Приключение Оливера Фрая во снах

Глава

Часть 1

Глава 1

Я закрыл глаза и вдохнул тонкий, терпкий аромат мандариновой кожуры. Пальцы нащупали неровность, и в воздух брызнула струя сока. Сидя на подоконнике, я медленно очищал фрукт, позволяя долькам падать в миску. За окном не переставая шел дождь. Капли чертили на стекле прозрачные дорожки, торопливо сбегая вниз. Август на дворе, а у погоды осеннее настроение.

На холме справа от нашей горы, вдоль всего горизонта, светлячками растянулась трасса. В детстве я мог часами сидеть вот так вечерами, провожая взглядом огоньки машин. У меня была своя игра: выбрать самую отстающую машину и болеть за нее, чтобы она обогнала всех до самого края земли, пока трасса не кончится. Взрослея, про игру забываешь, но сегодня, глядя на бегущие огни, я снова поймал себя на том, что выбираю "свою".

В этот раз азарт захлестнул с новой силой.

Я всматривался в фары, летящие сквозь дождь, как вдруг сознания коснулась мимолетная, почти неуловимая картинка. Я замер, пытаясь удержать ее в фокусе, выловить из темноты подсознания.

Воспоминание? Или… сон?

Глаза распахнулись. Сегодня утром на кухне упала кастрюля, и я резко проснулся, а последний кадр так и застрял где-то в лабиринтах памяти, занозой. На картинке была зеленая, залитая солнцем поляна и люди. А одна из них – девушка с огненно-рыжими волосами. Я помнил это совершенно точно. И с тех пор этот образ, словно навязчивый мотив, то и дело вспыхивал перед глазами, выныривая из ниоткуда в самых разных ситуациях.

Хм. Странно. Но больше я не помнил ничего. Ни лиц, ни голосов. Только это приятное, тягучее послевкусие, с которым не хотелось расставаться.

– Интересно, – произнес я.

Мысли о сне заставили желудок напомнить о себе. Я сполз с подоконника и отправился на кухню на поиски съестного. Пришлось красться по темному коридору, нащупывая путь, пока пальцы не наткнулись на заветную дверную ручку. В ящике Пандоры, он же холодильник, меня ждал кусок ветчины. Я жадно проглотил его и довольный нырнул обратно в постель.

Но среди ночи проснулся. Просто открыл глаза, не понимая, что меня разбудило. Сквозь шторы пробивался бледный, тусклый утренний свет, рисующий на полу размытые полосы. Часы показывали 3:38. Черт. По ощущениям было уже часов шесть, и скоро вставать.

В памяти ворочались обрывки какого-то мутного сна: люди в доме, они что-то искали. Бессвязный набор картинок. Я сходил на кухню, выпил воды и снова упал в кровать, глубже зарываясь в подушку.

Лежа, провел рукой по волосам, и это простое движение вызвало странное, щемящее чувство. Будто несколько часов назад я точно так же проводил рукой… по чему-то другому. По густой, упругой траве.

Сон подкрался незаметно, обволакивая, как течение горной реки. Сначала ты барахтаешься, пытаешься ухватиться за берег, отчаянно работаешь руками, но поток неумолимо уносит тебя, картинки мелькают с бешеной скоростью, не давая сосредоточиться. А потом ты сдаешься, теряешь контроль над телом, и вот уже плывешь спокойно, отдавшись на волю течения. И тогда, в этой тишине, краски становятся ярче, появляются запахи, и ты чувствуешь каждую травинку под собой. Сон становится чем-то большим…

В этот раз я снова оказался на той самой солнечной поляне. Только теперь лежал в траве на своей собственной кровати, задрав голову к небу. Абсурдность ситуации не смущала. Солнце мягко касалось лица, ветер перебирал волосы, принося с собой густой, пьянящий аромат цветов и свежескошенной травы.

Я приподнялся на локтях, запустил пятерню в волосы – они, как всегда после сна, торчали в разные стороны.

Взгляд упал на небо. Там, в вышине, парил воздушный змей. Нить, уходящая от него вниз, терялась за холмом. Я поднялся и пошел туда. Трава доходила почти до колен, мягко касаясь ног. Взобравшись на холм, я увидел мальчика. Он сидел, скрестив ноги, на примятой траве и читал книгу, а веревка от змея была привязана к небольшому колышку рядом. Мальчик поднял голову и улыбнулся мне, как старому знакомому, поманив рукой.

Подойдя ближе, я попытался разглядеть его черты. Светлые, чуть взлохмаченные волосы трепал ветер. Джинсовый комбинезон на лямках, красная рубаха. Но лицо… лицо ускользало. Словно я смотрел на несколько лиц одновременно, наложенных друг на друга. Улыбка широкая, искренняя была отчетливой. Веснушки на щеках собрались в смешные кучки. На руках я заметил свежие царапины и темное пятно, похожее на засохший клей.

Парень отложил книгу. Я попытался прочесть название, но буквы расплывались, прыгали с места на место. Обложка была странной: ровно половина белая, половина – черная, а посередине красовался треугольный знак, которого я никогда раньше не видел и незнакомые символы.

Затем мальчик потянулся к колышку, отвязал веревку и протянул ее мне. Я взял ее, не раздумывая и тут же почувствовал легкий, но уверенный рывок вверх. Воздушный змей взмыл, натягивая нить, и я, не ощущая ни грамма тяжести, оторвался от земли.

Через несколько секунд подо мной уже расстилалась вся долина: бескрайний луг, холмы, справа темнел лес, слева блестела гладь пруда или реки, а впереди, в дымке, виднелся небольшой город. Змей плавно и неуклонно нес меня прямо туда.

Когда мы приблизились к городу, я начал медленно снижаться, получив возможность рассмотреть детали. Он оказался небольшим, скорее деревня, но с добротными каменными постройками. В центре возвышалась площадь с высокой, устремленной в небо башней.

Внезапно снижение ускорилось, и через несколько секунд я уже стоял на каменной брусчатке прямо в центре площади. Едва отпустил веревку, змей мгновенно взмыл обратно в небо и исчез в облаках.

Я огляделся. Площадь была пустынна. Тишину нарушало лишь монотонное журчание воды в старом фонтане. Мой взгляд привлекло кафе с интригующей вывеской: «Тебе сюда». Сделав несколько шагов, я толкнул дверь. Над головой приветливо звякнул колокольчик.

Внутри тоже было пусто. Лишь за самым дальним столиком сидели три парня и девушка. Одного я узнал сразу – тот самый светловолосый мальчик в комбинезоне. А рядом с ним…девушка с огненно-рыжими волосы. Внутренний голос закричал: это она! Та самая картинка из моей головы, люди с поляны!

Пока я рассматривал их, один из компании заговорил:

– Ну, наконец-то! Ты где был?

– Э-э… Летел сюда на воздушном змее.

– Да это понятно. Мы тебя раньше ждали. Давай, садись, присоединяйся.

Он указал на свободный стул. Я послушно сел, чувствуя себя не в своей тарелке под их изучающими взглядами.

– Знакомься. Это Грим, – он кивнул на светловолосого в комбинезоне. – Это Леон, а это Джулия. Ну, а меня зовут Трикс.

Я кивнул, лихорадочно пытаясь запомнить имена – с этим у меня всегда были проблемы. Грима я уже видел, поэтому переключился на остальных. Лица по-прежнему было трудно разглядеть, словно сквозь мутное стекло, поэтому я сосредоточился на деталях.

Леон был самым высоким и, казалось, старше остальных. Темные волосы аккуратно зачесаны назад, на висках серебрилась легкая седина – то ли возраст, то ли груз ответственности. Строгий костюм, безупречная осанка выдавали человека важного. Джулия, напротив, была небольшого роста, с длинными рыжими волосами, которые крупными волнами спадали на плечи. Когда она чуть повернула голову, я заметил на носу и щеках россыпь едва заметных веснушек. Одежда простая, повседневная: джинсы и футболка. Трикс сидел тише всех. Темно-серый свитер под горло, и единственное, что привлекало внимание – треугольный значок на груди. Его лицо, как и у остальных, ускользало от взгляда, оставаясь размытым пятном.

– А где мы? – наконец выдавил я из себя.

– Мы в городе Сомербун, – ответил Трикс.

– В городе? Хм… А где все люди?

– Они здесь. Вокруг тебя. Сидят за столиками, ходят по улицам за окном.

– Но я никого не вижу и не слышу, – я обвел взглядом пустой зал.

– Ты еще не осознал. Это придет позже.

– А почему я вижу вас?

– Мы, скажем так, отличаемся от остальных.

– А что это за мир? – забрасывал я вопросами.

– Если коротко, это мир грез. Ты ведь понимаешь, что сейчас спишь в реальности, у себя на кровати?

Осознание ударило, как обухом по голове. Сон. Все это сон.

И в ту же секунду реальность вокруг меня взорвалась. Сначала донесся отдаленный гул, затем резкий лязг посуды, и через мгновение помещение наполнилось какофонией звуков: сотни разговоров, смех, крики, звон вилок – все слилось в невыносимый шум. В нос ударил одуряющий запах свежей выпечки, кофе, пота и духов. Мир замерцал, искажаясь. Кафе то исчезало, уступая место размытым картинкам других мест, то возвращалось обратно, но уже заполненное людьми. Лица, мебель, стены – все плыло, менялось, наслаивалось друг на друга.

Я вскочил, вцепившись руками в стол. Голова раскалывалась от боли, перед глазами все мерцало, запахи смешались.

– Трикс, он еще не готов, – раздался сквозь шум спокойный голос Леона. – Его сейчас выкинет.

– Слушай мой голос! – Трикс говорил четко и властно. – Смотри на меня!

– А-а-а, что происходит? – закричал я, сжимая виски. – Моя голова… Я не могу на тебя смотреть! Я даже лица твоего не вижу!

Я изо всех сил попытался сфокусировать взгляд на Триксе, но его лицо расплывалось, как акварель под дождем. Комната вокруг то исчезала в черноте, то возникала вновь, меняя очертания.

А потом все стихло. Резко, словно кто-то выключил звук. Краски поблекли, растворились, и я провалился в пустоту. Под ногами не было опоры. Я падал.

Проснулся в своей кровати, весь мокрый от пота. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Свесив ноги, я нашарил тапки и, пошатываясь, побрел в ванную. Трясущимися руками открыл кран с холодной водой и припал к раковине, жадно глотая обжигающе-холодную жидкость. Поднял голову, взглянул в зеркало. На меня смотрел бледный, худощавый парень с русыми волосами, торчащими в разные стороны, и карими глазами, в которых застыли вопрос и страх. Меня бил озноб. Я открыл душ, сделал воду горячее и забрался под обжигающие струи, пытаясь согреться.

Весь следующий день я провел в раздумьях. Разве такое вообще может сниться? Никогда в жизни у меня не было таких ярких, пугающих и одновременно завораживающих снов. Любопытство боролось со страхом.

Вечером мы с мамой, как обычно, ужинали на кухне. Я ковырялся в тарелке, рассеянно отправляя еду в рот. Мама, наконец, не выдержала:

– Что с тобой сегодня, Оливер? Ты какой-то сам не свой.

– Да все нормально. Просто плохой сон приснился, – ответил я, не поднимая глаз.

– Плохой сон? Уже вечер, а ты все о нем думаешь?

– Какой-то он… странный. Никогда такого не снилось.

– Не принимай близко к сердцу. Ложись сегодня пораньше. Я заварю тебе ромашки на ночь, будешь спать сладко-сладко.

Мне показалось, или мама действительно немного занервничала. Я кивнул, встал из-за стола и прошел в гостиную. Взял с вешалки легкую кофту, накинул ее поверх футболки, прихватил плед и вышел на улицу.

Погода по-прежнему стояла пасмурная, но иногда солнце все же проглядывало сквозь тучи. В воздухе витал пьянящий аромат мокрой травы – недавно прошел дождь. Я двинулся по тропинке вниз, к озеру, туда, где на самом краю пирса стояло старое продавленное кресло. Мое любимое место для размышлений.

Я постелил плед и устроился поудобнее, устремив взгляд на свинцовую гладь воды. Обычно сны тают сразу после пробуждения, и к вечеру от них не остается и следа. Но некоторые остаются с тобой на всю жизнь. Видимо, этот был из таких. Краски, запахи, ощущение реальности происходящего – все это засело в моей голове слишком прочно.

Я просидел так, наверное, около часа, пока снова не пошел дождь. Сначала мелкие капли разбили зеркальную гладь озера, покрыв ее рябью. А потом зарядило сильнее, круги на воде слились в сплошную пляску. Пришлось вставать, брать кресло и брести домой. Над горизонтом, на прощание, выглянул краешек красного солнца. Багровый свет на минуту окрасил все вокруг, и снова стало серо.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Ромашковый чай не помог. Страх, что кошмар повторится, сковывал тело. Каждый раз, когда меня начинало клонить в сон, я вздрагивал и просыпался. Так продолжалось почти до самого утра.

Глава 2

Мое любопытство все же не смогло победить страх. Следующие несколько ночей прошли без сновидений. Каким-то неведомым образом я заблокировал их, возвел в своем сознании глухую стену. Но у любой защиты есть цена – регулярные недосыпы сделали меня апатичным, раздражительным, выпили все силы.

Мама решила, что я заболел. Несмотря на полное отсутствие симптомов, она отвезла меня в больницу. Врачи взяли анализы, но ничего не нашли. Тогда меня отправили к психиатру, доктору Норману. Пришлось рассказать ему о моих бессонных ночах. Вердикт был вынесен быстро: расстройство сна. Мне выписали таблетки, которые нужно было принимать целый месяц, а потом показаться снова, если улучшений не последует.

Время шло, и сон действительно стал крепким. Но вместе с бессонницей ушли и сны. А через пару недель я и вовсе забыл о том странном происшествии, вернувшись к обычной, размеренной жизни с короткими, ничего не значащими сновидениями.

Через месяц курс лечения закончился. Остатки таблеток я положил про запас и зажил по-старому.

Время бежало неумолимо. Наступила поздняя осень. Ночи становились все холоднее, дожди сменяли друг друга, пока земля не превратилась в сплошное месиво из грязи и прелых листьев.

Но я любил это время. Мое внутреннее, меланхоличное состояние идеально резонировало с увядающей природой. К тому же мы с мамой жили в невероятно живописном месте, где осень особенно любила тренировать свои художественные навыки.

Этот дом достался нам в наследство от деда. Он купил этот клочок земли много лет назад и в течение долгого времени приезжал сюда, чтобы обустроить его, вложить в каждое дерево, в каждый камень частицу своей души. Дедушку я так никогда и не увидел, но почему-то мне кажется, он был тем еще романтиком.

Наш дом стоял на вершине невысокого холма, к которому вела извилистая грунтовая дорога. Чуть ниже, в долине, окруженной поросшими лесом горами, раскинулось озеро. Город находился совсем близко – минут десять езды на машине, но мы выбирались туда редко, только по особым случаям или за продуктами. В школу я не ходил: мама была учительницей и обучала меня сама, на дому. А каждое утро уезжала на работу в город, на кондитерскую фабрику. Наверное, она просто слишком сильно меня оберегала.

И вот в один из таких холодных октябрьских дней мама вернулась с работы с тяжелыми сумками продуктов. Услышав, как хлопнула входная дверь, я выбежал в прихожую. Она улыбнулась мне усталой, но теплой улыбкой. Я забрал сумки и понес их на кухню. Помог разложить продукты по полкам холодильника и уже собрался уходить, когда мама окликнула меня:

– Оливер, там тебе посылка пришла. Лежит у двери.

– Посылка? – я озадаченно обернулся. – Ты что-то купила?

– Нет. Самая настоящая посылка. От какой-то Джулии.

– От какой Джулии? У меня нет знакомых с таким…

Я не договорил. Глаза округлились, а по спине пробежал холодок.

– Да нет, это какая-то ошибка. Наверное, адрес перепутали или еще что.

Я медленно, словно во сне, побрел к входной двери. На полу лежал небольшой сверток, обернутый плотной пергаментной бумагой. На нем чернилами было выведено: «От Джулии».

Я наклонился, поднял посылку и дрожащими пальцами начал разворачивать обертку. Внутри лежали письмо и книга. А на пол упала веточка сухой лаванды. Я поднял ее, поднес к лицу, вдохнул едва уловимый, горьковато-травяной аромат и осторожно вложил между обложкой и первой страницей. Затем развернул письмо.

Здравствуй, Оливер.

Это Джулия. Та самая Джулия из твоего сна. Надеюсь, ты нас еще не забыл. Ты куда-то пропал, и мы начали искать тебя здесь. Это задание поручили мне, и, как видишь, я с ним справилась. У нас к тебе важное дело. Ты должен снова прийти к нам, в то же место. Возможно, первая наша встреча оказалась для тебя слишком неожиданной. Возможно, были последствия после пробуждения. Но поверь, тебе ничего не грозит. Мы все объясним при встрече.

В посылке ты найдешь дневник. Он нужен для записи твоих сновидений. Подробно записывай после пробуждения каждое свое ночное путешествие. Это очень важно!

Не бойся своих снов, Оливер. Твои сны – твой дар!

P.S. Надеюсь, мы еще увидимся.

Джулия

Я перечитал письмо дважды, стараясь запомнить каждое слово. Затем аккуратно вложил его обратно в книгу и, стараясь не шуметь, прошел в свою комнату.

– Оливер! – донеслось с кухни. – Что там было-то?

– Да ничего, – замер я на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. – Наверное, перепутали. Там только книга какая-то.

Мама ничего не ответила.

В комнате я плотно прикрыл дверь, бросил содержимое посылки на кровать и лег рядом.

Книга оказалась дневником. Твердый переплет приятно ощущался в ладони. Половина обложки была белой, вторая – черной, а на их границе, ровно посередине, был нарисован треугольный знак. Он был белым на черной части и черным – на светлой. На каждой стороне треугольника виднелись символы: на темной – белый полумесяц, на светлой – темное солнце, а на нижней границе – схематичная фигурка человека. В центре треугольника был заключен глаз причудливой формы. Я открыл дневник, пролистал несколько страниц. Все они были девственно чисты. Лишь в центре каждой страницы едва угадывался бледный оттиск того же символа – треугольник с глазом.

Я отложил дневник и уставился в потолок. В голове хаотично метались мысли.

«Каким образом они меня нашли? Как они отправили это письмо? Я думал, они существуют только во сне. Значит, они реальны… И нашли способ связаться со мной?»

Мозг лихорадочно искал логическое объяснение, но от этих попыток лишь сильнее разболелась голова. Стоит ли им доверять? С другой стороны, что страшного в том, чтобы просто записывать свои сны?

Глава 3

Прошло еще несколько недель. Наступила ранняя зима. Наш дом стоял на высоте почти пятисот метров, поэтому снег у нас выпадал всегда раньше, чем в городе, укутывая холмы в пушистые белые одеяла.

Постепенно сны начали возвращаться, разбавляя мои ночи. Но все они были короткими, обрывочными и таяли сразу после пробуждения, оставляя после себя лишь смутное беспокойство. Перечитывая письмо Джулии, я все чаще ловил себя на мысли, что хочу снова попасть в Сомербун, хочу узнать, в чем же дело. Но сколько ни пытался, ничего похожего мне не снилось.

Однажды мы с мамой поехали в город за покупками, и я заглянул в местный книжный. Решил поискать что-нибудь интересное, чтобы скоротать долгие зимние вечера у потрескивающего камина. Мое внимание привлекла небольшая книга в разделе психологии с интригующим названием: «Сомнология, или что такое сны и как ими управлять».

Книга оказалась небольшой, и в тот же вечер я проглотил ее целиком. В ней было все: от истории изучения сновидений в Древнем мире до выводов современной нейронауки. Оказалось, что наука о сне существовала еще тысячи лет назад, но ее до сих пор считают молодой и неизученной. Такой вот парадокс.

Поначалу исторические экскурсы и научные термины нагоняли на меня тоску, но последний раздел я прочитал на одном дыхании. Именно там я нашел то, что искал – главу об осознанных сновидениях и способах управления этим состоянием. Книга предлагала десятки различных техник: как войти в осознанный сон, как удержаться в нем дольше и как подчинить его своей воле.

Мне потребовалось около двух недель, чтобы худо-бедно научиться осознавать себя во сне. Я перешел от теории к практике. И когда это случилось в первый раз – пусть всего на несколько мгновений – я понял, что назад дороги нет. Это был невероятный, захватывающий опыт. Порой я специально ложился спать днем, чтобы снова ощутить это состояние свободы. Я изучил свои биоритмы, понял, в какие моменты получается лучше всего, а когда даже не стоит пытаться. И вот тут-то все и началось…

Очередной ночью я спал в своей кровати, укутавшись в теплое верблюжье одеяло. Было прохладно, но под ним я чувствовал себя в полной безопасности. И вот, под самое утро, когда первые робкие лучи солнца начали пробиваться сквозь занавески, мне приснился странный сон.

Я снова оказался в поле с густой, изумрудно-зеленой травой. Ветер трепал мои волосы, скользил между пальцев, приносил пьянящие, невероятно реалистичные запахи цветов и разогретой солнцем земли. Это место было точь-в-точь похоже на то, где я побывал в своем первом сне.

Мой взгляд привлекло одинокое дерево, стоящее посреди залитой солнцем поляны. Я пошел к нему, раздвигая руками высокую траву. Вокруг кто-то шуршал, фыркал, возился – маленькие зверьки сновали у самых ног, но из-за густой растительности их не было видно. Подойдя ближе к дереву, я увидел, что оно полуживое. Внизу ствола расплывалось большое темное пятно, похожее на затвердевшую смолу. От него, как черные вены, расползалась мертвая, сухая плоть. А с другой стороны все еще красовалась пышная зеленая крона.

Разглядывая это странное, больное дерево, я услышал скрип. Звук доносился откуда-то сверху. Я медленно обошел ствол и увидел качели, привязанные к толстой, но совершенно сухой ветке. Ветер слегка раскачивал их, и они жалобно поскрипывали.

«Странное место для качелей», – подумал я. Вокруг ни души, никаких тропинок, никаких домов. Качели выглядели старыми, потертыми. Я дернул веревку – ветка прогнулась, но выдержала.

«А почему бы и нет?» – я уселся на доску и начал медленно раскачиваться, осматривая окрестности.

Вид открывался потрясающий: бескрайние зеленые луга, холмы, деревья – все такое яркое, сочное, словно нарисованное масляными красками. С каждым взмахом качелей ветер ощущался все сильнее. Он приносил новые, незнакомые, далекие запахи. Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и начал раскачиваться сильнее, сильнее отталкиваясь ногами от земли. Я взлетал все выше, и в какой-то миг, достигнув верхней точки, почувствовал, что качели не тянут меня назад. В груди возникло знакомое, щемящее чувство падения.

Я испуганно распахнул глаза и понял, что стою на земле. Небо стало другим – серым, тяжелым. Окружение тоже изменилось, потеряло все краски, поблекло, стало каким-то плоским. Даже запахи исчезли.

Я обернулся. Качели неподвижно висели на прежнем месте, а сухие ветки дерева, казалось, расползлись еще дальше, во все стороны.

В траве рядом со мной послышалось шуршание. Оттуда вылезло странное животное, похожее на огромную мышь. Оно замерло, подняло острую мордочку и уставилось на меня. Я медленно наклонился, сел на корточки и протянул ему руку. Зверек с опаской покосился на меня, но затем, словно превозмогая страх, двинулся вперед. Он приблизился к моей руке, понюхал ее и тут же отшатнулся. Я осторожно погладил его по голове. Зверек довольно потянулся ко мне… и в тот же миг на моих глазах рассыпался в мелкую, серую пыль.

Я в ужасе отшатнулся, вскочил на ноги. Посмотрел на свою руку – она была чистой. Я несколько раз сжал и разжал ладонь.

– Что за черт! – выдохнул я. – Это из-за меня? Что это было?

В ответ из травы донесся громкий, нарастающий шорох. Он приближался. Через мгновение из зарослей показались такие же зверьки. Они неслись ко мне, десятки, сотни! Они окружили меня, терлись о ноги, и каждый, кто касался меня, тут же превращался в прах.

Я почувствовал жжение в ногах и побежал. Бежал, не разбирая дороги, пока не выдохся. Остановился, пытаясь отдышаться. Вдалеке, на фоне серого неба, виднелось какое-то заброшенное здание. Не раздумывая, я рванул к нему, вбежал внутрь, сел на холодный пол и закрыл голову руками. Ноги горели огнем.

Не знаю, сколько я так просидел. Наконец, поднял голову и огляделся. Вокруг было темно и пусто. Лишь в конце длинного коридора виднелся тусклый свет из приоткрытой двери. Я поднялся и пошел на свет. Толкнул дверь и увидел еще одно здание, стоящее поодаль. К нему вела широкая дорога, уходящая куда-то вниз, в долину.

Я сделал шаг, и голова взорвалась болью. Пришлось опереться о стену. Снова послышался шорох, а затем – далекие, неразборчивые голоса. Перед глазами заплясали яркие вспышки. Я зажмурился.

Постепенно все стихло. Я открыл глаза и увидел, что по дороге к соседнему зданию тянется бесконечная вереница людей. Они шли медленно, скрестив руки на груди, и что-то тихо бормотали.

«Это же сон», – твердил я себе под нос, пытаясь унять дрожь.

Я вышел из укрытия и влился в очередь. Меня никто не замечал. Подходя к зданию, я заметил, что каждый берет из большого ящика свечу и зажигает ее от факела у входа. Над аркой в камне был вырезан символ – тот самый, с моего дневника, но выглядел он иначе, более мрачно, зловеще.

Я повторил действия остальных: взял свечу, зажег ее и вошел. Внутри было темно. Сотни свечей отбрасывали на стены причудливые, пляшущие тени. Люди шли гуськом до конца коридора, затем сворачивали в комнату направо. Когда передо мной остался только один человек, я решительно протиснулся следом за ним.

Комнату освещал только огонь большого камина. В центре стояли стол и два стула. На одном сидел лысый человек. Его лица я не мог разглядеть, но почувствовал исходящую от него тяжелую, давящую энергию. Я забился в угол и стал наблюдать.

Человек, что был передо мной, низко поклонился и сел напротив лысого. Он протянул ему какую-то бумагу и произнес:

– Господин Малик, это вам.

Малик взял лист, бегло просмотрел его, затем с силой ударил по нему тяжелой печатью, которую держал в руке. После чего протянул бумагу обратно.

– Ступай, – коротко бросил он.

Владелец бумаги снова поклонился, подошел к камину и бросил лист в огонь. Когда она вспыхнула, он направился в дальний конец комнаты и скрылся за незаметной дверью.

Я приблизился к камину. Лист уже почти догорел, но я успел прочесть несколько слов на уцелевшем уголке:

«Прошу Вас, вылечите мою до… Взамен буду должен Вам и вып…»

Сзади раздались тяжелые шаги. Я резко обернулся, но не успел – Малик грубо схватил меня за руку и развернул к себе. А затем, с диким криком, отшатнулся, глядя на свою собственную кисть. На моих глазах его пальцы начали усыхать, сморщиваться, превращаясь в подобие мумифицированной плоти.

– Кто ты?! – заорал он, пятясь в угол и тряся иссохшей рукой. – Что ты со мной сделал?! А-а-а!

Его лицо исказилось гримасой боли и ужаса. А я почувствовал невероятную слабость. Все вокруг потемнело.

Я проснулся в своей кровати, мокрый от пота, с бешено колотящимся сердцем. Несколько секунд не мог понять, где я. За окном светлело небо, затянутое тучами. Но на горизонте солнце нашло маленькую прореху и растопило тот тонкий слой снега, что выпал за ночь.

Уснуть больше не удалось, хотя чувствовал я себя совершенно разбитым. Я достал подаренный дневник и, стараясь не упустить ни одной детали, принялся тщательно записывать все, что видел и чувствовал.

Какое-то время после этого мне совсем не хотелось видеть яркие, осознанные сны. При малейшем намеке на погружение я заставлял себя проснуться. Рука, до которой дотронулся тот лысый, беспокоила меня: кожа на ней стала сухой, шелушащейся, пошла мелкими трещинками.

К моему удивлению, ведение дневника дало неожиданный эффект: сны запоминались намного лучше, а при перечитывании память услужливо воспроизводила мельчайшие детали. Я засел в библиотеке, набрав кучу книг по психологии сновидений, эзотерике и даже нейрофизиологии. Если уж меня что-то захватывало, я погружался в это с головой.

Оказалось, что множество известных людей практиковали осознанные сновидения и использовали их в творчестве. Художники рисовали картины, увиденные во сне, поэты и писатели черпали вдохновение в своих ночных грезах. Некоторые ученые утверждали, что именно во сне к ним приходили решения сложнейших задач.

Выяснилось, что треть своей жизни мы проводим во сне, но мозг в это время отнюдь не бездействует. Порой его активность даже выше, чем в период бодрствования.

Перечитывая книги, я невольно задумался. Отложил очередной том, и в голове сами собой возникли вопросы:

– Что же мне снится по ночам? Какой смысл во всем этом?

Теперь я был готов. Снова захотел попасть в Сомербун. Только там можно было найти ответы.

Глава 4

Я открыл глаза. Яркий солнечный луч скользнул по лицу, заставив зажмуриться. Вокруг стояла звенящая тишина, которую нарушал лишь легкий ветер. Он пробегал по верхушкам травы, и та отзывалась ему тихим, ласковым шелестом.

Я приподнялся на локтях, оглядываясь. Подо мной – зеленая, сочная трава. Впереди – густой лес. Справа возвышался крутой холм. А слева… слева земля обрывалась резко, уходя в темноту.

Я осторожно подполз к краю и заглянул вниз. На дне оврага блестел небольшой водоем. На противоположном берегу виднелся деревянный мостик и узкая тропинка, убегающая в лес. Водоем по краям зарос кувшинками и лилиями. В центре из воды торчал неровный камень. Я рассматривал цветы, как вдруг камень исчез, уйдя под воду.

А через мгновение гладь пруда буквально взорвалась. Из глубины показалось чудовище – морда и голова как у крокодила, но тело неестественно длинное, змеиное. Оно плавало по кругу, приближаясь к мостику, замирало на секунду и снова уходило в вираж.

Я поспешно отполз от края, вскочил и направился к холму. Он был настолько крут, что приходилось хвататься за траву руками, чтобы не соскользнуть. Взобравшись на вершину, я перевел дух и огляделся. Вдалеке, утопая в утренней дымке, виднелся небольшой город со знакомой башней в центре.

– О, это же Сомербун! – вырвалось у меня радостное.

Я, не разбирая дороги, побежал вниз, а потом свернул на грунтовку, ведущую к городу.

Через некоторое время сзади послышался цокот копыт. Мимо поравнялась телега, груженая ящиками. Пожилой мужчина, державший вожжи, придержал лошадь и наклонился ко мне:

– Эй, малой! Ты чего тут один шастаешь? До города топать еще минут пятнадцать. Давай подвезу? Ты ж туда путь держишь?

Дед выглядел как заправский крестьянин с картинки из книжки по истории. Седая борода топорщилась в разные стороны, лицо изрезано глубокими морщинами, но глаза смотрели весело и добродушно. От него пахло сеном, дымом и еще чем-то травяным.

– Спасибо, дед. Я лучше пешком, – отказался я.

– Ну и дурак! – он даже кнутом пристукнул по оглобле. – Я ему помощь предлагаю, а он нос воротит. Залезай в телегу, кому говорю! А не то сейчас силой закину.

– Да что ты привязался? – я остановился и посмотрел на него. – Иду себе спокойно, никого не трогаю.

– Ой, дура-ак, – протянул дед. – Ты ж не местный, я тебя не знаю. Значит, помощь тебе нужна. Поди, в городе первый раз?

– Нет, я уже был тут. И хватит меня дураком называть! – огрызнулся я, но потом смягчился. – Хотя… помощь в городе не помешала бы.

– Так залезай! – он хлопнул ладонью по месту рядом с собой.

– Что-то уже расхотелось.

– Ну ты чудной! – дед расхохотался. – Давай, залезай. Пока едем, расскажу тебе про город наш.

– Ладно, уговорил. – я вздохнул и полез в телегу. – Тебя-то как зовут?

– Тортмунд я. А тебя?

– Оливер.

Я устроился на ящиках, рассматривая диковинные овощи необычной формы. Дед тем временем продолжил:

– Зачем к нам пожаловал?

– У меня тут знакомые есть. Давно приглашали, а я никак не мог попасть. А вы чем занимаетесь?

– Я-то? – он хитро прищурился. – Подвожу таких, как ты. Да еще на рынке торгую овощами, что сам вырастил на ферме. Вон там, – он махнул рукой в сторону холма за спиной.

– А, вот эти? – я ткнул пальцем в ящик под ногами. – А что это такое? В первый раз вижу.

– Картошка это.

– Какая же это картошка?! – я даже рассмеялся. – Она зеленая и на помидор похожа! Точно, это же неспелые помидоры!

– Это – картошка, – терпеливо, как несмышленому ребенку, объяснил Тортмунд. – Спелая картошка. Выращенная на моей ферме под ласковым солнышком. Если дерзить не будешь, угощу тебя домашним картофельным супом. Таким, как в детстве.

– Договорились, – кивнул я. – Тортмунд, а расскажи про город. Что за место?

Дед повернулся ко мне вполоборота, расплылся в улыбке так, что борода полезла на глаза, и начал:

– Сомербун – город уникальный. Найти его можно только в том случае, если он сам этого захочет.

– Интересно…

– Я в подробности вдаваться не буду. Ты, вижу, новенький. Похож на одного из… Ну, твои знакомые тебе лучше расскажут. А я так, общее описание дам. Народ у нас дружелюбный. Всякие, конечно, попадаются, но в целом хорошие. Управляемся сами. Был у нас раньше хранитель города, да перестал он свои обязанности выполнять. Устал, короче.

В центре Сомербуна башня-шпиль возвышается. С нее весь город видно, до самых дальних окраин. Рядом собор, для молитв и помощи. Площадь с брусчаткой – туда мы как раз и едем, сегодня там рынок. Вокруг таверны, кафе, развлечения всякие. Так, мы уже подъезжаем.

Я повернул голову и увидел перед собой огромные распахнутые ворота. Над ними красовался тот самый знак – с обложки моего дневника.

Как только мы въехали, меня окутали множество запахов – специи, цветы, свежая выпечка. По тротуарам сновали люди. Кто-то нес корзины с фруктами, кто-то громко разговаривал, жестикулируя.

– Сегодня ярмарочный день, – прокричал мне на ухо Тортмунд. – Народу больше обычного.

Я лишь кивнул, с открытым ртом разглядывая происходящее. Мы въехали на площадь, где в несколько рядов кипела торговля. Чего тут только не продавали! От обилия красок и запахов кружилась голова.

– Тпру, кляча! Приехали. – Тортмунд слез с телеги, взял лошадь под уздцы и развернул ее к стене. Бросил под ноги охапку сена. – Так, малой. Если хочешь отведать моего знаменитого супа, помогай старику разгружаться.

– Конечно, помогу.

Я спрыгнул и принялся перетаскивать ящики с диковинной картошкой. Покончив с этим, дед достал из-под сиденья видавший виды казан, дрова и за пару минут соорудил из камней очаг. Ловко подвесил казан над огнем.

– Так. На-ка ведро, – он сунул мне в руки помятое ведро. – Вон из той колонки воды набери. Возле собора.

Я побрел через толпу, то и дело останавливаясь у лавок с диковинками. Колонка нашлась справа от собора, в небольшой лужице, где самозабвенно купались местные воробьи. Едва я подошел, они вспорхнули и расселись на крышах. Я наполнил ведро и пошел обратно, стараясь не расплескать. Птицы тут же вернулись в свою купальню.

Немного поплутав, я нашел нашу телегу. Тортмунд уже возвращался с корзиной, полной всякой снеди.

– О, ты как раз вовремя! – обрадовался он. – Я тут картошку на остальные ингредиенты обменял. Давай, заливай воду в казан и чисти картошку. А я пока курицу разделаю, грибы помою.

Я скривился, вздохнул, но взялся за дело.

Чистка этой «картошки» оказалась сущим наказанием. Зеленая снаружи, синяя внутри, кожура как у помидора. Я проклял все на свете, пока возился с ней.

Тортмунд подошел, заглянул в миску и присвистнул:

– Это чего ж ты с ней сделал? Она у тебя вся в лохмотья!

– Она чистится плохо! – огрызнулся я.

– Ла-а-дно, – протянул он, забирая у меня миску. – Давай сюда эти обрубки. Должно хватить.

Он опрокинул содержимое в казан, закинул туда же грибы, овощи, куски курицы, щедро посыпал все каким-то порошком и, потирая руки, довольно изрек:

– Ждем!

Минут через тридцать по округе поплыл умопомрачительный аромат. Тортмунд стоял у котла, помешивая суп и бормоча что-то себе под нос. Я заглянул через его плечо и обомлел. Суп был ярко-синего цвета.

– Это… это синее, – выдавил я, чувствуя, как аппетит резко улетучивается.

– Ну синий, – невозмутимо ответил дед. – А ты понюхай, как пахнет.

Я сунул нос в котел и принюхался. Запах был обалденный. Наваристый, сытный, с дымком.

– Пахнет вкусно, – признал я. – Но… синим.

– Эх, чудак, – Тортмунд только головой покачал. – Скоро готово будет. Попробуешь – поймешь.

Я обреченно вздохнул.

Наконец дед попробовал варево, довольно крякнул и скомандовал:

– Готово! Подставляй тарелку!

Он щедро плеснул мне полную тарелку синей густой жидкости.

– Ешь.

Я зачерпнул ложку, долго дул на нее, искоса поглядывая на деда. Тот стоял рядом, широко раскрыв глаза, улыбался и ободряюще кивал. Я зажмурился и отправил ложку в рот.

Вкус был… божественным. Я никогда в жизни не пробовал ничего подобного. Закрыв глаза от удовольствия, я вдруг увидел картинку из раннего детства: я совсем маленький, сижу на высоком стульчике, а мама кормит меня с ложки горячим супом.

– Ну как? – нетерпеливо спросил Тортмунд.

– Вкусно, – честно признался я, открывая глаза. – Очень вкусно. Но синий.

– Ты на цвет не смотри, ты ешь, – отмахнулся он.

Я умял тарелку за минуту.

– Спасибо огромное! – я вытер губы рукавом. – Я тебе еще нужен? А то меня ждут.

– Нет, вали уже, – Тортмунд махнул рукой. – Надоел ты мне, малой. Но если что – ты знаешь, где меня искать.

Я улыбнулся, кивнул и отправился на поиски кафе «Тебе сюда».

Поплутав по ярмарочному лабиринту, я наконец вышел к нужному месту. Деревянная, искусно вырезанная вывеска гласила: «Тебе сюда». «Глупое название», – подумал я и толкнул дверь.

Колокольчик над головой приветливо звякнул. Бармен за стойкой скользнул по мне равнодушным взглядом. Я медленно прошел между столиками, вглядываясь в лица посетителей. Своих знакомых не обнаружив, направился к стойке. Бармен, уже с дежурной улыбкой, ждал меня.

– Добрый день, сэр. Чего-нибудь желаете? Или кого-то ищете?

– Да. Можно просто стакан воды?

– Может, попробуете наш фирменный ярмарочный коктейль?

– Бесплатно? – ляпнул я, не подумав.

Бармен удивленно вскинул бровь, но промолчал. Легким, отработанным движением он достал из-под стойки высокий стакан, налил туда какую-то жидкость, добавил щепотку приправ, украсил долькой желтого фрукта и изящно пододвинул ко мне синий, как суп Тортмунда, напиток.

– Спасибо, – я с подозрением уставился на стакан. – А в напитке, случайно, нет местной картошки?

– Нет, сэр. Только фрукты.

Я отпил немного. Вкус был необычный – цитрусовый, с легкой ноткой… моркови? Сделав еще глоток, я решился продолжить разговор:

– Я не местный. Ищу своих знакомых. Три парня и девушка. Один светловолосый, двое темноволосых, а девушка – рыжая.

– Кажется, понимаю, о ком вы, – бармен задумчиво потер подбородок. – Они частенько сидели вон за тем столиком, – он кивнул вправо. – Но в последнее время я их не видел.

– А не знаете, где их можно найти?

– Не знаю. Но могу подсказать, кто может быть в курсе. Вам нужен господин де Ту. Он заведует местной библиотекой. Она на севере города, здание приметное, с колоннами. А, да! Там еще символ на фасаде – глаз в треугольнике, как на воротах.

– Спасибо. Удачи вам.

Я вышел из кафе и, сверяясь с указаниями бармена, зашагал на север.

Минут через десять я увидел внушительное здание с колоннадой. На фронтоне красовалась вырезанная из камня раскрытая книга, а рядом – тот самый глаз в треугольнике.

Я поднялся по широким ступеням и толкнул тяжелую дверь. Внутри было просторно и величественно. Своды уходили вверх метров на десять. В центре тянулся длинный коридор, по бокам которого высились деревянные стеллажи, плотно заставленные книгами. Воздух был пропитан ни с чем не сравнимым ароматом – запахом старых книг, времени и знаний. Мне захотелось немедленно взять какую-нибудь и уткнуться в нее, забыв обо всем.

Задрав голову, я рассматривал корешки и чуть не врезался в мужчину. Элегантно одетый, с аккуратными усиками и в очках, он легонько тронул меня за плечо.

– Вижу, вам понравилась наша библиотека, молодой человек.

– Да, – я глубоко вздохнул. – Особенно запах.

– Это аромат старых книг и дуба, из которого сделаны все стеллажи, – он приятно улыбнулся.

– Я ищу господина де Ту.

– Профессор Жан Жак де Ту к вашим услугам, – мужчина слегка поклонился.

– Оливер Фрай, приятно познакомиться. Я ищу своих знакомых. Мне сказали, вы их знаете. Три парня и девушка.

– Подробности будут, молодой человек?

– У меня с именами плохо, – признался я. – Помню только девушку – Джулия, рыжая. А из парней… один высокий был, в костюме.

Улыбка медленно сползла с губ профессора. Он молча кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Быстрым шагом он прошел в конец длинного коридора и остановился у неприметной двери.

Мы зашли в небольшую комнату. Судя по всему, это был его личный кабинет. В центре стояли два кресла и стол, на котором горела лампа – единственный источник света. Книги были повсюду.

Жак устроился в своем кресле и указал мне на место напротив. Достал пачку сигарет, зажигалку и, не спрашивая разрешения, закурил.

Я сел, с любопытством разглядывая его и комнату. Жак молча курил, уставившись в темный угол, изредка поправляя усы.

Прошло минуты две. Наконец он докурил и перевел взгляд на меня.

– Оливер, верно? – он ткнул в меня пальцем. – Твои знакомые рассказывали о парне с таким именем. Но, видишь ли, в чем дело. Я сам не знаю, куда они пропали. Обычно они не пропускали наши встречи, а вот уже шестой день я их не вижу. У меня есть только догадки. И раз уж так вышло, мне нужна твоя помощь.

– Эм… – я растерялся. – Да чем я могу помочь? Я тут вообще не местный.

– Они что, ничего тебе не объяснили? – Жак покачал головой. – Ладно. Сейчас расскажу.

Он закурил вторую сигарету.

– А можно без дыма? – поморщился я. – Не переношу запах табака.

– А ты разве его чувствуешь?

Я принюхался. Действительно, запаха не было.

– Нет, но…

– Вот и не почувствуешь. Это не сигареты, – он с досадой посмотрел на дымящуюся палочку. – Местные травы. Привычка дурацкая осталась. Никак не брошу. Зато безвредно. Но не о том речь. Ты, наверное, уже догадался, что все это – не просто сон, – он сделал рукой круговое движение. – Город Сомербун – место для таких, как мы. Он сам нас находит. Это связующее звено, своеобразный центр, откуда тянутся нити в разные миры грез. Здесь есть обычные люди, а есть – со способностями. Как твои знакомые: Леон, Грим, Трикс и Джулия. Они могут путешествовать между грёзами. И мы думаем, что у тебя тоже есть такая способность. Так что, если это так, тебе нужно ее в себе развить и помочь нам найти наших друзей. Они тебе дневник давали?

– Да, – тихо ответил я.

– Дай-ка взглянуть. Может, пойму что-то.

– У меня его с собой нет.

– А это что у тебя в руке? – он указал на книгу, которую я машинально сжимал.

Я удивленно посмотрел на свою руку. Действительно, дневник был со мной. Я протянул его Жаку. Он зажал сигарету зубами, откинулся в кресле и принялся быстро листать страницы.

Внезапно он остановился, вчитался внимательнее. На его лице отразилась целая гамма эмоций – от удивления до плохо скрываемого страха. Закончив чтение, Жак бросил дневник на стол и уставился на меня немигающим взглядом.

– Поздравляю, – глухо произнес он. – Хорошая новость – способности у тебя есть. А плохая… твоя встреча с лысым – это, похоже, очень плохая новость. И дерево это с качелями… Даже не знаю, где такое. Но постараюсь выяснить.

– Я не знал, кто это, – попытался оправдаться я. – Думал, просто сон. А когда он меня тронул, я проснулся. Только с ним что-то странное произошло – его рука на моих глазах высохла, и он орал от боли.

– Покажи-ка руку, – Жак подался вперед.

Я закатал рукав. На коже, между запястьем и локтем, отчетливо проступил серый отпечаток – след ладони того лысого.

– Вот оно что, – профессор осторожно потрогал пятно пальцем. – Больно?

– Нет. Я даже не заметил, что след остался. В реальной жизни его не видно.

– Хм. Реалист, значит. Может, это метка? – Жак задумчиво потер переносицу. – Не знаю. Надо рыться в книгах. А ты, Оливер, развивай свои способности. Как только сможешь путешествовать между грёзами осознанно, сразу приходи. Будем искать пропавших. А теперь ступай. Мне нужно работать.

С этими словами Жак поднялся и вышел из комнаты, оставив меня одного. Я взял со стола дневник, и в тот же миг все вокруг потемнело.

Проснулся я утром в своей кровати. Первым делом схватился за руку. Следа не было.

Глава 5

Всю следующую неделю я просидел у камина, уставившись на пляшущие языки пламени. За окном погода портилась с каждым днем. Снежный покров наконец-то укрыл промерзшую землю, спрятав под собой остатки пожухлой листвы. Те листья, что еще недавно отчаянно цеплялись за ветки, сдались и тихо упали на белое покрывало.

Дрова монотонно потрескивали в камине, огонь приятно согревал ноги. Глядя на холодное, серое небо за окном, я чувствовал странное, щемящее тепло в груди. Мысли крутились вокруг письма Джулии. Что с ними случилось? Куда они пропали? На конверте не было обратного адреса. Зная нашу почту, такое письмо просто не приняли бы к доставке. Значит, она сама принесла его. Пришла сюда, в реальный мир, и положила посылку к нашей двери. Или с кем-то договорилась.

Размышляя об этом, я сам не заметил, как задремал.

Открыв глаза, я обнаружил себя стоящим у почтового ящика возле дома. Вокруг все было как обычно, но везде клубился густой, молочно-белый туман.

«Ну вот, теперь мне еще и это сниться будет», – подумал я, протягивая руку к ящику.

Пальцы нащупали конверт. Я достал его и увидел знакомый почерк Джулии. Внутри лежало то же самое письмо. Я перечитал его еще раз и уже хотел убрать обратно, как вдруг заметил в верхнем углу обратный адрес. Название было мне совершенно незнакомо.

Подняв голову, я понял, что стою у крыльца какого-то двухэтажного дома. На калитке красовалась табличка с тем самым адресом, что был на конверте.

Я толкнул калитку и вошел внутрь. Первый этаж оказался пуст. Деревянная лестница вела наверх. Поднимаясь, я заметил, что сверху три двери. Одна из них была слегка приоткрыта, и оттуда струился слабый, теплый свет. Я понял – мне туда.

Комната оказалась просторной. Первое, что бросилось в глаза – ярко-оранжевые обои. В центре, спинкой к стене, стояла кровать, а в ней… лежала девушка. У стены высился шкаф с одеждой, а на люстре покачивался ловец снов.

Я сразу узнал ее. Джулия. Длинные рыжие волосы разметались по подушке, курносый нос, усыпанный веснушками… Но кожа была бледной, под закрытыми глазами залегли темные круги.

Я взял стул у комода, пододвинул его поближе к кровати и сел.

– Что с тобой случилось? – прошептал я, чувствуя, как сжимается сердце.

Я осторожно наклонился и взял ее за руку. И в ту же секунду мир вокруг взорвался. В голове, словно кинолента, замелькали чужие, обрывочные видения. Кошмары сменяли друг друга с бешеной скоростью. Я перестал ощущать себя в этой комнате – я был где-то далеко, наблюдая за происходящим со стороны.

Сначала увидел себя. Тот самый момент с Маликом, когда он схватил меня за руку, а потом отшатнулся, глядя на свою усохшую кисть. Затем то самое дерево – теперь уже в грозу, под проливным дождем, ветки его бешено хлестали по сторонам. А потом я увидел их: трое парней и девушка сидели в густой траве у подножия холма. За их спинами мелькнули тени. Их схватили, связали и поволокли к тому самому дереву.

Картинка снова сменилась. Я стоял в круглой комнате с множеством дверей. Моих друзей, спотыкающихся и обессиленных, уводили в разные стороны.

Я понял, что могу перемещаться. Последовал за Джулией и проскользнул в дверь, словно бесплотный призрак. Оказался в другом мире. Небо здесь было темно-свинцового цвета, земля – выжженная, мертвая. Двое здоровых мужиков в балахонах волокли упирающуюся Джулию к высокому, мрачному зданию.

Я просочился сквозь стены вслед за ними. Маленькая, абсолютно пустая комната. Дверь захлопнулась. Джулия бросилась к ней, заколотила кулаками по железу, но тщетно. Обессилев, она сползла на пол, прижимаясь спиной к холодной двери.

Послышались шаги. Дверь открылась, и вошел Малик. Джулия рванулась к нему, но он перехватил ее руку. Она тут же обмякла и медленно осела на пол.

– Тебе, я смотрю, одного раза было мало? – довольно ухмыльнулся Малик, разглядывая свою высохшую руку. Затем он развернулся и вышел.

Я наблюдал за этой сценой через крошечное зарешеченное окошко снаружи. Когда шаги стихли, я коснулся стены – рука прошла насквозь. Я оказался в камере, рядом с Джулией. Подлетел к ней, протянул руку, чтобы погладить по голове, утешить…

И едва я коснулся ее плеча, комнату озарила ярчайшая вспышка. Место касания взорвалось фейерверком красок. Разноцветный поток окутал нас обоих, сплетаясь в плотный кокон, а затем с оглушительным хлопком лопнул.

Я почувствовал, что падаю. Открыл глаза на том самом стуле в оранжевой комнате, судорожно вцепившись в его подлокотники. В следующее мгновение я грохнулся на пол.

Подняв голову, уставился на кровать. Она была пуста.

Я проснулся в своей постели, тяжело дыша. Эмоции переполняли, мешая мыслить здраво. Что это было? Что произошло?

Мне нужно было в Сомербун. Срочно.

Я долго ворочался, пытаясь снова уснуть, но сон не шел. Лишь на следующую ночь мне наконец удалось попасть в желаемое место.

Проснулся я от ощутимого толчка в плечо.

– Может, вам чего-нибудь бодрящего налить?

Я проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд. Надо мной стоял бармен – хозяин того самого кафе «Тебе сюда».

– Да, – прохрипел я спросонья. – Если можно, чашечку.

– Сию минуту.

Я понял, что спал, уткнувшись лицом прямо в столешницу. Проводив взглядом бармена, я оглядел зал в поисках знакомых лиц. Никого.

Через минуту передо мной поставили дымящуюся чашку.

– Бармен, – окликнул я его. – Чувствую, мы еще не раз увидимся. Как вас зовут?

Он улыбнулся и ответил:

– Зиланд.

Я завис на пару секунд и после сказал:

– Ах да. Меня Оливер. Извините, что-то я туплю сегодня.

– Вы пейте, – он кивнул на чашку. – Зиланд рекомендует. Напиток называется «Просыпающийся дракон».

Я нахмурился, но послушно отхлебнул. Зиланд тем временем вернулся за стойку.

Напиток был горьким, терпким, напоминал очень крепкий кофе. Я едва осилил три глотка, но этого хватило. Название «Просыпающийся дракон» оказалось не с проста. Сначала в животе заурчало, забурлило, а затем… из моего рта и носа повалил густой дым! Я выдыхал его целыми клубами, чувствуя себя самым настоящим драконом. От неожиданности я вцепился в стол и сидел, боясь пошевелиться, пока вокруг меня клубились серые облака.

Увлекшись этим необычным занятием, я не заметил, как в кафе вошла Джулия. Она стояла неподалеку и наблюдала за мной, пряча улыбку.

– Наигрался? – раздался ее голос.

Я вздрогнул, выпустил последнюю струйку дыма и поднял голову. Джулия стояла напротив, с легкой улыбкой на губах.

Она села за столик, и улыбка ее растаяла. Джулия смотрела на меня в упор, серьезно и немного устало. Я заерзал, машинально провел рукой по волосам, приглаживая вечно торчащий локон. Джулия проследила за моим жестом и тяжело вздохнула.

– Спасибо, что вытащил меня оттуда, – наконец произнесла она, накручивая на палец рыжую прядь. – Я поняла, что это был ты. Почувствовала.

Ее темно-зеленые, с золотистыми искорками глаза смотрели на меня с такой благодарностью, что мне стало немного неловко. Я заерзал на стуле, молча кивнул, улыбнулся и продолжил слушать.

– Вообще не помню, чтобы такое случалось в Сомербуне, – продолжила она. – Похищение! У нас всегда была идиллия. Все свои, как одна семья. А эти выглядели чужими. Одежда другая, пахли иначе…

– Нам надо к Жаку! – перебил я, вскакивая.

– О, ты уже познакомился с нашим профессором?

– Да! И не только. Кажется, у нас есть ответы.

Глаза Джулии вспыхнули. Она вскочила:

– Так пошли скорее!

Я кивнул, и мы быстрым шагом направились к библиотеке. В читальном зале профессора не оказалось, поэтому мы сразу пошли в его кабинет. Джулия, не тратя времени на стук, распахнула дверь.

Жак сидел за столом, погруженный в чтение какой-то старой книги. Перед ним высились целые стопки фолиантов.

– Где мои друзья?! – выпалила Джулия с порога. – Где Трикс? Где Леон и Грим?!

Жак медленно поднял голову, прищурился, перевел взгляд на меня, потом обратно на Джулию. Не спеша полез в ящик стола, достал сигарету, прикурил, откинулся в кресле и лишь тогда произнес:

– Не время паясничать, профессор! – Джулия топнула ногой.

– Я тоже рад тебя видеть, – невозмутимо ответил Жак. – Видимо, этот молодой человек вызволил тебя из другого мира? – он ткнул в меня сигаретой. – Садись. Расскажу все, что знаю. Однако, ты шустер, Оливер. Даже не предупредил меня.

– Если бы я мог, – пожал я плечами.

Мы сели напротив. Жак затянулся, выпустил к потолку струйку дыма и начал:

– Так вот. Похоже, что это Оливер привел этих людей в наш мир. Но он не виноват – он не знал, еще не разобрался со своими способностями. И кто-то должен был его подготовить. Да, Джулия? – он многозначительно посмотрел на нее. – Но сейчас это не важно. Что сделано, то сделано.

– Но… – попыталась вставить Джулия.

– Я не закончил! – оборвал ее Жак. – Существует множество грез – таких, как наш мир, наш город. Оливер, как и вы, может путешествовать между ними. Сомербун на этом пути – как портовый узел. И, вероятно, Оливер может больше. Впредь его способности нужно развивать постепенно.

Он повернулся ко мне:

– Расскажи-ка, как ты вытащил Джулию?

Я замялся, собрался с мыслями:

– Я… не знаю точно. Каким-то образом я нашел ее адрес в реальном мире. Но во сне. А потом оказался в ее комнате, она лежала на кровати без сознания. Я коснулся ее… и меня словно затянуло куда-то. Начались видения. Я увидел, как какие-то люди в черных балахонах ловят ваших друзей. Я проследил за ними, как будто был невидимым наблюдателем. Они притащили их к тому самому дереву… потом была круглая комната с множеством дверей. Леона, Грима и Трикса увели первыми. Джулию – последней. Я пошел за ней, нашел ее в камере, коснулся… И все. Яркие краски, тепло, а потом ничего.

Жак перевел взгляд на Джулию:

– А ты что помнишь?

– Мы сидели на поляне, отдыхали… А потом кто-то накинул мне на голову мешок. Я сопротивлялась, но один из них дотронулся до меня, и я сразу почувствовала дикую слабость. Все, провал.

– Итак, это все, что мы знаем? – Жак обвел нас взглядом.

Мы синхронно кивнули.

– Получается, вас похитили и раскидали по разным мирам. Зачем? – профессор задумчиво потер переносицу. – Так, Оливер, развивай свои способности. Джулия тебе поможет. А я поищу информацию в книгах и расспрошу горожан – может, еще кто-то пропал. Все вопросы потом. Хотите спасти своих друзей? Работайте над этим.

Он резко встал и вышел из комнаты, оставив нас в недоумении.

Джулия повернулась ко мне, и в ее глазах полыхнул гнев:

– Так это ты во всем виноват?! Как? Зачем?! Я требую объяснений! И ты был у меня дома?! В моей комнате?!

– Я даже не знаю, что я сделал! – попытался оправдаться я. – Профессор говорил, что когда я путешествовал по грезам, то попал в мир, где был этот Малик. Он меня заметил, пытался схватить и оставил вот эту метку, – я закатал рукав, демонстрируя бледный отпечаток. – А попал туда через дерево с качелями…

– Ничего не понимаю! – всплеснула руками Джулия.

– Вот и я ничего. Жак считает, что Малик меня как-то пометил. Но и с ним тоже что-то случилось, когда он до меня дотронулся. У него рука высохла прямо на глазах.

Джулия смотрела на меня, и гнев в ее глазах сменился растерянностью. Курносый нос смешно дернулся, брови сошлись на переносице. Она встала, уже собираясь уйти, но на пороге обернулась:

– Завтра я буду в кафе. Ищи меня там. Буду тебя учить. А сейчас мне надо подумать. И отдохнуть. После похищения я чувствую себя просто выжатой и злой.

Дверь за ней громко хлопнула. Из коридора донеслось шиканье и приглушенное: «Тише! Тсс!..»

Глава 6

Через день, как и договаривались, я вернулся в Сомербун. К моему удивлению, получилось попасть туда сразу после засыпания – снова очнулся в кафе, сидя за тем же столиком, где и в прошлый раз. Джулия уже ждала меня. Увидев, что я открыл глаза, она пересела поближе, поставив перед собой чашку с дымящимся ароматным чаем.

– Наконец-то, – строго произнесла она.

Я выпрямился, стараясь принять бодрый вид.

Она отхлебнула чай и заговорила быстро, словно боялась, что я снова исчезну:

– Значит, был в моей комнате? Ну и как тебе? Понравилось?

– Комната как комната, – пожал я плечами. – Обои оранжевые запомнились. Яркие. А еще ловец снов.

– Хм! – она фыркнула, вытащила из чашки палочку корицы и начала размахивать ею, как указкой. – Ладно. Сейчас будем учиться. Сначала теория, вопросы потом. И ты уж извини меня за вчерашнее. Я погорячилась. Жак еще своими разговорами нервы треплет. Итак, насколько я поняла, ты уже знаком с грезами, даже умеешь их контролировать, можешь входить и выходить. Все верно?

– Ну… входить и выходить не всегда получается. Контроль так себе.

– О, это не сложно, – отмахнулась она. – По крайней мере, выйти – проще простого. А вот найти нужное место и войти туда… Я, например, в такие моменты представляю себя спящей. Как будто бужу саму себя во сне. Попробуй как-нибудь. А когда натренируешься, все будет происходить само. Стоит только подумать.

Я кивнул, стараясь запомнить.

– А вот как ты меня нашел – это загадка, – продолжила Джулия. – Без опыта, без обучения… Хм. Это очень интересно. Нам надо будет вместе попрактиковаться. Ты в курсе, что можно целой компанией отправиться в одно и то же место? Но для этого нужна практика. Грубо говоря, наши волны должны синхронизироваться. Думаю, это наша первоочередная цель. Нужно вместе искать моих друзей. А заодно и тебя учить.

Я молча слушал, наблюдая, как она рассеянно рисует палочкой корицы на столе замысловатые узоры. Закончив говорить, Джулия резко встала и направилась к выходу. У двери обернулась:

– Ну, чего сидишь? Пошли. Теория кончилась, время практики. Так быстрее научишься.

Я вскочил и поспешил за ней. Она шагала быстро, так что мне приходилось иногда переходить на легкий бег.

Мы направились к библиотеке. Джулия влетела внутрь и сразу свернула к кабинету профессора. Распахнув дверь, она бесцеремонно заявила:

– Добрый день. Мы попрактиковаться.

Жак, не отрываясь от книги, молча выдвинул верхний ящик стола, запустил туда руку и, не глядя, протянул связку ключей. Джулия ловко выхватила их и вышла.

Мы прошли по коридору и начали спускаться по винтовой лестнице вниз. Чем глубже мы уходили, тем чаще на стенах загорались факелы, освещая путь. Наконец перед нами показалась массивная дверь с вырезанным на ней символом глаза.

– Джулия, – спросил я, пока она звенела ключами, – а что это за знак? Часто он мне в последнее время попадается.

– Это уаджет, – ответила она, не оборачиваясь. – Символ защиты во снах. За подробностями – к Жаку. Мы им редко пользуемся.

Щелкнул замок, дверь со скрипом отворилась. Как только мы переступили порог, по бокам вспыхнули факелы, озарив круглую комнату. В центре, уходя корнями в землю и упираясь кроной в потолок, стояло дерево. На его ветвях зеленела густая листва, а под ногами мягко пружинила настоящая трава.

– Ого! – выдохнул я. – Словно свой уголок для медитации.

– В принципе, так и есть, – улыбнулась Джулия.

– Вы сами сделали эту комнату?

– Нет. Она уже была здесь, когда мы пришли. Никто не помнит, кто ее создал. Как будто она всегда тут была.

– Здесь мы будем практиковаться?

– Именно. Лучшее место для того, чтобы отправиться в полет. Считай это причалом, только вместо корабля – один из нас. Сегодня этим кораблем буду я.

Пока она говорила, я бродил по комнате, трогая все, до чего мог дотянуться. Подошел к дереву, провел ладонью по коре – она была извилистой, словно по стволу пролегали тысячи тропинок.

Джулия тем временем улеглась на траву под деревом и скомандовала:

– Ложись тоже. Где хочешь. Закрывай глаза и постарайся успокоиться. Дыши ровно, медленно. Медитируй, в общем. Потом я тебя найду, и ты сам поймешь, что делать дальше.

Она сложила руки на животе и закрыла глаза.

Я лег в метре от нее, уставившись в переплетение ветвей над головой. Было удивительно удобно. Короткая, мягкая трава служила отличным матрасом. Я слышал свое дыхание, чувствовал, как вздымается и опускается живот. Мысленно представил себя со стороны: мы с Джулией лежим под деревом и отдыхаем. Через некоторое время я начал различать шум ветра и далекий плеск воды, улавливать тонкие ароматы цветов. А затем всё погрузилось во тьму, и я услышал голос Джулии:

– Открой глаза, Оливер.

Я медленно поднял веки. Мы стояли в пустоте. Вокруг простиралось бесконечное темное пространство, слегка отливающее фиолетовым, а вдалеке сверкали россыпи звезд.

– Смотри, Оливер. Вокруг нас множество разных миров – грёз. Называй как хочешь. Они выглядят как бесконечное число маленьких звездочек. Тебе нужно лишь выбрать, куда отправиться.

Джулия закружилась в танце, раскинув руки:

– Куда же нам отправиться? Что бы такое тебе показать? – шептала она себе под нос.

Покружившись, она остановилась и поманила рукой. Одна из звездочек отделилась от россыпи, заметалась из стороны в сторону и подлетела к Джулии.

– Смотри! – она легонько коснулась звезды пальцем, и та начала расти, превращаясь в сферу.

Я подошел ближе. Сфера была наполнена густым, непроницаемым туманом, похожим на молоко.

– Ты здесь не был, поэтому видишь только туман. А я вижу дивный, прекрасный мир. Сейчас мы туда отправимся.

Джулия взяла меня за руку и прижала ладонь к сфере. Я почувствовал, как неведомая сила затягивает меня внутрь, изображение перед глазами исказилось, и я крепко зажмурился.

А когда открыл глаза, мы стояли на земле. Мир вокруг был невероятно ярким – трава, небо, запахи – все кричало, пело, искрилось. Мы находились у подножия огромного водопада. Стена воды уходила далеко в обе стороны, теряясь за горизонтом. Высоту невозможно было определить – верхушка скрывалась в облаках брызг.

– Это мой маленький мир, – тихо произнесла Джулия. – Здесь я обычно остаюсь наедине с собой. Шум водопада помогает думать.

– Знаешь, – вдруг выпалил я, – когда я был маленьким, мама набирала мне ванну. Кран у нас был высоко, и шум воды был похож на маленький водопад. Я приходил в ванную, ложился на коврик и слушал, как струя бьет по глади.

Я осекся, нахмурился и прошептал себе под нос:

– Черт! Зачем я это сказал?

Джулия звонко рассмеялась.

– Забавно.

Она смеялась еще несколько секунд, а потом улыбка резко исчезла с ее лица. Мне даже показалось, что водопад зашумел громче, словно разделяя ее настрой.

– Так. Нам некогда. Нужно спасать моих друзей. Думаю, ты понял сегодняшний урок. В следующий раз попробуешь сам – покажешь мне какой-нибудь мир. А теперь давай, попрактикуйся в пробуждении. Помнишь, я рассказывала, как это сделать?

Я кивнул, встряхнул руками, размял шею и попытался представить себя лежащим под деревом.

Представить-то легко, но как проснуться? Я мысленно хлестал себя по щекам, пинал – бесполезно.

– Не получается, – признался я.

– Слишком стараешься. Расслабься. Ты просто почувствуешь это.

Я снова закрыл глаза, глубоко вздохнул и попробовал еще раз. Представил, что ложусь прямо на самого себя и делаю вид, что просыпаюсь.

Открыл глаза и увидел над головой знакомую крону дерева. Повернул голову – рядом, на траве, лежала Джулия. Через несколько секунд она тоже открыла глаза, приподнялась на локтях и улыбнулась:

– Ну вот. Для начала неплохо. Чем больше практики, тем быстрее будешь входить и выходить. А теперь ты покажи мне что-нибудь интересное.

Она снова легла, а я уставился в потолок, разглядывая листья. «Куда же отправиться? Что ей показать?» – думал я, а потом тоже закрыл глаза.

Через пару минут мы снова оказались в темном пространстве со звездами. Я нервно оглядывал огоньки – все как один одинаковые. Какой выбрать?

– Что тебе показать?

– Не знаю. Что-то важное для тебя. Любая мелочь сгодится.

– Я здесь никогда не выбирал сам. Обычно все случается само. Давай выберу случайный мир.

– Как хочешь. А вообще я обычно концентрируюсь на каком-то воспоминании о сне, и огонек сам прилетает.

Я начал думать о том, что может понравиться девушке: цветочки, котики… В голове замелькали картинки.

И вдруг одна звездочка ярко блеснула, отделилась от остальных и, покачиваясь, подлетела ко мне. Я коснулся ее – внутри клубился туман.

– Ну, что там? – подошла Джулия.

– Не знаю. Туман. Видимо, я тут еще не был.

– Надеюсь, будет что-то веселое. В последнее время позитива не хватает.

– Сейчас увидим.

Я взял ее за руку и прикоснулся к сфере. Нас затянуло внутрь.

Мы очутились в узком переулке, вымощенном брусчаткой. В воздухе витал запах жареной и свежей рыбы. Впереди виднелась улица пошире, по которой туда-сюда сновали люди. Но что-то в их походке было странное.

Джулия подбежала к углу и выглянула. Через секунду она вернулась, округлив глаза:

– Это… это коты!!! Они все – коты! Люди, но коты! Кошколюды! Я первый раз такое вижу!

Она была переполнена эмоциями, слова вылетали из нее пулеметной очередью.

Я тоже выглянул из-за угла. Широкая улица была загружена народом. Сплошной поток котов двигался в обе стороны. Все были одеты по-разному – кто в строгие костюмы, кто в свободные балахоны, а кто-то расхаживал практически голый, демонстрируя роскошную шерсть. Черные, рыжие, полосатые, трехцветные – всех мастей. Они ходили на задних лапах, но с кошачьей, грациозной походкой. А мордочки… мордочки представляли собой нечто среднее между человеком и котом.

Джулия дернула меня за рукав и потащила на улицу.

– Погоди! – остановил я ее. – Мы же выделяемся. Ты видишь здесь хоть одного человека? Сейчас выйдем – нас заметят, и неизвестно, чем все кончится.

Джулия состроила недовольную гримасу – уголок рта приподнялся, брови нахмурились.

– Вон лестница, Оливер! – вдруг воскликнула она. – Заберемся на крышу и посмотрим сверху. Там нас никто не заметит!

Мы побежали к лестнице и через несколько секунд уже были на крыше. Подошли к краю и стали наблюдать.

Город простирался насколько хватало глаз – высокие здания с просторными балконами. В них сидели коты в своих излюбленных позах и задумчиво смотрели вдаль. Кто-то развешивал белье, кто-то просто грелся на солнышке.

– Оливер, я хочу туда, – мечтательно протянула Джулия. – Пожить с котами. Понять их смысл жизни. Отвлечься от проблем. Иногда это так нужно.

– Можно попробовать, – согласился я. – Что может случиться плохого? Пошли, рискнем. Если что – сразу уйдем.

Джулия мигом вскочила и побежала к лестнице. Я поспешил за ней.

Мы спустились, встали у угла, собираясь с духом.

– Да нас никто не заметит, – уверенно заявила Джулия. – Тут такой поток!

Она шагнула на улицу и пошла в левую сторону. Я рванул за ней, боясь потеряться в толпе.

Мы двигались в общем потоке.

– Они нас даже не замечают, – прошептала Джулия.

Я оглядывался по сторонам и вдруг заметил в витрине магазина черного кота с белой мордочкой. Он смотрел прямо на меня испуганными глазами. Чем дольше я смотрел на него, тем больше пугался сам. Джулия дернула меня за рукав:

– Ты чего встал?

– Он нас узнал! Смотрит на меня! – прошептал я. – И вон та рыжая тоже смотрит! Жуть какая!

– Действительно, – Джулия прищурилась. – Только она не на тебя смотрит, а на меня. Чего вылупилась? Злая какая-то!

И тут я заметил странную синхронность. Поднял руку, погладил себя по щеке. Кот в витрине сделал то же самое. Я покачал головой, скорчил рожу. Кот повторил.

– Джулия, – прошептал я, – это же мы! Это наше отражение!

Джулия уставилась на свое отражение, и гнев на ее лице сменился изумлением, а потом восторгом.

– Я такая классная!!! – завопила она. – Смотри, какая красивая кошечка! И рыженькая, прямо как я!

– Быстро же ты переобулась, – усмехнулся я.

Джулия показала мне язык.

– Странно… Я тебя вижу человеком. Обычным Оливером. А меня ты тоже человеком видишь?

– Да. Видимо, для них мы такие.

– Мяу!!! – завыла она на весь переулок. – Побежали гулять!

Она подпрыгнула и нырнула в толпу. Мне пришлось спешить за ней, пробираясь сквозь котов и стараясь не упустить из виду ее рыжие волосы, которые мелькали впереди, словно пушистый кошачий хвост.

Через несколько метров Джулия резко остановилась и уставилась в окно.

– Смотри! – закричала она, вытаращив глаза.

Я заглянул через ее плечо. В уютном кафе обедала кошачья семья. Перед ними стояли блюдечки с молоком, и они, как самые обычные коты, дружно лакали. Зрелище было настолько комичным, что я невольно улыбнулся. Вся семья, почувствовав наши взгляды, повернулась и уставилась на нас с нескрываемым неодобрением. Мы, как ни в чем не бывало, отвели глаза и пошли дальше.

Улица расширилась, превратившись в небольшую площадь, где кипела торговля. Продавцы громко зазывали покупателей, голоса сливались в единый гул.

Ко мне подскочил настойчивый торговец, начал тереться боком и кричать:

– Котя, купи злую лапу! Побалуй себя! Древние инстинкты обороны надо тренировать! – он хитро прищурился и заглянул мне в глаза.

– Ну-ка покажи, – заинтересовался я.

Торговец протянул мне лапу причудливой формы – казалось, в кулаке у нее зажат мяч. Я покрутил ее в руках – снаружи мягкая, внутри твердая. Джулия тоже заинтересованно разглядывала диковинку.

Я повернулся к ней и, угрожающе размахивая лапой, заговорил:

– Злая лапа покарает тебя! Ты не сможешь ей противиться! Подчинись! У-у-у!

Джулия, войдя в роль, начала уворачиваться и шипеть. А затем ловко выхватила лапу у меня из рук.

– Будешь знать, как нападать исподтишка! – гордо произнесла она. – В следующий раз выдру у тебя клок шерсти!

Мы расхохотались. Я повернулся к торговцу:

– А она чего-то стоит? Или так отдадите?

– Пять урурок, – ответил тот. – Но вам, ценителям, за три отдам.

– Жаль, у нас нет урурок. А то с удовольствием взяли бы на память.

Торговец мгновенно потерял к нам интерес и переключился на другого покупателя.

– Джулия, денег у нас нет. Сувенир не купим, – вздохнул я. – Но, может, еды местной попробуем?

– О! – она оживилась. – Перекусить я бы не отказалась. Пошли искать. Я унюхаю еду за версту! – Джулия задрала нос. – Кстати, деньги редко встречаются в грезах. Обычно либо обмен, либо вообще бесплатно. А тут урурки какие-то…

– Коты, что с них взять, – улыбнулся я.

Джулия принюхалась, наклонившись вперед:

– Чую! Там еда! Бежим!

Она рванула к дальнему прилавку, ловко виляя между котами. Местные провожали нас недоуменными взглядами.

За прилавком стояла продавщица – абсолютно белая кошка в зеленом сарафане и небольшой бордовой шляпке.

– Здравствуйте, коти, – мурлыкнула она. – Вижу, вы голодные. Чего желаете?

Джулия опередила меня:

– О, да! Еще какие голодные! Мы не местные, но очень хотим попробовать чего-нибудь здешнего.

Кошка улыбнулась, окинула взглядом прилавок, взяла маленькое печенье и протянула Джулии.

Та, не раздумывая, засунула его в рот и начала медленно жевать. Я наблюдал, как выражение ее лица менялось от восторга до отвращения.

Проглотив, Джулия выдавила:

– Любопытно… А можно чем-нибудь запить? Очень уж яркий вкус. В горле першит. И что это вообще такое?

– Это печенье из местного растения – мышиный полесник, – объяснила торговка. – Собирают, сушат, перетирают в порошок и пекут.

Она спохватилась, наклонилась, достала графин с белой жидкостью, налила в стаканчик и протянула Джулии.

– А это? – Джулия понюхала и поморщилась.

– Рыбка в молоке. Или, как местные говорят, «лакаль».

– Нет, спасибо. Пусть лучше во рту вкус печенья останется, – Джулия поставила стакан. – Спасибо вам большое. Мы пойдем.

– Заходите, когда распробуете нашу кухню, – улыбнулась кошка.

– Обязательно! – воскликнула Джулия и дернула меня за рукав. – Пойдем, Оливер, еще посмотрим.

– Что, не понравилось? – ехидно поинтересовался я.

– А ты почему ничего не попробовал?

– Я доверяю твоему вкусу, – ухмыльнулся я.

– Ага. В следующий раз ты будешь пробовать, а я наблюдать.

Мы еще немного побродили по площади. Джулия уговорила меня попробовать пару местных напитков. Экспериментировать пришлось мне – все было очень непривычно на вкус, но иногда попадалось и что-то сносное.

Мы так увлеклись, что не заметили, как вышли к широкой улице, перегороженной решеткой. Здания здесь были выше остальных, и, что удивительно, в них не было дверей. Зато имелось множество балконов и разных подходов.

Коты, шедшие за нами, свернули в дверной проем соседнего дома. Мы последовали за ними. За дверью оказалась широкая лестница, уходящая наверх. Мы поднялись по ступенькам вместе с остальными и оказались на просторном балконе, где уже собралась толпа. Кто-то разговаривал, кто-то просто молча смотрел на часы. Мы, чтобы не выделяться, встали позади всех и стали ждать.

– Мы уже довольно долго тут, – шепнул я Джулии. – Может, пора возвращаться?

– Оливер, давай дождемся, посмотрим, что будет дальше.

Минут через десять вдалеке раздались глухие удары. Толпа заволновалась, все подошли к краю балкона, выстроившись в очередь. Звуки становились все громче – шаги какого-то огромного существа. И вот из-за поворота показался огромный серый кот, к спине которого было прикреплено несколько вагончиков.

Джулия вцепилась мне в руку и запищала:

– Хочу! Ой, как хочу!

Мне и самому стало любопытно. Шесть вагончиков, по два ряда друг над другом. Мы забрались на самый верх и уселись у заднего окна. Основная масса котов разместилась внизу, наверху были только дети и подростки.

Джулия устроилась на сиденье, встав на коленки и прильнув к окну. Отсюда открывался отличный вид на улицу, спину кота и его хвост, лениво покачивающийся из стороны в сторону.

Раздался громкий, низкий голос:

– Мя-я-я-я-у-у-у!

Кот-перевозчик тронулся. Вагончики покачивало в такт его шагам, но через некоторое время мы вошли в ритм и перестали держаться за поручни.

Зрелище было завораживающим. Мы долго сидели молча, глядя то по сторонам, то в окно. Но вдруг Джулия погрустнела и уставилась в пол.

На очередной остановке я предложил выйти. Мы сошли, и Джулия присела на лавочку.

– Все хорошо?

– Да, все так хорошо, что даже подумалось о плохом. Давай вернемся. И договоримся кое о чем. Когда мы найдем наших друзей, я хочу показать им это место.

Я улыбнулся и кивнул.

Мы вышли из грез, и Джулия уже ждала меня, сидя под деревом.

– Оливер, – вдруг спросила она, – как ты тогда смог меня найти?

– Эм… – я замялся. – Ты же прислала мне посылку: письмо с дневником. Думаю, между нами образовалась какая-то связь. Возможно, поэтому я и нашел тебя во сне. Это как среди звездочек: ищешь мир, который хочешь увидеть.

– Хм… – она задумчиво накрутила прядь на палец. – Как ты смог попасть в мир, где никогда не был? Ладно… Ты был там, где меня заперли, и говорил, что видел комнату с разными дверями. Может, это станет отправной точкой? Как думаешь?

– Получается, в этих мирах я уже побывал. Правда, не знаю – был ли я там на самом деле или просто наблюдателем. Но вытащить тебя оттуда смог. Наверное, смогу найти эти миры снова. Но беда в том, что вас всех отправили в разные двери, а я зашел только к тебе. Допустим, я снова туда попаду. Но в какую дверь тогда идти?

– М-м-м… – Джулия закусила губу. – А что, если я дам тебе вещь Трикса, Леона или Грима, а ты попробуешь найти их тем же способом, что и меня?

– Я тебе собака, что ли? – усмехнулся я. – Я даже не знаю, как тебя нашел.

– Ну попробуй, постарайся! – взмолилась она. – В следующий раз я дам тебе по вещице моих друзей. Попытайся поискать их тут, под деревом. Попрактикуйся.

– Я постараюсь, – вздохнул я. – Но ничего не обещаю.

– А на сегодня все. До встречи завтра, – Джулия поднялась. – И да… спасибо за день. Он был великолепным. Мне очень нужно было отвлечься.

Она ушла, а я еще долго сидел под деревом, обдумывая события дня. Перед моим лицом, медленно кружась, пролетел желтый сухой листок. Он мягко опустился мне на грудь. Я смахнул его и вышел из сна.

Глава 7

На следующий день я отправился на встречу с Джулией. Мы, по уже сложившейся традиции, встретились в кафе на площади. Она как раз усаживалась за столик, когда я вошел. Увидев меня, Джулия легко улыбнулась и кивнула на стул напротив.

– Будешь что-то заказывать? – спросил я.

– Нет, спасибо. Давай сразу к делу.

Она порылась в своей сумке и выложила на стол два предмета.

– Смотри. Этот воздушный змей принадлежит Гриму. А этот синий платок – Леона. – Джулия нахмурилась. – И представляешь, у меня нет ничего, что принадлежало бы Триксу! Просто кошмар! Как так?

– Да ничего страшного, – попытался успокоить ее я. – Найдем Леона и Грима, а у них, скорее всего, что-нибудь найдется.

– Возможно, – она надула нижнюю губу. – Но все равно обидно… Итак, с кого начнем?

– Давай с Грима. С ним я познакомился первым.

– Хорошо. Это его воздушный змей. Он их обожает и сам мастерит.

Джулия убрала платок обратно в сумку и протянула мне змея. Он был ярко-оранжевым, как солнце, с уже знакомым мне символом – глазом в треугольнике.

– Сделай это для меня, пожалуйста, – тихо попросила она. – Найди их.

– Сделаю все, что смогу, – пообещал я. – Ну, я пошел?

– Давай. Удачи.

Я встал и нехотя поплелся к выходу. Джулия же направилась к стойке, чтобы сделать заказ у Зиланда.

Всю дорогу до библиотеки я был погружен в свои мысли. Мне снова предстояло сделать то, что я толком не умею. Нужно было повторить все те же действия, что и в случае с Джулией.

Я остановился у входа в библиотеку, топчась на месте и собираясь с духом. Из дверей вышел Жак.

– Ну что, когда уже решишься зайти? – поприветствовал он меня. – Стоишь тут весь в мыслях с ног до головы.

Я кивнул, но продолжал задумчиво стоять. Потом все же пересилил себя и вошел внутрь, бормоча:

– Наверное, повадки кота еще остались…

Жак внимательно посмотрел на меня, затянулся своей травяной сигаретой и задумчиво выпустил дым в потолок. Казалось, он всерьез размышляет над моими словами.

Я прошел в его кабинет, взял ключ и направился в комнату с деревом. Лег на траву и прижал к груди воздушного змея Грима. На всякий случай понюхал его – он пах летом, солнцем и свежей травой. Закрыл глаза…

Открыв их, я понял, что нахожусь в темном пространстве, полном знакомых огоньков. Их мерцание манило, каждый словно просил, чтобы я выбрал именно его. Мне даже стало немного грустно от мысли, что некоторые из них, наверное, никогда не выбирали, и они пылятся тут в одиночестве.

Я собрался и начал думать о Гриме. Вспоминал нашу первую встречу, потом – вторую, в кафе. Пытался воскресить в памяти свои ощущения, эмоции. Смотрел на огоньки и ждал, что один из них откликнется, подлетит поближе. Но ничего не происходило.

Воспоминания сменились другими. Я снова увидел, как их тащили в ту круглую комнату, как толкали в разные двери. Я старался вспомнить каждую деталь, ничего не упустить.

И вдруг один огонек ярко блеснул и медленно поплыл ко мне. Остальные на его фоне потускнели. Он подлетел и завис прямо передо мной. Я протянул руку, ткнул в него пальцем. Туман рассеялся, явив знакомые очертания. Я увидел комнату, а под деревом… лежал я сам.

– Что за бред? – выдохнул я, отступая на шаг.

Потом снова подошел и коснулся шара ладонью. И сразу же проснулся.

– Ничего не понимаю! – в ярости воскликнул я, садясь на траве. – Я не умею этим пользоваться!

Вздохнув, снова закрыл глаза.

Вернувшись в пространство огоньков, я опять повторил все свои мысленные упражнения, дождался звездочки – и снова увидел себя. Я отмахнулся от видения, и шар резко вернулся на свое место.

– Так, надо думать о чем-то другом. Это не работает, – бормотал я, расхаживая из стороны в сторону.

И тут я вспомнил о воздушном змее, который все еще сжимал в руке. Я подкинул его вверх, и он, без всяких усилий с моей стороны, завис в воздухе.

– Ну, делай что-нибудь! – крикнул я ему. – Покажи, где Грим!

Змей завертелся на месте, словно стрелка компаса, и замер, указывая в одну сторону. Вдали ярко вспыхнула звездочка и медленно подлетела к нам. Нос змея был направлен прямо на нее.

Как только огонек приблизился, я коснулся его пальцем. Туман внутри не рассеялся, а лишь заклубился быстрее.

Я почувствовал легкий ветерок, который через мгновение превратился в настоящий ураган, дующий прямо в сферу. Я попятился, но ветер был настолько сильным, что меня сносило назад. Мне стало не по себе, и я попытался проснуться. Но в ту же секунду воздушный змей обмотал мои ноги веревкой и рванул прямо в сферу.

Очнулся я, лежа на земле. Рядом валялся змей. Вдалеке догорал багровый закат. Вокруг – пустая, бесплодная земля, и давящее чувство, словно сам мир пытается вытолкнуть меня.

– И зачем ты меня сюда затащил? – обратился я к змею. – Грим здесь? Куда идти-то?

Змей встрепенулся, взлетел высоко в небо, оставив конец веревки на моем уровне. Я схватился за нее и тут же взмыл следом.

Он поднял меня выше облаков. Мы летели несколько минут, пока змей не начал снижаться. Внизу показались башни замка, а затем и он сам – абсолютно черные стены, темно-фиолетовая крыша.

Сначала мы покружили вокруг, а потом подлетели к маленькому зарешеченному окну.

Я заглянул в темноту. Никого.

– Эй! – шепотом позвал я. – Псс! Грим! Ты тут?

Тишина.

– Гри-и-им, – позвал я громче.

За решеткой послышалось тихое шуршание.

– Отстаньте от меня! – донесся слабый, надломленный голос. – Я больше не хочу…

– Грим, это я, Оливер! – зашептал я. – Друг Джулии! Помнишь, ты мне воздушного змея дал, и я прилетел к вам в Сомербун?

– Кто? – Голос стал чуть громче. – Оливер? Джулия… – он всхлипнул. – Джулия! Воздушный змей… Я скучаю по ним…

– Грим, соберись! – Я повысил голос. – Я пришел тебя спасать! Прилетел, между прочим, на твоем же змее.

В камере послышалась возня, и за решеткой показалось перепачканное лицо. Светлые волосы свалялись и почернели от грязи, но узнать его было можно.

– Оливер! – выдохнул он. – Вытащи меня отсюда! Я больше не могу! Они вытягивают из меня силы!

– Возьми меня за руку!

Грим просунул руку сквозь прутья, и я крепко схватил его за запястье. Мы замерли на несколько секунд.

– И что дальше? – растерянно спросил Грим. – Через решетку я не пролезу. Ты за руку подержаться прилетел? Это, конечно, приятно, но не спасает.

– Странно, – нахмурился я. – Я думал, сработает, как с Джулией. Когда я коснулся ее, мы вместе перенеслись оттуда.

– Ты ее уже спас? – глаза Грима вспыхнули надеждой. – А кого еще?

– Только ее. И вот тебя нашел.

– Хоть ее, – он выдохнул и отпустил мою руку, отступая в темноту. – А чего ты ожидал? Со мной это, видимо, не работает.

– Что делать будем? – Я лихорадочно соображал.

Посмотрел на змея – он висел в воздухе, удерживая меня на уровне окна.

– Ты сам переместиться не можешь? – спросил я.

– Нет. Они что-то сделали. Я все перепробовал – не получается.

– Тебя отсюда выпускают? Куда-нибудь водят?

– Иногда. В башню, наверху. Вон туда, – он махнул рукой влево.

Я посмотрел в указанном направлении. Над замком возвышалась башня.

– Грим, подожди меня. Я осмотрюсь.

Змей поднял меня повыше и несколько раз облетел вокруг башни. Обычная с четырьмя окнами, без решеток. Внутри я разглядел стол с какими-то приспособлениями и пустой герметичный стеклянный чан. Сделав круг, я вернулся к Гриму.

– Слушай, там наверху окна без решеток. В следующий раз, когда тебя поведут на опыты, постарайся вырваться и выпрыгнуть из них. Я поймаю.

Грим сглотнул:

– Рискованно. Но лучше так, чем торчать здесь еще хоть день.

– Тебя часто водят?

– Раз в день. Как раз после заката.

– Замечательно. Значит, скоро. Уже темнеет. Я сначала подумал, что это за мной пришли, а это ты, – он даже слабо улыбнулся.

– Значит, так. Выпрыгивай в окно, которое выходит на эту сторону. Понял?

– Да.

– Договорились. Если что-то пойдет не так – импровизируем. Действуй по обстоятельствам.

– Хорошо, Оливер. Я буду ждать, – в его глазах затеплилась надежда.

Я отлетел подальше, но так, чтобы видеть камеру.

Ждать пришлось недолго. Вскоре послышался скрип двери, и двое людей в балахонах вывели Грима. Я метнулся к вершине башни и спрятался под окном, стараясь, чтобы веревку от змея не было видно.

В башне раздались шаги, потом грубый голос:

– Ведите его к столу и пристегивайте!

– Шевелись, отродье! Я тебя таскать за собой должен?

– Я – змей! – вдруг громко выкрикнул Грим.

– Что?!

– Я – змей!

– Совсем с ума сошел! Я же говорил – надо снизить нагрузку, оставлять ему больше сил!

– Я воздушный зме-е-е-ей! – заорал Грим во всю глотку.

Сверху послышались звуки борьбы, топот, и из окна вылетел Грим, раскинув руки в стороны, словно крылья.

Я рванул к нему и успел схватить за лямку комбинезона. Змей качнулся, но удержал нас обоих и начал медленно подниматься вверх.

Из окна донеслось:

– Придурок! Он что, покончил с собой?

– Бегите за ним! Малик с нас шкуру спустит, если он сдохнет!

А мы уже взмывали выше облаков. К моему удивлению, держать Грима было не тяжело.

Он летел и смеялся. Ветер трепал его светлые волосы, развевал грязную одежду. Я никогда не видел, чтобы человек так радовался. Даже вцепившись в его комбинезон, я чувствовал, как он дрожит от переизбытка эмоций.

– Я – змей! – кричал он. – Я – воздушный змей!

Через несколько минут мы начали снижаться и мягко приземлились на траву. Грим тут же подхватил змея, аккуратно сложил его и погладил по ткани:

– Мой хороший… Мой верный змей.

Он поднял на меня сияющие глаза:

– Оливер, за мое спасение я сделаю тебе личного воздушного змея! Великолепного! Так и назову – Змей Великолепный!

– Да, да, – закивал я. – Сделаешь. Только давай выбираться отсюда. Темнеет, нас наверняка ищут.

Грим улыбнулся, закрыл глаза – и исчез.

– О, как просто! – удивился я и тоже попробовал проснуться.

Открыв глаза, я лежал под деревом, прижимая к груди оранжевого змея. На лице сама собой расплылась улыбка.

– А ведь получилось же!

Я встал и отправился в кафе – поделиться хорошей новостью. Но Джулии там уже не было. Зиланд сказал, что после моего ухода она выпила чай и ушла.

Глава 8

Иногда нам снятся странные, казалось бы, бессмысленные сны. Не такие, конечно, как про Сомербун и моих новых друзей. Другие – мимолетные, скоротечные. Мы можем запомнить лишь отдельные детали, и то только потому, что они почему-то зацепили наше внимание. Возможно, в этот момент активность мозга чуть возрастает, и мы цепляемся за эти обрывки. А может, как и в жизни, какие-то мгновения оказывают на нас сильное эмоциональное влияние и поэтому так врезаются в память. А вот объяснить после пробуждения, зачем мне это приснилось, что хотел сказать этим мозг, мое подсознание – вопрос сложный и для другого разговора.

Вот и сегодня ночью мне приснился короткий, но весьма странный сон. Буквально через пару часов я проснулся в своей кровати с чувством потерянности. В голове крутились обрывки – картинки того короткого сна. Я не был уверен, стоит ли записывать это в дневнике, но все же сделал – вдруг пригодится. Коротко и ясно.

Во сне я находился в странном городе. Странном, потому что все вокруг выглядело несуразно. Словно город собрали из разных кусков пазла, которые никак не подходили друг другу.

Мне вдруг захотелось есть. Не знаю, зачем, но я купил себе утку. Причем живую. Красивую такую, с небесно-голубыми крыльями. И вот с этой птицей я поехал на автобусе. По дороге меня посетила мысль: а как же я буду ее есть, если она живая? Убить это беспомощное существо не смогу. И пока мысли терзали мою голову, утка… исчезла. Я обнаружил ее в руках девушки. Она гладила птицу по голове и крыльям, а утка довольно тянулась к ней.

Автобус начал притормаживать и остановился. Девушка взяла утку, сунула в сумку и вышла. Я сразу последовал за ней. Утка-то моя!

Девушка шла очень быстро, постоянно петляя. Я еле поспевал. Утка все время высовывалась из сумки и поглядывала на меня. Потом девушка завернула за угол и зашла в здание. Я узнал его – это был институт.

Я шел за ней, не теряя из виду. Она зашла в аудиторию, где преподаватель что-то вещал студентам, и села на первый ряд. Спереди мест не было, поэтому я устроился на пятом ряду, позади нее.

Время шло, но мне так и не удалось к ней подойти. Каждый раз, когда я вставал или хотел направиться, преподаватель строгим голосом усаживал меня обратно. Хотя другие спокойно вставали и уходили, а некоторые просто пересаживались. Да и сам преподаватель прыгал с темы на тему. А когда его терпение лопнуло, он вызвал меня к доске и начал отчитывать перед всеми.

Тут уж я не выдержал и объяснил, что мне нужна моя утка, которую вон та девушка у меня украла. Преподаватель усмехнулся и потребовал не нести чушь – никакой утки здесь нет. Я посмотрел на первый ряд. Место было пустым. Девушка вышла, хлопнув дверью.

Я бросился за ней. Но прозвенел звонок и в коридор хлынул поток студентов, и девушка с уткой мгновенно растворилась в толпе. Как я ни искал их, блуждая по коридорам и заглядывая во все двери, – так и не нашел.

А потом я проснулся. С тем самым чувством пустоты. Я потерял свою утку с небесно-голубыми крыльями. Может, она поняла, что я хочу ее съесть? Но я бы не смог…

Живот заурчал в унисон мыслям об утке, и я поплелся на кухню…

Глава 9

После «утиных историй» я все же попал в Сомербун. Но почему-то снова проснулся не в городе, а в траве у дороги. Солнце светило прямо в глаза. На лицо упала тень, и я услышал тяжелое сопение. Надо мной, широко улыбаясь, стоял уже знакомый Тортмунд. Его усы растянулись вместе с губами.

– Привет, Оливер. Снова отдыхаешь на травке? – прогудел он. – Ты когда уже научишься нормально сюда прибывать?

– Ну, в последнее время все хорошо было, – проворчал я, щурясь от солнца.

– Ну да, ну да. Я вижу, – хмыкнул дед.

– У меня подозрение, что это ты как-то влияешь, – я прищурился еще сильнее.

– Ох, если бы я мог, – рассмеялся он. – Я бы тут постоянно ошивался, – и протянул мне руку.

Я посмотрел на него с подозрением, но воспользовался его помощью. Тортмунд ухватил меня своей мозолистой ладонью и легко поставил на ноги. На этот раз я без лишних разговоров забрался в телегу и уселся рядом с ним. Мы медленно покатили в город.

– Ну, рассказывай, – дед хитро покосился на меня. – Как жизнь в Сомербуне?

– Да потихоньку, – пожал я плечами. – Знакомых нашел, правда, сразу же потерял.

– Хех, чудила! – крякнул он.

– Но не всех. Девушку уже нашел и еще одного… все время забываю их имена, – признался я.

– И где же ты их нашел? – поинтересовался Тортмунд.

– В других мирах. Их туда… – я резко замолчал, понимая, что сболтнул лишнее.

– Да мне все равно, – махнул рукой дед. – Хочешь – не рассказывай. Но получается, их кто-то выкрал из нашего мира в другой?

– М-м-м… Мы думаем, так и есть. А ты откуда знаешь?

– Чего только тут не бывает, – уклончиво ответил он и натянул вожжи. – А вот и приехали.

Телега остановилась у ворот города.

– Мне дальше ехать, – Тортмунд кивком указал на дорогу. – Ты давай, выходи.

– Но я хочу подробностей! – запротестовал я. – Вдруг ты чего расскажешь интересного? Будет за что зацепиться. Двоих я все еще не нашел, и неизвестно, живы они или нет.

– Да живы, – отмахнулся дед. – Найдешь ты их. Мне некогда, надо ехать.

Он дернул вожжи, и телега тронулась, постепенно удаляясь. Я крикнул вдогонку:

– Но как тебя найти?!

Тортмунд, не оборачиваясь, постучал себя по голове и махнул рукой в сторону своего дома на холме.

Я вздохнул, развернулся и задумчиво побрел в город. Сам не заметил, как оказался у знакомого кафе на площади. И вдруг меня осенило: Грим! Джулия же не знает, что я его спас! Надо срочно рассказать!

Я влетел в кафе и замер. За столиком, попивая чай, сидели Джулия и… Грим. Живой, настоящий, хоть и осунувшийся. Судя по количеству пустых кружек на столе, они тут уже давно. Увидев меня, Грим вскочил и завопил на весь зал:

– Опа-па! Оливер! Друг мой! Садись к нам! – и с размаху пнул ногой свободный стул, придвигая его к столу.

– Приветствую всех! – я плюхнулся на предложенное место.

Джулия тут же накрыла мою руку своей ладонью и тихо сказала:

– Спасибо тебе большое. За то, что помог вызволить Грима.

– Да не за что, – я смущенно убрал руку. – В принципе, оказалось не так сложно.

– Я летал как зме-е-ей! – Грим вскочил и принялся носиться вокруг стола, раскинув руки, словно крылья. Посетители кафе засмеялись. – Ах да! – он резко остановился и полез в карман. – Обещанный подарок! Змей Великолепный!

Он протянул мне через стол небольшой сверток, похожий на конверт. Я заметил, что его пальцы обмотаны пластырями, а на костяшках – свежие ссадины.

– Всю ночь старался, – Грим довольно улыбнулся во весь рот. – Не волнуйся, Оливер. Как только он почувствует ветер – сразу раскроется и станет большим.

Он снова плюхнулся на стул, а Джулия, нахмурившись, заговорила строгим тоном:

– Итак, мои друзья. Нам осталось спасти Лео и Трикса. Думаю, это будет непросто. Теперь враги будут настороже. Так что, Оливер, один ты туда больше не пойдешь. Пойдем вместе.

Я кивнул, соглашаясь.

– Оливер, – продолжила Джулия, – ты разобрался со своими способностями? Как ты нашел Грима?

– Ну-у, в целом да, – протянул я. – Видимо, вещи как-то связаны со своими владельцами. А я как собака-ищейка нахожу нужный мир. Но контролировать это пока не умею. Сплошная импровизация.

– Хоть так, – вздохнула она. – Грим, расскажи им, что с тобой сделали.

Грим откашлялся, принял серьезный вид и начал, старательно копируя интонации Джулии:

– Итак. Эти чучела в капюшонах поймали меня и притащили в овальную комнату, предварительно завязав глаза. А потом я очнулся в камере. И начались опыты. Этот Малик со своими приспешниками почти каждый день привязывал меня к креслу и направлял на меня какие-то штуковины. Потом включали установку, и она, по их словам, вытягивала из меня силу, которая позволяет нам перемещаться по грезам. Всё это собирали в емкости. После каждого такого сеанса я отключался и спал почти сутки. Зачем им моя сила – не знаю. Думаю, сейчас они то же самое делают с Лео и Триксом. Надо спешить. Долго такое не выдержать. И неизвестно, что с ними будет, когда силы совсем закончатся. Возможно они просто исчезнут.

– М-да… – я скривился. – Жуть какая.

– Оливер, – Грим посмотрел на меня усталыми глазами, – из меня выкачали почти все способности. Я пока не могу вам помочь, перемещения у меня не выходят. Походу я потратил все остатки сил, чтобы очутиться тут в Сомербуне. Чувствую, что с каждым днем восстанавливаюсь, но сейчас вам придется действовать с Джулией без меня.

– Жаль, – Джулия опустила голову. – Нам бы пригодилась твоя помощь. Я могла бы взять тебя с собой.

– Я буду только обузой, – покачал головой Грим. – Сейчас я – обычный житель Сомербуна и если что-то пойдет не по плану, вряд ли я мгновенно перемещусь обратно.

– Джулия, у тебя же остался синий платок Леона, – сказал я. – Думаю, я смогу найти мир, где его держат.

Джулия покопалась у себя в сумке, передала мне платок, затем решительно встала:

– Нельзя терять ни минуты. Оливер, пойдем. Попытаемся спасти Лео.

– Пойдем.

Мы направились к выходу. У двери обернулись. Грим все так же сидел за столом, допивая чай. Увидев наши взгляды, он поднял вверх большой палец.

Через несколько минут мы уже были в комнате под деревом.

Джулия легла на траву, я – рядом. Почувствовал, как ее пальцы сжали мою ладонь. Сердце от волнения забилось чаще. Я покосился на нее – она уже лежала с закрытыми глазами.

Достал платок Леона, крепко сжал его в кулаке и тоже закрыл глаза.

Мы очутились в знакомом пространстве, полном звезд.

– Ну, давай, показывай свой талант, Оливер, – Джулия расхаживала из стороны в сторону, заложив руки за спину.

Я посмотрел на платок в своей руке. Закрыл глаза и сосредоточился на Леоне. Вспомнил овальную комнату с дверьми. Потом – дерево в поле, темные фигуры… Затем нашу первую встречу в кафе. Леона я помнил плохо – с лицами у меня всегда проблемы, – но его строгий костюм и важный вид врезались в память.

Стоя с закрытыми глазами, я так углубился в воспоминания, что не заметил, как Джулия подошла вплотную и уставилась на меня в упор. Когда я открыл глаза, то от неожиданности отшатнулся.

Она хитро прищурилась:

– Ну-у-у? Где магия? Я думала, будет что-то интересное, а ты стоишь, глаза закрыл. Спишь, что ли?

– Да погоди ты, – отмахнулся я. – Сейчас все будет! А если получится, как в прошлый раз, еще и повеселишься.

– Ну, ладно. Давай уже ско…

Она не договорила. Резко взвизгнула и отпрыгнула, вцепившись в меня.

– Что это?! Меня что-то коснулось!

Я заслонил ее спиной и увидел, что это был всего лишь шар, подлетевший слишком близко.

– Джулия, ты чего? Это же наш шар с миром. А чего ты ожидала тут увидеть?

– Это было страшно! – выдохнула она.

– А нечего передо мной стоять, – усмехнулся я.

Она только фыркнула в ответ. Я сделал шаг и коснулся сферы. Шар ожил, туман рассеялся, и я снова увидел дерево, а под ним – нас с Джулией.

– Джулия! Смотри! Кто-то, похожий на тебя, украл Леона!

Джулия нахмурилась, быстро подошла к сфере, всмотрелась. Удивление на ее лице сменилось гневом. Она резко повернулась и незаметно ущипнула меня за бок – да так больно, что я взвыл.

– Зачем ты нас показываешь?! – зашипела она.

– Не знаю! – взмолился я, потирая ушибленное место. – Иногда эта сфера прилетает, когда я думаю о вашем похищении. Я не понимаю, что делаю!

Я резким движением отправил шар обратно.

– Так, не мешай мне!

Джулия послушно отошла в сторону и присела на корточки.

Я снова уставился на платок в своей руке. Закрыл глаза и изменил ход мыслей. Сжал платок покрепче.

Долгое время ничего не происходило. Джулия сидела рядом, не вмешиваясь.

Прошло еще несколько минут. Терпение закончилось даже у меня. Я подошел к Джулии:

– Это точно его платок?

– Да! – отрезала она.

– Ну, тогда не получается. В прошлый раз змей мне подсказал, а тут – ничего.

– Сегодня не вышло – попробуем завтра.

Она встала, я протянул ей платок. Джулия взяла его, внимательно рассмотрела, потом поднесла к носу и принюхалась.

– Да, это его. Пахнет свежестью и лавандой. Он помешан на своем внешнем виде. На, понюхай!

Я взял платок, поднес к лицу и глубоко вдохнул. Действительно, пахло свежестью, летом. Я не знал, как пахнет лаванда, но сейчас мне показалось, что именно так. Воспоминания снова ожили, образ Леона стал четче. И через несколько секунд ко мне подлетела сфера.

Джулия вскочила и коснулась ее. Туман внутри заклубился, но картинка не проявилась. Однако Джулия начала принюхиваться, придвигаясь все ближе.

– Лаванда! – воскликнула она. – Пахнет лавандой! Это оно, Оливер! Этот мир – то, что нам надо!

– Как ты… – начал я, но она уже исчезла, затянутая в сферу.

Я, не теряя ни секунды, последовал за ней.

Очнулся на снегу. Рядом стояла Джулия и протягивала мне руку.

Ветра не было, но холод пробирал до костей. На нас была только летняя одежда – долго мы тут не протянем.

Перед нами возвышалась гора. Одна дорога уходила вниз и терялась за поворотом, другая, петляя, вела высоко вверх. Куда идти – непонятно.

Снизу послышался скрип. Он становился все отчетливее. Я схватил Джулию за руку, и мы спрятались за небольшим сугробом у дороги.

Из-за поворота выползла крытая повозка. Запряженная лошадь устало тащила ее в гору, а скрипучее колесо отсчитывала каждый свой круг. На козлах сидел кучер, курил трубку и был одет по-зимнему тепло – на вид лет пятьдесят, не меньше.

Джулия толкнула меня локтем:

– Чего мы прячемся? Замерзнем же! Пойдем, расспросим этого человека.

– Но мы не знаем, кто он!

– Вот и узнаем. Иначе мы тут околеем.

Она решительно выпрямилась и быстрым шагом направилась к повозке. Я – за ней.

– Эй, кучер! – закричала Джулия. – Постой!

Мужик вздрогнул, поперхнулся дымом, выронил трубку. Подобрал ее, отряхнул, что-то крикнул лошади – та остановилась.

– Чего вам? – грубо спросил он, окидывая нас подозрительным взглядом. – Вы чего, совсем сдурели в такой одежде по горам шастать?

– Понимаете, недоразумение вышло, – Джулия включила свое обаяние на полную. – Мы с братом часто тут бегаем, тренируемся. Но сегодня не рассчитали силы. Брат ногу повредил, и мы не можем вернуться. Теплую одежду с собой не берем – налегке бегаем. Подвезите нас, пожалуйста. Мы живем вон на той горе, – она ткнула пальцем в вершину.

Мужик выслушал, не меняя хмурого выражения лица, и вдруг расхохотался:

– Пробежку они тут устроили! Ха-ха-ха! Дебилы малолетние! О последствиях не думают!

Он ржал, скаля желтые зубы, и вдруг его взгляд упал на мою руку. Смех оборвался мгновенно. Глаза забегали, лицо побледнело. Он спрыгнул с козел и, уже с подобострастной улыбкой, залепетал совсем другим тоном:

– Извините, ради бога, извините! Я не знал! Я не знал, что вы… что вы одни из них! Пожалуйста, садитесь! Давайте я помогу!

Он засуетился, открывая полог повозки:

– Там есть одежда, теплая, чистая, выбирайте любую!

Джулия стояла, нахмурив брови, ничего не понимая. Я тоже сначала не понял, а потом посмотрел на свою руку. Вместо платка Леона я сжимал круглый амулет. В центре – тот же глаз в треугольнике, что и на моем дневнике, но с существенными отличиями. Светлые и темные части поменялись местами, да и глаз выглядел иначе – строже, с темным зрачком.

Пока кучер помогал Джулии забраться в повозку, я разглядывал амулет. Мужик снова украдкой взглянул на символ и с натянутой улыбкой предложил помощь мне. Я отказался, ловко запрыгнул внутрь и, вспомнив легенду, для правдоподобия простонал.

Джулия уже закуталась в черное одеяло и сидела в углу, прижав колени к груди. Внутри повозки было тепло и пахло чистой тканью. Стопки одежды аккуратно лежали вдоль стен: пальто, балахоны с капюшонами, нательное белье.

Я нашел пальто по размеру, закутался и сел рядом с Джулией. Кучер свистнул, и повозка тронулась. Снова заскрипело колесо.

– Что это было? – шепотом спросила меня Джулия.

Я молча протянул ей амулет. Она внимательно осмотрела его:

– Хм… Откуда он у тебя?

– Оказался в руке вместо платка.

– Интересно… А ты заметил, что он очень похож на наш уаджет, но все не так?

– Угу, – кивнул я. – В прошлый раз змей показал дорогу и помог спасти Грима. Видимо, платок сделал то же самое. Этот амулет приведет нас к Леону.

– Надеюсь. Ты видел эти балахоны с капюшоном? – Джулия кивнула на одежду. – В такую же были одеты те, кто нас похитил. Думаю, мы едем к ним. Надо будет переодеться и вести себя соответственно.

– Согласен. А пока – греемся. У нас есть время, повозка еле ползет в гору.

Мы прижались друг к другу, пытаясь согреться. Прошел примерно час.

Потом я встал, выбрал нам по балахону. Мы оделись, сверху накинули пальто и принялись обсуждать план.

– Итак, Джулия. Нас везут прямо в их логово. В прошлый раз я спасал Грима из тюремной камеры. Там был хорошо охраняемый замок с башней. На самом верху проводили опыты.

– Знаю. Грим мне все рассказал в деталях.

– Амулет у нас один. Я не знаю, носят они их на шее поверх балахонов или просто в руках держат. Может, тебе остаться в повозке, а я разведаю обстановку?

– Ну уж нет! – отрезала Джулия. – Я не останусь с этим противным кучером. Да и вообще, вдруг он сразу обратно поедет?

– Ладно. Я вылезу первым, осмотрюсь и дам тебе знак – выходить или нет.