Сердце по наследству

Пролог

Пламя в последний раз всколыхнулось и потухло. Комната погрузилась во мрак.

Я сидела на скамье, притянув колени к подбородку, и боялась пошевелиться. Пока свеча, стоявшая на столе, слабо освещала середину комнаты, казалось, ещё есть надежда. В глубине души ещё теплилась вера в спасение. Но свеча догорела, и вместе с этим ужас окончательно завладел моим разумом. Он сковал моё тело, а лёгкие будто придавило чем-то тяжёлым.

А что ещё может испытывать человек в ожидании неминуемой смерти?

А может, я всё-таки сплю, и это всего лишь кошмар? К сожалению, нет, в этом я уже успела убедиться.

А ведь неделю назад я даже и подумать не могла, что мне осталось жить всего несколько дней.

Глава 1

Большая стрелка на часах уже перевалила за одиннадцать, когда я поставила последнюю точку в статье и сохранила окончательный вариант. Отправив работу редактору, я выключила компьютер и потянулась. В большом темном кабинете мой стол освещался лишь настольной лампой.

Я люблю оставаться одна допоздна, погружаясь в работу. Когда последний из коллег покидает офис и выключает общий свет, мне кажется, что я перемещаюсь в какой-то другой мир, что всё житейское остается там, в темноте, а на этом освещенном островке жизнь движется иначе. Настает время воображения и вдохновения. Самые лучшие мои статьи были написаны в этой сказочной темноте.

Все коллеги уже привыкли, что я не тороплюсь уходить. Они уже перестали задавать вопросы или уговаривать отправиться с ними отдохнуть вечером в пятницу. Нет, я не была замкнутой, очень даже наоборот: я была общительной, со всеми приветливой, активной и веселой. Но эти вечера в пустом офисе, где тишину нарушали только тиканье часов и мерное гудение компьютера, я не готова была променять ни на что.

Даже руководство издания приняло тот факт, что мой рабочий график сместился, и позволило приходить позже, иногда даже намного позже. Ведь за два года работы здесь я — Анна Колесова — успела выбиться в ряды лучших сотрудников, получила собственную колонку и значительно подняла рейтинги журнала.

Помимо колонки, я бралась за любую дополнительную работу, могла писать на любые темы и легко осваивалась в новых для меня областях. Я никогда не отказывала в помощи коллегам, если они не укладывались в сроки или попадали в творческий ступор. Главный редактор считал меня талантливой журналисткой и всегда был уверен, что, дав мне задание, утром на почте он найдет очередной шедевр.

Я любила писать. Любила и умела, как и мой отец. Он работал в популярном издании, писал о необычных происшествиях в мире. Минусом профессии было его частое отсутствие, но зато, когда он бывал дома, никому не приходилось скучать. Из каждой поездки он привозил не только множество удивительных вещей и сувениров, но и интересные рассказы. Его повествования уносили нас в далекие страны, раскрывали быт разных народов, их жизненный уклад, традиции и, конечно же, игры.

Мы с братом обожали отца, оба мечтали пойти по его стопам.

Но когда папа погиб в аварии, возвращаясь из очередной командировки, брат изменил свое решение. Он как раз закончил школу и поступил на инженера.

Это из-за мамы. Ей часто было одиноко, когда отец отсутствовал. Да и переживаний хватало. Однажды он задержался из-за того, что подхватил какую-то инфекцию в джунглях. В другой раз слег с температурой под сорок после экспедиции по Сибири...

После похорон мама стала просить нас не оставлять ее, быть рядом.

И Женя не оставил. Сейчас они вместе с женой и сыном живут с мамой в трехкомнатной квартире родителей.

У меня с братом разница в три года. Когда школу закончила я, то все уже немного успокоились. И я решила от своей мечты не отступаться и подала документы на журфак. Хотя пришлось пообещать маме, что буду рядовым журналистом, протирающим штаны в офисе.

Пока так и выходит. После четвертого курса я устроилась на практику в неплохой журнал, где и осталась на постоянную работу, совмещая ее с последним годом учебы.

Тогда же, начав зарабатывать, я сняла приличную однушку – и самой удобнее, и комнату освободила в родительской квартире под детскую для новорожденного племянника.

Должность была неплохая, много интересной работы, теперь вот и своя колонка... Но душа рвалась в путешествия. Порой, пересматривая папины фотографии из поездок и вспоминая его рассказы, я закрывала глаза и мысленно отправлялась в дальние путешествия по неизвестным мне краям. Иногда казалось, что не здесь мое место. Я не знала где, но точно не здесь. Сердце будто бы пыталось вырваться из груди и улететь куда-то далеко-далеко, где можно быть счастливой...

Вот и сейчас я с тоской смотрела, как за окном в свете фонаря ветер играл золотыми листьями, то унося их ввысь, то бросая со всей силой вниз и ударяя о землю. Я смотрела и чувствовала себя таким же листком, одиноким и никому не нужным...

Компьютер уже давно замолк. Я решительно встала, задвинула стул, выключила лампу и, подхватив свою сумку, покинула кабинет. Лифт двигался медленно и как-то особенно недовольно гудел, будто был возмущен, что его снова потревожили в такой поздний час.

Оставив ключ перед носом у дремлющего охранника, я бесшумно выскользнула на улицу. Ночной воздух окутал лицо приятной прохладой. Хотелось вечность так стоять с закрытыми глазами и наслаждаться этой свежестью.

Мысли о работе остались за дверью офиса, а им на смену пришли размышления о подругах. Как они там после вчерашнего?

Кроме семьи, в моей жизни было еще два любимых человека — это Яна и Анжела.

С Анжелой мы учились в одном классе и все годы учебы сидели за одной партой. Яна училась не в нашей школе, зато жила в одном доме со мной. Когда нас настиг период переходного возраста, мы с Яной сблизились, я познакомила их с Анжелой, и с тех пор мы все трое не разлей вода.

Вчера мы праздновали мой день рождения. Я безрезультатно уговаривала их отложить гулянку хотя бы до пятницы, но они и слушать не захотели.

– День варенья надо праздновать день в день! – вещала Яна, а вторая подруга ей тихонечко поддакивала.

Мне пришлось смириться и позволить в восемь часов утащить меня с работы в клуб.

Идя не спеша в сторону стоянки, я сравнивала себя с подругами.

Анжи у нас была героиней любовного романа со счастливым финалом. Как втюрилась ещё во втором классе в нашего двоечника Кольку Скворцова, так и вышла за него замуж.

Сколько про него все говорили, что ничего путного из него не выйдет, что такого лентяя и на работу-то никто не возьмет. Ну, будем честными, его и не взяли, но только потому, что он свою фирму сразу после ПТУ организовал, и, спустя пять лет, местные говоруны сами к нему устраиваться идут.

После второго курса его в армию призвали. Мог бы и отсидеться ещё годик до окончания, но он не стал.

Немало парней в это время пытались за Анжелой приударить. Ведь девушка видная: золотые длинные локоны, огромные медовые глаза под густыми ресницами, выразительные губы, идеальная фигура, миниатюрный рост. Просто богиня красоты.

Но она сразу всех отшивала.

Два года к своему Коле ездила куда-то под Саратов.

Все уши нам прожужжала, какой он у неё молодец и красавец. А мы тихонечко посмеивались.

А зря! Он как вернулся, у нас челюсти так и поотвисали.

Загорел, выправил осанку, подкачался. Курить, как выяснилось, бросил.

Пока третий курс доучивался, девок за ним бегало много. Но настала его очередь всех отшивать. Для него существовала только Анжела. Она первое время подёргалась немного, но вскоре перестала обращать внимание на поклонниц Коли и их выходки.

– Потому что мы любим друг друга и доверяем, – говорила она мне.

Парень хоть и остался лентяем и оболдуем, а всё же что-то в нём переменилось. Мыслить стал широко и оригинально. Весь третий курс подрабатывал курьером, копил. А как диплом получил, закинул его подальше, а сам гаражик небольшой прикупил на окраине, инструментами обзавёлся и давай объявления по городу расклеивать об услугах автослесаря. Как ни странно, народ потихоньку пошёл. Клиентам нравилось, что цены он не задирает, сказочные поломки не придумывает, да и делает всё качественно.

Потихоньку Николай перебрался в гараж получше, взял ребят в помощь. Анжела у него всю бухгалтерию вела, во всём помогала.

Клиентская база значительно расширилась, уже серьёзные рекламные компании запускал. А полгода назад они переехали в шикарное новое здание в центре города. Там у них и гаражи, и автомойка, и магазин автозапчастей, и кафе, где посетители могут удобно подождать, пока им вернут машину. Не говоря о том, что сам Николай уже руки не марал, а разместился в современном удобном офисе. А супругу и вовсе отпустил в свободный полёт к своей мечте.

А она с детства рисовала и мечтала творить прекрасное. Но родители решили, что отличнице с красным дипломом дорога в экономику. Отучилась она два курса, выскочила замуж и институт бросила.

Какой был скандал! Родители её сначала от замужества ласково отговаривали, мол, не пара тебе этот безродный двоечник. Ну, поигралась, погуляла, теперь пора и серьёзно о будущем подумать.

Не помогло.

Тогда начали угрожать, что перестанут оплачивать её учёбу и прочие траты. Надеялись, что не решится она отказаться от привычной жизни, не потянет ведь ухажёр все её капризы.

Но дочурка всех удивила, ушла из родительской шикарной четырёхкомнатной квартиры жить к Кольке в комнатушку общежития, забрала документы из института и стала помогать ему в гараже.

Свадьбу отмечали скромно, но весело. Все друзья скинулись, так что на наряды молодым и застолье вполне хватило.

Теперь она была вознаграждена за свои подвиги идеальной жены. Она уже закончила пару курсов изобразительного искусства в столице и в ближайшее время собиралась отправиться на обучение к известному преподавателю в Штаты.

Думаю, такими и должны быть здоровые отношения между любящими людьми. Они должны не только любить, но и уважать друг друга, заботиться друг о друге и во всем друг друга поддерживать.

Яна над моими рассуждениями посмеивается, утверждая, что история Анжелы — это уникальное исключение, а в жизни так не бывает.

Несложно догадаться, что Яна еще не замужем и совсем туда не торопится. Она наслаждается жизнью, свободой и молодостью.

Работает она уже два года в крупном риелторском агентстве. Она всегда амбициозна, упряма и целеустремленна. Я уверена, что через несколько лет она или возглавит один из офисов агентства, или откроет собственную фирму.

Постоянного бойфренда у нее нет, а на отношения она смотрит свободно и не видит ничего дурного в мимолетных романах или сексе на одну ночь.

Девушка обладает русыми волосами с идеальной укладкой. Неброские черты лица с помощью макияжа она превращает в эффектные и незабываемые. Она регулярно поддерживает упругие формы с помощью фитнеса и йоги, а длинные ноги всегда подчеркивает короткими юбками (а также шортами и платьями) и высокими каблуками.

В отличие от Анжи, я не была замужем, родителям не перечила и отучилась от звонка до звонка.

От Яны же меня отличало воспитание, мировоззрение и принципы. Может быть, в нашем веке и устарело убеждение «секс только после свадьбы», но для меня оно было актуально.

Да, в двадцать один год (а именно столько мне вчера исполнилось) я была девственницей, что в современном мире не модно и весьма сложно.

Родители, конечно, не настаивали на подобном воздержании, но всячески внушали мне, что разбазаривать свою женственность и духовную целостность на мимолетных ухажеров не стоит.

***

В машине было холодно. Я решила подождать, пока печка хоть немного прогреет воздух, чтобы можно было положить руки на руль, не отморозив их. Посмотрела на себя в зеркало: в свете фонарей стоянки мои каштановые волосы отливали бронзой. Смотрелось бы красиво, если бы ветер их не растрепал. Под глазами явно проглядывали синяки – последствия вчерашнего загула и недосыпа.

Я не пользовалась косметикой так активно, как Яна, не люблю ощущение «маски» на лице. Допускаю немного теней, и то не каждый день. Ресницы у меня не такие пушистые, как у Анжелки, но весьма длинные, поэтому по праздникам пользуюсь тушью для объема. Губы у меня от природы пухлые и яркие, в связи с этим предпочитаю блеск для губ или гигиеническую помаду. Фигура не идеальная, но без лишних складок, и с выпирающими частями тела всё вполне неплохо. Рост в сто семьдесят сантиметров позволяет комфортно жить: и до высоких полок в магазине достаю, и не возвышаюсь над толпой прохожих.

Машина наконец достаточно прогрелась, чтобы можно было почти уютно чувствовать себя в салоне. Выезжая со стоянки, я весело подмигнула шлагбауму и включила радио.

Придется заехать на заправку, бак почти пустой. Надо было всё-таки заправиться по дороге на работу, теперь бы без промедлений мчалась к теплому расслабляющему душу и уютной мягкой кроватке, кроме которой меня дома никто не ждет. Живность я очень люблю, особенно кошек. У мамы живут прелестные ленивые британцы: Мусик и Василиса.

Мы с братом купили парочку маме в подарок через полгода после смерти папы. Наша попытка вытащить её из депрессии удалась. Двухмесячные малютки насыщенного шоколадного цвета с огромными темно-оранжевыми глазами покорили сердца всей семьи. Имена давала мама, поэтому по классике – Муся и Вася, но через месяц обнаружилось, что Муся оказался мальчиком, а Вася – девочкой. Вроде, в чем проблема? Поменять имена местами, и нет проблемы. Но котята нам достались умненькие и всего за месяц успели привыкнуть и начать отзываться на клички. Таким образом имена модифицировались и из банальных превратились в более аристократичные.

Сейчас каждый из сладкой парочки, как мы их окрестили из-за ассоциации шоколадного цвета с соответствующим лакомством, имеет крупное округлое телосложение, плюшевую шкурку и ленивый характер. Их можно тискать, таскать на руках по всей квартире, укладывать рядом в любой позе. Оба мурчат как трактор при малейшем прикосновении к ним или под долгим ласковым взглядом. Минусом оказалась лишь привередливость в еде. Кушанья они едят только самые дорогие и изысканные, какие только есть в зоомагазинах. Но семья прощает питомцам этот недостаток взамен на море любви и нежности с их стороны.

Я частенько заезжаю к маме в гости за дозой котикотерапии, особенно в тяжелые для себя времена. Жалко, конечно, что нет такого мехового друга под боком дома, но я не способна обречь животное на одинокие скучные дни в пустой квартире, пока я пропадаю на работе.

На заправке кроме меня никого не было. Вставив пистолет в бак, я направилась расплачиваться. Мои шаги гулко раздавались в ночной тишине, и было в этом что-то пугающее. По-моему, после таких моментов в фильмах случается что-то плохое.

Зевающая женщина не спеша копалась в кассе, пытаясь насчитать мне сдачу. Вечно на этой заправке не работает банковский терминал для безналичной оплаты.

В ожидании я начала разглядывать витрину. Живот предательски заурчал. Обедала я около пяти часов и выпила кружку чая в половине восьмого, поэтому неудивительно, что уже очень хотелось есть. На полках за стеклом лежало несколько заветренных булочек, не вызывающих аппетит, и помятый сэндвич с обвисшими листьями салата. Непроизвольно отразив на лице впечатления от увиденного, я перевела взгляд на прикассовую зону и прикинула в уме сумму сдачи.

– Посчитайте ещё, пожалуйста, два протеиновых батончика.

Продавщица в этот момент собиралась ссыпать в тарелку для денег целую горсть мелочи, поэтому восторга от моей просьбы и перспективы всё пересчитывать она явно не испытала.

Зато, выходя из мини-маркета, я уже с удовольствием поглощала батончик. На мой вкус, он был слишком сладким. Но за неимением ничего лучшего я была довольна и такой пищей.

Оставшиеся двадцать минут дороги до дома прошли веселее. Второй батончик я уничтожала уже не так быстро, как первый, растягивала удовольствие, подпевая в перерывах между кусями какой-то надоедливой песенке из приемника. Главное, с голоду я умирать уже не собиралась.

Машину обычно паркую во дворе напротив подъезда. Оба окна моей съемной квартирки выходят именно туда. Мне так спокойнее, когда моя машиночка перед глазами. Но сегодня я решила припарковаться с другой стороны дома, потому что не имеет смысла мучиться, пристраивая её на место в маленьком дворе, ради нескольких часов. В шесть утра мне нужно было встретить в аэропорту мамину сестру. Тётя Катя вышла на пенсию и первым делом решила навестить родню, с которой не виделась больше пяти лет. Она уже много лет живет в Израиле, когда-то переехав туда по работе.

Поморгав автомобилю в ответ на сигнал включенной сигнализации, я направилась по тротуару вдоль дома, размышляя, имеет ли смысл вообще ложиться спать на два-три часа.

И снова в полной тишине спального квартала только звук моих шагов.

Впереди мелькнула какая-то тень. Я остановилась, всматриваясь в темноту. Ничего не происходило. Показалось. Наверное, это дерево играется ветвями с ветром в свете фонаря с проезжей части. Выдохнув, я зашагала дальше. «Дааа, нервишки-то начинают пошаливать. Кажись, пора хорошенько выспаться и отдохнуть…»

Додумать я не успела. Шагнув за угол дома, я почувствовала, что что-то тяжелое опустилось мне на затылок, тело стало ватным, а сознание уплыло в темноту.

Глава 2

Сначала я почувствовала боль. Сразу определить ее источник я не смогла, сознание выбиралось из темноты медленно и с трудом, будто я застряла в липкой черной жиже, которая пыталась затянуть меня глубже, но я все-таки понемногу от нее освобождалась.

Полностью придя в себя, открывать глаза не спешила. Я боялась того, что могу увидеть, поэтому сначала решила оценить свое состояние по ощущениям.

Боль концентрировалась в спине, левых руке и ноге. Попытавшись пошевелить конечностями, я сделала вывод, что они не сломаны. Тихонько поднывал затылок, чему я не удивилась, вспомнив мгновение до темноты. Шея затекла в неудобном положении, а щека касалась чего-то холодного и шершавого. Во рту пересохло, хотелось пить.

Похищение? Ограбление? Изнасилование?

Нееет, последнее отметаем, так как, кроме вышеперечисленного, никакого дискомфорта в теле не наблюдалось. Да и одежда, вроде, вся на месте.

– Ты долго на полу-то лежать собираешься?

Неожиданный приятный женский голос заставил меня открыть глаза.

Я действительно лежала на полу. И что удивительно, на каменном полу, а прямо перед моим носом были железные прутья решетки.

Голос доносился из-за спины. Я не спеша приподнялась, уселась на пятой точке более устойчиво и развернулась. На меня сверху вниз смотрела голубоглазая блондинка модельной внешности. Ее не портили ни помятые грязные вещи, ни потрепанные засаленные волосы, ни размазанный макияж на лице. Она была очень красива.

Девушка сидела на скамье, прикрепленной к стене, и взглядом показала на такую же скамью по соседству, молча приглашая переместиться туда. Кое-как поднявшись, я неуверенно сделала два шага и рухнула на скамью.

Отдышавшись, стала осматриваться. Мы находились в камере примерно два метра в ширину и четыре в длину. Я сидела на лавке спиной к короткой стене. Справа от меня метра на два была решетка, дальше – толстая кладка. Слева от меня к стене крепились две лавки, на ближайшей в позе «лотоса» сидела блондинка. Дальняя часть камеры была закрыта занавеской из плотной ткани.

Откуда-то снаружи справа сюда попадал тусклый свет.

Как я уже успела заметить, пол в камере был каменный и не очень чистый. Меня передернуло, и захотелось помыться. Каменными здесь были и стены, и потолок.

Первая ассоциация – это замок. Но, прекрасно зная наш хоть и большой город, а также всю округу, могу уверенно заявить: замков у нас нет!

Тут я заметила, что девушка меня с любопытством рассматривает.

– Я Аня, – приветливо улыбнулась ей.

– Лена.

Лицо девушки было спокойным и усталым.

– А мы где? – решила я испытать удачу.

– Могу определенно сказать, что в какой-то секте. Об остальном можно только гадать.

– В секте? – я не поверила своим ушам.

Перед глазами сразу всплыли фотографии из одной моей статьи. Меня тогда прикрепили к полицейскому расследованию о пропаже нескольких людей: трех мужчин и, кажется, пятерых женщин.

В итоге бедолаг нашли в загородном доме, где обитала какая-то секта. Одних морили голодом, якобы принося их дух в жертву своему богу, а других использовали как прислугу и жестоко избивали.

Видимо, на моем лице отразился ужас от воспоминаний, потому что соседка мягко положила руку мне на плечо и участливо заглянула в глаза.

– И что... что они с тобой делали? – слова дались мне с трудом.

– Ничего.

Я опешила.

– А с чего ты взяла, что это секта?

– Понимаешь, они ходят в странной одинаковой одежде и почти все время молчат.

– Они? Их много? – в моей голове возникали все новые и новые вопросы.

– Я видела троих мужчин.

То, что с Леной ничего плохого не делали, вселило надежду, что все не так уж плохо. Но тут в голову пришел, наверное, главный на данный момент вопрос:

– А сколько ты здесь находишься?

– Восьмой день.

Так. На восьмой день ее уже вовсю должна искать полиция. Меня должны были хватиться, когда тетка не дождалась племянницу в аэропорту и не смогла дозвониться. Женя сразу бросится отслеживать местонахождение моего мобильного. Только бы они его не оставили на месте похищения, а из жадности взяли с собой.

Истеричный поток мыслей прервало громкое урчание моего желудка.

– А долго я была в отключке?

– Весь день. Приволокли тебя ночью, а сейчас время к закату, видать, не слабо тебя приложили, – Лена грустно улыбнулась при этих словах. Потом, кивнув на мой живот, добавила: – Сейчас должны принести ужин.

– Тут кормят?! – удивилась я.

– Да, и причем очень вкусно и сытно!

То, что пленниц не собираются уморить голодом, внушало надежду. Значит, мы нужны живыми. Но зачем?

В подтверждение слов соседки об ужине вдалеке раздались шаги.

Напротив решетки я рассмотрела высокую арку, за которой в темноту уходил длинный коридор. Оттуда и раздавались тяжелые шаги, по мере приближения которых из темноты стал пробиваться тусклый свет фонаря, покачивающийся в руке хозяина.

Через минуту я увидела высокого мужчину, в одной руке державшего плетеную корзину, накрытую полотенцем, а в другой – не современный, как я ожидала, а старинный керосиновый фонарь в витой медной оправе. Одежда мужчины действительно казалась странной: серо-зеленого цвета, брюки заправлены в высокие жесткие сапоги, пиджак длиной чуть ниже бедра с высоким застегнутым воротом. Голову украшала шляпа формы котелка, но с широкими жесткими полями, как у канотье.

Лицо у мужчины было грубым, с обветренной и какой-то сероватой кожей, из-за чего оно сливалось с его костюмом.

Он не спеша отпер ключом дверь камеры, поставил корзину на пол и, слегка приподняв шляпу одним пальцем, изрек:

– Дамы.

Только сейчас я заметила, что в углу камеры возле решетки стоит еще одна корзина, которую посетитель подхватил взамен принесенной. Снова лязгнул ключ, и мужчина скрылся в темноте коридора. Вскоре затихли его шаги, и перестал быть виден подрагивающий свет фонаря.

– Кушать подано! – провозгласила Лена. Девушка откинула полотенце и стала извлекать содержимое.

Моего носа коснулся аромат мяса, и желудок тут же откликнулся новым приступом урчания.

Я приняла из рук сокамерницы горячий глиняный горшочек и, заглянув в него, убедилась, что нос меня не обманул. В горшочке действительно обнаружились крупные жирные куски мяса, похожие на свинину, которые плавали в наваристом бульоне. Так как руки у меня уже были заняты, Лена положила рядом свернутое полотенце с печеным картофелем. Следом последовал еще один сверток, из которого выглядывал краешек свежего хлеба. Достав и свою порцию обеда, она извлекла из корзины высокий кувшин с узким горлышком и двумя широкими ручками по бокам, напоминавшими уши чебурашки.

– Воду приносят раз в сутки, так что стоит экономить, – она кивнула на кувшин, вылавливая пальцами мясо из бульона. – Приборы нам, видимо, не положены, ни разу не приносили.

Я не стала дольше мешкать и тоже принялась за обед. Сказать, что было вкусно – ничего не сказать! Такого восхитительного мяса я никогда не ела, оно таяло во рту и было намного нежнее и вкуснее свинины. От картофеля еще исходил пар, но он уже не обжигал руки, когда снимала черную от угля кожицу. А хлеб… хлеб был еще теплым и хрустящим, хотелось съесть его весь, не оставив ни крошки!

Но в меня физически не влезло бы все, что было выдано на обед. Краем глаза заметила, что две из трех картофелин и половину хлеба Лена аккуратно заворачивает в полотенце и прячет под матрас. Я, не медля, воспользовалась ее примером. Громко причмокивая, мы одновременно прикончили вкусный бульон, поместили пустые горшочки в корзину и поставили ее на место предыдущей.

Или мы ценные пленники, и наша жизнь важна, раз так плотно и вкусно кормят, или нас откармливают...

И снова в голове вертится большими буквами вопрос: зачем?

Утолив одну потребность, настало время задуматься о другой:

– Я так понимаю, уборная там? – ткнула я пальцем в плотную грязную штору в противоположном конце камеры.

– Угу, – получила я в ответ.

Ну что ж, посмотрим, какие у нас тут удобства.

Ага, ни-ка-ких!

Зайдя за штору, я увидела дыру в полу и маленькое окошко с решеткой сверху, служившее, по-видимому, вентиляцией.

– И это все? – мой голос дрожал от шока и негодования.

– Увы, да! – с усмешкой ответила сокамерница и добавила чуть тише и грустно: – Привыкнешь.

Глава 3

Когда тебе нечем заняться, время тянется очень медленно. Мне бы сейчас мой смартфон – проверить почту, ответить на сообщения в мессенджерах и соцсетях, полистать ленту, поиграть в любимую игру, в конце концов. Или мой ноутбук, чтобы с упоением стучать по клавишам, преобразуя мысли в очередную статью.

Да-а-а, пережила похищение на собственной шкуре – великолепная получится статья, когда я вернусь домой... если вернусь...

О чем бы я ни думала, каждый раз возвращаюсь к одному и тому же вопросу: кто и зачем нас похитил?

Завтрак в этом месте не был предусмотрен, и вчерашние запасы оказались весьма кстати. В обед я попыталась разговорить мужчину, который принес нам новую корзину. Но, как меня ранее предупреждала Лена, затея провалилась: кроме одного уже известного слова, он ничего не сказал. Сегодняшний обед мало отличался от вчерашнего ужина, лишь вместо горшочка с мясом был кулёк с куриной ножкой, зажаренной на огне.

Время до ужина мы коротали за болтовней. В ответ на мою историю Лена рассказала о себе и дне похищения. Девушка оказалась актрисой одного весьма популярного сериала. И если бы у меня было время смотреть телевизор, я наверняка ее узнала бы.

Мысли снова метнулись к вопросу о причине похищения.

В случае Лены можно найти уйму мотивов: влюбленность в персонажа сериала, поклонение телевизионному кумиру или же обратное – ненависть к популярной красивой девушке, выкуп, в конце концов. Но почему здесь я?

Она тем временем рассказывала, как вместе со съемочной группой и актерским составом отмечали окончание съемок, а заодно и ее день рождения недельной давности. Почувствовав себя изрядно перебравшей, она попросила вызвать ей такси. Сев в машину и назвав адрес, она задремала на уютном заднем сиденье, а проснувшись через неизвестный промежуток времени, обнаружила, что они где-то за городом. На ее возмущение водитель остановил машину, повернулся и сдул с ладони ей в лицо какой-то мелкий цветной порошок, в глазах все закружилось, и Лена вновь погрузилась в сон. Проснулась она уже в этой камере, дни считала по приемам пищи и наблюдая в отверстие вентиляции, как свет сменяет тьму и наоборот.

Дальше мы болтали о жизни, о работе, даже обнаружили нескольких общих знакомых. За разговорами время двигалось значительно быстрее. Ужин нам принес другой мужчина, от предыдущего он не отличался ни одеждой, ни выражением лица. Только тем, что вообще не вымолвил ни слова.

Днем камера освещалась от окна, которое точно присутствовало в основном помещении, от которого нас отделяла толстая каменная кладка. А вечером нас окутывал мрак, и оставалось лишь засыпать под неспешный разговор.

Утро бесцеремонно вырвало меня из приятного сна, где я была в привычном жизненном ритме, погружена в работу. Реальность же напомнила о себе мрачным серым камнем и жесткой скамьей. Ни о каком постельном белье и речи не шло, не было даже одеяла. Я не мерзла, но спать без этого атрибута было очень некомфортно. Здесь имелся только жесткий колючий матрас, набитый соломой, и такого же рода небольшая подушка.

Завтраком нам снова служили остатки предыдущего ужина: хлеб с домашней жирной колбасой. Я уже начинала чесаться, но о том, чтобы помыться или хотя бы умыть лицо, оставалось только мечтать. Воды из кувшина едва хватало на весь день для утоления жажды. Максимум, что мы могли себе позволить – смочить полотенце и протереть руки перед едой.

Мы молча лежали, и каждая думала о своем, когда в коридоре послышались шаги, и человек был явно не один. Мы переглянулись, судя по лицу девушки, такое было впервые.

– ... была так хороша! Платье она сшила сама, полгода старалась. Прекрасная вышла работа, столько кружев и бантиков! Моя милая вся светилась от счастья!

Мы наконец увидели обладательницу столь жизнерадостного голоса – это была полная женщина лет сорока пяти, среднего роста, с пышными волосами, забранными наверх под старинный чепец с завязками сзади. Одежда была такого же серо-зеленого цвета, как и у мужчин, но не такая строгая. Вместо пиджака был удобный жилет, под которым наблюдалась свободная белая блуза, вместо брюк – пышная с миллионом складок юбка, а под ней множество подъюбников до самого пола.

Сопровождал её вчерашний мужчина, приносивший ужин. Подойдя к камере, она всплеснула руками и запричитала.

– Две! Их же только две! Как же это?

– С каждым годом все труднее находить подходящих.

Дама не обратила внимания на неуверенные оправдания и продолжила нас разглядывать, ворча себе под нос.

– Красивые. – Она кивнула, удовлетворенно закончив осмотр, и повернулась к собеседнику. – Осталось два дня, пусть поторопится, иначе быть беде.

Он кивнул, молча поставил на пол фонарь и исчез в темноте коридора.

Женщина же прошла в сторону от камеры, там вдоль стены тянулся стеллаж с кухонной и хозяйственной утварью. Взяв высокое деревянное ведро, она вернулась к камере, перевернула его дном вверх и уселась прямо перед решеткой.

– Ну, девоньки, давайте знакомиться. Я – Мэль – старшая кухарка дворца и отвечаю за вас, пока вы здесь. Вы находитесь в Верхней Лориании, во дворце Годрина IV – короля царства людей.

Повисла тяжелая пауза. Видимо, эта чудачка давала нам время переварить услышанное. Но неужели она считает, что мы поверим в этот бред? На ум приходит два варианта: или мы невольно стали участницами какой-то фэнтезийной постановки, или эти люди свихнулись...

Я перевела взгляд на Лену, ее лицо не отражало никаких эмоций, она была спокойна и задумчива. Такой выдержке можно только позавидовать. Мое-то лицо явно отражает все эмоции и мысли, которые проносятся в моей голове.

Мэль, если это ее настоящее имя, спокойно сидела, глядя на нас, и просто ждала.

– Вы серьезно? – Я выплевывала слова, пропитанные сарказмом и злостью. – Серьезно думаете, что мы поверим в эту чушь?! Вы нас похитили и пытаетесь втянуть в свои странные игры! Не знаю, зачем вам все это, но знаете что, ничего у вас не выйдет! – Я подскочила вплотную к решетке, а мой голос уже срывался на истерические вопли. – Нас уже ищут, да мой шеф весь город перевернет, а если понадобится, и всю страну!

Я задыхалась от гнева, обиды и беспомощности, понимая, что ничего не могу сама сделать и изменить в своем нынешнем положении.

Женщина очень грустно и, кажется, искренне вздохнула и почти прошептала.

– Ваши близкие могут перевернуть хоть весь земной шар, но все равно вас не найдут, вы в другом мире, в Асгории. – Еще раз вздохнув и опустив глаза, закончила она еще тише. – И осталось вам, девоньки, недолго – два дня.

Нас убьют...

Ну, нееет! Без боя не сдамся!

Для чего я вкалывала как проклятая, для чего строила карьеру? Чтобы сейчас меня прикончили какие-то сумасшедшие сектанты? Не дождетесь! Я сбегу. Не здесь же они нас убивать будут, наверняка поведут в какое-нибудь ритуальное место, надо только не упустить подходящий момент.

– Зачем? – тихий голос Лены заставил меня вздрогнуть.

– Да разве мне все это нравится! Да разве ж мне вас не жалко! Ох, девочки... Двадцать пять лет я работаю в этом замке, и вот уже четырнадцать лет, как стала старшей на кухне, получив в придачу и эту неприятную обязанность. И вот уже в четырнадцатый раз я веду эту тяжелую беседу. А вам совсем не повезло: я вас не встретила, сразу все не объяснила, к дочке ездила, на свадьбу. Далеко они живут, на границе с Нижним царством, вот и не было меня две недели. А как бы я им объяснила просьбу перенести торжество? Не положено никому знать о делах государственных. Так что простите меня.

– А что значит Нижнее царство? – голос Лены оставался таким же спокойным.

– В центре нашего мира находится царство драконов Ассария, оно окружено кольцом непроходимых гор. А вокруг них уже располагаются царства других народов: эльфы, маги, лессарийцы и прочий сброд, но самую большую территорию занимают люди. Земли, что находятся ближе к горам, называется Верхняя Лориания. Здесь сосредоточена вся знать и здесь же королевский дворец и самые богатые люди. Нижней Лорианией зовутся удаленные земли, там живут обычные ремесленники и крестьяне, а на самой окраине – нищие и преступники.

Все как везде, неважно в каком мире находишься, порядки одинаковые.

Стоп!

А я уже верю в существование другого мира?

– Так а что с нами будет? – Если уж получать информацию, так до конца, тогда уже и буду решать, во что верить.

– Несколько веков назад все было по-другому: природа плодоносила в изобилии, люди были счастливы, а все народы жили в мире. Но случилось большое несчастье, нарушилась гармония. То ли у драконов кто-то умер, то ли они что-то потеряли, за столько лет правда уж и позабылась. Главное, что нарушение этой самой гармонии привело к гибели урожаев, вымиранию животных, борьбе за выживание. Но это не самое страшное! По всей земле у подножья гор Ассарии прошла трещина, из которой полезли к нам чудовища невиданные. Говорят, что это проход в самый ад...

Мэль ненадолго замолчала, задумавшись о чем-то своем. Руки машинально теребили фартук, глаза блуждали по полу.

– А дальше? – Я на время забыла о своем плачевном положении и выпустила на волю любопытство журналиста.

Женщина, будто проснувшись, вздрогнула, подняла на нас взгляд и продолжила.

– А дальше пришли драконы и всех спасли! – Она расплылась в мягкой улыбке. – Уничтожили всю нечисть, запечатали разлом и несут неусыпный караул, не допуская новых прорывов. Иногда мы видим их силуэты, парящие над горным хребтом. Но всему требуется плата, вот и они не просто так нас охраняют. Раз в год мы должны приносить жертву. – улыбка сошла с ее полного приятного лица, и смотрела на нас она уже с тоской, – Раз в год мы отдаем трех девиц в возрасте двадцати одного года, не знавших мужчину. – Мы с Леной удивленно переглянулись. – Первые пару сотен лет люди отдавали своих девушек, а потом кто-то умудрился заключить договор с магами, и те стали помогать, открывая портал в ваш мир и забирая подходящих жертв сюда. Своих-то жалко отдавать, а чужих... На то они и чужие, что их не знаешь, к ним не привязан... Но для меня от этого не легче.

Вот это поворот! Что же получается, позволь я себе хоть раз вольность с одним из воздыхателей, могла бы всего этого избежать, меня бы здесь не было и не пошла бы я на корм драконам.

Тут, к моему удивлению, где-то очень глубоко в душе шевельнулась часть меня, жаждущая приключений. Та часть, которую я так долго подавляла и пыталась в себе изжить ради мамы. И эта часть меня возмутилась предполагаемой возможностью избежать такого удивительного путешествия в другой мир. Да, именно эта часть меня рьяно верила во всю эту сказку.

– А «в жертву» – это что значит? – решила уточнить я, до последнего сохраняя частичку надежды.

– Я не знаю, что эти драконы с девушками делают, но ни одна не возвращалась. Кто-то говорит, что их съедают, кто-то считает, что убивают в страшном кровавом ритуале, а отец мой утверждал, что они нужны для гарема, потому что у драконов одни мужики.

Мда... В любом случае перспективы получаются не радужные. Даже если останемся в живых, попадем в сексуальное рабство. Не о таком будущем я мечтала.

Кухарка встала, не спеша вернула ведро на место и, подняв фонарь, направилась в коридор.

– Пойду я, девоньки. Сами понимаете, дел накопилось.

Когда ее шаги стихли, мы будто вышли из оцепенения.

– Ты веришь тому, что она тут наговорила?

Я жаждала все обсудить с подругой по несчастью. Лена смотрела перед собой невидящим взглядом и покусывала край нижней губы.

– Думаю, да. Как ни странно, этот бред кажется самым логичным объяснением происходящему. – Девушка подняла на меня красивые глаза и, подмигнув, улыбнулась. – Но вот в кровавый ритуал и съедение я предпочту не верить.

– А как вышло, что такая красотка, да еще и актриса, в двадцать один год «не знала мужчину»? – Я не смогла удержаться от улыбки, цитируя Мэль.

Мое удивление было искренним. Я не думала, что такие красивые современные девушки могут разделять мою точку зрения.

– Это длинная и давняя история...

– Мне кажется, мы тут никуда не торопимся.

– Действительно! Ну что ж. Дело в родителях.

Лет до десяти я жила в счастливой любящей семье. У отца был какой-то бизнес, жили хорошо. И вдруг все изменилось. Отца обманули с большой поставкой, он остался должен много денег, бизнес рухнул, дом забрали. Мы перебрались жить в потрепанную однушку. Папа стал пить, а потом и колоться. Где брал на все это деньги, я не знаю, он нигде не работал, кормила нас мама на небольшую зарплату библиотекаря. Я часто ходила с ней на работу и много читала. Тогда и появилась мечта стать актрисой, ведь читая, я примеряла все образы главных героев на себя.

Тяжелее всего было видеть, как отец бьет маму, бьет и... насилует. На шестнадцатом году стали заметны мои изменившиеся формы и милое личико. Он начал расхваливать меня перед дружками. Однажды ночью я не спала из-за их шумных пьяных посиделок на кухне и услышала, как мужчины за меня торгуются. А мама... Мама слушала и молчала.

Представив, что со мной будет то же, что с мамой, я быстро все решила. Утром вместо учебников я собрала в рюкзак свои немногие вещички и вместо школы отправилась на вокзал. Я давно копила, тайно подрабатывая, то собирая бутылки, то помогая по дому нашей пожилой учительнице. И я уехала из родного города и больше никогда туда не возвращалась. Два года назад от бывшей одноклассницы узнала, что отец зарезал маму и сам сдох от передоза. Их нашли через несколько дней, когда соседи почуяли запах.

А я... Мне до сих пор сложно доверять мужчинам.

Девушка резко замолчала. Весь свой рассказ она выпалила на одном дыхании, будто боялась передумать и прервать повествование.

Тишина после таких откровений давила, но что в этой ситуации уместно сказать? Банальные «сочувствую» и «соболезную»? Чувств эти пустые слова не способны передать. Положив свою руку поверх ее, слегка сжала и, минуту подержав, отпустила. Лена благодарно кивнула.

– Ну, а какая история у тебя? – спросила Лена, стряхнув с себя пелену печальных воспоминаний.

– Мне даже неловко, что не могу рассказать ничего интересного, – развела руками я, – наверное, мама так воспитала, чтобы берегла и уважала себя. Но, знаешь, если честно, мужчины меня отталкивают.

Глаза Лены округлились, брови поползли вверх, а губы тронула лукавая улыбочка.

– Нееет! Фууу! Ты не так поняла! Женщины меня не интересуют. Меня интересуют мужчины, они мне симпатичны, но... Я не знаю, как объяснить. Когда у меня завязывались отношения и начиналась близость: прикосновения, поцелуи, мне это казалось чем-то неправильным, будто я кого-то этим предаю.

– Интересно. И такое чувство возникало с каждым мужчиной?

– Да.

– Тогда ты все-таки подумай насчет девушек, присмотрись... – она не удержалась и рассмеялась, ее смех был мягким и заразительным.

Дальше день прошел в уже привычном ритме. Еду приносил сегодня новый мужчина, все такой же серый и такой же молчаливый.

Вечером еще раз зашла Мэль, принесла ведро воды, кусок мыла и большое свежее полотенце, чтобы мы наконец помыли руки и умылись. Это было неописуемое блаженство, мы были очень благодарны этой милой, уютной женщине.

За разговорами о нашей судьбе мы незаметно уснули, но не на долго. Из коридора раздался шум, за которым из темноты появились трое: первый нес фонарь и сразу направился отпирать дверь камеры, двое других несли девушку. Мужчины уже собирались бросить ее на пол, когда я непроизвольно воскликнула:

– На скамью её положите, изверги! Не сложно ведь.

На мгновение они замерли, затем переглянулись и аккуратно уложили бедняжку на скамью. Заперев камеру, все трое удалились в темноту.

– Вот и третья, – вздохнула Лена.

– Хоть не на полу будет валяться, как мы. – Лично мне было неприятно проснуться на грязном холодном камне.

Немного поворочавшись, нам снова удалось уснуть.

Глава 4

Утро началось неожиданно. Что-то упало, а следом то ли завыло, то ли заскулило.

Разлепив сонные веки, я уперлась взглядом в девушку, сидящую на полу почти под скамьей. Лена уже тоже не спала, она сидела на своем матрасе в излюбленной позе «лотоса» и спокойно наблюдала за новенькой.

– С добрым утречком. Что тут происходит?

– Проснулась, испугалась, свалилась на пол, попыталась вскочить, ударилась головой о скамью... Может, не зря они на полу нас оставляли? – голос Лены был спокойный и ленивый.

Удивляясь ее хладнокровию, я поспешила на помощь к ничего не понимающей бедняжке. Она уже перестала скулить и молча таращилась на нас испуганными глазами.

– Я Аня, это Лена, не бойся, как тебя зовут? – я помогла ей подняться и сесть, прислонившись к стене. – Как голова?

– Терпимо, спасибо... Я Даша. – голос у девушки слегка подрагивал, но был приятный и немного детский.

Она и сама была похожа больше на подростка, чем на двадцатиоднолетнюю девушку. Темные волосы забраны в хвостик, легкий повседневный макияж, а одежда – костюм синего цвета, похожий на пижаму...

– Я врач. – сказала Даша, заметив, что я ее разглядываю. – У меня было дежурство на скорой, приехали на вызов в какую-то глушь на окраине. В полуразвалившемся домике бабке плохо стало, предынфарктное состояние. Пока санитар с водителем ее в машину грузили, я сидела в доме, документы оформляла. Слышу, зовут, уже управились, пошла на выход, а в сенях мне навстречу старичок. Подумала, что муж бабки нашей. Посторонилась его пропустить, а он вдруг резко дернулся в мою сторону, к стене меня прижал. Откуда только силы взялись! И тряпку к лицу мне прижимает. Дальше провал.

– Тебе недавно двадцать один год исполнился? – сомнение меня не покидало.

– Да, пять месяцев назад, а откуда ты узнала? – малышка удивленно подняла брови и приоткрыла рот.

– Видишь ли, тут вот какая история... – и мы с Леной на пару поведали рассказ старшей кухарки и наши истории жизни, похищения и пробуждения здесь.

Во время рассказа Даша много охала, качала головой и закрывала лицо руками. Наконец, когда мы закончили, ей овладела паника.

– Да ну, бред! Бред же! – девушка растерянно обращала взгляд огромных несчастных глаз то ко мне, то к Лене. – Вы же не верите в это?

– Я – нет! Но никакого другого объяснения у нас пока нет.

– А у тебя какое оправдание твоей невинности? – Лена огорошила нас своим вопросом, но именно он резко прекратил нарастающую панику Даши.

– Беспорядочные половые связи вредны для здоровья и угрожают опасными половыми инфекциями. Половой партнер должен быть один постоянный, поэтому не стоит торопиться с его выбором. – Она говорила так, будто для каждого человека это непреложная истина и не существует миллионов людей, пренебрегающих таковой. – Но давайте вернемся к действительно важному вопросу. Что нам делать?

– В любом случае, мы знаем, что у нас есть лишь один день и что-то произойдет. И это «что-то» вряд ли будет хорошим.

– Да, – поддержала Лена, – у нас всего один день на то, чтобы сбежать из этого дурдома. Тюремщики, конечно, мужики сильные, но они приходят по одному, а нас трое. Я немного подготовилась.

Я не переставала удивляться этой, с виду хрупкой, но сильной духом, девушке. Она всегда была спокойна и хладнокровна, мало говорила, а просто молча действовала. И сейчас я наблюдала, как она извлекает из-под матраса несколько полотенец из тех, в которые нам заворачивали хлеб.

– Эти мы соединим по два и свяжем ими руки и ноги, а это будет кляпом.

Впервые за эти три дня у Лены воодушевленно горели глаза. Мы тщательно обсудили план, уплетая втроем наши вечерние припасы с ужина. Все повторив пару раз, стали с волнением ждать обеденного часа.

Я вздрогнула, когда наконец услышала шаги.

– Ну что ж, девочки, по местам. – Прошептала Лена.

Даша тут же легла на свою койку лицом к стене и приняла расслабленную позу. Я подвинулась на самый край скамьи, ближе к решетке и стоящему возле нее кувшину. Лена прислонилась возле решётки к стене напротив лежащей Даши.

Я старалась вспомнить самый грустный момент своей жизни и все печальные фильмы, что довелось посмотреть.

Когда мужчина с корзиной подошел к камере, на моих глазах уже блестели слезы, а голос дрожал.

– Она, она... – еле выдавила из себя я, указывая на лежащую девушку, – кажется, она умерла... она не дышит...

Впервые на каменном лице одного из этих странных мужчин проявился отблеск эмоций – паника. Но всего через мгновение он взял себя в руки и, нахмурившись, потороптлся открыть дверь камеры.

Быстрыми шагами он подошел к Даше, которая в этот момент старалась не дышать, снял шляпу и наклонился к ее лицу, прислушиваясь. Я молниеносно схватила пустой кувшин, в пару прыжков оказалась у него за спиной и со всей силы, на какую я только была способна, шандарахнула его по голове. Кувшин разлетелся на осколки и только слегка оглушил жертву, но Лена уже была рядом, а Даша соскользнула на пол. Мы втроем мотнули мужика в сторону стены. Встречу с камнем даже такая крепкая голова не вынесла, и он отрубился, повалившись на скамью.

Мы быстро его связали. Ну, как мы... Лена. Было видно, что опыт в этом у нее имелся, надо будет потом спросить, откуда. Затолкав кляп, обшарили его карманы. Добычей стали связка ключей, коробок спичек без надписей и носовой платок в цвет формы. Не густо.

Из корзины мы достали только хлеб и постарались спрятать его под одеждой. От мясного аромата потекли слюнки, но мы не знали, сколько у нас времени, как скоро хватятся нашего пленника.

Заперев клетку, мы осмотрелись. Стеллажи упирались в стену, которую из камеры нам было не видно. В ней были большое окно из толстого мутного стекла и массивная дубовая дверь.

Я метнулась к двери и дернула.

– Заперто, конечно. – Сунув Даше в руку связку ключей, я направилась к темному коридору. – Попробуй подобрать, а мы разведаем этот путь. Мы скоро.

Девушка кивнула и принялась за дело, а мы с Леной осторожно двинулись в темноту. Фонарь брать не стали, дабы случайно не привлечь к себе внимания с той стороны коридора. Глаза быстро привыкли, и мы осторожно крались, придерживаясь стен.

Путь оказался весьма длинным. Но вдруг я что-то услышала и замерла. Лена уткнулась мне в спину. Издалека приглушенно доносились смех, разговоры и мерные постукивания. Дальше старались идти еще тише и осторожнее. Через несколько шагов коридор сворачивал налево.

Я аккуратно заглянула за угол, почти сразу был поворот направо. Быстро перебежав к следующему углу, снова выглянула. Через несколько шагов коридор аркой выходил в большое помещение впереди. Это точно была кухня.

Спиной ко мне за огромным столом стояла высокая молодая женщина в белом льняном платье, белом фартуке и белом чепчике на голове. Рукава закатаны по локоть, со стола взлетала мука при каждом ее движении. Она явно месила тесто. Справа было еще минимум два человека, но их мне было уже не видно. Кухарки весело болтали за готовкой и часто покатывались со смеху. Ну, вот, нормальные живые люди.

Здесь мы точно не пройдем. А мужика, наверняка, скоро спохватятся, раз он пришел отсюда и сюда должен вернуться. Надо торопиться.

Мы развернулись, двинулись обратно и, вдруг, уперлись в дверь. По пути сюда мы ее не заметили, так как сосредоточили внимание на противоположной стороне. Подойдя, я прислонилась и прислушалась – тишина. Осторожно потянула большую металлическую ручку, дверь подалась тяжело, но даже не скрипнула.

Приоткрыв небольшую щёлку, мы обе заглянули внутрь. За дверью оказалась круглая площадка и ступени из белого камня, ведущие по кругу наверх. Туда нам точно не надо, так мы себя загоним в еще больший тупик. Прикрыв дверь, мы поторопились вернуться.

– Подобрала! – ликующим шепотом встретила нас Даша.

– Отлично! Там, – я указала себе за спину, – кухня и люди, времени мало.

Как и предыдущую, эту дверь я открывала осторожно, разведывая обстановку. Больше и больше высовывая голову наружу, я убедилась, что снаружи чисто.

Перед нами раскинулась широкая поляна, пересеченная несколькими протоптанными в траве тропинками. Впереди за поляной тянулось длинное одноэтажное здание с двумя входами по краям. Судя по занавескам и цветам на окнах, дом жилой, скорее всего для персонала.

Я осмелилась выйти наружу. Стена нашей тюрьмы тянулась метров на сто влево и не менее чем на триста метров вправо.

Ого! Вот это размах!

В стене имелись еще такие же двери, как та, из которой гуськом выходили мы.

Слева через поляну тянулось много веревок, увешанных бельем. Две тропинки: от одноэтажного дома и от нас, упирались в небольшой домик, из трубы которого вился дымок. За ним возвышалась огромная каменная стена.

Справа за поляной стоял деревянный заборчик высотой мне по грудь. За ним просвечивали грядки, теплицы и кустарники. Далеко за огородом, примерно в полукилометре от нас виднелась такая же высокая стена, как и с противоположной стороны.

Издалека послышалось мычание коров. Звук шел из-за дома напротив. Справа его огибала одна из тропинок. Это был единственный для нас путь, который пока что давал хоть какой-то шанс на спасение.

Мы быстро пересекли поляну и, пригибаясь под окнами, обошли здание. За ним тропинка разделялась: прямо она уходила через небольшое поле в лес, налево вела на скотно-птичий двор, притаившийся за хозяйственными постройками.

Убедившись, что путь свободен, мы устремились к лесу. Удивительная удача — никого не встретить среди бела дня. Теперь главное – добраться до леса. Там можно будет перевести дух и определиться с дальнейшим направлением.

Лес был смешанным, но упорядоченным: деревья, высаженные ровными диагоналями, образовывали мрачные коридоры. Решив пока себе ничего не усложнять, мы бросились со всех ног вперед.

Не успели мы далеко отбежать, как услышали сзади громкие мужские крики. Наша пропажа обнаружена. Думаю, преследователям не составит труда догадаться о нашем направлении.

– Надо разделиться, – задыхаясь на бегу, сказала Лена, – Может, хоть кому-то удастся уйти.

Мы с Дашей кивнули.

– Удачи! – и блондинка нырнула под еловые лапы слева от нас.

– И тебе, – выдохнула я ей вдогонку.

Мы направились в противоположную сторону, преодолели несколько траншей и снова побежали вперед. Ноги ломило, легкие жгло. Но останавливаться нельзя.

Даша споткнулась и упала.

– Вставай. Пожалуйста, вставай, – шептала я.

– Больше... – она задыхалась, – больше не могу, беги.

Она махнула мне рукой, а сама начала взбираться на неизвестное мне хвойное дерево.

– Попробую притаиться и переждать, бег не мой конек.

Я, молча кивнув, помчалась дальше.

Какие у нас вообще шансы? Что впереди, там, где чуть пробивается свет? Чтобы узнать, нужно добежать. У меня тоже было ощущение, что больше не могу, но в голове пульсировала одна мысль: «надо бежать». И я бежала, и бежала, и бежала. Я уже не слышала голосов, но я знала: стоит мне остановиться, меня догонят.

Конец лесного тоннеля приближался. Оказавшись в тени последнего дерева, я позволила себе остановиться и перевести дух, нужно было осмотреться. Передо мной оказалась полянка с густой сочной травой по колено. Как бы хотелось упасть в эту нежную, шелковистую траву и отдохнуть, наслаждаясь мягкими лучами солнца.

Мотнув головой, сбросила с себя пелену усталости. Никаких посторонних звуков и движений. Но, не став рисковать и пересекать поляну по прямой, я двинулась вдоль края леса, оставаясь в тени.

Обогнув открытое место, я углубилась в березовую рощицу, и тут из моей груди вырвался стон отчаяния. Впереди виднелась высокая каменная стена. Неужели все зря, и мы в ловушке?

Стоп, стоп, стоп! Не раскисать! Отчаиваться рано, надо добраться до стены и двинуться вдоль нее. Может, найду какой-нибудь проход, или место, позволяющее перебраться через нее. Стараясь не думать о варианте подъема на высоту второго этажа без страховки, я твердым шагом направилась вперед.

– Далеко собралась, красавица? – меня пронзило холодом, и я камнем застыла на месте. – Видишь ли, милая, бежать здесь совершенно некуда. Стены высокие, камень гладкий – не перелезть, не обойти. Так что зря бегали, мучились.

Я не могла пошевелиться. Голос впивался в мозг острыми иглами, он был одновременно тихим шепотом и гремел в голове, как раскаты грома.

Перед глазами все поплыло, я подумала, что от страха теряю сознание.

Но нет.

Какой-то силой меня развернуло на сто восемьдесят градусов, после чего мое тело поплыло по воздуху к человеку, которому принадлежал голос.

Его черный плащ, ниспадающий обильными складками до земли казался живым, лицо скрывал глубокий капюшон. Возникло непреодолимое желание заглянуть под тень ткани и разглядеть его черты лица. И это желание почему-то полностью глушило удивление от всего происходящего.

Словно сквозь туман, я снова услышала его колючий голос.

– Интересненько... Сколько лет все происходит одинаково: пищат, плачут, умоляют, угрожают... Но чтобы сбежать... это впервые.

Он развернулся и направился в лес, его движение было плавным, будто он плыл по воздуху, а я плыла за ним. Все вокруг смазывалось, кружилась голова, и я до сих пор не могла шевелиться, лишь моргать.

Время замедлилось, кажется, вечность прошла, прежде чем мы покинули лес и оказались на открытой местности. И тут я увидела здание, из которого мы совсем недавно сбежали – это был замок.

Замок!

Основная его часть была высотой примерно с пятиэтажный дом. Ещё выше были несколько красивых башен, украшенных балюстрадами из резного камня и статуями. Башни были все разной высоты, самой высокой была ближайшая к нам. За неё сразу цеплялся взгляд – она была другой. На пике остроконечной крыши восседал большой каменный дракон, его большие сильные крылья как бы обнимали крышу. Эта башня будто была окутана тёмной дымкой, отчего по коже бежали мурашки. Если не ошибаюсь, именно туда ведут ступени, которые мы с Леной видели.

Вдруг моё боковое зрение уловило какое-то движение. Здесь стояли несколько «одинаковых» мужчин, а перед ними в воздухе парили мои девочки.

Да, да! Именно парили! Их тела выглядели безвольными и скованными и находились на расстоянии метра от земли.

– Все в сборе, можно и домой, – нотки сарказма смешались с раздражением. А следующая фраза была адресована мужчинам. – Надеюсь, этого не повторится!

Те что-то хором пробурчали и развернулись в сторону замка.

Пока мы втроем летели следом за жутким типом, в голове кружили мысли.

А может, я умерла? Или лежу в коме после тяжелого удара по голове при банальном ограблении? Ну, не может это все происходить в действительности, иначе придется поверить в те сказки, что нам здесь рассказывают.

Путь к нашей камере преодолели быстро, и когда за нами захлопнулась решетка, мы втроем тут же обмякли и рухнули на пол.

– Еще одно подобное происшествие, и будете отвечать перед королем! Впредь будьте внимательнее! – этот жуткий тип отчитывал персонал, процеживая каждое слово сквозь зубы. Мужчины стояли вдоль стены, опустив голову. Шеренгу замыкала Мэль, она так же смотрела в пол и нервно теребила фартук.

Меня мутило, волнами накатывали страх и паника, но все это продолжало заглушаться желанием увидеть лицо под капюшоном. А он обернулся на нас в последний раз и растворился во мраке коридора.

Глава 5

Мы еще долго сидели на полу, пытаясь прийти в себя. Все тело ломило, голова гудела, и виски сжимало невидимыми тисками.

– Что это было? – первой подала голос Дарья. – Мы летели? Или это галлюцинация?.. Нет! Нас чем-то опоили... Да, точно! Иначе... иначе как это все можно объяснить?

Девушка растерянно переводила взгляд с Лены на меня и обратно. Мы все сейчас испытывали схожие чувства: неверие, страх, растерянность...

Я не спеша обвела взглядом девочек, камеру, коридор за ней и закрыла глаза. Сделала несколько глубоких вдохов и, кажется, сдалась:

– Да какая уже разница? Сбежать мы попытались, у нас не получилось. Вряд ли подвернется случай для второй попытки. А значит, пока нам остается только ждать того, что же с нами будет дальше.

Мы тихонько поднялись с пола и разлеглись по своим жестким матрасам. Разговаривать не было желания, думаю, у подруг тоже. Каждая погрузилась в собственные мысли и растворилась в напряженной, гнетущей тишине.

Одновременно и хотелось есть, и тошнило так, что ни один кусок в горло не полез бы. Корзина с брошенным обедом пропала, наши запасы тоже, наверное, выпали во время бега или на обратном пути в замок.

Все вокруг начинало погружаться во мрак, когда послышались шаги. Из коридора появилась Мэль и трое охранников, двое из них несли фонари.

– Вставайте, девоньки, пойдемте.

Отсветы фонарей плясали по каменным лицам тюремщиков, нагоняя ужас. Дверь со скрипом отворилась, и мужчина со свободными руками застыл в приглашающей позе.

Мы переглянулись и не двинулись с места.

– Ох, девоньки, ну поймите, не пойдете сами, вас поведут силой, – женщина покосилась на провожатых, или... или Он... – многозначительное выражение глаз не оставляло сомнений, о ком речь.

Снова пережить встречу с жутким человеком в черном ни одна из нас не желала, поэтому нехотя мы поднялись и обреченно последовали за кухаркой.

Выйдя на улицу, я была готова направиться вперед, в темный лес, где нас поджидает какое-нибудь чудовище или палач у большой плиты–алтаря для кровавых ритуалов. Но нас повели налево, вдоль стены замка, к небольшому домику, который мы уже видели днем.

Стоило двери приоткрыться, и я поняла – это баня.

В подростковом возрасте я несколько раз ездила с семьей к родственникам в деревню, там нас обязательно отправляли в русскую баню на берегу небольшого пруда. Я любила и эти поездки, и баню. Больше всего мне нравился запах, он смешивал в себе множество ароматов: березовых веников, нагретой вагонки, горящих дров и чего-то еще мне неизвестного.

Из приятных воспоминаний меня выдернул толчок в спину. Я покорно зашла внутрь вслед за девочками и дверь за нами закрылась. Мужчины остались снаружи.

Мы оказались в просторном предбаннике с вешалками и лавками вдоль стен, в углу стоял высокий стеллаж с аккуратно сложенными простынями. Освещение сводилось к четырем тусклым фонарям, подвешенным под потолком в каждом углу.

– Раздевайтесь, – скомандовала Мэль. – Вещи сюда, – она указала рукой на большую плетеную корзину рядом со стеллажом.

Расставшись с грязной, но такой родной одеждой, мы были отправлены в парилку, скрывающуюся за массивной, плотно закрытой дверью справа от входа.

Лицо обжёг раскалённый воздух.

– Проходим, рассаживаемся и паримся, пока я не постучу. Тогда моемся и выходим, – получили мы последние инструкции, и дверь закрылась.

Парилка была в два раза меньше, чем предбанник, и освещалась всего двумя фонарями. На противоположной от входа стене примостились в два яруса полки, на нижней с краю стояли три железных таза с теплой водой. Возле них лежал большой кусок темного мыла, похожего на хозяйственное, но, в отличие от последнего, это пахло приятно. Три мочалки больше были похожи на узкие длинные полотенца, но по жесткости напоминали металлическую кухонную губку.

– Видать, брезгуют нас грязными кушать! – хихикнула Дарья.

– Ну, конечно! Им чистеньких и вкусненьких девственниц подавай! – поддержала смешливое настроение Лена и удобно устроилась на верхней полке.

Еще не дождавшись стука, мы начали потихоньку отмывать накопленную грязь. Было приятно снова почувствовать чистоту и легкость кожи. На некоторое время мы с девочками выкинули все из головы и просто наслаждались негой распаренного тела. Брызгаясь друг в дружку водой, мы хохотали и повизгивали.

Нам это было нужно, иначе напряжение, стиснувшее все внутри в железный кулак, казалось, доведет до нервного срыва, а то и вовсе сведет с ума. Хорошо было хоть ненадолго забыть, где мы и зачем.

Короткий стук в дверь заставил вернуться в реальность, как бы странно ни звучало это слово в данной ситуации. Ведь все, что происходит, реальным воспринимать никак не хотелось.

Распаренные, чистые и веселые, мы вывалились из парилки в объятья улыбающейся женщины.

– Ну и правильно! Ну и молодцы! – приговаривала она, выдавая нам чистые простыни, чтобы обтереться, и указывая на скамью, где аккуратно лежала стопка одежды. – Разбирайте.

В стопке оказались три длинных плотных хлопковых то ли балахона, то ли платья, с широкими горловинами, длинными рукавами и разрезами по бокам от колена до низа. И все, никакого белья не предусматривалось. Корзина с нашими вещами и обувь исчезли.

Надев что дали, мы босиком снова отправились вслед за Мэль, а мужчины снова шли сзади, сверля взглядами наши затылки.

Зашли мы в ту же дверь, из которой выходили, но нас не завели обратно в камеру, а повели прямо по коридору.

Остановилась наша компания у первой двери, за которой совсем недавно мы обнаружили ступеньки наверх. Мэль, чуть замешкавшись, будто собравшись с духом, отворила дверь и жестом пригласила подниматься за ней. Охранники остались внизу у двери.

Ступеньки были мелкие, не на полный шаг, это раздражало. Я шла последней, и было велико желание отстать и засеменить назад. Но затея была бессмысленной, мужланы внизу не дадут уйти. Сжав кулаки, я заставляла себя шаг за шагом продвигаться наверх.

По пути нам встретилось несколько окошечек размером с кулак. Башня была темной и мрачной и нагоняла жуткие ощущения, как и от взгляда на нее снаружи. Путь нам освещал лишь фонарь в руках кухарки.

Казалось, прошла вечность, пока бесконечные ступеньки не закончились небольшой площадкой с одной дверью.

Женщина резко остановилась и развернулась к нам.

– Ну, девоньки, пора. Не серчайте на нас, подневольные мы, не по своему желанию... – Она тяжело вздохнула и, медленно, словно нехотя, отвернувшись, отперла дверь.

Заведя нас в комнату, женщина от фонаря зажгла свечу и, водрузив ее в одинокий подсвечник на небольшом столе, вышла. Дверь закрылась под еще один тяжелый вздох, и щелкнул ключ.

Мы остались одни в мрачной полутемной комнате. Глаза уже привыкли, и мы могли разглядеть очертания стен. Комната имела одну ровную стену с дверью и вторую стену полукругом, что неудивительно, учитывая, что мы находились в круглой башне.

Вдоль этой стены крепилась такая же полукруглая широкая лавка из мощного дерева. Ее торец был украшен резьбой в виде узора и каких-то фигурок, но различить их уже было сложно, резьба затерлась от времени, а кое-где виднелись сколы.

Посредине комнаты стоял такой же мощный стол. И, кроме этих предметов мебели и свечи, наблюдать было нечего.

Мы в недоумении переглянулись. Ни чудовища, ни жертвенного алтаря. Что же с нами должно случиться в этой закрытой комнате без окон?

Устав стоять, мы разместились на лавке и принялись по очереди озвучивать свои мысли.

– Какой смысл прятать нас в башню, почему не отдать драконам из камеры?! – Лена была возмущена, такой эмоциональной я ее еще не видела. – Сколько нам здесь сидеть? Здесь ведь совсем ничего нет!

Все поняли, о чем речь. А ведь она права. И кормить нас больше не собирались.

– А может, это все розыгрыш какой-то массовый, сейчас мы, как принцессы, заточенные в башне, сидим и ждем своих принцев. А они придут и спасут нас от злого дракона, – в глазах Даши плескалась наивность и вера в лучшее.

Но я уже приняла все происходящее вместе со средневековьем, жуткой магией и предполагаемыми драконами.

– Вряд ли нам здесь долго сидеть, местные отличаются заботой, но свечу нам оставили только одну, – девушки замолчали. – И не забыли, каким образом нас вернули во дворец? По всей видимости, нас как-то заберут прямо отсюда, возможно, даже не открывая двери.

Повисла грустная тишина. Не знаю, о чем думали девочки, а я переваривала осознание того, что действительно приняла и начала верить в эту ненормальную сказку.

Пока мы так сидели в полной тишине, свеча неумолимо уменьшалась. И вот настал момент, которого я одновременно страшилась и ждала.

Пламя всколыхнулось в последний раз и потухло. Комната погрузилась во мрак. Тишину нарушало лишь наше тяжелое дыхание.

Я сидела на скамье, притянув колени к подбородку, и боялась пошевелиться. Пока свеча слабо освещала середину комнаты, казалось, еще есть надежда. В глубине души еще теплилась вера в спасение.

Но свеча догорела, и вместе с этим ужас окончательно завладел моим разумом, сковал мое тело, а легкие будто придавило чем-то тяжелым.

Вдруг послышался тихий, словно электрический, треск. Следом в воздухе стали вспыхивать голубоватые искры.

Мы сидели, еле дыша, и не могли отвести от них глаз. Тем временем звук становился громче, а искры превратились в маленькие молнии. Их становилось все больше и больше, и пространство вокруг вспышек стало странно искажаться.

Еще какое-то время комок молний увеличивался, пока не занял все место от двери до стола. И тут вдруг из всполохов света резко вынырнула большая темная фигура. С ее появлением стол отлетел в сторону, а мы с девочками вжались в стену, насколько это было возможно.

Мне хотелось зажмурить глаза, но я не могла пошевелиться и как завороженная смотрела на фигуру, начиная различать глубокий капюшон и длинные полы плаща. Такого же плаща, как у того неприятного типа, что вернул нас в замок.

Мой рот приоткрылся в беззвучном возгласе, когда фигура вдруг ринулась к нам, сгребла всех троих в кучу своими, казалось, бесконечными руками, и вокруг все завертелось и перемешалось.

Глава 6

Мы будто падали с большой высоты.

Дух захватывало, воздух выдавливало из легких, одолевала тошнота. Вокруг кружились всполохи разноцветных молний и искр, и я не понимала, где верх, где низ.

Я наконец закрыла глаза.

Тело стало ватным, я почти его не чувствовала.

Не знаю, сколько времени продолжался полет. Я постаралась абстрагироваться от происходящего и представила лица близких.

Бедная мама! Она, наверное, с ума сходит от переживаний. Они с Женькой уже подняли на уши всех: и Анжеллу с Яной, и всех на работе, и знакомых из полиции и прокуратуры. Благодаря профессии отца, родители накопили много связей.

А, ведь, всё зря. Меня не найдут.

Я в другом мире, падаю в обнимку с подругами по несчастью и каким-то неизвестным типом. И наверняка, скоро разобьюсь.

Но, вопреки моим предположениям, вихрь вокруг нас стал замедляться, а под ногами начала ощущаться твердость.

Через несколько мгновений я уже уверенно стояла на ногах, а стальная хватка чужих рук пропала. Лишь теперь я осмелилась открыть глаза.

Девочки стояли рядом и так же озирались по сторонам.

Первое – мы все еще живы!

Второе – мы уже не в башне.

Мы стояли в небольшом квадратном и совершенно пустом зале. Белые с золотыми узорами стены были украшены пилястрами с резными капителями. Очень высокий потолок покрыт лепниной, а по центру в круге крупно изображен золотой дракон. Пол выложен серой мраморной плитой, а центр очерчен золотым кругом, дублируя размер фигуры с потолка.

Мы втроем продолжали стоять в центре этого круга, а незнакомец перешагнул линию и снял капюшон.

На вид мужчине было лет шестьдесят, гордая осанка в сочетании с высоким ростом делали его похожим на статую. Густые каштановые волосы уже были тронуты сединой, суровое лицо покрывала сеть мелких морщин, крупный с небольшой горбинкой нос не сочетался с мелкими глазами зеленого цвета. У пожилых людей цвет глаз обычно с возрастом тускнеет, но у этого человека глаза были очень яркого насыщенного цвета, и взгляд этих ярко-зеленых глаз вызывал шквал мурашек и легкую панику.

Вдруг резко открылась створка массивных высоких дверей и в комнату уверенным быстрым шагом вошла худая женщина ростом выше среднего. Черное закрытое платье до пола, с длинными рукавами и высоким горлом-стойкой, было украшено лишь обтянутыми тканью в тон платья пуговицами от пояса до самого подбородка. Длинные рыжие волосы стянуты на затылке в тугой пучок. Рыже-карие глаза на строгом серьезном лице устремились на нас. Возраст женщины у меня определить не получалось, она точно была уже не молода, но на лице не было ни одной морщинки.

– Добро пожаловать в главный дворец Асгории. – У нее оказался приятный нежный голос, но он был пропитан властью и строгостью. – Вам выпала честь служить его величеству императору Ассарии, повелителю всей Асгории.

– То есть, убивать нас не будут? – высказала общую мысль Лена.

– Мэтр Марэ́! – Возмущенно воскликнула женщина. – Опять? Вы же должны были с этим разобраться! – и, повернувшись к нам, уже более спокойно и ласково ответила, – Нет, никаких убийств, жертвоприношений и прочего. Чуть позже я подробно все вам расскажу, а сейчас нас уже ждут. – И снова обратилась к мэтру, – Каждый год! Мне надоело уже два столетия объяснять одно и то же!

– Госпожа Тана́та, - его голос был одновременно тихим и могучим, – что такое двести лет...

– Это для нас с вами не много, а у людей уже сменилось три-четыре поколения! Они просто не помнят, и Вы должны были с ними поговорить.

– Ну хорошо!... К следующему году поговорю.

– Вы каждый год это обещаете... – она вздохнула и, махнув на мэтра рукой, повернулась к нам, – идите за мной.

Все это время мы молча слушали их диалог и лишь переглядывались.

В моей голове каруселью крутились несколько мыслей: первое – сколько же им лет, если два века для них ничто; второе – смерть и насилие нам не грозят, и тогда... третье – кажется, нас ждут интересные приключения!

Вопреки здравому смыслу, внутри меня что-то всколыхнулось и возликовало.

Мы вышли вслед за госпожой Танатой в дверь и оказались в огромном зале того же стиля, но на полу не было круга, а белый потолок был украшен лишь лепниной. Его размеры поражали, наши шаги эхом отзывались под потолком. Покинув зал, мы шли по длинному коридору. Серый мрамор пола не менялся, а вот стены были украшены нишами, гобеленами с пейзажами, бюстами на изящных постаментах и портретами в тяжелых багетных рамах.

Вскоре коридор свернул налево, а мы направо – в открытые двери на лестницу, ведущую и вниз, и наверх.

Поднявшись два пролета, вышли на маленькую площадку с одной скромной дверью. Женщина коротко постучала, дверь открылась, и мы вошли.

Мы попали в большую комнату в форме трапеции. Она сужалась к противоположной стороне, где раскинулось огромное панорамное окно, открывающее вид на горные вершины, утопающие в лёгкой дымке.

Свет падал внутрь мягкими золотистыми потоками, выхватывая из полумрака детали.

В комнате было чисто, но казалось, что здесь царит особенный, живой беспорядок. Повсюду стояли полки, столы, стулья, и все они были заставлены старыми книгами, свитками, керамическими сосудами, пучками трав, странными механизмами и еще множеством предметов, не все из которых были мне знакомы.

Казалось, что сама комната хранит в себе дыхание времени, где каждая вещь имела свою историю.

Слева послышался шорох, из едва заметной двери к нам вышел человек.

Высокий и худощавый, с серебристо-белыми волосами, свободно падающими на плечи и переплетающимися с длинной бородой. Его лицо покрывала сеть тонких морщин, но в движениях и осанке ощущалась удивительная бодрость и сила.

А глаза... Глаза опять были яркие, живые. Переливаясь, словно грани изумруда на солнце, они пронизывали насквозь. В них мерцала древняя мудрость и что-то ещё – неведомое и пугающее.

Старец окинул нас внимательным взглядом, будто за одну секунду видел всё, что скрывается внутри каждой из нас.

Его молчание висело в воздухе, давящее, как гроза перед бурей.

— Великий магистр, девушки доставлены, — ровным голосом сообщила Таната и склонила голову.

Я невольно задержала дыхание. Кто он такой? Почему Таната, властная и строгая женщина, вдруг смиренно склонила перед ним голову?

Старец же не сказал ни слова.

Он плавно направился к такой же незаметной двери в правой стене и, чуть приподняв руку, жестом пригласил следовать за собой. Его взгляд остановился на Даше.

Та растерянно оглянулась на нас, словно ища поддержки, магистр уже входил в дверь, ожидая, что девушка последует за ним. Таната подтолкнула Дашу в спину, и та нерешительно шагнула вперёд, потом собрала всю свою волю в кулак и, высоко подняв голову, поспешила за магистром.

Дверь за Дашей закрылась мягким, почти беззвучным щелчком.

В комнате вновь повисла тишина.

Я невольно сжала кулаки, словно так могла защититься от тревоги, внезапно охватившей всё моё существо.

Лена стояла рядом, молча, скрестив руки на груди. Её лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию.

Время будто замерло. Каждая секунда тянулась невыносимо долго, сжимая воздух в комнате тугим обручем.

Тишину нарушил шёпот Лены:

— Как думаешь, что он с ней там делает?

Я покачала головой.

— Может проверяет, подходит ли она им...

— Мне это не нравится.

Я тоже ощущала тревогу, но где-то внутри теплилась странная уверенность: этот старец... он не был похож на того, кто причинит вред просто так. Но неизвестность всегда пугает.

Мы замолчали, снова вслушиваясь в тишину.

Наконец дверь медленно открылась.

Вошёл магистр. Его движения были медленными, плавными, но в каждом жесте чувствовалась непоколебимая уверенность.

Взгляд задержался на Лене, рука поднялась в приглашающем жесте. Затем молча развернулся и направился обратно к двери. Лена последовала за ним. Таната спокойно наблюдала за происходящим, всем видом показывая, что все идет по плану.

Я обвела взглядом пространство, стараясь отвлечься от паники, нарастающей внутри из-за того, что Даша обратно не вернулась.

Всё вокруг было странным, почти нереальным. Казалось, если протянуть руку, я коснусь не древних предметов, а самой истории этого мира.

Минуты растягивались в бесконечность.

Я пыталась дышать ровно, но сердце предательски грохотало в груди.

Что будет дальше?

Наконец, дверь снова открылась.

Снова магистр лёгким движением руки пригласил меня следовать за ним.

Я неуверенно сделала шаг вперёд.

Комната за дверью сильно отличалась от предыдущей.

Одна из стен здесь была закруглённой, словно обтекая пространство, создавая ощущение уюта и замкнутости.

Прямо по центру стояла ширма из лёгкой ткани, полупрозрачная, тонкая, словно затуманивающая часть помещения.

Всё здесь напоминало медицинский кабинет — но с налетом чего-то иного, необъяснимого.

Вдоль стен располагались аккуратные полки, на которых стояли странные колбы, наполненные жидкостями всех оттенков: от ярко-алой до глубокого синего, от дымчато-зелёной до золотистой, искрящейся в свете факелов. Здесь царил порядок и не было ничего лишнего.

В воздухе витал слабый, пряный запах трав, смешанный с чем-то металлическим, как воздух перед грозой.

На одном из столов я заметила тонкие серебряные инструменты, старинные пергаменты, увитые странными символами, и несколько камней, мерцающих мягким внутренним светом.

Всё здесь словно говорило о тонкой грани между наукой и магией.

Перед ширмой выстроились пять простых коек, ничем не отличающихся от тех, что можно было бы увидеть и в нашей больничной палате.

На двух из них уже лежали девушки — Даша и Лена.

Они выглядели спокойно: глаза закрыты, лица расслаблены.

Но моё сердце сжалось от страха.

Что с ними сделали? Почему они такие неподвижные?..

Я сделала инстинктивный шаг назад, наткнувшись плечом на холодную поверхность стены.

— Не бойся, — впервые заговорил старец. Его голос был глубоким, мягким, обволакивающим.

— С ними всё в порядке. Они лишь погружены в лёгкий сон.

Он сделал приглашающий жест в сторону ширмы.

— Теперь твоя очередь.

Я с усилием заставила себя двигаться.

Сделала шаг, другой... и прошла за ширму.

Магистр ждал меня у узкой кушетки, аккуратно застеленной чистой белой тканью.

Его взгляд был спокоен, лишён даже тени агрессии или грубого любопытства. В этих старческих глазах читалась лишь сосредоточенность и глубокое уважение к тому, что он собирался сделать.

— Ложись, — мягко сказал он, и я подчинилась, хоть сердце моё билось так, что, казалось, оно сейчас вырвется наружу.

Я легла на кушетку, стараясь расслабить напряжённые мышцы.

Старец не спешил.

Он приблизился, поднял над моей грудью руку — и на его ладони вспыхнул мягкий золотистый свет.

Этот теплый свет медленно скользил надо мной, не касаясь тела, словно нежное дуновение ветра.

Я чувствовала, как внутри что-то вибрирует — не больно, не страшно, просто странно.

Время остановилось.

Великий магистр работал молча, сосредоточенно, неторопливо.

Я не знала, сколько это длилось — минуту, две или целую вечность, — прежде чем он наконец отступил на шаг и позволил свету медленно погаснуть.

— Ты здорова. И чиста.

Голос был ровным, лишённым всякой оценки, просто констатация факта.

Я кивнула, не совсем понимая, что теперь будет. Но внутри уже шевелилось моё неизменное любопытство, то самое, которое однажды заставило меня выбрать профессию журналиста.

— Простите... — тихо заговорила я, всё ещё лёжа на кушетке. — Почему это так важно? Почему... чистота?

Он посмотрел на меня. Во взгляде промелькнуло лёгкое одобрение — словно он ожидал этого вопроса.

— Потому что только чистая душа может принять Истинное Имя, — ответил он спокойно. — Его нельзя навязать или подделать. Оно отражает самую суть существа, его предназначение. И если душа испорчена, а тело осквернено, обряд не сработает.

Он на мгновение замолчал, давая мне время осознать сказанное.

— Только те, кто сохранил в себе первозданную цельность, могут пройти обряд дарования Истинного Имени. И начать свой путь так, как было задумано для них с самого начала. В вашем мире давно позабыли о важности имени, вас называют как хотят, не задумываясь о сломанных судьбах.

Магистр протянул мне руку и помог подняться. Поманив за собой, пошёл обратно за ширму и указал на свободную койку рядом с девочками.

Я послушно легла. Старец сделал плавный жест рукой над моей головой. Я почувствовала, как напряжение медленно покидает тело, оставляя после себя удивительную лёгкость.

— Теперь отдыхай, — донеслось до меня.

Словно тёплый туман окутал моё сознание, нежно притупляя мысли, унося тревоги, страхи, вопросы...

Веки сами собой опустились, и я погрузилась в лёгкий сон — без сновидений, без времени, без боли.

Сначала была лишь тьма.

Густая, плотная, без звуков и ощущений, словно я растворилась в бесконечном, безликом пространстве.

Я не знала, где я. Не знала, кто я. Было только ощущение тишины и невесомости.

Но через какое-то время, вдалеке, в самой глубине этой тьмы, вспыхнула крошечная искорка света.

Едва уловимая, слабая... но она была.

Свет медленно становился ярче.

Он приближался, пульсируя ровным дыханием.

Чем ближе он становился, тем яснее я ощущала: это не просто свет.

Это был зов.

Призыв, обращённый не к телу, а к самой моей сущности.

Свет становился всё ярче, всё ближе.

Я тянулась к нему, даже не осознавая движения. Не руками — душой.

Тьма вокруг отступала, будто боясь соприкосновения с этим мягким сиянием.

Когда свет окружил меня полностью, я почувствовала теплое прикосновение чего-то невидимого.

Музыка.

Лёгкая, прозрачная, как дыхание ветра в листве, вспыхнула где-то за гранью слуха.

И вместе с ней — голос.

Тихий, почти неразличимый, он будто звучал сразу везде: в пространстве, в сердце, в самой сути моего «я».

— Ты пришла... — шёпот был нежным и древним. — Ты готова услышать...

Из света начали складываться образы — неясные, зыбкие: высокие горы, цветущие долины, реки, звёзды в чёрном небе...

Всё это было частью меня.

И тогда, когда сердце моё затрепетало, когда душа распахнулась навстречу чему-то большему, я услышала своё Истинное Имя.

Глава 7

Я проснулась в полутьме.

Мягкий приглушенный свет, похожий на свечение настольной лампы, заливал угол комнаты, отбрасывая длинные тени по стенам.

Несколько секунд я просто лежала, вбирая в себя тишину и покой.

Всё казалось странным и удивительно реальным одновременно.

Осторожно пошевелившись, я ощутила под пальцами прохладу мягкого покрывала.

Повернув голову, увидела: рядом на других койках начинали шевелиться девочки. Они тоже просыпались, словно после долгого, глубокого сна.

Потянувшись и зевнув, Даша слабо улыбнулась. Лена нахмурилась, будто ещё не до конца поняла, где находится.

Напротив, в глубоком кресле у стены, мирно дремала женщина.

Она сидела, склонив голову набок, рыжая прядь волос выбилась из аккуратной причёски, а в руках покоилась закрытая старинная книга.

До обряда она была для меня незнакомой посторонней и непонятной женщиной. Сейчас же… Что-то было в ней теперь удивительно родное и близкое.

Мы втроем окончательно начали приходить в себя.

Шорох нашего движения, видимо, разбудил госпожу Танату.

Она медленно расправила плечи, провела рукой по лицу, и открыла глаза.

Её взгляд был свежим, ясным, будто она и не спала вовсе, а просто на мгновение прикрыла глаза.

— Ну, вот и хорошо, — её голос прозвучал мягко, но властно. — Теперь представьтесь. Назовите свои имена.

Мы переглянулись.

Первой заговорила Лена:

— Мирелия.

Затем Даша, чуть запнувшись:

— Селина.

Я почувствовала, как что-то теплое расправляется внутри меня, словно солнечный луч пробивается из самого сердца.

— Алирианна, — произнесла я.

Имя слетело с губ так естественно, будто всегда было моим.

Оно звучало легко, звонко, приятно на слух.

И странное чувство охватило меня — чувство, что я наконец-то стала собой.

Женщина слегка улыбнулась, кивнув, будто подтверждая правильность наших новых имён.

Она поднялась, легко оправила складки своего строгого платья и коротко сказала:

— Следуйте за мной.

Мы вернулись на лестницу и начали спуск.

Оставляя пролёт за пролётом за спиной, мы прошли тот уровень, откуда начинали подъём. Спустились до самого низа и вышли в новый коридор. Здесь стены были каменные, гладкие, чуть прохладные на ощупь. Пол, выложенный ровными плитами, был чисто отшлифован, будто тут каждый день наводили порядок.

Небольшие факелы вдоль стен горели мягким, живым светом, отбрасывая золотистые отблески. Но вместо огня, факелы были увенчаны хрупкими шарами, внутри которых, как в сувенирном снежном шаре, плавали искры света. Я засмотрелась. Искры разного размера кружились и временами сталкивались между собой, что вызывало яркие всполохи. Зрелище завораживало, но я поторопилась догнать остальных. Не хватало ещё отстать и потеряться.

В воздухе витал приятный запах — не пыли или сырости, как можно было бы ожидать от коридоров старого замка, а что-то уютное и вкусное.

Мы проходили мимо множества дверей — одни тяжёлые, дубовые, другие резные, украшенные странными символами, третьи совсем простые и почти незаметные.

Наконец госпожа Таната остановилась перед очередной дверью — на вид ничем не примечательной.

— Итак, раз в год каждый из народов, каждая из одиннадцати территорий Асгории, в благодарность за спасение мира драконами, предоставляет по три живые единицы для службы. Тех, кого жертвуют, распределяют в зависимости от их способностей, силы духа и дара. Люди без врождённых магических талантов, как правило, становятся частью обслуживающего персонала: уборка, готовка, помощники и так далее.

Она посмотрела на нас внимательно, словно оценивая, к какой категории мы могли бы принадлежать. Я же внутри сдерживала волну возмущения. Живой единицей меня еще никогда не называли

А госпожа Таната продолжила говорить спокойно и чётко, словно она заучила эту речь наизусть. Возможно, так и было, если годами ей приходилось повторять одно и то же.

— Завтра утром Великий Магистр Арвелиус предоставит свои рекомендации о каждой из вас, и вы получите свои назначения. А сейчас вам нужно отдохнуть. Завтра будет важный день.

С этими словами она распахнула перед нами дверь.

Мы шагнули внутрь.

Нас встретила небольшая уютная комнатка с тремя аккуратно застеленными кроватями вдоль левой стены. Справа, рядом со входом, была дверь, наверное, в уборную. Дальше, у окна, стоял стол, окруженный тремя стульями с высокими резными спинками.

А на нем… еда…

Живот тут же отозвался голодным урчанием. Когда мы ели в последний раз?

Мы, как загипнотизированные, двинулись к столу.

От трех тарелок поднимался пар, что означало: блюда были горячие, словно их принесли прямо перед нашим приходом. Нас ждало мясное рагу с овощами, источающее умопомрачительный аромат. Посередине стола стояло блюдо с горой пышных, еще теплых булочек и три большие кружки с горячим чаем. Мы не заметили, как ушла госпожа Таната, закрыв за собой дверь. Быстренько рассевшись, мы набросились на еду.

Чуть позже, сытые и умытые, мы лежали в удобных кроватях, и сон быстро овладевал нашими измотанными телами.

Про дверь я не ошиблась: за ней скрывались удобства, кстати, очень похожие на наши. Только вместо кнопки слива и вентиля крана мы обнаружили жемчужные панели в стенах, активирующиеся и загорающиеся от прикосновения руки. На комоде с банными принадлежностями нас ждали комплекты нижнего белья и длинные сорочки. Ткань была хлопчатобумажной, приятной и даже украшенной скромными кружевами.

Дааа, придется привыкать и к магии, и к новой жизни.

А сейчас спать. Все остальное будет завтра.

Нас разбудил легкий звон, будто, небольшого колокола.

Я открыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь.

Оглядевшись, начала потихоньку соображать. В окно струился свет раннего солнца, а комнату наполняла тишина, полная ожидания.

Подруги, так же как и я, не спеша просыпались, лениво потягиваясь.

На спинках кроватей аккуратно висела новая одежда.

Светло-серый плотный сарафан, мягкая белая рубашка, белые гольфы и удобные серые башмаки. Одежда была простой, но добротной. Мы умылись и привели себя в порядок. Теплая вода помогла окончательно проснуться.

Одежда оказалась удобной и на удивление точно подходящей по размеру. Серой лентой, что шла в комплекте, мы завязали друг другу волосы в хвост, решив, что предназначена она именно для этого.

Утренние процедуры и переодевание сопровождались обсуждением всего произошедшего. Вчера сил не было даже на разговоры.

Все наши мысли сейчас были заняты новыми именами и предстоящими назначениями на работу.

Постепенно волнение вновь напомнило о себе.

В дверь негромко постучали.

Она отворилась, и на пороге появился молодой человек в серой форме. Он выглядел собранным, даже немного напряженным.

— Вас ждут, — коротко сообщил он.

Мы переглянулись и друг за другом вышли из комнаты.

Парень, не сказав больше ни слова, повернулся и пошёл вперёд, а мы — за ним.

Он свернул налево, в такой же коридор, в конце которого нас ждало неожиданное открытие.

Проход через арку вывел нас в небольшой внутренний дворик, выложенный тем же камнем, что и коридоры.

В нём было тихо.

С одной стороны поверху тянулся балкон с невысоким резным ограждением. Под балконом примостились лавочки. Сразу представилось, как приятно на них отдохнуть после рабочего дня в тени балкона, в окружении клумб, наслаждаясь свежим воздухом и журчанием фонтана, расположившегося посередине дворика. В две оставшиеся стороны через арки уходили такие же коридоры, из которого появились мы.

Во дворике нас ожидала госпожа Таната, мы встали напротив нее и приготовились слушать.

Время от времени мимо проходили девушки — кто-то спешил, кто-то шёл спокойно. Некоторые бросали на нас короткие взгляды, но никто не останавливался.

Они выглядели так, словно всё это было частью привычного распорядка, тогда как для нас — первый важный шаг в новом мире.

— Доброе утро, — сказала она спокойно. — Готовы ваши назначения.

Она развернула свиток, пробежалась глазами по первой строчке и произнесла:

— Селина.

Даша чуть вздрогнула и сделала полшага вперёд.

— Ты назначена в целительский корпус. Младший персонал.

Молодой человек, стоявший рядом, сделал шаг вперёд. В его руках откуда-то появился аккуратно сложенный белый фартук и косынка.

Он молча подал их Даше.

Она взяла форму обеими руками и опустила глаза.

— Мирелия.

Теперь Лена немного выступила вперёд.

— Ты назначена в Императорский театр, — сообщила госпожа Таната.— Ассистентка костюмера.

Помощник протянул ей голубые фартук и косынку.

Лена приняла их сдержанно, почти не изменившись в лице.

— Алирианна.

Я шагнула вперёд.

— Ты назначена на уборку в императорское крыло.

Я взяла протянутые фартук и косынку сиреневого цвета.

Внутри смешались разочарование, облегчение и напряжённое ожидание чего-то ещё. Первая неприятная новость — нас троих распределяют в разные места, значит, видеться будем только возвращаясь в комнату на ночь. Вторая неприятная новость — назначение уборщицей. Когда попадаешь в другой мир, ожидаешь чего-то интересного, а не рутинного мытья полов и смахивания пыли. Но из-за того, что пока не предвиделось ничего сложного, я чувствовала облегчение. Уж тряпкой махать я умею.

Госпожа Таната свернула свиток.

— Каждая из вас на первое время будет прикреплена к опытной работнице. Я же для вас всегда буду наставницей и главной начальницей.

Затем, сделав шаг вперёд, посмотрела на нас с неожиданно серьёзным выражением лица.

— А теперь мне нужно сказать вам кое-что ещё.

Помощник кивнул ей и молча удалился.

А она заговорила чуть тише, но отчётливо:

— Ассария — центральная территория Асгории. Она построена прямо над источником энергии этого мира. Источник мощный, древний и живой. Эта энергия питает всё вокруг, но на обычных людей столь сильная магия действует иначе. Постоянное пребывание здесь истощает человека. Источник буквально вытягивает из них жизненную силу. Люди, живущие в Ассарии, стареют быстрее, болеют чаще, умирают раньше.

Мы переглянулись.

Приехали.

Наставница продолжила:

— Но есть способ это изменить. Более того — способ не просто сохранить здоровье, а продлить жизнь. Иногда — на десятки, а то и сотни лет. — Она посмотрела на нас прямо. — У драконов настолько сильная внутренняя энергия, что во время близости они передают её своей партнёрше. Это неосознанный и неизбежный процесс. Эта энергия может укрепить здоровье, замедлить старение, пробудить скрытые силы. Даже поцелуй может изменить человека.

Госпожа Таната на мгновение замолчала.

— Но вы должны понимать: для обычного человеческого тела это тяжело. Без подготовки прикосновение дракона может причинить боль. Иногда — очень сильную.

Она снова сделала паузу, давая нам усвоить полученную информацию.

— Драконы любят один раз в жизни. И если не находят свою истинную пару, не женятся. Но потребности у них остаются. И порой они выбирают себе женщин из людей или из других рас. Для одних женщин — это позор. Для других — возможность выжить, или даже жить в десять раз дольше, чем изначально было отпущено судьбой.

Она окинула нас взглядом, словно оценивая, как мы восприняли сказанное. Затем достала из складок своего платья аккуратно перевязанный свёрток.

Внутри оказалось несколько алых лент.

— Ни один дракон никогда не возьмёт женщину силой. Никогда. Это — закон. Они уважают только добровольный выбор.

Госпожа Таната сделала шаг вперёд.

— Те, кто осознанно принимает решение делить ложе с драконом, дают об этом знак.

Она подняла одну из ленточек.

— Эти алые ленты — знак согласия. Их повязывают на лямку сарафана с внешней стороны. Но и это не значит, что вас схватит первый встречный дракон. Все только по обоюдному согласию и взаимной симпатии. Если же ленты нет, дракон к вам даже не подойдет.

Каждая из нас получила по ленточке.

— Повязать её или нет — ваш личный выбор. Вас никто не осудит. И никто не заставит. Но помните о плюсах. К тому же драконы очень богаты и щедры со своими фаворитками. Например, девушка, на чье место назначена Алирианна, переехала к своему покровителю и больше никогда не будет работать.

Мы втроем пребывали в легком шоке. Все-таки в словах Мэль была небольшая доля правды о гареме. Своих женщин им не хватает...

Мысли опять прервал голос наставницы:

— Теперь идемте на завтрак, а после пойдете знакомиться с работой.

Проводив нас до столовой, она пожелала успешного первого дня и отправилась по своим делам.

Столовая была большая, здесь помещалось восемь столов на шесть человек. Слева разместился местный вариант раздачи, за которой в раскрытые двери видна была кухня.

Здесь было людно, звон посуды смешивался с женскими голосами.

Мимо пробегала девушка с подносом, полным грязной посуды в руках.

— А, новенькие. — Кивнула она нам. — Сейчас.

Скрывшись в кухне, уже через минуту вернулась обратно, вытирая руки о фартук. Вся форма, включая сарафан и обувь, у нее была белая.

— Завтрак у нас подается с семи до восьми утра, обед — с часу до половины третьего, а ужин — с половины седьмого до восьми. С общего стола берите себе на подносы порции того, что приглянется, и усаживайтесь за любой стол на свободное место. Убирать за собой не нужно, все оставляете на столе на подносе, мы заберем. Если в течение дня чего захочется пожевать, приходите, на общем столе всегда оставляем перекусы. Приятного аппетита!

Девушка нам улыбнулась и побежала дальше по залу собирать посуду.

На завтрак нам предлагалась молочная каша, кажется, овсяная, омлет, гигантская ватрушка на всю тарелку, блины — три штуки на порцию, и чай. Мы набрали себе каждая по подносу, разместились за полностью свободный стол и приступили к завтраку.

Я наслаждалась пышным, нежным омлетом с ароматом настоящего деревенского молока, вкус которого я любила. К нам в редакцию два-три раза в неделю наведывалась женщина, привозила деревенскую молочку. Мы с коллегами всегда ее ждали и брали у нее молоко, творог, масло, сметану. Я ее редко успевала застать, потому что появлялась на работе позже всех. Но про меня никогда не забывали, и мой молочный набор всегда ждал меня в холодильнике.

С чаем я съела кружевные тонкие сладкие блинчики. У меня такие никогда не получались, хотя не так часто я и пыталась.

Лена, хотя правильнее теперь называть ее Мирелия, взяла тоже омлет и кашу. Кажется, она оправилась от потрясений и вспомнила про фигуру.

Селина взяла все. Да-да! И омлет с кашей, и ватрушку с блинчиками. Мы удивленно наблюдали, как миниатюрная девушка опустошает все четыре тарелки, запивает это все кружкой чая и, откидываясь на спинку стула, мечтательно вздыхаетт:

— Сейчас бы еще яблочка...

Не знаю, как в нее все влезло, или она тоже отошла от стресса и вернулся привычный аппетит, или наоборот, этот самый стресс заедает.

Рассиживаться нам не дали, к столу подошли трое девушек. Объяснять кому с кем идти не было необходимости, все было понятно по цвету фартуков.

Вперед к труду и чистоте!

Глава 8

Выйдя из столовой, мы разделились. Я шла вслед за девушкой в таком же сиреневом фартуке. Из-под косынки спускалась до лопаток русая коса. Мы были одного роста и похожей комплекции.

– Я Рина, – представилась она, когда мы дошли до дворика с фонтаном.

– Алерианна.

– А я знаю, – захихикала девушка.

Она выглядела совсем юной, будто ей не было и восемнадцати. Такое открытое и доброе лицо, смешливые глаза и россыпь бледных веснушек по носу и щекам. А я думала, что веснушки бывают только у рыженьких.

Рина тем временем начала вводный инструктаж.

– Направо, как ты уже знаешь, жилое крыло для прислуги. Там, – она махнула назад, – кроме нашей столовой, находится прачечная: отдельно наша и замковая, швейный зал, мастерские, кладовые, складские и прочие похожие помещения. А налево – выход на улицу и проход к чёрной лестнице для прислуги. С неё можно попасть на любой этаж замка для уборки и ещё в замковую кухню.

Продолжая говорить, девушка двинулась в последнем озвученном направлении. Я шла следом.

– Всего в замке пять этажей. Пятый этаж – императорский. Войти туда может не каждый. С этой лестницы, – она указывает на ступени, к которым мы как раз подошли, – заходят только шесть горничных для уборки, у всех есть свой ключ. Тебе его тоже позже выдадут, а пока пару дней будешь со мной.

Рина быстро тараторит, будто мысли опережают её способность озвучить всё, что хочется рассказать. Она легко поднимается по ступеням, постоянно оборачиваясь ко мне: поднимаясь спиной, разворачиваясь снова и даже иногда перепрыгивая через ступеньку. При этом у неё даже не сбивается дыхание. Все её движения лёгкие и задорные. Интересно, откуда она?

– Этаж, в свою очередь, делится на две части. В личное императорское крыло имеют доступ только двое: Латти и Шарин. Там спальня, уборная, кабинет, гостиная, личная библиотека. Рядом покои императрицы, но они заперты. Мы все вшестером там проводим уборку раз в месяц для поддержания чистоты.

Мышление журналиста сразу выхватывает ключевую информацию – покои императрицы заперты, то есть пустуют. Значит, император не женат. Я не знаю, чем может быть для меня важна эта информация, но она зафиксирована.

Тем временем мы добрались до конца лестницы, и Рина отперла небольшую дверь. Петли не издали ни звука, а дверь за нами плавно закрылась без какого-либо щелчка. Всё было предусмотрено, чтобы не беспокоить императорскую семью лишним шумом. Наверняка, с теми же целями, пол устилали золотого цвета ковровые дорожки с высоким ворсом, который глушил любые шаги.

Белоснежные стены украшены тончайшей лепниной и позолоченными вставками. Высокий потолок скрывался в мягкой дымке света изящных хрустальных люстр. Высокие двери из белого дерева с тонкими резными узорами и позолотой казались одновременно нежными и величественными.

Дверь, в которую мы вошли, почти не было видно: она очень гармонично сливалась со стеной и не нарушала богатую обстановку. В трех шагах от нас была еще одна такая же незаметная дверь. Туда мы и направились.

Внутри оказалось хозяйственное помещение: полки с инвентарем, шкафы с бутылочками и баночками и отдельно санузел для прислуги.

Здесь уже собрались остальные девушки. Они готовились к рабочему дню, собирали нужный инвентарь и разводили в воде какие-то жидкости. Рина успела нас вскользь представить друг другу, и все, кроме нас, ушли работать.

А мы начали знакомство с инструментами и средствами. Рина объясняла, какие средства надо разводить, а какие используются в чистом виде, какие средства для полов, а какие для окон, чем полировать мебель, а с чем стирать тряпки. Информации было много, я старалась все запомнить, от этого голова шла кругом.

А напарница продолжала объяснять:

– На нас четверых остается весь остальной этаж. Это три гостиные, две столовые, музыкальная комната, библиотека, большой кабинет для совещаний, пять гостевых спален со своими уборными, две отдельные уборные и пять балконов. Один балкон общий для всех гостевых покоев, второй – из библиотеки, третий – из кабинета, четвертый – из большой гостиной, пятый – из большой столовой. Есть еще шестой – самый большой, но он из покоев императора и уже не наша забота.

Неужели я столько лет училась, чтобы драить чужие полы и унитазы? Это, конечно, и в нашем мире не редкость: иногда люди с несколькими высшими образованиями сидят продавцами, уборщицами или вахтерами. Но у меня-то была любимая работа, перспективы карьерного роста и мечты о прекрасном будущем.

Всё внутри кричит и протестует. Я не согласна на такую судьбу! Неужели именно это мне предначертано? Неужели этот путь я обрела, пройдя обряд Истинного имени?А что теперь? Провести всю оставшуюся жизнь в незнакомом мире, среди чужих людей, и помереть раньше времени с тряпкой в руках?

– Пойдём, пора приступать к работе. До обеда мы делаем лёгкую уборку для поддержания чистоты: протереть пыль, помыть полы, прибраться в уборных, убрать явную грязь – бывает, где-то что-то разольют или натопчут; после обеда мы выполняем более сложную работу, но которая не требуется ежедневно: полируем мебель, чистим ковры, моем окна, отдраиваем углы, отмываем балконы. После ужина мы обычно можем быть свободны, но иногда оставляем на вечер уборку рабочего инвентаря, стирку и прочие мелочи.Рина вырвала меня из горьких мыслей:

А далеко, на горизонте, сквозь туман проглядывали горы. Только их царственные пики оказывались выше нас.Пока она рассказывала, мы шли по коридору. Первые пять дверей по левой стороне вели в гостевые покои, справа, напротив дверей, раскинулись огромные окна с низкими широкими подоконниками. Рина начала заглядывать в двери, а я бросила взгляд в окно и замерла... Я никак не ожидала увидеть такое великолепие. Думала, что там будет что-то похожее на лес, который окружал дворец в Верхней Лориании. Но это был не лес. Пятый этаж замка возвышался над всем, что было вокруг. Взору открывался сказочный вид. Везде, куда дотягивался взгляд, тянулись к небу дворцы и замки. Какие-то больше, какие-то меньше, но все богатые и величественные, увенчанные башнями со шпилями и флагштоками. Все они громоздились на отвесных скалах, а наш замок возвышался над всеми остальными не только из-за собственного размера, но и потому, что расположился на самой высокой скале. Между владениями пролегли глубокие пропасти, над которыми нависали каменные мосты.

Так вот какая она – Ассария – столица этого мира. Здесь живут драконы в своих прекрасных дворцах. Простых домов нигде не видно, значит, простолюдинов в их расе нет. Они все равны, кроме императорской семьи. Все одинаково богаты, все одинаково могущественны в этом мире. Интересно, каково так жить?– Завораживает, правда? – Рина встала рядом. – Я когда первый раз увидела, тоже долго не могла оторваться. Мы несколько минут молча стояли и просто любовались.

– Ну, всё. Успеешь ещё налюбоваться. А работа ждать не будет. – Девушка тянет меня за руку. – Мы берём на уборку помещения по очереди расположения. Тари́на и Фе́лия уже взяли первые и вторые гостевые покои. Мы идём в третьи. Потом они переместятся в четвёртые и пятые, а мы пойдём дальше в библиотеку.

Третьи покои оказались светлыми и просторными. Стены были задрапированы струящейся светлой тканью с изящным серебряным узором. Материя лежала ровно, без единой складки, и слегка переливалась в лучах дневного света, падающего из окон.

Всю комнату пронизывала голубая гамма – не холодная, как лёд, а приглушённо-нежная, как небо ранним утром. Пледы на креслах и кровати были цвета голубиного пера, на подушках – вышивка серебристо-синим, а мебель из белого дерева словно выточена из облаков.

Окна были высокими, с лёгкими, почти невесомыми занавесками, которые колыхались при любом движении рядом. По бокам свисали плотные шторы, но они не выбивались из общего стиля за счёт цвета и текстуры ткани.

Гладкий паркет застлан ковром – мягким, густым, с орнаментом тонких волнистых линий, похожих на волны.

Мне захотелось бросить всё, разуться и забраться на широкую кровать с воздушным балдахином. Захотелось укутаться в плед, зарыться в подушки и забыть, что я – всего лишь горничная в чужом замке, а не героиня романа. Забыть, что мне суждено убираться в этих чудесных покоях, а не жить в них.

Но пора уже смириться с реальностью и прекратить подобные мысли. Ещё вчера я прощалась с жизнью, а сегодня жива, здорова и сыта.

Имеется отправная точка. А дальше всё зависит от человека. Интересно, у них тут существует карьерный рост?

В гостевых покоях мы управились меньше чем за час. Сейчас, когда гостей на этаже не проживало, уборка была поверхностной и быстрой.

Дальше нас ждала библиотека. От Рины я узнала, что это самое нелюбимое помещение, ведь протереть пыль предстоит со всех книг.

Девочки уже закончили в предыдущих помещениях и переместились дальше.

После гостевых покоев коридор сворачивал направо, вёл немного между пустой стеной и окнами и снова поворот, только налево. Здесь, на большом расстоянии друг от друга, по обе стороны коридора расположились четыре двери в шахматном порядке. Двери казались более массивными, чем в гостевом крыле: на них была более крупная резьба и больше позолоты.

Первая дверь справа вела в библиотеку.

Библиотека была... не комнатой, скорее – целым миром. Миром из дерева, тишины и запаха страниц. Когда мы вошли, мне показалось, что я случайно переступила черту чего-то священного. Даже шагать я старалась осторожно, как будто пол мог обидеться за неуважение.

Паркет наполирован до блеска, стены полностью исчезли за книгами. Полки орехового цвета, резные, тянулись до потолка в несколько ярусов.

Сами книги – о, это волшебно! Переплёты из кожи, парчи, дерева, даже из металла. Некоторые с выцветшими буквами на боках. Названия пестрели разными языками, среди которых я с трудом узнала бы хоть один знакомый символ.

Свет в библиотеке был тёплый, мягкий. Он загорелся, стоило нам зайти, и исходил от хрустальных ламп с янтарным стеклом, подвешенных в изящных держателях.

По залу было расставлено несколько кожаных кресел и диванов, рядом располагались деревянные столики.

Впереди поднималась вверх массивная лестница из дерева. Резные перила с вензелями мягко блестели от полировки. Ступени вели к уютному балкону под огромным окном от пола до потолка. Через прозрачное витражное стекло лился мягкий дневной свет, окрашивая пол в голубые и янтарные тона. Сам балкон был ограждён витой балюстрадой из того же дерева.

У дальней стены стояло массивное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Тёмно-коричневая кожа обивки выбивалась из общей цветовой гаммы, казалось, оно должно стоять где-то в другом месте.

Возле кресла – небольшой столик, заваленный золотыми закладками, стопками бумаги и письменными принадлежностями.

– Сегодня на нас только пыль. Мебель и паркет натёрли вчера. – Рина сбрызнула мягкую тряпочку специальным раствором из подобия нашего пульверизатора и протянула мне: – Ты – справа, я – слева.

За работой Рина тихонько что-то напевала, двигаясь быстро и привычно. К верхним ярусам мы поднимались по широкой деревянной стремянке с перилами. Когда девушка закончила свою часть, я была ещё только на середине.

– Устала?

Я утвердительно кивнула. Как ни стыдно было признавать, но к такому труду я не привычна.

– Передохни немного, – она кивнула на ближайшее кресло, – а потом собери все книги со столов и попробуй убрать по местам. Здесь очень строгий порядок, думаю, у тебя всё получится.

Я присела. На столике лежали три книги. Как я могу их расставить по местам, когда я не понимаю даже названий? Я раскрыла ту, что лежала ближе. Страницы пестрели мелким печатным шрифтом, на полях кое-где виднелись заметки карандашом. Уже хотела её закрыть, но вдруг надписи стали складываться в понятные слова: «Заменить на самоцвет», «дать остыть», «не смешивать». Я читала пометки одну за другой. Как такое возможно, если минуту назад я не понимала ни слова?

Всё-таки закрыв книгу, я глянула на обложку и еле сдержала удивлённый возглас. Название гласило: «Бытовые зелья: рецепты». Подняв шокированный взгляд, я уставилась на первую попавшуюся полку: «Животный мир Асгории», «Вымирающие виды», «Разведение Сайхаров», «Особенности первых лет жизни Бальтраксов» и прочее в этом духе. Этот раздел явно отведён для литературы про животных.

Продолжая гадать, как такое возможно, я постепенно разложила по местам все оставленные книги, протирая их по пути.

Закончив, нашла Рину, и мы вместе справились с последней полкой.

Я всё размышляла, стоит ли спрашивать у девушки про чудесное прозрение. А вдруг здесь это ненормально, хоть у них и существует магия. Наверное, стоит сначала поспрашивать про сам мир, про их жизненный уклад, правила и законы. И только потом решать, что здесь можно озвучивать вслух, а что не стоит.

Нас ждало следующее помещение.

Взяв свою корзинку с инвентарём, я с силой толкнула дверь, которая казалась тяжёлой. Но дверь поддалась на удивление легко, и я вылетела в коридор. По всем законам физики, я должна была полететь носом в пол, но меня неожиданно поймали крепкие мужские руки, вдруг появившиеся из-за двери.

Даже не успев как следует испугаться, я подняла благодарный взгляд на моего спасителя.

Ох! Вот это мужчина!

Глава 9

- Сп-пасибо... - невнятно бормочу я, бесстыдно рассматривая своего спасителя.

Высокий. Русые пряди ниспадают на плечи, подчеркивая красивые черты лица: уверенный изящный подбородок, сочные губы с обворожительной улыбкой, и глаза... Серые, холодные, как морозная дымка. Глубокие и внимательные. Широкие плечи, узкая талия, крепкие мышцы рук, которыми он уверенно меня держит. А я как дура, расплылась в его объятьях, вместо того, чтобы твердо встать на обе ноги и отстраниться. Если у них тут все мужики такие красавчики, то не удивительно, что кто-то решается повязать алую ленту.

– Кажется, мы раньше не встречались, – еще шире улыбается мужчина.

– Она новенькая, господин советник, – Рина стоит рядом, наклонив голову и чуть присев. – Простите, она еще не освоилась.

Я наконец окончательно прихожу в себя и высвобождаюсь из кольца рук. Мои щеки пылают от стыда, взгляд изучает узор ковра под ногами.

– Тогда желаю поскорей обжиться на новом месте. Еще увидимся, – в его голосе есть что-то завораживающее и притягательное.

Не могу удержаться, чтобы вновь на него не посмотреть. В его глазах пляшут веселые искорки, а на губах вновь обольстительная улыбка.

Подмигнув, мужчина уходит в ту же сторону, откуда пришел, и сворачивает за угол.

Я резко втягиваю воздух, понимая, что все это время почти не дышала.

– Кто это? – спрашиваю у Рины, облизывая пересохшие губы.

– Советник императора и по совместительству его двоюродный брат – господин Дэмиен.

– Они тут все... ТАКИЕ?

– Почти, – смеется девушка и тащит меня за руку, – работать пойдем, вечером будешь мечтать.

Тарина уже заканчивает прибирать общую уборную, что идет после библиотеки, Фелия убирается в малой гостиной.

Мы заходим в последнюю дверь - это большой кабинет для совещаний. Здесь царит строгий стиль.

Стены покрыты деревянными панелями, это создает атмосферу элегантности и торжественности, что характерно для официальных помещений.

Центр кабинета занимает большой овальный стол. Вокруг него стулья с высокими спинками и подлокотниками, обивка у мебели бархатная глубокого бордового цвета. Во главе стола у окна возвышается кресло императора, похожее на трон, но в том же стиле, что и стулья. Окно, как в большинстве помещений замка, от пола до потолка, здесь нет занавесок, только массивные темно-бордовые шторы по бокам. Это добавляет официоза.

По правой стене стоят шкафы, по левой - висит несколько карт.

Самая большая наверняка карта всей Асгории. В центре, в окружении гор, значится Ассария, к подножью гор прилегают несколько территорий: Верхняя Лориания, Эйлиррия, Вессхария, Лессария и Иллирия; следующий круг образовывают Нижняя Лориания, Мореллия, Фессерия и Грунфоррия. Чуть поодаль, окруженная лесами, очерчена Фессерия. И совсем на отшибе расположился островок с названием Шадоррия.

Из всех названий мне знакомы только Ассария и Лориания. Может, со временем будет возможность узнать их все.

На других картах более подробно изображены каждая из территорий.

И несколько карт для меня совсем непонятны.

Я уже выучила последовательность действий и перестала путаться в средствах. В четыре руки мы быстро управились с кабинетом и отправились дальше.

Налево уходил пустой коридор, он заканчивался огромными величественными дверьми. Рина объяснила, что это императорское крыло и туда без приглашения ходить запрещено.

Дальше было ответвление направо, туда уже ушли девушки – убирать парадную гостиную, большую столовую, музыкальный зал и гостевую уборную.

А мы продолжили путь вперед, где приютились большая гостиная и малая столовая.

Я уже перестала удивляться роскоши обстановки, действия начали приобретать автоматизм, а мысли периодически возвращались к удивительному мужчине.

В нашем мире я ни разу не встречала таких… идеальных. Да, он казался именно идеальным. Все в нем было правильно, красиво и привлекательно: голос, внешность, походка. Он двигался плавно и грациозно, но при этом каждый шаг был уверенным и твердым.

Хотелось увидеть его снова. И это пугало.

Я никогда не была легкомысленной и не верила в любовь с первого взгляда. Поэтому особенно удивляет такая моя реакция на совершенно незнакомого мужчину.

Продолжая терзать себя размышлениями, я выполняла указания Рины и запоминала ее новые наставления. Их суть сводилась к одной ключевой идеи – везде должно быть чисто. А еще важно в процессе ничего не разбить и не повредить.

Закончив, мы отправились обратно в хозяйственную комнату убрать инвентарь. Там же дождались Фелию и Тарину, и все вместе отправились на обед.

В столовой уже было людно, часы над входом показывали половину второго.

Аромат вкусной еды щекотал нос и отзывался в желудке легким урчанием.

На обед предлагалось два вида салата: обычный овощной – огурцы, помидоры и зелень, заправленные маслом; и витаминный, как его у нас называют – морковка и капуста натертые тонкой соломкой, так же заправленные маслом. Дальше на выбор два супа: мясной и рыбный. А на второе был только один вариант – мясное азу с картофелем.

Взяв на поднос овощной салат, мясной суп, второе и кружку чая, направилась в зал. Сидя за одним из столов, мне радостно махала рукой Селина. Рядом с ней сидела Мирелия. К сожалению, все места за их столом уже были заняты, и мы вчетвером расположились за соседним, который как раз освободился.

Обед был очень вкусным! Овощи свежие и сочные, суп наваристый, с крупными кусками мяса. Азу, насыщенное приправами, прекрасно сочетается с нежным молодым картофелем.

За соседним столом уже закончили обедать и пили чай. Девочки придвинулись ближе к краю и начали рассказывать мне каждая о своей работе.

Мирелия спокойно и сосредоточенно делилась впечатлениями о театральных костюмерных. Селина эмоционально перечисляла, что успела узнать и сколько шкафов с травами перебрать.

Я ела и молча слушала. Мне нечего было рассказать им в ответ. Мытье полов не настолько интересно, как изучение лечебных трав, полировка мебели не сравнится с отделкой сценических костюмов.

Это так странно: мы только вчера появились в этом мире, а девушки уже вовсю обсуждают рабочую рутину. Мирелия чуть холоднее, чем Селина, ведь она была актрисой, а быть обслугой, хоть и в той же сфере, это совсем другое. Но мне повезло и того меньше.

Единственное, о чем я могла бы им рассказать – это о встрече с драконом. Но мне почему-то не хотелось.

Девочки допили чай и ушли вместе со своими новыми коллегами, их место быстро заняли другие. Мы тоже не торопясь закончили трапезу и направились к выходу.

После обеда занялись люстрами и светильниками в коридорах.

В хозяйственном помещении прятались две крепкие стремянки с поручнями, почти такие же, как в библиотеке, но попроще. Работали парами: я с Риной и Тарина с Фелией. Сразу распределили весь объем работы и разошлись в разные стороны.

Временами по коридорам ходили мужчины в строгих одеждах. Некоторые были схожи с советником. Такие же уверенные и властные. Другие выглядели по-военному.

Раза два промелькнули фигуры в чёрных мантиях с капюшонами, как у мэтра Марэ. Может, одним из них был сам мэтр.

Но никто из них не обращал на нас внимания, с надменным видом проходили мимо.

Тем удивительным было поведение Дэмиана. Почему советник помог мне избежать падения и общался с нами по-простому, как с равными. Я задала этот вопрос Рине.

– Сама хотела бы знать, что на него нашло, – задумчиво ответила девушка.

– То есть раньше такого не случалось?

– Нет, конечно! Никому нет дела до прислуги, только если... – она замолчала и заговорщицки на меня посмотрела.

– Что? – я не понимала её намёка.

– Понравилась ты ему, вот что! – Рина рассмеялась. – Ну, конечно. Иначе, с чего вдруг всегда серьёзный советник, брат самого императора, вдруг будет с тобой разговаривать.

– Но у меня же нет ленты... – растерялась я.

– Пока – нет. Ты только здесь появилась, для тебя все ново, странно и непривычно. Но пройдет время, привыкнешь, адаптируешься, и здешняя жизнь станет для тебя нормой со всеми её правилами.

В голосе Рины слышались грустные нотки. Я не удержалась от вопроса:

– А ты здесь давно?

Немного помедлив, девушка ответила:

– Лет восемь.

Я ахнула.

– В каком же возрасте ты сюда попала?

– В девятнадцать.

Мои глаза округлились до предела.

– Да ты и на восемнадцать-то не выглядишь, не то, чтобы на двадцать семь!

Рина рассмеялась, но смех был не весёлым.

– Энергия дракона творит чудеса...

– Но ты не носишь ленту.

– Уже нет необходимости. Когда дракон тебя выбирает, а ты соглашаешься, он ставит магическую метку. Другие драконы её чуют и не приближаются.

Некоторое время мы молча продолжали работу, переходили от люстры к люстре, поднимались по очереди на стремянку.

Люстры выглядели необыкновенно: в виде цветов с тончайшими прозрачными лепестками. Они словно были созданы из звёздного света и хрустальных капель. Сердцевина цветка — огромный кристалл, который источает свет и распространяет его вокруг себя.

Мне было страшно дотрагиваться до столь хрупкого изделия, но напарница заверила, что они укреплены магией и разбить их не так просто, как кажется.

Какая же удобная штука — магия. Сколько бы проблем она решила в моей жизни, будь она в нашем мире. Например, заколдовать автомобиль, чтобы не ломался, или тряпку, чтобы сама все углы помыла... Конечно, уже существует робот-пылесос, но не до всех потайных скоплений пыли он добирается.

Всего неделя прошла, как меня похитили, а кажется — вечность. Я скучаю по родным, по девчонкам и по своей жизни.

– Рина, а ты откуда?

– Из Лессарии.

– А вас тоже похищают?

— Что? — теперь глаза округлились у Рины. – Нет! У нас сами вызываются на службу к драконам. А тебя похитили?

– Да, а ты не знала? Я не из этого мира.

– Из другого мира? Это правда? Вот это да!

На лице девушки бурлили эмоции. Удивление смешивалось с неверием и восторгом.

– Шарин и Тарина тоже люди, но они никогда не говорили о своём появлении здесь. Они работают уже очень давно.

– А у них тоже есть метка? – не смогла я сдержать любопытства.

– Да, но Шарин уже несколько лет дракон не приглашает разделить ложе, а Тарину её дракон забирает редко.

– Но госпожа Таната сказала, что драконы щедры к девушкам, что забирают их к себе во дворец и тем уже не приходится работать.

– Таких единицы. Чаще драконы навещают девушек здесь или забирают на ночь. Реже забирают в свой дворец, и девушки продолжают работать там. При мне лишь единожды случилось так, как рассказывает наставница. На твоём месте работала Элисса. Она из Мореллии, работала три года. Через годик освоилась и повязала ленту. Почти сразу появилось два претендента. Она быстро определилась с выбором. Господин Лиор на протяжении двух лет периодически забирал её на ночь. И однажды заявил, что забирает насовсем. За три месяца она нас несколько раз навещала. Всегда приходила с подарками и рассказывала, как хорошо теперь живёт. Это удивительная удача для такой, как мы.

– Что ты имеешь в виду, для какой ‒ такой?

Рина снова помедлила.

– В наших расах все одарены особыми талантами. В Лориании все едины с природой, мы её чувствуем, помогаем ей, а она нам. В Морелии — едины с морем. Но иногда случаются исключения и рождаются такие, как мы с Элиссой. В нас нет магии, мы почти не отличаемся от обычных людей. Такие чаще всего вызываются на службу к драконам. Здесь от нас есть хоть какая-то польза.

Девушка говорила быстро-быстро, будто пытаясь скрыть волнение. Я немного пожалела, что спросила и взбудоражила душевную рану. Наверное, это тяжело — быть не такой, как всё твоё окружение. И, даже если тебя все равно любят, само существование остальных является постоянным напоминанием о твоей неполноценности. Не удивительно, что она хотела сбежать туда, где будет на равных с остальными.

Пока я размышляла, девушка успела вернуться в привычное настроение и с загадочной улыбкой спросила:

– А какой он — твой мир?

Я рассмеялась.

А все-таки удачно меня распределили. Мы с Риной подходим друг другу: обе любопытные и общительные.

Оставшееся время до ужина работа продолжалась под мой рассказ про другой мир. Где свет не от кристалла, а поступает в лампочку по проводам, где нет телепортов, а есть железные кареты на резиновых колёсах, движущиеся без лошадей. Рассказывала про компьютеры и телефоны, метро и самолёты.

Рина слушала, как завороженная, не перебивала, только тихонько охала и вздыхала. А я рассказывала с упоением, чтобы хоть мыслями ненадолго вернуться домой.

Глава 10

После ужина я собиралась отправиться на поиски отведённой нам комнаты, хоть и сомневалась, что смогу найти её без посторонней помощи. Но Рина потянула меня за собой.

– На первую ночь новеньких всегда селят отдельно, а уже после распределения расселяют по основным комнатам согласно назначению. То есть лекари живут отдельно, прачки отдельно, и так далее. Мы живём вшестером, отдельно даже от других горничных. Наверное, чтобы не было лишних соблазнов поделиться сплетнями с императорского этажа, – Рина хихикнула.

А мне стало грустно. Я же так ждала вечера, чтобы пообщаться с девочками без посторонних, а оказывается, мы будем жить порознь.

Жилая часть кипела жизнью.

По коридорам сновали туда-сюда девушки. Кто-то нёс чистое белье, кто-то тарелки с вечерним перекусом, кто-то, как и мы, только возвращался уставший после рабочего дня.

Из приоткрытой двери, мимо которой мы прошли, раздавался весёлый смех и аромат травяного чая.

Почему-то это всё было для меня так странно. В этом сказочном чужом мире люди жили обычной жизнью. И мне предстояло стать её частью.

– Время от времени к нам заезжают торговцы, – выдернула меня из раздумий Рина, – и у нас есть возможность потратить зарплату.

– Зарплату? Вам платят?

Брови девушки удивлённо поползли на лоб.

– Конечно! Мы же не рабы какие. Во дворце очень достойная оплата! Мы – горничные императорского этажа – получаем пятьдесят золотых в месяц!

– Мне сложно понять, насколько это много, я пока не ориентируюсь в здешних деньгах и тем более в расценках.

– Ооох, точно... Ну, постараюсь объяснить. Сорок золотых я отправляю семье. Они живут вчетвером на эту сумму месяц. Не богато живут, но и не считая каждый медяк. Пять золотых я откладываю в копилку, а на пять живу сама. Как понимаешь, на питание тратиться не нужно, а вот одежду выдают только первый комплект. А дальше одеваешь себя сам. Ну, и всё остальное: гребни, щетки, заколки, украшения приобретаешь самостоятельно у торговок. Один золотой – десять серебряных, один серебряный – десять медяков.

Пока Рина рассказывала, мы дошли до нужной комнаты. Внутри было ооочень просторно. Я бы сравнила комнату со спортивным залом средних размеров в какой-нибудь нашей школе.

Слева организовано подобие кухни. Много шкафчиков: напольных и подвесных. А один высокий шкаф чем-то напомнил мне холодильник. Посередине стоял круглый стол и шесть стульев.

Кухонная зона отделялась стеной от основной части комнаты.

Справа от входа стоял небольшой обувной шкафчик и несколько вешалок над ним, занятые парой легких плащей.

Дальше в приоткрытую дверь была видна уборная и слышен звук льющейся воды.

В комнате стояли шесть кроватей. Нет, правильнее сказать КРОВАТЕЙ!

Простые, без резьбы и украшений, но такие же массивные, как и в гостевых комнатах императорского этажа. Еще они здесь были не такими широкими, как там, но метра полтора будет.

У каждой имелся плотный полог, что позволяло полностью уединиться.

Стояли кровати друг от друга на приличном расстоянии, что также давало каждой девушке личное пространство и позволяло в помещении чувствовать себя свободно, без нагромождения мебели.

А из мебели, кстати, имелось шесть прикроватных тумбочек, шесть комодов и в том же количестве гардеробов.

А вдоль всего широкого окна раскинулся уютный диван с множеством подушек.

А неплохо живет прислуга!

Не обжитой казалась одна кровать справа, та, что ближе к окну. Именно к ней подвела меня Рина.

– Располагайся, обживайся. Белье застелено чистое, минимальный набор на первое время в тумбочке. Если что-то понадобится, обращайся.

– Хорошо, спасибо!

Девушка улыбнулась и пошла собираться в душ. Ее кровать оказалась ближней к кухонному уголку.

Я тоже хотела скорее оказаться под освежающими теплыми струями, чтобы вода смыла усталость и переживания первого рабочего дня на новом месте.

В тумбочке я нашла кусок душистого мыла, простую деревянную зубную щетку с жесткой щетиной, маленький коробок зубного порошка, грубый гребень, ночную рубашку и большое банное полотенце. А на нижней полке тумбы поджидала сменная пара обуви: деревянная подошва и кожаный верх. Не очень уютные, конечно, но для “дома” лучше, чем дневная рабочая обувь.

В дверях уборной мы столкнулись с Фелией и Тариной. Укутанные в теплые уютные халаты, в пушистых мягких тапочках и с полотенцами на головах, они не вписывались в мое понимание замковой атмосферы. На миг показалось, что мы в обычной российской общаге. Но разговор девушек о том, какой магический предмет для сушки волос лучше, этот миг разрушил.

Рина тоже переобулась. У неё тапочки были менее пушистые, но не белые, а розовые. В руках она несла такого же розового цвета халат.

Уборная была практически такой же, как во временной комнате, но намного просторнее. Душевых кабинок и кабинок с унитазами было по две, вдоль стены три умывальника с большим сплошным зеркалом, справа шесть узких шкафчиков, один из которых был открытым и пустым (наверняка предназначался мне), а посередине – длинная деревянная лавка.

Да, деньги девушкам есть на что потратить. Когда Рина открыла свой шкафчик, у меня глаза разбежались от количества пузырьков, баночек и пакетиков. Она поделилась со мной шампунем, за что я была ей очень благодарна, а вот от жидкого мыла для тела я отказалась, и обычным пока обойдусь.

Когда мы вернулись в комнату, здесь уже были Латти и Шарин. Они вели себя более сдержанно и строго, чем остальные девочки.

Но мне и не хотелось ни с кем больше сегодня общаться, эмоции и усталость подталкивали к кровати, подгоняли залезть под одеяло и погрузить голову в мягкость подушки.

Работы я никогда не боялась, всегда помогала маме по дому, но всё же такая физическая нагрузка была для меня непривычной. Ноги гудели, руки ныли, спину ломило.

Мне хотелось хорошенько обдумать информацию, полученную за день, но веки налились тяжестью и закрылись, мысли начали ускользать, сменяясь сладким сном.

Мне снилась моя квартира, любимая машиночка и мамины кошки. Как же давно это всё было...

Глава 11

Первая неделя прошла быстрее, чем я ожидала. Распорядок дня становился привычным: утром – звон колокола, завтрак, лестница, кладовая, тряпки и ведра...

Я уже полностью влилась в коллектив. Тарина, Фелия и Рина общались со мной на равных, не смотря ни на то, что я младше, ни на то, что новенькая. Латти и Шарин не торопились дружить, но были вежливыми и дружелюбными. Меня не обижала их отстраненность, потому что с остальными девочками они тоже не были близки, больше держались вдвоем.

Два дня назад я получила свой ключ от императорского этажа и перестала быть хвостиком Рины. Теперь я работала самостоятельно. Я уже совсем не путалась в средствах и убирала почти так же быстро, как и остальные.

Сегодня после обеда предстояла уборка балконов. Я еще ни разу не выходила на улицу с момента прибытия и с нетерпением ждала возможности оказаться на свежем воздухе.

Мне достался балкон гостиной, куда вели широкие двери с рифленым узором на стеклах. Балкон был большой и просторный. Здесь разместилось пять диванчиков с низкими кофейными столиками и несколько больших напольных вазонов с карликовыми деревьями и кустарниками.

До вечера я должна отмыть мрамор пола и все балюстрады, протереть от пыли и отполировать мебель, полить все растения.

Распахнув двери, я замерла, охваченная потоком воздуха, хлынувшего на меня с улицы. Я стояла с закрытыми глазами и не могла надышаться. В комнате мы часто проветривали, открывая окна, и еще был дворик, но это совсем не то же самое, что выйти на балкон на пятом этаже.

Не знаю, сколько так простояла, но очнулась только почувствовав, как начинают неметь ноги.

Не спеша прошла к противоположному краю балкона и, облокотившись на широкий парапет, взглянула вниз. Лучше бы я этого не делала. Не сказать, что я боюсь высоты, не раз выглядывала не только с пятого этажа, но и с девятого, и с пятнадцатого.

Но здесь было гораздо выше. Эта сторона замка размещалась на самом краю скалы, уходящий вниз обрыв пугал глубиной. Где-то далеко внизу слышался приглушенный плеск воды, но увидеть ее не получалось из-за плотной пелены тумана.

Перила выглядели прочно и надежно, балясины установлены настолько часто, что даже ребенок не протиснется, но я все же поспешила отойти подальше вглубь балкона.

Переключив внимание на открывающийся отсюда вид, я восхищенно ахнула.

Горные хребты величественно возвышаются вдали, создавая неповторимый ландшафт. Горизонт размывается в дымке, а вершины гор кажутся недосягаемыми. Это зрелище наполняет душу восхищением и дарит ощущение свободы. Солнечные лучи играют на склонах, придавая горам теплые оттенки. Вдали горы словно растворяются в небесной синеве, оставляя после себя лишь чувство умиротворения и величия природы.

Но что-то меня настораживало. Что-то было неправильно.

Я силилась понять, но мысль ускользала, стоило к ней потянуться.

Вздохнув, я приступила к работе, уборку за меня никто не сделает.

Скорее всего, балконом пользовались не часто, как и самой гостиной. Здесь не было какой-то сильной грязи, только пыль. Даже следов птичьего хулиганства не наблюдалось. Балкон закрыт крышей не целиком, перила балюстрады точно бы должны попасть под обстрел. В моей съемной квартирке балкона не было, но даже водоотливы под окнами регулярно приходилось отмывать от голубиных снарядов.

Я вдруг вскочила, ударившись локтем об угол стола, ножки которого полировала.

Ну, конечно! Птицы! Их нет!

Вокруг царила полнейшая тишина, не считая шелеста ветра. Выходя на улицу, я привыкла погружаться в звуки природы: щебет птиц, стрекотание кузнечиков и... что там еще бывает? А здесь тишина. Никаких признаков живой природы. Ни птиц, ни мух, ни жучков.

Зелень тоже отсутствовала, кроме уже упомянутых ранее вазонов. Я снова приблизилась к перилам, остановившись в шаге от них. За обрывом на соседней скале угадывались очертания деревьев с оголенными ветвями.

Справа от балкона по всей высоте стены тянулись засохшие щупальца плюща.

В Ассарии не было тех красок и самой жизни, к которым я привыкла в нашем мире, которые я наблюдала в Лориании. Мир казался тусклым и блеклым.

Что это? Что не так с этим местом?

От хорошего настроения не осталось и следа, я старалась поскорее покончить с уборкой, чтобы не видеть этой унылой мертвой природы. И даже порывы воздуха мне казались уже не такими приятными и свежими.

Я успела закончить вместе со всеми. Мы одновременно вернулись в наш «рабочий кабинет» и всей толпой отправились вниз в столовую.

Меня изнутри терзало желание расспросить Рину, но мне почему-то не хотелось поднимать эту тему при всех. Не думаю, что факт мертвых растений и отсутствия птиц является тайной, они же все не слепые. Но получать информацию о новом мире мне было комфортнее от Рины наедине. Может, сказывались журналистские привычки и понимание, что наедине и вопросы задавать комфортнее, и отвечают более раскрепощено.

В столовой мое внимание сразу привлекла Селина. Она вновь размахивала мне рукой из середины зала и похлопывала по пустому месту рядом с ней.

Я поторопилась наполнить поднос и подсела к девочкам.

Селина сразу посыпала на меня новости:

– Представляешь, меня допустили до процедур! Пока помогаю накладывать повязки, смешивать травы и варить отвары. Мастер-целитель говорит, что руки у меня чувствительные к жизненным потокам. Что во мне есть магическая искра! Он лично будет меня обучать.

Девушка сияла. Казалось, она довольна своей новой жизнью, а происходящее ей нравится все больше и больше.

– А Мирелию взяли в актрисы! Режиссер ее увидел и был ослеплен ее талантом и красотой!

Я только теперь обратила внимание, что фартук Мирелии сменил цвет с голубого на насыщенно-синий.

– Селина, не преувеличивай! – залилась румянцем подруга. Она сдержанно улыбалась и, кажется, тоже была счастлива. – Тариан сказал, что у меня профессиональные движения, что я умею держать себя. Меня взяли всего лишь на третьи роли.

– Ну и что! Это пока на третьи! – Перебила ее Селина. – А потом он увидит, как ты играешь, какой у тебя талант и отдаст тебе все первые роли!

Мы с Мирелией рассмеялись. Миниатюрная и хрупкая Даша, наша малышка Селина имела боевой характер и всегда была позитивно настроена.

Я не торопясь ела ароматное жаркое и слушала подруг.

Я за них была рада. Рада, что у них все хорошо, что каждая оказалась на своем месте и могла реализовать себя. А Селина еще и магией овладеет – это удивительно!

Но в то же время меня разъедала горечь. От того, что сама я была на чьем-то чужом месте. Я им завидовала, уж от себя это можно не скрывать. Если всем здесь подыскивают рабочие места по их талантам и прошлым профессиям, значит ли это, что кроме как в уборщицы я ни на что не гожусь?

После ужина мы с девочками задержались во дворике. Все лавочки были заняты, и мы устроились на бортике фонтана. До нас долетали легкие брызги, освежая кожу.

– А вы были на улице? – не удержалась я от вопроса.

– Нет, но на следующей неделе меня обещали взять с собой в Лессарию за свежей партией трав.

– Понятно. Мирелия, а ты?

– Нет. – задумалась она. – А ты, Алери?

– Я сегодня выходила на балкон, там – наверху. – Я ткнула пальцем куда-то в небо.

Селина округлила глаза и почему-то шепотом спросила.

– И как?

– Красиво. – тоже шепотом ответила я.

Рассказывать ли девочкам про мои наблюдения? Может, не стоит их тревожить, пока сама ничего толком не понимаю.

Вокруг нас вдруг все пришло в движение. Все, кто находились во дворике, подскочили со своих мест, прижались спинами к стенам и опустили головы.

— Что происходит? — выдохнула я.

Не заметила, как рядом оказалась Рина, потянув нас троих за собой:

— Давайте к стене, быстрее! — она проследила, чтобы мы заняли нужную позицию и сама прижалась к шершавому камню. — И головы опустите.

Но я не смогла. Во мне будто вспыхнуло беспокойство, которое невозможно было подавить. Грудь наполняло напряжение, взгляд невольно метался по балкону над нашими головами, словно в поиске чего-то давно знакомого. Я понимала, что нарушаю какое-то правило, но удержаться не могла.

Факелы по периметру балкона вспыхнули раньше, чем появились люди; тёплый свет скользил по каменному парапету, выхватывая затейливую резьбу. Прошло, наверное, не больше трёх секунд, но для меня время стало вязким. На балконе показались мужчины в тёмных богатых одеждах. Они просто шли по галерее, негромко разговаривая. Но я смотрела только на одного.

Он был выше остальных, широкоплечий, двигался легко, но уверенно, каждый его шаг был пропитан властью и силой. Чёрный по-военному строгий камзол с тонкой золотой отделкой идеально сочетался с черными волосами, которые под светом факелов мерцали глубокими угольно-синими оттенками. Рядом шёл Дэмиен, но даже он немного терялся на фоне этого мужчины.

Я почувствовала, как Рина снова дёргает мой рукав, слышала приглушённое: «Опусти голову!», — но слова не достигали сознания. Он шагал, чуть повернув голову к спутнику, и вдруг резко остановился. На долю секунды каменная галерея будто замерла вместе с ним. Он обернулся, глаза — точно расплавленный металл — встретились с моими.

В груди кольнуло, будто тонкая пружина распрямилась. Я забыла вдохнуть. Взгляд Императора (не было сомнений, что это именно он) был прямой и слишком жёсткий, чтобы выдержать его до конца. На меня давила невидимая сила, заставляя склониться, но другая сила где-то внутри меня заставляла меня стоять и не отводить взгляд. Не знаю, сколько мы смотрели друг на друга: секунду? Пять? Вечность? И всё-таки он первым отвёл глаза, как будто сделал вещь обыденную. Резко отвернулся и шагнул дальше. Его свита двинулась за ним. Перед тем, как скрыться за углом, Дэмиен чуть задержался, изучающе меня оглядел и задумчиво пошёл дальше.

Все снова зашевелились и разошлись. А я по-прежнему стояла возле стены и вспоминала, как дышать. В груди мучительно тянуло, будто оттуда что-то забрали и унесли.

Только теперь я услышала Рину ясно:

— Что ты наделала?! — Она почти трясла меня за плечи. — Бесстыдно смотреть на Императора! Почему ты не опустила голову?

— Я… — слова не находились. — Я… не знаю.

— Тебе повезло, что не видела госпожа Таната, — выдохнула она, потирая лоб. — Пойдем.

Я обернулась в поисках девочек, но их рядом уже не было, а я даже не заметила, как они ушли.

Позволяя Рине вести меня за руку по коридорам, я не замечала ничего вокруг, поглощенная размышлениями.

Император — дракон, правитель всей Асгории, могущественное существо. Почему он остановился? Почему так смотрел на меня? Почему именно на меня, почувствовал мой взгляд? А как объяснить мою реакцию и поведение?

Вопросов становилось всё больше и больше. А искать на них ответы?

Я долго ворочалась с боку на бок, не в силах избавиться от назойливых мыслей и образа властного мужчины с жёстким взглядом.

Только когда часы в коридоре пробили час ночи, я наконец уснула беспокойным, рваным сном.

Глава 12

Утро наступило неожиданно и слишком быстро.

Голова, словно свинцовая, глаза закрываются. Стоило огромных усилий дать себе мысленного пинка и выползти из-под одеяла. Прохладный душ немного помог.

Когда я уже почти оделась, раздался короткий стук, и в комнату вошла наставница. Пожелав нам всем доброго утра, она направилась ко мне.

— Алерианна, с сегодняшнего дня ты переводишься на уборку императорского крыла. — Пять пар удивленных глаз уставились в нашу сторону. Мое удивление было не меньше: неужели мои глаза способны открываться так широко? — За тобой закрепляются личные покои, –– то есть спальня, уборная, кабинет и балкон.

Таната развернулась и оглядела остальных.

— Латти, Шарин, вы убираете все, как и раньше, кроме перечисленных помещений. Все ей покажете. Если будет оставаться время, идите помогать остальным. Хорошего дня, девушки, — последнее было адресовано всем.

Когда за ней закрылась дверь, мы ожили. Я только сейчас поняла, что пока наставница говорила, мы все замерли и не проронили ни слова. Рина держала в руках ботинок, Фелия все это время пыталась застегнуть платье, я комкала фартук…

Шарин присвистнула. За все время знакомства впервые слышала от нее подобное.

— Какой быстрый карьерный рост. И кто у нас покровитель?

— Ну, какой покровитель, откуда? Да она же ни разу ленточку не повязала! — ответила за меня Рина.

— Это она при нас не повязывала, а когда одна была, может и повязывала, — ехидно настаивала на своем Шарин.

— Не думаю, — присоединилась к обсуждению Латти. — Не про нее это.

Эти двое давно вместе работали и дружили, в чем-то они были очень похожи, но при этом очень отличались друг от друга. Шарин — твердая, холодная, острая на язык. Она, будто, готова в любой момент напасть или защищаться. Латти — спокойная, отстраненная, молчаливая, рассудительная. Теперь мне придется соприкасаться с ними чаще. Надеюсь, я смогу к каждой найти подход.

В столовой Рина утянула меня за самый дальний стол.

— Ты ему понравилась, — шепотом затараторила она мне на ухо. — Ты на него таращилась, а тебя вместо наказания повысили.

— Пф… Тоже мне повышение. Драить туалет за императором, а не его гостями. — Эмоции во мне бурлили, и было сложно говорить тихо.

— Уверена, не долго тебе в горничных сидеть. Он ТААК на тебя смотрел, что и дураку понятно, нравишься.

— Ну, как — Тааак? И вообще, ты же не видела, ты стояла с опущенной головой.

— Так он и до ухода императора смотрел? Тут я перестала ее понимать.

— Рина, ты о ком сейчас говоришь? — осторожно поинтересовалась я.

— О Дэмиене, конечно!

— А, Дэмиен… Да…

— Алери, а ты о ком? — Рина подозрительно прищурилась.

— Да я вообще ни о ком, я вот не видела ничьих ТАКИХ взглядов.

— Почему тебя тогда переводят, а? Шарин права, ты здесь чуть больше недели, а уже повышение. Без покровительства такое невозможно.

Аппетит пропал, и я резко встала. Ох, как мне это все не нравится.

Спальня императора была светлой, просторной и строгой. Преобладал белый цвет с тонкой золотой отделкой. Но при всей красоте это помещение нельзя было назвать уютным. Такими бывают гостиничные номера: богатые, чистые, есть все необходимое, но безликие. Я не увидела никаких деталей, что могли бы рассказать о хозяине спальни. Ни оставленной книги на прикроватной тумбочке, ни безделушек на полках, ни картин на стенах.

Девочки рассказали распорядок дня.

Ровно в восемь император покидает покои и отправляется на тренировку. У меня два часа, чтобы сменить постель и убрать спальню и санузел. В десять он возвращается, меня в спальне уже быть не должно. Я перемещаюсь в кабинет, куда ведет соседняя с опочивальней дверь. Там я делаю уборку, протираю пыль со всех стеллажей и книг, мою окна.

В императорских покоях окна мыть обязательно каждый день. Как закончу в кабинете, отправляюсь обратно в спальню, но не раньше одиннадцати, когда Император уйдет в тронный зал для аудиенций. Там он пробудет до двух часов, а я до этого времени убираю балкон и мою оставшиеся окна.

После обеда девочки обычно отправлялись на уборку остальных помещений личного императорского крыла, но я не стала вникать, какие именно. Моя работа на этом заканчивалась, и я могла идти на помощь к остальным.

Каждый день жить по одному расписанию, без малейших отклонений, как же это скучно. Пока что у меня складывался образ императора как строгого, властного и занудного перфекциониста.

Не любит он грязные окна, видите ли! Да где еще окна каждый день моют? У нас в редакции вот — два раза в год: весной и осенью. Мама моя, та еще чистюля, моет раз в месяц. Думаю, даже в президентских номерах самых дорогих гостиниц не намывают окна каждый день! Ну, точно, зануда-перфекционист!

Я не собиралась размышлять, почему и как я здесь оказалась, но не жумать об этом плохо получалось. Мысли крутились вокруг двух мужчин, взгляды которых не давали мне покоя.

Я не знаю их, они не знают меня. С Дэмианом мы столкнулись всего один раз, а с Императором и вовсе раньше не встречались. Неужели Рина права и я настолько понравилась советнику, что он решил перевести меня поближе к себе? Наверняка в личном крыле Императора мы будем сталкиваться чаще, чем могли бы, останься я на прежнем месте. Но я не давала ему никакого повода. Или ленточка — это пустая видимость? Может, если дракону вздумается заполучить девушку, ему ничто не помеха. Хотя Таната утверждает обратное.

Я гоняла эти мысли по кругу, пока работала.

Уборная впечатляла не меньше, чем спальня. Мраморный пол, серебряные вкрапления, зеркало в полный рост, сияющее так, что хотелось спрятаться от собственного отражения. Внимание привлекала огромная ванна, похожая на джакузи в богатеньком доме из какого-нибудь фильма. Ванна была красиво вмонтирована в мрамор, а две высокие ступени к ней могли заодно служить скамьей.

Сбоку была просторная душевая зона. Сама уборная размерами лишь немного уступала спальне и была значительно больше, чем уборные в гостевых покоях.

В воздухе витал легкий аромат свежей древесины с примесью хвои и чего-то еще, совсем неуловимого. Увлекшись изучением интерьеров, чуть не проворонила время.

В кабинет вошла одновременно с тихим перезвоном массивных напольных часов. Массивным в кабинете было все: огромный письменный стол, заставленный идеально ровными стопками бумаг, кресло с чуть вдавленным сиденьем, книжные шкафы и полки с разнообразными шкатулками. Я невольно представила, как Император склоняется над бумагами, водит пером и хмурит брови.

Кстати, о перьях... Чем они тут пишут?

На столе был порядок во всем. Каждый предмет имел свое место.

Письменный набор помещался на подставке из темного дерева. Ровно лежали пять перьевых ручек, все разные по цвету, толщине и узору. Одна выделялась особенно – светлое дерево покрывала вязь удивительных символов, которые, казалось, светятся золотом. Рядом – круглая янтарная чернильница, через стенки которой виднелась тёмная густая жидкость, словно ночное небо, собранное в сосуд.

Ближайшие к столу шкафы с открытыми полками были заняты кожаными папками разной толщины. В остальных шкафах разместились книги и свитки. Большинство выглядели более древними, чем в библиотеке, и только на двух полках собрались свежие современные издания.

Аккуратно протирая каждую книгу от несуществующей пыли, я изучала названия. Они снова казались мне набором неизвестных знаков, сначала… Через некоторое время стала замечать, что разбираю в этих знаках буквы, а вскоре понимать целые слова. Понятно, что происходит какая-то магия. Вот только нормально ли это?

«Драконья кровь», «Междумирье», «Тишина власти», «Летопись семи веков», «Золотые хроники», вот бы это все перечитать... Вряд ли мне это разрешат. А если взять одну, интересно, он заметит? Пожалуй, не стоит рисковать в первый же день.

Часы пробили двенадцать. Можно возвращаться в спальню.

Здесь балкон тоже выходил на сторону обрыва. С него был виден балкон большой гостиной. В этот раз я не стала отвлекаться на любование видами, а постаралась быстро доделать всю работу и уйти на обед.

Оставив инвентарь, пошла поискать Рину, чтобы вместе пойти вниз. Но, пробежавшись по всем помещениям этажа, не нашла никого из девочек.

В задумчивости побрела к выходу, завернула за угол и резко отпрянула обратно. Надеюсь, не заметил.

Весь день я боялась столкнуться с Дэмиеном. Но, говорят, люди притягивают то, чего боятся.

Сейчас он стоял у дверей кабинета для совещаний и беседовал с двумя мужчинами. Я должна тихо проскользнуть мимо, слегка присев, выражая уважение драконам. Они могут даже не заметить меня. Чего я вообще боюсь? Что может случиться, тем более советник там не один.

Нет, не могу себя заставить. Нужно переждать. А вдруг он направится сюда. Может попробовать пройти другим путем.

Я ни разу не ходила по парадной лестнице, ведущей вниз от распахнутых дверей большой гостиной. Здесь было пусто, не было никого, кроме караула у нижних ступеней. Вперед и в стороны расходились широкие коридоры. Лестницы дальше вниз видно не было. Быстро приняла решение идти вправо, предполагаемо в сторону черного хода.

Надев на лицо маску уверенности, которой часто пользовалась в своей профессиональной жизни, спокойно прошла мимо двух крепких высоких мужчин в легких доспехах. Они проводили меня взглядами и более никак не отреагировали.

Планировка этажа отличалась от императорского, я пыталась сопоставить этажи между собой и найти выход на лестницу для прислуги. Оставалось надеяться, что дверь будет открыта. Если я правильно поняла, запирался только императорский этаж.

Здесь было больше дверей и поворотов, коридоры более узкие, почти не было окон, отчего царил полумрак.

Поплутав некоторое время, я наконец уперлась в маленькую неприметную дверь. Толкнула, не заперто. Я было обрадованно засеменила вниз по ступенькам, но лестница была не та. Похожая, но не та. Другой формы перила, меньше магических факелов, полное отсутствие окон.

Решив, что нет смысла возвращаться, продолжила спуск. Какая разница, где плутать: наверху или внизу. А вдруг, спустившись, попаду в одно из знакомых помещений, или встречу кого из персонала, и мне подскажут дорогу к столовой.

В ответ на мысли о еде, живот откликнулся унылым урчанием. Почти не поев за завтраком, сейчас я была весьма голодна.

Ступени кончились. Вперед уходил незнакомый коридор. Но отступать я не собиралась. Все коридоры, как и дороги, куда-нибудь ведут.

Несколько раз приходилось делать выбор, куда свернуть. Все развилки казались одинаковыми, стены становились темнее, а в воздухе я уловила странный запах – смесь трав и старой бумаги. Было очень тихо. Так тихо, что шаги гулко отдавались от стен, а собственное дыхание казалось громким.

И тем больше я напугалась, когда внезапно в мое плечо врезалась чья-то тяжелая рука.

– Ты чего тут бродишь? – голос низкий, хрипловатый.

Я обернулась. Передо мной стоял высокий пожилой мужчина в черной мантии, указывающей на то, что это маг. Короткие седые волосы, грубые черты лица, темные, почти черные глаза.

– Простите, я заблудилась, – выдохнула я, машинально отступая.

– Здесь нечего делать прислуге, – буркнул он, – Пойдем.

Его большая рука железной хваткой сомкнулась на моем запястье и потащила обратно. Я даже не старалась запоминать дорогу. Вряд ли мне это пригодится, да и сосредоточена я была на том, чтобы не отставать, иначе маг мог бы вывихнуть мне кисть.

Очередной коридор закончился тяжелой дверью. Мужчина распахнул ее и вытолкнул меня наружу. Я оказалась рядом со складскими помещениями. Дальше дорога была мне знакома.

– Спасибо, господин...

Маг презрительно фыркнул и захлопнул передо мной дверь, мягко намекнув, что не имеет желания со мной общаться.

Ну и ладно. Меня больше волновало, успеваю ли я еще пообедать.

Глава 13

Следующая неделя прошла без приключений. Я привыкла к новому месту и выработала удобный темп работы, освободив себе примерно час, который тратила на чтение. С каждым днём слова становились узнаваемыми всё быстрее. К концу недели я уже комфортно читала, словно на своём родном языке.

Изучение местной литературы решила начать с истории. Нужно в первую очередь понять, как устроен мир, в котором я теперь живу. «Золотые хроники» перечисляли всех правителей Асгории от сотворения мира. Их было всего двадцать восемь, не считая нынешнего императора. Драконы живут дольше всех остальных рас, населяющих мир. Средний срок их жизни составляет около пятисот лет. Если бы я умела, то присвистнула бы. У нас далеко не каждый доживает и до ста.

Хроники описывали годы правления каждого монарха, его заслуги и ошибки. Самым выдающимся оказался тринадцатый по счёту император — Кайгар. За свою долгую семисотлетнюю жизнь он наладил отношения практически со всеми народами, улучшая условия существования государства, привлёк во дворец добровольных работников и добился многих других успехов. Подробности всех достижений Кайгара приводились в отдельной книге — «Летопись семи веков». Читать было увлекательно, однако, опасаясь быть застигнутой врасплох, я стояла лицом к двери, делая вид, что протираю страницы, чтобы, если кто-нибудь войдет в кабинет, ничего не заметит. Всё равно считала, что императору вряд ли понравится мысль, что служанка читает его книги без спросу.

Самого императора за прошедшую неделю я ни разу не видела, как, впрочем, и Дэмиена. Это меня радовало. Даже самой себе я не могла объяснить причину страха перед ними обоими. Видимо, это работало на уровне инстинкта, который не желал связываться со столь влиятельными и опасными личностями.

Два дня назад был день выплаты жалованья. Я заработала целых двадцать золотых монет, и очень хотелось поскорее их потратить.

Торговцы приезжали к нам несколько раз в неделю по вечерам и устраивали торговлю прямо во внутреннем дворике. Обычно приезжал один торговец, реже несколько сразу. Путешествовали они из разных регионов через портал, предварительно отправляя запрос на посещение и получив разрешение. В назначенное время они перемещались во дворец через портальные пункты, которые имелись в каждой столице.

Чаще нас посещали торговцы с обычными бытовыми вещами: одеждой, тканями, средствами ухода за собой. Реже встречались сладости, ещё реже — украшения и волшебные артефакты. Особенно оживлённо проходил вечер в день выплаты жалованья. Двор превращался в настоящий базар, наполненный торговыми прилавками и покупателями. Многие девушки, работавшие во дворце, могли взять выходной, чтобы встретиться с семьёй, погулять или сходить на свидание. Красивые наряды и аксессуары пользовались повышенным спросом. Меня же больше интересовали товары первой необходимости.

Первым делом я закупилась разными шампунями, гелями, бальзамами и кремами. За две недели отсутствия привычных косметических средств я соскучилась по качественному уходу за телом и волосами. Я сгребла весь ассортимент у торговки из Морелии (её происхождение выдавал голубоватый оттенок кожи), отдав ей четверть месячной зарплаты — пять золотых монет.

Три золотые монеты ушло на приобретение тканей для пошива двух новых комплектов рабочей формы. Ещё три золота потратила на повседневную домашнюю одежду: две удобные пижамы, мягкие тёплые тапочки бежевого оттенка, мягкий пушистый халат с капюшоном, тоже бежевый, и несколько пар нижнего белья.

Среди волшебных вещей мне приглянулся один предмет — фен. Под словом «фен» я подразумевала своеобразную большую расчёску-щётку. Чтобы активировать магию, нужно крепко сжать рукоятку. Тогда на обратной стороне проявляются синим светом красивые руны, и волосы постепенно высыхают при расчёсывании. Благодаря этому приспособлению наконец-то появилась возможность ложиться спать с сухими волосами. Валяясь по вечерам с ног от усталости, я не успевала дождаться, пока волосы самостоятельно высохнут, и по утрам меня ожидало мятое лохматое нечто на голове.

Магические вещи здесь стоили гораздо дороже обычных. Фен обошёлся мне в два золотых, хотя обычная расческа стоила всего одну серебряную монету. Её я тоже прикупила, а ещё маленькое зеркало на подставке, несколько заколок и ленточек, а также две небольшие резные шкатулки: одну — для всей приобретённой мелочёвки, другую — для денег.

Закончив покупки, я положила оставшиеся шесть золотых монет в одну из шкатулок и спрятала её подальше в тумбочку.

Жизнь стала ощутимо приятнее, настроение заметно поднялось. Закончив уборку покоев императора, я помогла девушкам в большой гостиной. Я не торопясь полировала мебель и тихонько напевала песню любимой группы про ночь, дорогу и рок...

— Интересно...

От неожиданности я вздрогнула и повернулась. Рядом с дверью, прислонившись спиной к стене, стоял Дэмиан. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня изучающим взглядом. Сколько он уже здесь находится? Почувствовав неловкость, я почтительно присела и опустила голову.

— Господин.

Он не спешил продолжать беседу, а я не знала, как поступить дальше: закончить уборку или оставаться неподвижной. Выпрямившись, я молча взглянула на него.

— Интересная песня, никогда не слышал.

— Она из моего мира.

— Вот как? У вас все песни такие интересные?

— Нет, не все… Но много.

Наступила новая пауза. Мужчина отошёл от стены и начал двигаться ко мне. Моё сердце забилось чаще. Он приближался плавно и мягко, ступая совершенно беззвучно. Наверное, именно поэтому я не заметила, как он вошёл.

Подойдя, он остановился буквально в полуметре от меня.

— И ты очень интересная, Алерианна.

Я шире распахнула глаза от изумления. Значит, он знает моё имя и пришёл сюда не случайно. Возможно, Рина действительно была права?

Он приблизился ещё на шаг.

— И очень красивая.

Ещё один шаг вперёд.

— И удивительно пахнешь.

Склонившись низко, он глубоко вдохнул аромат моих волос.

— Это просто новый шампунь, — я робко улыбнулась.

Его губы дрогнули в лёгкой ухмылке, и он отступил на шаг назад. Потом осторожно дотронулся пальцем до моего подбородка, поднимая лицо вверх, чтобы наши взгляды пересеклись. Холодные серые глаза вызывали дрожь.

— До новой встречи, Алерианна, — произнёс он мягко, растягивая моё имя.

Резким движением Дэмиан развернулся и стремительно покинул помещение. Оставшись одна, я растерянно сжимала в руках салфетку. Замечательное настроение куда-то улетучилось. Этот мужчина источал опасность, и его внимание пугало меня. Почему? Ведь он красивый, воспитанный, знатного происхождения и, вдобавок, дракон! Любой девушке следовало бы гордиться таким вниманием. Однако почему-то я чувствовала необходимость избегать этого мужчину и держать дистанцию так же, как всегда это делала с остальными.

***

Вскоре наступило время ужина, но аппетита у меня не было. Вялость накрыла, и я лениво завершила работу, осознавая, что осталась на этаже совершенно одна. Решив отвлечься, отправилась гулять по этажу. Было желание побыть в одиночестве, а не спускаться вниз, где было людно и шумно.

Коридоры дворца погрузились в тишину. Казалось, что после дневной суеты они затаили дыхание, притаившись на ночь, в ожидании нового дня. Проходя мимо ряда гостевых комнат, я ненадолго задержалась у окна, любуясь последними лучами заходящего солнца за горизонтом горного массива. Красиво.

Дальше ноги сами принесли меня к библиотеке. Сердце замерло, рука потянулась к ручке двери.

Прислушавшись, я аккуратно скользнула внутрь.

Библиотека погружалась в темноту, слабый закат проникал сквозь высокие окна, слабо озаряя пространство. Здесь было темно и приятно пахло книгами. Слабый свет уходящего дня ещё просачивался в окно, но путался в стеллажах и до двери вовсе не долетал. Я наощупь пробралась к столику и активировала светильник. Как зажечь общий свет, я не знала, да он мне и не нужен. Светильник вполне умещается в руке и достаточно лёгкий, а его света вполне достаточно, чтобы читать, не напрягая глаза.

Я шла вдоль шкафов, пробегая пальцами по корешкам изданий. На полках царил строгий порядок, книги были расставлены по темам, датам издания и авторам. Я долго не могла определиться, что выбрать. Хотелось прочесть почти каждую.

Выбрав наконец подходящую книгу — «Тайны диких земель», я открыла оглавление. Книга рассказывала о территории Шадория, с которой Ассария не имела никаких официальных контактов. Эти земли представляли загадочную область, о населённости которой точно ничего неизвестно. Авторы собрали разнообразные рассказы путешественников, учёных и магов, предполагавших существование на острове странных теней, похищающих души или чувства. Истории варьировались от интересных исследований до нелепых домыслов.

Погрузившись в чтение, я перестала следить за временем. Перезвон часов сообщил, что уже полночь, тут же отозвавшись голодным урчанием живота.

Я ахнула, закрывая книгу и возвращая её на полку. Перед выходом погасила лампу и бережно вернула её на столик. Осторожно добралась до выхода и вышла в коридор. Общий свет был погашен, остались лишь отдельные маленькие магические светильники, тускло мерцающие на стенах. Окна заволокла непроглядная тьма.

Не успела я зайти в комнату, как на меня налетела Рина, схватила за руку и вытолкала обратно в коридор.

— Где тебя носит?! Я чуть с ума не сошла! — не думала, что шепотом можно наорать.

Я виновато моргала, пытаясь оправдаться.

— Я была в библиотеке, читала и потеряла счёт времени…

— В библиотеке?! — опешила девушка. — В смысле, читала? Ты же из другого мира.

— Ну, и что?

— Человек, попавший из другого мира, подвергается воздействию магии источника, независимо от родного языка. Люди начинают понимать наш общий язык и говорить на нём свободно, но не умеют читать и писать!

— Но ты же сама велела мне в мой первый день расставить по местам книги... Как же я должна была это сделать, если не должна уметь читать?

— Так по цветам... Все книги одной темы приблизительно одного цвета.

— Так не бывает!

— Все бывает в первый раз. Буду исключением из правил, — уверенно заявила я и взялась за дверную ручку. Но вдруг остановилась. — А что, нам ходить в библиотеку запрещено?

— Нет, — покачала головой Рина, — в общую на втором этаже можно. Просто ты пропала без предупреждения, и я испугалась. Кто знает, что могло произойти.

— А что могло произойти? — встревожилась я.

— Например, тебя могли наказать за что-то. Или дракон какой соблазнил.

Она даже не подозревала, что была почти права, ведь навещал меня сегодня один очаровательный соблазнитель.

— Прости, что заставила переживать, — примирительно произнесла я, широко улыбнувшись. — Я просто обожаю читать и наткнулась на библиотеку. Она захватила меня целиком.

Я не солгала, лишь умолчала, что провела время не в общей библиотеке, а на верхнем этаже.

— Пойдём отдыхать, — устало зевнула Рина. — Прихватила с ужина для тебя салат, наверное, голодная.

— Спасибо, подруга, ты настоящая лучшая! — нежно чмокнув её в щёчку, я села за стол, а Рина направилась к своей постели, скидывая по пути халат.

Быстро съев импровизированный ужин, похожий на классический Цезарь, я отправилась спать. Блаженная темнота окутала сознание, но вскоре начали сниться тревожные образы тёмного леса, где меж деревьев мелькали призрачные фигуры с алыми глазами. Среди теней возвышался прекрасный мужчина, обнажённый по пояс. Тело его частично покрыто блестящей серебристой чешуёй, а в его стальных глазах танцуют снежинки.

Глава 14

Глава 14

Разумеется, я не выспалась. Как будто и не ложилась вовсе. Каждый сустав был ватным, мышцы ныли, глаза жгло, словно в них насыпали песка. Умывалась медленно: холодная вода немного привела меня в чувство, но не настолько, чтобы вернуть бодрость. Одевалась через силу — каждое движение давалось как маленькое испытание.

Я привыкла ложиться поздно, но и вставала в таких случаях не раньше девяти. А сейчас — только семь пятнадцать. И так провалялась дольше всех, пытаясь заставить себя встать. Девочки давно ушли в столовую. Закрутив кое-как волосы в пучок и проверив одежду, поплелась туда же.

Завтракала я так же медленно. Всё казалось безвкусным и пресным. Я впихивала в себя кашу через силу, понимая, что позавтракать надо — иначе сил шевелиться не будет совсем.

Мысли крутились вокруг желания скорее дожить до вечера, вернуться в спальню, закутаться в одеяло и уснуть.

Работа шла медленно и мучительно, сосредоточиться на делах не получалось, и я еле укладывалась в расписание. Поэтому позволяла себе что-то пропустить, что-то сделать не идеально. Всё равно же убираемся каждый день… ну кто заметит?

После обеда вернулась закончить уборку балкона. Горячий суп помог немного разогнать туман в голове, а шум разговоров слегка меня расшевелил.

Я задержалась у перил, позволив себе короткую паузу.

Я всё ещё не могла привыкнуть к странному сочетанию величественности природы и её мертвенности. Природа казалась выжженной. Листва редких деревьев была тусклой, словно покрытой пеплом; зелень трав пряталась в низинах, а основным цветом становился блеклый охристо-серый. Воздух пах сухостью. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых — только шорох еле заметного ветра. Будто навечно застывшая осень.

То ли по причине сонливости, то ли задумавшись, я опять не заметила постороннего. Если посторонним можно назвать хозяина спальни и всего замка. Я не услышала, когда он зашёл, и увидела его только тогда, когда отвернулась от перил.

Он стоял у выхода на балкон, широко расправив плечи и опустив руки в карманы брюк. Две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, рукава закатаны. Камзол аккуратно переброшен через спинку кресла. Чёрный цвет одежды, разбавленный золотом пуговиц и бляшки ремня, идеально сочетался с чёрными волосами и янтарным цветом глаз. Стильная короткая стрижка, которую в нашем мире назвали бы модельной, открывала строгое, даже жёсткое лицо. Черты его были без преувеличения идеальные.

Разглядывая Императора, я не забыла уважительно присесть, но голову не опустила.

— Как тебя зовут?

— Алерианна.

— Ты получила имя здесь или при рождении?

— Здесь.

Он тоже меня разглядывал. Его взгляд неторопливо ощупывал меня с головы до ног.

— Как давно ты здесь?

— В вашем мире я около месяца.

— В нашем мире… — Император перевёл задумчивый взгляд на горизонт.

— А из какого мира ты?

Почему он спрашивает? Ни за что не поверю, что властитель целого мира не знает, кто моет полы в его спальне. Он так развлекается или это какая-то непонятная мне проверка? В любом случае, мне не жалко рассказать.

— Мой мир… он другой. Совсем другой. У нас нет магии и драконов, зато есть технологии и наука.

— Магия есть везде, даже если о ней не знают, — Император снова перевёл взгляд на меня. — Или знают не все.

Он смотрел мне в глаза, радужка его янтарных глаз взрывалась всполохами пламени вокруг черноты зрачков.

И снова я не могла оторвать от него взгляда. Не могла и не хотела.

Сколько мы так стояли…

Вдруг моё внимание привлекло какое-то движение в воздухе за правым плечом мужчины. Нехотя разорвала зрительный контакт, чтобы удовлетворить любопытство. И застыла, еле удержавшись, чтобы не открыть рот. Рядом с Императором парила бабочка. Живая, настоящая… лёгкая, хрупкая, с яркими синими крыльями, переливающимися оттенками золота. Это было невозможно — ведь здесь, в Ассарии, не осталось ни птиц, ни насекомых. Никакой жизни. Только ветер, камень и тишина.

Я перестала слышать слова, обращённые ко мне, перестала замечать весь остальной мир. Всё моё внимание сосредоточилось на маленьком живом существе, присутствие которого в этом величественном, но умирающем месте казалось чудом.

Жёсткая хватка заставила меня вернуть внимание к мужчине.

— Алерианна, что с тобой? — он бесцеремонно тряс меня, схватив за плечо.

— Всё нормально. Просто там… — Я хотела указать ему на прекрасное насекомое, что мгновение назад порхало у него за плечом, но бабочки там уже не было.

Император обернулся.

— Что?

— Там была бабочка…

— Бабочка? Откуда ты знаешь?

— Видела, — ответила удивлённо.

Он замер.

— Ты. Видела. Бабочку?

— Да… — мой голос непроизвольно дрогнул.

Я впервые видела живое существо в Ассарии кроме людей и была сильно удивлена. Но странная реакция Императора удивляла меня ещё больше. Он весь резко переменился: расслабленность движений и интонаций сменилась холодной сталью, мышцы напряглись, а глаза стали злыми.

— Кто велел тебе так сказать?

— Я вас не понимаю…

Крепкая мужская рука схватила меня за подбородок, приподнимая его и не давая отвести взгляд. В его глазах бушевал огонь.

— Кто рассказал тебе о бабочках? — голос был тихим, вкрадчивым и холодным. От былого дружелюбия не осталось и следа. — Говори!

— Я… видела. Никто не говорил…

— Лжёшь! — словно выплюнул он в меня столь противное слово.

— Я говорю правду…

— Лгунья!

Император брезгливо отпустил меня и резким шагом направился к выходу с балкона. Но, не переступив порог, развернулся и пошёл обратно.

— Ты не могла её видеть. Это невозможно. Кто?

Я дрожала, чувствуя его злость. Дрожала от непонимания, почему он злится. Дрожала от безысходности: я не знала, что ответить, мой прежний ответ его не устраивал, а другого у меня не было. Я дрожала от обиды: ещё никто ни разу в жизни не обвинял меня во лжи.

— Алерианна, кто тебе велел сказать про бабочку?

— Никто… Я видела её сама. Синяя, с золотыми отливами, с небольшими хвостиками на задних крылышках, при каждом взмахе которыми в стороны разлетается золотая пудра и тает в воздухе…

Я подумала: может, он мне поверит, если я подробно опишу, увиденное.

Император потер пальцами виски. Его уверенность пошатнулась, ведь он видел мои эмоции. Я не актриса, чтобы так хорошо притворяться.

Я нашла в себе смелость спросить:

— Почему вы не хотите мне верить? Почему говорите, что это невозможно?

— Потому что невозможно. — Он устало опустился на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза. — Асгория умирает. Медленно. Там, за горами, этого пока никто не ощущает и не знает. Но здесь, в Ассарии, где находится источник магии мира, изменения уже очень ощутимы. И эти бабочки… это остаточная магия источника. Он умирает без поддержания магического баланса, но пытается выжить, высасывая силу из всего живого: из растений, животных, людей… Он не трогает только драконов, и только дракон может видеть магию источника. Только дракон мог увидеть бабочку. — Император резко распахнул глаза и посмотрел на меня с обвинением. — А ты не дракон!

Я не дракон. Я человек из другого мира, где даже понятия не имела о существовании магии. Где бабочки — это просто бабочки.

Мы молча смотрели друг другу в глаза. Уже не первый раз я нарушаю запрет поднимать взгляд на Императора. Наверное, меня должны за это наказать, но почему-то не наказывают.

Это сейчас не важно.

Важно поймать мысль, которая вьётся вокруг меня, но никак не даёт себя ухватить. Мысль, порождённая обвинениями Императора. Его главный вопрос: кто? Он подозревает, что кто-то меня подговорил.

Зачем и на что?

Нет, не это пока главное.

Главное — кто. Кто подговорил, кто подослал, кто настроен против Императора! Конечно! Если всё это вызвало у него такую реакцию, значит, он подозревает чью-то вражду. Интересно, на это есть основания или этот мужчина просто такой мнительный?

Я здесь ещё слишком мало времени. Слишком мало узнала о мире, слишком мало знаю его, чтобы делать выводы. Нужно найти более современную историю страны, нужно узнать побольше про источник, нужно лучше узнать обитателей дворца…

Хах! А кому нужно? Служанке? Здесь я не журналистка, мои расследования никому не нужны и не интересны. Только мне самой.

Погрузившись в размышления, я чуть не забыла, где и с кем нахожусь. Оказалось, Император пристально за мной наблюдал. Я почувствовала, как щёки почему-то залились румянцем.

— Значит, ты утверждаешь, что бабочку видела сама и никто тебе о них не рассказывал.

Я утвердительно кивнула.

— И ты готова поклясться в этом в Храме Богини?

Я снова уверенно кивнула. Не знаю, что это для них значит, но если это не простое высказывание, а какая-то проверка магией, я готова её пройти. Ведь я говорю правду, и бояться мне нечего.

— Хорошо. — Император поднялся и пошёл в сторону уборной. — На сегодня ты свободна, можешь идти.

Он скрылся за дверью, а я поспешила покинуть его покои.

Не верится, что он так просто меня отпустил. Я, конечно, рада, что он мне поверил, но в то же время где-то внутри поселилось разочарование. И это — страшный и грозный Император? Если верить слухам о нём, я должна уже сидеть в тюрьме и ожидать сначала пыток, а потом смертного приговора.

Я поторопилась покинуть императорский этаж и по возможности незаметно добраться до библиотеки. Я уже не думала о подушке, не мечтала погрузиться в сон. Мне необходимо было получить больше информации.

Глава 15

Вечера я проводила в библиотеке. Там пахло сухими страницами, старым деревом и чуть уловимым ароматом трав. Я устраивалась за небольшим столом у окна, каждый раз выбирая для чтения что-то новое. Попадались исторические хроники, пыльные трактаты о магии, сборники сказаний, отчёты исследователей. Некоторые книги едва ли не рассыпались в руках, а некоторые были совсем новые. Здесь не было строгого распределения, как в императорской библиотеке: книги и рукописи делились по тематическим секциям, и на этом порядок заканчивался.

Сначала я убеждала себя, что это просто привычка. Профессиональная привычка, от которой не так-то легко избавиться за такой короткий срок: если чего-то не понимаешь — ищи информацию. Разбирайся. Раскладывай по полочкам. С самого детства меня этому учил отец, и образование закрепило эти навыки в моей жизни. Но чем больше времени я проводила среди этих полок, тем труднее становилось верить, что дело только в любопытстве.

Слишком многое вокруг настораживало: мир, который умирал, источник магии, нарушение баланса. Опасения и подозрения Императора. И я сама, хоть и оказалась здесь не по своей воле, всё чаще ощущала, что происходящее касается меня напрямую. Будто я задела ниточку, потянув за которую, уже нельзя просто отпустить и сделать вид, что ничего не трогала.

Я должна понять, почему мир умирает и как могу помочь. Если, конечно, маленький слабый человечек из другого мира способен что-то изменить там, где не справляются могущественные маги и драконы. Единственное, что у меня есть, — умение думать, сопоставлять и задавать вопросы. И отчаянная потребность сунуть куда-нибудь свой любопытный носик.

Однажды, просматривая очередную полку, я наткнулась на тетрадь без переплета — тощий, но плотный сверток страниц, перевязанный высохшей синей лентой. Бумага была неровной, шероховатой, местами пожелтевшей, будто когда-то намокала. Ни названия, ни подписи. Только дата на первом листе сообщала, что написаны они были двадцать лет назад.

Эта тетрадь явно не предназначалась для посторонних глаз, скрывая в себе чьи-то личные записи, сделанные наспех. Оттого казалось странным, что она вообще оказалась здесь, на открытой полке, среди нудных учебников и пыльных фолиантов.

Я не надеялась найти в ней что-то полезное, но и отказать своему любопытству не могла. Но чем дальше я читала, тем сильнее пробегали мурашки по коже. Автор, судя по обрывкам фраз, был очевидцем тех событий, которые описывал. И это было именно то, что я искала. Та информация, которой мне так не хватало для понимания происходящего.

Юный наследник Азриэль женился. Свадьба была поспешной, тихой и не очень пышной. Вскоре стало понятно, почему. Через месяц Император и его супруга скончались — для драконов это было естественно, чувствовать приближение конца. Они ушли одновременно и спокойно. Душа Богини, отделившаяся от покойного правителя, слилась с наследником. А сердце Богини, хранившееся в теле Императрицы, перешло к молодой жене нового Императора.

Местами записи становились почти неразборчивыми из-за потекших чернил.

На следующую ночь после ритуала слияния был совершен жестокий удар по правящей паре. Автор описывал артефакты и заклинания, которые удалось отследить. Рассуждал о последствиях их сочетания.

Императрица погибла сразу. Император выжил, но раны были слишком тяжёлыми. Два года — автор подчеркнул эти слова — шла борьба за его жизнь. Было бы легче, будь в нём Душа Богини, но после взрыва и Душа, и Сердце исчезли.

И именно с этого момента, писал автор, началось нарушение баланса мира.

Служителей храма Богини — эльфов — отправили на поиски. Обладая тонкой духовной магией, они могли ощущать магию души. Оказалось, после взрыва та разлетелась на осколки, рассыпавшись по разным мирам. Эльфы собирали их один за другим, но не могли найти ни следа Сердца…

Я закончила чтение, когда за окном уже стемнело, и долго сидела, глядя в одну точку, не в силах вернуться в реальность. Прочитанные слова продолжали звучать в голове, накладываясь друг на друга, словно отголоски чужой памяти.

Душа. Сердце. Богиня. Всё это звучало возвышенно, но непонятно. Можно было предположить, что это магия, делающая Императора с супругой сильнее. Но насколько они важны для мира? Если Сердце так и не найдут, значит ли это, что мир обречён умереть?..

Ещё не давало покоя то, чего в записях не было. Кто решился на покушение? Кто сумел нанести столь мощный удар и остаться в тени? Чем больше я думала, тем яснее становилось: если Император проявляет осторожность, значит, опасность никуда не исчезла. Значит, виновники не были найдены, или найдены не все.

***

Неделя прошла удивительно спокойно. Я занималась своей работой, изучала библиотечные материалы и уже окончательно влилась в коллектив.

Пару раз я замечала издалека Дэмиена. Он проходил по коридорам в компании других драконов. Каждый раз я ловила себя на коротком, почти стыдном облегчении, что наши пути не пересекались.

Императора я не видела за это время ни разу и старалась не слишком часто о нём думать.

В конце недели Таната объявила, что во дворце скоро пройдёт крупный приём: прибывают делегации соседних территорий, и мероприятие решено устроить в оранжерее неподалёку от дворца.

За пару дней до приёма подготовка шла полным ходом: повара делали заготовки, слуги расставляли столы и украшали оранжерею. Таната выделила троих девушек с императорского этажа для помощи — среди них оказалась и я.

Оранжерея располагалась поодаль от дворцовых стен, словно сознательно отстранённая от их холодного, безмолвного величия. Снаружи к ней вела дорожка, окружённая выцветшей травой и редкими, словно обожжёнными ветрами, деревьями. Камень под ногами был сер и сух, воздух — пуст и неподвижен. Но стоило приблизиться к светлому зданию, как ощущение менялось: высокие стеклянные своды собирали дневной свет и удерживали его внутри, будто пряча от умирающего мира.

Внутри пространство раскрывалось неожиданно широко и свободно. Стеклянный потолок уходил вверх, оплетённый изящными опорами. Свет струился, ложился на листву и дорожки, создавая игру бликов и полутеней. Здесь не было гулкой тишины каменных залов дворца; воздух был живым, наполненным движением и дыханием.

Высокие деревья с насыщенно-зелёными кронами поднимались почти к самому своду, их листья тихо шелестели, переговариваясь между собой. Ниже раскидывались экзотические кустарники с плотной листвой, среди которой прятались редкие цветы — яркие, глубоких оттенков, будто вобравшие в себя забытые краски мира. Некоторые источали тонкий аромат, смешивающийся с запахом влажной земли и свежей зелени.

Вьющиеся лианы оплетали колонны и арки, спускаясь с верхних уровней мягкими зелёными лентами. Между ними журчали фонтаны: вода стекала по гладкому камню, звенела в неглубоких чашах, наполняя пространство ровным, успокаивающим шумом. Капли ловили свет и рассыпались цветными вспышками.

Контраст с внешним миром ощущался особенно остро. Там, за стеклом, природа казалась выжженной, усталой, словно замершей. Здесь же всё дышало теплом и жизнью. Оранжерея была похожа на укрытый от времени уголок, где магия ещё удерживала жизнь, где все цвело и радовало глаз.

Мне было приятно заняться чем-то новым. Я гладила скатерти и салфетки, формировала букеты, относила посуду.

Вечером, когда работа была закончена, я вышла на дорожку, ведущую от оранжереи ко дворцу. На верхушки пожелтевших деревьев опускались мягкие сумерки.

От основной аллеи отводила боковая тропинка — узкая, но ровная. Она вела к небольшому мосту, а за ним, среди деревьев, возвышалось светлое здание с высоким шпилем. Я знала, что это Храм Богини. Много раз видела его из окон, но никогда не подходила.

И вдруг… я услышала шёпот.

Едва уловимый, почти смешавшийся с лёгким ветром.

В этом едва слышном шёпоте я услышала своё имя.

Остановилась, огляделась — дорожки были пусты.

Шёпот повторялся, он звал меня. Сердце сжалось и тут же откликнулось странным теплом.

Служанкам не положено бродить, где вздумается, без разрешения. К тому же я устала, день вымотал меня до предела, и здравый смысл настойчиво твердил, что пора возвращаться во дворец. Сумерки сгущались, дорожки размывались, тени становились длиннее и гуще. Всё внутри подсказывало остановиться, развернуться, забыть этот шёпот как плод усталого воображения. Но стоило сделать шаг назад, как ощущение правильности этого решения рассыпалось, утонув в тихом, настойчивом зове, которому оказалось слишком трудно сопротивляться.

Я шагнула на боковую тропинку. Медленно, неуверенно, но точно зная, что мне туда необходимо.

Высокие створки были закрыты, но, стоило мне их толкнуть, бесшумно отворились.

Внутри было удивительно светло, несмотря на наступивший вечер. Свет лился будто из самого воздуха, отражаясь от гладких белых стен. Потолок уходил так высоко, что его верхняя часть терялась в мягкой дымке. Пол из светлого камня отполирован до зеркального блеска. По бокам — высокие арочные двери, как те, через которые я вошла.

В глубине зала располагался постамент. Он был невероятной формы — словно гигантские ладони, сложенные лодочкой. На них покоилась сфера размером с очень крупный арбуз. Трещины пронизывали её со всех сторон, как будто разбитый на множество осколков сосуд, который неудачно склеили обратно.

Внутри клубился серый вязкий туман. Где-то в глубине мерцал слабый, едва живой свет.

Не помню, как подошла ближе. Ноги двигались сами. Меня будто тянули за невидимую нить.

— Что… это? — прошептала я, хотя внутри уже появилась догадка.

Сфера притягивала. От неё исходило едва уловимое тепло, и чем ближе я подходила, тем сильнее оно становилось. Ладони сами поднялись — я даже не сразу заметила, что тянусь к ней.

Время исчезло. Был только пульс, он стучал в висках, в ногах, где-то под рёбрами. И мне показалось, что он совпадал с мерцанием света внутри сферы.

Когда мои пальцы коснулись поверхности, по коже пробежал импульс, словно кто-то пропустил через меня небольшой разряд тока. Внутри сферы ослепительно вспыхнул свет, так ярко, что я закрыла глаза.

Раздался тонкий треск, похожий на тот, когда наступаешь на заледеневшую лужу. Потом тихое шипение и тишина.

Когда я открыла глаза, тумана внутри больше не было. Сфера перестала ослеплять, а сияла мягким перламутровым светом. А трещины… исчезли, будто их никогда и не было. Сфера стала цельной и гладкой.

— Ох… — выдохнула я. — Что я…

Откуда-то из-за дальних дверей послышались торопливые приближающиеся шаги. Кто-то шёл сюда. Несколько человек.

Я отпрянула. Что значит произошедшее? Как отреагируют те, кто сюда спешит? Страх победил. Я развернулась и почти побежала к выходу. Створки снова поддались легко, пропуская меня наружу. Я выскользнула в сумерки и помчалась к дворцу.

Лишь оказавшись внутри, я позволила себе остановиться. Ноги дрожали, сердце колотилось, как бешеное, рваное дыхание никак не хотело успокаиваться. А в груди что-то тихо пульсировало — отголосок того импульса, что прошёл через меня.

Я прислонилась к холодной каменной стене и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Шум дворца постепенно поглотил моё присутствие. Казалось бы, ничего не произошло. Я всего лишь вышла из оранжереи, прошла по дорожке и зашла не туда, куда следовало. Но я знала, что это не так.

Пульсация в груди не исчезала.

Я осторожно положила ладонь на грудь, прислушиваясь. Сердце билось спокойно, дыхание выравнивалось, но под этим привычным ритмом таилось что-то ещё. Что-то одновременно новое, но родное.

Я не знала, что именно произошло в храме. Не знала, что я сделала — и сделала ли вообще. Но одно понимала точно: это было правильно. Было ощущение, что войдя в храм и прикоснувшись к сфере, я сделала выбор. Хотя ещё даже не поняла, какой именно.

Я медленно выпрямилась и пошла дальше по коридору, растворяясь в вечерней суете дворца. Всё вокруг было прежним, но моё восприятие вдруг изменилось. Теперь этот мир не был мне чужим, недавно прочитанная трагедия не казалась посторонней историей. Теперь это всё касается меня напрямую. Потому что это теперь мой мир. Мой дом.

Глава 16

Я медленнее обычного развешивала постиранные салфетки и расставляла по местам инвентарь, намеренно задерживаясь. Я ждала, чтобы остальные девушки покинули этаж, слушала, как за дверью их голоса удаляются всё дальше и постепенно шум стихает. Пустота коридоров заставляла сердце биться быстрее, когда я осторожно направилась в сторону библиотеки.

Рина говорила, что слуги не имеют права пользоваться библиотекой на императорском этаже. Но она не уточнила, чем это карается. Поэтому лучше соблюдать осторожность.

Когда подошла к двери библиотеки, мои плечи напряглись, дыхание участилось. Мне всегда нравилось это волнительное чувство предвкушения чего-то интересного. Тёмное, высокое помещение встречало прохладой и запахом старого дерева, слегка смешанным с ароматом средств для полировки. Свет заходящего солнца из окна едва проникал внутрь, оставляя мягкие тени в углах. Полки, заполненные томами, тянулись к потолку, часть книг была почти неприметной в полумраке.

Осторожно закрыв за собой дверь, я прислушалась. Тишина библиотеки была плотной, почти осязаемой. Я извлекла из кармана припасённый маленький фонарик. Он был в форме небольшой объёмной палочки и светился целиком, если его активировать, сжав в руке. Он не нагревался и давал достаточно света, чтобы вырвать из темноты пространство вокруг меня.

Двигаясь вдоль полок, я искала раздел о магии.

В общей библиотеке основная масса книг представляет собой художественную литературу: романы, детективы, приключения… Полезного я там нашла немного: несколько учебников истории и географии, старые хроники, исследования и самое ценное — старый дневник. Это очевидно, что важные книги не будут хранить в открытом доступе в общей библиотеке.

Иногда мне удавалось кое-что читать в кабинете Императора, но там больше было документов и политически важной литературы. Поэтому я приняла решение продолжить поиски здесь.

Пальцы коснулись интересного рельефного переплёта, сочетавшего в себе металл и кожу. Взяв книгу, я почувствовала непривычную тяжесть не только знаний, скрытых между страницами, но и самого фолианта.

Пройдя за самый дальний стеллаж, я удобно уселась на полу, подложив под мягкое место подушку, прихваченную с дивана. Открыла книгу и погрузилась в чтение, не замечая, как время медленно скользит, погружая мир в темноту ночи. Сегодня я не переживала, что меня кто-то потеряет: Рина и остальные девочки привыкли, что я подолгу засиживаюсь с книгами. Я не скрывала ни от кого своё желание побольше узнать о мире, в котором мне теперь предстоит жить, и это стремление никого не удивляло.

Я осторожно перелистывала страницы, удерживая светильник, который всё время хотел выскользнуть из пальцев. Его мягкий свет выхватывал буквы из темноты, создавая вокруг маленький оазис света. Книга была выбрана верно. Она рассказывала о магии источника — о том, как она питает мир, как зависит от равновесия, где располагается и чем вообще является.

Если я правильно понимаю, уже сейчас на всех остальных землях должен быть упадок урожайности и уменьшение рождаемости животных. Люди больше болеют, раньше умирают. И, если ничего не исправить, то все будет становиться хуже и мир умрет...

Я пробегала глазами строчку за строчкой, просматривала заклинания и описания ритуалов, которые может усилить магия источника. Несмотря на сложные формулы и древние термины, что-то внутри меня откликалось, как будто всё это было мне когда-то знакомо, но хорошо забыто.

Перекладывая светильник из руки в руку, мой взгляд зацепился за яркий блеск на нижней полке передо мной. Любопытство заставило пойти посмотреть, заодно размяться. В глубине полки лежал маленький тубус для свитков, украшенный несколькими драгоценными камнями. Его появление здесь показалось странным: обычно свитки аккуратно хранятся на отдельных полках и никогда не смешиваются с книгами. Осторожно вытащив тубус, я сунула его в карман фартука, решив позже рассмотреть содержимое и вернуть на законное место.

Дверь вновь приоткрылась, и вошёл кто-то ещё. А затем раздался приглушённый женский голос.И только я собралась вернуться к чтению, как услышала вдалеке лёгкие шаги. Я вздрогнула и быстро погасила свет. Кто-то вошёл в библиотеку. На некоторое время воцарилась полная тишина. Я замерла и попыталась успокоить и замедлить дыхание. Может, охрана делает обход? Хотя я даже не знаю, принято это у них или нет.

— Это правда?

— Да, — ей чуть слышно ответил мужчина.

— Значит, нашли Сердце? — её голос звучал взволнованно, даже немного истерично, несмотря на шёпот.

— Официально — нет. Но раз Душа пробудилась, значит, оно в Асгории. Нет, оно здесь, в Ассарии.

— Неужели Азриэль что-то подозревает? Почему он не рассказал тебе?

— Я думаю, он и сам в неведении. Мы сегодня так и не успели поговорить.

— Разве такое возможно? Как тогда Сердце здесь появилось, если не стараниями его жриц?

— Есть у меня одна догадка… Не забивай себе голову, главное, что оно здесь. Готовься, скоро будем действовать.

— Наконец-то… — голос женщины стал ещё более взволнованным, — мы так долго этого ждали…

Я надеялась, что количество стеллажей между нами не даст им услышать моё присутствие. Казалось, что моё сердце колотится с грохотом набата, и его должен слышать весь дворец.

— И придётся ещё немного подождать, — после некоторого молчания заметил мужчина. — Нужно действовать осторожно. Нельзя больше ошибиться.

— Я понимаю… Просто… Теперь уже так близко…

— Всё. Иди.

— Да.

Они покинули библиотеку так же поочерёдно, как и пришли.

А я ещё долго стояла, боясь пошевелиться, опасаясь, что кто-то из них ещё здесь. Но не могла же я так выжидать вечно. Отмерла, прислонилась спиной к стене и тихонько сползла на пол.

Сердце в груди сжимал страх, ладони вспотели. В голове снова и снова проносился услышанный разговор. Речь шла о покушении на Императора, в этом я была уверена. Я вновь услышала о Сердце и Душе, но пока не понимала, о чём идёт речь. Зато я понимала: те, кто был причастен к трагедии двадцатилетней давности, готовы нанести новый удар.

Первой реакцией был порыв броситься к Императору и предупредить его, но этот порыв мгновенно перекрылся паникой и ощущением собственной уязвимости. Я — маленький человек из числа слуг, да ещё новенькая. А вдруг он мне не поверит? Император и так меня подозревает в связи с недоброжелателем. Да и как воспримут моё появление на пороге императорских покоев почти ночью?

Я медленно и крадучись направилась к выходу из библиотеки, по пути вернув на место книгу и подушку и внимательно слушая, не раздастся ли где-то звук шагов. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, а разум пытался осознать всю опасность ситуации и понять, какие последствия могут быть, если меня здесь обнаружат в столь поздний час. Ведь даже без подслушанного разговора была опасность считаться нарушительницей.

Коридоры уже не гудели множеством голосов, большинство уже спали или готовились ко сну. Их жизнь сегодняшним вечером была такой же обычной, как вчера, и как позавчера, и какой будет завтра.Путь до лестницы преодолела быстро. Так же быстро спустилась вниз и, только оказавшись возле фонтана, остановилась. Отдышавшись и успокоив пульс, пошла дальше.

Но я уже не смогу вернуться к обычной жизни.

Я смирилась со своим новым домом, смирилась с тем, что никогда больше не увижу родных. Надеюсь только, что с ними всё хорошо и моё исчезновение не сказалось сильно на чьём-либо здоровье. Я даже справлюсь с тем, что больше не занимаюсь любимым делом, а мою полы.

Но я не смогу просто сделать вид, будто ничего сегодня не слышала. Я не смогу смотреть со стороны, как будут развиваться события, как будет рушиться мир.

Но как действовать? Нужно это обдумать. Но сначала поспать, отдохнуть, а потом лишь решать.

Все мои уже легли. В комнате горели тусклые ночники, давая достаточное освещение, чтобы не натыкаться на мебель, но не просачиваясь сквозь плотные балдахины и не мешая другим спать.

Рина, как обычно, оставила мне на столе лёгкий ужин: запечённую рыбу и салат. Подруга уже привыкла к моим долгим посиделкам в библиотеке и не давала мне остаться голодной, прихватывая с ужина что-то, что можно было съесть холодным. Готовили здесь превосходно! В родном мире я могла так питаться лишь в кафе и в ресторанах, а здесь так кормили слуг. Интересно, чем же тогда питаются знать и сам Император? Вряд ли мне доведётся это узнать.

Раздеваясь, я нащупала в фартуке что-то жёсткое. Тубус. Я совсем про него забыла! Сунув его под подушку, решила, что сначала душ.

Горячая вода помогла расслабить напряжённое тело и натянутые нервы.

Время ещё есть, эти двое сами сказали, что не будут торопиться. Значит, сейчас можно просто отдохнуть. Не спеша смыть с себя прошедший день, растереть тело лосьоном, расчесать «феном» волосы и забраться в уютную постель.

Повернув удобнее светильник над изголовьем, достала свиток. Лучше сразу понять его содержимое, чтобы завтра незаметно положить на нужное место. Старый пергамент хорошо сохранился, не высох и мягко развернулся.

В заглавии изображались два дракона, летящие друг другу навстречу и переплетённые с красивым узором. Текст читался сложнее обычного: это был более древний шрифт, чем в самых старых книгах, которые мне попадались.

«Боги всемогущи и живут долго, по нашим меркам — целую вечность. Но Боги рождаются и умирают, как и мы.

Кто-то принимает смерть как освобождение от долгого бремени, а кто-то сопротивляется. Но выжить ещё не удавалось никому.

Никому до Нее… До Богини Асгории. Конечно,Боги не болеют, и убить их невозможно, но, прожив несколько десятков или сотен тысячелетий, божественная сила вдруг начинает покидать Бога. И тогда он понимает, что конец близок.

Асгория была гордая, великая и добрая. Она создала множество прекрасных миров, но один, последний, был особенным.

Когда Асгория почувствовала свой конец, то нашла единственный способ выжить. Она сотворила новый мир, удивительный, разнообразный, богатый, и населила его чудесными существами, которые, на её взгляд, сочетали в себе лучшие качества всех видов, которые ей доводилось создавать, — драконами. Таких существ ещё не бывало. Они сочетали в себе облик человека и дракона, обладали частицами магии и телепатии, жили до тысячи лет и были верными и любящими.

Драконы любили искренне и чисто, но лишь один раз. Найдя свою пару, они проживали вместе целую жизнь и умирали вместе, когда приходило их время, спокойно и безболезненно.

Среди и так идеальных созданий Богиня выделила особенную пару, заслужившую Её доверие. Асгория наделила их чуть большими талантами, чем других, дабы могли они править этим миром. И слилась она с ними Душой и Сердцем, создав перед этим мощный источник природной магии. Три эти силы поддерживали общий баланс мира, обеспечивали его защиту и процветание.

Из поколения в поколение переходило это благословение в правящей семье. Когда король испускал последнее дыхание, Душа Богини переходила к наследнику — старшему сыну короля. В этот же миг отделялось сердце богини от сердца королевы, чтобы слиться с сердцем избранницы наследника. Так происходило несколько тысячелетий, и благополучие царило в мире, имевшем имя своей создательницы — Асгория.

Спустя время другие боги начали интересоваться прекрасным миром, утерявшим хозяйку, но сила Богини, живущая в избранных, помогала защищаться от посягательств. Захватить мир не получалось, но то один бог, то другой начали подселять в Асгорию и других существ.

Как долго сможет прожить теперь этот мир, остаётся только гадатьЧтобы обезопасить свой вид, королевская семья с помощью магии Богини воздвигла вокруг царства драконов непроходимые горы. Ни одно существо не было способно их преодолеть, кроме драконов. Время шло, территории вокруг царства драконов заселили разные существа, обжились, и все забыли, что когда-то было по-другому. Какие-то народы общались между собой, какие-то нет. Лишь драконы наладили равные отношения со всеми и по-прежнему правили миром. С появлением других народов и вмешательством других богов в жизни драконов произошли и другие изменения. Они познали пороки: корысть, жажду власти, похоть, предательство.

Магистр Дориан».

Вот о каких Сердце и Душе говорили двое и писал автор дневника.Я сидела, глядя в одну точку и переваривая прочитанное.

Это удивительно, как мне легко удаётся найти нужную литературу. Словно какие-то невидимые силы помогают мне в этом.

Интересно, как давно Магистр Дориан написал этот свиток, и жив ли он еще? Свиток относительно старый, но здесь все, кроме людей, живут достаточно долго. А если он дракон, так вообще до тысячи лет.

Теперь в моей голове пазл сложился почти целиком. Почти…

Как и мужчине из библиотеки, мне нужно было проверить кое-какую догадку.

Глава 17

Кабинет Императора встречал меня привычной тишиной и тем самым запахом, который за последние недели я начала узнавать с закрытыми глазами: свежее дерево, хвоя и едва уловимый запах костра. Свет падал ровно из высокого окна, и на столешнице блестела тонкая линия солнечного блика.

Я сбрызнула салфетку нужным раствором и принялась за работу. Сначала всё шло в привычном порядке: собрать пыль с подоконника, пройтись по полкам, выровнять книги, чтобы корешки стояли ровно. Затем стол. Тяжёлый, тёмный, с идеально гладкой поверхностью, на которой любой след выглядел как преступление. После уборки пыли я перешла к полировке, и рука начала двигаться сама, а мысли упрямо возвращались к тому, что я услышала накануне.

Тихие голоса, от которых по спине бежал холод. Я ловила себя на том, что слишком часто задерживаю дыхание, будто те двое всё ещё рядом, будто я снова прячусь в темноте между стеллажами. Вспоминался и свиток, и легенда о том, как благословение переходило из поколения в поколение, как мир держался на тонком равновесии. Утром я чуть не проспала, и обдумать всё как следует на свежую голову не было возможности. А здесь, в тишине кабинета мысли текли сами.

Тряпка скользнула по краю стола, и я заметила, что оставила влажную полоску. Раздражённо выдохнула, быстро вытерла и снова отполировала, пока поверхность не стала сухой и безупречной.

Я не могу прийти к Императору с пустыми словами. «Мне показалось», «я подслушала», «они говорили». Этого слишком мало. А если он решит, что я лгу, как тогда, на балконе? Если он увидит во мне угрозу, а не желание помочь и предупредить?

Нет. Сначала я должна разобраться сама, и для этого в первую очередь нужно сходить в Храм. Я должна понять, что произошло в прошлый раз, почему сфера отозвалась на моё прикосновение. Постараюсь пробраться туда вечером. А завтра, имея уже хоть какое-то подтверждение своих слов, я подкараулю Императора в его покоях после тренировки и всё ему расскажу.

Я убрала подушку, которая иногда оставалась на кресле, выровняла бумаги на краю стола, хотя они и так лежали ровно. Проверила, не осталось ли следов моего присутствия. Поймала себя на том, что прислушиваюсь к коридору, и замерла на несколько секунд с салфеткой в руке. Тишина. Только далёкий, почти невесомый звук, будто где-то вдалеке закрылась дверь.

Я взглянула на окно. За стеклом мир был таким же, как всегда. Выжженный, тусклый, недвижный. И от этой неподвижности становилось особенно страшно. Будто мир не просто умирает, а давно уже должен был умереть, но по какой-то причине всё ещё держится на тонкой нитке.

Я уже шагнула к двери, когда услышала снаружи лёгкие, уверенные шаги. Я остановилась, чувствуя, как в груди поднимается знакомое напряжение.

Ручка медленно повернулась.

Дверь беззвучно открылась. Я машинально выпрямилась, сжала пальцами ручку ведра так крепко, что костяшки побелели. На пороге стоял Дэмиен. Тёмные брюки, светлая рубашка с расстегнутым воротом, на запястьях тонкие браслеты, которые поблёскивали, когда он шевелил руками.

— Алерианна, — произнёс он спокойно, словно пробовал моё имя на вкус.

Я кивнула, стараясь удержать лицо нейтральным. Вежливо присела, как положено, хотя колени вдруг ослабли.

— Господин.

Он сделал шаг вглубь кабинета и прикрыл за собой дверь. Я невольно попятилась.

Дэмиен огляделся и усмехнулся, будто заметил что-то забавное.

— Ты всегда убираешь так тщательно. Как тебе это не надоедает?

От его тона по спине пробежал холодок. Я не понимала, откуда в нём эта мягкая уверенность, как у человека, который заранее знает все ответы. Я почувствовала раздражение на саму себя за то, что снова ищу в его словах скрытый смысл.

— Я делаю свою работу, — ответила я ровно.

Он подошёл ближе, не торопясь, и остановился у стола. Кончиками пальцев коснулся края столешницы, провёл по ней так, будто проверял, осталась ли пыль. Потом поднял взгляд на меня.

— У тебя усталые глаза.

Это прозвучало почти ласково. И именно поэтому мне стало ещё тревожнее. Вспомнилось, как он уже появлялся внезапно, словно вырастал из тени, и как я тогда не могла объяснить себе страх. Сейчас страх был, но рядом с ним возникало другое. Неловкость. Ненужное, предательское смущение.

— Я просто… плохо спала, — сказала я и тут же пожалела. Слишком лично это прозвучало.

Дэмиен улыбнулся чуть шире.

— Опять засиделась в библиотеке?

Я напряглась. Слова прозвучали легко, почти невинно, но во мне всё сжалось. Он знает мои привычки? Он следит? Или это просто удачная догадка? Я заставила себя не отступать и не отводить взгляд.

— Я иногда читаю, — осторожно сказала я. — Когда есть время.

Он облокотился бедром о край стола, словно собирался устроиться здесь надолго. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась сила, которую не нужно демонстрировать. Она и так была очевидной.

— Странная ты, — произнёс он негромко. — Большинство служанок в это время думают о платьях, украшениях, о том, как удачнее повязать ленту, как попасться на глаза кому-нибудь из драконов. А ты ищешь время для книг.

Я почувствовала, как по щекам поднимается жар. Хотелось ответить резко, но я удержалась.

— Мне это не интересно, — выдохнула я.

Дэмиен наклонил голову, словно прислушивался ко мне внимательнее.

— Что именно? Наряды? Или мужчины?

Он сказал это так мягко, что в словах было почти сочувствие. Я не знала, как себя повести и стоит ли на это отвечать.

Я сделала вид, что занята делом, отставили ведро, переложила из руки в руку салфетку, поправила на полке одну из книг, хотя она и так стояла ровно. Пальцы дрожали, и я злилась на них за это.

— Мне нужно закончить уборку, — сказала я, пытаясь вернуть разговор в безопасные рамки.

Дэмиен не двинулся с места. Только его взгляд стал чуть внимательнее, словно он заметил моё желание сбежать.

— Конечно, — произнёс он. — Я собираюсь мешаать. Я просто… давно хотел поговорить с тобой.

Сердце ударило сильнее. Значит, он выбирал момент, это была не случайная встреча.

Он медленно оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне. Расстояние между нами сократилось, и я вдруг остро почувствовала его запах. Что-то прохладное, чистое, с едва уловимой ноткой цитруса. Я стиснула салфетку крепче, словно это могло защитить.

— Расскажи мне о себе, Алерианна, — сказал он тихо. — Мне правда интересно.

И в этой фразе было слишком много обещаний, чтобы она могла быть просто вопросом.

Он говорил так, будто мы давно знакомы, будто между нами уже есть нечто общее, не требующее пояснений. Его голос не повышался, не давил, но в нём звучала уверенность человека, привыкшего, что ему отвечают. Я чувствовала это и злилась на себя за то, что не могу просто сделать шаг в сторону и закончить разговор.

— Ты всегда такая серьёзная? — спросил Дэмиен, скользнув взглядом по моему лицу. — Или это только со мной?

Я подняла взгляд, стараясь сохранить спокойствие.

— Я на работе, — напомнила я. — Здесь не место для… разговоров.

Он тихо рассмеялся.

— Кабинет Императора видел куда более странные разговоры, поверь. И куда менее приятные.

Он сделал ещё один шаг, снова сокращая дистанцию. Ровно настолько, чтобы я ощутила тепло, исходящее от него, и невольно задержала дыхание.

— Ты слишком напряжена, — продолжил он. — Как будто всё время ждёшь удара. Ты чего-то боишься?

— Нет, всё в порядке. Я ни на что не жалуюсь, — сухо ответила я.

— А я и не предлагал жаловаться, — спокойно отозвался он. — Я предложил расслабиться.

Его взгляд задержался на моих руках, все еще сжимавших салфетку. Он заметил дрожь. Конечно, заметил.

— Ты знаешь, — добавил он тише, — в тебе есть что-то… неправильное. В хорошем смысле.

Я посмотрела ему в глаза.

— Простите?

— Ты не такая, как остальные, — сказал он мягко, будто делал комплимент. — Они сразу смотрят на меня иначе. С ожиданием. С надеждой. С желанием быть замеченными. А ты смотришь так, словно я — задача, которую нужно решить.

Меня бросило в жар. Я отвела взгляд и снова сделала вид, что занята уборкой, хотя прекрасно понимала, что это выглядит жалко.

Он позволял себе двусмысленные интонации, но не переходил грань. Это было изящно. Ни одного слова, за которое его можно было бы упрекнуть. Только намёки, взгляды, паузы, говорившие больше самих слов.

— Ты знаешь, что многие мечтали бы оказаться на твоём месте? — продолжил он. — Вот так. Наедине. Без свидетелей.

— Я не просила об этом, — сказала я резко, прежде чем успела себя остановить.

Он посмотрел на меня с интересом, словно я только что подтвердила его догадку.

— Вот именно, — произнёс он. — И поэтому ты куда интереснее.

Внутри поднималось упрямое сопротивление. Он играл, проверял, нащупывал слабые места, и ему явно доставляло удовольствие моё смущение.

— Вам стоит уйти, — сказала я, уже не скрывая напряжения. — Если Император вернётся…

— Он не вернётся, — перебил он спокойно. — Не сейчас.

Это прозвучало слишком уверенно. Он знал, что делает. И наслаждался каждой секундой моего волнения.

— Не бойся, — добавил он мягко. — Я не кусаюсь. Если меня не провоцировать.

Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня по спине пробежали мурашки. Я вдруг остро осознала, что игра, которую он затеял, только начинается.

— Скажи мне, Алерианна, — произнёс он уже спокойнее, почти доверительно. — Ты ведь не из тех, кто просто плывёт по течению?

Я насторожилась.

— Не думаю, что это имеет отношение к моей работе, — ответила я, стараясь сохранить ровный тон.

Он усмехнулся и повернулся ко мне лицом.

— А мне кажется, имеет. Люди, которые плывут по течению, не задерживаются допоздна в библиотеках и не смотрят так, будто всё хотят знать и понимать.

Я промолчала, опустив взгляд.

— Ты жила где-то… очень далеко отсюда, — продолжил он, внимательно следя за моей реакцией. — Это чувствуется. В манере держаться. В том, как ты говоришь, даже когда молчишь.

Я медленно выпрямилась.

— Вы слишком много себе позволяете.

— Возможно, — легко согласился он. — Но разве тебе самой не интересно, почему я это делаю?

Он подошёл ближе, остановился напротив. Теперь его голос звучал мягче, почти искренне.

— Мне любопытно, — сказал он. — Я хочу узнать тебя, понять. О чём ты думаешь?

— Вы задаёте слишком личные вопросы, — сказала я тише.

— Потому что ты позволяешь их задавать, — спокойно ответил он. — Ты могла давно уйти.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав, и это злило больше всего.

— Ты интересна мне, Алерианна, — произнёс он наконец без шутливых интонаций. — Не только как красивая девушка, хотя с этим трудно спорить. Ты интересна мне потому, что в тебе есть тайна. А я терпеть не могу неразгаданные тайны.

Разговор зашёл слишком далеко.

Я стояла растерянная и ловила себя на том, что не могу понять собственных ощущений. Его слова пугали, раздражали, вызывали желание немедленно отстраниться и одновременно странным образом грели. Я не хотела этого ощущения. Оно казалось неуместным и опасным.

Мне не нравилось, как внимательно он смотрит. Не просто разглядывает, а словно примеряется и оценивает. От этого взгляда хотелось закрыться, спрятаться, снова стать незаметной служанкой, на которую не обращают внимания. Но тело почему-то реагировало иначе. Сердце билось быстрее, щёки предательски горели, а дыхание сбивалось, стоило ему сделать шаг ближе.

Этот дракон проявляет ко мне интерес ни смотря на отсутствие ленты. Я не давала повода, не искала внимания и уж точно не собиралась принимать чьи-то ухаживания. Я здесь не для этого. У меня есть причины быть осторожной. Есть тайны, о которых нельзя говорить, и страхи, которые нельзя показывать.

И всё же я не могла отрицать очевидное. Дэмиен был красив. Его спокойная уверенность, низкий голос, мягкие движения действовали почти гипнотически. Это влияло на меня сильнее, чем хотелось бы признать. Часть меня охотно откликалась на его внимание.

Это вызывало внутренний протест. Я злилась на себя за слабость и на него за то, что он её замечал. В каждом его слове, в каждой паузе чувствовалась игра. Он не торопился, не давил, но я ощущала, как постепенно теряю уверенность, как почва под ногами становится зыбкой.

Я попыталась взять себя в руки, сосредоточиться. Напомнила себе, что нахожусь в кабинете Императора, что это не место для подобных разговоров и ощущений. Но тело не слушалось.

Я вдруг заметила, что он стоит уже слишком близко. Я резко вдохнула и подняла на него взгляд, пытаясь вернуть себе контроль. Но вместо этого увидела внимательные, холодные глаза, в которых читалось удовлетворение. Он чувствовал мой внутренний конфликт. И это делало ситуацию ещё более невыносимой.

Он сделал последний короткий шаг, и пространство между нами внезапно сократилось до неприличия. Я успела заметить это слишком поздно. Его руки упёрлись в полки по обе стороны от меня, перекрывая путь к отступлению.

Я сглотнула. Он наклонился чуть ниже, вторгаясь в личное пространство настолько, что я ощутила его дыхание.

— Ты сегодня особенно красивая, — произнёс он негромко, почти лениво, словно делился чем-то обыденным.

Его слова скользнули по моей коже, вызвав предательскую дрожь. Я понимала, что должна оттолкнуть его, сказать хоть что-то, но слова застряли где-то внутри. Вместо этого я смотрела то в его глаза, то на губы. Тонкие, чётко очерченные. Они были слишком близко.

Я смотрела, как он медленно склоняется ещё ниже. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь кабинет. В ушах шумело, мысли путались, а тело будто перестало слушаться.

Он говорил что-то ещё, тихо, почти шёпотом. Слова терялись, смысл ускользал. Осталось только это опасное, вязкое мгновение, в котором всё могло измениться. Я вдруг ясно осознала, к чему это идёт.

Меня охватила паника. Она мгновенно вернула ясность. Я не хотела этого. Не здесь. Не так. И не с ним.

Резко присев, я выскользнула из узкого пространства под его рукой. Движение получилось неловким, но мне удалось вырваться. Я отступила на несколько шагов, чувствуя, как горят щёки и как дрожат колени.

Он выпрямился и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. Ни удивления, ни раздражения. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем он снова сделал шаг вперёд.

— Ты такая пугливая, — сказал он мягко.

Он снова приблизился, протянул руку и коснулся моего лица. Лёгко, почти невесомо. Кончики пальцев скользнули по щеке, задержались на подбородке. Я замерла, не в силах ни отстраниться, ни оттолкнуть.

— Не бойся, — произнёс он тихо. — Я не собирался тебя обижать.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство, и снова улыбнулся.

— До новой встречи, Алерианна.

Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Дверь закрылась за ним бесшумно, оставив меня одну в слишком большом и внезапно пустом кабинете.

Я стояла, прижав ладонь к щеке, где ещё сохранялось тепло его прикосновения, и пыталась выровнять дыхание. Колени подкашивались, мысли путались. Я ощущала одновременно облегчение и странную, неприятную пустоту.

Прошло несколько мгновений, прежде чем я смогла снова двигаться.

Я шла по коридору и думала о том, что в ближайшее время мне придётся быть особенно осторожной. Мне нужно сохранять ясную голову, чтобы разобраться в происходящем. А такие вот «разговоры» сильно выбивали из равновесия. Сейчас не время флиртовать и заводить отношения, даже если интерес Дэмиена окажется искренним.

Глава 18

Я дождалась вечера, когда дворцовые коридоры начали пустеть и шум дневной суеты осёл, как пыль. Снаружи воздух был сухим и прохладным, и в нём уже чувствовалась тяжесть надвигающейся ночи. Я шла быстрым шагом, будто торопилась по поручению, а внутри меня страх соперничал с непреодолимым желанием скорее попасть в Храм.

Чем ближе я подходила к белоснежному зданию, тем ярче чувствовала это странное притяжение. Будто я была связана невидимой нитью, и меня упорно за эту нить тянули. С чем именно связана, гадать не приходилось: это могла быть только сфера.

Сердце забилось чаще, когда я оказалась у самых дверей. Я ненадолго застыла в нерешительности.

Так, Аня, от того, что ты медлишь, ничего не изменится. А чем раньше войдёшь, тем раньше выйдешь.

Не давая себе передумать, я уверенно потянула дверь на себя и замерла, стоило ей слегка приоткрыться.

Пока двери были закрыты, из Храма не было слышно ни звука, но стоило их приоткрыть, как изнутри донеслись песнопения и шорох одежд. Внутри было несколько жриц, одетых в белые многослойные одеяния. Они окружили сферу, плавно двигаясь вокруг неё в каком-то ритуальном хороводе.

Я поспешила тихонько прикрыть дверь и оглянулась по сторонам. Не хотелось бы, чтобы кто-то меня заметил. Я так и не успела узнать, можно ли прислуге бывать в Храме или хотя бы поблизости. И, раз к сфере мне сегодня не подойти, нужно возвращаться.

От этой мысли в груди почему-то заныло, а уходить от Храма было очень тяжело. Меня настойчиво тянуло назад. Но по мере того, как я отдалялась, мне становилось легче.

Итак, моя связь с загадочной сферой подтвердилась. Даже прикасаться было не нужно, я чувствовала её издалека. Впервые это ощущение появилось, когда я зашла в Храм: сначала лёгким притяжением, потом, когда сфера наполнилась сиянием, связь окрепла, стала сильной и уверенной.

В голове отдельные элементы информации начинали складываться в единую картинку. В записях рассказывалось, что после покушения Душа разлетелась на осколки. Когда я впервые увидела сферу, она была словно собрана из множества кусочков, аккуратно склеенных прозрачным клеем. После моего прикосновения все трещинки исчезли, сфера стала целой. И следом тот самый неизвестный из библиотеки упоминал, что Душа пробудилась.

Не бывает таких совпадений, поэтому я уверенно делаю вывод, что сфера и есть та самая загадочная Душа Богини. Но тогда придётся признать и то, что я как-то причастна ко всей этой истории, никого, кроме меня, в Храме тогда не было. Причём здесь я?

Если я правильно поняла подслушанный разговор, Душа пробудилась, потому что в Ассарии появилось Сердце Богини и именно на него Душа отреагировала. Но она отреагировала на меня Неужели

Нет-нет-нет

Я отчаянно мотаю головой, пытаясь вытрясти из головы эти странные мысли. Как я могу быть связана с Сердцем, если я даже не из этого мира!

Я уже дошла до замка и присела возле фонтана во внутреннем дворике. Так, завтра я дождусь Императора и всё ему расскажу! Или не всё?.. Про разговор в библиотеке точно, а вот стоит ли говорить ему про Храм? Как же сложно! Сложно быть одной в целом мире, не имея близкого человека, с которым можно поделиться и посоветоваться. Как же я скучаю по маме

Я просидела у фонтана, наверное, несколько минут. Или дольше. Не знаю.

Перед глазами вдруг всплыла мамина кухня. Тёплый свет над столом, вазочка с ромашками, её привычное: «Ань, ты хоть поела?» И так больно сжалось внутри, что я даже дыхание задержала.

Если бы можно было сейчас просто позвонить ей. Услышать голос. Сказать, может, и не всё, но хоть что-то, посоветоваться. Да хотя бы просто узнать, что у них всё хорошо.

Как она перенесла мою пропажу?..

Вода тихо журчала рядом, прохладные брызги иногда долетали до рук. Обычно этот дворик казался мне уютным. Здесь всегда было немного спокойнее, чем в коридорах, где все куда-то спешили, несли подносы, бельё, ведра, свитки, поручения и ещё бог знает что. Но сейчас даже фонтан раздражал своим ровным, невозмутимым журчанием.

Ну конечно. У всех нормальных фонтанов работа простая: журчать, брызгаться, украшать и освежать. И не его вина, что у меня обнаружилась подозрительная связь с загадочной сферой, возможная причастность к Душе и Сердцу Богини и неприятная мысль, что рано или поздно с этим придётся идти к Императору.

Я поднялась, заставила себя выпрямить спину, потом сделать первый шаг в сторону жилого крыла.

Девочки уже готовились ко сну. Тарина что-то искала в комоде и недовольно бормотала себе под нос. Фелия сидела на кровати и расчесывала волосы гребнем. Шарин и Латти уже легли и задернули полог.

Рина вышла из душа.

— Опять до ночи читала?

Вопрос прозвучал привычно, почти без интереса. От этого стало легче и одновременно почему-то обиднее. Никто не ждал от меня тайных походов к Храму. Все уже привыкли к более безобидной версии моего сумасшествия.

— Угу, — ответила я, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Голова теперь болит.

Рина хмыкнула.

Я быстро переоделась, умылась и забралась под полог. Очень хотелось, чтобы никто больше ничего не спрашивал. Я боялась, что, если Рина сейчас подойдёт, сядет рядом и скажет что-нибудь ласковое, меня прорвёт. И как она на всё это отреагирует?

Привет, Рина, я тут подумала, что во мне, возможно, спрятано Сердце вашей Богини. Ну или я с ним как-то связана. Как думаешь, что с этим можно сделать?

Я уткнулась лицом в подушку.

Спать хотелось ужасно. Тело ныло после рабочего дня, плечи тянуло, ноги гудели, будто я таскала не ведра с водой, а каменные плиты. Но стоило закрыть глаза, как мысли тут же начинали носиться по кругу. Храм, сфера, жрицы, голоса в библиотеке, Император, Сердце.

Я перевернулась на спину и уставилась в темноту над кроватью. За пологом было душно, но отодвинуть ткань я не решилась. Полог казался единственной тонкой стеной между мной и всем этим огромным, чужим, опасным миром.

Хотя какая там стена. Тряпочка. Красивая, плотная, качественная, но всё равно тряпочка.

Я попыталась разложить всё по полочкам. Отец всегда говорил, что паника уходит, если проблему разобрать на части. Правда, он говорил это про работу с материалом, когда статья не клеилась, факты противоречили друг другу, а редактор уже дышал в затылок. Не уверена, что метод так же хорошо подходил к древним богиням и драконам, но других инструментов у меня не было.

Первое. Весь этот мир существует. Это не сон, не видение, не моя фантазия после удара по голове.

Второе. Сфера отреагировала именно на меня. Потому что, сама себе повторяю уже не в первый раз, в Храме я была одна.

Третье. Заговорщики знают, что Душа пробудилась. А значит, либо они следят за Храмом, либо у них есть свой человек: в Храме или в окружении Императора. В любом случае ничего хорошего.

Четвертое. Что из этого знает Император? Ничего? Часть? Всё? Не будет же он делиться таким с какой-то горничной!

Я тихо выдохнула и прикрыла глаза ладонью.

Если рассказать ему всё, а он ничего не знает, он может не поверить. Вполне разумно, между прочим. С его точки зрения я и так выгляжу подозрительно. Появилась во дворце совсем недавно, сразу начала попадаться ему на глаза, потом эта бабочка и его подозрения на мой счёт. Чудо, что меня до сих пор не заперли где-нибудь.

Если не рассказать, будет хуже. Я могла сколько угодно притворяться, что я здесь случайный человек, который просто хочет выжить, найти своё место и не привлекать лишнего внимания. Но я уже привлекла. И внимание, и сферу, и, кажется, проблемы всех размеров и оттенков.

А главное, я знала о заговоре.

В библиотеке говорили о вещах, из-за которых может пострадать весь этот мир. Или хотя бы Император. А я, как самая удачливая уборщица Асгории, оказалась единственной, кто это услышал.

Я повернулась на бок и подтянула одеяло повыше. Когда понимаешь, что завтра нужно самой подойти к человеку, которого все вокруг боятся даже взглядом лишний раз потревожить, организм начинает заранее готовиться к смерти. Очень предусмотрительно с его стороны.

Я представила, как это будет.

Я закончу уборку. Он вернётся после тренировки. Я останусь в покоях. Он увидит меня и разозлится. Вызовет стражу. Или выкинет меня из комнаты сам?

Надо будет говорить быстро. Пока не выгнали и не струсила.

«Ваше Величество, мне нужно рассказать вам кое-что важное»

Слишком резко.

«Ваше Величество, простите, но я случайно услышала разговор»

А дальше? А дальше он спросит, какой разговор и где именно я его услышала. И придётся признаться, что была в библиотеке. На императорском этаже. Без разрешения. Ночью.

Великолепно.

Я села на кровати, обхватив себя руками. В горле пересохло. Хотелось пить, но не хотелось вставать. Любое движение казалось слишком громким, слишком заметным, будто я могла разбудить не только девочек, но и весь дворец вместе с его драконами.

И в Храм без разрешения заходила.

Может, рассказать только о разговоре? Про Храм промолчать. В библиотеке я хотя бы могу оказаться под предлогом уборки, а вот в отношении Храма у меня отмазок нет.

Но если сфера правда важна? Если именно она главное? Если из-за моего молчания он не поймёт, что происходит?

Я снова легла и закрыла глаза.

Голова болела. Не сильно, но муторно, будто изнутри её набили мокрой ватой. Мысли цеплялись одна за другую, путались, возвращались к одному и тому же: молчать нельзя.

Под утро я, кажется, всё же задремала, провалилась в какое-то тяжёлое, липкое забытьё. И почти сразу меня выдернул звон колокола.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно. Потом медленно села, опустила ноги на пол и нащупала башмаки.

Решение уже было. Неприятное, холодное, но твёрдое. Рассказывать, так сразу всё.

Ну что ж, Аня. Хотела путешествий и приключений?

Получай.

Только почему-то в книгах у героинь перед важными разговорами красиво развеваются волосы, глаза горят решимостью, а голос звучит уверенно.

У меня же волосы торчали во все стороны, глаза резало от недосыпа, а руки дрожали так, что я едва смогла застегнуть платье.

Но решение от этого не изменилось.

Сегодня я поговорю с Императором.

Утро прошло в каком-то странном мареве.

За завтраком я почти ничего не съела. Взяла омлет и чай, чтобы не привлекать внимание пустым подносом, но омлет только безрадостно ковырялся вилкой, а чай остывал нетронутым. Рина, конечно, заметила.

— Голова всё ещё болит?

— Угу, — кивнула я, и это даже не было ложью.

— Скажи Танате, может, тебе дадут выходной.

Я чуть не подавилась чаем.

Выходной. Сейчас. Когда я всю ночь собирала себя по кусочкам ради одного разговора.

— Нет, — ответила слишком быстро и поспешила сделать голос спокойнее. — Не настолько плохо. Поработаю, развеюсь.

Рина посмотрела на меня с сомнением, но спорить не стала.

До императорского этажа я поднималась медленнее обычного. А может, ещё не поздно заболеть?

В хозяйственной комнате было тихо. Остальные девочки уже разобрали часть инвентаря и ушли по своим помещениям. Я взяла всё нужное, привычно проверила бутылочки со средствами, салфетки, взяла сменное бельё. Руки сами выполняли знакомые действия, а мысли всё возвращались к одному.

Не сбежать.

Когда я вошла в комнату, её безупречная пустота почему-то впечатлила сильнее обычного. Ничего лишнего, ничего случайного, ничего живого. Будто здесь просто поддерживали красивую иллюзию спальни. Неужели Император сам заправляет за собой постель или он временами действительно не ложится?

Я поставила корзину на пол и замерла.

Совсем скоро он вернётся сюда после тренировки.

От этой мысли ладони стали влажными.

— Так, — шепнула я себе. — Сначала работа. Потом остальное.

Смена постели сегодня превратилась в отдельное испытание. Простыня не хотела ложиться ровно, покрывало цеплялось за угол кровати, подушка дважды выскользнула из рук. Я злилась на себя всё сильнее. Ну прекрасно. Если я с постелью справиться не могу, то как собираюсь разговаривать с Императором?

Со второго раза покрывало всё же легло ровно. Я разгладила его ладонями, пока на ткани не осталось ни одной складки. Потом принялась за пыль, которой, как всегда, почти не было.

Уборная встретила прохладой мрамора и знакомым древесно-хвойным запахом. Вымыть зеркало, протереть полки, обновить полотенца, начистить и без того сияющие поверхности. Движения повторялись, как заученный танец.

Только внутри Внутри всё ходило ходуном.

Я всё время косилась на часы.

Стрелки двигались слишком быстро. Потом слишком медленно. Потом вообще, кажется, замирали назло мне.

К десяти я уже должна была уйти в кабинет. Обычно в это время я почти бежала туда, чтобы не попасться Императору на глаза. Сегодня же я стояла посреди спальни, сжимала фартук в руках и смотрела на дверь, за которой должен был появиться он.

Сердце колотилось так, что стало трудно дышать.

За дверью послышались шаги.

Всё. Поздно. Теперь или говорить, или окончательно признать себя трусихой.

Я вздрогнула и сильнее схватилась за фартук, будто он мог мне чем-то помочь. Шаги приближались быстро, уверенно, тяжело. Дверь распахнулась. Император вошёл в спальню, и все заранее приготовленные слова вылетели у меня из головы так стремительно, будто их там никогда и не было.

На нём была белая рубашка, влажная от пота и прилипшая к груди и плечам, подчёркивая мощное тело под ней. Рукава были закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Несколько мокрых прядей чёрных волос прилипли ко лбу, ещё одна скользнула к виску.

Он выглядел суровым, уставшим и таким живым, что я на несколько мгновений просто забыла, зачем здесь стою.

Я смотрела на широкие плечи, на то, как тяжело поднимается грудь после нагрузки, на линию шеи, где блестели капли пота, а где-то в глубине сознания жалкий остаток здравого смысла уже бился головой о стену.

Алерианна, опусти взгляд.

Немедленно.

Но глаза почему-то не слушались.

Он сделал несколько шагов, ещё не глядя в мою сторону, и только потом заметил меня. Черты лица сразу стали жёстче. Вот теперь стало страшно. Очень.

До этого я боялась разговора, наказания, собственного малодушия. А сейчас вдруг вспомнила, что передо мной не просто мужчина. И даже не просто правитель.

Дракон.

Живой, сильный, опасный. И явно недовольный тем, что обнаружил горничную в своей спальне в неположенное время.

— Почему ты здесь?

Голос был негромким, низким и холодным, от него у меня внутри всё неприятно сжалось. Я открыла рот и закрыла.

Отличное начало. Просто блестящее.

Император смотрел прямо на меня, и с каждой секундой его лицо становилось всё суровее.

— Алерианна.

Моё имя прозвучало как предупреждение.

— Я — начала я и тут же сбилась.

Ну же. Скажи. Ты ведь всю ночь думала, всё утро репетировала. У тебя были слова. Где они?

— Мне нужно

Он чуть прищурился.

— Что тебе нужно?

Я сглотнула. Горло пересохло так, будто я всю ночь ела песок.

— Поговорить.

Гениально. Очень содержательно. Сейчас он точно поймёт, что речь идёт о чём-то важном.

Император молчал.

Мне стало ещё страшнее.

— То есть не просто поговорить, — поспешила добавить я. — Я хотела сказать Мне нужно сообщить кое-что важное.

— Важное, — повторил он.

В его голосе не было ни капли доверия.

Я судорожно кивнула.

— Да. Очень. Наверное.

Наверное?!

Я мысленно застонала. Если меня сейчас не выгонят, то только из жалости к моим усердным попыткам сформулировать хоть одну нормальную фразу.

Император сделал шаг ближе.

Совсем небольшой, но мне хватило. Сердце ударилось о рёбра, и я отступила назад, почти упершись бедром в край кровати.

— Ты. Осталась в моих покоях. Подкараулила. Чтобы стоять и мямлить? — произнёс он тихо и отчётливо, делая большие паузы, после каждой из которых становился на шаг ближе.

Щёки вспыхнули.

— Нет! То есть да Нет, не чтобы мямлить. Я

Я замолчала. Ой, дуууураааа. Куда делась моя способность соображать и нормально излагать мысли. Да, страшно, но не до такой же степени. Или на меня настолько подействовал вид этого идеального мужчины?

В комнате стало слишком тесно. Слишком жарко. Слишком много в ней было его. Его взгляда, запаха пота, кожи и железа, которые смешивались с его привычным древесно-хвойным ароматом. От всего этого мысли путались ещё сильнее.

Он провёл рукой по влажным волосам, убирая прядь со лба. Движение было резким, раздражённым, но я всё равно зачем-то проследила за ним взглядом и облизнула пересохшие губы.

И тут же пожалела.

Он оказался ближе. Слишком близко для разговора. От него исходило тепло, влажная рубашка не скрывала, а только подчёркивала силу тела. Я подняла глаза и столкнулась с его взглядом.

В нём было что-то странное.

Злость. Да.

Недоверие. Возможно.

Но ещё и другое. Тёмное, напряжённое, почти болезненное.

— Тебе лучше уйти.

— Но я должна рассказать.

— Уйди, Алерианна.

Теперь в голосе появилась настоящая злость. Глухая, сдавленная, как рычание, которое он еле мог удержать.

Я должна была послушаться. Должна была сбежать, пока меня действительно не выставили силой. Но вместо этого стояла и смотрела на него. На влажные волосы, на тяжёлое дыхание, на суровую линию губ.

Я даже не поняла, когда именно исчезло расстояние между нами. Только что он стоял в нескольких шагах, суровый, злой, опасный, а в следующее мгновение его рука уже легла мне на талию, резко притягивая ближе. Я испуганно вдохнула и не успела ни отступить, ни сказать хоть слово.

Его губы накрыли мои.

Мир будто оборвался.

Не исчез. Не растворился красиво, как в книжках, где всё вокруг замирает ради великого чувства. Нет. Он именно оборвался, как верёвка под слишком тяжёлым грузом. У меня в голове не осталось ни одной связной мысли.

Только он.

Его горячие губы. Сильная рука на моей талии. Вторая ладонь, оказавшаяся у меня на затылке, сминая выбившиеся из-под косынки волосы. Я замерла. Совсем. Хотела оттолкнуть? Или не хотела? Я не понимала. Тело будто решило не спрашивать у меня совета и предательски обмякло в его руках.

Это было неправильно. Очень неправильно. Но так прекрасно.

Он — Император. Дракон. Мужчина, который несколько дней назад смотрел на меня так, будто я была подозрительным пятном на его безупречном полу. А я должна была рассказать ему о заговоре, а не стоять здесь, вцепившись пальцами в его влажную рубашку.

Когда я вообще успела вцепиться?

От этого открытия стало так стыдно, что я попыталась разжать пальцы, но руки почему-то слушались плохо.

Поцелуй не был нежным и осторожным. В нём были злость и что-то отчаянное, почти болезненное, сдерживаемое до последнего мгновения и всё-таки сорвавшееся.

Я должна была испугаться ещё сильнее. И, конечно, испугалась, но вместе со страхом внутри поднялось другое чувство. Тёплое, непонятное, пугающее не меньше. Оно расходилось от груди к кончикам пальцев, делало колени слабыми, заставляло сердце биться так, будто оно собралось вырваться наружу и лично разобраться, что происходит.

Я никогда раньше такого не чувствовала.

С другими мужчинами любое их приближение вызывало желание отстраниться, оттолкнуть и убежать. Будто всё моё существо говорило, что это неправильно, что это не тот человек. А сейчас бежать не хотелось.

Император будто почувствовал моё смятение. Или мою слабость. Его пальцы на затылке сжались чуть крепче, поцелуй стал глубже, требовательнее. Я тихо выдохнула ему в губы, и этот звук, кажется, окончательно вернул мне остатки разума.

Что я делаю?

Что он делает?

Я ведь без ленты.

Эта мысль вспыхнула ярко и резко. Таната говорила: если ленты нет, дракон даже не подойдёт. А он не просто подошёл. Он целовал меня так, будто ему было всё равно на законы, правила, моё положение и собственный статус. Или для Императора есть исключение?

Я попыталась отстраниться. Совсем чуть-чуть. Неуверенно. И в этот же миг он сам резко замер. Просто застыл, будто внезапно осознал, где находится и кого держит в руках. Его дыхание касалось моих губ. Тяжёлое, горячее, рваное.

Я открыла глаза.

Он смотрел на меня так близко, что я видела тёмный ободок вокруг радужки, видела, как в глубине глаз будто вспыхивает и гаснет расплавленное золото.

На одно мгновение мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное. Может, объяснит?

Но его лицо вдруг изменилось. Будто кто-то изнутри захлопнул тяжёлую дверь. Он отпустил меня так резко, что я покачнулась и едва не упала. Пространство между нами стало свободным и холодным.

Ещё секунду назад рядом был горячий живой мужчина. А теперь передо мной снова стоял Император. Холодный. Жёсткий. Недосягаемый.

И злой.

Очень злой.

— Убирайся.

Слово ударило сильнее пощёчины.

Я моргнула, не сразу поняв, что он сказал именно мне. Губы всё ещё горели. Я не могла так быстро вернуться в реальность.

Император отвернулся, провёл рукой по лицу, потом резко шагнул к окну. Плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки.

— Уходи, — повторил он ниже и жёстче.

— Но

Он обернулся и процедил:

— Ты не поняла приказ?

Я должна была сказать про заговор. Хотя бы попытаться. Но после этих слов внутри будто что-то оборвалось.

Сердце, которое ещё мгновение назад билось где-то в горле, будто сорвалось вниз и ударилось о каменный пол.

Я стояла перед ним, не в силах пошевелиться, и чувствовала себя невероятно глупой. Нет, хуже. Униженной. Как будто это я сама всё подстроила. Как будто это я бросилась ему на шею, а он великодушно одумался и теперь ставил зарвавшуюся прислугу на место.

Щёки запылали. Глаза защипало так резко, что я испугалась расплакаться прямо перед ним. Только этого не хватало.

Я судорожно схватила корзину, развернулась и метнулась к двери, стараясь не бежать. Стараясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства. Я даже смогла не хлопнуть дверью.

Внутри меня всё было разбито.

Я шла, не разбирая дороги, прижимая корзину к груди. Губы всё ещё помнили его поцелуй, а в голове звучал злой приказ.

Я почти не помнила, как дошла до помещения для инвентаря. Коридоры сливались в одно расплывающееся пятно, ковёр заглушал шаги. Мне хотелось только спрятаться. Исчезнуть.

Я вошла внутрь, поставила корзину на пол и закрыла дверь. И только теперь меня накрыло. Я до последнего держалась, а теперь сил больше не осталось. Я зажала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть слишком громко, но меня уже трясло. Плечи дёргались, дыхание сбилось, слёзы текли потоком, и я никак не могла заставить себя успокоиться.

Что это вообще было?

Он сам подошёл. Сам поцеловал меня. Сам держал так, будто не собирался отпускать. А потом посмотрел, словно это я сделала что-то неправильное. Словно я сама напросилась, сама всё придумала и сама же должна была теперь стыдиться.

Губы всё ещё горели, и от этого становилось ещё хуже. Мне хотелось стереть это ощущение, но я только подняла руку к лицу и замерла. Станет ли от этого легче?

Я сползла по стене на пол между вёдрами и полками. Здесь пахло мылом, деревом и чем-то приятным от чистящих средств. Где-то рядом лежала щётка, на полке стояли бутылочки с растворами.

Очень подходящее место, чтобы попытаться собрать оставшиеся крупицы гордости.

Я подтянула колени к груди и попыталась дышать ровнее, но получалось плохо. Меня трясло от стыда и обиды. Я не понимала, почему не оттолкнула его сразу. Не понимала, почему его приказ уйти оказался обиднее самого поцелуя.

И ведь я так ничего ему и не сказала. Ни про библиотеку, ни про заговор, ни про сферу. Вся моя ночная решимость закончилась этим позором.

Я уткнулась лицом в колени, стараясь не издавать ни звука. Вдруг кто-то услышит? Вдруг войдёт? Что я скажу? Пожалуюсь на Императора? Даже у меня в голове это звучало так жалко.

И хуже всего было то, что мне некому было об этом рассказать. Совсем некому.

Дверь тихо скрипнула.

Я вздрогнула так резко, что ударилась плечом о нижнюю полку. Одна из бутылочек сверху звякнула, но, к счастью, не упала.

Вошла Рина.

Сначала она хотела что-то сказать. Наверное, спросить, почему я здесь, почему сижу на полу и почему так выгляжу. Но слова застыли у неё на губах.

Я увидела, как меняется её лицо.

Удивление. Тревога. Потом что-то мягкое, такое тёплое и человеческое, что у меня снова задрожали губы.

— Алери

И я опять не выдержала.

Закрыла лицо руками, а слёзы вновь потекли сильнее. Перед Риной было стыдно, я не хотела, чтобы она видела меня такой. Растрёпанной, жалкой, сидящей среди вёдер и тряпок.

— Я я сейчас — попыталась сказать я. — Всё нормально.

Рина быстро вошла внутрь, прикрыла за собой дверь и опустилась рядом со мной прямо на пол.

— Тихо, — сказала она и осторожно обняла меня за плечи. — Тихо, я рядом.

И я уткнулась лицом ей в плечо.

Она пахла чистой тканью и своим обычным цветочным мылом. Простым, знакомым запахом, от которого вдруг стало ещё тоскливее и спокойнее одновременно. Как будто рядом оказалось хоть что-то родное.

Рина гладила меня по спине. Медленно, ровно. Как успокаивают ребёнка. Может, она думала, что у меня просто слишком сильно разболелась голова. А может, и ничего не думала. Сейчас это было неважно. Мне становилось легче. Вдох. Выдох. Ещё раз. Мои плечи всё ещё дрожали, но уже не так сильно. Я сжала пальцами ткань её рукава.

Спасибо.

Я хотела сказать это вслух, но голос не слушался. Получился только невнятный всхлип.

Подруга поняла и без слов. Чуть крепче прижала меня к себе.

Я снова всхлипнула, но уже тише. Не так отчаянно. Слёзы продолжали течь, но внутри перестало рвать на части.

Пусть я ничего не понимала. Пусть мне было стыдно, больно и страшно. Пусть впереди всё казалось непонятным и опасным.

Но хотя бы сейчас я была не одна.

Глава 19

Я не знаю, сколько прошло времени.

Когда слёзы наконец закончились, я ещё какое-то время сидела, уткнувшись лбом Рине в плечо. Дышать стало легче, но внутри всё равно оставалась дрожь.

— Прости, — хрипло сказала я.

Рина чуть отстранилась и заглянула мне в лицо.

— За что?

Я моргнула, пытаясь придумать разумный ответ, но в голове было пусто.

— Ну, если ты про то, что выбрала для рыданий не самое удобное место, тогда принимаю.

Я невольно фыркнула. Смех вышел жалкий, но Рина добилась желаемого.

Она поднялась первой и протянула мне руку. Ноги затекли, колени ныли, спина болела, глаза щипало.

Я доковыляла до маленькой раковины в углу — пора приводить себя в порядок. Открыла холодную воду, почти ледяную, плеснула себе на лицо раз, второй, третий, пока кожа не онемела, а дыхание не стало ровнее.

В зеркале над раковиной отражалась девушка с красными глазами, бледным лицом и припухшими губами.

Я резко опустила взгляд.

— Сходи к Танате, — сказала Рина за моей спиной. — Пусть отпустит тебя отдыхать.

— Нет.

Слово вылетело быстрее, чем я успела о нем подумать.

Рина нахмурилась.

— Алери.

— Не надо. Я не пойду отдыхать.

— Ты себя видела?

— Видела. Ничего хорошего, согласна. Но отдыхать всё равно не пойду. Если я сейчас останусь одна, будет хуже, — тихо сказала я. — Но не в императорском крыле, — быстро уточнила, — там тоже придется быть одной.

Рина устало, но заботливо вздохнула.

— У нас генеральная уборка большой гостиной. Поможешь нам. Только потихоньку. И если станет плохо, сразу скажешь.

— Хорошо.

Тарина с Фелией уже успели снять и унести шторы, убрать с каминной полки фарфоровые фигурки и теперь осторожно чистили их мягкими салфетками. Мне досталась смена наволочек на подушках и протирание стен чуть влажной тканью с помощью специальной длинной швабры. Рина оградила меня от тяжестей и резких движений. Мне было приятно чувствовать её заботу.

Работа была простая, монотонная — именно то, что мне сейчас нужно. Время до обеда пролетело быстро. Девушки начали собирать инвентарь и одна за другой потянулись к выходу. Рина посмотрела на меня выжидающе, но я только покачала головой.

— Я не пойду.

— Но тебе надо поесть.

Желудок отозвался мутной тяжестью. К горлу подкатила тошнота.

— Не могу.

— Хотя бы хлеба кусочек?

Я покачала головой.

— Не могу, правда.

— С ужином такое уже не пройдет, — пригрозила мне девушка.

— Сдаюсь, — примирительно подняла руки и, насколько смогла, улыбнулась.

Я всё-таки осталась одна. Комната была огромной, красивой и светлой. В ней всё было гармонично: кресла и диваны с миниатюрными подушками, низкие резные столики, картины в позолоченных рамах, вазы с нежными букетами. Окна, освобожденные от штор, делали пространство ещё более просторной.

Работа действительно немного помогла.

Не залечила, конечно, образовавшуюся в душе рану. Не стёрла из памяти ни прикосновение его горячих губ, ни голос. Но пока руки были заняты, мысли немного упорядочились.

Мне вдруг вспомнились подруги. По ним я скучала не меньше, чем по семье. Как было бы здорово поделиться с ними происходящим. Посоветоваться с Яной: она бы подсказала, как переварить произошедшее и как дальше вести себя с Императором. Если бы на моём месте оказалась она, хрен бы кто её обидел. Потому что она в любой непонятной ситуации первым делом начинала ругаться, потом командовать, а уже потом выяснять, что произошло. Она бы быстренько навела тут порядок, всех бы построила и раскрыла бы все заговоры.

Вот бы она сейчас оказалась рядом.

Я весьма отчётливо представила, как Яна входит в эту гостиную на своих невозможных каблуках, окидывает взглядом дворцовую роскошь и заявляет, что интерьер неплохой, но людям здесь явно не хватает нормального управления. Потом Яна собирает всех драконов в одну комнату, строит по росту, каждого отчитывает и начинает раздавать инструкции.

Императору, разумеется, досталось бы первому. От этой картины настроение заметно поднялось.

Анжелку я представила следом, но тут же покачала головой.

Нет, Анжелку сюда нельзя. Она бы, конечно, обняла, напоила чем-нибудь тёплым и сказала, что всё наладится. Но отрывать её от Коли ради драконов, дворцовых интриг и моих сердечных потрясений было бы слишком жестоко. Да и Коля, если бы узнал, что его жену утащило в другой мир, разобрал бы этот мир по камешку.

Я снова улыбнулась.

Забавно. Стоило только вспомнить своих девчонок, как внутри будто стало теплее и спокойнее.

А Яна... Яна, наверное, ещё и Императора прибрала бы к рукам и на себе женила.

Хотя нет. Тут я погорячилась. Яна и замуж — понятия несовместимые. Она скорее взяла бы его в любовники, провела бы с ним воспитательную работу и ушла бы в закат строить супер-прибыльный бизнес.

Смех вырвался уже громче, но почти сразу затих.

— Ты чего? — в дверях замерла Рина.

— Отвлекаю себя смешными воспоминаниями.

Подруга довольно кивнула и, улыбаясь, направилась к корзине с инвентарём. Следом вернулись остальные, и мы все продолжили работу.

К концу дня я всё-таки устала.

Намытые окна снова были закрыты шторами. Каждый, даже самый дальний, уголок был избавлен от пыли; гостиная сияла чистотой и свежестью.

Мы отнесли инвентарь в хозяйственное помещение, развесили влажные салфетки, поставили бутылочки на свои места. Всё это я делала автоматически. Внутри снова начинали оживать переживания. Я обещала Рине сходить на ужин, а после мне предстоит обдумать дальнейший план действий. Необходимость донести до Императора всё, что я узнала, никуда не делась. И нужно придумать, как это осуществить, чтобы снова не оказаться с ним наедине в его спальне.

Рина шагала рядом и привычно болтала.

— Говорят, Карлину на целую неделю забрал к себе её дракон. Представляешь? На неделю. В последнее время он забирает её всё чаще и с каждым разом на больший срок. Мне кажется, ей может повезти, и он наконец заберёт её насовсем.

Я кивнула.

Рина тут же продолжила:

— А вот Милора места себе не находит, её дракон пропал на три месяца без предупреждения. Бедняжка. Она принимает это слишком близко к сердцу. Думаю...

— Угу.

Она продолжала рассказывать, а я честно пыталась улавливать смысл, но получалось плохо.

Мысли снова возвращались к Императору, но теперь я вспоминала не унизительный финал, а влажную рубашку, облепившую сильное тело, хрипловатый голос, вызывающий россыпь мурашек по коже, горящий взгляд, проникающий в самую душу, и поцелуй, от которого до сих пор предательски часто билось сердце.

Ох, нет! Не стоит таким мыслям давать волю! Ещё не хватало влюбиться в надменного и опасного мужчину, которому я не ровня.

Я заставила себя слушать Рину, которая уже переключилась на рассуждения о тканях: какую взять на новое платье и какие цвета ей идут лучше.

Мы вошли в столовую, как всегда шумную и людную. Пахло пряным мясом, свежим хлебом, травяным чаем и выпечкой.

Я сразу поискала взглядом одномирянок. Нашла не сразу: Селина сидела у дальнего стола с целительницами, что-то оживлённо рассказывала и размахивала ложкой, будто дирижёр на концерте. Мирелия была ещё дальше, среди театральных девушек. Ровная спина, спокойное расслабленное лицо. Она внимательно слушала свою собеседницу и не торопясь ела.

Они меня не заметили.

А ведь я надеялась, что удастся с ними поболтать, неважно о чём. В этом чужом мире они были единственными, кто связывал меня с домом. И мне наивно хотелось верить, что разговор с ними поможет обрести хоть какую-то душевную устойчивость.

У раздачи я взяла поднос почти машинально.

На ужин было мясо в тёмном соусе, гречка и овощной салат. От мяса поднимался густой пряный аромат, соус блестел на румяной корочке, рядом лежала рассыпчатая гречка, которую я никогда особо не любила.

Рина поставила еду на мой поднос, добавив кружку с травяным чаем.

Мы нашли свободные места с краю длинного стола и сели друг напротив друга. Рина сразу принялась за еду, а я какое-то время просто смотрела в тарелку.

Мясо выглядело восхитительно. Любой нормальный человек сейчас бы радовался горячему ужину после рабочего дня. Но у меня от одного запаха внутри всё сжималось. Когда слишком долго не ешь, голод почему-то перестаёт быть голодом и превращается в мутную тошноту.

Я отодвинула тарелку с мясом чуть дальше и придвинула салат.

Огурцы и помидоры хотя бы не вызывали желания немедленно сбежать из-за стола. Уже успех.

Я подцепила вилкой кусочек огурца и заставила себя прожевать.

Рина бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала. Доела остатки своей порции, отпила чая, снова посмотрела.

— Ты опять не ешь.

— Ем.

Она выразительно посмотрела на один несчастный огурец на моей вилке.

— Вижу. Прямо пир горой.

— Не лезет, — честно призналась я. — Мутит, наверное, от головной боли.

Я пожала плечами и снова поковыряла салат. Рина вздохнула, но спорить не стала. Вместо этого её взгляд переместился на мою тарелку с мясом и там задержался.

— Я не буду, — прошептала заговорщицки.

Рина тут же оживилась.

— Чего добру пропадать, я всё равно за добавкой собиралась. Можно?

— Забирай.

— Точно?

— Точно.

Рина придвинула мою тарелку к себе. Не представляю, как в неё столько влезает. Такая хрупкая девушка, а ест, как богатырь. Больше всего в ней меня восхищали неиссякаемая энергия и позитив. Казалось, я могла бы наблюдать за ней вечно, и мне бы никогда не надоело. А она успевала и жевать, и с упоением рассказывать:

— Вот говорю же, в конце недели должен приехать новый торговец. Не наш обычный, а тот, что возит ткани из Мореллии. У них такие переливы, будто вода по полотну течёт. Я один раз видела, так потом три дня о такой мечтала. Ох, какое бы потрясающее получилось пла...

Она замолчала.

Просто оборвалась на середине слова.

Я сначала даже не сразу поняла, что происходит: продолжала жевать свой салат и смотрела на девушку, ожидая, что она закончит фразу. Рина часто перескакивала с мысли на мысль, но никогда не застывала вот так.

Секунда.

Другая.

Рина сидела напротив, глядя куда-то мимо меня. Лицо у неё странно побледнело, будто из кожи в одно мгновение ушла вся краска. Губы приоткрылись, пальцы сжимались и разжимались.

— Рин?

Ложка выпала из её руки и глухо стукнула о стол.

Этот звук почему-то врезался в мою память сильнее, чем все крики, которые раздались потом.

Рина попыталась вдохнуть. Плечи дёрнулись, грудь чуть поднялась, но воздуха будто не хватило. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то такое растерянное, испуганное, совсем детское, что у меня внутри всё оборвалось.

— Рина? — уже громче позвала я.

Она качнулась.

Всё произошло очень быстро. Рина начала заваливаться на бок. Я вскочила так резко, что стул с грохотом отлетел назад. Тело сработало раньше мозга. Я успела подхватить её почти у самого пола, больно ударилась коленями о камень и прижала Рину к себе.

— Рина! Рина, ты чего? Эй, посмотри на меня.

Её голова безвольно легла мне на руку, косынка съехала, русая прядь выбилась и прилипла к щеке.

Вокруг всё взорвалось шумом.

Кто-то закричал. Кто-то вскочил, опрокинув поднос. По полу покатилась посуда, противно скрипели ножки отодвигаемых в спешке стульев. Кто-то отшатнулся, а кто-то, наоборот, пытался подойти ближе. Я видела мелькающие юбки, фартуки, лица, но всё это было будто за какой-то пеленой.

Я видела только хрупкую девушку на моих руках.

— Рина, слышишь? — Я потрясла её за плечо. — Хватит. Не пугай меня. Ну пожалуйста.

Она не отвечала.

Я попыталась понять, дышит ли она. Наклонилась к её лицу, но сама дышала так часто и рвано, что ничего не могла разобрать. В груди грохотало, в ушах стоял шум, руки начали дрожать.

— Позовите целителя! — крикнул кто-то рядом.

— Уже идёт!

— Освободите место!

— Отойдите от неё!

Отойти?

Нет.

Кто-то тронул меня за плечо, я резко дёрнулась.

— Не трогайте! Ей надо помочь.

— Алерианна, дай её осмотреть.

Я даже не поняла, кто это сказал. Мужской голос? Женский? Мне было всё равно.

— Она сейчас очнётся. Рина, открой глаза. Ну же. Ты же только что говорила. Ты смеялась. Рина!

Я снова потрясла её, уже сильнее. Голова мотнулась слишком легко. Это движение было неправильным.

Меня затошнило.

— Нет, — прошептала я. — Нет-нет-нет, не надо.

Рядом кто-то опустился на колени. Чужие руки попытались отвести мои пальцы от плеч Рины.

— Отпустите её.

— Нет!

— Алерианна, так мы не сможем помочь.

Помочь.

Да. Ей должны помочь. Конечно. Здесь целители. Здесь есть магия. Здесь люди живут сотни лет. Ну не может же Рина просто взять и умереть посреди столовой.

Так не бывает.

— Тогда помогайте! — крикнула я. — Что вы стоите?!

Меня всё-таки оттащили.

Не сразу. Я цеплялась за неё, за фартук, за руку, за что угодно. Кто-то держал меня за локти, кто-то что-то настойчиво говорил. Я слышала отдельные слова, но не понимала их смысла.

Рина лежала на полу, такая маленькая, такая неподвижная.

Целитель склонился над ней. Я видела только его спину, тёмные волосы, быстрые движения рук. Свет вспыхнул над Риной бледным пятном и почти сразу погас.

Почему погас?

Почему так быстро?

— Ещё раз, — сказала я, но голос сорвался. — Сделайте ещё раз.

Я пыталась вырваться, но меня крепко держали. Тело бросало то в жар, то в холод. Кто-то рядом плакал, кто-то шептал неизвестную мне молитву. А я смотрела только на Рину, которая только что беззаботно болтала, наслаждаясь едой. Только что? Или прошла целая вечность?

Я не видела, как появилась госпожа Таната. Она опустилась рядом с целителем. Тот что-то тихо ей сказал.

На лице наставницы дрогнула мышца. Она медленно поднялась и двинулась ко мне.

— Поздно.

Я не поняла.

Услышала. Но не поняла. Слово было знакомым, простым, обычным. Поздно прийти на работу. Поздно лечь спать. Поздно просить добавки, когда все уже разобрали.

Но здесь оно не подходило.

— Что значит поздно? — спросила я.

Никто не ответил.

— Что значит поздно?! — Я рванулась вперёд, но чьи-то руки меня удержали. — Она только что говорила! Она ела! Она смеялась! Вы что, не видели? Сделайте что-нибудь!

Таната пристально смотрела мне в глаза.

И в её взгляде было то, чего я совсем не хотела видеть.

Жалость.

— Алерианна...

— Нет.

Я замотала головой.

— Нет. Не надо так на меня смотреть. Она не... Она не могла.

Я снова посмотрела на Рину.

Она всё ещё лежала на прежнем месте, будто её аккуратно уложили спать прямо на полу. Только грудь не поднималась. И лицо стало чужим. Слишком спокойным и белым.

Рина никогда не была спокойной.

Она была живой: много говорила, двигалась, хватала меня за руку и куда-то тащила за собой, шутила...

А это была не она.

Не могла быть она.

— Рина! — закричала я.

Крик вышел таким страшным, что несколько девушек рядом всхлипнули.

Я снова пыталась вырваться, била и кусала чужие руки, кого-то ударила локтем.

— Уведите её, — прозвучал строгий голос Танаты.

— Нет!

Меня потащили.

Я упиралась, уцепилась за край стола, но пальцы соскользнули. В глазах всё плыло. Сквозь людей я пыталась увидеть Рину, но обзор закрывали чужие спины.

— Рина! — снова закричала я. — Рина, пожалуйста!

Она не ответила.

Меня вывели в коридор. Шум столовой резко оборвался за закрывшейся дверью. Остались только моё дыхание — рваное, хриплое, — сдерживаемые рыдания и чьи-то руки.

— Тише, милая, тише...

— Держи её крепче.

— Она сейчас упадёт.

— Пустите меня, — уже жалобно просила я, сама не узнавая свой голос. — Пустите. Я должна... я должна к ней...

— Нельзя.

— Почему нельзя?!

Никто не ответил.

Меня вели коридорами, я почти не чувствовала ног. Один раз споткнулась, меня подхватили, кто-то обнял за талию, удерживая на весу. Слёзы застилали глаза, я ничего вокруг не видела и не слышала. Только мой собственный голос, который всё повторял и повторял её имя.

Рина.

Рина.

Рина.

В какой-то момент мы оказались в нашей комнате. Меня усадили на диван, но я тут же попыталась встать, и меня накрыло. Я согнулась, зажимая рот ладонью, но рыдания всё равно прорывались наружу. Тело трясло так, что зубы начали стучать.

Кто-то сел рядом, попытался обнять. Я дёрнулась. Подошла Таната. Лицо наставницы оставалось собранным, но глаза были тёмными и усталыми.

В руках у одной из девушек уже была чашка. От неё резко пахло травами. Горько, вяжуще, неприятно. Я сразу поняла, что это для меня.

— Выпей, — сказала Таната.

Я замотала головой.

— Нет.

— Алерианна, тебе нужно успокоиться.

— Не хочу.

Голос сорвался почти на крик. Я снова попыталась подняться, но меня удержали. Таната велела:

— Держите крепче.

— Не надо! — Я вцепилась пальцами в край дивана. — Не надо, я не буду.

— Будешь, — жёстко сказала она. — Ты же сама себе вредишь, тебе нужно успокоиться.

Одна девушка удерживала мои плечи, вторая — руки. Таната села передо мной, взяла чашку. На мгновение её лицо стало мягче.

— Прости.

И поднесла чашку к моим губам.

Я сопротивлялась. Отворачивалась, зажимала рот, но сил почти не осталось. Горькая, тёплая жидкость всё равно попала на язык, потекла в горло. Я закашлялась, попыталась выплюнуть, но Таната не отняла чашку.

— Глотай.

Горечь была ужасной. Я захлебнулась новым рыданием, но часть отвара всё-таки проглотила. Потом ещё. И ещё.

Когда чашка опустела, меня отпустили не сразу. Наверное, боялись, что я снова вскочу. И я бы вскочила. Если бы могла. Но тепло уже расползалось по телу, тяжёлое и обволакивающее. Руки стали слабыми. Комната медленно поплыла, края предметов размазались.

— Рина, — прошептала я.

Кто-то рядом всхлипнул.

Звуки начали растягиваться. Голоса стали далёкими, будто люди говорили через длинный коридор.

— Положите её. Осторожно.

Меня уложили на мою кровать. Под щёку легла мягкая подушка. Кто-то накрыл меня покрывалом, и от этого стало почему-то ещё страшнее. Я не хотела засыпать.

Если я засну, Рина останется здесь. А когда я проснусь, там её уже не будет. Если я закрою глаза, то уже ничего нельзя будет исправить, поэтому я пыталась удержаться. Цеплялась за свет, за голоса, за боль в груди.

Но веки тяжелели.

Перед глазами снова возникло её лицо. Живое, улыбающееся, каким оно было, когда она ела мою порцию и беззаботно болтала.

Мою порцию.

Мысль ударила уже сквозь сонную муть.

Она ела мою порцию.

Я должна была...

Что должна?

Мысли расползались, путались, тонули.

О чём я сейчас думала?

Не помню...

И темнота всё-таки забрала меня в свои объятия.