно заходить, а за какой – нет. Грубость не делает никого сильнее. И уж точно не вызывает уважения.

На секунду Лилу показалось, что он видит её насквозь. Слишком точно бьёт в цель, слишком легко находит слова. Ей стало не по себе – одновременно жутко и странно спокойно.

Она резко вскочила, словно спасаясь от собственных мыслей.

«И вот я стою, смотрю на него… Он сидит над учебниками, будто в собственном коконе, и мне вдруг безумно захотелось тоже оказаться внутри него. В этом спокойствии. В этой тишине».

– Прости. Мне пора. Но… спасибо за совет, – бросила она почти бегом.

– Пожалуйста, – тихо сказал Итан ей вслед, прекрасно понимая, что она уже не услышит.

Его взгляд задержался на том месте, где только что стояла Лилу. Он не стал строить иллюзий: она закрыта, упряма и явно не собирается подпускать кого-либо близко. Но он заметил главное – в её голосе впервые прозвучала честность.

А Лилу, выходя из библиотеки, сама не могла объяснить, что с ней произошло. Она – одиночка, привыкшая никому не доверять, – впервые почувствовала, что рядом с кем-то ей стало легче. Почти спокойно. Настолько, что она едва не уснула прямо за столом.

И это её напугало больше всего.

Солнечный свет ударил в глаза, когда Лилу вышла на улицу. Она едва успела вдохнуть полной грудью, как на ступенях столкнулась с Арчи.

– О, да это же сама Лилу Фенг, – протянул он, делая театральный поклон. – Что, устала от фан-клуба и решила спрятаться в библиотеке?

Он сказал это с улыбкой, но в голосе прозвучал лёгкий вызов.

– Очень смешно, – отрезала Лилу.

– Я серьёзно, – Арчи задержал взгляд на её лице. – Даже удивительно, что тебя отпустили без охраны.

Она закатила глаза.

– Ты всегда такой?

– А какой? Очаровательный? – хмыкнул он. – Или ты про то, что у меня нет тормозов?

Лилу собиралась пройти мимо, но он отступил в сторону, освобождая дорогу, и добавил уже тише, без насмешки:

– Ладно, не кипятись. Просто хотел убедиться: ты тоже ставишь границы, как учит наш мудрый сосед?

Она остановилась лишь на мгновение, затем коротко бросила:

– Ставлю.

И пошла дальше, чувствуя на себе его прищуренный взгляд.

Арчи смотрел ей вслед с ухмылкой. Для окружающих это был обычный жёсткий юмор – он и сам бы сказал, что просто шутит. Но внутри что-то кольнуло: Лилу не из тех, кого легко зацепить. И именно поэтому она оставалась в его мыслях дольше, чем должна была.

Глава 12

Лилу появилась неожиданно – будто вынырнула из привычной тишины общежития, с кофе в руках. Она опустила стакан на стол напротив Итана и, чуть смущённо, но решительно сказала:

– Заметила, что ты всегда берёшь чисто чёрный. Без сахара.

Итан поднял глаза, на секунду удивлённо моргнув. «Странно… Я в принципе редко пью кофе. Как она это подметила? И главное – зачем?»

Лилу сидела чуть напряжённо, словно её собственные слова были вызовом самой себе. Она привыкла держать людей на расстоянии, и сейчас это простое замечание казалось чем-то куда более личным.

– Надеюсь, тогда я тебя не спугнула? – её голос прозвучал осторожно, будто между ними лежала тонкая грань, и она боялась её нарушить.

– Нет, – Итан мягко улыбнулся. – Это я надеюсь, что не пересёк черту.

Он говорил искренне, и это почему-то успокаивало. Лилу чуть опустила взгляд, пальцами крутя крышку от стакана.

– Просто… я всегда была одиночкой, – призналась она тихо. – У меня нет друзей. Мне привычно быть одной. Привычно, что никто не знает, что у меня на душе. А ты… будто увидел насквозь.

В словах прозвучала не жалоба, а растерянность.

– Прости, – тихо ответил Итан.

– Нет, наоборот, – она подняла глаза, и в них впервые промелькнуло что-то похожее на интерес. – Это даже любопытно. Но мне потребовалось время, чтобы это понять. И поверить, что ты не псих какой-нибудь.

Итан усмехнулся, не удержавшись:

– Да уж.

Лёд между ними будто треснул. Они заговорили. Сначала осторожно, на самые обычные темы – учёба, спорт, любимые книги. Но с каждой минутой разговор становился глубже, открывая что-то личное в каждом из них. Время растворилось – часы тянулись незаметно, а им казалось, что всё происходит здесь и сейчас, в маленьком островке тишины, где их никто не тревожил.

Итан вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует лёгкость. Он слушал Лилу и видел не только звезду, которую знали миллионы, а человека – живого, закрытого, упрямого, но настоящего.

А Лилу, уловив, что её слова не разлетаются в пустоту, а находят отклик, впервые за долгое время позволила себе чуть-чуть расслабиться.

С каждой минутой разговор становился всё естественнее. Лилу рассказывала о своём первом чемпионате, где почти сорвалась на прыжке, но всё же взяла золото. Итан делился тем, как в детстве любил часы напролёт наблюдать за небом и записывать в блокнот свои «теории». Иногда они смеялись над нелепыми историями, иногда замолкали, и в этих паузах не было неловкости – лишь удивительное ощущение уюта.

«Мы сидим здесь уже несколько часов, а я не заметила, как пролетело время…» – удивилась Лилу, глядя на стрелки часов. Её обычно тревожила сама мысль о близости к кому-то, но сейчас она не чувствовала ни тяжести, ни давления. Только лёгкость.

Итан тоже уловил это. Ему казалось, что гостиная вокруг исчезла – остался лишь её голос, ровный и немного хрипловатый, и взгляд, в котором мелькали тени того, что она редко показывала другим.

Когда Лилу поднялась, собираясь уходить, он вдруг поймал себя на странном ощущении – как будто вместе с ней уйдёт и эта тишина, в которой ему было так спокойно.

– Спасибо за разговор, – сказала она, и в её голосе было чуть больше тепла, чем обычно. – Давно со мной такого не было.

– И тебе спасибо, – ответил он. – Думаю, это… не последний раз.

Она чуть замерла, глядя на него, будто пытаясь понять – шутка это или обещание. А потом просто кивнула и ушла.

Итан ещё долго сидел на диване, глядя на закрытые книги. Он не знал, что именно изменилось, но ощущал – с этого момента между ними началось что-то новое.

Лилу же, выходя из гостиной, неожиданно поймала себя на том, что улыбается. И эта улыбка пугала её больше всего.

–

В гостиной общежития царила редкая тишина. Все разбрелись по своим делам, и лишь мягкий свет торшера падал на диван, где Итан и Лилу сидели рядом. На низком столике дымились чашки кофе. Разговор тёк неспешно, но непривычно легко – словно оба вдруг нашли в этом шумном мире островок спокойствия.

Лилу впервые позволила себе расслабиться. Она сидела, поджав под себя ноги, и что-то записывала в тетрадь, время от времени поднимая взгляд на Итана. Его спокойствие передавалось ей, и даже непривычная для неё близость перестала тяготить.

Итан тоже чувствовал странное умиротворение. Он был рядом и при этом не навязывался, не требовал – просто слушал и отвечал, как будто это было самым естественным делом.

У двери, в полумраке, стоял Арчи. Он вроде бы собирался выйти в город, но зацепился взглядом за эту сцену – и застыл.

Он видел, как Лилу, обычно холодная и недосягаемая, смеялась тихим, почти домашним смехом. Видел, как Итан слегка наклонялся к ней, чтобы услышать её слова. И понял: между ними уже возникло то, что не нуждается в лишних объяснениях.

Арчи сжал зубы.

«Вот так всегда. Он даже ничего не делает, и всё само приходит к нему. Даже она.»

Ему хотелось отмахнуться – мол, какая разница, кого подпустила к себе эта звезда. Но внутри уже шевелилось другое: смутное раздражение, щепотка зависти и ещё что-то, чему он не хотел давать имя.

Он задержался дольше, чем собирался, наблюдая за ними. И только когда Лилу слегка наклонилась ближе к Итану, Арчи резко развернулся и вышел, пряча руки в карманы.

«Надо будет присмотреться к ней повнимательнее. Она не из тех, кого легко прочитать. А если даже свои стены она чуть-чуть приоткрыла… значит, там есть куда войти.»

Улыбка, скользнувшая по его лицу, была тенью самой себя – кривой, горькой, но не лишённой интереса.

Глава 13

Студенческая кафешка-библиотека гудела негромким шумом: кто-то спорил у стойки о правильном способе заварки матча, за соседним столом несколько студентов обсуждали лекции, а кто-то залип в ноутбук, стуча по клавишам с фанатичной сосредоточенностью. За большим столом у окна сидели Итан, Арчи, Джей-Джей и Лилу. Книги и конспекты были разложены в хаотичном порядке, но сам момент удивительно походил на мирное затишье.

Лилу всё ещё не могла привыкнуть к мысли, что у неё есть компания. Она по-прежнему называла себя «одиночкой» и держала дистанцию, но внутри прекрасно понимала: эти трое уже стали её первыми настоящими друзьями. С ними можно было молчать, не притворяться, не скрывать раздражения или усталости.

И именно поэтому она так удивилась, когда Джей-Джей внезапно поднял голову от тетради и с той же лёгкостью, с какой предлагал заказать ещё пирог, объявил:

– Так, ребятки, жду вас всех в субботу на площади «Солнечная долина». В шестнадцать ноль-ноль. Всем быть в белом.

Он говорил с такой уверенностью, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

– Что ты задумал? Будет вечеринка? – прищурился Арчи. В его голосе звучала смесь иронии и любопытства: он всегда любил проверять друзей на прочность.

– Вот там и узнаешь, – хитро усмехнулся Джей-Джей.

Итан лишь скользнул взглядом по ним, не вмешиваясь. Он продолжал водить карандашом по конспекту, но Лилу заметила, как уголок его губ дрогнул – значит, он уже обо всём догадался.

– А я там каким боком нужна? – неожиданно для себя спросила Лилу. Она привыкла, что приглашения обходят её стороной.

– Ты наша подруга, – без колебаний сказал Джей-Джей. – Значит обязана быть.

Она почувствовала, как в груди что-то сжалось. Слово «подруга» прозвучало непривычно и даже немного опасно, будто оно могло расколоть её привычный щит.

– Но у меня нет ничего белого… – пробормотала она, стараясь спрятать неловкость за сухим тоном.

– Значит, будет повод обновить гардероб, да? – усмехнулся Арчи.

Он сказал это легко, будто в шутку, но его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем позволяла обычная дружеская ирония. Взгляд изучающий, цепкий, с оттенком вызова. Лилу на мгновение стало неловко: словно её оценивали, словно под её кожу пытались заглянуть глубже, чем она готова позволить. Она быстро отвела глаза, будто ничего не заметила.

Итан, напротив, заметил. Он молчал, продолжая сидеть чуть в стороне, но внутренне напрягся. Арчи умел смотреть так, что за лёгкой усмешкой пряталась какая-то игра – и Итан слишком хорошо знал: у Арчи редко бывает просто «шутка».

Лишь Джей-Джей разрушил тишину, хлопнув ладонями по столу:

– Так, всё решено! В субботу – белое море и никаких отговорок.

Смех вернулся, разговоры продолжились, но у Лилу ощущение от глаз Арчи ещё долго не проходило.

– Итан, а ты чего молчишь? – не выдержал Джей-Джей.

Итан наконец поднял глаза, спокойные и чуть уставшие.

– У меня экзамен в это время.

– Да как такое возможно?! – возмутился Джей-Джей, всплеснув руками.

– Возможно, когда учишься сразу на двух специальностях, – спокойно пояснил Итан. И, заметив недовольство друзей, всё же добавил: – Но я приду.

Лилу перевела взгляд на него. Его слова прозвучали просто, без намёка на подвиг, но именно в этом и было что-то успокаивающее. С ним всё становилось предсказуемо надёжным.

Она отвела взгляд к чашке с остывшим кофе, стараясь скрыть зародившееся ощущение: впервые за долгое время ей действительно хотелось пойти туда, куда её позвали.

Глава 14

Найти белое платье оказалось испытанием куда сложнее, чем любая тренировка на склоне или час лазания по отвесной стене. Лилу чувствовала себя не в своей тарелке: по магазинам она ходить не любила, и каждая примерка превращалась в маленькую пытку. Если бы речь шла о лыжах или новой страховке для скалолазания – она бы бегала от полки к полке с азартом ребёнка. Но платье? Белое? И ещё к непонятному мероприятию?

В итоге она всё же остановилась на простом варианте: не слишком откровенном, но и не «бабушкином». Возможно, потом пригодится. Хотя сам цвет – белый – вызывал у неё двоякие чувства. Ей всегда казалось, что этот оттенок подчёркивает чужое, не её.

Когда она пришла на площадь «Солнечная долина», то остановилась чуть в стороне. Толпа людей, музыка, светящиеся гирлянды – всё это сливалось в пёстрое пятно. Лилу сердце сжалось: она заметила своих друзей, но подойти сразу не решилась.

Итан увидел её первым. Он выделялся даже среди десятков белых нарядов – в этом цвете он выглядел так, будто белый создан для него, как чёрный – для неё. Инь и ян, промелькнуло в её мыслях, и Лилу сама удивилась этой метафоре.

– Ты чего здесь одна стоишь? – его голос прозвучал мягко, но уверенно.

– Я… я же никого не знаю, кроме вас. Немного неловко, – призналась она, нервно поправив подол платья.

– Идём. Познакомлю тебя со своей семьёй.

Слово «семья» прозвучало так серьёзно, что у Лилу на секунду подкосились колени. Но, как оказалось, он имел в виду дядю с женой. Всё же не вся династия Блэков собралась сегодня.

– Семьёй? – уточнила она, стараясь скрыть напряжение.

– Тут лишь малая часть, – спокойно пояснил Итан.

– А-а… – выдохнула она, стараясь расслабиться.

– Но сначала… – он чуть улыбнулся. – Ты выглядишь прекрасно.

Прежде чем она успела что-то ответить, он взял её руку и легко коснулся губами её кожи – словно в старом фильме, где мужчины ещё знали, что такое жесты вежливости. Лилу сердце пропустило удар. Она с трудом удержалась, чтобы не залиться краской.

А Итан, напротив, оставался таким же невозмутимым, сдержанным, будто этот жест – не больше, чем естественное проявление воспитания. И всё же в глубине души Лилу никак не могла решить: это знак внимания именно к ней или простая вежливость?

– Эй, голубки! Ну вы чего там застряли? – раздался громкий голос Джареда.

Лилу вздрогнула и поспешно отдёрнула руку.

– Это мой дядя, – спокойно пояснил Итан. – Джаред. А рядом с ним его жена, Мело.

– Мело Блэк? Ты серьёзно? – Лилу удивлённо вскинула брови.

– Слышала о ней?

– Конечно! Благодаря её блогу я выбрала это платье и… – она осеклась, понимая, что сказала вслух лишнее, и смущённо отвела взгляд.

Мело рассмеялась тихо и искренне, будто слова Лилу действительно её тронули.

– Ох, как приятно это слышать, – сказала она, подойдя ближе. – Я всегда надеюсь, что мои заметки приносят хоть кому-то пользу, а не просто висят в интернете.

Лилу почувствовала, как в груди что-то дрогнуло – не от смущения, а от неожиданного чувства близости. С Мело было легко, в её голосе звучала тёплая искренность, та самая, которой Лилу так давно не хватало.

– Вы… то есть ты, – Лилу чуть споткнулась на словах, но Мело улыбнулась, как будто этим признала её право на «ты». – Ты пишешь очень просто и понятно. Без этого навязчивого глянца, который только заставляет чувствовать себя хуже.

– Спасибо, – Мело коснулась её руки, словно подтверждая: ты здесь своя. – Знаешь, я тоже не люблю белый цвет. Но иногда он неожиданно раскрывает человека по-новому.

Лилу смутилась, опустив глаза. На миг ей показалось, что Мело увидела её насквозь, так же, как недавно Итан.

– Ладно, хватит дамских разговоров! – вмешался Джаред, обнимая Мело за талию. – Пойдёмте к остальным, праздник только начинается!

Он увлёк жену вперёд, а Итан чуть задержался рядом с Лилу, будто давая ей время собраться с мыслями.

– Видишь, не так уж страшно, – тихо сказал он.

Лилу выдохнула. Он был прав. Она ожидала холодного блеска и снобизма, а встретила простоту и тепло. И, может быть, впервые за долгое время почувствовала: среди этих людей для неё есть место.

А чуть поодаль, опершись на колонну, стоял Арчи. Его улыбка была широкой и почти ленивой, но глаза говорили другое. Он молча наблюдал, как Лилу легко вливается в чужую семью, как её встречают с теплом, которого он сам так часто недополучал.

И в этот момент в нём что-то кольнуло – не зависть даже, а странная острая пустота.

«Интересно, сколько времени понадобится, чтобы её оттуда вытеснить?» – мелькнула мысль, от которой самому стало не по себе.

–

Когда наконец собрались самые близкие друзья, в зал ворвались Джей-Джей и Камила с малышкой Эми. Они выглядели сияющими и загадочными, будто несли с собой не просто хорошее настроение, а целый вихрь новостей.

– СЮРПРИЗ! – крикнули они в унисон, подняв руки.

И тогда все увидели блеск колец на их пальцах.

На секунду повисла тишина. Сначала – шок, а затем, словно лавина, всех накрыла радость. Джаред и Мело всплеснули руками и закричали «ура!», словно именно этого ждали. Остальные – Итан, Лилу, Арчи – присоединились чуть позже, каждый по-своему.

Лилу хлопала вместе со всеми, но в душе её пробежала странная дрожь: впервые в жизни она оказалась свидетелем настоящего момента счастья, не экранного, не поддельного, а живого, почти осязаемого.

Арчи тоже улыбался, но его взгляд был изучающим. Он видел не только кольца, но и то, как Камила держала за руку Джей-Джея, как малышка жмурилась от счастья – и в его груди кольнуло что-то давнее, почти забытое.

– Теперь у меня есть папа! – весело и одновременно серьёзно заявила малышка Эми, и весь зал взорвался смехом.

Небольшой праздник в кругу самых близких прошёл легко и тепло. Смех, тосты, музыка – всё складывалось в атмосферу, которая запомнится надолго.

Итан ловил себя на том, что всё время смотрит на Лилу. В белом платье она выглядела иначе – не холодной и отстранённой, как привыкла, а какой-то удивительно естественной, даже уязвимой. Он старался быть связующим звеном между ней и остальными, подхватывал разговоры, чтобы ей было легче вливаться. И ему казалось, что она это чувствует.

– Ну что, вот и первый семейный в нашей тусовке, – сказал Арчи, подняв бокал и ухмыльнувшись. – Кто следующий?

В его голосе звучала лёгкая насмешка, но глаза, брошенные в сторону Лилу, сказали куда больше, чем слова.

Глава 15

Активно шёл уже третий курс. Ребята по-прежнему проводили время вместе, но в их компанию всё чаще закрадывалось недопонимание. Воздух между тремя друзьями временами натягивался, как струна.

Все знали, что Арчи встречается с Эшли – милой, доброй девушкой, которая смотрела на него влюблёнными глазами. Вот только появлялась она в их компании крайне редко. Арчи словно стеснялся её или, что было более вероятно, просто не считал нужным впускать её в свой круг.

Парень всё чаще пропадал в неизвестном направлении, иногда не ночевал в общаге, а на вопросы об Эшли отмахивался с раздражением.

– Эшли мы давно не видели. Почему бы тебе не позвать её как-нибудь к нам? – осторожно поинтересовался Джей-Джей, разливая газировку по стаканам.

– А зачем? – флегматично пожал плечами Арчи, его взгляд блуждал где-то за окном, явно не в настоящем моменте.

– Ну, например, потому что она твоя девушка! – Джей-Джей начал терять терпение, его обычно весёлое лицо стало серьёзным. – Сидит она, наверное, одна, скучает. Ждёт тебя!

– И что с того? Не хочу я тащить её сюда. Если что, я сам к ней заеду.

Итан, всегда предпочитавший не лезть в чужие отношения без приглашения, молчал, сжимая пальцы. Ему до боли хотелось встряхнуть друга, вложить в него хоть каплю осознания. Джей-Джей же всегда говорил то, что думал, без обиняков.

– Ты не думал, что так относиться к человеку, который тебе не безразличен… неправильно? – наконец, тихо, но чётко произнёс Итан. Его спокойный голос прозвучал особенно весомо после эмоциональной вспышки Джей-Джея.

– Относиться как? – Арчи повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул знакомый вызывающий огонёк.

– Как к вещи, которую достают с полки, когда она нужна, а потом забывают. Разве это справедливо? – не отступал Итан.

Но очередная попытка достучаться упёрлась в глухую стену. Арчи лишь усмехнулся, отгородившись от них маской безразличия.

– Ребята просто хотят сказать, что со стороны это выглядит так, будто твои чувства к ней остыли, – мягко вмешалась Лилу, до этого наблюдавшая за ссорой со стороны.

– О, великие эксперты по отношениям! – с сарказмом выдохнул Арчи, вставая. – Давайте-ка я сам разберусь в своих чувствах, раз уж вы все тут такие прозорливые.

Он вышел из кафе, хлопнув дверью. Наступившее молчание было тягучим и неловким. В воздухе висело понимание, что трещина в их дружбе становится только глубже.

–

Итан и Лилу называли себя друзьями. Так было проще. Так было безопаснее. Но стоило им оказаться рядом, как любое слово, любой взгляд, любое случайное прикосновение наполнялось слишком большим смыслом. Они тянулись друг к другу, будто два полюса, и все вокруг это замечали. Все – кроме них самих.

Даже Арчи, всегда готовый язвить и высмеять, уже не шутил на эту тему. А Джей-Джей… он больше всех понимал, насколько очевидно это «не-дружеское» притяжение.

В один из вечеров они с Итаном шли по улочкам Оксбриджа. Город жил своей жизнью: витрины, запах корицы от кофейни, шум толпы, огни автобусов. Для Итана это был фон, но Джей-Джей всегда умел превращать обычную прогулку в разговор о самом важном.

– Я перевожусь на дистанционку, – вдруг сказал он. – Буду учиться из дома.

– Почему? – удивился Итан.

– Камилла. Эми. Я скучаю. И малышке нужно внимание, здоровье у неё слабое. Не хочу оставлять их одних.

Итан кивнул.

– Понимаю.

– Нет, ты не понимаешь, – фыркнул Джей-Джей. – Это про выбор. Я выбираю их. Как бы ни было сложно. А вот ты… – он резко остановился и ткнул пальцем в Итана. – Ты даже не можешь признаться себе, что влюблён.

– Джей…

– Не «Джей». – Голос друга стал жёстким. – Все вокруг видят, что ты и Лилу – это не просто дружба. Даже она сама, по-своему, уже признала. А ты прячешься за отговорками.

Итан молчал. Его шаги отдавались по мостовой, а внутри словно раскручивалась пружина.

– Почему ты тянешь резину? – продолжал Джей-Джей. – Ты же не робот, Итан. Ты умеешь говорить о чужих чувствах красиво, но сам будто боишься собственных.

– Я не боюсь, – глухо ответил он. – Просто… не время.

– Когда будет это «время»? После диплома? После того как построишь карьеру? Когда она устанет ждать?

Итан сжал челюсти. В голове всплыло лицо Елены. Красные глаза от слёз. Тот день, когда она исчезла, оставив после себя только чужие слова, что «всё кончено». Тогда он тоже думал: «ещё рано», «надо подождать», «нужно стать сильнее». И дождался пустоты.

– Я хочу сделать всё правильно, – сказал он. – Встать на ноги, понять, что смогу нести за неё ответственность. Я не хочу повторить старую ошибку.

– Елена, – догадался Джей-Джей. – Ты всё ещё думаешь о ней?

Итан не ответил. Но Джей-Джей видел по глазам.

– Это другая история, – твёрдо произнёс он. – Ты не обязан тащить её за собой всю жизнь. Лилу не Елена.

Итан хотел возразить, но слова застряли в горле.

–

А в это время Лилу сидела в своей комнате, уткнувшись в конспект, который давно перестала читать. Мысли уплывали к тому, чего она боялась больше всего: к Итану.

«Он друг. Просто друг. Но почему тогда мне так тяжело, когда он улыбается не мне? Почему каждое его случайное касание будто током обжигает? Почему я… жду?»

Она знала – сама не решится сделать первый шаг. Для неё любое сближение давалось с трудом. Но с ним… было иначе. С ним она чувствовала себя собой, без лишней защиты, без маски. И это пугало больше всего.

Она прижала ладони к лицу, будто пытаясь заглушить собственные мысли.

«А если он не чувствует того же? Если я для него просто соседка, подруга, часть компании?»

В груди стало тесно. Она снова спряталась за привычной маской холодной уверенности. Но где-то глубоко внутри жила надежда, которую она боялась признать даже себе.

А Итан, шагая рядом с Джей-Джеем, чувствовал то же самое. Они оба знали. Они оба тянулись друг к другу. Но каждый по-своему боялся – и потому делал вид, что всё остаётся как есть.

Когда они вернулись в кампус, вечер уже сгустился в мягкую синеву. Лампочки на аллеях мерцали жёлтым светом, а над крышами университетских корпусов пробивались первые звёзды.

Итан попрощался с Джей-Джеем у ворот и остался стоять один. В груди всё ещё отдавало словами друга: «Лилу не Елена».

Он поднял голову к окнам общежития. В одном из них горел свет. Силуэт Лилу мелькнул за шторой – она проходила мимо, даже не подозревая, что внизу кто-то следит за её движением.

Его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

«Если я снова упущу момент – это будет моя вина».

А наверху Лилу опустила шторы, отрезая себя от мира. Но в последний миг задержала руку на ткани, будто колебалась. Итану показалось, что их сомнения дотянулись друг до друга сквозь стекло.

Вечер замкнул их в разных комнатах, но каждый уже знал: долго они так не протянут.

Глава 16

После отъезда Джей-Джея их маленькая компания сократилась до трёх человек. В общежитии время от времени подселяли новых студентов, кто-то задерживался, кто-то уезжал, но именно они трое оставались неизменными. Правда, Арчи всё чаще жил своей чудаковатой жизнью, появляясь и исчезая по настроению, поэтому Итан и Лилу проводили время вдвоём.

Итан не выбрасывал из головы слова друга о том, что он тормозит. Внутри него словно горел мигающий красный сигнал «стоп». Он знал – потянет руку вперёд, сделает шаг, а дальше? Сможет ли он взять ответственность за то, что будет потом?