Там, где русалки плачут

Пролог

Лицо седого старика освещало пламя ритуального костра, на его морщинистой коже танцевали оранжевые всполохи. Единственный свидетель очередной несвоевременной смерти провожал почившую в последний путь. От жара на сморщенном лбу выступил пот. Занимался дождь. Костер с треском зашипел и начал медленно угасать. Холодные капли неприятно били по затылку, и старик, затоптав угли, развернулся и быстро скрылся в темном предрассветном лесу.

Глава 1

Каждый житель деревни старался изо всех сил, чтобы спасти урожай. Год снова выдался тяжелый – то ливни, то засуха, то лесные пожары. Зима обещала стать настоящим испытанием, которое сможет пережить не каждая семья. На поле, утопающем в густом тумане, теперь можно было увидеть не только молодежь и стариков, но и совсем маленьких детей. За оставшиеся дни лета жители деревни пытались вернуть то, что отобрала у них природа – сеяли в рыхлые борозды новые зерна, ухаживали за взошедшими слабыми растениями. Каждый знал – как поработаешь, так и поешь. Все надеялись, что перед первыми морозами им удастся сделать хоть какие-то запасы.

Семьи, нередко теряющие за зиму малышей, давно усвоили, что к работе надо приучать с пеленок. Так и трудились все вместе, слаженно. Но не было у людей на лицах улыбок, каждый работал сосредоточенно, и песни, обычно сопровождавшие любые работы, больше не разносились над полем. Лица людей были преисполнены тревоги и глубокой задумчивости.

В закатных сумерках капли дождя, отражающие гаснущие солнечные лучи, казались багровыми. Девушка, походящая скорее на ребенка, откинув прядь волос со лба, провела по нему ладонью. Ее отец захворал, поэтому остался дома с младшим братом, и сегодня ей пришлось работать за троих. Тяжелые мысли занимали ее голову, а руки работали словно сами по себе, ничем не управляемые. День близился к концу, и вскоре можно будет отправиться домой. По ночам, когда на поле выходит резвиться полуночница, работать нельзя – это знали все.

Юная Лада остановилась, тяжело вздохнула и завороженно посмотрела на искрящиеся дождевые капли. Кто-то окликнул девушку, и все очарование мигом исчезло. Лада подняла голову и увидела знакомую фигуру. Велес, ее давний друг, который покинул деревню, едва сошел снег, стоял неподалеку в поле и приветливо махал ей рукой. Девушка бросила мотыгу и поспешила к юноше. Другие люди, занятые работой, с осуждением посмотрели ей вслед, но Лада не обратила на них никакого внимания. Приблизившись к юноше, Лада тут же кинулась к нему на шею и обвила ее руками.

– Свет мой ненаглядный, как же долго я тебя ждала! – стараясь унять слезы, воскликнула Лада.

Статный и рослый мужчина усмехнулся, глядя на подругу. Велес не мог скрыть своей радости от того, что дома ждали его возвращения.

– Ладушка, я очень рад вернуться в родные края, – сказал наконец он.

– Где же ты был? Неужто так далеко? Уж и зимушку выпроводили, и посевы начали, даже некоторый урожай уже получили, а тебя все нет и нет. Я и молиться перестала… не верила, что живой ко мне вернешься, – вымолвила Лада, вытирая рукавом слезы.

– Где я был, там меня уж нет! – рассмеялся ей в ответ Велес.

Юношу давно не видели в деревне. Неясно, что именно переполнило чашу его терпения, но несколько месяцев назад он собрал свои немногочисленные пожитки и отправился в дальнюю дорогу. Родные Велеса давно покинули мир живых, кто от голода умер, кто от болезни – так и мыкался юноша один по свету. Будучи сам за себя в ответе, ведь ни жены, ни детишек он так и не прижил, Велес решился пойти лучшей жизни поискать. Все, кто покидал деревню до него, уезжали насовсем. Ни родственники, ни друзья больше не получали от них вестей. Оно и неудивительно – несчастную глухую деревню, оставленную богами, хотелось забыть насовсем, и ни словом, ни делом к ней не возвращаться.

– Нет уж, мой хороший, рассказывай. Совсем забыл ты свою Ладу?

Девушка повеселела, убедившись, что с ее другом все хорошо. Он выглядел здоровым, и даже его одежда за месяцы странствий совсем не истрепалась. Не худ, весел и вполне доволен. Тяжелый камень неизвестности и болезненного ожидания упал с хрупких девичьих плеч. Она принялась радостно кружиться вокруг него, намеренно задевая подолом платья. Велес знал, что ему не удастся так просто уйти от ответа, но и расстраивать любимую подругу он не хотел. В конце концов, он первый, кто вернулся из дальних земель, и на нем лежала особая ответственность. Своим появлением он мог бы подарить деревне надежду на то, что если не все, то многие смогут пережить грядущую зиму.

– Понимаешь, птичка моя, я еще не виделся с нашим старейшиной. Обещал ему все сначала доложить, поэтому пока никак рассказать тебе не могу, – неловко переминаясь с одной ноги на другую, сказал Велес.

Лада лишь рассмеялась.

– Брось, родной мой, ты же всеми тайнами со мной делился, – заговорила Лада игривым голосом. – Неужели ты сестрице своей названной не расскажешь? Ты же знаешь, меня батюшка не отпустит никуда, век свой мне здесь доживать. Хоть послушаю, как люди другие живут! Ты же знаешь, я никому не расскажу! Побалуй меня сказкой о землях дальних, а потом – к нам на ужин.

Велес с грустной улыбкой покачал головой, но Лада и не думала униматься. Природного любопытства и озорства ей было не занимать, несмотря на то что она выросла в этой крохотной деревеньке, и даже не собиралась ее покидать. Здесь она родилась, здесь последнее пристанище нашли ее близкие и родные. Но иногда девичье сердце все же тосковало по дальним берегам, по незнакомым людям и по природным красотам, которых она не могла себе и представить.

– Велес, хороший мой, молю тебя. Так интересно послушать! Я же тебя столько лун не видела, уж и не думала, что встретимся с тобой на этом свете. А тут радость-то какая! Сейчас побежим всем весточку добрую сообщать.

Велес хотел было сдаться и пуститься в описания красивых и богатых деревень, больших городов – всего, о чем Лада могла только мечтать. Юноша вздохнул и постарался улыбнуться подруге.

– Послушай, Лада… – начал он.

– Знаю-знаю, ты устал, – перебила она. – Давай я тебя к нам провожу. А по дороге начнешь рассказывать, а то мочи нет терпеть, так хочется поскорее все узнать!

Лада потянулась к Велесу, чтобы взять его за руку, но он отпрянул от нее. Что-то звериное мелькнуло в его взгляде, и Лада застыла на месте, вглядываясь в знакомое лицо, которое на мгновение исказилось в болезненной гримасе.

Велес закричал так, что все работающие в поле обернулись на стоящую вдалеке пару. От звучного, нечеловеческого голоса, вся природа вокруг затихла, и казалось даже, что на мгновение перестал дуть ветер.

– Да померли там все! Нет там дороги, одни звери ходят! Хлеба нет, пустые дома стоят! Дикий край, насилу ноги унес, а ты все лезешь!

Выпалив эти горькие слова, Велес развернулся и бросился прочь. Лада осталась стоять неподвижно, пораженная тем, как закончилась их долгожданная встреча. На душе у нее стало холодно, тоскливо и как-то скверно. Нет, Лада не испугалась, но что-то в облике друга ее смутило. То ли блеск в глазах странный, то ли голос непривычно грубый. Озлобился Велес, очерствел за дни дороги.

Лада покорно опустила голову и побрела назад к своему месту, ведь необходимо было собрать инструменты, чтобы поутру продолжить тяжелый труд. Когда дело было сделано, Лада с трудом разогнула спину.

– Долгий день, – сказал один из мужчин, и Лада согласно кивнула.

Лада с облегчением подумала, что отец, должно быть, уже чувствует себя лучше, и завтра ей не придется возвращаться в поле. Она опустилась прямо на влажную землю и закрыла глаза. Нужно было немного отдохнуть, чтобы дойти на уставших ногах до родной избы. Девушка подняла голову и увидела в темнеющем небе последние отблески заката. К ее удивлению, никто из деревенских домой не собирался. Даже один из ее соседей, совсем дряхлый старик, копошился в земле, стараясь углубить борозду. Стиснув зубы, Лада взяла в трясущиеся руки мотыгу. Невеселые мысли о Велесе разом вернулись к ней.

***

Велес подбежал к своей избе и с силой дернул дверь, едва не сорвав ее с петель. Внутри его встретила лишь темнота и затхлый запах сырости. Юноша опустился на лавку, положил локти на стол и вцепился напряженными пальцами в волосы, стараясь унять головную боль. Перед глазами Велеса стояло встревоженное лицо Лады, и он всеми силами старался удержать этот близкий и родной образ. Однако его мысли то и дело возвращались к тому, что ему пришлось пережить за время странствий. Велес тяжело застонал, повалился на пустой отсыревший стол и горько заплакал.

Он хотел соврать подруге, но не выдержал пристального взгляда ее голубых глаз, и высказал все, что намеревался скрыть. Ближайшие деревни пострадали от ненастья так же сильно, как и его собственная. Выживших там не осталось, а если и уцелел кто, то уж точно предпочитал сидеть запершись, а не общаться со случайными путниками, и уж тем более – не делить с ними кров и скудную пищу. Велес, пусть и желавший хоть чем-то наладить жизнь в своей родной деревне, вернулся с пустыми руками, не найдя ничего, кроме свидетельств еще большей боли и страданий. По крайней мере, именно так ему казалось.

***

Лада долго ворочалась в постели, сон никак не шел к ней. Натруженные мышцы болели так, что даже снять платье ей удалось не с первого раза. Лада легла в кровать, не умывшись. Прямо в постели она начала пытаться расплести тугую косу, но пальцы не слушались ее, и поднять руки достаточно высоко не получалось. Наконец Лада оставила это бессмысленное занятие.

Физическая усталость вскоре отступила, но на место ей пришла другая боль – душевная. Лада снова и снова прокручивала в голове события прошедшего дня и пыталась понять, что она сделала не так. Холодность Велеса больно ранила ее, и теперь Лада придумывала, что скажет ему при следующей встрече, чтобы растопить его сердце.

Лада хотела бы облегчить душу, спросить совета, но не к кому ей было обратиться. Хоть Радомир, отец Лады, и был для нее самым близким и родным человеком, поделиться с ним своими чувствами она никак не могла. Не мужское это дело – жалобы слушать и слезы вытирать, того глядишь, расспрашивать станет, примется за старое и начнет сватать Ладе Велеса.

Мать Лады давно умерла, едва выкормив младшего сына, Бажена. Он родился слабый, знающие даже поговаривали, что не выживет. Радомир после смерти жены так и остался во вдовцах, не смог отравить ее память присутствием другой женщины в доме. Так и стали они жить втроем – братец, сестрица и батюшка.

Уставшая после долгого дня Лада еще долго не могла уснуть. Наконец она дала себе обещание, что на утро пойдет к подругам просить совета о том, как же ей стоит поступить с Велесом. Эта мысль успокоила ее, и девушка наконец заснула.

Грезы унесли Ладу далеко-далеко. Она открыла глаза и увидела, что сидит в их маленькой и светлой горнице. Натопленная печь обдала ее жаром, а на колени к Ладе прыгнула кошка и свернулась калачиком. Сзади на табуретке, которую отец смастерил сам, устроилась мама, живая и здоровая. Она, тихо напевая знакомую колыбельную, принялась укладывать Ладе густую черную косу. В люльке, придвинутой к печке, тихо сопел во сне младший брат. Тепло маминых рук и манящий запах свежеиспеченного хлеба окутали Ладу, и она расслабилась в родных объятиях.

Вдруг дверь в горницу с грохотом распахнулась, и на пороге появился отец. Его глаза сузились до узких щелок, губы сжались в тонкую линию, а глубокие морщины на лбу говорили о том, что внутри него кипит ярость. Лицо его было искажено гневом, кожа побелела, а жилы на шее вздулись. В руках он сжимал тяжелый топор. Маленькая Лада вскрикнула, но отец вдруг отбросил топор и подбежал к девочке. Лицо папы стало размытым, расплывчатым, а мама, бросив плетение, встала между ним и дочерью. Утробным голосом отец зарычал, будто по-звериному:

– Не дай ей меня бросить! Не дай!

Мама закричала и стала отталкивать обезумевшего мужчину подальше от детей. Брат залился плачем в колыбельной, а маленькая Лада забралась под стол и закрыла голову руками. Избу заволокла удушливая гарь, в печке что-то загорелось, и черный дым быстро заполнил все помещение.

Лада проснулась и вскочила в постели, чувствуя, как ее сердце гулко бьется где-то в горле. Лада отдышалась, пытаясь унять сердцебиение и восстановить сбившееся дыхание. Теплые воспоминания о нежных маминых руках медленно растворились в утреннем свете. Еще мгновение – и Лада поняла, что истошный крик, раздавшийся на улице, ей не приснился.

Глава 2

Потревоженная Лада выглянула в окно. Мимо ее избы проходили куда-то торопящиеся соседи. Она, стараясь не разбудить отца и брата, тихо приоткрыла дверь и проскользнула на улицу.

Неподалеку от деревни раскинулось величественное озеро с чистой, прозрачной водой. Казалось, ему не было конца и края, но порой находились смельчаки, пытающиеся переплыть его бескрайние воды. Бросили эти попытки довольно быстро, ведь вода в озере круглый год стояла холодная, и даже самые жаркие солнечные лучи не могли согреть ее. Древние слагали легенды про дивных существ, обитающих в озерных глубинах, но ныне живущие лишь наслаждались его красотой, не слушая старых быличек.

Лада увидела толпу издалека, но ей было неясно, отчего в такой час все поднялись и вышли к озеру. Оживленно спорящие люди заполонили собой весь берег, и Ладе никак не удавалось пробраться через толпу. Она могла лишь разглядеть крону дикой яблони, которая испокон веков росла на берегу озера. Ее раскидистые ветви словно обнимали небо. Каждый деревенский житель относился к ней с особым трепетом. Весной она утопала в облаке белоснежных цветов, наполняя воздух сладким ароматом. Прадед Лады, как часто вспоминал Радомир, рассказывал, что сначала на этом месте выросло дерево, а уже потом рядом появилась деревня. В былые времена яблоня щедро плодоносила, но плоды ее были настолько кислыми, что никто не решался их есть. Последние несколько лет стоял неурожай, и плодовые завязи на яблоне оставались пустыми.

Лада наконец подошла достаточно близко, чтобы разобрать голоса. И от услышанного сердце ее ушло в пятки.

– Ах ты окаянный, руки бы тебе пообрубать! – кричала жена старейшины.

Нынешний старейшина руководил деревней, сколько Лада себя помнила. Постепенно из крепкого мужчины он превратился в немощного старика, которому было совсем не до деревенских дел. И все же он всегда интересовался новостями соседей, помогал чем мог, давал советы и выполнял нехитрые просьбы. Люди перестали видеть в нем сильного и властного лидера, для них он стал скорее символом, необходимым для достижения благополучия и сохранения привычного уклада жизни.

Около года назад бразды правления всей деревней взяла на себя его вторая жена, Варвара. Это была молодая женщина с ярко-зелеными глазами, которые она подводила углем для пущей выразительности. Она одевалась богато, но сдержанно, словно стесняясь показывать роскошь своих нарядов остальным деревенским. Варвара была неглупой женщиной, которую все, по большей части, уважали и побаивались. Лада даже слышала, будто новая жена старейшины с нечистыми водится, отчего ей и удается красоту и юность сохранить. Но практически никто не верил в эти россказни. Единственное, чем женщина могла смутить деревенских, – звучным и высоким голосом, как нельзя лучше подходящим человеку ее положения.

Лада приподнялась на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть. Народ тем временем уже встал плотным кольцом вокруг виновника происшествия. То тут, то там слышался недовольный ропот. Внезапно девушка почувствовала, как чья-то рука схватила ее за плечо.

– Лада, куда ты в сорочке выскочила, одурела совсем? – властным голосом начал ее отец. – Пойдем скорей домой, я Бажена оставил одного.

Лада застыла на месте, не поддаваясь на уговоры.

– Ну-ну, не упирайся, идем, – зло зашептал Радомир.

– Меня крик разбудил, папенька, – начала было оправдываться Лада. – Надобно узнать, что стряслось.

– Я кому сказал! – рявкнул Радомир, не смущаясь, что люди повернули к ним головы. – Быстро домой. Без тебя разберутся!

Мужчина крепче сжал плечо дочери и потянул ее за собой, подальше от толпы.

– Сама пойду, не тащи! – огрызнулась Лада.

Она повернулась было за отцом, как вдруг услышала знакомый голос, который звал ее по имени. От этого звука тело девушки будто ледяной водой окатили, так жалобно и горько звучало в чужих устах ее собственное имя.

Толпа перед Ладой расступилась, и она наконец смогла разглядеть происходящее. Любимая всеми яблоня лишилась половины нижних веток. Ветви, безжизненно лежащие на влажной земле, были еще покрыты свежей зеленью. Лада увидела, что перед искалеченным деревом стоит Велес. Девушка сбросила с плеча отцовскую руку и кинулась вперед, не разбирая дороги.

– Лада, не верь! Это не я! – кричал Велес, и по голосу его было отчетливо слышно, что юноша с трудом сдерживает слезы.

В руке Велес держал несколько маленьких ветвей, и все его руки были исцарапаны так, словно дерево сопротивлялось ему. Лада застыла в нерешительности. Да, яблоня уже давно не плодоносила, но для жителей она была неприкасаемой реликвией, следом сытого прошлого, которое ушло безвозвратно.

– Что же ты натворил? – тихо прошептала Лада.

– Вот-вот, полюбуйся, что твой суженный устроил, – громко и властно перебила жена старейшины. – Я, значит, прогуливалась утром у озера, а он, окаянный, над яблонькой нашей надругался! Вон, гляди, ветки все обломал! Вот я сколько живу, а такой наглости не видела. Беду ведь накличет, ой, помяните мое слово, быть беде!

– Он мне не суженный… – тихо возразила Лада, но тут же вспомнила, что не стоит перечить старшим.

Толпа вновь расступилась, и к собравшимся медленной походкой вышел старейшина. Он оглядел всех присутствующих пустым взглядом, а затем встал, расправив плечи, сильнее опершись на палку. Все тут же умолкли.

– Так, что это вы тут устроили? А ну быстро все в поле, лентяи, я тут сам разберусь!

Жители, не привыкшие спорить, развернулись и медленно поплелись обратно, в сторону домов. Через несколько часов нужно было начинать новый трудовой день, и каждый старался отсрочить наступление этого момента. Вокруг старой яблони осталась Лада, ее отец, стремящийся поскорее увести непослушную дочку, Велес и старейшина с женой. Лада слышала, как деревенские ругают Велеса, проходя мимо нее, и каждое слово будто ножом врезалось ей спину. Но она никому ничего не возразила.

– Мудрец вы наш, миленький! – взмолилась Лада. – Сжальтесь над ним, я вас прошу. Вы же такой милосердный! Сами видели, он издалека пришел, еще не оправился, мало ли, бес попутал. Он больше не будет, я вам за него поручиться могу!

– Конечно, не будет! – тут же перебила жена старейшины. – Я ему прямо сейчас поотрываю руки его бесовые, и он перестанет беды на нас навлекать. То ушел после праздника, то от работы отлынивает, то вон нашу яблоньку портит. Сгинь, подлец, сгинь с глаз моих, да духу твоего чтоб здесь не было!

– Замолчали все! – рявкнул старейшина. – Велес у нас прямо сейчас отправиться на работы, пусть спину свою бесовскую не разгибает, чтоб дурь из головы выветрилась. А яблоньку мы нашу удобрим, глядишь, боги сжалятся, будет она расти да цвести. Что крику разводить? Содеянного не воротишь. И, если увижу, что с Ладкой болтаешь и от работы отлыниваешь, – в яму кину. Понял?

– Понял, – тихо пробормотал Велес, молчавший все это время.

По бледному лицу юноши пробежала тень, глаза его потускнели. Лада поклонилась старейшине, и тот едва кивнул ей, словно мгновенно потерял к девушке интерес. На этот раз отец ничего не сказал. Он молча увел Ладу в избу, не утруждая ни себя, ни ее очередными нравоучениями.

Дома все было спокойно. Бажен, которого Радомир старался не оставлять одного надолго, тихо играл под лавкой.

***

Лада пыталась забыться в работе. Женщины решили отправиться на сбор грибов после последнего дождя, и Ладе нужно было сосредоточиться на деле. У нее быстро набралась полная корзинка, в отличие от ее спутниц, которые то и дело прерывались на разговоры.

Две ближайшие подруги Лады, сестры Злата и Мирослава, щебетали и переговаривались между собой, отчего грибам не приходилось прикладывать особых усилий, чтобы спрятаться от них в густой траве. Лада молча шла вслед за остальными и собирала грибы, которых не замечали ее подруги. Она не была нелюдимой и тоже любила иногда обсудить что-нибудь, да сплетенками поделиться, но мысли ее витали слишком далеко, чтобы она могла сосредоточиться на разговоре.

Злата и Мирослава давно обзавелись мужьями, поэтому часто видеться с ними Лада не могла. Обе девушки были немногим старше Лады, но их семья слыла зажиточной, поэтому сестер удалось быстро и удачно выдать замуж. Злате повезло больше – муж был молод, дела у них спорились, и на свет вот-вот должен был появиться первенец. Мирослава была замужем за довольно взрослым мужчиной, и детей у них не было. Кроме того, Мирославе приходилось самой вести все хозяйство, поскольку муж часто и подолгу болел, так что и мужскую работу по дому девушка брала на себя.

– Ладушка, душа моя, чего ты задумалась? – спросила Злата, слегка тронув подругу за плечо.

Лада вздрогнула, и все ее тяжелые мысли будто вмиг рассеялись.

– Сестрица, не трогай ее, – вмешалась кроткая Мирослава. – Ты же слышала, что утром было. А ведь Велес только накануне вечером вернулся… Ой, то ли еще будет. Слышала, что жена старейшины сильно злилась.

Лада промолчала, почувствовав, как защипало в носу. Она отвернулась от подруг и тяжело вздохнула, стараясь не заплакать.

– И нечего тут слезы лить, Лада! – продолжила Злата, не обращая внимания на слова сестры. – Понимаю, что набедокурил Велес, но ничего страшного, и не с такими живут. А на жену старейшины и внимания обращать не стоит. Покричит-покричит, да и забудется.

– А крепкое ее слово ведь. Как бы она сама своими причитаниями на нас беду не накликала, – тихо сказала Мирослава.

– Не берите в голову, девоньки мои милые, – сказала Злата, улыбнувшись. – Кто про нечистых говорит, тот сам с ними якшается. А у нас все ладно будет.

Лада сразу поняла, к чему клонят подружки. Эта мысль давно занимала ее голову, но она не осмеливалась озвучить ее. Ей и самой было тяжко в этом признаться. Но ничего другого ожидать не стоило – Велес вернулся, и уж после утреннего происшествия по деревне точно пойдут всякие досужие разговоры.

Лада и Велес сами давали домыслам благодатную почву. Все детство они провели вместе, рука об руку, а как подросли, то все в деревне стали их женихом и невестой называть. А Велес только смеялся – то при всех Ладу на стог сена толкнет, то черную прядь, из-под косынки выбившуюся, поправит. Лада не противилась ему, но и ничего не говорила, только переводила все в шутку.

– Подруженьки, милые, вы все не так понимаете, – начала было Лада.

– Все мы прекрасно понимаем! – воскликнула Злата. – Видели, как ты ему на шею вчера бросилась, сколько плакала, когда он ушел. Люб он тебе, ясно как белый день. Люб, да ничего постыдного в этом нет.

– Вся деревня уже в курсе, не смущайся, – подхватила Мирослава. – Ты же девушка видная, на выданье, а отец твой, думаю, давно Велеса приметил. С мужем хоть и тяжко бывает, а все повеселее, чем в родительской избе.

– Точно-точно! – перебила Злата. – Негоже уже в девках ходить. Давай я мужу моему шепну, а он со старейшиной поговорит, а? Уж старейшину-то Велес послушает, коль сам посвататься не решается.

Лада подумала, что врать подругам нет никакого смысла. Да и кто, если не они, сможет дать ей дельный совет? Девушка глубоко вздохнула и начала свой рассказ.

– Хорошие мои, ну как вы не понимаете? – сказала Лада. – Мы никогда так надолго не расставались с Велесом. Все детство были неразлучны, столько всего вместе пережили, да даже семью его вместе оплакивали. Он мне давно родной стал, я уж и жизни-то своей без него не вижу, ежели по-честному. А вчера он пришел сам не свой. Так и не поняла я ничего из его рассказа. Накричал, чтоб с расспросами не лезла, да и только. Еще и пугать меня вздумал небылицами! Да и почему вернуться решил, я не понимаю. Утром сами видели, что творилось. Да кто же в здравом уме так с нашей яблоней поступит? Нет, подруженьки мои ненаглядные, чувствую, что-то тут нечисто. Быть беде.

– Брось, Ладушка, – как обычно невозмутимо сказала Злата. – Ну кто из нас глупостей не делал? Вон, мой Николка по молодости чуть стадо не загубил. Его даже из деревни выгнать хотели, но ничего. Да и не сделал Велес ничего непоправимого. Ты сама, главное, не кори его, а лучше мягко выспроси, что произошло. А со сватовством мы поможем, даже не сомневайся.

– Только подожди, пока срок отмеренный пройдет, – вступила Мирослава. – Не говори с ним пока, не стоит старейшину злить.

– Вот уж правда, так точно беду накличешь! – заключила Злата.

Обе девушки рассмеялись, но Ладе было совсем не весело.

***

Вечером Лада осталась наедине со своими мыслями. Покормив Бажена, она села за шитье, желая скоротать время перед возвращением отца с поля. Лада думала только о Велесе. Он действительно нравился ей, глупо было это отрицать. И как может не нравиться этот мужчина со светлыми и немного волнистыми волосами, бездонными голубыми глазами и телом, на которое тяжелый труд повлиял самым благотворным образом?

Лада помнила Велеса совсем юным, озорливым мальчиком, который рано лишился семьи, и оттого был вхож в дом ее отца, оказывающего ребенку посильную помощь. Они росли бок о бок, вместе учились вести хозяйство и работать в поле. Лада и сама не заметила, как они оба выросли, и как их детские забавы перестали быть невинными.

Когда Велес собрался уйти из деревни, Лада всеми силами старалась помешать ему. Его непреклонность больно ранила девичье сердце. В день, когда судьба разделила их, Лада вышла провожать друга и дошла с ним до самого леса, заливаясь слезами и умоляя его остаться. Велес повернулся к ней, ласково провел рукой по щекам и стер горькие слезы. Он наклонился к ее лицу и быстро, украдкой поцеловал в губы так, словно совершает что-то плохое. Когда Лада, сгорая со стыда, посмотрела на лесную тропинку, Велеса уже и след простыл.

Лада, погруженная в глубокую задумчивость, дотронулась рукой до своих губ – на них все еще горел тот первый поцелуй. Велес ушел, и все ее чувства будто замерли в его ожидании. Она и подумать не могла о том, что сможет открыть свое сердце кому-то, кроме Велеса. Отец не торопил ее с замужеством, понимая, что больше претендентов на руку и сердце дочери в деревне не осталось. С возвращением друга Лада начала задумываться о том, что нужно разобраться, какие все-таки отношения их связывают. И чем больше она думала об этом, тем жарче становилось внизу живота.

Ладе было не по себе от того, как сильно изменился Велес за месяцы их разлуки. С его приходом будто бы спорила даже погода – деревенские давно не видели столько дождей. От этой мысли сердце в груди Лады болезненно сжалось, но тут же перед ее глазами предстал образ Велеса, стоящего под яблоней с ветками в руках. Юноша был беззащитен, испуган, и словно всем своим видом просил у Лады защиты. Девушка вспомнила, как Велес позвал ее по имени, и от этого воспоминания внутри разлилось непривычное тепло.

Стараясь не думать о плохом, девушка все больше погружалась в мысли о том, как они с Велесом встретятся и все обговорят. Ей казалось, что, если он откроется ей, расскажет обо всех переживаниях, она обязательно сможет ему помочь. Как бы ни пыталась Лада отвлечься за работой, с каждой новой мыслью о Велесе сердце ее переполнял радостный трепет.

Когда половицы скрипнули, и в горницу вошел отец, потревоженная Лада тут же вскочила с места. Бажен уже давно мирно сопел, устроившись на печи. Было видно, что мужчина устал после тяжелой работы, но Лада была слишком взволнована, чтобы откладывать разговор.

– Батюшка, садись, поешь, – засуетилась перед ним Лада. – А пока будешь ужинать, я бы потолковать с тобой хотела.

Мужчина усмехнулся.

– О чем, Ладочка? О том, как ты меня на всю деревню опозорила? – сказал он. – Выскочила ночью в одной сорочке на глазах у всех, да к Велесу своему бросилась.

Лада почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она нервно сжала в руках подол платья и, потупив взгляд, попыталась оправдаться:

– Батюшка, я бы не стала при всех, да только защитить его хотелось…

– Где это видано, чтоб мужик за юбкой прятался? – сказал отец, смягчившись. – Ты и так со своим Велесом всей деревне глаза мозолила. Знаешь, что люди говорили?

– Знаю… Вот мне и хочется, чтоб перестали, – робко ответила Лада. – Меня как раз Златка и Мирослава надоумили…

– Ох, мне уже страшно. Что эти птички певчие напели тебе? – сказал Радомир со вздохом.

– Негоже мне уже в девках ходить, батюшка, – продолжила Лада, решив выдать все как на духу. – Все мои подруженьки давно замужем, одна я осталась. Может, пора и мне отчий дом покинуть? Ты же знаешь Велеса, какой он умный, работящий. Я у тебя благословения и совета родительского прошу, большего мне и не надобно…

Отец нахмурился и почесал затылок. Он предполагал, что этот разговор должен когда-нибудь случиться, но он был не готов столкнуться с осознанием того, насколько быстро выросла его кровинушка.

– Лада, но он же такой бедовый, – наконец сказал Радомир. – И это его путешествие, будто бесы его туда поманили, он ведь даже благословения не спросил, духов не задобрил, старейшине не сказал. А как он оскорбил нас сегодня! Не такого мужа хотела бы для тебя мать…

В его словах была доля правды. Губы Лады нервно подергивались, словно она пыталась удержать слова внутри себя. Девушка подошла к окну и посмотрела в него невидящим взором – мысли путались, а сердце тревожно колотилось. В избе повисла тишина, прерываемая лишь сопением спящего на печке Бажена.

– Конечно, папенька, я понимаю, – сказала наконец Лада, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Но ты же знаешь, я сильная, перевоспитаю его, исправлю, сладимся.

– Доченька, а ты хоть его любишь? – неожиданно спросил отец.

Лицо Лады мгновенно вспыхнуло. Тревожные мысли, которые ей удалось отогнать, вернулись к ней с новой силой. С одной стороны, она понимала, что жениха лучше Велеса ей не найти. Но, с другой стороны, внутри ее души поселилась смутная тревога о том, что чего-то важного в их отношениях все же не достает. Когда она думала о Велесе, ее сердце не заходилось в трепете. Его наполняло только смутное желание и радостное предвкушение чего-то, о чем, как ей казалось, задумываться было рано.

Губы Лады задрожали, но она заставила себя улыбнуться, пытаясь скрыть свое замешательство. Ей хотелось сказать «да», потому что так должно было быть, но слова застряли в горле, и она только коротко кивнула отцу.

Радомир и Лада беседовали до раннего утра. Что-то неправильное было в том, что невеста просила отца о сватовстве. Предполагалось, что родители молодых должны сами обо всем договориться, только потом сообщить о своем решении старейшине, получить его одобрение и оповестить молодых. Однако Радомир, видя все нарастающую тревогу Лады, успокоил ее, пообещав самостоятельно поговорить и с Велесом, и со старейшиной. Наконец отец и дочь обо всем условились, и Радомир дал свое согласие на предстоящее замужество Лады.

Когда Лада уже пожелала ему доброй ночи и направилась в свою комнату, Радомир окликнул ее:

– Доченька, а что ты ответила Велесу, когда он тебя спрашивал?

Лада обернулась на голос и, задумавшись на мгновение, произнесла:

– Он меня ни о чем не спрашивал, папенька.

На улице что-то с треском рухнуло, и они оба повернулись к окну.

– Недобрый знак, – прошептала Лада.

Глава 3

После ночного разговора с дочерью Радомир решил не тратить время зря. На следующий день он обратился к старейшине, который, не раздумывая, дал согласие на брак. Заручившись поддержкой главы деревни, Радомир отправился к избе Велеса, где обнаружил распахнутую настежь дверь и юношу, одиноко сидящего за столом. Мужчина, не слишком задумываясь о правилах, прямо спросил Велеса о том, хочет ли он взять в жены Ладу. Юноша, показавшийся излишне задумчивым и печальным, выразил свое согласие, чем укрепил уверенность отца невесты в правильности этого решения.

Говорить с женихом дочери оказалось непросто. Радомир думал о том, будет ли Велес заботиться о Ладе, сможет ли он сделать его единственную дочь счастливой. Радуясь тому, что тяжелый разговор наконец окончен, отец вышел из избы, не обратив внимания, как Велес опустился обратно на лавку и будто бы потерял интерес к происходящему сразу же после ухода будущего тестя.

Прошло еще два дня, и все наконец было готово к тому, чтобы Велес прилюдно попросил у Лады руку и сердце. Муж Златы, Никола, вызвался исполнять роль дружки, поскольку претендента лучше Велесу было не найти. Он же взялся помочь устроить сватовство. Сам Велес отнесся к подготовке равнодушно, словно ему было совсем не до этого.

Лада не видела своего суженого с того злополучного дня, когда он обломал ветви на их священной яблоне. Все это время она была погружена в глубокую задумчивость, и даже отец, вернувшийся от Велеса в приподнятом настроении, не успокоил ее. С приближением одного из главных событий своей жизни, Лада только сильнее нервничала. В правильности решения она уже не сомневалась, отчасти потому, что понимала – поворачивать назад поздно. И все же томительное ожидание то окрашивалось радостным предвкушением, то сменялось тяжелыми раздумьями о том, каково ей будет покинуть отца с братом и отправиться в новую, совершенно другую жизнь.

Накануне сватовства Лада никак не могла заснуть. Невеста представляла, как утром к ней в дверь постучится Велес. Ей виделось, что он непременно будет одет в белую рубашку с красным воротом, а на его непослушных волосах будет венок из полевых цветов. Каждый раз, когда этот образ вставал у Лады перед глазами, девушка невольно вздыхала. Она скучала по Велесу, и ей не терпелось прикоснуться к нему, ведь никто больше не посмеет осудить ее за это, когда они поженятся.

Наверное, с ним будут и ее подружки, и другие жители деревни. Все соберутся в их избе, будут обсуждать предстоящую свадьбу, оценивать жениха и невесту. Поскольку семьи Велеса уже не было в живых, с выкупом ему должны были помочь другие люди. Лада надеялась, что Злата с Николой уже обо всем позаботились, и ей не придется краснеть перед отцом, что жених не слишком богат.

Невесте было тревожно думать о том, что боги могут не благословить этот союз, хоть старейшина и дал на него добро. Их брак с Велесом нарушал неписанное правило – инициатива о женитьбе не должна была исходить от невесты. И чем больше девушка задумывалась об этом, тем сильнее она боялась грядущего дня.

От мысли о том, что через несколько недель ей предстоит надеть мамин свадебный наряд, в груди Лады просыпался особый трепет. Это было красное платье с расшитым вручную поясом и длинными рукавами. Искусно вышитый узор состоял из оберегов, которые должны были уберечь невесту от злых духов в день свадьбы. Платье, которое еще предстояло подогнать по фигуре, уже достали из сундука. Вскоре Лада облачится в свадебный наряд и пойдет навстречу Велесу, чтобы навсегда скрепить их союз узами брака. И первый шаг к этой новой жизни ей предстоит сделать уже завтра.

Устав ворочаться в постели, Лада вышла за водой. Набрав прохладной, обжигающей горло жидкости, она устроилась на краю лавки с кружкой в руке и погрузилась в раздумья.

***

Лада лежала рядом с Велесом все еще в свадебном платье. Она никак не могла осознать себя в непривычном, чуждом для нее статусе – жены. Велес нежно гладил ее по животу, постепенно спускаясь все ниже. Лада знала, что должно произойти между мужем и женой, когда они впервые остаются наедине. Ей рассказывали об этом подружки, и каждый раз Лада представляла, что ее ожидает нечто невероятно волнительное. Теперь же, когда от нового опыта ее отделяло каких-то несколько минут, Лада чувствовала лишь постепенно нарастающую тревогу.

Когда Велес стал более настойчив, щеки девушки вспыхнули. Она попыталась спрятать лицо за ладонями, чтобы муж не увидел ее стыда. Велес не позволил ей. Он зашептал ей что-то ласковое и успокаивающее, а потом начал покрывать шею девушки поцелуями. От этого ее лицо только сильнее залилось краской, и Лада попыталась отвести взгляд. Велес навис над девушкой, не переставая целовать.

– Может, не будем? – хриплым от волнения голосом пробормотала она.

– Лада, так нужно. Это очень важная часть обряда, – ответил Велес. – Нам нужно скрепить союз, чтобы боги благословили нас.

– Велес, родной мой, я так устала, – продолжила слабо сопротивляться Лада. – Нельзя ли повременить?

– Ты не представляешь себе, как долго я этого ждал. Я буду очень осторожен, обещаю, – сказал Велес, не обращая внимания на то, что Лада почти дрожит от страха.

Лада коротко кивнула и подняла взгляд к потолку, чтобы не смотреть мужу в глаза. Слова Велеса не успокоили молодую жену, а лишь дали ей понять, что с ее мнением в этом доме никто считаться не собирается. В избе было жарко, но тело девушки по-прежнему покрывал холодный пот. Голова Лады гудела от смешения прежде неведомых чувств, в горле пересохло.

Лада почувствовала, как приподнимается подол свадебного платья. Она совершенно некстати подумала о том, как неприятно будет его запачкать. Девушка помогла Велесу, подобрав повыше юбку, по-прежнему уставившись в потолок. Велес медленно провел руками по ее голым ногам, положил ладонь на внутреннюю сторону бедра и с силой сжал. Лада старалась думать о чем-то другом, чтобы не обращать внимания на то, что лежит перед мужчиной практически нагая. Велес вывел ее из состояния задумчивости, засунув палец прямо внутрь нее. Боль разлилась от живота вверх к груди, и сердце Лады бешено забилось. Она дернулась и вскрикнула, но не от боли, а скорее от страха.

– Это всего один палец, Лада, нужно потерпеть, – нежно прошептал Велес. – Я обещаю, что тебе понравится.

Девушка промолчала и лишь сильнее сжала зубы. Ужас от неотвратимости того, что сделает с ней Велес, сковал ее тело. Когда мужчина поднялся и лег на нее, Ладе стало трудно дышать. Велес поцеловал ее в губы, но в этом поцелуе не было ничего теплого, лишь страстное желание как можно скорее завладеть девушкой. Когда Велес вошел в нее, Лада больше не могла кричать – накрыв ее губы своими, он не давал ей сделать ни вздоха. Лада зажмурилась и сжала пальцы на ногах, желая только одного – чтобы весь происходящий с ней кошмар наконец закончился.

Каждый новый толчок ощущался сильной резью, и Лада думала о том, зачем подружки соврали ей об удовольствии, которое может приносить ночь с мужчиной. По ее щекам катились слезы, а она даже не могла поднять рук, чтобы вытереть их. Велес не обращал на застывшую Ладу никакого внимания. Он стонал, находясь в плену удовольствия, которое дарило ему молодое женское тело. На его хозяйку ему, казалось, было совершенно плевать.

Не в силах больше терпеть, Лада попыталась отстраниться и сказать хоть что-нибудь. Но стоило ей приоткрыть глаза, как ее тело тут же сковал липкий ужас. Вместо мужа Лада вдруг увидела почерневшее, словно обуглившееся лицо чудовища. Гнилостный, мерзкий запах застоявшейся воды быстро заполнил все пространство. Лада уперлась руками в плечи монстра и попыталась оттолкнуть его и высвободиться, но нечто лишь сжало ее сильнее.

Монстр вошел в нее снова резким толчком. Его янтарные глаза распахнулись, и Лада вдруг увидела в них что-то человеческое, он смотрел на нее с искренней страстью и долей интереса. Вдруг Лада почувствовала, как все ее тело открылось этому неведомому существу. Она развела ноги шире и приподняла бедра, повинуясь манящему и пугающему чувству. Грудь сдавило ужасом так сильно, что от нехватки воздуха закружилась голова. Но тело Лады само подавалось навстречу монстру, а он брал его, с каждым разом все сильнее и жестче. Нарастающая паника путала мысли, и Лада терялась в ощущениях. Тело девушки сотрясли судороги, и она громко закричала, не помня себя от страха, стыда и удовольствия. Лада почувствовала, как что-то горячее излилось внутри нее. Нечто прошептало:

– Моя…теперь моя…

***

Лада вскочила, едва сдержав крик. Оказалось, что она уснула прямо на лавке, не раздеваясь. Сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу, дыхание стало громким и отрывистым. Давно проснувшийся отец подметал в избе пол. Заметив, что дочь проснулась, он с ухмылкой оглядел ее.

– Хочешь проспать все веселье? – спросил Радомир.

В полном непонимании Лада уставилась на отца. Она резко приподнялась, почувствовал сильную боль во всем теле. Девушка со страхом оглядела горницу – все было на своих местах. Ужас, который она испытала ночью, оказался лишь дурным сном, от которого Лада никак не могла оправиться.

– Папенька, может, еще не поздно все отменить? – залепетала Лада. – Я чувствую дурное, мне так нехорошо… Ты правильно сказал, что бедовая эта затея.

Отец сел на лавку рядом и ласково положил ей руку на плечо.

– Лада, а кто мне говорил, что готова и все решила? Мне казалось, это ты меня уговаривала, – мягко сказал он.

Лада поежилась и придвинулась ближе к отцу.

– Мне сон дурной приснился, папенька. Не к добру это. Да и знаки повсюду. Вчера я горшок выронила и водой ошпарилась. Все будто говорит мне, что не стоит на это решаться… – дрожащим голосом сказала Лада.

– Все боятся, Лада, и это нормально, – начал успокаивать ее отец. – Жаль, что матери твоей давно нет в живых. Она бы смогла тебе все объяснить по-своему, по-женски. А я вот что тебе скажу: твоя матушка из-под венца чуть не сбежала, а на сватовстве сидела с таким лицом, что я и передумал было жениться.

Лада засмеялась и почувствовала, как накопившееся в ней напряжение начало улетучиваться.

– Не ври, папенька, – сказала она. – Вы с мамой очень любили друг друга, не могла она так с тобой поступить.

Отец улыбнулся.

– Могла, еще как! Пришла моя мать, твоя бабушка, да упокоят боги ее душу. А невестушка моя лицо кривит! Говорит, мол, избушка маловата и лицом не вышел, не пойду за него.

– Наша? И маленькая? – удивилась Лада. – Лицом не вышел? Ни за что не поверю!

– Представь себе! – с теплом в голосе продолжил отец. – В общем, опозорила меня перед всеми. А я еще юн тогда был, мы совсем молодые поженились, не мог ничего ей ответить. Потом оба выросли, что-то в жизни понимать стали, да и зажили душа в душу.

Отец притянул Ладу к себе и нежно поцеловал в лоб, погладив по растрепавшимся от сна волосам.

– Волноваться – это нормально, не каждый день такое происходит. Но твои подружки, вот, уже через это прошли, не ты, Ладушка, первая. Все волнение нужно просто пережить. А потом – стерпится-слюбится, это я тебе точно говорю, – подытожил отец. – В конце концов, кто бы что ни говорил, а в отчем доме всегда будут тебя ждать. Хоть и не принято так, а я тебя из мужнего дома заберу, если худо будет. Ты у меня любимая и единственная, я уж тебя в обиду не дам.

Ладе вдруг стало совсем легко, и она мягко отстранилась от отца, готовясь встать и начать этот волнительный день. Нужно было набрать воды, умыться, заплести косу и одеться. Встретить суженого важно во всей красе, и Лада прекрасно это понимала.

***

Все было готово к приходу гостей. Лада с отцом накрыли стол, достали из погреба разносолы, умудрились даже приготовить похлебку. На свадьбу придется постараться еще сильнее, но и сейчас не стоит падать в грязь лицом – жених должен понять, насколько невеста хозяйственная. Это качество ценилось всегда, а уж в такие непростые времена и подавно.

Лада еще раз осмотрела себя. Она надела лучшее свое платье – единственное, которое жалко было надевать на работу в поле. Свободное, не приталенное платье отлично подчеркивало все достоинства девушки. Волосы были заплетены в тугую черную косу, а украшением послужил венок из полевых цветов, за которыми отправляли Бажена. Сам мальчик сидел в белой рубахе и с интересом рассматривал все вокруг. Хозяин семейства тоже выглядел подобающим образом, на нем были лучшие холщовые штаны и косоворотка, подпоясанная кожаным поясом – предметом особой гордости Радомира.

Сердце Лады готово было выпрыгнуть из груди. Ей уже мерещился далекий отзвук колокольчиков, который предвещал скорое прибытие жениха. Лошадь в деревне осталась всего одна, и по такому случаю надобно было запрячь ее в телегу. И неважно, что все дома находились друг от друга в пешей доступности.

Наконец послышался шум, и дверь избы отворилась. На пороге стояла Злата с и Никола, Мирослава и еще несколько человек. Только Велеса среди них не было.

– Что задумано да исполнится! – радостно воскликнули Злата с мужем хором.

– Готова ли невеста жениха встречать? Как гостей потчевать будут? – заговорили наперебой разные голоса.

Гости вошли в избу и устремились к столу. Деревенские задали Ладе несколько стандартных вопросов, осмотрели ее со всех сторон и не забыли про приданое, которое состояло из нескольких старых платьев и пары украшений, которые Лада даже не носила. Когда гости удовлетворились положением семьи невесты, все отведали заранее приготовленных угощений. Уже через полчаса захмелели даже самые крепкие гости. Поэтому никого уже, казалось, не волновало, что самого жениха на сватовстве нет. Отец Лады выглядел бледным и встревоженным, а Лада не могла сдержать дрожи в руках, пока предлагала угощения то одному гостю, то другому. Радомир наконец встал со своего места и решил взять слово.

– Гости мои дорогие, – сказал он, обращаясь преимущественно к Николе. – А где же сам жених? Кажется, припозднился наш Велес.

Всеобщее веселье стихло.

– Никто не знает… – тихо сказала Злата.

– Мы даже к нему в избу ходили, там никого, – вторила ей Мирослава.

– Но не стоит переживать, – продолжила Злата. – Он найдется обязательно, мало ли что могло приключиться. Вдруг разнервничался, выпил, захмелел. С кем не бывает! Найдется Велес, вот увидите.

Радомир тяжело вздохнул и посмотрел на дочь. На Ладе не было лица.

– Это только традиция, не более, сама понимаешь, – сказал Радомир, пытаясь ее успокоить. – Раньше вообще без молодых сватались, и ничего. Найдется твой непутевый.

Но Лада не слышала этих слов. То ли от духоты, то ли от волнения, она потеряла сознание.

Глава 4

Наступал один из главных праздников в году – день летнего равноденствия. Независимо от положения дел, люди в деревне всегда с нетерпением ждали этого праздника. Для всех жителей, от мала до велика, это была возможность отвлечься от дел и отдаться стихии, необузданной и не всегда понятной. Считалось, что в этот день границы между мирами размываются, и вода получает особые свойства. Поговаривали даже, будто она и хромых на ноги поднимала, и других больных излечивала. Девушки особенно готовились к этой необычной ночи – наряжались, прихорашивались и приходили на гуляния в надежде найти хорошего супруга.

Лада не выходила из дома несколько дней. Ни увещания отца, ни гнев других жителей деревни из-за отлынивания от общей и такой важной работы – ничто не могло заставить ее вернуться к привычной жизни. Велес исчез. Отец Лады ходил его искать вместе с другими мужчинами, но поиски не принесли результатов. Лада винила себя в произошедшем. Она боялась, что именно ее поспешное решение привело к тому, что суженый сбежал. Ей было непонятно, ушел ли он, испугавшись ответственности, или она повлияла на этот поступок еще каким-нибудь ей неведомым способом. К тому же несостоявшуюся невесту тревожил сон, который она видела накануне сватовства. Ладе казалось, что излишнее волнение и внутреннее нежелание мириться с нормальным течением жизни могли накликать беду на их союз. Девушка не умывалась, не расчесывалась и забросила даже домашние дела.

Утром в избу заглянула Злата. Она, хоть и была в положении, но оставалась гораздо живее и проворнее сестры. Кроме того, у Мирославы всегда находились дела дома, и выйти ей было не так уж и просто.

– О боги, Ладочка, ты посмотри, что с тобой сталось, – с порога начала причитать подруга. – На тебе же лица нет! И так убиваться по проходимцу негоже, ты же духов разгневаешь. Помнишь, что прабабка моя говаривала? Как сестрица ее по покойнику-мужу горевала, а потом черти ее и утащили!

Лада грустно склонила голову и ничего не ответила. Взгляд ее был пустым. Злата подошла к подруге, села рядом и осторожно положила руку на плечо.

– Нельзя так, подруженька моя, сегодня праздник большой, неужто дома будешь сидеть, света белого не видеть, – мягко продолжила Злата. – Ты посмотри, что сталось. У тебя скоро лицо запылится! О себе не думаешь, так о семье подумай – ты у отца с братом одна осталась.

Это замечание Лада не могла оставить без внимания, она начала говорить сначала медленно, потом все быстрее, не в силах больше сдерживаться.

– Злата, ты пойми, какой я позор на него навлекла, – прошептала Лада, и из ее глаз брызнули слезы впервые за последние несколько дней. – И на отца, и на дом наш, и на весь род. Где это видано, чтобы жених от невесты сбегал? Да в день сватовства, даже не на свадьбе! И ведь на косых, кривых и прокаженных женятся, а я чем хуже? Неужели я не заслужила женского счастья, как у вас с Мирославой? Я ведь подумала, что все сделала правильно. И то ли торопила слишком сильно, то ли еще как богов прогневала, что они на меня ополчились… А, может, и судьба у меня такая, или я сама бедовая, что мне не доведется счастья испытать…

Злата перебила ее, заговорив громко и уверенно:

– Счастье-то оно счастье, Ладочка, да не у всех. Ты на Мирославу посмотри! Достался ей муж, вроде и ладный, и хозяйство при нем, а детей боги не дали, и никто не знает, почему. Разве ж она чем-то их гневила? Нет, всегда работящая и послушная, никогда волю судьбы не преступала. Я-то ладно, мне повезло, что слюбились мы с моим милым Николкой. Но разве ж это часто бывает? Вот мои маменька с папенькой – столько лет бок о бок, все гладко у них с виду, а счастья-то меж ними нет. А у тебя вообще не жених был, а непонятно что.

Лада хотела было прервать Злату, но та была решительно настроена развеять тоску подруги. Она тронула ее за плечо и продолжила:

– Что, не согласна? Да ты сама посуди. Сам на сватовство не решился, все нам пришлось договариваться. Ушел невесть куда, кто знает, что там с ним стряслось? Над деревом нашим надругался. Ну и зачем такой муженек нужен? Может, он поколачивать бы тебя стал, и что тогда? Кто знает, на что еще его черти могут надоумить!

Ладе было неприятно, что Злата ругает Велеса. Она тяжело вздохнула и едва заметно сжала кулаки, но решила, что переспорить подругу не удастся. Девушка улыбнулась и кивнула, промолчав о том, что ее тоже тревожили недобрые знаки.

– Права ты, Злата, как всегда, права, – примирительно заключила девушка. – Но что же мне теперь делать? Вы, мои любимые, уже давно замужем. Как ты правильно сказала тогда в лесу, доколе я буду в девках ходить? Кто ж за меня теперь посватается, когда все знают, что от меня жених сбежал?

Злата многозначительно улыбнулась, оглядела подругу с ног до головы и начала перебирать варианты.

– Может, Миколка люб тебе? Ну, сын пастуха. Скотина есть, молодой еще, – с надеждой проговорила Злата.

– Миколка? Хромой что ли? – рассмеялась Лада. – Спасибо, подружка, удружила. Не такого счастья я бы хотела.

– Ладно-ладно, – сказала Злата, примирительно вскидывая руки. – Может, Яромир? Рукаст, высок, плечист – лучше мужа днем с огнем не сыскать.

– Яр? Тот, у которого третья жена почила? – вспомнила Лада. – А откуда ты знаешь, не сам ли он их на тот свет отправил?

– Да ты что, окстись, – ответила Злата, вытаращив глаза. – На все воля богов. Ну, не хочешь этого, так какой другой будет, не велика беда. А никакого не хочешь – так будешь при отце жить да Бажена воспитывать. Я тебя от отсутствия мужа любить не перестану, будь покойна.

– Не сомневалась в тебе, Златочка, – с благодарностью произнесла Лада.

Подруги обнялись, и беспокойная душа Лады немного примирилась с произошедшим. Ей все равно было боязно, и она никак не могла отделаться от мысли о том, что с Велесом что-то случилось. Однако в глубине души девушке все же казалось, что несостоявшийся муж, так сильно изменившийся за месяцы странствий, просто испугался неожиданной ответственности. Поэтому в груди Лады зрела и обида, и злость, как на жениха, так и на саму себя. Все же она сама затеяла сватовство, не удосужившись даже поговорить об этом с Велесом.

Размышления Лады прервал шум голосов за окном. Обе девушки обернулись и увидели, как мимо избы идут люди с ветками разных размеров. Все они громко переговаривались и куда-то торопились.

Вдруг Злата резко вскочила с места и затараторила:

– Ах, Ладушка! Сегодня же праздник большой, твой любимый. Тебе, вестимо, не до него было, но ты подумай – как хорошо тебе будет повеселиться и развеяться. Давай мы тебя приоденем, причешем, да и пойдем жениха искать! Вдруг, кто из соседних деревень к нам заглянет, а? А, может, кто и приглянется из тех, кто у нас есть? Какой день лучше подойдет для дел любовных, как не этот? Решено, Ладочка, найдем мы тебе мужа сегодня. Даже не думай противиться, гуляния тебе только на пользу пойдут!

Лада молча покачала головой, но, встретившись с решительным взглядом подруги, поняла, что спорить с ней бесполезно. Кроме того, девушке хотелось показать жителям деревни, что недавнее потрясение не сломило ее. Недобрые слухи уже начали ходить по деревне, и настало время доказать всем, что Ладу они нисколько не задевают.

***

На озере собралась вся деревня. Это место всегда привлекало людей – в жаркие дни здесь нередко купались, а зимой – выходили на лед ради забавы. Раньше в озере водилось много рыбы, но со временем она исчезла, лишив людей возможности заполучить дополнительное пропитание. И все же находились отчаянные рыбаки, которые продолжали приходить на озеро, закидывать удочки, сидеть, вглядываясь в водную гладь, а потом уходить ни с чем. В последние годы деревенские купались только у берега – воды перестали быть спокойными. Те, кто был постарше, рассказывали, что несколько человек исчезло в ледяных омутах, но молодежь считала эти байки страшилками для детей. И все же заплывать глубоко никто из ныне живущих не решался.

Лада стояла на берегу вместе с другими девушками. Злата постаралась на славу, и теперь Лада с удовольствием разглядывала свое отражение в водной глади. В косу девушки были вплетены полевые цветы, а голову украшала цветущая ветвь дербенника, который местные называли плакун-травой. Ее платье, хоть уже и не слишком нарядное, было прикрыто расписным передником, который Злата пожертвовала из своего приданого. Лада подвела углем глаза, а на щеках горел естественный румянец, чуть усиленный ягодным соком. Злата, всегда любившая прихорашиваться, тоже приоделась и даже заставила скромную Мирославу надеть один из своих лучших сарафанов. Вместе с Мирославой и Златой Лада готовилась войти в воду в ритуальном обряде очищения. Оглядев себя и подруг, девушка повеселела. Ей даже стало немного неловко за то, что поначалу она не хотела идти на праздник.

Старейшина находился чуть поодаль с женой и другими деревенскими. Те, кто был слишком стар или болен, стояли в стороне, пока молодежь, чувствуя себя обязанными заручиться благословением предков, готовилась присоединиться к торжеству. За спиной старейшины находился круг из украшенных яркими лентами тотемов в виде зверей, призванных защищать жителей деревни. В центре этого круга мужчины уже возвели большой костер и готовились его поджечь.

– Юноши и девушки! – начал глава деревни. – Мы все собрались здесь, чтобы продолжить славную традицию наших предков – омовение в водах озера. В эту священную для нас ночь завеса между мирами истончается. Каждый может очиститься, избавиться от недобрых помыслов, заручившись помощью высших сил.

Костер вспыхнул, и языки пламени затанцевали на бледных лицах собравшихся.

– Время зайти в воду! – торжественно произнес старейшина. – И пусть каждый из вас сегодня получит благословение богов на весь грядущий год.

Подчинившись общему порыву, Лада начала стягивать с себя платье. Развязав ленты, девушка осторожно вышла из горы ткани, оставшись в одной сорочке. Нагота смущала Ладу. Легкий ветерок, дувший с воды, заставил девушку поежиться и стыдливо прикрыть грудь руками. Она посмотрела на подруг. Мирослава тоже осталась в сорочке, а Злата, явно наслаждавшаяся своим положением, оголилась сильнее других. Она заботливо придерживала руками округлый живот. Злата протянула ладони Ладе и Мирославе, и они втроем начали медленно заходить в воду, путаясь в высокой траве.

Девушки зашли в озеро по пояс и поплыли свободно. Вода была теплой, несмотря на недавние дожди. Злата обрызгала Мирославу, заливисто смеясь, и они отплыли чуть дальше, пытаясь угнаться друг за другом. Лада не стала участвовать в общих забавах и легла на спину. В небе сияли далекие и холодные звезды, равнодушные к радостям и горестям людей. Ладе отчего-то вдруг стало весело. Кажется, поверья оказались правдивы: вода действительно смывала все плохое. Расслабившись, девушка затянула тихую, почти беззвучную песню, которую мигом подхватил ветер.

Неизвестно, сколько времени длилось уединенное умиротворение, но Лада вдруг почувствовала, что ее уносит все дальше и дальше от берега. Лихорадочно вспоминая все байки про озерные омуты, девушка громко задышала, пытаясь справиться с нахлынувшим ужасом. Лада перевернулась, погрузила тело в воду и вдруг почувствовала, как что-то прикоснулось к ее ноге и настойчиво потянуло вниз. Не успев ни крикнуть, ни взмахнуть руками, Лада в мгновение ока оказалась под водой. Она попыталась открыть рот, но из ее сжатых губ вырвалось лишь несколько пузырьков воздуха.

Лада оцепенела. Сердце бешено забилось в висках, словно чувствуя приближение неминуемой гибели. Девушка попыталась дернуться, всплыть на поверхность, нащупать ногами дно, но тело перестало ее слушаться. Она в ужасе распахнула глаза, которые тут же начало щипать, и увидела сквозь мутную воду, как совсем рядом с ней вдруг возник юноша. Лада не смогла как следует его рассмотреть, но ее внимание привлекла широкая грудь и длинные волосы. Несчастной показалось, что это отец пытается попрощаться с ней.

Девушка подняла голову и увидела свечение и отблески костра на берегу. Лада сделала последнее усилие, оттолкнулась от случайно подвернувшегося камня и устремилась к свету, сделав машинальный вдох. На удивление, вода не обожгла, не скрутила легкие болью. Ладе неожиданно стало легче. Она почувствовала мягкое прикосновение к коже, будто водоросли щекотали ее ступни, не желая отпускать.

Лада вынырнула и закашлялась. Она огляделась замутненным взглядом и поняла, что все это время была совсем рядом с берегом. Мирослава и Злата стояли в нескольких метрах от нее и задумчиво всматривались в водную гладь, пытаясь понять, куда исчезла их подруга. Ветер совсем стих, и Ладе вскоре удалось добраться до берега и выйти из воды. Вода будто подгоняла девушку, поддерживала ее тело. Усталости совсем не было, только приятная истома, которая обычно накатывает, если купаться слишком долго. Только вот нога отчего-то горела огнем, будто кто-то провел по ней раскаленным угольком.

Глава 5

Лада сидела у костра и смотрела на пляшущие тени. Несмотря на недавнее происшествие, она чувствовала себя хорошо. Только взгляд девушки постоянно скользил к странному следу, который горел на ее лодыжке. Лада не придала этому особого значения, подумав, что она не заметила, как поцарапалась о камень или порезалась, пытаясь выпутаться из водорослей.

Девушки танцевали у огня. Мимо Лады то и дело проносились разноцветные фигуры. И молодые, и уже совсем взрослые женщины кружились под веселую песню, которую выводили сбивчивые, запыхавшиеся голоса. Развевались подолы платьев, мелькали длинные рукава, и танцующие с каждым кругом двигались все быстрее и быстрее.

– Давай к нам, Лада! – закричала Злата, поддерживая рукой живот, который, казалось, совсем не мешал ей танцевать, проносясь мимо Лады. – Мы скоро прыгать будем!

Мирослава, обычно тихая, даже попыталась схватить Ладу и втянуть ее в пляску. Девушка улыбнулась, мягко одернула руку и покачала головой. Она продолжила наблюдать за тем, как вихрь цветов и красок увлекал пары и одинокие фигуры. Все блистало, кружилось и смешивалось в разноцветное буйство перед глазами.

Девушка раздумывала о том, что же с ней произошло и как ей удалось выжить. Вероятно, она попала в один из омутов, о которых предупреждали молодежь старожилы. Правда, эти омуты никогда не находили так близко к берегу. Прокрутив в голове всю сумбурную последовательность событий, ей не удалось найти ничего, что подсказало бы разгадку. Оставалось одно объяснение – боги не захотели ее смерти, и вода сама не стала забирать жизнь девушки. Лада была глубоко благодарна тому, что духи оказались милостивы к ней. Рассказывать подругам о произошедшем она не решилась – не захотела их за зря волновать и портить праздник, раз все закончилось счастливым спасением.

Думала она и о Велесе. Никто о нем не слышал, и на работах в поле он не появлялся. В голову лезли неприятные мысли о том, что с несостоявшимся женихом могло что-то приключиться, но все они перемежались с обидой на то, что Велес мог попросту ее бросить. То, что Лада чуть не утонула, показалось ей знаком – нужно переосмыслить свою жизнь. Раз боги дали ей второй шанс, надо было им воспользоваться. И Лада подумала о том, что пора отпустить мысли о неудачном сватовстве. Теперь она новая, чистая, значит, пришло время для другого жизненного этапа.

Приободрившись, Лада подтянула ноги ближе к огню. Ее сорочка совсем высохла, и она повязала обратно свой передник. Разгладив наряд, Лада продолжила наблюдать за танцующими. Она пыталась сосредоточиться на ком-то одном, но лица и силуэты так быстро сменяли друг друга, что вскоре превратились в едва различимые яркие пятна. Лада почувствовала, что от этого зрелища у нее слегка начинает кружиться голова. Она надавила себе на виски и закрыла глаза, но ощущение никуда не ушло, напротив, девушка почувствовала, как к горлу подступает тошнотворный комок. Внутри все сжалось. Лада с трудом встала и, пошатываясь, отошла от костра, присев на одно из дальних бревен.

Вдали от костра дышалось легче. Стараясь не смотреть на танцующих, Лада сделала несколько глубоких вдохов, и приступ прошел так же неожиданно, как и начался. Она с удивлением прислушалась к ощущениям, но ничего больше ее не беспокоило.

Девушка подумала, что нужно собираться домой, пока с ней не приключилось еще что-нибудь нехорошее. К тому же дома ждал отец, который практически сразу же покинул праздник, чтобы посидеть с маленьким Баженом. Он понимал, что Ладе не помешает развеяться, поэтому и предоставил ей такую возможность, но злоупотреблять его терпением не стоило.

Как только Лада встала, она почувствовала, что одна из завязок ее передника зацепилась за сучок. Наклонившись, она попробовала отвязать тесемки, чтобы не испортить чужую вещь, как вдруг ощутила на своей талии чью-то руку. Кто-то потянул ее назад, и через секунду она оказалась где-то в густых зарослях. Сквозь листву она видела отблески костра. Лада попыталась закричать, но рот ей зажали рукой.

Девушка резко развернулась и увидела перед собой Велеса.

– Тихо, Лада, – шепотом сказал он. – Кричать не стоит.

Лада замерла на месте, и Велес опустил руку. Задыхаясь от неожиданности и разгорающегося внутри гнева, девушка громко заговорила:

– Велес! Я уж поняла, что жениться на мне ты не хочешь! Но разве ж я не заслужила объяснений? Как же так можно – на сватовство не явиться, а? Ты ж меня перед всеми опозорил! Прятался еще, всей деревней тебя искали! Неужто не стыдно совсем?

Велес ничего не сказал, а лишь прошипел что-то нечленораздельное. Лицо его покраснело, а в глазах заплясали огоньки.

– Молчать! – вскричал Велес. – Закрой рот! Девка гулящая!

Лада попятилась, на глазах выступили слезы. Никогда прежде она не видела лучшего друга таким. Она отшатнулась от него, как от прокаженного. Вглядевшись в заостренные черты и горящие от ярости глаза, девушка вдруг поняла, что перед ней стоит абсолютно чужой человек, который поставил под угрозу ее репутацию, расстроил отца, не раз нагрубил ей.

– Сквернословить будешь в другом месте! – в сердцах бросила Лада. – Отныне ты мне никто. Не смей подходить ко мне больше! И чтоб ноги твоей в моем доме не было!

Лада развернулась, темная коса хлестнула ее по плечам. Лицо Велеса исказила страшная гримаса, он схватил девушку за руки, не давая уйти.

– Пусти, окаянный! В тебя что, бес вселился? – закричала Лада, пытаясь высвободиться из железной хватки.

Но Велеса уже охватила неведомая сила, с которой он не мог совладать. Его глаза, прежде небесно-голубые, вдруг сделались черными. Гнев, казалось, выместил все его мысли и чувства. Он желал лишь одного – отомстить за то, что ему пришлось пережить в чужих землях. И неважно, на кого будет направлена его ярость.

Лада перестала вырываться и обмякла в руках Велеса, тихо всхлипывая. Слезы девушки разозлили его еще больше. Он, не помня себя от гнева, схватил тонкие завязки на девичьем переднике и с силой дернул их. Ткань упала на мокрую траву, и Лада осталась в одной сорочке. Девушка оцепенела, почувствовав, как ее конечности сковал липкий страх, не позволяющий даже пошевелиться.

Сам не ведая, что творит, Велес прорычал Ладе на ухо:

– Бегала от меня, дрянь, думала, все по-твоему будет? А будет так, как я скажу! И ничего ты с этим не сделаешь.

Взгляд Лады заметался по вязкой, непроглядной тьме в поисках спасения. Кусты, за которыми они находились, были слишком густыми, чтобы кто-то мог увидеть их. Можно было закричать, но тогда Лада рисковала еще больше разозлить Велеса. И неизвестно, успел бы кто-то прийти ей на помощь.

Велес тем временем отшвырнул подальше ткань и начал грубо трогать Ладу. Она поежилась, каждое прикосновение причиняло ей боль, но не физическую. С каждым его движением ее сердце будто бы разбивалось на тысячи осколков. Она не понимала, почему все происходит именно так, ведь она была согласна дать ему все, что он хочет. Но почему-то Велес не захотел сделать все по-хорошему, что-то в нем заставляло его наслаждаться тем, как Лада умирала внутри.

Легкая ткань сорочки порвалась, обнажив упругую грудь. Велес с силой схватил ее, притягивая Ладу еще ближе к себе. Ощущая его грязные прикосновения на мягкой коже, девушка обессилела, застыла и перестала сопротивляться, позволив ему беспрепятственно использовать обе руки. Через остатки ткани она почувствовала его желание. Он не сдерживал себя и не стеснялся, Лада и не заметила, как он избавился от одежды.

Девушка подумала, что ей не уйти от неизбежного. Видимо, она прогневала судьбу, или не прислушивалась к знакам, и накликала на себя беду. В отчаянном порыве Лада закричала:

– Боги, сжальтесь надо мной! Избавьте меня от позора, дайте мне сгинуть в небытии, но без унижений! Помогите, не оставляйте меня в беде!

Велес неожиданно отдернул от нее руки, видимо, испугавшись то ли внезапного крика девушки, то ли ее призыва высших сил. Лада воспользовалась секундной заминкой и бросилась бежать. Слезы с ее щек вытер ветер. Она преодолела поле и быстро очутилась у своей избушки. Ее никто не преследовал.

***

Отец Лады уже успел поужинать, когда перепуганная девушка ворвалась в горницу.

– Ладушка, милая моя, что с тобой случилось? – ласково начал отец. – Неужто ты медовухи отведала и в озеро упала?

Бледность на лице дочки подсказала мужчине, что произошло что-то очень серьезное. Лада, привыкшая скрывать свои мысли и чувства, чтобы не расстраивать отца, решила, что произошедшее с ней слишком велико, чтобы он ничего не знал.

– Отец… – дрожащим голосом сказала она. – Я виновата, я опорочена, но, клянусь богами, я этого не хотела…

Мужчина оглядел дочь. От его внимательных глаз не укрылась ни одна деталь. Сорочка Лады была порвана, девушка чего-то до смерти испугалась, а все ее ноги перепачкались в земле. Радомиру потребовалась доля секунды, чтобы все понять. Разгневанный отец вскочил, едва не опрокинув посуду.

– Кто это сделал?! – взревел мужчина. – Лада, говори, кто посмел?!

В порыве неконтролируемого гнева он схватил дочь и начал трясти за худые плечи.

– Велес… – трясущимися губами прошептала Лада.

– Я убью его! Я его убью! – прокричал отец.

Лада не успела ничего объяснить или возразить – когда ее немного отпустило оцепенение, отца и след простыл. Лада хотела было броситься за ним в ночную прохладу, но вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Со своей постели на нее серьезно и холодно смотрел Бажен. Девушка вздохнула, опустилась на краешек лавки и, закрыв лицо ладонями, горько заплакала.

Глава 6

Лада не решалась ложиться спать, пока не вернется отец. Она привела себя в порядок, умылась прохладной водой, обтерла тело, заплела растрепавшиеся волосы, надела чистые и теплые вещи. Бажену, тоже взволнованному внезапным и тревожным оживлением домашних, тоже не удавалось уснуть.

Прошел час, затем другой, а отец все не возвращался. Наступила полночь, и люди должны были уже разойтись, ведь считалось, что в это время в свои права вступает нечистая сила. С каждой секундой тревога внутри Лады нарастала. Сначала девушка боялась, что отец действительно исполнит свою угрозу. Он никогда не бросал слов на ветер, особенно, когда дело касалось его единственной дочери. Но с каждой минутой Лада укоренялась в другой, еще более страшной мысли. Что, если Велес сам поднял руку на своего несостоявшегося тестя? От этих размышлений голова Лады готова была расколоться.

В минуту, когда девушка уже накидывала одежду, чтобы пойти искать отца, дверь избы неожиданно распахнулась. На пороге стоял Радомир, и по его выражению лица стало совершенно ясно, что не произошло ничего хорошего. Мужчина нервно кусал губы, его брови были напряженно сдвинуты, и он изо всех сил старался не встречаться взглядом с дочерью, которая отчаянно пыталась найти в его глазах ответы.

– Лада, ничего не бойся… – тихо, склонив голову, сказал отец. – Велес мертв.

Лада не упала и не закричала. Просто в ее душе что-то оборвалось. Она схватила какие-то вещи и, не разбирая дороги, помчалась к озеру. Отец, едва поспевая за ней, побежал следом.

***

Приблизившись к месту трагедии, Лада поняла, что люди и не думали расходиться. Костер все еще горел, и девушке даже показалось, что языки пламени стали мощнее и злее. Жители деревни стояли на берегу и взволнованно перешептывались. Завидев Ладу, от толпы отделились две маленькие тени. Злата шла медленно, опираясь на плечо сестры, которая аккуратно поддерживала ее. Лада ускорила шаг, испугавшись, что с подругами тоже стряслось что-то нехорошее.

– О, боги, – воскликнула Злата. – Мы так боялись, что с тобой могло что-то случиться… Мы не видели тебя и…

– Не подходи ближе, – тихо сказала Мирослава. – Не для девичьих глаз это…

Лада не послушала. Оттолкнув обеих девушек, она бросилась вперед, хаотично расталкивая всех на своем пути.

Окруженный людьми, в неестественной позе, широко распахнутыми глазами глядя на собравшихся, лежал Велес. Его тело было синим и совершенно безжизненным. На нем практически не было одежды, а светлые волосы свалялись и прилипли к лицу и плечам. Глаза подернулись пеленой и остекленели. Синей полосой на его шее отпечатались взявшиеся невесть откуда водоросли. Ни у кого не было сомнений, что юноша мертв.

Лада сдержалась и не закричала. Ее сердце вдруг совершенно освободилось от страха, который она испытала во время последней встречи с Велесом всего несколько часов назад. В этом безвременно ушедшем мужчине она снова увидела своего друга детства. Все плохое испарилось, осталась лишь безграничная жалость. Лада не смогла подойти к телу ближе, побоялась смотреть в остекленевшие глаза. Она не хотела запомнить его таким – искалеченным, бесповоротно мертвым. Разумеется, ей было страшно. Никогда прежде девушка не видела покойников так близко.

Вдалеке послышалась какая-то возня, и Лада почувствовала на своих плечах тяжелые руки. Отец осторожно развернул ее и начал выводить из толпы. Лада увидела, что к ним уже спешит старейшина. Он выглядел встревоженным, но совсем не удивленным. Старик, заставший множество бед на своем веку, видел, как люди гибли от голода, болезней, изнуряющей работы. Однако эта трагедия была исключительной. Тем, кто подошел к трупу достаточно близко, было очевидно, что Велес умер не своей смертью.

Лада помотала головой, попытавшись прогнать навязчивую картинку покалеченного тела, но она так и осталась стоять у нее перед глазами. Девушка тихонько прошептала:

– Зачем ты его… так?

Радомир встрепенулся и громко заговорил:

– Да ты что, доченька? Разве ж я способен на такое зверство? Я хотел с ним просто поговорить, как с мужчиной, сказать, чтоб он к тебе не лез больше. Когда я пришел, здесь уже стояли люди, а Велес был… он уже был не с нами.

Лада не стала сдерживаться и зарыдала, когда они отошли достаточно далеко, чтобы никто не увидел ее слез.

– Это я виновата, батюшка, – проговорила она, захлебываясь рыданиями. – Я высшим силам взмолилась, чтобы не оставляли меня, поэтому они его и забрали. Ты посмотри, что вышло. Он не утонул, не прыгнул спьяну в костер… Тут духи вмешались, точно тебе говорю. Что же будет со мной теперь?

Отец остановился, привлек Ладу к себе и обнял. Он, как мог, попытался аккуратно достучаться до ее израненного сердца.

– Вины твоей в том нет, и никто с этим не поспорит. Ты защищала свою честь, свою жизнь и здоровье, и каждая девушка на твоем месте поступила бы так, – говорил Радомир, и мягкий отеческий голос доносился до самых глубин души Лады. – Он сыскал свою погибель. Коль есть виноватые, старейшина во всем разберется. Но кто знает? Может, так было суждено. Нам, людям, воли богов не постичь.

Душа Лады разрывалась на части от противоречивых и страшных чувств. С одной стороны, ей было безмерно жаль Велеса, к которому она искренне привязалась. И потерять его навсегда после их длительной разлуки казалось нечестным. С другой стороны, Лада боялась юношу и того, как сильно он изменился. И просьба о сватовстве казалась ей последним шагом, который она могла сделать, чтобы спасти его душу. Ладе было обидно, что такая чистая и светлая история обернулась трагедией. Боль и злость перемешались внутри нее, и девушка почувствовала что-то совершенно новое и пугающее. Ей показалось, что имя этому чувство – злорадство.

***

В избе было тихо. Отец вскоре уснул на печке. Маленький Бажен, обрадованный возвращением близких, успокоился и тоже лег. Ладе не спалось. Сидя у распахнутого окна, она наблюдала за рассветом после этой непростой ночи. Что-то заставляло ее снова и снова прокручивать события прошедших суток в попытках найти ответы. Если не ради Велеса, то ради себя – чтобы перестать чувствовать это всепоглощающее чувство вины. Просидев в неподвижной думе несколько тяжелых часов, Лада наконец решила действовать.

В рассветных лучах казалось, будто все произошедшее – лишь ночной кошмар. Лада поежилась – было прохладно. Она повыше натянула воротник и продолжила свой путь обратно к озеру. Она не знала, что будет там искать, но ей отчего-то не хотелось, чтобы ее кто-нибудь заметил. Она чувствовала себя преступницей, которая возвращается на место убийства. Лада не знала, как собирается действовать дальше, но ей отчаянно хотелось выяснить, что же произошло на самом деле.

Тела на прежнем месте не оказалось. Лада подумала, что его быстро унесли готовить к сожжению. У Велеса не было семьи, поэтому никто не стал бы добиваться справедливости за него. Скорее всего, старейшина решил, что юноша перепил крепкой и утонул, что, к сожалению, событие не редкое. Но Ладу гложили сомнения, она всем своим естеством чувствовала, что произошедшее не было несчастным случаем.

Девушка приподняла подол платья, и начала медленно двигаться вдоль берега. Природа просыпалась после ночного сна, и оранжево-красный рассвет отражался в водной ряби. Лада не нашла ничего, что могло бы хоть как-то ей помочь. По всему выходило, что, после случившегося между ними, Велес добровольно окончил свой земной путь. Но она не могла просто с этим смириться.

Хоть и повел себя Велес ужасно, душу Лады разрывало горе. Грусть, терзающая и мысли, и тело, заставила ее пойти на отчаянный шаг. Девушка зашла в воду по щиколотку, наклонилась и зачерпнула озерной воды, чтобы умыть лицо. Опустив руки в воду, Лада взмолилась:

– Воды, наше мирное озеро… Раскройте мне тайну. Я много не прошу, мне лишь нужно знать, что здесь случилось. Поведайте мне, чему свидетелями вы стали.

Ветер усилился, и по водной глади прошли небольшие гребни. Лада, не заметив этого, продолжила свою мольбу:

– Мне не к кому больше идти. Я знаю, он умер, не искупив своих злых деяний. Но никто не заслужил такой кончины. Я и за него, и за себя перед богами ответить готова, если потребуется. Сжальтесь надо мной, не хочу я жить в неведении.

Лада сама не заметила, как зашла в воду по пояс. Платье намокло, по щекам катились слезы. Ног девушки вновь коснулись водоросли, и она, споткнувшись о растения, упала. Вода скрыла тело Лады, закрутила и понесла. Последнее, что запомнила девушка – ласковое поглаживание по волосам, будто кто-то пытался облегчить ее последний вздох. Дальше была лишь темнота.

Глава 7

Лада открыла глаза и тут же зажмурилась – в них что-то попало, и теперь она чувствовала сильную резь. Невидимой рукой сдавило грудную клетку, легкие словно разрывало на части, но через несколько сдавленных вдохов стало немного легче. Лада снова осторожно открыла глаза, предварительно как следует потерев их руками. Когда изображение стало четче, она оцепенела от ужаса.

Перед девушкой зависло и колебалось существо, напоминающее одновременно и человека, и рыбу. У монстра был длинный гладкий хвост серо-перламутрового цвета, плоская грудная клетка, большой череп и копна сухих волос с синеватым отливом. На том, что показалось Ладе лицом чудовища, располагались два светлых раскосых глаза, слегка подернутых пленкой. Нечто улыбалось, обнажив хищные зубы.

– Не бойся меня, земное создание, – тихим и мягким голосом сказало существо.

Лада еще раз потерла глаза, но тварь никуда не исчезла.

– Я не причиню тебе вреда, – повторило чудище более высоким и мелодичным тоном.

Ладе вдруг стало тепло и спокойно. Внешний вид существа больше не пугал ее, напротив, она почувствовала заинтересованность, хотя странное вязковатое ощущение никуда не исчезло – она по-прежнему находилась неизвестно где.

Когда первый страх немного отпустил, девушка смогла осмотреться. Она находилась в небольшом гроте, который был красиво украшен кораллами и водорослями. Еще несколько секунд потребовалось, чтобы Лада осознала страшную реальность – она оказалась под водой. Снова стало тяжело дышать, кристальные воды, движение которых так напоминало колебания воздуха в знойный день, всем своим весом надавили на хрупкую девичью грудь. Захотелось закричать, но крик застрял в пересохшем горле.

– Я… – Лада закашлялась и схватилась руками за горло, из ее рта вырвалось несколько пузырьков воздуха.

– Не спеши, – проговорило существо, и его голос походил на замысловатую мелодию. – Тебе нужно привыкнуть, не так сразу.

– Я… – превозмогая боль и раздирающее жжение в горле, продолжила говорить Лада. – Я… умерла?

Девушка зашлась в приступе удушающего кашля, ее юное лицо покраснело, а глаза начало покалывать. Существо приблизилось к Ладе и ласково провело рукой по шее. Глаза девушки округлились, когда она почувствовала, как сдавливающий легкие ком куда-то испарился.

– Меня зовут Марья, – тихим голосом сказала тварь. – И я русалка, водяница или водный дух – называй как тебе удобнее.

– Лада, – по-прежнему находясь в оцепенении, сказала девушка и протянула русалке руку.

Мысли Лады заметались с бешенной скоростью, она не могла понять, почему так легко решила довериться чему-то, что было так похоже на нечистого духа из древних легенд, которые мама пересказывала ей перед сном. Но русалка не выглядела опасной, несмотря на два ряда острых зубов. Лада решила, что все происходящее – лишь ее предсмертная агония. Она зашла в озеро ночью и утонула, а теперь разум играет с ней злые шутки, пока тело отчаянно борется за жизнь.

– Ты уж прости, – сказала русалка, взяв Ладу за руку, отчего у той по всему телу разлилось странное, но приятное чувство. – Пришлось немного воспользоваться своими чарами, чтобы успокоить тебя. Я-то уж думала, вы, деревенские, нынче посмелее будете. Ты погоди, я мигом.

Русалка метнулась куда-то вглубь грота. Не прошло и секунды, как она предстала перед Ладой в новом обличье. Хвост исчез, а страшная рыбья морда превратилась в миловидное лицо. Перед испуганной Ладой теперь маячила юная девушка с кожей цвета первого снега. Русалка обернулась девой с пухлыми губами, веснушками и локонами цвета зрелой пшеницы, которые красиво покачивались в воде. Но больше всего Ладу поразила не эта резкая перемена. Девица перед ней, сменившая рыбий хвост на две вполне человеческие ноги, была абсолютно голой. Лада стыдливо отвела взгляд и покраснела.

– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнула русалка, будто не замечая реакции Лады.

– Ты не можешь… прикрыться, – выдавила из себя девушка, стараясь по-прежнему не смотреть на Марью.

– А, это? – сказала русалка и рассмеялась. – Прости, к нам давно не заходили гости. Я-то думала, что нагота у вас до сих пор в порядке вещей. Ну, знаешь, мать-земля, ритуалы крови и все такое. Нет? Какие же вы стали неженки…

Марья, ничуть не смутившись, снова метнулась в глубину грота и вернулась уже прикрытая одеждой из каких-то листьев и водорослей. Лада наконец обратила внимание и на себя. На ней по-прежнему была ее рваная ночная сорочка. Она неприятно холодила тело и сковывала движения. Внезапно в голове Лады промелькнула мысль, что ей тоже хотелось бы скинуть свою одежду, такую несуразную в сложившихся обстоятельствах, но девушка быстро отогнала ее прочь.

– Давай все же поговорим о тебе, – все тем же мелодичным голосом продолжила Марья. – Добро пожаловать в наше Подводное Царство! Надеюсь, тебе у нас понравится. Тссс… молчи. Я понимаю, как все это для тебя ново. Надо сказать, что ты для нас тоже явление необычное. Как я уже сказала, гостей у нас не было давно. И твое появление… скажу так, ничего хорошего оно нам не сулит.

– Так отпустите меня! – громко сказала Лада, сама испугавшись своего напора.

– Ну что ты, милая, – ласково сказала Марья. – Разве ж тебя кто-то держит? Ты попала сюда по приглашению самого Владыки, он дал тебе новые силы, не убил, вот меня прислал. Я, кстати, буду тебе прислуживать, но сильно не обольщайся.

– Как же я сюда попала? – выдавила из себя Лада.

– Какая ты несмышленая, просто ужас! – со смехом сказала русалка. – Я же говорю, тебя Владыка позвал, вот и попала. Не знаю, чем уж ты ему приглянулась, но просто так к нам люди не захаживают.

– Поэтому ты сказала, что я здесь не к добру? – начала расспрашивать Лада.

– Ой, я вовсе не хотела тебя обидеть! – пробормотала Марья. – Я лишь хотела сказать, что наши миры должны соприкасаться, в этом и состоит суть равновесия. Но, когда они начинают смешиваться, это никогда не приводит ни к чему хорошему. Да и тащить сюда человека…

Марья вдруг осеклась и огляделась по сторонам.

– Я не должна так говорить, – прошептала русалка. – Но наш Владыка в последнее время так устал от беспорядков и на суше, и в воде, что порой готов идти на сумасбродные решения. Завеса истончается, вот что я тебе скажу. На моем веку такого еще не было, а живу я уже достаточно долго.

– Я не понимаю… – грустно пробормотала Лада. – Я смогу вернуться домой?

– Не будем о грустном, – примирительным тоном сказала Марья. – Ты, разумеется, можешь вернуться, но лишь после встречи с Владыкой. Ты должна узнать, что ему от тебя потребовалось, и можешь быть свободна. Но, знаешь, там у вас болезни, смерти. А у нас всегда есть пища! Праздники, веселье, непыльная работа. Если останешься с нами, тебе не придется гнуть спину в поле, будешь целыми днями петь песни и славить нашего Владыку.

Ладе на секунду показалось, что лицо Марьи приобрело какие-то звериные черты, однако та быстро взяла себя в руки, и ее образ стал еще прекраснее, чем прежде.

– Извини, Марья, что потревожила вас, – извиняющимся тоном сказала Лада, которой вполне резонно казалось, что не стоит злить неведомое существо. – Меня дома ждет отец и брат, они без меня пропадут. Нельзя мне у вас надолго оставаться.

Марья понимающе кивнула, Ладе даже показалось, что ее взгляд потеплел, но лишь на мгновение.

– Я что-то и запамятовала, что смертные могут быть так привязаны к семье, – задумчиво пробормотала русалка. – Ты не кручинься. Вернем мы тебя, коль захочешь, но сначала надо узнать, что произошло, и зачем ты к нам спустилась.

– Я не очень понимаю… – наконец решилась Лада. – Мы же под водой, верно? Почему я еще не задохнулась?

Марья рассмеялась чистым и заливистым смехом, обнажив белые, вполне себе человеческие зубы.

– Детям больше не рассказывают старые сказки? – продолжая смеяться, сказала она. – Ладно, тут все просто. Давным-давно, когда завеса была еще совсем тонка, люди беспрепятственно могли перемещаться между своим и нашим миром. Потом это могли делать лишь некоторые, исключительные представители людского рода, которых называли колдунами, ведунами, жрецами и знающими. Однажды границы и вовсе закрылись. Хоть многое и изменилось с тех пор, мы живем наследием предков. Некоторые из нас, как и сто веков назад, по-прежнему могущественны и сильны. Владыка, например, вполне может устроить так, что ты будешь дышать под водой сколько угодно и никак от этого не пострадаешь. Может даже обратить тебя, коль надумаешь остаться. Но это надо большую милость заслужить, давно у нас такого не было.

Ладе стало неуютно от мысли о том, что вместо розовых уст ее лицо может украсить такая же жуткая улыбка, как у русалки, а стройные ноги обратятся в чешуйчатый рыбий хвост. Девушка потрясла головой, отгоняя прочь нехорошие мысли.

– Ты так много знаешь о нашем мире, а мы о вас не знаем ничего. Вы, русалки… у нас в деревне бываете? – вдруг спросила она.

Улыбка сошла с лица Марьи, но она сохранила самообладание и лишь неоднозначно пожала плечами.

– Ну и что с того, что бываем? – немного зло сказала она. – Нам иногда тут скучно, и мы с подружками захаживаем к вам. Ничего не портим, только юношей иногда развлекаем. Но в последнее время вам все не до веселья. А мы на березках покачаться любим, песни попеть. Наш мир от вас закрыт, а мы ходим беспрепятственно, для нас, как вы говорите, «нечисти», завеса всегда тонка. Но мы давно к вам не заглядывали…

Марья поморщилась от слова «нечисть», будто весь разговор стал ей неприятен. От ее приветливости в миг не осталось и следа, она вдруг неестественно зашевелилась и на глазах Лады вернула себе истинную форму. Девушка постаралась не проявлять отвращения, но от неожиданности инстинктивно дернулась, слегка отстраняясь от русалки.

– Если мы подружимся, в чем я сильно сомневаюсь… – сказала русалка, и тон ее сначала звучал зло и холодно, но через мгновение снова стал мелодичным и дружелюбным. – Я обязательно тебе расскажу, как оно бывало в старые времена. Однако не думаю, что ты у нас надолго задержишься, вам… людям, все это может показаться несколько чужеродным и неправильным. Ну, не будем об этом. Давай мы лучше тебя приоденем, а то ходишь… в этом.

Ладе вдруг захотелось рассмеяться. Она не привыкла слышать критику от существа, которого несколько минут назад даже не смущала собственная нагота. И все же ей стало неловко, девушка потянула за край своей сорочки и постаралась посильнее прикрыться. Ей почему-то стало грустно от мысли, что сорочку придется снять. Возможно, это была единственная вещь, которая теперь связывала ее с родным домом.

– На прием ты пойдешь завтра, – сказала Марья. – Выбери пока один из нарядов, что я приготовила. И спать отправляйся, а то выглядишь как-то… устало.

Марья указала куда-то в темноту. Лада нерешительно встала и оттолкнулась от дна грота. Плыть было несподручно, поэтому она то и дело касалась стен. За ней легко и грациозно плыла Марья. Когда они достигли небольшой пещеры, русалка хлопнула в ладоши перепончатыми руками-ластами, и помещение озарилась светом, который исходил от незнакомых Ладе озерных обитателей. В центре импровизированной комнаты было углубление, на котором лежало подобие матраса и какие-то плотные куски ткани.

– Здесь будешь спать, – проговорила Марья. – Светлячков наших не бойся, они не ужалят. Я тут тебе приготовила всякое – одеяло из корней водяных лилий, дорогущее. Самое тяжелое, что мне удалось найти. Прикройся им, и течение никуда тебя не унесет. С непривычки может быть тяжело, но ты быстро приспособишься.

Затем Марья подвела Ладу к еще одному углублению и распахнула стоявший там сундук. Девушка ахнула от удивления, такой красоты она не видела никогда в жизни. Сундук доверху был набит платьями, рубашками и костюмами, сделанными из невесомого, искрящегося от преломления воды материала.

– Ткань особая, – сказала Марья. – В основном, водоросли, но плетение такое тонкое, что платья ничего не весят. Выбирай, что понравится.

Лада достала невесомое длинное платье цвета топленого молока, которое переливалось в тусклом свете. Она приложила ткань к телу. Наряд и вправду был невесомым, а ткань на ощупь мягкой, будто девушка держала в руках овечий пух.

– О, отлично. Просто и со вкусом, – одобрила русалка. – Платье из ламинарии, жемчуга и тончайшей ракушной крошки. Искусная работа. Даже жалко, что такую красоту никто не увидит.

Девушка вежливо кивнула, продолжая сжимать наряд.

– Мы, русалки, разумеется, спим нагие, ничего такого в этом нет, – улыбнулась Марья. – Но я правильно подумала, что лучше принести тебе что-нибудь, чтоб попривычнее было. Все, отдыхай.

С этими словами Марья грациозно удалилась куда-то в темноту. Лада решила последовать совету русалки и переоделась. Стесняться оказалось некого, но щеки ее все равно зарделись, потому что струящаяся ткань нового наряда, хоть и была потрясающе красивой, а все же слишком сильно облегала тело девушки.

Лада поспешила в свою новую постель. Вопреки опасениям, лежать было довольно удобно. После пережитых событий девушка и не заметила, как уснула. Ей снился Велес и детство, проведенное вместе с ним.

Глава 8

Наступило туманное и пасмурное утро. Дождя не было, но солнце спряталось за облаками, дав деревенским жителям возможность спокойно заниматься ежедневными хлопотами. Такие дни нравились всем гораздо больше удушливых и знойных, ведь палящее солнце мешало полевым работам. Но было в безмятежности этого утра что-то тревожное, будто природа затаилась и берегла силы перед бурей.

Радомир проснулся, мучимый неведомой тревогой. Сразу после пробуждения мужчина вспомнил события прошлой ночи, и на его коже выступил холодный пот. Велес не являлся ему сыном, но все детство юноша провел в их доме, и Радомиру было тяжело думать о том, как бесславно и глупо закончилась его жизнь. К тому же, эта странная смерть точно не останется незамеченной. Народ будет недоволен, он голоден и напуган, а старейшина может и не справиться с тем, чтобы унять беззлобный гнев людей. Следовало поскорее найти объяснение произошедшему, чтобы не дать распространиться панике.

Утро проходило безрадостно. Мысли Радомира путались, и он то и дело возвращался к размышлению о том, как тяжело будет Ладе справиться с этой потерей. Уверенный, что девушка еще спит после тяжелой ночи, отец не стал заглядывать в ее комнату, чтобы не будить. В это утро он решил взять на себя часть домашних обязанностей, чтобы хоть как-то помочь дочери. Сначала Радомир приготовил кашу на завтрак и набрал воды. Когда нехитрый стол был накрыт, он разбудил Бажена. Мальчик, обычно и так задумчивый и необщительный, проснулся темнее тучи.

Здоровье ребенка всегда вызывало вопросы и у родителей, и у других деревенских. Бажен рос слабым и нелюдимым, и чем старше он становился, тем сложнее ему было общаться с взрослыми и сверстниками. Вскоре стало очевидно, что ребенок не заговорит. Бажен постепенно превратился в замкнутого мальчика, к внутреннему миру которого было невозможно прикоснуться. Однако и отец, и старшая сестра все же сумели найти подход к ребенку и даже научились понимать друг друга без слов.

После смерти жены Радомир часто задумывался, как будет жить его сын, если и отца вдруг не станет. И тогда он начал потихоньку обучать Бажена всем азам самостоятельной жизни. Мальчик по-прежнему не мог самостоятельно приготовить обед или хотя бы положить себе еды, но он любил собирать ягоды и грибы, умел отличать съедобные от несъедобных. Особенно мальчика занимали цветы и травы – ребенок мог часами сидеть в поле, перебирая зеленые стебли. Радомир радовался медленным, но таким значимым успехам сына, хоть и надежда, что мальчик выздоровеет, давно растаяла.

Отец любил этого непонятного, отстраненного ребенка, который, как ему казалось, постоянно нуждался в опеке. Радомир, конечно, любил обоих своих детей безоговорочно. Но Бажен, всегда закрытый и холодный, казалось, не отвечал ему взаимностью. С Ладой все было совсем по-другому.

Девушка всегда понимала, что она одна – поддержка и опора отцу, поэтому ни от работы по дому не отлынивала, ни посидеть с братом не гнушалась. Напротив, Лада всем видом демонстрировала, что любит брата, каким бы он ни был. А уж перед другими мальчишками старшая сестра всегда была готова заступиться за Бажена.

Мальчик забрался на лавку не без труда – она была ему высоковата. Устроившись поудобнее, Бажен сел и, как всегда, потупил взор. Никак не реагируя на отца, ребенок что-то мычал под нос, и каждый вылетающий из его рта звук становился все громче и громче.

Радомир присел на лавку рядом с сыном и протянул к нему руку, чтобы приласкать, попытаться успокоить, но мальчик, погруженный в транс, вздрогнул и отпрянул от отца.

Монотонное мычание прекратилось.

– Ешь, Бажен, – ласково сказал отец. – Тебе нужно набраться сил.

Ребенок взял в руку деревянную ложку, все так же не обращая внимания на отца. Его губы беззвучно шевелились, мальчик бессмысленным взглядом уставился перед собой. Есть он так и не начал.

– Давай, сын, надо поесть, – чуть строже повторил Радомир.

Бажен резко повернулся к отцу, бормотания снова стали громче. Разозлившись, мальчик с силой швырнул ложку в стену и вцепился маленькими руками в волосы, словно ему вдруг стало больно. Лицо его исказила гримаса, но ребенок не заплакал.

– Сыночек, ты чего? – испуганно спросил Радомир, застывший на месте от неожиданности.

Бажен вытаращил глаза и стал указывать на что-то пальцем. Радомир резко повернулся, но не увидел никого позади себя. Наконец мужчина смог притянуть ребенка ближе и неловко приобнять его, но мальчик и не думал успокаиваться – он то и дело отчаянно жестикулировал и издавал недовольные мычащие звуки.

Подобные приступы случались и раньше, когда Бажен волновался или пугался чего-нибудь, но никогда прежде они не длились так долго и не возникали без видимой на то причины.

Сердце Радомира колотилось где-то в горле, он все крепче и крепче сжимал сына, пытаясь унять хотя бы его дрожь. Ничего не выходило, и совершенно растерявшемуся отцу осталось только позвать на подмогу Ладу, которая всегда знала, как успокоить брата.

Радомир подошел к двери в комнату, где обычно спала Лада, и прислушался. Внутри стояла абсолютная тишина. Мужчина сначала позвал дочь, а потом постучал в дверь. Она оказалась не заперта. Постель была пуста. Простыни не смяты, все аккуратно застелено, будто в этой кровати сегодня никто не спал.

Подавив первый приступ тревоги, отец вышел из комнаты и выглянул в окна, но дочери не было и во дворе. Бажен успокоился сам собой и тихо сидел над нетронутой едой, наблюдая за действиями отца.

– Может, она к колодцу пошла или подсобить кому в поле. Хоть и не похоже это на нее, не ушла бы, не сказав, – начал размышлять вслух Радомир, стараясь не пугаться раньше времени.

Мужчину обдало холодным потом, когда в его мыслях пронеслись все события прошедшей ночи. Сердце его рухнуло в пятки.

– Я сейчас, Бажен, я мигом, – закричал отец, поспешно надевая одежду.

Мужчина кинулся прочь от избы. Бажен, как ни странно, увидев смятение отца, притих и уткнулся в свою тарелку. Мальчик будто был доволен, что его услышали и поняли.

***

Радомир отправился прямо на озеро, которое накануне из любимого жителями символа превратилось в место трагедии. Мужчина добежал ровно до того места, где вчера видели тело Велеса. Напуганный отец бросался к каждому кусту, отодвигал каждую ветку и с содроганием заглядывал туда. Отчаяние нарастало в его груди, когда он замечал какое-нибудь светлое пятно у кромки воды. Радомир обежал поляну у озера несколько раз и даже зашел в воду, чтобы осмотреть прибрежные заросли. Никаких следов пропавшей дочери он не нашел.

Мужчина побежал к полю, и то ли от быстрого бега, то ли от сдавливающей ребра паники, промок насквозь. Начав приглядываться еще издалека, подойдя к собравшимся за работой деревенским, он уже знал, что Лады среди них нет. Мирослава, которая вызвалась с утра помогать с прополкой, сказала Радомиру, что не видела Ладу со вчерашнего вечера.

К дому старейшины отец уже не бежал. Он шел к избе на возвышенности так, словно ноги не хотели его туда нести. Другого выхода не было – старейшина должен знать о случившемся, он может помочь собрать людей и начать поиски. Но чем ближе Радомир подходил к избе, тем хуже ему становилось. Отчаянное волнение сковало его, от учащенного сердцебиения тошнило, а виски словно стиснуло железным обручем.

Подойдя к дому, мужчина совсем ослаб. Он тихо постучал в дверь и тут же тяжело опустился на лавку, стоящую во дворе, пытаясь перевести дух и проглотить тошнотворную горечь.

Старик вышел из избы, оглядел посетителя с ног до головы и тоже направился к лавке, чтобы сесть рядом с Радомиром.

– Ох, чую я, что в таком часу не ждать мне хороших вестей, – медленным, но властным тоном сказал старейшина.

Старейшина был со своим народом в самые трудные времена, поэтому никто не сомневался в его способностях. Хоть в его некогда властном характере давно проступила старческая мягкость, Радомир по-прежнему видел в нем единственного человека, который может ему помочь.

– Сынок, рассказывай, пока Варвара моя спит, поговорим с тобой по-мужски, – продолжил старейшина, по-отечески опуская руку на его плечо. – Поделись, что тебя тревожит.

Радомиру наконец удалось подавить приступ тошноты, он глубоко вздохнул и начал говорить.

– Лады нигде нет, – сказал он, и голос его звучал глухо и ровно. – Я все осмотрел. Вчера вечером погиб ее жених, Велес, я ходил к вам за благословением на сватовство. Как бы новой беды не случилось. Самые дурные мысли в голову лезут…

– Да, дела… – протянул старейшина, совсем не величественно почесав затылок. – Негоже, что у нас все так получается… Ничего хорошего нам это не сулит.

Мужчина поднял глаза на старейшину и пристально посмотрел в них, словно не веря тому, что только что услышал.

– Вы что такое говорите? – резко ответил он. – Разумеется, в этом нет ничего хорошего. Вы поймите меня, старейшина, у меня дочь единственная пропала. Не приведите боги, убежала с горя и умирает сейчас от холода и голода! Или еще чего похуже!

Старейшина взглянул на Радомира в ответ и покачал головой, ничего не сказав.

– Я вас очень прошу, – сказал мужчина чуть вежливее, стараясь контролировать трясущийся голос. – Это моя единственная девочка, моя отрада. Вы не зря зоветесь мудрейшим, поэтому лишь на вашу помощь мне и остается уповать.

– Не кручинься, – ответил старейшина, будто бы потеряв интерес к своему просителю. – Найдем мы твою Ладку, будь покоен.

По телу Радомира пробежала дрожь, словно от ледяного порыва ветра. Он сжал кулаки и слегка приподнял руку в знак предупреждения.

– Довольно, – процедил сквозь зубы он. – Только время терять.

С этими словами мужчина резко встал с лавки и, не прощаясь, направился прочь. Его отцовское сердце разрывалось на части. Он не знал, как будет жить без Лады, но эти страшные мысли занимали его целиком, окутывали страхом так, что становилось тяжело дышать. Радомир остановился у первой попавшейся избы и с силой постучал в дверь, глаза его горели болью и решимостью.

***

В тот день работы в поле остановились. Никто не смог отказать безутешному отцу в его просьбе, и на поиски Лады вышла вся деревня. Первым делом группа обследовала берег еще раз, медленно прошлась вдоль всего озера, надеясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку – кусок ткани, след или хотя бы венок с головы девушки. Мужчины и женщины переглядывались, искали глазами Радомира и переговаривались вполголоса.

– А тело-то того парня, Велеса, хоть кто-нибудь видел? – тихо спросил Яромир.

– Кто последний с праздника-то уходил?

– Уже и не вспомнить, – ответил ему Никола так же тихо. – Но тело пропало, что-то тут нечисто.

На несколько минут разговоры замолкали, и люди продолжали скрупулезно прочесывать берег. Но напряжение, витавшее в воздухе, было слишком тяжело, и то и дело кто-то снова заговаривал, обращаясь к ближайшему соседу.

– Ох, отца как жалко, – сказала одна из женщин Мирославе. – Беда-то какая. Девка, поди, с горя утопилась.

Мирослава ничего не ответила, и тогда женщина повернулась к кому-то другому и вновь заговорила громким шепотом:

– Иль сбежала, а? Позора испугалась, дуреха, а отца расстраивать не испугалась. Вот дети-то пошли, а?

Когда вся трава на берегу была притоптана, а каждый куст вокруг поляны истыкан палками, люди направились к полю. На вспаханной земле могло быть хорошо видно следы, по которым удалось бы узнать, проходила здесь Лада или нет. Поле обследовали довольно быстро – всем присутствующим скоро стало ясно, что никто не пытался покинуть деревню этим путем.

Вечерело. Поиски Лады шли весь день, но жители и не думали сдаваться. Укрепившись во мнении, что девушка не могла уйти далеко, они отправились обыскивать лес. Радомир, совершенно измотанный, еле сдерживающий слезы, пошел было следом за всеми, но на первой же лесной полянке присел на бревно и пропустил людей вперед. С каждой минутой этого страшного дня скорбь захватывала его все сильнее и сильнее. Ему уже не было страшно, сердце не силилось выпрыгнуть из груди, скорее наоборот, оно едва билось. Переполняемый отчаянием, которое уже вытеснило всю надежду на благополучный исход, Радомир тихо заплакал.

До поздней ночи Бажен ждал дома возвращения отца. Разбитый мужчина зашел в избу и обнаружил, что от утреннего приступа не осталось и следа – ребенок спокойно играл со своими игрушками, сидя за столом. Радомир, стараясь сдержаться и не заплакать при сыне, положил ему ужин и вложил в руку ложку, надеясь, что мальчик не сразу поймет, что в их семье случилось очередное горе.

Бажен поднял задумчивые глаза на отца и положил ложку на стол, аккуратно и медленно, словно стараясь не произвести никакого лишнего шума. Под пристальным взглядом мальчика Радомиру стало неуютно. Он вздрогнул и едва заметно отпрянул от сына. Бажен спокойно отодвинул от себя тарелку, еще раз внимательно посмотрел на отца, развернулся и полез на печь.

Глава 9

Лада проснулась от пристального взгляда. Несколько секунд ей казалось, что все произошедшее с ней – всего лишь дурной сон, от которого она наконец очнулась. Но первый затрудненный вдох дал ей понять, что все, что случилось накануне, – реальность.

Девушка закашлялась и резко села на своей импровизированной постели, откинув тяжелое одеяло. Ничего вокруг не изменилось. Все те же своды пещеры, все то же тускло мерцание. Перед ней колыхалась в потоках воды Марья. Она улыбалась во весь свой рот, обнажив острые клыки. Лада инстинктивно дернулась, но разум быстро вернулся к ней. Она вспомнила, что находится в Подводном Царстве, и сегодня ей предстоит первая встреча с Владыкой.

– Доброе утро, красавица, – промолвила Марья, не прекращая улыбаться. –  Я заждалась, когда ты проснешься! Сегодня очень важный день. О, надеюсь ты не разочаруешься! И точно захочешь здесь остаться.

Лада сонно потянулась. Она решила, что будет выполнять все требования этих странных существ, какими бы необычными они ей ни казались, а затем просто попросит вернуть ее домой – к отцу и младшему брату. Поэтому и возражать Марье она не стала. Все-таки этих зубастых созданий, о которых она ничего не знает, лучше не злить. Отголоски старых легенд, которые Лада слышала с детства, подсказывали ей, что из их мифического царства, вдруг оказавшегося для Лады реальностью, есть выход. Именно его девушка и планировала найти. Поэтому она будет безоговорочно слушаться русалку, чтобы попросту дожить до этого момента.

Марья бросила прямо на кровать Лады несколько искрящихся золотыми брызгами платьев. Все они, сделанные из неведомого человеку материала, были прекрасны, девушке так и хотелось протянуть руку и прикоснуться к ним.

– Владыка прислал несколько нарядов на выбор, так хотел задобрить тебя. Выбирай, что понравится, – сказала Марья. – Все было лично отобрано и одобрено им, он хочет, чтобы ты чувствовала себя нашей почетной гостьей. Поэтому не стесняйся!

Лада облачилась в потрясающий наряд, который очень выгодно подчеркивал все достоинства ее юного женского тела. Это было нежно-зеленое облегающее платье с длинным вырезом, сверкающим подолом и расшитым искрящейся россыпью камней верхом. Платье струилось по ногам Лады, и они казались такими стройными, что она сама ахнула от удовольствия, когда посмотрела вниз. Еще наряд красиво обрамлял грудь и выделял великолепную белую шею, но от осознания этого факта девушка только засмущалась.

Марья ждала Ладу у самого выхода из грота, готовая помочь ей привести в порядок волосы. Девушка отказалась от украшений, и тогда русалка просто расчесала ей волосы так, что они черной волной заструились по ее плечам. Лада отказалась и от других премудростей, к которым иногда прибегала на суше, чтобы сделать лицо краше. Гостье Подводного Царства не хотелось создавать ложного впечатления и делать вид, будто предстоящая встреча с Владыкой волнует ее больше, чем того требовала ситуация. В конце концов, ей просто требовалось сделать так, чтобы он отпустил ее домой. А прическа и макияж могли бы заставить Владыку неправильно понять намерения Лады.

– Ладно, как хочешь, красавица, – невероятно ласковым голосом сказала Марья. – Но знай, что наш Владыка довольно искушенный мужчина, поэтому будет сложно ему понравится.

Лада хмыкнула. Уж о чем она точно не собиралась думать, так это о мужчинах. Мысль о Велесе пронзила ее голову, и Лада еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Девушка старалась гнать от себя воспоминания, но они тревожной червоточинкой все равно пробирались куда-то под кожу. Лада смахнула слезы, не желая выдавать свое волнение перед Марьей, которая все равно бы подумала, что девушка нервничает перед встречей с их предводителем.

Когда Лада выплыла из пещеры, увиденное поразило ее своим великолепием. Она даже не ожидала, что на дне замшелого озера может скрываться такая магия. Вокруг нее возвышались красивые здания, сделанные то ли из кораллов, то ли из камня. Лада попыталась счесть, сколько же этажей в этих дивных постройках, но не смогла. Ей было и невдомек, что в жилище может быть больше одного этажа. Все искрилось перламутром.

Туда-сюда сновали озерные обитатели и еще несколько русалок, похожих на Марью. Как ни странно, все они были одеты. Марья тоже приоделась по случаю сопровождения Лады на столь важную встречу. Плыть оказалось гораздо проще, чем Лада себе представляла. Уже через несколько минут ее движения стали более плавными и уверенными.

Дворец, где располагалась королевская резиденция, был прекрасен. Расписные колонны, роскошный парадный вход – все это казалось Ладе чудом. За всю свою жизнь она не видела такого великолепия. Входная группа потрясала воображение. В этом многообразии чудесных образов Лада чувствовала себя странно. С одной стороны, ей определенно нравилось подниматься по богато украшенной лестнице в невероятно красивом платье. С другой стороны, все в Подводном Царстве казалось ненастоящим, словно коснись девушка коралловых колонн – и хрупкая магия растворилась бы.

На входе во дворец стояла стража – мужчины-русалки, облаченные в строгие костюмы. Марья откланялась, сказав, что ей нельзя идти дальше. Свой путь Лада продолжила одна и, несмотря на то что она старалась сохранить напускное безразличие, увиденное поражало ее. Пальцы, которые она судорожно перебирала, начали дрожать.

– Лада! Я заждался тебя, – сказал голос, когда Лада поднялась по ступенькам.

В прекрасном вестибюле, богато украшенном фресками и витражами, стоял красивый мужчина. На вид ему было около тридцати, но седина еще не тронула его прекрасные длинные волосы, которые отдавали то золотом, то чем-то зеленым. Его янтарные глаза искрились загадочным блеском. Лада подумала, что эти глаза кажутся ей смутно знакомыми, словно она уже где-то видела этого человека.

– Добрый день, – сказала Лада, не желая показаться грубой.

– О, прошу, не нужно таких формальностей! – сказал мужчина. – Ты выглядишь даже краше, чем при нашей первой встрече.

– Извините, я не думаю, что встречала вас раньше, – сказала Лада.

– Да, – согласился прекрасный мужчина. – Я видел тебя, когда ты купалась в нашем озере в мою любимую летнюю ночь. Прости, кажется, я тогда тебя напугал.

Лада тут же вспомнила, как больно сдавливает легкие от нехватки воздуха. Вспомнила, как горел огнем след на ноге. Девушке тут же стало неуютно, она поежилась и ничего не сказала.

– Прошу прощения, я не представился, – продолжил хозяин замка. – Меня зовут Вальдемар III, но ты можешь называть меня Владыкой, тут все меня так называют. Не волнуйся, этим ты меня не оскорбишь.

Неожиданная злость поднялась в груди Лады. Теперь она была уверена, что все, что она испытала тогда на озере, было проделками местных обитателей, о существовании которых она даже не догадывалась. Девушка сделала неловкое движение, попытавшись отодвинуться от Вальдемара, но он это заметил и широко улыбнулся. Она чуть не утонула, а для Владыки это было в порядке вещей – напугать ни в чем не повинную девушку забавы ради.

– Вы… водяной? – спросила Лада.

Она постаралась сделать голос как можно более твердым и уверенным, но из-за ужаса, медленно подступающего к ее горлу, изо рта вырвался лишь тихий полушепот.

– Пожалуй, да, – засмеялся Владыка. – Если тебе это проще. Иногда меня называют именно так, но все ваши поверья, увы, имеют под собой мало правды. Не бойся, детей я не ворую и девушек не топлю… если я в хорошем настроении.

Юмор не показался Ладе уместным, но она постаралась не подать виду.

– Спасибо, что согласились принять меня, – холодно сказала девушка. – Но, пожалуйста, если можно, я бы хотела узнать…

– О, нет-нет-нет, – перебил Владыка. – Ты моя гостья, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя максимально комфортно. Присядь, отведай наших кушаний. Не очень осведомлен о том, что вы едите там, наверху, но уверен, что мне удастся тебя удивить. Пожалуйста, побалуй себя. Я угощаю.

Девушка неловко приблизилась к столу, накрытому самыми изысканными яствами. Она опустилась на широкую кушетку, а Владыка занял место напротив, поставил руку на колено и с интересом начал разглядывать Ладу.

На столе была рыба самых разнообразных форм и видов и блюда из озерных гадов. В маленьких мисках, сделанных из незнакомого Ладе прозрачного материала, находились разноцветные соуса. Помимо еды, на столе стояло два красивых бокала и бутылка с какой-то жидкостью. Есть девушке совсем не хотелось, хоть увиденное и поразило ее.

– Спасибо, не голодна. Владыка, я попрошу вас… – начала она.

– Нет, прошу, давай на «ты», – снова перебил ее Владыка.

Лада ничего не ответила, потому что мужчина резко поднялся и быстро пересел на ее кушетку.

– Ты должна попробовать. Я настаиваю, – сказал он и потянулся к расставленным на столе кушаньям.

Окинув взглядом блюда, Владыка взял с большой плоской тарелки ракушку с лежащим на ней моллюском.

– Мидии в соусе из трески и сливочной губки, – мечтательно сказал он, растягивая слова.

Девушка не успела и ахнуть, как почувствовала прикосновение острых краев ракушки к своим губам. Не касаясь Лады руками, Владыка почти что влил ей в рот содержимое ракушки. Несколько капель соуса попали на платье, и растерявшаяся Лада принялась их вытирать.

– Прошу прощения, – сказал Владыка нарочито вежливо. – Сейчас я помогу.

Достав из кармана платок, мужчина хотел было самостоятельно вытереть испорченную ткань, но Лада, угадавшая его намерения, отодвинулась на самый край кушетки и отрицательно покачала головой. Владыка покорно убрал платок обратно, и на его губах появилась легкая улыбка.

– Что ты хотела спросить? – сказал мужчина, словно ничего не произошло.

Страх, сковавший Ладу с того момента, как она увидела Вальдемара, никуда не делся. Но теперь с ним соперничало еще одно чувство – раздражение. Девушке казалось, что водяной подшучивает над ней, намеренно заставляет играть по его правилам, и ей это не нравилось.

– Как я вообще сюда попала? – с вызовом спросила Лада. – Никогда не слыхала, что водяные духи берут к себе людей… живыми.

Владыка рассмеялся и наклонился к ней.

– Ты попала сюда, только потому что я тебя позвал, – сказал он, понизив голос на полтона. – Ну, ничего с собой не мог поделать, ты мне понравилась. Ты же знаешь, когда я именины праздную?

Осознание пришло быстро. Девушка вспомнила, что именно день летнего солнцестояния считался праздником водяного. Поэтому деревенские и не боялись купаться ночью – нечистая сила занята пиршеством, никого не утащит.

– К тому же, ты сама искала помощи, – продолжил Владыка. – В тот вечер, когда ты искала своего возлюбленного, ты пришла к моим владениям и попросила высшие силы помочь тебе. И вот теперь ты здесь. Не понимаю, чему ты, смертная, удивляешься.

Лада с ужасом и непониманием уставилась на Владыку. Внутри зародилось чувство, будто ее обманывают, пытаются навязать вину за проступок, которого она не совершала. Желая перевести тему, она задала еще один волнующий ее вопрос:

– Зачем человеческую личину нацепил?

Владыка посмотрел на Ладу с все той же мягкой улыбкой. Она подняла глаза, и их взгляды встретились. Девушка почувствовала, как гнев внутри нее утихает.

– Какая ты наивная! – вкрадчиво сказал Владыка. – Я надеялся, что ты понимаешь, почему я не мог использовать привычную форму для нашей первой встречи. Все просто, Лада, – она бы напугала тебя. Если ты когда-нибудь захочешь узнать, как я выгляжу на самом деле, с удовольствием покажу тебе.

– Не захочу, – ответила Лада твердо. – Спасибо за темный прием, Владыка, но я уже у вас засиделась…

– Нет, пожалуйста, не нужно об этом! – перебил Вальдемар. – Я позвал тебя не просто так, Лада. Ты мне действительно очень понравилась.

С этими словами Владыка снова придвинулся ближе к Ладе и, прежде чем она успела возразить, положил ей руку на колено, едва прикрытое струящейся тканью. Вздох возмущения застрял в горле, но на этот раз девушка не сдвинулась с места. Ладе вдруг почудилось, будто все так и должно быть – она подле Владыки, они ведут непринужденную беседу, он угощает ее. Щеки девушки загорелись, внутри все сжалось, а нога, на которой лежала тяжелая рука, покрылась мурашками.

– Мне лестно это слышать, – выдохнула Лада, стараясь скрыть волну неожиданно нахлынувших чувств. – Но там, в деревне наверху, меня ждет отец и брат, я им очень нужна так что, пожалуйста, Владыка… Мне пора возвращаться.

– Лада… – ответил он с напускной грустью. – Никто не собирается держать тебя здесь насильно, все сугубо добровольно. Но я же знаю, как вы там наверху живете. Неужели такой прекрасной девушке не хочется другой жизни? Ты же не думаешь навсегда остаться в этом проклятом…

Мужчина неожиданно замолчал и убрал руку с колена Лады. Еще недавно бушующие в ней эмоции схлынули, словно их и не было. Двигаться было некуда, и девушка просто поправила сбившийся подол платья.

– О чем ты говоришь? – спросила Лада, стараясь не смотреть на мужчину.

– Не будем об этом, – неожиданно резко ответил он. – Давай лучше поговорим о нашем прекрасном Подводном Царстве.

– Как это возможно, что я здесь оказалась? – сказала Лада, стараясь вернуть разговор в нужное ей русло.

– Не знаю, что уж там вам родители рассказывали, – неохотно ответил Владыка, словно эта тема была ему неприятна. – Но деревня у вас далеко не простая.

– Что это значит? – с полным непониманием спросила Лада.

– Такие как мы просто так рядом с людьми не селятся, – быстро ответил мужчина, отвернувшись от Лады. – За что вы поплатились, я не знаю, но земля ваша проклята. Оттого и живем мы бок о бок.

Лада сдержала сдавленный вдох и промолчала. Море новых знаний попросту не укладывалось у нее в голове.

– Еще дело в том, что завеса иногда приоткрывается, – продолжил Владыка, не обращая внимания на смятение Лады. – И в ту ночь, когда погиб один из вас, и ты попросила о помощи, я смог принять тебя здесь. К тому же, ну уж очень мне в свой праздник не хотелось отказываться от такого удовольствия.

– Один из нас? Велес? – тихо спросила Лада.

Она не смотрела на Владыку. Голова налилась свинцом, в ушах гудело. Ей хотелось поскорее закончить этот разговор, но Вальдемар и не думал ее отпускать. Воспоминания о Велесе болезненно укололи ее.

– Велес? – переспросил Владыка с явным пренебрежением. – Дружок твой?

– Не дружок, а почти жених, – ответила Лада и осеклась, к глазам подступили слезы.

Владыка повернулся к Ладе и смерил ее настойчивым взглядом с ног до головы. Когда он заговорил, его голос звучал холодно и отстраненно.

– Жених, значит, – задумчиво протянул Владыка. – Ну и ладно. Нечего его вспоминать Лада, нет его больше. Забрали, и все тут. Забудь.

– Вы забрали? – почти прокричала Лада, выйдя из оцепенения, и перед ее глазами тут же возник образ – зеленые водоросли на мертвой шее.

– Нет, что ты! Зачем он нам нужен? – усмехнулся Владыка. – Но забрали его явно с ведома высших существ…

– Но я слышала, что именно водяные уносят души и тела утопленников! – громко сказала Лада, но собственный голос показался ей глухим и далеким из-за пульсирующей головной боли.

– Правильно слышала!

Казалось, что Владыку очень развеселило это предположение. Он снова едва заметно придвинулся к девушке, наклонился и заговорщическим тоном проговорил:

– Если его у меня во владениях нет, значит, никакой он не утопленник. Может, у вас в деревне есть знатка какая, а то, может, и колдун найдется? Не проклинал его никто?

Лада ощутила на своей коже холодное дыхание. Внутри нее смешался страх, нетерпение и злость. Когда Владыка снова положил ладонь на ее колено и сжал кожу под платьем, девушка покачала головой, будто силясь стряхнуть наваждение, и вскочила на ноги, отстраняясь от Владыки. Водяной бросил на нее насмешливый взгляд и заулыбался своей хищной улыбкой, затем медленно и статно, как и подобает царской особе, встал. Он попытался взять Ладу за руку.

Девушка увернулась от нежеланного прикосновения и бросилась к выходу. Ей было совершенно все равно, что Владыка о ней подумает, и подумает ли что-то вообще.

– Постой! – услышала Лада голос Владыки, кричащего ей вслед. – Да что ты о себе возомнила?!

***

Сходя с ума от злости и ужаса, Лада направилась обратно в свою пещеру. Она боялась, что стража будет ее преследовать, но они лишь проводили ее равнодушными взглядами. Немного заплутав, но, к счастью, никого не встретив, девушка добралась до так необходимого ей укрытия. У входа ее уже поджидала Марья, которая тут же кинулась к девушке с расспросами.

– Рассказывай! – с интересом начала она. – Как тебе Владыка, понравился?

Лада бросила на нее злой взгляд, но ничего не сказала. Голова все еще болела.

– Он… любопытный, – бросила девушка нейтрально.

Кровь снова прилила к щекам, виски сдавило, она будто вновь увидела янтарные глаза, с интересом изучающие ее. Марья продолжала внимательно смотреть на Ладу, ожидая пояснений.

– Был обходителен. Все прошло хорошо, – закончила Лада.

– Хорошо, – повторила Марья. – Теперь-то ты поменяешь свое мнение?

– Нет, – отрезала Лада.

– А говоришь, что понравился, – сказала Марья упрекающим тоном.

– Мне нужно домой, к семье, а Владыка почему-то не рассказал мне, как это сделать, словно нарочно. Я и слова сказать не успела, а он мне – про Царство.

– Я помогу тебе переодеться, – вдруг предложила Марья, проигнорировав слова Лады. – Вижу, умаялась. После этого, если я буду тебе нужна, зови, но у меня… еще есть дела сегодня.

Лада отпустила служанку и уютно устроилась в тишине своего грота. Он больше не казался ей ни странным, ни враждебным. Каждый раз, когда Лада закрывала глаза, перед ней представал образ галантного мужчины с янтарными глазами. Собственное поведение на приеме смущало девушку. В ней все еще бушевали тоска по Велесу, страх и злость на Владыку и интерес, который исчез так же неожиданно, как и появился. И все же от воспоминаний о встрече сердце билось чуть быстрее.

Долгий день и головная боль вымотали Ладу, и она быстро уснула.

Глава 10

Лада снова проснулась от ощущения, что кто-то пристально смотрит на нее. Увидев, что Лада открыла глаза, Марья смущенно отвернулась.

– Доброе утро! – сказала русалка, делая вид, что не смотрела на спящую девушку.

– Здравствуй, Марья, – сонно ответила Лада, на этот раз быстро поняв, где именно она находится. – Я могу сегодня поговорить с Владыкой, чтобы понять, как мне попасть домой?

Марья рассмеялась.

– Извини, – начала она. – Хоть я и сказала, что ты наша гостья, но нужно и честь знать. У Владыки очень много дел, и он не будет тратить время на ежедневные встречи с тобой. Когда он тебя пригласит, тогда и сможешь с ним поговорить.

Лада села на постели. Она была растеряна и не понимала, что ей делать дальше. Перед глазами вдруг возник брат и отец. Лада была уверена, что родные ищут ее и не находят себе места от беспокойства. Марья заметила, что девушка чем-то опечалена и опустилась на постель рядом с ней.

– Ты не кручинься, – ласково сказала русалка. – Попробую похлопотать и что-нибудь придумать. А пока приглашаю тебя к себе в гости.

– К себе домой? – недоверчиво спросила Лада, будто не сразу осознав, что и у русалок есть свое жилище.

– Конечно! – рассмеялась Марья. – Познакомлю тебя с маменькой своей, посмотришь, как мы живем. Она тебе столько историй расскажет!

Лада, удивленная внезапным проявлением гостеприимства, лишь молча кивнула. Ей все же стало любопытно, как живут эти необычные существа. Тем более делать ей все равно было нечего. Через некоторое время Марья помогла Ладе собраться, и они отправились в путь.

***

Марье и Ладе, которая передвигалась пока не слишком уверенно, пришлось преодолеть достаточно большое расстояние, прежде чем они оказались у скромного жилища. И только тогда Лада поняла, насколько большим было Подводное Царство. По пути им встретилось множество других русалок, рыб и озерных обитателей. Теперь Лада не сомневалась в том, что равновесие их миров все эти годы поддерживала сильная древняя магия. От этого осознания становилось немного зябко где-то глубоко внутри.

Кроме того, Лада начала понимать кое-что об устройстве Подводного Царства. Она поняла, что во многом оно схоже с тем, как устроена жизнь на суше. Все самые красивые и большие жилища были расположены недалеко от дворца Владыки. Чем дальше они удалялись от этого места, тем меньше русалок они встречали. По такому же принципу Лада привыкла жить и на земле. Она даже задумалась о том, насколько далеко от хаты старейшины располагается их изба.

Пещера, где жила мама Марьи, была небольшой, но очень аккуратной. Вход в нее прикрывала добротная дверь, за которой вскоре показалась голова молоденькой женщины. Впустив гостей внутрь, мама Марьи тут же усадила их за стол. Он был не такой роскошный и богатый, как у Владыки, но все же яств на нем было поболе, чем привыкла видеть Лада даже в лучшие годы бытия их деревни. Внутри жилище русалок напоминало крестьянскую избу. Все располагалось по схожему принципу, разве что, не нашлось места для печи. Горница была светлой и уютной.

Когда женщина, представившаяся Аленой, закончила потчевать гостей, Лада не смогла удержаться от вопроса:

– Скажите, будьте добры, Алена, – начала Лада. – Как же так получается, что вы и Марья так любо выглядите? Вы же ее матушка. Не в обиду…

Марья и Алена переглянулись и обе рассмеялись, обнажая два ряда блестяще белых клыков.

– Ох, дитя, – сказала Алена. – Ты хоть что-нибудь знаешь о русалках?

– Прости, матушка, – перебила Марья. – Пыталась ее надоумить, да вот это как раз упустила.

Лада молча смотрела на мать и дочь, не понимая, что они пытаются ей сказать.

– Позволь, объяснюсь, – вдоволь насмеявшись, сказала Алена. – Мы, русалки, вечно молоды, тут ваши сказки не ошиблись. По человеческим меркам мы живем, наверное, порядка трехсот лет. И природа одарила нас чудным даром вечной красоты и привлекательности… Поначалу это было необходимостью, но затем осталось просто приятной нашей особенностью.

– Необходимостью? – переспросила Лада.

– Дитя, – ласково ответила Алена. – Бабушка или дедушка не говорили тебе, почему нельзя купаться ночью?

– Да… – сказала Лада, начиная что-то понимать. – Говорили, что русалка или водяной утащат. Но это ведь сказки для детей…

– Как видишь, не сказки, – вступила в разговор Марья.

– Много правды есть в старых сказаниях, – задумчиво сказала Алена, пытаясь подобрать слова. – И про русалок, и про водяных. Положим, у нашего Владыки, да и у его отца, никогда не было времени на подобные забавы.

«Никогда, до моего появления» – подумалось Ладе. Она посмотрела на след от пальцев водяного на ноге. Он стал немного светлее, но все же был заметен. Прикрыв его рукой, Лада внимательно оглядела русалок, но ничего говорить не стала.

– Хочешь правду расскажу? – неожиданно сказала Алена.

Марья поежилась, а Лада, напротив, заинтересованно подвинулась чуть вперед и кивнула.

– Тогда слушай, – сказала Алена, и Ладе показалось, что голос ее стал другим – сильнее, увереннее и выше. – Никто не знает, как появились мы, русалки. Кто-то говорит, что мы были всегда и заселили эти земли примерно тогда, когда человек впервые взял в руки палку. Одно могу сказать точно: утопленницы и умершие в какой-то там определенный день не имеют к нам никакого отношения…

– На русальей неделе, – тихо добавила Лада.

– Да, верно, – подтвердила Алена. – Люди в наше царство, конечно, захаживали. Но это случалось много веков назад, когда завеса была тонка, а среди вас ходили колдуны да знатки. Людей иногда обращали в русалок, если в этом было взаимное желание и нужда. Вот один наш правитель, еще до того, как род Вальдемара взошел на престол, вообще женился на девушке с суши. Но сейчас такое не приветствуется.

От мысли о том, что водяные больше не берут в жены женщин с земли, Ладе почему-то стало неприятно. Она сама не поняла, как в ее голове появилось и задержалось это липкое и тягучее ощущение, будто с ней что-то не так, будто она чем-то хуже других. Девушка не стала уточнять, лишь слегка тряхнула головой, чтобы отогнать назойливую, словно муху, мысль. Алена настолько погрузилась в рассказ, что не замечала поведения ее слушательницы. Голос русалки обволакивал все пространство вокруг.

– Люди начали нас избегать, а ведь мы всегда жили в мире, – продолжала Алена. – Мы с урожаем поможем, а они нам яств с суши. Но потом мы пошли разными путями. Люди начали охотиться на нас, вылавливать всю нашу рыбу, так что мы совсем оборвали связи. Мы решили, что лучше вам знать о нас лишь из старых поверий, в которых никто не разберет, где правда, а где ложь.

– Мам, – вдруг прервала ее Марья. – Ты и про нас расскажи тоже. Говоришь так, словно лишь люди в том виноваты.

– Ладно, Марьюшка, – согласилась Алена, хотя было видно, что эта часть рассказа ей не слишком приятна. – Всякое было в нашей долгой истории. Ваши сказки отчасти правы: не стоит купаться после полуночи, да и в недели, когда мы заняты рождением потомства.

– Матушка! – снова сказала Марья.

Алена вздохнула, но не стала перечить дочери.

– Да, ты права, – как можно мягче и ласковее сказала Алена, отчего Ладе вдруг стало физически неприятно. – Было время, когда мы, русалки, пили человеческую кровь.

Лада поморщилась. Она была готова к этому, ей с детства рассказывали о том, какую опасность могут таить в себе водоемы. Но слышать подтверждения своих опасений от того, кто прямо представляет для нее угрозу, было неприятно. Марья погрустнела и опустила голову. Ладе показалось, что она отчего-то застыдилась слов матери.

– Нам приходилось выживать! – попыталась оправдаться Алена. – Мы действительно затаскивали людей на дно и ели их. Но это было во времена, которых никто из ныне живущих уже и не вспомнит.

Ладу вдруг осенила догадка.

– Все дело в вашем чарующем голосе? – спросила она.

– Да, дитя, верно, – подтвердила русалка, и ей было явно приятно признавать это. – Русалки до сих пор обладают весьма приятным голосом. А еще мы замечательно поем. Ничего удивительного в том, что мы привлекали юношей, особенно, зазевавшихся молодых рыбаков. Они нередко страдали от тоски по женскому телу, и были готовы на все.

– Мама! – снова закричала Марья, закрыв лицо перепончатыми ладонями.

Секунда – Лада заметила, как в глазах Алены, подернутых веками-пленками, блеснул мечтательный огонек. Он быстро загорелся и так же быстро исчез.

– Но уже много веков мы питаемся исключительно рыбой, – как ни в чем не бывало сказала русалка. – Ты и сама видишь, что мы никого не трогаем.

– Никого, кроме меня, – тихо сказала Лада и тут же осеклась, испугавшись, что теперь ей точно несдобровать.

Обе русалки вновь рассмеялись.

– Ты права, – сказала Алена. – Такого у нас не было очень и очень давно. Но поговаривают, что раньше водяные даже брали с земли повитух, чтобы помочь вашим девушкам разродиться. Кто-то, возможно, и теперь – потомок связи человека и представителя нашего мира.

Лада заметила, что Марья отчего-то смутилась и перестала смотреть на мать.

– А бывает наоборот? – вдруг спросила Лада. – Бывает, что у русалки и юноши с земли рождается ребенок?

– Все возможно, – сказала Алена. – Раньше – точно бывало, но ты пойми, что мы существа гордые, с долгой историей. Не кажется мне, что теперь примут у нас дитя от такого союза. Да и кто из ваших молодцев добровольно в воду полезет? После всех этих баек да быличек о нашем народе.

Неудобство, которое чувствовала Марья, стало почти осязаемым, но Алена будто бы этого не замечала, слишком занятая своим рассказом.