Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат

От автора

Так много веков нашей истории утеряно. Так много прекрасного исчезло в песках времени, а то, что дошло до нас, порой искажено, переписано или вовсе вывернуто наизнанку. Мы уже никогда не узнаем, как всё было на самом деле – и в этом, как ни странно, есть своя магия.

Незнание даёт простор для фантазии. Кто сказал, что Баба Яга обязательно была старухой? Или что игла в яйце – это буквально смерть Кощея? Возможно, всё было совсем не так. А может – даже лучше.

Мир, описанный в этой книге, напоминает наш, но всё же отличается. Это мир, где древние боги не только существуют, но и слышат молитвы. Мир, где коты говорят, мечи не пылятся в музеях, магия жива, а любовь не боится времени.

Многие образы здесь вдохновлены славянской мифологией и фольклором, но часть идей взята из источников, достоверность которых вызвала бы лишь снисходительную ухмылку у серьёзного историка. А многое – и вовсе плод чистой выдумки. Потому что я не пыталась воссоздать реальность. Я рассказывала сказку.

Если, читая этот роман, вы подумаете, что места и события кажутся вам знакомыми – скорее всего, так и есть. А если вдруг решите, что что-то отличается от известной вам правды – то вы, с высокой долей вероятности, правы. Потому что это не правда. Это фантазия.

Фантазия одной девушки, которая очень любит сказки.

P.S. На страницах этой книги вы встретите пророчества и заговоры, песни и стихи. Возможно, в вашем воображении они будут звучать по-своему, но, если хотите услышать их так, как слышу я, переходите по QR-коду на плейлист в ВК или ищите его по названию книги на Spotify, Яндекс Музыке и других музыкальных площадках.

Небольшой совет: если хотите сохранить интригу, не спешите слушать весь альбом целиком до окончания книги, чтобы не наткнуться на возможные спойлеры.

Посвящение

Моей маме.

Если бы я тогда не оставила рукописи дома, ты бы услышала эту историю первой.

На Лысой горе

На Лысой горе как у магии ты на пороге,

И дух древних сказов витает в зелёном лесу.

На Лысой горе тебя ждут позабытые боги,

Они, коль сердечно попросишь, к судьбе отнесут.

А там уже сердцем решай, как же быть и что делать,

И чувствуй душою, кто враг тебе, кто добрый друг.

Коль сам одолеешь все ждущие грозы и беды,

То счастье получишь из нежных божественных рук.

Но коль ошибёшься, пойдёшь не своею дорогой,

И с умыслом ли, по незнанью ли ступишь во мрак,

Так быть же тебе на столетья рабом злого рока,

И вечность платить за ошибки!

Иначе никак.

Глава 1

Всё началось в последнюю субботу мая, когда работники неприметного журнала решили отметить профессиональный праздник.

Вечер стоял жаркий, до головной боли. Кондиционеры гудели из последних сил, но духота, казалось, только сгущалась – как и крепкий перегар, повисший в воздухе.

Планировались обычные тихие посиделки. Но ближе к ночи всё ожидаемо скатилось в неконтролируемую пьянку, где уже никто не следил, что у кого в стакане и сколько раз его наполняли.

Когда за окном загорелись фонари, а песни и пляски окончательно всем надоели, кто-то достал пустую бутылку и предложил сыграть в «правду или действие».

Коллектив завёлся мгновенно.

А у неё внутри всё сжалось.

Иванна Владимировна Сабинина, местная верстальщица, до последнего пыталась избежать участия в этом кошмаре. Она не любила пьяные игры. В них слишком легко стирались границы, а личное выставлялось напоказ. Но она знала: стоит пару раз выпасть из коллектива, и тебя из него вычеркнут.

Проглотив ком в горле, она натянула улыбку и села в круг.

Бутылка закрутилась, и каждый её поворот отдавался в животе липкой тревогой.

Ива следила за ней сквозь очки, чуть прищурившись, словно могла взглядом изменить её траекторию.

С каждым новым кругом игра становилась всё пошлее, задания – всё тупее, а люди вокруг – всё более чужими. Кто-то раздевался, кто-то признался в романе с начальником. Смех был громким, но фальшивым и каким-то бесноватым.

Ива сидела, сжав руки в кулаки, натянутая, как струна.

Пока что ей везло. От неё потребовали только пару нелепых историй и танец на столе, от которого она едва не сгорела со стыда. Это оставило внутри мерзкий осадок, но она почти поверила, что всё обойдётся.

Она ошиблась.

Право крутить бутылку перешло к Ярославу – штатному фотографу и по совместительству ходячему кошмару Ивы.

Уже не первый год он с утомляющим упорством пытался затащить её в постель. С такой же упрямой ненавистью она избегала его навязчивого внимания.

Ярослав не был ни уродом, ни идиотом – и это злило сильнее всего. Симпатичный, вечно улыбающийся, для многих он казался безобидным. Но то, как он раздевал её глазами, как норовил коснуться, оказаться ближе, обволакивая запахом тошнотворно терпких духов, заставляло её покрываться липкими мурашками.

Каждую их встречу Ива мысленно умоляла Вселенную держать его подальше, но та оставалась глуха.

Так и теперь, стоило ему раздражающе щёлкнуть суставами, разминая руку, как она истово взмолилась всем богам. Но те снова не были на её стороне: горлышко бутылки указало прямо на неё.

Холод обдал изнутри, а воздух сделался вязким, как сироп. Медленно, будто оттягивая неизбежное, Ива подняла на него взгляд.

Он даже не скрывал победоносной ухмылки.

– Правда или действие, милая Ванюша? – протянул он. От этого голоса, слащавого, вязкого, как залежавшийся мармелад, у неё заныли зубы.

Он наслаждался моментом. И она это знала. Как знал и он: выбора у неё не было. По правилам этой дурацкой игры третья «правда» подряд означала наказание – ещё более дурацкое и унизительное.

Слова застряли в горле, но она всё-таки выдавила сквозь стиснутые зубы:

– Действие. И не называй меня так.

Последнюю фразу он проигнорировал, отмахнувшись, как от назойливой мухи, и растянул губы в довольной ухмылке.

– Поцелуй меня.

Сердце, до этого колотившееся, вдруг пропустило удар. К горлу подступила тошнота.

Ива ясно понимала: если она подчинится, он не отстанет. Он решит, что получил право. На неё. И тогда её жизнь станет ещё невыносимее.

Осторожно, почти шёпотом, она спросила:

– А если я… откажусь?

В его глазах что-то вспыхнуло – ярко, гадко, почти радостно. Словно он ждал именно этого.

– Я тут недавно снимал самые мистические места города, – начал Ярослав нарочито неторопливо. – Там было много интересного… и кое-что по-настоящему пугающее.

Он сделал паузу, смакуя её напряжение.

– Если ты откажешься от поцелуя, твоим наказанием будет провести ночь в одном из этих чу-у-удных местечек. Например…

Он картинно постучал пальцем по подбородку, делая вид, что размышляет.

– Например, на Лысой горе. Той самой.

Ива дёрнулась так резко, что короткие серые волосы хлестнули по лицу.

Поймав её взгляд, Ярослав оскалился, как кот, загнавший мышь в угол, и медленно облизал губы.

Иве стоило огромных усилий не поморщиться и не задрожать от этого вида. В груди пульсировало чистое отвращение, а по телу табунами ползли мурашки.

И всё же в этом кошмаре было нечто хорошее. Возможно, впервые за весь вечер ей действительно повезло. Возможно, в этот раз небеса всё-таки смилостивились над её душой и телом.

Силой заставив мышцы лица расслабиться и придать ему максимально холодное выражение, Ива вскинула подбородок.

– То есть… – голос всё-таки дрогнул. – Ты ставишь меня перед выбором: либо поцеловать тебя… либо провести ночь в чёртовом безлюдном лесу?!

В помещении повисла тишина. Даже пьяный смех стих.

Люди ждали.

Кто с напряжением. Кто с жалостью. А кто с гадким, жадным любопытством. И, кажется, почти все уже знали, что выберет хрупкая офисная девушка.

– Да, – ухмыльнулся Ярослав. – Несложный выбор, м? Тем более… тебе ещё повезёт, если лес действительно окажется безлюдным.

Эта фраза добила её. Страх внутри сменился гневом. Тихим, раскалённым добела.

Он думал, она подчинится? Думал, сломается?!

Уголок её рта дёрнулся в едва заметной ухмылке.

– Действительно, – процедила Ива. – Что ж… уж лучше я… – пауза, во время которой сердце билось так, будто собиралось проломить грудную клетку изнутри, – проведу ночь с волками, чем позволю твоим губам хоть на секунду прикоснуться ко мне!

Немая сцена.

Все замерли.

Ни шороха, ни вздоха.

Только из колонок где-то на подоконнике продолжал звучать приглушённый мужской голос, тянущий что-то о потерянной любви.

Секунда.

Другая.

Третья.

Офис взорвался настоящей какофонией: аплодисменты, выкрики, охи, смех… Кто-то восхищённо свистнул, кто-то начал уговаривать передумать:

– Ну ты чё, сдурела?!

– Да ладно, целоваться с Яриком не так уж и страшно…

– Пошутили же!

– Эй, ну он же нормальный парень!

А вот Ярослав не смеялся.

Он сидел и молчал. Глаза горели тем же тёмным огнём, но теперь в них читалась ещё и обида: уязвлённое мужское эго, раздавленное парой фраз. Он смотрел на неё с безмолвной яростью и, наконец, процедил сквозь зубы:

– Хорошо. Как скажешь. Тогда в понедельник я хочу видеть видеоотчёт о том, как ты провела ночь на Лысой горе. Одна. Не просто вышла из такси и уехала обратно, а осталась там до самого рассвета.

Ива едва заметно кивнула.

– Хорошо. Как скажешь, – та же интонация, те же слова. – Только если я это сделаю, ты оставишь меня в покое. Совсем.

Он кивнул. Неохотно. Напряжённо. Почти с ненавистью.

– Но не в понедельник, – продолжила она громко и резко, почти нарочито. – А во вторник.

Она повернулась к толпе:

– Господин главный редактор! В понедельник я беру отгул. После такого мне нужно будет отоспаться как следует!

– Отработаешь! – донеслось откуда-то сбоку.

– Без проблем! – отрезала Ива.

Она резко поднялась и посмотрела сверху вниз на Ярослава.

– До вторника. Чао.

Развернулась и, не оборачиваясь, вылетела из офиса.

Сначала она шла быстро. Потом – ещё быстрее. Ноги сами несли её прочь от этого душного ада, где алкоголь, фальшивый смех и липкие взгляды слипались в один бесформенный ком. Пройдя пару домов, Ива свернула за угол, остановилась.

И сорвалась.

Смех вырвался неожиданно. Громкий, искренний, почти истеричный. Она смеялась до слёз, запрокинув голову к небу, пока её не начало шатать.

Прохожие косились, обходили стороной, что-то бурчали под нос. Иве было плевать. Абсолютно.

Потому что несколько минут назад её самый мерзкий кошмар вдруг обернулся почти сбывшейся мечтой.

И дело было не только в том, что за одну ночь она могла избавиться от навязчивого фотографа.

Ива была поклонницей славянской мифологии и давно, почти болезненно, тянулась к Лысой горе. Предания, древние капища, ведьмовские шабаши, идол Перуна, прибитый там во времена крещения Руси – она знала каждую байку, каждый слух. И давно мечтала туда пойти.

Но всегда что-то мешало: работа, усталость, страх. Будто что-то одновременно тянуло её туда и отталкивало.

И вот теперь – знак. Абсурдный, пьяный, но всё же знак.

Больше никаких отговорок.

Теперь она должна была туда пойти.

Придя тем вечером домой, со смазанным макияжем и темными дорожками на щеках, она столкнулась с Кариной, подругой и соседкой по квартире.

На маленькой старой кухне они заварили чай с мятой, и Ива всё ей рассказала.

– Какой же мудак! – Карина хлопнула ладонью по столу. – Тебе давно пора было написать на него заявление о домогательствах на рабочем месте! Его бы уволили, а ты зажила бы спокойно!

– Ага. А я смогла бы там после этого работать? – Ива покачала головой. – Я и так почти ни с кем не общаюсь. А так стало бы только хуже.

– Тогда почему не уволишься?!

– И куда я пойду? – устало усмехнулась она. – Я смотрела вакансии: либо зарплата копеечная, либо требуют навыки куда круче моих. Да и толку-то… Не удивлюсь, если после такого он ещё и начал бы меня поджидать за каждым углом. Я и сейчас не знаю, чем вся эта муть обернётся.

Она поморщилась.

– Но целовать его… Уф… От одной мысли воротит. – Ива вздохнула. – Ладно, пусть будет как будет…

– Ведь как-нибудь да будет…

– Ведь никогда и не было, чтоб не было никак.1

Девушки легко рассмеялись.

Пока Ива мыла посуду, Карина ждала её, прислонившись к дверному косяку. Когда же та закончила и вытерла руки, подруга порывисто обняла её.

– Все будет отлично! Ты сходишь на Гору, отделаешься от этого козла и заживёшь спокойно. Хочешь, я пойду с тобой? Он всё равно не сможет проверить, что ты была не одна.

– Спасибо, солнце, но не стоит, – мягко ответила Ива. – Раз сказала – значит сделаю. Принципиально.

– Уверена?

– Да. Жди меня завтра сонной, но довольной.

На её губах мелькнула усталая улыбка. Карина улыбнулась в ответ.

– Смотри, если заметишь что-то или кого-то странного, не рискуй. Сразу возвращайся домой. Даже посреди ночи.

– Ты же меня знаешь. Я и риск – вещи слабо совместимые.

– Хорошо. И не теряйся, пожалуйста.

– Постараюсь.

Глава 2

Асфальтированная дорога закончилась, уступив место узкой извилистой тропинке.

Ива сверилась с картой в надежде найти маршрут получше. Без толку. Путь напролом, сквозь кусты и изломанные ветки, был единственным.

«Была не была», – пожала плечами она и шагнула под свод зелёных ветвей, перешагивая редкий мусор.

Но чем дальше она заходила в лес, тем слабее чувствовалась связь с городом. Всё вокруг дышало чем-то куда более древним, чем пластик, асфальт и выхлопные газы.

Трава по обеим сторонам тропы росла густо и высоко, норовя ужалить крапивой или уколоть репейником. А деревья, перекрученные ветром и опускавшие кроны почти до земли, вынуждали её пригибаться, словно признавая величие природы.

Людей вокруг не было. Был только лес: живой, шумящий и завораживающий. Запах земли и листвы щекотал нос. Солнце едва пробивалось сквозь кроны и пятнами ложилось на кожу.

Она неспешно шагала, наслаждаясь покоем, что царил вокруг, пока вдруг не заметила: что-то не так.

Перед ней тянулась ровная, просторная дорожка, почти аллея. А на карте должна была быть узкая, извилистая тропа.

«Пропустила поворот, что ли?»

И действительно: стоило вернуться на несколько шагов, как она увидела тонкую, едва заметную тропку, поднимающуюся вверх так круто, что Иве пришлось карабкаться по склону, цепляясь за корни и мокрую землю.

Ругаясь и фыркая, она всё же одолела подъём и тут же обомлела.

Город, обрамлённый спускавшимися со склона деревьями, казался почти игрушечным. Конструктор мегаполиса, состоящий из бесконечно строящихся высоток и переплетающихся дорог, был набит снующими туда-сюда муравьями-машинами. Но до этого холма, этого леса, Ивы, их суета и шум не дотягивались.

Она сидела, отдыхая душой и телом, пока солнце, поднявшись высоко, не начало припекать голову и плечи.

Ива поднялась, оторвала от земли набитый рюкзак, шагнула под кров деревьев, ныряя в блаженную прохладу, и побрела по извилистым тропинкам к капищу древних богов.

Было около полудня, когда среди деревьев показалось место, которое она искала.

Просторная поляна была окружена несколькими вратами с вырезанными на них крылатыми существами, похожими на собак. В центре, выстроившись в ряд, стояли четыре идола. Высотой в два человеческих роста, они даже издалека будто нависали над Ивой и вызывали странный, необъяснимый трепет.

Первым с мечом в руке, стоял Перун, вторым – Сварог, с молотом. Кто был третьим она не знала, но в том, что единственная среди них женщина была Макошью, богиней судьбы, Ива была уверена.

Почти добравшись до цели, она уже было ускорила шаг, но вовремя остановилась, вспомнив, зачем оказалась здесь.

Сняв пару коротких видео, Ива наконец подошла ко входу в святилище.

Там её встретил истукан, охраняющий вход. Перед ним лежал камень с подношениями: хлеб, зерно, пара конфет. Плата, о которой она тоже позаботилась.

Доставая из рюкзака своё приношение, Ива вдруг вспомнила сегодняшнее утро.

– Зачем тебе столько яблок? Ты же их не любишь, – спросила Карина, наблюдая за сборами.

– Это для требы.

Заметив непонимание в глазах ещё сонной подруги, Ива пояснила:

– Треба – это подношение богам. Разделить с ними пищу. Что-то вроде этого.

– Ты в это веришь? – удивилась Карина. – Я думала, ты скептик.

– Ну-у… – нерешительно протянула Ива. – Я верю в то, что мы многого не знаем. Что всё возможно, пока не доказано обратное. Просто предпочитаю жить своим умом, не вверяя судьбу чему-то эфемерному. Даже если боги и существуют, вряд ли им есть до нас дело.

Карина рассмеялась.

– При моей бабушке такое не скажи. Она точно начнёт тебе морали читать.

– Пусть становится в очередь за моей собственной, – Ива хмыкнула. – Она меня давно безбожницей окрестила.

А ведь на самом деле ей хотелось верить. В богов, в сказки, в духов… Но реальность снова и снова разбивала яркие фантазии серой сталью будней.

Вынырнув из этих мыслей, Ива выложила на камень пару яблок, насыпала горсть семечек и шагнула в оплот старой веры.

Перехватив взгляд грубовато вырезанных глаз идолов, она оглядела поляну и направилась к уютному местечку чуть в стороне. Там расстелила спальный мешок и разложила на нём свою скромную трапезу: яблоко, виноград, пару бутербродов и бутылку красного вина. Его она собиралась разделить с богами и Матерью-Землёй.

Почти то же самое она положила и на требник перед идолами.

Сидя на поляне, в компании богов и деревьев, Ива ела и пила, время от времени выливая немного вина на землю, разделяя с ними этот момент умиротворения. И, кажется, они разделяли её настроение, потому что ветер ласково перебирал её волосы, солнце рисовало узоры на траве, а птицы и кузнечики в унисон тянули свои лесные песни.

Время пролетело незаметно, и спустя несколько часов Ива поняла, что пора двигаться дальше. Нужно было найти место для ночлега, где её никто не побеспокоил бы.

Она собрала вещи и уже собиралась уходить, но взгляд идолов, обращённый к ней, заставил душу дрогнуть, а тело замереть.

Вот сейчас. На пару минут. Она позволит себе поверить, что они слышат. Что помогут, если попросить по-настоящему. А потом снова станет здравомыслящей взрослой, которая не ждёт даров с неба.

Ива прошла мимо покровителя дружинников и князей, миновала бога-кузнеца и его соседа и остановилась перед Хозяйкой судеб.

Нерешительно коснулась пальцами идола.

Нагретое солнцем дерево было горячим и будто почти живым. Казалось, через кончики пальцев к сердцу потянулось что-то. Сила.

Эта странность надломила её изнутри. Ива рухнула на колени и уткнулась лбом в шершавую поверхность.

Когда она заговорила, голос её был настолько тихим, что почти сливался с шёпотом ветра:

– Макошь… Пряха судеб… прошу, услышь меня. Я не прошу ни славы, ни богатства. Я просто хочу найти своё место.

Она судорожно вздохнула.

– Я так устала от той жизни, что у меня сейчас. Я ненавижу работу! Мне тошно в квартире, где я живу! У меня внутри пусто. Я везде чужая… Я устала ждать несуществующего счастья! Я так, блин, устала!.. – голос её сорвался. – Скажи мне, Макошь… неужели всё и должно быть вот так?

На секунду Ива замерла, переводя дыхание, и почти беззвучно договорила:

– Прошу… приведи меня туда, где я должна быть. Где меня ждут. Пожалуйста…

Задыхаясь, стыдясь внезапной исповеди, Ива резко отпрянула от идола, пачкая руки в пыли. Она вскочила и быстрым шагом пошла к выходу из святилища, словно убегая: то ли от суровых взглядов богов, то ли от самой себя.

Казалось, стоит ей обернуться, и вера в чудо рассеется. Она плюнет на всё и просто вернётся домой, плакать и жалеть себя.

А она так старалась не думать об этом. Изо всех сил пыталась радоваться тому, что есть, потому что отчаянно боялась разрушить свою, пусть тоскливую, но хотя бы стабильную рутину.

Этот порыв, обращение к богине, которую она до сих пор считала лишь мифом, поразил её саму. Это было нелогично. Отчаянно. Почти смешно. Поэтому она почти бежала прочь от капища и от себя самой.

А за воротами темнел лес.

Узкая дорожка терялась среди травы и кустов, но Ива упрямо брела вперёд, высматривая уединённую поляну или хотя бы дерево, рядом с которым можно было бы поставить палатку.

Там она повесит фонарь, достанет книгу и забудет о том, что говорила и чувствовала всего несколько минут назад.

Глава 3

Вокруг становилось всё темнее. Иве казалось, что с каждым шагом деревья вырастают, трава густеет, а ветки так и норовят зацепиться за одежду, поцарапать кожу или сбить очки, лишь бы не дать ей идти дальше.

Лес ощущался диким и чужим. Вместо привычных холмов и оврагов – один сплошной пологий склон. Единственная тропинка выглядела заброшенной, а папоротники росли так густо, что стелились под ногами ковром.

К запаху деревьев примешался странный холодок свежести, какой бывает поздней осенью, перед первыми заморозками.

Где-то сбоку раздался шорох.

Ива замерла, прислушиваясь.

Шорох на секунду стих. Потом повторился.

Осторожно, стараясь не шуметь, она пошла на звук.

Губы сами сложились в беззвучную «о», когда среди опавших листьев она увидела двух маленьких ежат. Они пыхтели и фыркали, пытаясь выбраться из ямы, но влажная земля осыпалась под короткими лапками.

Ива, не желая смотреть на это, аккуратно вытащила обоих, сняв с ещё мягких иголок прелые листья, и две колючие спинки тут же скрылись в траве.

На сердце посветлело, и даже лес будто стал приветливее. Воодушевлённая этим Ива двинулась дальше. Но чем глубже уводила её тропа, тем больше звуков начинало окружать её со всех сторон.

То громко хрустнет ветка, то прозвучит чей-то жалобный писк, то зашелестит потревоженный кем-то куст.

Её начинало потряхивать. Всё сильнее хотелось остановиться хоть где-нибудь, разложить палатку и забраться внутрь, спрятавшись от всего.

Вдруг в отделении раздался протяжный вой, хриплый и надорванный. Мороз мгновенно пробрал до костей.

– Так, Ива, это просто собака, – забормотала Ива себе под нос, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Чья-то большая собака, которую вывели на прогулку… Здесь нет волков. Это, блин, почти центр города. Тут не может быть волков!

Она была на грани истерики, держалась из последних сил, но когда вой повторился ближе, сорвалась. Побежала, едва успевая не споткнуться и не полететь вниз по склону.

Воздух жёг лёгкие. Глаза туманили непролитые слёзы. Она перебирала ногами, мчась непонятно куда, лишь бы подальше от этого звука и от собственного страха.

И вдруг на полном ходу врезалась во что-то.

В ужасе она попыталась отпрянуть, но её ловко поймали за талию, не дав ни сбежать, ни рухнуть на землю.

Ива хотела закричать, но горло, сведённое спазмом после бега, не выдало ни звука. И почему-то именно это отрезвило её.

Она заставила себя поднять взгляд.

Вокруг был лес, уже скорее чёрный, чем зелёный. А рядом стоял древний на вид старик, который, как ни в чём не бывало, выдержал удар налетевшей на него девушки.

Он окинул её весёлым взглядом и, отступив на пару шагов, спросил:

– Тако съ, каго лѣшъ гъналъ!2 – голос его скрипел, как несмазанная дверь. – Чьто ты сдѣ дѣлаши, дочи? Сдѣ опасно за такъмъ, какъ ты, наипаче напослѣдък. Како ты успѣла забрьдъ сѣда?3

Говор его звучал странно: то ли другой славянский язык, то ли какой-то диалект. Ива понимала через раз, но общий смысл уловила.

Только вот что отвечать? Что заблудилась в центре города? Или что испугалась собачьего воя?

Чуть отдышавшись, она сама начала видеть всю нелепость происходящего.

А старик тем временем повернул голову чуть в сторону и обратился к кому-то ещё:

– Яко мыслиши, Виярѣ, заради нея ли явися тотъ возгласъ свѣтьлъ сила?4

– Все може быти. – ответил кто-то позади старика. – Тѣмъ паче лѣшъ доведъ ея от тѣе странъ.5

От этого голоса мурашки побежали вдоль позвоночника. Низкий, с лёгкой хрипотцой, он пробирал до самого нутра. И уже не так важно было, что именно говорилось: в его исполнении любые слова звучали завораживающе.

И всё же прислушаться стоило. Потому что они были не просто «устаревшими». Одна их часть казалась смутно знакомой, будто из старых текстов, а другая и вовсе звучала чистой тарабарщиной.

Да и сам старик выглядел не менее необычно: рубаха с выцветшей вышивкой по краям, тёмный льняной жилет, подпоясанный кожаным ремнём, широкие штаны, заправленные в сапоги.

«Чертовщина какая-то, – подумала Ива, но затем облегчённо выдохнула. – Ну конечно! Тут же вроде часто собираются ролевики».

– Прошу прощения. Я, кажется, вам помешала? Не знала, что здесь реконструкция, – Ива неловко откашлялась. – Я слегка заблудилась. Не поможете найти дорогу к трассе или к капищу? Мне бы просто направление, и я быстро уйду, чтобы не отвлекать вас.

Она заглянула за старика, чтобы поздороваться со вторым незнакомцем, и вмиг забыла, что ещё хотела сказать.

«Ох, ему бы по подиуму в Prada ходить, а не бродить по лесу6…»

Высокий и статный, он весь состоял из резких линий. Рука на эфесе меча была рукой воина. Лицо – будто высеченное из дерева умелым мастером. Он напомнил ей идолов на капище: хищные, строго глядящие глаза, нахмуренные брови…

– Глаголи медленнѣе, дѣвица. Трудно тя разбирам,7 – отчётливо, выделяя каждое слово, произнёс он, приподняв тёмную бровь.

Его раздражённый и высокомерный тон мгновенно разрушил всё очарование.

– Вы шутите? – вспыхнула Ива. – Это я тут непонятно на каком языке говорю? Может, вы хоть на пару минут выйдете из образа и заговорите нормальным русским? В какой стороне метро?

Она увидела, как мужчина шевелит губами, повторяя её слова, будто пробуя их на вкус, и внутри расползся гнев. Не выдержав этого фарса, Ива фыркнула, прислонилась спиной к ближайшему дереву и стукнулась затылком о ствол.

– Боги… да к чёрту всё. Я просто хочу вернуться домой.

– О, тебе воистинѣ слѣдуетъ возвратитися, дивная дѣвица, – старик, до сих пор с любопытством следивший за перебранкой, шагнул вперёд и стрельнул глазами в посуровевшего воина. – Но не нынѣ. Уже поздно. Нынѣ тебѣ лѣпѣе итти съ нами. А позже узнаемъ, како вернуть тя дому.

– Что вы, не стоит! Я не хочу вам мешать. Вы мне просто направление к метро укажите, а дальше я сама.

– О чёмъ же ты глаголеши, свѣтло дитя?.. – старик покачал головой. – Мы не вѣдаемъ, гдѣ твоя матерь8 обитает. Аще утратила ты ея, поведай намъ, и взыщемъ. Саминькой тебѣ не ходити путями сіми. Земля сія не тиха ни днесь, ни ночию. А особливо – коли девица одна, да и в рубище тонкомъ, какъ былинонька…

Ива опустила взгляд на свои застиранные джинсы и видавшую виды футболку. Фыркнула.

«Да уж. Не чета им двоим».

Стоило ли ей отказаться от этой странной компании, или всё-таки с людьми, пусть даже такими, было безопаснее? Ива разрывалась, не зная, какой выбор правильный. Но стоило ей оглянуться, бросить мимолётный взгляд в черноту густого леса, и решение стало очевидным.

Она судорожно вздохнула:

– Хорошо. Эту ночь я проведу с вами, а утром вернусь домой.

Старик кивнул, и они втроём двинулись по едва различимой тропинке. В воздухе повисло напряжённое молчание, и Ива, не выдержав, заговорила:

– Давайте, что ли, представимся? Я – Иванна. Ваней прошу не звать, лучше Ивой. А вас, господа, как звать-величать?

Молодой мужчина промолчал, а вот старик одарил её приятной улыбкой и ответил:

– Радъ вити тя, Иванна. Имя у тя чудное, звонкое… заморское ли? – он спохватился. – Али я речь веду без чину – надо бы сперва и самому назватись. Въ Яви зовутъ мя Вольга, а здѣсь боле Волхом кличутъ. Называй, како сердцу твоему милѣе.

То ли накопившееся напряжение давало о себе знать, то ли вся ситуация была слишком абсурдной, но эта игра в Киевскую Русь начинала её забавлять. К тому же, перебирая в памяти все славянские языки, которые ей доводилось хотя бы слышать, Ива вдруг поймала себя на том, что всё лучше понимает их заковыристую речь.

– Хорошо. А?.. – девушка кивнула в сторону шагающего впереди воина.

– А сей бобыня9 – князь Вияръ, господаръ здешний, – охотно пояснил Вольга. – Он есть властитель сей земли, всему хозяинъ.

– Тако и есть! – прорычал тот. – А по сему смотри, что о князе молвеши, старый ведунъ10!

Вольга на это лишь шутливо поклонился. Потом прибавил шагу, поравнялся с Вияром и начал что-то тихо ему говорить.

Ива же осталась наедине со своими мыслями.

«Леший гнал меня, так сказал Вольга? – размышляла Ива. – Сам он “из Яви”, но это не Явь. Тогда что? Навь11 или Правь12? А Вияр… вроде так его зовут… дедушку ведуном назвал. Получается, это не просто ролевики, а ещё и с уклоном в славянское фэнтези?»

Решив проверить догадку, она спросила:

– То, где мы сейчас, – это Навь, да?

– Се ведь ясне. А коль не ведаешь, куда пришла, то и вправду глупа ты паче, нежели я думал, смертная, – надменно прорычал воин.

Не выдержав такого тона, Ива взорвалась:

– Ох, простите-извините, ваша княжеская светлость, что не догадалась сразу, какую землю топчу! У меня же было столько времени подумать! И, конечно, я ведь каждый день с ролевиками сталкиваюсь! Как же я могла не понять, в каком мире оказалась?!

Сарказм, льющийся через край, сделал её голос звонче, от чего Вияр, развернувшийся к ней, поморщился, и ответил вдруг с почти ледяным спокойствием:

– Землю мою ты ныне топчешь. Волк бы не тронул – лѣший не даст. А что за ро-ле-ви-ки – не слыхал. Да верно знаю: я не из них. И ещё знаю, что постараюсь как можно скорее вернуть тебя восвояси. А покамест… прошу, держи голос в узде: от такого тону речи голова болит…

– О, поверь, – прошипела Ива, подходя к нему почти вплотную и глядя прямо в глаза, – я и сама не горю желанием проводить с тобой время. Днём я бы в жизни за тобой не пошла. Выбор то стоял между тобой и волками, и я уже начинаю сомневаться, что сделала правильный.

Она усмехнулась.

– Хочешь, чтобы в моем тоне было меньше сарказма? Так для начала в своём пафоса поубавь.

Повисла секунда молчания.

Ива вопросительно посмотрела на Вольгу.

– Молодость, – хохотнул он и жестом позвал её за собой.

Глава 4

Чем дольше они шли, тем сильнее её клонило в сон. От зевоты слезились глаза, и Ива едва не упустила момент, когда лес вдруг закончился.

Сбоку чернели в сумерках склоны, укрытые порослью деревьев, папоротника и можжевельника.

Нахмурившись, она осторожно обернулась, и наконец поняла, почему тропа всё это время вела вниз. За её спиной росла зелёно-серой громадиной гора. Не холм, не сопка, а самая настоящая гора, первая из многих, чьи вершины виделись вдалеке смутными тенями.

«Это невозможно, – подумала Ива и дёрнула головой так резко, что едва не уронила очки. – До ближайших гор сотни километров».

Она зажмурилась до белых пятен под веками, ущипнула себя за предплечье, надеясь, что мираж рассыплется…

Ничего не изменилось. Перед глазами всё так же стояли изломанные линии пиков и густой лес, одеялом укрывающий склоны.

Где-то справа шумела горная река. Грохот её вод был отдалённым, но отчётливым. Именно туда и направился Вияр.

Проследив за ним, она снова испытала шок.

Впереди, вырастая чёрной громадой прямо из скалы, стоял замок.

Ноги подогнулись. Она бы рухнула, если бы крепкая рука Вольги не удержала её за локоть. Но Ива этого почти не почувствовала.

Что это было?

Сон? Вряд ли. Боль в предплечье была слишком настоящей.

Безумие? Но разве оно приходит так внезапно?

Предсмертный бред? Горячка?

Может, она упала, истощённая бегом, прямо на тропе. А может… её всё-таки догнала та собака?

Верить в это не хотелось. А в реальность происходящего – не получалось.

Чему в итоге довериться, разуму или глазам, Ива не знала. Оставался один вариант: отдать власть той части себя, что истово молилась богине судьбы на языческом капище всего несколько часов назад. Сердцу.

А оно пело в слабой, но такой яркой надежде, что чудо есть, что магия существует. Что она не бредит, а правда идёт к древней, жутковатой крепости на склоне горы, словно к логову вампира из бульварного романа.

Неуместно всплыл вопрос:

«Если бы я была в фильме, то какой у него был бы жанр? Фэнтези? Хоррор? Или медицинская драма, где в конце герои либо умирают, либо здоровыми уходят из больницы?»

Она шла, поглощённая путаными мыслями, пока не едва не врезалась в остановившегося Вольгу. Старик всматривался в её побледневшее лицо с искренним беспокойством.

Вияр стоял поодаль. Встревоженным он не выглядел, но тоже не отводил взгляд.

– Дочка, – мягко позвал Вольга, – ты въ порядке?

– Совсем не в порядке, – выдохнула Ива дрожащим голосом. – Кажется, я оказалась куда дальше от дома, чем думала. Пожалуйста… скажите мне без шуток, где я сейчас. Это важно.

Она часто заморгала, пытаясь удержать подступающие слёзы.

Вольга посуровел. Игривая добродушность схлынула, оставив сосредоточенного мудрого мужчину, что казалось, просто не мог врать.

Именно поэтому Ива, растерянная и надломленная, поняла: она поверит любым его словам. Даже самым безумным.

– Ты въ Нави, дочка. Въ потустороннем мире.

– Ха-ха… – вырвался у неё истеричный смешок. – Ну, тогда всё понятно. Я просто умерла, а это мой предсмертный бред. Чего ещё ожидать, если ночью тащиться туда, где ни фонарей, ни камер наблюдения?

Она задышала глубже, пытаясь не впасть в истерику.

– И куда мне теперь? В рай или ад? Или реинкарнация существует и мне пора в новую жизнь? Чёрт… я ведь даже не успела насладиться этой!

Она горько усмехнулась.

– А вы, значит, ангелы смерти? Ну что ж… ведите.

Ива сложила руки перед собой, как заключённая, которой вот-вот наденут кандалы. Но тёплые, шершавые ладони ведуна мягко обхватили её запястья, унимая дрожь и передавая немного своего спокойствия.

– Тише. Жива ты ещё, – сказал он медленно и мягко. – И покаместъ Навь тебе зла не причинитъ. Чтобъ сила здешняя взялась за тебя, месяцы надобны, а воротить тебя въ Явь и часу не потребно. Отдохнёшь въ доме княжьемъ, сил поднаберёшься: поспишь, поешь. А завтра ужъ – назадъ, въ свой миръ.

– В мир-то я вернусь… а во время? – с иронией спросила Ива, решив принять происходящее как данность.

Увидев их недоумённые взгляды, она развела руками:

– Я из двадцать первого века.

Понимания на лицах не прибавилось.

У Вольги выражения сменялись быстро: от озадаченности до настоящего изумления. Вияр же, наоборот, казался высеченным из камня. Ни тени эмоций. Лишь спустя мгновение он тряхнул тёмной копной волос и хмуро посмотрел на неё:

– Ты не похожа на девушку из двадцать первого века.

– Да? – Ива прищурилась. – И откуда тебе знать, какие девушки живут в моё время?

– Мне несколько тысяч лет, – ответил он невозмутимо. – Я знаю, как они выглядели.

На пару секунд Ива оцепенела, переваривая сказанное. Потом резко вскинула на него взгляд:

– Какой сейчас год?!

Вияр нахмурился ещё сильнее, но ответил:

– По человеческому летоисчислению – шесть тысяч триста семьдесят первый13.

– Хм. Понятно, что ничего не понятно, – пробормотала она. – Ладно. Тогда скажи… в наши края уже пришёл правитель с северных земель?

– Нет. Зачем?

В разговор вмешался Вольга:

– Пока что нетъ, но вести слыхивал: будто въ Новгороде затеяли князя сторонняго призывать. Молвятъ, варяга кликнуть хотятъ – не абы кого, а изъ роду знатнаго.

– А вот это уже яснее! – Ива оживилась. – Благодарю. Я в датах не сильна, но точно помню: Рюрика призвали где-то в конце девятого века14…

Она запнулась, быстро прикидывая.

– То есть… больше чем за тысячу лет до моего рождения! – Ива подняла палец и победно взглянула на князя.

– По какому календарю? – сухо уточнил он.

– По христианскому, само собой.

Вияр брезгливо поморщился.

– Хочешь сказать, спустя тысячу лет на наших землях будут верить в чужих богов?

– Именно. А летоисчисление ведётся от Рождества Христова.

– Чушь! – его голос ударил громовым раскатом. – Не верю, что люди забудут своих предков и свои традиции. Ты врёшь мне, женщина!

Ива вздрогнула. Заметив это, Вольга шагнул вперёд и завёл её себе за спину.

– Угомонись, Вияре, – голос его был твёрд и спокоен. – Врати девочке незачем – не по своей воле она в это попала. Всё обсудим опосля, а не здесь – на холоде, под ночную стынь.

Он коротко кивнул на Иву.

– Ты, княже, лучче гостью в замок отведи. А завтра разберём, что да как. Утро, глядь, мудреней вечера бывает. А я пойду. Дому и так долгою сторонкой обхожу, заждался он меня. Бывайте здоровы.

Вольга развернулся, и пошёл в сторону шумящей реки, а Ива осталась один на один с князем. И одно ей было понятно наверняка: рад он ей не был.

– Пойдём, – коротко бросил он и зашагал в сторону крепости.

И она пошла.

За этот день на неё навалилось столько, что Ива решила не думать вовсе и просто плыть по течению.

«Прав Вольга, утро вечера мудрёнее».

Она брела, потерянная и пустая, и видела перед собой только широкую, укрытую тяжёлым плащом, спину, что будто отгораживала её от этого мира.

Кем был Вияр? Явно не последней фигурой здесь.

«В Нави…»

Что она о ней знала? Что на границе с потусторонним миром стоит избушка Бабы Яги. Что где-то здесь живут Кощей Бессмертный и Змей Горыныч. Но ни о каком князе Вияре она никогда не слышала.

Был ли он забыт, как многие другие? Или никогда и не был кем-то значимым? А может, она придумала его – как Вольгу, как замок, как всё вокруг?

Но если хотя бы на секунду допустить, что это реальность…

Выходит, она в потустороннем мире?

Сказка, да и только! Правда, с неизвестным пока концом.

Ива не заметила, как они подошли к замку, как распахнулись тяжёлые ворота. Опомнилась только тогда, когда их укрыл мягкий полумрак коридора.

Они шли долго, сворачивали, поднимались по лестницам, снова сворачивали, пока не остановились у двери. За ней оказалась просторная спальня.

На тумбочке у кровати уже ждал горячий ужин.

Фрукты, хлеб, немного запечённого мяса и каша в горшочке пахли так изумительно, что во рту мигом собралась слюна.

Она обернулась к Вияру, который так и не переступил порог, и спросила:

– Я могу это есть?

Его брови взметнулись и тут же опустились, возвращая лицу привычное холодное спокойствие.

– Если хочешь.

– Я имею в виду… – Ива замялась. – Я читала, что в потустороннем мире живым нельзя ни есть, ни пить. Иначе не вернёшься обратно.

Вияр хмыкнул.

– Правильно читала. Но это если кто-то сам пришёл и сам уйти собирается. А в твоём случае явно не обошлось без ясуней15, – он поморщился. – Вы, люди, зовёте их светлыми богами. Мы же отведём тебя обратно. Ешь. Спи. А завтра всё решится.

– Спасибо, – сказала Ива.

Но её уже не услышали. Вияр ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.

Запах еды вновь напомнил о себе, и она с жадным аппетитом принялась за ужин.

Горячая каша грела изнутри, помогая напряжённому телу расслабиться. И как только последняя ложка исчезла во рту, Ива вдруг горько разрыдалась, роняя слёзы в пустую посуду.

Страх накрыл резко. Тело задрожало. Хотелось разодрать себе грудь, выпустить тех птиц, что бились о рёбра изнутри.

Загнанным зверем она металась от стены к стене, то сползая на пол, то снова вскакивая.

В отчаянном желании вдохнуть свежего воздуха Ива распахнула деревянные ставни и тут же захлопнула их, увидев бесконечное полотно леса и горы, вспарывающие горизонт.

Она кричала в белую вышитую подушку, обнимала себя руками и даже не пыталась успокоиться.

Со временем истерика всё же схлынула, оставив после себя лишь тяжёлую головную боль.

Сил не осталось. Вымотанная, Ива рухнула на постель и мгновенно уснула, даже не положив под голову подушку.

Она не видела снов. Не слышала шорохов древнего замка. И только чей-то далёкий, приятный голос снова и снова повторял:

«Иди по дороге за нитью своей судьбы.

Исполни, что выткано на полотне твоём.

Свернёшь – не вернёшься. Забудешь себя, свой дом.

Сгоришь в нестерпимом жаре чужой борьбы».

Глава 5

Проснулась Ива, когда небо за окном горело алым. Вот только рассвет это был или закат, она не понимала.

Сначала она даже не решалась поднять веки. Хотелось, чтобы всё вчерашнее оказалось сном. Но пусть не видели глаза, слышали уши: гомон леса, шум бурлящей реки, чьи-то шаги, эхом отдающиеся в коридорах.

Встречаться с новым миром было страшно. Но вчерашний срыв и крепкий сон вернули ей хотя бы часть душевного равновесия.

Наконец она открыла глаза и осмотрелась.

Князь оказался гостеприимнее, чем она думала.

Комната была светлой и просторной. Деревянная мебель и панели на стенах украшали изображения жар-птиц. Они же были вышиты на подушках. Всё вокруг выглядело массивным, добротным и, что важно, уютным.

Ива с лёгкой улыбкой перевела взгляд на букет лаванды на тумбочке у кровати и тут заметила нечто странное.

Тёмное. Маленькое. Чуть лохматое.

Коренастый мужичок, ростом не выше её колен, озадаченно чесал бороду, растрёпанную и жёсткую, как помело. Он поморщился, от чего по лицу расползлись паутинки морщин, а потом что-то беззвучно забормотал. Вид у него был такой недовольный, что Ива не сдержалась и тихо хмыкнула.

Домовой, в этом она не сомневалась, вздрогнул, вскинул голову и уставился на неё двумя угольками.

– Здравствуйте, – Ива вежливо кивнула. – Простите, если побеспокоила.

Домовой дёрнулся ещё раз и через мгновение начал растворяться в сумеречных тенях.

Ива резко вскинула руки:

– Подожди! Не бойся, я тебе не наврежу!

– Азъ не страшусъ, – донёсся из темноты ворчливый голос. – Господарь повелѣлъ гостию не беспокоити и быти как можно непримѣтнѣе.

– Что ж, поздно, я тебя уже заметила. И ты меня вовсе не потревожил. Вернись.

Повисла пауза. Ива беспокойно заёрзала, уже решив, что он исчез окончательно, но домовой всё-таки снова вышел на свет.

Теперь он был выше, почти ей по пояс, и уже не казался таким забавным.

– Я хотела спросить… – она слегка замялась. – Где можно умыться?

Домовой окинул взглядом её испачканную футболку, лохматые волосы и опухшие глаза и хмыкнул.

– Там, – он указал на дверь рядом со шкафом. – Горячая вода и мыло готовы. Новая одежда в шкахву. Как закончишь, просто позови меня по имени, и я отведу тебя к господарю. Звать меня Чурило.

Он уже собирался исчезнуть, когда Ива, опешив на секунду, выпалила:

– Погоди! Мыло?.. Но разве оно было у людей в это время?

– Мы не люди! – гордо отчеканил Чурило, растворяясь в воздухе, а потом добавил снисходительно уже из пустоты: – Да и люди не такие уж невежи.

«И правда не люди», – подумала Ива и направилась в ванную.

Там, к её удивлению, оказалась выбитая прямо в скале купель, наполненная горячей водой.

Льняная сорочка с длинным рукавом и шерстяное платье оказались ей заметно велики. Кое-как подпоясав всё плетёным ремнём и нацепив на нос очки, Ива позвала Чурилу.

Стоило им выйти из спальни, как руки у неё тут же начали подрагивать и потеть от волнения. Но даже оно не смогло задавить любопытство.

Пытаясь мимоходом заглянуть в любую приоткрытую дверь, Ива с удивлением замечала турецкие ковры, китайские ширмы, греческие лежанки и самые разные вещи со всего света.

«Эклектика – наше всё», – хмыкнула она, заметив на столике стеклянную египетскую чашу.

Но больше всего вокруг было дерева. От стен из сруба до мелких украшений. И почти везде по нему шла искусная резьба: орнаменты и цветы, звери и волшебные создания. Жар-птицы, русалки, медведи в венцах, драконы… Особенно драконы.

Когда они с Чурилой наконец остановились перед распахнутой дверью, на улице уже стемнело.

Библиотека, а по всей видимости, ещё и кабинет, тянулась вверх, к высокому потолку, стеллажами, забитыми свитками, дощечками, рукописными книгами и прочим, чему Ива даже названия не знала. В воздухе стоял запах пыли, чернил и древности.

В центре комнаты на римских кушетках сидели двое: Вияр и женщина лет тридцати пяти. Невысокая, пышная, с роскошными тёмными косами, укрытыми пёстрым платком, она излучала непостижимую внутреннюю силу.

Оба они были сосредоточены и негромко переговаривались.

Ива вежливо постучала костяшками по ближайшему стеллажу.

Стоило женщине поднять на неё взгляд, как лицо тут же вспыхнуло целым фейерверком эмоций.

Ива успела уловить удивление, тревогу и даже вспышку страха, прежде чем её крепко схватили поразительно сильные женские руки и начали крутить из стороны в сторону.

– Мара Великая! Милое дитя, что с тобой случилось?! Тебя держали в неволе? Морили голодом? Ты потеряла мужа? Ребёнка?

Она окинула её взглядом с ног до головы.

– Что же произошло, деточка, что ты такая худая? Кожа да кости. А волосы-то! Волосы! У тебя есть родители? Как они позволили довести дочь до такого?!

Вопросы посыпались на неё, как из рога изобилия. Поэтому, спустя пару тщетных попыток вставить хоть слово, Ива просто расслабилась и стала ждать, когда этот поток иссякнет.

Когда незнакомка наконец замолчала и отступила, Ива напряжённо сказала:

– Из плена я не бежала. Рабыней не была. У меня есть родители, и они меня любят. К чему все эти вопросы? И с чего вы взяли, что я вообще была замужем? У меня и отношений-то толком… – она поморщилась и оборвала себя, вопросительно глядя на женщину.

– Но как же? – растерянно выдохнула та. – Твои волосы…

– А что с ними?

– Они даже до плеч не достают. И… седые. Так коротко девушки стригутся либо овдовев, либо если их взяли силой… – она запнулась. – Но об этом я даже думать не хочу!

Ива вздрогнула от самой мысли и резко замотала головой.

– Ничего такого. Это краска. В наше время многие красят волосы. И стригутся коротко тоже. Ну и… остальное у нас тоже считается… нормальным.

– Ох, Род-Праотец да Земля-Праматерь16! – женщина всплеснула руками. – Что же должно случиться с миром, чтобы все устои и традиции, которые мы издревле берегли, исчезли?!

– Много чего, – уклончиво ответила Ива. – Да и не совсем исчезли. Скорее забылись. Стали историей.

Женщина прижала руки к груди и драматично опустилась на ближайшую софу.

– Пресвятые Предки… как можно?..

Она замолчала, глубоко вдохнула, и уже через пару секунд в голосе её не осталось ни тени волнения.

– Ладно, это потом. Сейчас важнее другое. Расскажи, как ты здесь оказалась. Это поможет нам, – она мотнула головой в сторону молча наблюдающего Вияра, – найти способ вернуть тебя домой.

Тот кивнул.

– Ягиня хорошо разбирается в магии и Нави, и Прави. Чем больше расскажешь, тем лучше.

– Зови меня Яга, если хочешь, деточка.

Ива уставилась на неё в немом шоке. Перед ней сидела пышущая жизнью красивая женщина: ни крючковатого носа, ни костяной ноги – только румяные щёки и серые глаза, светящиеся мудростью.

– Садись, – кивнула Яга на пустую кушетку. – В ногах правды нет.

Ива вздрогнула, пару раз моргнула, приходя в себя, и послушно села. Когда шок чуть отпустил, она прочистила горло и начала:

– Это случилось на Лысой Горе…

Во всех подробностях, какие помнила, Ива рассказала, как пришла на капище, как поддалась порыву и загадала желание, как ушла, стыдясь своего отчаяния, и как бежала, услышав хриплый вой.

– …А потом я врезалась в Вольгу. Вот, в принципе, и всё.

На лицах Яги и Вияра застыла задумчивость.

Князь будто ушёл в себя, а Ягиня беззвучно пробормотала что-то, кивнула собственным мыслям и снова посмотрела на Иву:

– Ты точно просила помощи именно у Макоши?

– Да. Она там была единственная богиня. И… я назвала её по имени. Как-то само собой вышло.

– Это всё усложняет.

Взгляды Ивы и Вияра одновременно устремились к ней.

– Будто могло быть иначе, – тяжело вздохнул князь. – В чём проблема?

– Если её привела сюда Макошь, значит, на то есть причина. Я расскажу всё Велесу17, попробуем что-нибудь придумать, но, боюсь, без позволения Пряхи мы ничего сделать не сможем.

Яга помолчала.

– Похоже, девочке придётся побыть твоей гостьей какое-то время.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что, милая, – она повернулась к Иве, и во взгляде мелькнуло и сочувствие, и странное воодушевление, – ты, скорее всего, часть пророчества, которое Макошь послала мне много лет назад. Чтобы убедиться… позволь мне взглянуть в твои глаза.

Дождавшись кивка, она взяла в руки одну из лампад и подошла к ней. Короткий пас рукой, и оттуда вылетел крохотный огонёк и тут же разгорелся, отражаясь двумя маленькими солнцами в линзах очков.

Ива поспешно сняла их.

Яга всматривалась долго, поворачивая её лицо так и эдак, пока перед глазами Ивы не начали плясать тёмные пятна.

– Да, – наконец сказала она. – Теперь я уверена. Она та самая. В её левом глазу – созвездие Сварога.

Ива удивлённо хлопнула ресницами.

«Его здесь так называют?»

Когда-то в школе парень, увлекавшийся астрономией, сказал ей, что родинки на бледно-зелёной радужке напоминают созвездие Большого Пса.

– Да. Необычно, – согласился Вияр и наклонился ближе.

«О, нет… – тут же подумала Ива, втягивая воздух. – Из нас двоих необычные глаза явно не у меня».

Под покровом коротких, но густых ресниц мерцал янтарь. Опасный и будто живой, он манил и затягивал её, как смола затягивает зазевавшуюся муху.

Ива смотрела, не в силах отвести глаз, пока Вияр не отвернулся, обращаясь к Яге:

– И в чём суть пророчества?

– Я не вправе рассказывать всё, – покачала она головой. – По крайней мере пока.

Ягиня вздохнула и направилась к выходу.

– Я вернусь домой, посоветуюсь с мужем. Заодно попрошу Ярилу18 навестить Макошь. А вы ждите моего возвращения и постарайтесь поладить. Неизвестно ещё, как долго вам придётся жить под одной крышей.

Она обернулась уже на пороге и добавила:

– И да, Вияр… корми гостью как следует. А то, ещё немного, и станет похожа на дядю Кощея19.

– Я не… – начала было Ива, но Яги в комнате уже не было. Только стук её быстрых шагов ещё какое-то время эхом гулял по замковым коридорам.

Глава 6

– Вы с ней, кажется, довольно близки, – сказала Ива спустя минуту. – Кто она тебе, если не секрет?

– Моя сестра, – Вияр снова опустился на тахту. – Та, кто вырастила и воспитала меня.

Ива посмотрела на него с таким откровенным интересом, что его брови невольно поползли вверх. Заметив это, она тут же стушевалась и вскинула руки:

– Прости-прости. Не хочу быть назойливой, но… в моём времени мало известно о том, что было до принятия христианства. Так что мне всё это дико любопытно.

Он снисходительно хмыкнул.

– Тогда и мне стоит извиниться. Я был груб, не зная твоих обстоятельств.

Он помолчал секунду и устало выдохнул:

– Скажу честно: я не рад твоему пребыванию в моём замке. Надеюсь, ты не задержишься. Но я постараюсь держать себя в руках. Только предупреждаю: я не радушный хозяин.

– Без проблем, – кивнула Ива. – Я понимаю, что свалилась тебе как снег на голову. Спасибо, что пустил под свою крышу.

– Рад, что с этим разобрались. Ещё вопросы?

– Масса! – в её глазах вспыхнуло любопытство. – Можно прямо так и задавать?

– Можно. Но не жди ответа на каждый.

– Как скажешь, – она тут же подобралась и неосознанно подалась вперёд. – Итак… Вий20 существует?

– Да.

– Он твой отец?

– С чего ты взяла?

– Ну… логично же, – она пожала плечами. – Ты брат Яги, а она, по некоторым легендам, дочь Вия. Или не так?

– Легенды не врут. Он действительно её отец. Мне он дядя. Мой отец – его брат. Горын21.

– Горын… – понимание пришло к Иве не сразу. – То есть ты… Вияр Горынович?

Она и сама не понимала, что сейчас чувствует: шок, восторг или чистый ужас.

– Да, – он озадаченно нахмурился.

– Я имею ввиду «тот самый» Горыныч?!

Кавычки из пальцев вызвали у Вияра ещё большее недоумение.

– Поясни.

– Эм… у нас море сказок, где Горыныч – один из главных персонажей. Он… – Ива осеклась.

– Продолжай.

«Не уверена, что стоит», – мелькнуло у неё, и она прикусила губу.

Наученная фильмами про путешествия во времени, Ива слишком хорошо знала, к чему могут привести неосторожные слова.

«Хотя… меня сюда закинула богиня, которая о будущем знает явно больше моего. Да и Ягиня сказала, что я часть какого-то там пророчества…»

Вопрос был ещё и в том, как Вияр отреагирует. Посмеётся? Впадёт в ярость?

Да, красивый, но вполне обычный мужчина. Никак не монструозный трёхглавый дракон. Разве что глаза не были на человеческие. Слишком яркие, будто излучающие едва заметное сияние.

И переменчивые.

Может это была игра света, может что-то ещё, но оттенок их то и дело менялся. Медовый, когда в них мелькало любопытство. Цвета жжёного сахара, когда он хмурился.

Вот как сейчас.

Заметив, как в этих глазах растёт раздражение, Ива решилась:

– В наших сказках Горыныч – дракон, который часто противостоит герою… злодей, в общем. Не думаю, что тебе понравится слушать.

Она неловко поёрзала на тахте.

– Давай лучше вернёмся к тому, на чём остановились. С Ягиней и Вием всё понятно, с Горыны… – Ива едва не стукнула себя по лбу. – С Горыном – тоже. А мать?

Вияр напрягся мгновенно.

– Нет.

В его голосе было столько холода, что Ива инстинктивно отпрянула.

– Оу… Эм… Лезу не в своё дело, да? – попыталась она разрядить обстановку.

– Да.

– Прости. Я просто хотела как-то…

– Нет.

Низкий рокот, прозвучавший в единственном слоге, пробрал до костей, заставляя её нутро завопить об опасности.

Она замолчала.

Библиотека наполнилась оглушающим безмолвием, в котором почти слышались раскаты грома, и витал запах едва не разразившейся бури.

Вияр сидел, прикрыв глаза. Ива даже дышать старалась тише.

И вдруг в этой тишине раздался звук, которого не ждал никто. Желудок Ивы, не получавший еды почти сутки, громко напомнил о себе.

Ива вспыхнула до корней волос, мечтая провалиться сквозь землю.

А потом услышала тихий смешок.

Она резко подняла голову и с изумлением заметила в глазах Вияра едва заметные искры веселья.

Он поднялся и молча поманил её за собой.

Они шли под негромкий аккомпанемент её желудка, пока не добрались до небольшой столовой.

Стол уже был накрыт и ломился от яств. Но даже сев за него, Ива не решалась приступить к еде, то и дело украдкой поглядывая на Вияра.

Заметив её метания, он оторвался от превосходного на вид супа в хлебной корке и тяжело вздохнул.

– Не трясись и ешь. Я не наврежу. Но есть вещи, которые я не стану обсуждать. Никогда. Тем более с человеческой девчонкой.

Она закусила губу и кивнула, медленно выдыхая.

– И не приписывай мне заслуги всех тех, кого вы называете Горынычами, – добавил он. – Так люди зовут любого дракона, что живёт в горах.

– А ты тоже дракон? – охрипший от волнения голос всё равно выдавал любопытство. – Крылья, когти, все дела?

– Да. И если ты снова полезешь не в своё дело, увидишь их воочию.

– А…

– Ешь, девчонка, – перебил он. – Не зли меня снова. Или драконья форма станет последним, что ты увидишь в этой жизни.

Ива тяжело вздохнула и перенесла своё любопытство на еду.

Запечённые перепела, пироги с грибами и рыбой… хотелось попробовать всё, но она решила не нагружать желудок: перекусила понемногу и принялась наблюдать за князем.

В отличие от неё он был целиком сосредоточен на трапезе и либо не замечал её взгляда, либо умело его игнорировал.

Положение его тела, жесты, наклон головы – всё у него было странно выверено. Никакой суеты, ничего лишнего. Разве что капелька звериной плавности.

«Скорее дикий кот, чем дракон».

Ива фыркнула собственным мыслям, мотнула головой и, как только Вияр отложил приборы, снова осторожно заговорила:

– Ты сказал, твой отец – брат Вия. Но… Ягиня назвала своим дядей Кощея. Он и твой дядя тоже?

Он кивнул.

– Ох… ясно, – воздух застрял у неё в груди. – А дедушка с бабушкой?

Вияр ненадолго задумался.

– Об этом спроси Ягу. Она успела застать их. Я – нет. Знаю лишь, что Змий22 давно ушёл из Триединого Мира23. Мара24 всё ещё здесь, но увидеть её почти невозможно. Хотя… может, вскоре и она уйдёт.

– Имеешь ввиду, умрёт?

– Нет. Ясуни и дасуни25 не умирают. Мы уходим к Праначалу26 что нас породило, и снова становимся его частью. А что дальше, только ушедшие знают.

Несколько минут они молчали. Каждый о своём.

Но оставлять разговор на такой ноте Иве не хотелось, поэтому тихо спросила:

– А почему тебя зовут Вияр? Первый раз слышу такое имя.

Очередной вздох князя в этот раз звучал не зло и не раздражённо, а с каплей усталой тоски.

– У потомков Рода принято, чтобы при рождении ребёнка присутствовали свидетели от обоих родителей. Чем больше, тем лучше.

Он перевёл взгляд куда-то вдаль, будто видел не столовую, а своё прошлое.

– Обычно устраивают праздник. Но моё рождение было тайным. При нём были только дядя Вий и Ярило, друг матери… – он чуть помолчал. – Я назван в честь них.

«Значит, мать была “светлой”? Может, от неё у него это сияние в глазах…» – мелькнуло у Ивы. Вслух же она сказала:

– Я читала, что второе имя дают на совершеннолетие…

– Хочешь спросить, почему у меня его нет?

– Да.

– Я пошёл против отца. Мы… не ладили.

В фигуре этого гордого князя на миг проступило что-то такое, от чего у Ивы сжалось сердце: старая рана, затянутая грубой кожей.

Поддавшись порыву, она заглянула ему в глаза и серьёзно произнесла:

– Если однажды я стану тебе достаточно близка, чтобы ты смог довериться… прошу, расскажи мне о своих родителях. Мне кажется, тебе самому от этого станет легче.

На краткий миг в обрамлённой янтарём темноте зрачков мелькнуло что-то, что она не видела ни в одних глазах до этого. Но вот понять, что это, не успела. Так же быстро как вспыхнуло, оно стремительно погасло, уступая место привычному спокойствию.

– Хорошо, – тихо, но чётко сказал он, ставя точку.

Вияр поднялся и повёл её обратно к покоям.

Они были почти у двери, когда Ива вспомнила о своей утренней проблеме.

– Ох, точно! Вияр, подожди! Это правда важно! – она примирительно вскинула руки, заметив его раздражённый взгляд. – Мне бы с одеждой что-то сделать. Эта мне велика.

Она неловко развела руки, показывая висящее мешком платье.

– И, если можно, из какой-нибудь другой ткани. От этой у меня всё тело чешется.

Вияр окинул её цепким взглядом и коротко кивнул.

– На завтра найду что-нибудь. А потом тебе поможет Чурило. Здесь много платьев сестры – она половину ни разу не надевала. В кладовых есть вещи, что я привозил из других земель, и ткани тоже есть. Выберешь, что приглянется. Чурочка перешьёт их на тебя. Устроит?

На губах Ивы расплылась облегчённая улыбка.

– Конечно. Спасибо.

– Только, прошу тебя, в пределах разумного.

– Как прикажешь, владыка! – задорно пропела она, отвесив шутливый поклон, и проскользнула в спальню, напоследок пожелав спокойной ночи.

Она так и не заметила, как потемнел взгляд князя, а пальцы с заострившимися ногтями медленно сжались в кулак.

На следующий день Ива обнаружила в шкафу шёлковое восточное платье, нежное и на вид, и на ощупь.

Было приятно, что Вияр так серьёзно отнёсся к её жалобе. К тому же эта прекрасная вещица пробудила в ней желание по полной воспользоваться разрешением, данным накануне.

Одежды его сестры, которая явно была не Ягиней, Ива решила не трогать. В бесконечных кладовых и без того нашлась уйма прекрасных вещей, купленных непонятно кому и непонятно зачем.

Ни невесты, ни другой сестры, по словам Чурилы, у Вияра не было. Все эти ткани и элементы гардероба он покупал и привозил лишь потому, что они ему приглянулись.

Таких спонтанных покупок в доме оказалось слишком много. Десятки комнат, заваленных чем угодно: от драгоценностей до безделушек.

Ива с грустью смотрела на мебель и посуду, сваленные грудой, на ковры и светильники. Ненужные, они лежали в огромном замке и медленно умирали.

Когда в одном из помещений она наткнулась на самый красивый в своей жизни чайный сервиз из красной глины, Ива не выдержала.

С грохотом распахнула дверь в кабинет Вияра… и тут же взяла себя в руки, натянув самое невинное выражение.

– Княже, скажи мне одну вещь. Почему у тебя столько прекрасного пылится в кладовках, а ты ничем не пользуешься?

– Потому что могу обойтись и без этого, – не отрываясь от бумаг, ответил он.

– То есть купить надо, а пользоваться – нет? – возмущение вырвалось у неё странным звуком между шипением и писком.

– Именно.

– А зачем тогда покупать?

– Потому что я люблю владеть красивыми и дорогими вещами. Если ты не забыла, я дракон. Это часть меня.

– Но ты же не прав! – Ива всё-таки не выдержала и хлопнула ладонями по столу. – Окажись эти вещи у кого-то другого, их бы ценили, берегли, ухаживали за ними… Они бы жили!

Она запнулась, выдыхая.

– А у тебя они тлеют, чахнут, покрываются пылью и плесенью. Ты отнимаешь у них то, ради чего они вообще существуют! На стульях сидят. Из чашек пьют. Одежду носят…

Вияр откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Носи, – спокойно сказал он. – Я же разрешил тебе брать, что хочешь. В чём проблема?

Выдохнув и усилием воли заставив себя говорить ровнее, она произнесла:

– В кладовых есть вещи, которые уже начали портиться. Они портят и другие тоже. Часть можно спасти и использовать. Разреши мне перебрать твои завалы.

– Я тебя едва знаю. С чего бы мне доверять тебе своё имущество?

– С того, что со мной будет Чурило… или ещё кто-то. Он сам предложил помощь своих сыновей. Я буду под присмотром. Лишнее не выкину, обещаю! Можешь проверять хоть каждый вечер. Мне надо…

– Что? – тёмная бровь Вияра изогнулась.

Ива сглотнула и на мгновение с силой сжала ткань платья.

– Мне нужно что-то, что отвлечёт меня от мыслей, – голос её дрогнул. – Если я ничем не займусь, я… кажется, сойду с ума. Пожалуйста, Вияр. Можно?

Он потёр переносицу и устало вздохнул:

– Делай, что хочешь.

– Спасибо больше! Правда! Я буду очень аккуратна!

– Только…

– Да-да, – тут же закивала она. – В пределах разумного. Конечно, господин дракон!

Уже выходя из кабинета, она с удивлением прислушалась: то ли где-то далеко действительно собиралась гроза, то ли отдалённый рокот грома ей лишь почудился.

Глава 7

Так и потекли дни Ивы в доме Вияра.

Ей нравилось бродить по бесконечным коридорам, находить новые комнаты и натыкаться на забытые сокровища, разбросанные повсюду безо всякого порядка.

Однажды в замок пришли две русалки. Их прислала Ягиня и строго-настрого велела обучать гостью травничеству. Под присмотром Чурилы умные, но слишком уж игривые навьи27 объясняли Иве, какие ягоды снимают боль, какие коренья успокаивают, а какие листья лучше и вовсе не трогать.

Дни её теперь полнились занятиями, не дающими заскучать, но вечерами её съедала тоска.

Вернувшись в спальню, Ива в одиночестве ела принесённый домовыми ужин и подолгу лежала без сна, глядя в потолок. Она вспоминала свою прежнюю жизнь: любимые места, скучную, но привычную работу, свою старенькую квартирку… А в самые сложные дни, когда отчаяние захлёстывало её с головой, она доставала свой мобильный и пересматривала фото друзей и семьи.

После этого, наплакавшись и накричавшись, она забывалась в тревожном сне, а утром снова надевала улыбку и делала вид, что всё в порядке. Училась, разбирала кладовые, открывала залы с огромными каминами и сады, полные цветов.

С Вияром она почти не сталкивалась.

Иногда ей казалось, что он избегает её. Домовики уверяли, что князь просто слишком занят делами, но то, как они отводили взгляд, говорило о многом.

В конце концов, раздражённая этим молчаливым игнорированием, Ива решила поговорить с ним лицом к лицу. Хотел он того или нет.

Она стала подкарауливать его там, где он обычно бывал: в кабинете, в малой столовой, в небольшой гостиной неподалёку от его покоев. В саму спальню зайти она всё же не решилась.

Но, несмотря ни на что, Вияр раз за разом уходил от встречи.

В один из дней, когда в поисках князя Ива в очередной раз заглянула в библиотеку, она, к своему удивлению, нашла не его, а огромного пушистого кота.

Он спал на софе между стопками старых книг, подставляя спину солнечным лучам, пробивавшимся сквозь узкое окно. Пылинки танцевали над полосатой шерстью, и казалось, будто кот укутан серебристым сиянием.

Стараясь не потревожить его, Ива тихонько присела рядом и осторожно провела рукой по шелковистой шерсти.

Кот замурчал. Негромко, но так убаюкивающе, что она едва держалась, чтобы не уснуть. Некоторое время у неё получалось, но шли минуты, веки тяжелели… и в конце концов сомкнулись.

Проснувшись, Ива почувствовала себя странно. Тело ломило от неудобной позы, шея затекла, но при этом она была отдохнувшей как никогда.

Она подняла голову, потирая шею, и тут же встретилась взглядом с парой лимонно-жёлтых глаз.

Кот пристально изучал её с тем самым кошачьим флегматизмом, в котором пряталась капля любопытства. Взъерошенная после сна шерсть забавно топорщилась, и Ива заметила, как из-под неё выглядывает массивная золотая цепь с круглым медальоном.

Внутри золотого круга, за прозрачной оболочкой, похожей на стекло, на тёмном фоне мерцали звёзды, вспыхивали туманности…

Её снова потянуло в сон.

Ива резко тряхнула головой и перевела взгляд на кошачью морду.

– Ты… та самая незваная гостья Виямр-ра? – вдруг спросил кот мурчащим голосом. – Слышал, ты доставляешь ему неудобства.

– М-м-м, – сонно протянула Ива. – А ты?

– Баюн28.

– А-а… – она расслабленно улыбнулась. – Это многое объясняет.

– Да? И что же?

– Почему так хочется спать, – Ива хмыкнула. – Слышала, ты на цепи сидишь и сказки рассказываешь.

Кот лениво заворчал, но, осознав, что именно она сказала, резко ощетинился и зарычал:

– Какую только чуш-шь не выдумают глупые люди! Будто меня так легко на цепь посадить мо-жно?! Я – вольный звер-рь!

Он выпустил когти, впиваясь в обивку софы, но вскоре успокоился и снова взглянул на Иву.

– Не увиливай. Ты так и не ответила на вопр-рос.

– Да-да, я тот самый источник неудобств, – устало выдохнула Ива, удобнее устраиваясь на полу. – Вот только не понимаю, как можно доставлять неудобства тому, кого не видишь. Я живу здесь как какая-то княжна, но не могу даже поблагодарить его. Он избегает меня!

Она не впервые жаловалась на Вияра, но домовые едва ли были хорошими собеседниками. А вот кот, к тому же говорящий, казался идеальным вариантом.

– Я скучаю по дому, по друзьям и родным… Но, несмотря на это, я правда хочу познакомиться поближе с Вияром. И не только с ним! Ягиня, Вольга, ты вот… Вы для меня как ожившая сказка!

Ива замолчала, переводя дыхание.

– Будто положили передо мной новенькую интересную книгу… а читать не разрешили. Потом и вовсе забрали. Вольга с Ягой ушли, Вияр прячется…

Она зарылась пальцами в волосы и тоскливо вздохнула.

– У меня в собеседниках только Чурило и Чурочка, которые вечно заняты. Ну и пара навий, чья главная забота – это волосы и потенциальные любовники. Самым желанным из которых оказался… кто бы мог подумать… наш знакомый князь!

Кот фыркнул:

– Р-ревнуешь?

Ива пожала плечами.

– Не знаю… Наверное, немного. Всё-таки он красивый и, судя по книгам здесь, – она обвела взглядом библиотеку, – умный. И он… дракон. Дракон, понимаешь?! Как вообще можно им не заинтересоваться?

Она закусила губу и устало выдохнула.

– А с другой стороны, я его толком не знаю. Сколько я вообще провела с ним времени? Час? Два? И то… Видел бы ты, как он избегает меня. Как от прокажённой бегает.

Ива вопросительно взглянула на Баюна.

В лимонных глазах что-то загадочно блеснуло.

– Не стоит мр-раньше времени себя накручивать, – протянул он. – Подожди. Что-то подсказывает мне, что недолго он ещё от тебя бегать будет.

Кот лениво потянулся.

– Знаешь… а ты мне нр-равишься. Я составлю тебе компанию. Но моя помощь не бесплатная.

– И чего же ты хочешь?

– Погладь меня, человечка. У тебя это хор-рошо получается.

Вияр шёл к кабинету, где его уже давно должен был ждать Баюн с докладом о делах по ту сторону Грани.

Пусть кот и не присягал никому на верность, он давно стал глазами и ушами потустороннего мира в мире явном.

Ночью Баюн посылал детям сны, днём же следил за тем, чтобы живые не переступали границы Нави, а мёртвые терпеливо ждали своего часа, не пытаясь вернуться в Явь раньше времени.

Это не входило в его обязанности. Просто его острый взгляд подмечал то, что ускользало от других. И если Баюн навещал его лично, причин тому было всего две: либо что-то случилось, либо ему стало скучно.

Вияр всегда надеялся на второе.

Жители его земель для князя были на первом месте, но в последнее время у границ стало неспокойно, так что ожидать можно было чего угодно.

По словам Чурилы, Баюн собирался задержаться на несколько дней, а это уже давало повод выдохнуть. В худшем случае кот не позволил бы себе здесь прохлаждаться.

Свой дом Баюн не любил, называя его обителью тоски и сырости. Зато замок Вияра сравнивал с крышей дома в безветренную летнюю ночь, умиротворяющей и дарящей отличный обзор на звёзды.

Чем ближе князь подходил к библиотеке, тем отчётливее сквозь неумолкающий шёпот замка слышался странный рокот, будто идущий из самых недр земных. Но постепенно становилось понятно: звук этот был ничем иным, как мурлыканьем.

Всего пару раз слышал он урчание спящего Баюна, но тогда оно было приглушенным и хриплым. Сейчас же оно звучало громогласно, утробно и донельзя довольно.

Когда Вияр переступил порог кабинета, он мгновенно застыл.

В тени стеллажей, в большом кресле, которого там раньше не было, сидела Ива. Она часто моргала, прогоняя сон, и гладила кота, вальяжно раскинувшегося у неё на коленях. Тот время от времени шевелился, подставляя под ловкие пальцы то спину, то загривок.

Баюн дремал так сладко, что это ставило князя в тупик. Ведь при всей своей любви к детям взрослых людей он не жаловал, предпочитая либо избегать, либо убивать, если первый вариант был невозможным.

Он беззвучно хмыкнул и привалился к косяку.

«Ничем хорошим это не кончится».

Ива изо всех сил боролась с желанием снова провалиться в сон.

Чтобы хоть немного прийти в себя, она часто заморгала, подняла голову и тут же заметила того, кого так долго искала.

Дрёму как рукой сняло.

Она уставилась на Вияра, не в силах поверить, что он действительно перед ней. Не прячется, не избегает, а стоит и смотрит так, будто видит её впервые: заинтересованно и удивлённо. Не чета тем взглядам, которые он дарил ей в первый день знакомства.

«Может я всё-таки уснула и мне это снится?»

Нет. Вряд ли.

Она слишком отчётливо ощущала, как затекли ноги под тяжестью пушистого тела, как щекочет нос невидимая шерстинка.

Радость вперемешку с обидой затопили сердце. Через пару секунд первое всё же перевесило, и Ива улыбнулась, открыто и может быть даже немного по-детски.

А Вияр продолжал молчать.

Он просто не мог найти слов. Ни чтобы объяснить те чувства, что всколыхнула в нем её улыбка, ни чтобы попросить её прекратить.

Эти самые чувства мешали, были лишними, мутили рассудок. Она пробуждала в нем нечто давно спящее, то что досталось ему от отца, и что он так тщательно пытался подавить.

Внутри бушевал ураган, но ни одна мышца не дрогнула на его лице, когда он медленно подошёл, присел перед ней на корточки и посмотрел прямо в глаза.

Он успел заметить точки созвездия Сварога на зелёной радужке прежде, чем её зрачки резко расширились, делая глаза почти чёрными.

Мысленно Вияр усмехнулся.

Он жил достаточно долго и видел достаточно женщин, чтобы понимать, что это значит. Единственное, чего он ещё не понимал, – стоит ли ему поддаться влечению этих укрытых тиной омутов.

Ива тем временем забыла, как дышать.

Она смотрела на мужчину перед собой и медленно осознавала: чем дольше она будет рядом с ним, тем выше шанс, что он разрушит её жизнь. Сломает устои, заставит желать того, что не может быть её, сделает невозможной ту серую, привычную жизнь, что была раньше.

Нечто в нём манило её к себе, как бабочку к огню. Ей стоило бы держаться подальше…

Но сейчас он был так близко!

Глаза в тени стеллажей казались цвета дымного виски, а от его запаха тяжелела голова. Он пах костром и нагретыми на солнце камнями, лесом и чем-то по-настоящему мужским.

Она сглотнула и неосознанно подалась вперёд.

Вияр же, не отрывая взгляда, скользнул ладонями по подлокотникам в считанных миллиметрах от её рук, чуть склонил голову и лукаво усмехнулся. В глубине зрачков блеснула насмешка… а в следующую секунду он опустил взгляд на кота и произнёс:

– Вставай, ленивый комок шерсти. Я жду доклад о делах на границе.

Ива подавилась вздохом.

Вспыхнувшее было возбуждение моментально схлынуло, оставив после себя лишь обиду и стыд. К горлу подступила злость, но она задавила порыв заорать и вылететь из комнаты, хлопнув дверью.

Не важно, чего она лишится – дома, мира, всего. Но достоинство она терять не станет. Уж точно не перед ним.

Как только ворчащий Баюн спрыгнул с её коленей, Ива неторопливо поднялась, отряхнула юбку, попрощалась с котом и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

И никто из них не заметил ни сжатых до следов от ногтей кулаков, ни прикушенной до боли щеки.

Глава 8

– Ну и зачем? – поинтересовался Баюн, глядя на закрывшуюся дверь.

– Что «зачем»?

– Не строй из себя дурака-скомороха, Вияр. Не в твоём характере устраивать представления. И ты забываешь, кто я… и что я умею чувствовать.

Князь тяжело вздохнул.

– А ты забываешь, кто я. Я – дракон. И сын своего отца. Нам не стоит сближаться.

– Ты, кажется, забыл, как сильно Горын любил твою мать, – строго отрезал кот. – И как она любила его. Несмотря ни на что.

– До матери были и другие. Ты лучше меня знаешь, чем всё это закончилось для некоторых из них. Я не хочу уподобляться ему.

Баюн прищурился.

– Раньше тебя это не особо останавливало. Будь то человеческая девушка, русалка или даже кто-то из ясуней – ты всегда получал, чего хотел, парой слов и взглядом. И все было в порядке.

– С ней будет иначе. Не спрашивай, откуда я это знаю. Я просто… чувствую. И понятия не имею, чем это может кончиться.

– Так в чем проблема? Выясни. Не попробуешь, не узнаешь.

Ива неслась по коридорам, не зная, куда себя деть.

Комната казалась клеткой, а замок давил многотонной тяжестью. Но ей нужно было туда, где не будет ни стен, ни потолков.

Спустя считанные минуты она уже была за воротами, а перед ней темнел лес. Тускловатое солнце Нави путалось лучами в его ветвях, серебрило стволы и кроны. Ива понимала, что за этой красотой скрывается мир, полный опасностей, но сейчас шагнуть туда казалось необходимостью.

По-детски хотелось, чтобы её искали. Чтобы о ней волновались и думали. Может быть, хоть на мгновение испугались её потерять.

Чаща встретила её влажной прохладой и пока что казалась вполне дружелюбной: переливы птичьего пения звучали нежно и успокаивающе, дорожка была хорошо протоптана и вела вперёд, почти не петляя.

Ива неспешно шла по ней пока не дошла до развилки, от которой расходились три тропинки поменьше.

Одна, совсем узкая, вела направо, в сторону хвойного леса. Вторая шла прямо, вглубь рощи, теряясь среди вековых дубов и клёнов. А третья сворачивала налево и была красиво изрисована солнечными пятнами, превращающими землю в светящееся кружево.

«Только былинного камня не хватает, – мысленно хохотнула Ива. – Направо пойдёшь – богатым будешь, налево пойдёшь – женатым будешь, а прямо пойдёшь – смерть свою сыщешь».

Ни смерти, ни богатства она не искала. Про жениха старалась не думать. Так что тропинку выбрала ту, что казалась самой светлой и безопасной.

Вокруг шелестели деревья, сновали туда-сюда рыжие белки, где-то в отдалении стучал дятел. Ива наслаждалась прогулкой, впервые за долгое время чувствуя себя свободно и легко.

И вдруг всё стихло.

Ветер ещё шумел в ветвях, но ни одна птица больше не выводила трелей.

В этом внезапном безмолвии раздался глухой, низкий рёв.

Ива не стала ждать и побежала. С тропы старалась не сворачивать, надеясь всё же вернуться обратно, но шансы таяли с каждой минутой: судя по треску веток, медведь учуял её и быстро догонял.

Силы кончались слишком быстро. Лёгкие жгло огнём, во рту пересохло, голова кружилась.

Вскоре страх и усталость сделали своё дело. Ноги подкосились, и она рухнула в заросли папоротника, скатываясь в неглубокий овраг. Очки слетели с лица и исчезли где-то в траве, лишая её чёткой картинки.

В немом ужасе она смотрела, как пятно бурого меха становится все больше и чётче, как на искривлённой яростью морде проступают горящие глаза и сверкающие в свете солнца клыки.

Она неуклюже поползла назад и зажмурилась, ожидая удара тяжёлой лапы. Но его не последовало.

Ни через секунду.

Ни через минуту.

Ива осторожно открыла один глаз, затем второй и не поверила своему счастью: медведь был прямо перед ней, их разделяло меньше метра. Он метался из стороны в сторону, вставал на задние лапы, скрежетал когтями о кору и валуны. Но как бы он не бесновался, приблизиться к ней не мог.

Колотящееся сердце постепенно замедлялось. В груди всё ещё жгло, кончики пальцев покалывало, но с каждой минутой становилось легче.

Через несколько минут Ива осмелела настолько, чтобы пошевелиться. Нащупала в траве очки, кое-как нацепила их, поднялась на дрожащих ногах и огляделась.

Перед ней раскинулась удивительной красоты ивовая роща. деревьев с серебристо-зелёными листьями спускали ветви до самой земли. А в глубине этого мягкого великолепия переливалось самоцветами озеро.

Это место было особенным. Ива чувствовала это кожей. Здесь витало волшебство: нежное, успокаивающее, как материнские объятия. Знакомое ей с давних пор.

Ещё с детства, в моменты особенно сильной тоски, она уходила к воде, находила ветлу и пряталась от мира под её кроной. Уставшая от людей и невзгод, там она снова набиралась сил.

Вот и сейчас она была будто частью этой рощи. Не Иванной, но Ивой, стоящей среди сестёр, одной, но не одинокой. Будто сама судьба привела её сюда.

Она села у кромки воды и всмотрелась в гладкое подрагивающее на лёгком ветру зеркало.

А оно с каждой секундой будто всё больше покрывалось рябью, становясь размытым, нечётким, и вскоре исчезло совсем. Исчезла и роща.

Ива сидела посреди древней площади, в центре которой полыхал огромный костёр. Вот только топливом для него были не дрова, а книги, свитки и листы бересты, исписанные письменами. В сердце же бушующего пламени возвышался идол какого-то бога. Его яркая краска чернела и трескалась, делая его неузнаваемым и жутким.

Вокруг толпились люди. Одни безразлично наблюдали, другие молча склоняли головы, третьи плакали и проклинали того единственного, кто смотрел на всё с одобрением.

На холме, в окружении воинов, стоял мужчина, увенчанный драгоценным обручем. На его лице не было радости, лишь смутное облегчение и что-то ещё, сложное и неясное, что Ива уже не успела разобрать. Картинка дрогнула и растворилась во вновь появившемся озере.

Кажется, теперь она знала, зачем оказалась здесь.

Видимо та, кто перенёс её в прошлое, желала, чтобы она сберегла древнюю веру от забвения. Чтобы не позволила памяти веков кануть в небытие.

Она взглянула на небо.

День был в самом разгаре. Солнце щедро лило тепло, прогревая даже спрятанный в тени берег, а трава казалась такой мягкой, что Ива поддалась искушению и легла, раскинув руки.

На сердце было спокойно.

Понимание того, зачем она здесь, тревожило, но вместе с тем дарило редкое чувство определённости. Она наконец убедилась: её жизнь в этом времени, в этом мире имеет смысл.

А об остальном она подумает позже.

Ей снилось солнце. Оно ярко горело над ней, поразительно рыжее и жаркое.

Поначалу было хорошо, но светило оказалось уж слишком настойчивым, пробираясь красными отсветами под веки.

Поморщившись, Ива открыла глаза и с раздражением заметила, что сияние из сна не только не исчезло, но будто стало ещё ярче. Она взглянула на небо. Там по-прежнему висело бледное солнце навьего мира.

Источник же этого света оказался куда ближе.

Рядом с ней, наклонившись и опершись руками о колени, кто-то стоял.

– Привет, – махнул рукой незнакомец.

Ива хотела бы ответить, но идущее от него сияние путало мысли, стирая из памяти все слова.

Заметив это, он встрепенулся и мгновенно приглушил свет.

Перед ней предстал юноша.

Золотисто-рыжие кудри горели вокруг лица пламенным нимбом, а глаза, искрящиеся небесной голубизной, были слишком чистыми для простого смертного.

Ива не представляла, что можно так легко узнать того, кого никогда не встречала.

– Я – Ярило, – сообщил он с белоснежной улыбкой, подтверждая её догадку, но тут же нахмурился. – Мы тебя обыскались! Думали, ты либо уже у кого-то в желудке, либо на дне Смородины29 огненных рыб кормишь! Ты вообще знаешь, что у границ в последнее время кто-то мертвецов поднимает?!

Слова вылетали из его рта безумной скороговоркой, от чего Ива едва успевала уловить их суть.

– Слова вылетали из него бешеной скороговоркой, и Ива едва успевала улавливать смысл.

– Бедняга Вияр места себе не находит! Кто ж знал, что ты в роще Макоши отдыхаешь! Не каждый сюда дорогу найдёт. Ты бы хоть предупредила, что уходишь, да компанию себе взяла. Опасно же одной бродить!

Закончив её отчитывать, он выдохнул, будто с чувством выполненного долга, и продолжил уже чуть медленнее:

– Ладно. Пойдём. Нечего ещё больше нервировать нашего угрюмого хозяина. Да и по делу мы пришли, так что хватит здесь валяться!

Он помог ей подняться и повёл прочь из рощи.

Ива не понимала, что происходит. Какое дело могло быть к ней у бога весеннего солнца?

Но вскоре память вернулась, и она вспомнила и слова Ягини, и недавнее видение.

«А ведь и правда, получается, что озеро мне послала сама Судьба…» – думала она, шагая бок о бок с Ярилой.

А он полностью соответствовал своему имени. Яркий, неугомонный и слегка буйный, он шёл широкими шагами, размахивал руками, бурно жестикулировал и говорил, говорил, говорил.

Ива не возражала. С искренним интересом она слушала про Сваргу30, про то, как живут ясуни и как живут люди. Про чужеземных торговцев, приплывавших на кораблях и приходивших караванами из Китая, из Рима…

– …И Бхараты31, – продолжал Ярило. – И если прийти на майскую ярмарку, то там… глаза разбегаются! Диковинки, люди, музыка… Но особенно в эти дни хороши девушки!

Он мечтательно вздохнул, будто прямо сейчас хотел оказаться там.

– Стайки красавиц порхают от прилавка к прилавку. А как на них чужеземцы смотрят! Вот-вот слюной удавятся! Ха-ха! А вот шиш им! Правильно люди говорят: на чужой каравай рта не разевай!..

Так, за неуёмной болтовнёй Ярилы они незаметно дошли до ворот замка.

Ива с ужасом уставилась на толпу, собравшуюся перед ними. Казалось, здесь был весь княжеский двор: дружинники, русалки, Яга и Баюн, домовые, дворовые… даже банники, невзлюбившие её за то, что она наотрез отказалась париться в их баньке.

Но все они мгновенно вылетели из головы, стоило Иве взглянуть на князя.

На лице Вияра не было злости. Не было ничего. Тем более жутко было ей смотреть на эту маску застывшего спокойствия, от которой во все стороны расходился арктический холод.

Парализованная его хищным взглядом, Ива скорее догадывалась, чем слышала, как Ярило объяснял, где и как её нашёл. Он шутил, пытаясь сгладить углы, но даже его шутки не смогли растопить холод княжих глаз.

Иву начала бить нервная дрожь.

Она знала, что Вияр ей не навредит, но инстинкт кричал: стоит ей открыть рот, и он сорвётся.

«В конце концов, Ива, за что боролась, на то и напоролась. Хотела, чтобы о тебе думали и беспокоились? Получай», – зло корила себя она.

Поддалась капризу, не рассчитав последствий. А теперь эти самые последствия настигли её и грозились завалить, как лавина в горах весной.

Заметив её состояние, Ягиня тут же подошла, крепко взяла Иву за локоть и повела в замок. Вияру же, в чьих глазах молнией вспыхнула ярость, безапелляционно бросила:

– Даже не начинай. Всё, что хочешь сказать, скажешь потом. Когда остынешь.

«Да он и так холоднее некуда», – нервно подумала Ива.

– Сначала чай с мятой. Всё остальное потом.

Глава 9

Все напряжённо молчали, пока Чурило расставлял перед ними чашки с травяным чаем и мягкие плюшки. Закончив, он быстро исчез, оставив после себя гнетущую тишину.

Наконец Ягиня устало выдохнула:

– Как мы и думали, Иве придётся задержаться.

Все взгляды тут же устремились к ней.

– Конкретнее, – то ли попросил, то ли приказал сквозь зубы Вияр.

– Пусть лучше Ярило объяснит. Только, пожалуйста, кратко и по сути, – Яга посмотрела на юношу.

Тот поморщился, но кивнул.

– В общем… когда матушка вернулась после встречи с вами, она попросила меня наведаться в Правь и выяснить, что произошло. Я пошёл сразу к Макоши и рассказал ей всё. Как матушка и думала, Ива оказалась в Нави по её воле.

Он перевёл взгляд на Иву.

– Ты просила показать тебе твоё место. Она выполнила просьбу. Именно здесь ты должна быть, чтобы сбылось предначертанное.

Ива кивнула. Её догадки подтверждались.

– Сейчас ты в начале пути. И чтобы желание исполнилось, тебе нужно пройти его до конца. Как только это случится, ты вернёшься домой. В то же место и то же время, из которого исчезла. А до тех пор Макошь советует не тревожиться и поступать так, как подсказывает сердце.

Ива издала нервный смешок. Она уже много раз успела пожалеть, что вообще пошла на Лысую гору.

«Черт с ним, с предназначением! Я нормально жила и без него!»

Прося у Макоши помощи, она рассчитывала разве что на новое знакомство или смену работы, а в итоге оказалась в чуждом мире, потерянная и одинокая.

Многие годы в истории под названием «Жизнь» она ощущала себя второстепенным персонажем и злилась на это. А теперь, когда её буквально вытолкнули в центр сюжета, поняла, насколько страшно и мерзко, когда из тебя делают Героя.

Глаза Ивы нашли Вияра.

Брови сдвинуты к переносице, челюсть стиснута. Радости от её присутствия не было и нет.

Долго ли он будет терпеть её?

Будто в подтверждение её мыслей, он произнёс:

– И никаких сроков? Сколько это будет продолжаться? Месяц? Год?

Голос его был приглушенным и усталым, но с каждым словом становился всё ядовитее.

– Мара… почему ясуням так нравится вмешиваться в чужие жизни? Предназначение, путь… Если она так нужна им, лучше бы перенесли её в Ирийский сад32 или Сваргу!

– Замолчи!

Ягиня ударила по столу так, что дрогнули чашки.

– Не говори того, о чем пожалеешь! Ты забыл, что завещано Родом и Землёй?! Макошь не создаёт судьбу, она только направляет по нужному пути! Ни один ясунь или дасунь не вправе менять человеческие жизни по своей прихоти!

Она глубоко вздохнула, беря себя в руки.

– И насчёт Ивы ты ошибаешься. Она нужна не только ясуням.

– О чём ты? – вскинул брови Вияр, заметно успокоившись.

Казалось, собственная вспышка гнева разрядила напряжение, сковывавшее его до сих пор. Лицо перестало напоминать глыбу льда, поза стала вальяжнее, а голос вернулся к привычному спокойному тембру.

Ягиня внимательно посмотрела на него и ответила:

– Много лет назад Макошь даровала мне пророчество. Я не знала, о ком оно и когда придёт его время. До встречи с Ивой. Вот та часть, которую я сейчас могу открыть:

«Сварожий день сменит сварожья ночь.

Дракона гостьей станет людская дочь.

Свет небесного бога будет в её глазах,

Знаков вязь чужих будет скрыта в её руках.

Память мира сберечь будет власть тем рукам дана,

Ту, что люди утратят на многие времена.

Будет деве учитель и ведьма, и старый волхв,

Себе доброго друга найдёт она средь цветов…»

Тело Ивы пробрала дрожь, губы сжались до бела.

«Всё сходится…»

Она должна была сделать то, чего боялась больше всего: вмешаться в историю, которая давно уже написана.

Но что станет с её миром там, в будущем, если здесь и сейчас она ошибётся?

«Поступай, как подсказывает сердце? Ага, как же! А если оно подсказывает бежать отсюда и прятаться под одеялом, пока всё не закончится?»

Она глухо хмыкнула.

– Ты понимаешь, о чем я? – тут же спросила Яга.

– О невозможном, – голос её дрожал. – Макошь хочет, чтобы я изменила будущее.

Она поднялась.

– Извините. Мне нужно немного времени… всё обдумать.

Не глядя ни на кого, Ива вышла, бледная, как призрак, оставляя остальных в недоумении провожать её взглядом.

Она сидела на прогретом за день камне в полуразрушенном саду, который нашла, бродя по замку.

Здесь было тихо и безлюдно. Повсюду росли дикие цветы, а вдалеке виднелся обрыв, под которым шумела река.

Теперь Ива знала, что это была та самая Смородина, отделяющая Навь от человеческого мира. Но это не тревожило её. Пока кипящие воды были далеко, их грохот приносил лишь умиротворение. За ним она сюда и пришла.

Смутное будущее, обещанное богиней Судьбы, манило и пугало одновременно.

Всё вокруг могло оказаться лучшим приключением в её жизни. Один говорящий кот чего стоил. Но с другой стороны она была здесь чужой, а на её плечи внезапно взвалили едва ли не миссию по спасению мира.

«Какое право я имею менять то, что для меня уже сбылось? – говорила она себе. – Язычество уже сменилось христианством, деревянные идолы уже догорели. Да, не для тех, кто здесь и сейчас, но для меня. Макошь хочет предотвратить это? И по какому пути тогда пойдёт история? Не исчезну ли я сама?..»

Мысли её кружились, по очереди возникая в голове, а потом повторяясь по кругу.

За размышлениями она не заметила мягких шагов, остановившихся рядом, и вздрогнула, когда чья-то рука коснулась её плеча.

– Расстроена? – спросила Ягиня, присаживаясь рядом.

– Не особо… – Ива выдохнула. – Растеряна и напугана? Да. А так… я догадывалась, к чему всё придёт.

Её губы растянулись в печальной усмешке.

– Радует хотя бы то, что дома меня не потеряют. И, если честно, мне здесь нравится. И мир, и замок. Но… судьба, которую мне пророчит Макошь… её сложно принять.

Взгляд Ивы устремился вдаль, туда, где темнели пики гор.

– Будущее сложно. Там, в моём времени, в моём мире почти не осталось места ни древним знаниям, ни богам. Многое забыто, многое искажено. А вы все превратились в мифы, в персонажей детских сказок. Кто стал героем, кто – злодеем… Всё исказили. Саму суть всего вот этого.

Она обвела рукой замок и саму Ягиню.

– Ты вот, например, стала уродливой старухой с костяной ногой. И началось это так давно, что изменить уже ничего нельзя.

Ива зарылась пальцами в волосы, сжимая их у корней, затем запрокинула голову к небу.

– Скажи, Яга, что могу сделать я, простой человек, чтобы предотвратить ваше забвение? А если от моего вмешательства всё станет только хуже? Если я вернусь и ужаснусь тому миру, что пришёл на смену моему?

Ягиня тяжело вздохнула.

– В своё время я задавалась теми же вопросами, – спокойно сказала она. – Тогда я только начала видеть будущее. В основном страшные вещи. И каждый раз, когда я пыталась что-то исправить, либо ничего не менялось, либо становилось хуже. Я была разбита.

Ива взглянула на неё, пытаясь найти следы прежней боли, но не нашла и вновь перевела взгляд вдаль, вслушиваясь в глубокий голос.

– Такой меня и нашла Макошь. Стала учить, чтобы дар не стал проклятием. И однажды она сказала: «Не пытайся исправить то, что ведомо, старайся повлиять на то, что неведомо».

Ягиня невесело хмыкнула.

– Тогда я поняла: от судьбы не убежать. Мы можем только извлекать уроки, делать выводы и менять то, что пока ещё скрыто от глаз.

Она помолчала, прислушиваясь к далёкому гулу реки.

– Если ты знаешь, что чаша разобьётся, не лови её, подготовь заранее метлу. Подумай об этом. Может так тебе будет проще.

– Подумаю. Спасибо, – искренне ответила Ива.

От этих слов действительно стало спокойнее. А ещё что-то шевельнулось в сознании, какая-то мысль… Поймать её Ива не успела, потому что Ягиня вдруг спросила:

– А Вияр?

– А что с ним? – брови её взметнулись вверх.

– Ты сказала, что тебе нравится мир, замок. Но что насчёт хозяина? Всё-таки тебе придётся жить с ним под одной крышей.

– Оу… эм… – она замялась. – Сложно сказать. Красивый, умный. Явно может быть душкой, если захочет. А в остальном… нравится ли? Да! Я же не слепая! Только что с того?! Он же…

Ива закусила губу и шумно выдохнула.

– Необычная ты девочка, Ива.

Во взгляде Ягини горело весёлое любопытство.

– Может причина в том, откуда ты, а может в тебе самой, но ты совсем не похожа на наших девиц. Иначе выглядишь, иначе говоришь, даже думаешь по-другому, – она замолчала на секунду. – Я считаю, ты бы подошла Вияру куда больше них.

– Ха-ха-ха! – Ива рассмеялась. – Не стоит, Яга. Я ему не пара. Мы обе это знаем. Я просто человек, который рано или поздно исчезнет отсюда, будто меня и не было. Какой смысл сближаться? Да и ты сама дала понять – я не эталон местной красоты. Ни густой косы, ни пышных форм, как у тебя, например. Но я нравлюсь себе такой, какая есть. И меняться не собираюсь.

– Никто и не просит меняться! Отличаться, не значит быть хуже. Ты нужна нам именно потому, что другая! В общем, послушай старую…

Ива фыркнула. Эту женщину в расцвете сил язык не поворачивался назвать старой.

– Не фыркай! Мне больше лет, чем тебе за все жизни! Послушай ведьму, которая, можно сказать, вырастила Вияра. Я знаю подчас то, чего не знает о себе он сам. Например… разговоры, что о нём ходят.

– Да уж успела услышать, – проворчала Ива. – Русалки обсуждают его с завидной частотой.

– Вот же чихвостки33! – выплюнула Яга, но во взгляде её плескалось веселье. – Только их пересуды мало чем отличаются от того, что болтают остальные. И если верить слухам… даже раз с Вияром стоит того, чтобы попытаться его соблазнить. Особенно в твоём случае.

Намёк был настолько явным, что Ива мгновенно залилась краской.

– Откуда ты знаешь?

– Опыт. За годы, что живу на этой земле, я повидала многое.

Что-то в её взгляде будоражило. Будто она видела в Иве не просто потерянную девочку, а нечто большее – ту, кем она ещё не стала, но могла стать.

Наступила тишина.

Десятки невысказанных вопросов и ещё больше ответов повисли в прохладном вечернем воздухе. Тех, для которых время ещё не пришло… а может, и не придёт никогда.

Ива снова сомневалась. Снова боялась того, что ещё не произошло. Она всегда была такой и не пыталась измениться. До сих пор.

Что-то мягкое и тяжёлое вдруг опустилось ей на колени, и, как по волшебству, все тревоги в миг исчезли.

Пришёл покой. Мысли стали кристально ясными и выстроились в стройные ряды, будто игрушечные солдатики. Стало даже смешно от того, насколько всё, в общем-то, оказалось простым.

«Мне же вообще не нужно менять прошлое! Я должна направить будущее по нужному мне пути! Идея хорошая, но… как это сделать? Да ещё и на тысячу лет вперёд всё просчитать. Да уж, задачка…»

Она зарылась в пушистый мех.

«А Вияр? Зачем я вообще переживаю, подхожу ли ему? Он взрослый мужчина и сам решит, кто ему нужен. А мне… мне терять нечего».

– Разве что сердце, – отозвался голос откуда-то из глубины души.

На одной чаше весов лежало всё, что было у неё раньше: обыденная жизнь и вечное ожидание чего-то особенного. На другой – то самое особенное, пусть и кратковременное.

Путь уже лежал перед ней. Осталось только решиться сделать первый шаг.

Ива снова подняла взгляд к небу, где уже начинали проступать первые звёзды, глубоко вдохнула и вдруг, в порыве внезапной благодарности, крепко обняла огромный шерстяной шар, задремавший под лаской её рук.

Баюн возмущённо зашипел и принялся выворачиваться, но стоило её тонким пальцам начать перебирать шерсть на загривке, как он сменил гнев на милость и снова расслабился.

Ива же повернулась к Ягине и отчеканила, убеждая то ли её, то ли себя саму:

– Что бы ни ждало меня впереди, я со всем справлюсь.

Та лишь кивнула, словно и не сомневалась в её выборе. Затем поднялась и оценивающе оглядела Иву с ног до головы.

– С завтрашнего дня ты моя ученица, – заявила она. – Возьмусь за тебя так, что сама себя после моего научения не узнаешь!

Следующее утро началось для Ивы отвратительно рано.

Хотелось поспать ещё хотя бы часа три, но у постели уже стояла Ягиня, держа в руках поднос со странным варевом.

– Просыпайся, спящая царевна! – бодро возвестила она. – С сего дня вставать будешь поутру, а не когда придётся. Я поселилась в замке, так что следить за тобой буду, как коршун за цыплёнком.

В отличие от Ивы, энергия из неё била через край.

– Вставай! – не унималась Яга. – Рано утром не встанешь – целый день прогуляешь!

Побежала вереница дней, наполненных учёбой, учёбой и ещё раз учёбой.

Ягиня учила её готовить снадобья и зелья, настойки и мази. Никуда не делись и занятия травничеством: какие растения и когда собирать, как сушить, что с чем смешивать. Как из одной и той же ягоды сделать и яд, и противоядие.

Каждый день Ива возвращалась в свою комнату выжатая до предела и засыпала, едва коснувшись подушки, чтобы на рассвете снова подняться по команде требовательной наставницы.

С другими обитателями замка она почти не пересекалась. Разве что с домовыми, когда просила у них котелки, плошки и прочую утварь.

Учиться было сложнее, чем в университете: всё приходилось запоминать на ходу, без учебников и конспектов.

Но было интересно.

Иногда, когда становилось совсем тяжко, она вспоминала слова, сказанные Ягой в начале обучения:

«Навь – не место для простых людей. И чтобы жить здесь, ты должна стать чем-то большим, чем человек. Я научу тебя всему, чему успею. Когда не смогу я, будет учить Вольга. Мы вложим в тебя всё, что сможем. А там уж тебе решать, как этим распорядиться и кем в итоге стать».

Ива слушала. Внимала. Училась.

Её потаённое желание хотя бы прикоснуться к магии сбылось в куда большем объёме чем она когда-либо смела надеяться. И упускать эту возможность она не собиралась.

Так многое хотелось сделать, так мало на всё было времени.

Бодрящие снадобья Ягини не справлялись с усталостью и недосыпом. Ива бледнела с каждым днём, а чуть позже появился кашель. Видимо, сквозняки замковых коридоров решили не щадить ту, кто не бережёт сама себя.

Апогея недомогание достигло в редкий выходной.

День был прекрасным. Ива устроилась с «Бестиарием Триединого мира» в руках, а неподалёку лежал Баюн и что-то мурчал себе под нос.

Как всегда, из ниоткуда возник домовой и позвал всех к обеду.

Ива поднялась с уютного кресла, уже предвкушая очередные изыски Чурочки, как вдруг ноги предательски ослабли. Пол накренился, мир поплыл, и она рухнула в мерзкую темноту забытья.

Глава 10

Очнувшись, первым делом Ива увидела склонённые над ней лица Ягини и Ярилы, а миг спустя уловила промелькнувшую в дверном проёме тень.

– Кто это? – спросила она слабым голосом.

– Вияр, – ответила Яга. – Он беспокоиться о тебе, но тщательно пытается это скрыть. Прежде всего от самого себя.

– Что со мной? Переутомление? – Ива через силу приподнялась на подушках. Тело ощущалось таким тяжёлым, что даже дыхание давалось с трудом.

– Ох, если бы, милая… – Ягиня нахмурилась. – Всё куда сложнее. Ты живая в мире мёртвых. Тебя здесь, по правде, быть не должно. Но способы прожить в Нави достаточно долго существуют. Самый простой: питаться здешней едой, принимать особый настой и развивать в себе связь с Навью. Всё это ты и делала.

Ива озадаченно кивнула.

– Но?

– Но ты отличаешься ото всех, кто был в Нави прежде. Ты не только ещё не умерла, ты даже не родилась. Мир чувствует это. Поэтому и убивает тебя.

Мурашки пробежали вдоль позвоночника, собираясь тревожным узлом где-то в животе. Вдруг стало страшно сделать лишний вдох.

Ива сглотнула ком, вставший поперёк горла, и прохрипела:

– А если я буду жить в Яви?

– Не поможет. Может стать даже хуже. Ты слишком долго пробыла здесь. Явь начнёт отторгать тебя ещё яростнее, чем Навь.

– И что мне делать теперь? – она до боли закусила губу.

– Первый вариант – умереть и переродиться как навья. Но тебе он не подходит: став частью нашего мира, ты уже не сможешь вернуться домой. Второй вариант сложнее.

– Сложнее чем смерть? – хмыкнула Ива.

Она и не заметила, как дрожат её руки, пока не коснулась ими тёплой шерсти лёгшего под бок кота.

– Смерть вообще одна из самых простых вещей, – мурлыкнул он. – Знаю по собственному опыту.

Ива уже собиралась спросить, что он имеет в виду, но не успела.

– Второй путь требует усилий и времени, которого у нас немного, – продолжила Ягиня. – Ты должна получить благословение старейшин всех трёх миров. В Яви поможет Вольга – это самое простое. В Нави придётся идти в лес Мары – это самое сложное. А чтобы попросить помощи Прави, придётся отправиться на Буян.

– Буян? Тот самый?

– Слышала о нем?

– Конечно.

– И что слышала?

– Что это остров, на котором стоит город, полный чудес. А ещё там растёт какой-то дуб…

– «Какой-то дуб»?! – вдруг воскликнул Ярило. – Матушка, ты слышала?! Этот дуб из родного мира Праматери Земли! А ещё там стоит Алатырь – осколок руды из мира Рода Праотца! Это самое важное место в Триедином мире! А ещё там…

– Угомонись, – резко оборвала его Ягиня. Потом снова посмотрела на Иву. – Но он прав. Это место особое. Если там провести ритуал, кто-то из правных старейшин обязательно услышит тебя.

– И что дальше? – с сомнением спросила Ива. – Что будет, когда мне дадут эти… благословения?

– А с ними ты получишь оберег, что сохранит тебя почти от всего на свете. От силы Нави уж точно. Не бойся, милая, всё будет хорошо.

Ягиня склонилась к ней и бережно сжала её руку.

К горлу Ивы снова подкатил ком, глаза защипало. Яга уже собиралась встать, но она порывисто обняла её и прижалась к груди, пряча выступившие слёзы.

– Спасибо…

Ягиня, чуть смутившись, неловко похлопала её по спине и аккуратно высвободилась.

– Я всё подготовлю, а ты отдыхай. Не трать силы понапрасну, пока я не сварю тебе целебный отвар.

Она вышла, прихватив под локоть сперва Ярилу, а потом и Вияра, который так и продолжал призраком скрываться в тенях коридора.

В спальне остались только Ива, Баюн и Чурило, которого она заметила лишь сейчас.

Кот лениво моргал, поглядывая на неё, а домовой стоял, понурив лохматую голову, и растерянно смотрел на гостью.

Заметив его вид, Баюн фыркнул, повёл усами и приказал:

– Чего застыл? Не видишь, гостья прихворала. Неси миску горячего супа, фрукты… и кефир заодно.

«Всё-таки кот и в мире мёртвых кот, – подумала Ива с кривой улыбкой. – Даже в чужом доме ведёт себя как хозяин».

Домового это ничуть не смутило. Будто очнувшись, Чурило встрепенулся, собрался и исчез.

– Я у него такой взгляд за всю жизнь второй раз вижу, – заметил Баюн, не сводя с неё глаз. – Ты ему понравилась. Даром что чужачка.

– Да уж… – горько хмыкнула Ива.

– И ты туда же, – кот покачал головой. – Тебя это правда так беспокоит?

– А не должно? Как видишь, это проблема, которая может стоить мне жизни.

– Тебе не кажется, что ты драматизируешь?

– А тебе не кажется, что с учётом ситуации я веду себя на удивление рассудительно?! – вспыхнула Ива. – Ни слёз, ни криков, ни истерик с требованиями немедленно отправить меня назад! А ведь хочется!

То, что до этого тлело где-то глубоко, вдруг вспыхнуло пожаром.

– Я из мира, где нет места всему этому! Вам. Магии. Чудесам… В моё время люди – сплошь циники и скептики. И я такая же! До недавнего времени я была уверена, что Ягу или тебя можно увидеть только в книгах и фантазиях!

Она горько рассмеялась.

– Да я и сейчас не уверена, что всё это реально! Может, это сон. Бред. Что угодно. Может, я тебя придумала, а сама сижу в палате для буйных?

– А это что-то меняет? – спокойно спросил Баюн.

– Все! Если я вернусь обратно, и окажется, что вас не было…

Слезы всё-таки покатились по щекам.

– Не знаю, что тогда буду делать. Я не хочу вас терять. Я… Чёрт! Временами мне кажется, что здесь мой дом. Впервые в жизни. Лучше бы я вообще ничего этого не знала! Было бы легче!

Баюн перебрался к ней на колени, позволяя обнять себя и уткнуться мокрым лицом в мех.

– Не скорби раньше времени, – тихо сказал он. – Настоящие мы или нет – не так важно. Важно то, что ты будешь помнить, когда вернёшься домой. Не держись за страх. Живи так, чтобы потом не было сожалений.

– Это как? – она отстранилась, утирая слёзы.

– Учись. Познавай Навь, когда поправишься. Узнавай нас. Поверь, ни в одном другом мире ты не встретишь никого подобного.

– О, в этом я уверена, – слабая улыбка тронула её губы. – Боги, ведьмы, говорящие коты… Про драконов я вообще молчу.

– А зря.

– М?

– Будто я не заметил, как забилось твоё сердце там, в библиотеке. Вияр умеет очаровывать.

– Очаровать – не значит очароваться. Да, он меня волнует. Но волную ли я его? А если я влюблюсь, а он – нет? А потом с этими чувствами окажусь одна в своём мире.

– И снова здорова, – Баюн устало выдохнул. – Вот послушал тебя – и нравиться ты мне стала меньше. Вроде умная девочка, а ведёшь себя… Но нравоучений читать больше не буду. Без толку. Задам только один вопрос.

Он спрыгнул с кровати.

– Что бы ты почувствовала, если бы прямо сейчас оказалась дома?

Кот ушёл, и казалось, что даже в его походке сквозило разочарование.

Через минуту в комнату вернулся Чурило с подносом, но Ива только качнула головой.

– Спасибо, Чурило… но у меня пропал аппетит. Я лучше просто полежу. Прости за беспокойство.

Домовой поклонился и исчез.

«Что бы ты почувствовала, если бы прямо сейчас оказалась дома?» – эхом прозвучали слова.

А через мгновение она провалилась в сон.

Я стою на балконе одной из башен и смотрю, как подо мной шумным потоком несутся воды Смородины.

Кто-то зовёт меня. Я оборачиваюсь.

Почему я сразу не узнала этот голос? Такой тёплый, такой бархатный. Наверное, потому что со мной он никогда не говорил ТАК.

Что он пытается сказать? Я не понимаю ни слова, только слышу тревогу в хрипловатом баритоне.

Хочется подойти ближе. Услышать у самого уха.

Я делаю шаг.

Потом ещё один.

Вдруг пол под ногами дрожит. Слышится сухой треск камня.

Я падаю.

А Вияр всё ещё там: стоит, говорит, не двигается.

Его слова тонут в рёве реки.

И всё же… в последнюю секунду я различаю одну-единственную фразу:

– …Однажды ты забудешь нас…

«Никогда!» – хочу крикнуть я, но не успеваю.

Удар оказывается слабее, чем я ждала.

Боли нет.

Я открываю глаза.

Над её головой скучно светлел бежевый потолок, слева, на стене, мигала жёлтыми диодами гирлянда, забытая включённой с вечера.

Ива была дома. В пустой квартире, где компанию ей составляла только полуживая эхеверия.

Потянулись дни, однообразные и бессмысленные. Та пустота, знакомая ей издавна, теперь ощущалась ещё отчётливее. Вкусив жизнь в сказочном мире, существовать в старой реальности было невыносимо.

Но потеряла она и кое-что более важное: людей, среди которых вдруг впервые чувствовала себя дома. Яга, Баюн, Ярило… даже Чурило с его семьёй. И, конечно, Вияр.

Она боялась своего влечения к нему. Он казался одним из тех мужчин, которые сначала зажгут тебя, а после уйдут, оставив только пепел.

«Какая же дура… – думала она теперь. – Будто это имело значение?!»

Только сейчас, проживая эту серую, однообразную жизнь, она поняла, что имел в виду Баюн. Простую истину, известную всем и забываемую снова и снова: лучше иметь и потерять, чем не иметь вовсе.

– Я хочу обратно, – шептала она вечерами, как молитву, глядя в темноту и глотая солёные слёзы. – Я хочу к ним. Я хочу к нему.

– Я хочу к нему… – сорвалось с её губ, когда она проснулась.

Стоило открыть глаза и увидеть жар-птиц на дверцах платяного шкафа, как Ива поняла: возвращение домой было лишь видением.

С души будто камень свалился.

– К кому ты хочешь? – прозвучал сбоку голос Ягини.

Ива вздрогнула, а затем расплылась в улыбке.

Пусть это был лишь сон, но казалось, будто она не видела Ягу долгие месяцы.

Из груди вырвался долгий, дрожащий выдох, и по сердцу разлилось такое умиротворение, какого, кажется, она не испытывала за всю жизнь.

– Так к кому ты хочешь, милая? – снова спросила Яга, помешивая дымящееся зелье в глиняной кружке.

На секунду Ива замялась, но всё же ответила:

– К Вияру.

– Тогда сначала выпей, а потом иди. Он у себя в кабинете.

Ива качнула головой.

– Я не это имела в виду.

– А что тогда? – Яга прищурилась. – Не хочешь – не говори. Силком из тебя слова тянуть не стану.

Прошла минута.

Ива вздохнула и коротко пересказала сон.

– Я пожалею, если даже не попытаюсь сблизиться с ним, – закончила она. – И… я подумала: если уж кому-то и отдавать свой первый раз, то ему.

На мгновение Ягиня застыла, поражённая, а затем расхохоталась так искренне, что едва не расплескала содержимое кружки.

– А я тебе что с самого начала твердила?! – выдохнула она сквозь смех. – Не ерунду же советовала. Знала, что так будет. Ну? И что ты теперь делать собираешься?

– Не знаю, – Ива стушевалась. – Я… надеялась, ты подскажешь.

– Отчего ж не подсказать? С радостью.

Она протянула Иве кружку.

– Только давай отложим соблазнение князя до момента, когда Навь перестанет пытаться тебя убить.

Глава 11

Стоило Иве спустя пару дней лечения снова встать на ноги, она тут же отправилась на охоту.

Она кралась по замку, заглядывая в комнаты, на террасы и балконы, пока не нашла свою жертву в любимом полузаброшенном саду. Он дремал на лавочке, обласканный навьим солнцем, и, казалось, не замечал ничего вокруг.

Как можно тише Ива приблизилась и затаилась. Она понимала: стоит подойти ещё хоть на шаг, и её заметят. Оставалось положиться на эффект неожиданности и напасть прежде, чем он опомнится.

Она сгруппировалась и прыгнула, обхватывая его руками.

– Ты избегал меня! Ни разу не пришёл навестить! – выпалила она, прижимая его к груди. – Я соскучилась!

В её руках яростно завозились.

– Отпусти меня, полоумная! Видеть тебя не хочу! Ты меня в конец разозлила!

Кот возмущался, рычал и клялся отомстить, она лишь сильнее прижимала его к себе, пока тот наконец не затих и не перестал брыкаться.

– Спасибо, – прошептала Ива куда-то ему в макушку. – Спасибо за сон, за слова, за то, что помог понять, чего я хочу… За то, что говорил прямо. За то, что был строг. За всё это я тебе безумно благодарна.

Она зарылась лицом в его шерсть, вдыхая запах выпечки и мяты.

– Я поняла твой урок. Я всё ещё буду тосковать по дому, всё ещё иногда буду чувствовать себя здесь чужой, бояться и сомневаться… Но я хочу быть здесь. С тобой и со всеми. Поэтому давай вернём всё как было, а? Не избегай меня больше. Прости меня и будь рядом. Пожалуйста, Баюн.

Кот не сказал ни слова.

Ива замерла, напряжённо ожидая хоть какого-то знака.

Наконец что-то влажное и холодное коснулось её щеки, и в груди под руками раздалось глубокое, утробное мурчание.

Так она поняла, что прощена.

Несколько дней спустя, когда Вияр и Баюн отправились к границам с Явью, где по неизвестной причине начали восставать мертвецы, а Яга заперлась в лаборатории, Ива, не желая сидеть в четырёх стенах, решила отдохнуть в саду, который нашла незадолго до того, как потеряла сознание.

Небольшой розарий притаился в уголке замка, со всех сторон зажатый башнями и скалами. Бесчисленные розы разных сортов переплетались между собой и оплетали беседки и скамьи, создавая вокруг благоухающий кокон.

Ива шла по мощёной дорожке к уютной беседке и уже собиралась сесть, когда за спиной раздалось зловещее шипение. Она вздрогнула и застыла, боясь пошевелиться. Так и стояла, неловко согнувшись, пока из-за её спины неторопливо не выползла змея.

Её взгляд был прикован к длинному телу, медью переливающемуся в лучах солнца. С ужасом она наблюдала, как оно растёт, а треугольная голова поднимается всё выше.

Иве показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

Когда поразительное существо подняло голову достаточно высоко, чтобы смотреть ей прямо в глаза, оно вдруг кивнуло и зашипело, показывая бледно-розовый раздвоенный язык:

– Будь аккуратнее, девуш-шка.

Ноги всё же подкосились.

Ива рухнула на скамью позади себя и прижала дрожащую ладонь к горлу, пытаясь успокоить дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Сосчитав до десяти, она всё же ответила:

– П-прости. Не д-думала, что встречу здесь к-когот-то.

– Ты в Нави. В траве, кус-стах или кроне деревьев здес-сь почти всегда кто-то ес-сть. Так что почаще смотри по с-сторонам.

Строгий, почти назидательный тон заставил щеки Ивы запылать. Она уже хотела извиниться, но змея вдруг небрежно взмахнула хвостом.

– А знаеш-шь… забудь. Не забивай голову. Я – Златомир, Змеиный царь. Будем знакомы. А тебя как зовут, Пташ-шка?

– Почему вдруг Пташка? – от этого обращения что-то неприятно пробежалось вдоль позвоночника.

– Потому что тебя легко поймать и с-съесть, – терпеливо, будто неразумному ребёнку, пояснил он. – Если не нравится, назови имя.

Что-то в его манере говорить, неуловимо напоминающее Ярилу, но более хищное и вальяжное, зацепило Иву. Она с удивлением осознала, что змей начинает ей нравиться.

– Ива я, – фыркнула она. – И между прочим, некоторые хищные птички не прочь отведать змею на обед.

– Хищная ты или нет, узнаем со временем. А вот в наказание за дерзость буду теперь звать тебя так до конца дней твоих.

– Как хочешь, – она пожала плечами.

– Что, даже не поспоришь?

– А зачем? Не крыса и не овца – уже хорошо. А там со временем разберёмся, кто я: воробей или орлица.

– Ты скорее сова. Большеглазая и взъерошенная.

– А знаешь, Злат… – она чуть замялась. – Ты не против, если я буду звать тебя так?

Он кивнул.

– Может, ты и прав. Хотя мне всегда больше нравились вороны.

– Выбираешь по уму, сычик? Похвально.

Вдруг голова Златомира резко повернулась в сторону выхода.

– Пойдём, Пташка. Яга ищет нас.

– Удобненько, – пробормотала Ива, шагая рядом с неспешно ползущим Златом.

– О чём ты?

– О том, что удобно вот так: всё видишь, всё слышишь, всё чуешь.

– Это не мы лучше, – отозвался он, – это люди стали хуже. Когда-то и вы так умели.

– Это как? – недоумённо спросила она.

– Все об этом забыли, но в давние времена одарённых среди людей было куда больше. Кто-то рождался таким сам по себе, а кто-то получал силу по крови, от ясуней. Детей от союза потомков Детей от союза потомков Сварога и людей стали называть Сварожичами. Но ныне таких почти не осталось.

– А дасуни?

– М?

– Что насчёт их потомков?

– А…. Змиевичи, – протянул он. – О них редко говорят. У Вия есть лишь Ягиня, Кощей никогда не любил детей. Говорят, есть у него дочь, но это только слухи. А вот Горын…

Злат неодобрительно зашипел, высунув длинный язык.

– Вот он наплодил много потомков. Помимо Вияра и Яровиды. Только до вторых зубов доживали немногие. Энергия Нави, что бурлила в нём, отравляла и женщин, и детей. Кто-то умирал. Кто-то обращался в змея и уползал в моё царство. А редкие становились тварями, которых люди ныне зовут Горынычами.

– Вот оно как… – задумчиво выдохнула Ива.

– Пришли, Пташка, – почти в унисон с ней сказал Злат и, приглашающе кивнув, пропустил её в библиотеку.

Ягиня, до того высматривающая что-то в окне, тут же обернулась.

– Ива, наконец-то! Чурило тебя потерял. О, и Златомир с тобой. Отлично! Только прошу тебя, – она вперилась в него взглядом, – стань человеком. Ты же знаешь, как я не люблю прислушиваться к твоему шипению.

Злат издал свистящий звук, похожий на фырканье, но спорить не стал.

Его тело изогнулось, сворачиваясь кольцами и задрожало, стряхивая с себя бронзово-золотую пыль. Она поднялась густым облаком, закружилась, мерцая в воздухе, и на мгновение скрыла его целиком.

А потом дымка схлопнулась, и на месте змея встал статный молодой мужчина с медно-рыжими волосами и лукавыми золотыми глазами.

В человеческом облике он ещё больше напоминал Ярилу. Но не столько манерой, сколько огненной аурой, бурлящей вокруг. Только если первый был ярким майским солнцем, то второй напоминал костёр в ночном лесу.

– Так лучше? – спросил он певучим голосом.

– Более чем, – выдохнула Ива, не в силах оторвать взгляд.

Заметив это, Злат снисходительно улыбнулся, и на его щеках тут же появились очаровательные ямочки.

– Боги, да какого… – она горестно застонала и рухнула в кресло.

– Эй, ты чего? – тут же всполошился он.

– Ничего. Просто в шоке от того, насколько красивые создания меня окружают.

– А в зеркало ты редко смотришь, да? Не тебе на красоту жаловаться.

– Эй, где я, а где вы все?! Я вообще-то человек!

– Это да. Но по людским меркам ты хороша.

– Тебе-то откуда знать?

– Оттуда. Я человеческих девушек побольше твоего повидал.

– Да неужели? Ох, каков Каза…

– Хватит! – резко обрубила Ягиня. – А то договоритесь до того, что потом жалеть будете!

Она смерила Иву взглядом сверху вниз:

– Тебе, девочка, о спасении своей жизни думать бы, а не о всякой ерунде! Насмотришься ещё на красавцев.

Перевела взгляд на Злата.

– И ты тоже хорош! Царь, Великий Полоз34, а ведёшь себя как дитя! С юной девчонкой спор затеял!

– Да я-то что?! – он захлопал густыми рыжими ресницами.

– Садись и слушай. Не просто так тебя позвала.

Злат послушно опустился на софу, настороженно поглядывая на Ягиню.

– Ива умирает.

– Что? – Злат подскочил на ноги, но тут же рухнул обратно, подчиняясь движению её руки.

– Не прямо сейчас, дурень. Но чтобы прожить дольше нескольких месяцев, ей нужны три благословения. Одно из них можно получить только в лесу Мары. И ты должен отвести её туда.

Злат мгновенно напрягся. Ива, заметив это, тоже насторожилась.

– В чем проблема?

– Это не обычный лес, – раздался голос Вияра.

Он вошёл в комнату, на ходу снимая перчатки. На нём был плотный чёрный кафтан и плащ, покрытый дорожной пылью. Следом шагал Баюн, уставший и раздражённый. Не говоря ни слова, он подошёл к Иве и запрыгнул к ней на колени, и та машинально принялась чесать его за ухом.

Злат удивлённо посмотрел на них, затем бросил вопросительный взгляд на князя. Вияр лишь пожал плечами и, устроившись в своём кресле, продолжил:

– Даже дасуни ходят туда только в крайних случаях.

– Почему?

– Местные духи заставляют каждого пройти испытание… не всегда посильное. Оттуда возвращаются единицы.

– Говоришь так, будто сам бывал там, – Ива внимательно вгляделась в его глаза.

– Не я… Мой отец, – Вияр помрачнел. – Но сейчас не обо нём, а о тебе. Люди там были всего несколько раз. И вернулись ли они, я не знаю.

Он повернулся к Ягине.

– Есть другие варианты?

Она медленно покачала головой.

– Ни Змия, ни Мары здесь нет. Отец и дядя не подходят, сам понимаешь. Единственные старейшины, что остаются, – высшие духи.

Ива всё сильнее ощущала сгущавшуюся в библиотеке тревогу, поэтому вздрогнула, когда Яга обратилась к ней.

– Милая, испытания, которые могут ждать тебя там, возможно, будут стоить тебе жизни. Ты должна решить сейчас, готова ли рискнуть. Если нет, мы попробуем искать иной путь. Но предупреждаю: я не думаю, что он найдётся.

Оба варианта были сомнительными: медленно угасать или сыграть в лотерею на жизнь. Выбор без выбора.

Ива глубоко вдохнула, закрыла глаза, сглотнула подступивший к горлу ком… а потом распахнула веки и оглядела всех.

Страшно было до дрожи. Но несмотря на это она вдруг отчётливо поняла, что не одна в этом отторгающем её мире.

Пряча неуверенность за высоко поднятой головой, Ива сказала:

– Судя по всему, сама смерть не так уж и страшна. Куда страшнее её ожидание. Лучше я умру, сражаясь за жизнь, чем буду сидеть здесь и жалеть себя.

– Храбрая девочка, – одобрительно хмыкнул он и улыбнулся так, что в носу и уголках её глаз защипало.

«Едва ли», – подумала она и до боли закусила губу.

Глава 12

С того дня началась подготовка к возможным испытаниям Леса.

Зелья Яги держали Иву на ногах, снимали слабость и боль. Но иногда тело всё же предавало: выворачивало наизнанку лёгкие и желудок, а сердце заставляло пропускать удар за ударом.

В такие моменты появлялось трусливое желание всё бросить. Лечь, уснуть и ждать, что всё само собой образуется. Но затем приходило осознание: она не спящая красавица, и поцелуй принца её не спасёт.

Однажды, когда Ива чувствовала себя более-менее сносно и уже собиралась устроиться на солнышке с книгой, её остановила Ягиня и позвала на прогулку.

В уютном молчании они неспеша шли прочь от замка по той самой дороге, что когда-то привела Иву к роще Макоши. У знакомой развилки Яга достала из широкого кармана небольшую котомку, развязала узлы и положила её на пенёк. Внутри оказался горшочек мёда и несколько блинов.

– Местный леший и его питомец не самые дружелюбные хозяева, – пояснила она, заметив недоуменный взгляд Ивы. – Если им не оставить угощений, навредить могут.

– Оу… – только и выдавила та, и тут же мысленно обругала себя:

«А ты попёрлась сюда просто так, дурочка!»

Ягиня пошла вперёд, туда, где клёны и дубы стояли особенно густо.

– Куда мы идём? – спросила наконец Ива.

– Ты идёшь. Я провожаю. Пора тебе получить первое благословение. Без него ты вряд ли справишься в Лесу. И так уже почти на нежить похожа.

– Значит, к Вольге? Но разве он не в Яви живёт? Почему мы тогда глубже в лес уходим?

– Там и живёт. А мы идём к вратам, связанным с Явью. Другого пути нет, разве что через Смородину. Но лететь в таком состоянии ты не сможешь, а по Калинову мосту живым ходу нет.

Они поднялись по тропе, и вскоре Ива увидела то, от чего сердце дрогнуло в надежде и страхе одновременно. Перед ней стояла деревянная арка, почти такая же, как на Лысой горе.

– А я не…

– Вернёшься домой? Нет. Врата связывают миры, но не время. Здесь ты оказалась только благодаря вмешательству Макоши.

Ива постояла секунду, шумно выдохнула и шагнула к арке.

– Идём?

Ягиня осталась на месте.

– Ты пойдёшь сама.

– Подожди… Я пойду туда без тебя? Как это? Я же одна не справлюсь! Заблужусь, что-то не так сделаю…

– А ну цыц! – прикрикнула ведьма. – Я тебя зря учила? Не заблудишься. А если и свернёшь не туда, у птиц дорогу спросишь?

– Но я же ещё не…

– Вот и будет тебе наука! – отмахнулась она. – Как шагнёшь через ворота, окажешься у капища на холме. Приготовься: скорее всего, станет плохо, но это пройдёт. Отдохни и иди по дороге. Она там одна. В сторону полей не сворачивай, шагай до поворота в лес. Там будет стоять камень, на него требу положишь. Вот, возьми.

Она протянула Иве ещё один связанный платок.

– Там тоже кома35 живёт. Он дружелюбнее здешнего, но рисковать не стоит. Дальше иди по тропинке и не сходи с неё, пока не дойдёшь до хижины Волха. Всё ясно?

Ива лишь растерянно кивнула.

– Не заблудишься? А то вон какой сложный путь тебе предстоит, – фыркнула Яга.

– Не заблужусь.

– Умница! – она хлопнула её по плечу. – А теперь ступай. Я тебя здесь подожду.

Ива взглянула на наставницу, затем на врата – и, подавив нервную дрожь, пошла вперёд, не давая себе времени испугаться ещё больше.

То, что она пересекла грань миров, Ива почувствовала сразу.

Будто прошла сквозь плотную завесу тумана, который поспешил забиться в лёгкие неприятной, мешающей дышать влагой. Ощущение, впрочем, исчезло почти мгновенно. Вместо сырости на кожу упали жаркие солнечные лучи. Казалось, они в один миг прогрели не только тело, но и замерзающую душу.

Открыв глаза, Ива увидела залитое светом капище.

Оно одновременно походило и отличалось от того, что стояло в её мире. Всё те же врата на четыре стороны света, деревянные истуканы, возвышающиеся над землёй. Только здесь их было в несколько раз больше, и все они оказались раскрашены яркими красками, местами даже мерцая золотом и серебром.

Захотелось рассмотреть всё поближе, но стоило сделать шаг, как колени подогнулись, и она рухнула в высушенную солнцем траву.

Не было ни боли, ни головокружения, просто тело вдруг сделалось ватным.

«Это пройдёт. Это пройдёт. Это пройдёт», – как мантру повторяла она, дыша медленно и стараясь не паниковать.

Спустя несколько минут руки задрожали, давая понять: она снова может двигаться. Ива кое-как поднялась, едва не рухнув опять.

Желание осмотреться ушло, уступив другому – вернуться назад как можно скорее.

Она направилась к выходу, за которым начиналась широкая тропа. Та вела вниз по склону и у подножия холма превращалась в колею, оставленную колёсами повозок.

Дорога была спокойной, а воздух так сладко пах полем и солнцем, что Ива приободрилась и даже зашагала быстрее.

Только сейчас она по-настоящему почувствовала, что наступило лето, и что с момента, как она попала в Навь, прошло почти два месяца.

Она шла, размышляя о том, сколько всего успела за это время узнать и скольких людей встретить, как вдруг из-за поворота на неё едва не налетел незнакомый мужчина.

Он вздрогнул и отшатнулся, заметив её. Ива сделала то же самое, отскочила на шаг и снова оказалась на земле, споткнувшись о собственную ногу.

– Простите, – машинально выдохнула она.

– Нет, чтой ты, дийтя! Это я не смотрел, кудай иду! Давай, поймогу.

Голос у него был хриплый, как скрежет ржавого железа, а в говоре сквозил странный рубленный акцент, из-за которого ударение в словах то и дело перескакивало на первый слог.

– Благодарю.

Ива приняла протянутую ладонь, но тут же пожалела об этом. Его кожа была ледяной и сухой, как мёртвая змеиная шкура. Она вздрогнула, поспешно одёрнула руку и тут же сделала вид, будто просто отряхивает с платья пыль.

– Не подскажете… этот поворот ведёт к дому Вольги? – спросила она неловко.

На лице мужчины промелькнула искра гнева и тут же испарилась.

– Стайрого волхва иймеешь в виду? Да, всё прайвильно. Ийди прямо по дойрожке, свойрачивать там некудай – и прийдёшь к егой дому. Да только чтой тебе пойнадобилось от тогой ведуна?

– Да так… прихворала немного. А бабушка посоветовала к нему обратиться. Вот и иду.

«И ведь даже не соврала почти».

– Бабка, гойворишь? – протянул он. – Что ж, это мнойгое объясняет. Мойлодёжь к нему не захайживает. Если хойчешь, можешь расскайзать, что за хворь. Я поймогу.

– Спасибо, не стоит, – она тряхнула головой.

– Чтой ты, дийтя, мне только в райдость.

Навязчивость незнакомца начинала нервировать.

– Я лучше к Вольге, как бабушка сказала. А не то несдобровать мне потом.

Мужчина поморщился, но пожал плечами.

– Как хойчешь. Моё дейло предложить. Стайрик то всё-тайки совсем древний, и ум, и паймять подводить найчали. Чтой же, удачи, дийтя! – сказал он, удаляясь прочь. – Выйздоравливай!

Ива стояла и смотрела ему вслед, пока он не превратился в далёкую точку, и только тогда позволила себе облегчённо выдохнуть.

В самом начале тропы её встретил каменный требник. Ива выложила на него еду для медведя, вспомнила всё, что рассказывала Ягиня о духах-хранителях, и поклонилась лесу:

– Прими мой дар, лесной государь,

За мной пригляди, с тропы не сведи.

С лёгкой настороженностью она вошла под своды деревьев.

То ли заговор сработал, то ли местный леший и его помощник и правда оказались дружелюбными, но Ива спокойно добралась до места, где зелень расступалась, открывая небольшой домик из сруба. Его окружал аккуратный забор, у которого щипала траву олениха. Завидев гостью, та лишь бросила на неё короткий взгляд и тут же вернулась к своему занятию.

Ива вошла в открытую калитку, осмотрела небольшой огород и сад с лекарственными травами и, дойдя до самого дома, робко постучала.

Внутри завозились, а через секунду дверь распахнулась, открывая взору взъерошенного старика.

– Кто ж это ещё Лихо тропой ко мне занесло?

Но, осознав, кто стоит на пороге, волхв тут же расплылся в широкой улыбке.

– Иванна, дочка! Рад тебе, ох как рад – словно весне после зимы!

– Здравствуй, Вольга.

– Ну проходи, рассказывай, всё ли у тебя в порядке? Не прихворала ли? Вон как осунулась!

Она прошла внутрь.

Изба состояла всего из одной комнаты, но казалась тесной из-за огромной печи, заваленного всякой всячиной стола и десятков полок, где вперемешку лежали травы, книги и кухонная утварь.

– К сожалению, прихворала. Потому и пришла. Мне нужно твоё благословение.

– Эк оно как обернулось… – нахмурился он. – А ну, поведай толком, не тяни!

Сев на предложенный табурет, Ива вкратце рассказала обо всём.

– Род Великий! – всплеснул руками Вольга. – Дочка, да как же ты сейчас? Неужто Ягинины снадобья не справляются?

– Ох, она в меня столько зелий вливает, что я иногда даже есть не могу. Только благодаря им на ногах и держусь. Потому мне как можно скорее нужно первое благословение. Ну так что, поможешь?

– Конечно-конечно! Обожди самую малость!

Вольга принялся торопливо рыться на бесконечных полках, позвякивая баночками и задевая всякие безделушки.

– Да где ж он запропастился-то?.. А, гляди-ка – вот же он! – старик победно вскинул руку.

Подойдя к Иве, он протянул раскрытую ладонь. На ней лежал деревянный кулон, похожий на скрещённые буквы S, заключённые в круг.

– Сей знак – Родов. Крепче иного не сыщешь меж моих. Я его заговорю, а ты на теле держи, не снимай, покуда не придёт час последнее благословение принять. А как станешь богов о помощи молить, рядом клади: тогда и станет он частью оберега общего.

Волхв осмотрел её, снял с плеча выпавший волос и забормотал, обвязывая его вокруг амулета:

– Род-прародитель, заветов блюститель,

Ты хранишь людей, как своих детей.

Сохрани же ту, что прошла черту,

Ту от бед избавь, что попала в Навь

По богов хотению, по Судьбы велению.

Волос вспыхнул и сгорел, оставив на светлом дереве лишь тёмные полосы.

Вольга подошёл ближе и надел амулет ей на шею.

– Благословляю тебя, Ива, силой, что даны мне Родом да Землёй. Пусть уберегут тебя от всякого лиха и хвори. Пусть силы дадут свершить, что судьбою велено, да мудрость – с тропы правой не сбиться.

Кулон засветился, и ей сразу стало легче дышать. Спина, до этого устало ссутуленная, распрямилась, а из рук ушла мелкая дрожь.

– Ха-а-а… – выдохнула она с наслаждением. – Благодарю, Вольга! Ты буквально спас мне жизнь!

Тёплая морщинистая рука мягко легла ей на голову!

– В том и долг мой, и призвание. К тому ж, как я разумею, тебе уготовлено совершить для всех нас и для трёх миров куда больше, нежели горсть моей силы да пара минут времени.

– Что для одного мелочь, для другого сокровище. Ещё раз благодарю. Не буду мешать.

Ива направилась к двери.

– Погоди! – окликнул её Вольга. – Не повстречался ли тебе по дороге муж худой, волосами чёрный?

– Встретился. Честно говоря, от него у меня мурашки по коже.

– Ежели вновь сведёт тебя с ним судьба – стороной обходи.

– Почему?

– Кто бездумно силы жаждет, тот не глядит, с кого её брать, хоть с первого встречного. Так что береги себя и без нужды одна не ходи.

– Постараюсь, – кивнула она.

– И ещё слово тебе скажу перед тем, как уйдёшь, дочка.

– Да?

– Как на ноги встанешь, приходи ко мне в ученицы. Чую я в тебе силу. Можно бы её развить, коли будет у тебя на то желание.

– Яга тоже говорила, что отправит меня к тебе за наукой, – задумчиво отозвалась Ива. – А что за сила?

– Дар в тебе есть, да знатно укрыт. Глубоко, под спудом, не разглядеть толком. Но коли выйдет его сыскать, чую, многое сумеешь.

– Договорились. Как только выздоровею, сразу к тебе!

Вольга хохотнул.

– Не спеши. Поправишься – дел, глядишь, и так наберётся. Придёшь, коли время будет вольное. А ныне ступай. Хоть полегчало тебе с благословением, да не стоит долго в Яви задерживаться.

– До встречи, Вольга!

– Свидимся, дочка.

Глава 13

Получив благословение, Ива с новыми силами продолжила готовиться к поездке в Лес Мары.

Казалось, Ягиня вознамерилась вложить в её голову все знания мира, словно готовила к самому важному экзамену в жизни. В каком-то смысле так оно и было, поэтому Ива усердно впитывала всё, что давала ей наставница, почти всё время проводя в библиотеке за книгами.

К счастью, Яга старалась не переутомлять её, и потому уроки чередовались с занятиями верховой ездой и ревизией кладовых в компании Чурилы, Злата и Баюна.

Очередная каморка встретила их запахом пыли, старого дерева и чего-то ещё, пряного и чуть резковатого.

В ней, в отличие от старых закутков замка, ещё не было ни плесени, ни толстых слоёв паутины: только кое-где на ящиках лежала каменная крошка да пожелтевшие листы, сдутые сквозняком.

– Ну наконец-то. Почти никакой гадости, – фыркнул Баюн и тут же чихнул, проходя мимо рулона красного шёлка. – Чурило, это на чистку.

Домовой деловито кивнул и в пару движений заставил ткань исчезнуть.

– Странно, – заметила Ива, оглядываясь. – Как-то маловато вещей.

Злат, вошедший следом, изумлённо вскинул брови:

– Это, по-твоему, мало? Их тут от пола до потолка!

– Они хотя бы из двери не выпадают.

– Это одна из последних. Хозяин её всего пару лет назад заполнять начал.

– Ясно. Баюн, что скажешь? Что чует твой кошачий нос? Есть что на выброс?

– Почти ничего. Но это, – он кивнул на странный сосуд с узкими ручками, – стоит проверить. Либо вино, либо масло.

Они уже собирались выходить, когда Злат случайно зацепился кафтаном за драгоценную шкатулку, украшенную нефритом. Пока Ива возилась с застрявшей ниткой, замок щёлкнул, открывая взгляду твёрдый брусок чего-то почти чёрного.

– Это… чай!

В голосе Ивы прозвучал почти благоговейный трепет.

– И что это? – недоумённо спросил Баюн.

Вместо неё ответил Злат:

– Напиток. Пробовал его однажды в империи Тан. Довольно приятный.

– Довольно приятный?! Это лучший напиток в мире!

Ива гулко сглотнула. Одна только мысль, что впервые за пару месяцев она сможет сделать глоток чего-то, что не было зельем Ягини или сладким узваром Чурочки, привела её в состояние эйфории.

– Раз нам здесь делать нечего, я пошла, – она схватила шкатулку и сорвалась с места.

– Куда?! – крикнул ей вслед Злат.

– Готовить напиток богов!

В считанные минуты Ива домчалась до своей спальни, где в одном из ящиков хранился тот самый сервиз, найденный ещё в первые дни. Аккуратно подхватив его, она поспешила вниз, в царство ножей и кипящих котлов. В царство Чурочки.

Стоило домовушке увидеть, что у гостьи в руках, как она тут же скривилась.

– Ты чего эту дрянь на мою кухоньку притащила-то, а?! – возмутилась она.

– Почему это дрянь? Это очень вкусная вещь. И, к тому же, полезная.

– Это сушёное зелье-то? Его хозяину супостаты подсунули, чтоб отравить! Какая тут польза, скажи на милость?

– Что ты имеешь в виду? – Ива озадаченно нахмурилась.

– Как хозяин зелье-то это привёз да велел сварить, так я и сделала. Только он глоток отпил – тут же весь посерел, похерел, закашлялся, хрипом пошёл. Я еле-еле успела его узваром отпаять!

– Подожди-подожди, Чурочка. Что именно ты сделала?

– А разве разница-то есть?

– Большая. Так что?

– Аки узвар или похлёбку. Кинула в водичку, довела до кипу, поварила малёхо да дала остынуть.

– Фух! – Ива облегчённо рассмеялась. – Это хорошо. Я уж испугалась, что он и правда отравлен. Всё в порядке, Чурочка. Просто готовить его нужно совсем иначе.

– Ну и что ж мне теперь с ним делать-то, а?

Чурочка упёрла руки в бока и оскорблённо уставилась на лепёшку спрессованных листьев.

– Ничего. Я всё сделаю сама. Ты только нагрей воду до той температуры, когда в ней появляются мелкие пузырьки, но ещё не кипит. А потом принеси её вместе с сервизом в библиотеку.

Как скажешь, гостьюшка. Только гляди у меня: если с хозяином что худо случится – изведу тебя, ох как изведу!

– Не сомневаюсь.

Когда Вияр открыл дверь в кабинет, его тут же окутало привычное спокойствие. Он прошёл к столу, разложил бумаги и принялся за работу.

Ива уже была здесь. Казалось, эта комната стала её вторым домом. Она сидела у окна, листая книгу, и впервые за много дней её осунувшееся лицо светилось воодушевлением и предвкушением.

Заметив его, она улыбнулась и подошла к маленькому столику, на котором стоял чайный сервиз, привезённый им когда-то с востока. Настолько давно, что успел забыть о его существовании.

– Добрый вечер, – сказала она, осторожно наполняя чашку.

– Добрый, – ответил Вияр, не отрываясь от бумаг.

Когда рядом с его рукой опустилась небольшая пиала с янтарной жидкостью, он удивлённо вскинул брови.

– Что это?

– Попробуй, – она тепло улыбнулась. – Хочу узнать твоё мнение.

Вияр взял пиалу в руки и замер. Запах был знакомым. Он осторожно принюхался, уловив аромат весенних цветов, и сделал маленький глоток.

Вкус разлился по его языку, пробуждая спящие в дальнем уголке памяти воспоминания. Он прищурился от удивления, а затем расслабился, ощущая тёплую волну удовольствия.

– Это тот самый чай, который я пил в Восточных землях, – проговорил он, делая ещё глоток. – Не думал, что смогу насладиться им дома.

Глаза Ивы засветились от восторга, будто она подарила ему что-то гораздо большее, чем просто чашку чая.

– Видишь? Не так уж плохо иногда проводить ревизию своих завалов.

Вияр молча кивнул, наслаждаясь вкусом. Он вспомнил, как попросил домовушку приготовить ему его, и что из этого вышло.

– Научишь Чурочку делать такой же? – спросил он.

– Без проблем. Но не уверена, что она захочет, – Ива хмыкнула. – Полчаса назад она назвала его дрянью и отравой. Но пока я каждый день здесь, смогу готовить его и для тебя заодно. Как тебе такое предложение?

– Звучит неплохо.

Ива улыбнулась чуть шире и вернулась к книге, оставив князя наедине с работой и горячим чаем.

Та шкатулка оказалась не единственной, и вскоре чаепитие стало чем-то вроде традиции. Вечерами жители замка собирались в дальней части библиотеки и просто наслаждались тишиной и уютом.

Вияр в этом участвовать отказался, предпочитая праздности работу. Никто и не спорил. Ива лишь нашла ему чашку побольше.

Казалось, во всём этом не было ничего особенного, но для неё каждый такой вечер был сокровищем: маленьким куском семейного тепла, которого ей так не хватало.

В ночь перед отъездом она впервые за долгое время включила телефон, чтобы взглянуть на лица родных.

Заряд батареи был почти на нуле.

Ива листала фотографии, с улыбкой разглядывала их дурачества с Кариной, смеялась, глядя видео со злополучного корпоратива… но всё же разрыдалась, увидев, как с экрана полными любви глазами на неё смотрят родители.

– Я так по вам скучаю… – прошептала она. – Когда вернусь, обещаю, сразу приеду вас навестить. Знаете, я встретила здесь столько новых людей. Если бы не они, я бы, наверное, сошла с ума. Хотела бы я вас с ними познакомить…

Она замолчала, вытирая слёзы.

– Мам… пап… – голос дрогнул. – Завтра я поеду в место, из которого могу не вернуться. Но если не поеду – точно умру. Я знаю, вы ещё даже не родились… но если связь родителей и детей может как-то тянуться сквозь время, прошу, присмотрите за мной там…

Телефон издал неприятный писк и потух, оставляя Иву в темноте.

Глава 14

Проводить Иву вышли все, кроме князя. И как ни высматривала она его во дворе и в окнах, а найти так и не смогла.

Было обидно и тошно. Ей казалось, они наконец начали понемногу находить общий язык.

Ива вздохнула и перевела взгляд на остальных. Лица у всех были такими хмурыми, будто никто до конца не верил, что она вернётся.

– Если… – Ягиня запнулась, тут же поправившись: – Когда у тебя всё получится и ты окажешься перед старшими духами, не забудь попросить у них травы для третьего ритуала. Помнишь какие?

Ива ободряюще улыбнулась.

– Я столько раз их повторяла, что до конца жизни не забуду. Бессмертник, чертополох и пшеница.

Наставница кивнула, положила ладони ей на плечи и мягко сжала.

– Их травы подойдут лучше всего. Но если вдруг не согласятся, не беда. Главное, получи благословение…

– Всё будет хорошо, Яга, – уверенности в голосе Ивы было куда больше, чем в душе.

– Я знаю, – Ягиня судорожно вздохнула. – У тебя прекрасное и сильное сердце. Ты справишься, милая. Но всё равно будь осторожна. Златомир проведёт тебя до врат Духов, а дальше… Никто не знает, что ждёт за ними. но помни: будь храброй, честной, и…

– Ты переживаешь за меня больше, чем я сама, – хмыкнула Ива.

– А как иначе?! Ты моя ученица, а значит, почти как дочь! – в её голосе послышалась дрожь.

Ива никогда не умела быть смелой ради себя, но глядя, как Ягиня переживает за неё, вдруг захотелось справиться, выдержать всё, что подкинет ей судьба.

Она усмехнулась, пытаясь разрядить атмосферу:

– Я уже в мире мёртвых. Даже если что-то пойдёт не так, дальше идти некуда. Духом к вам вернусь. Так что легко от меня вы не отделаетесь.

Наставница невесело рассмеялась.

– Ладно, дитя. Иди. И постарайся всё-таки вернуться живой.

– Конечно.

Ива махнула всем рукой и пошла к Злату, ждущему у ворот.

Тот держал под уздцы двух коней. Один – чёрный, как ночь, с золочёной сбруей. Другой – призрачно-серый, будто сотканный из тумана. Его холёное, мерцающее в лучах солнца тело было облачено в упряжь, украшенную серебром.

Ива подошла и благоговейно пропустила сквозь пальцы сизую гриву.

– Это тебе, – кивнул на него Злат.

– Спасибо! – искренне улыбнулась она.

Злат качнул головой.

– Не от меня. Это лошадь Вияра.

Рука её дрогнула.

– Тогда где он сам?

– Он не любит прощания.

Раздражение, до этого лишь тихо плескавшееся в душе, поднялось высокой волной.

– Какое совпадение, – процедила Ива. – Я тоже.

Прошипев это, она резко развернулась и решительно зашагала обратно в замок, ловя на себе недоумённые взгляды.

Как она и думала, Вияр сидел за столом, разгребая нескончаемые дела княжества.

Когда Ива ворвалась в кабинет, он резко бросил, не поднимая головы:

– Чурило, я же сказал: никому не беспокоить.

– Не слышала такого, – выпалила она, сжимая кулаки.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, всё так же не отрываясь от бумаг. – Ты уже должна быть на пути к лесу.

– Зашла попрощаться.

– Зачем? – Вияр едва заметно приподнял бровь.

С каждой секундой её решимость таяла. Зачем она пришла? Что рассчитывала услышать?

– Возможно, я не вернусь, – тихо выдохнула Ива. – Не хочется расставаться вот так.

– Ты вернёшься.

Его спокойствие пугало.

– Никто не знает наверняка.

– Ты вернёшься. А раз так, то и прощаться незачем. Поспеши. Тебя ждёт Златомир.

– Вот так просто? Хах…

– Ты о чём?

– О твоём отношении! – наконец взорвалась она. – Ты снова избегаешь меня, будто я проблема, которую ты не хочешь решать!

– О, ты и есть проблема!

Он встал так резко, что тяжёлое кресло скрежетнуло по полу и опасно накренилось. Его взгляд, полный ярости и тревоги, впился в неё, и Ива едва не отшатнулась.

– С самого твоего появления здесь я потерял любую надежду на спокойную жизнь! Ты сбегаешь, переворачиваешь мой замок вверх дном… Но дело не в этом.

Он сделал паузу, будто удерживая что-то внутри.

– Я привык решать проблемы, Ива. Любые. А ты… – он сжал челюсть. – Ты нерешаема. И я понятия не имею, что с тобой делать.

Сердце болезненно сжалось. Она могла крикнуть в ответ. Могла развернуться и хлопнуть дверью. Но растерянная злость в его потемневших глазах остановила её.

Вияр глубоко вдохнул, медленно выдохнул, сел обратно и посмотрел ей прямо в глаза.

– Иди. Пройди испытание и возвращайся. А мы будем ждать тебя здесь.

Сказано это было так неожиданно мягко, что Ива опешила. А потом не выдержала. В два шага обошла стол и обняла его, уткнувшись лицом в плечо.

Спустя долгую секунду горячие, крепкие руки всё же неуверенно сомкнулись вокруг неё, даря ощущение тепла и защищённости.

«Только не сейчас», – строго приказала она себе, смаргивая подступившие слёзы.

Она отстранилась, пряча взгляд под ресницами, и, не оглядываясь, помчалась вниз, прочь из замка, прочь от чувств, которые он будил в ней.

Она не должна была позволять им прорасти.

Но было поздно: первые ростки уже дали всходы.

Ива ругала себя, пока быстрым шагом возвращалась к Злату. Ругала и потом, когда они уже ехали к древнему, как сам этот мир, лесу.

– О чём задумалась, Пташка? – не выдержал её молчания Злат.

– О том, что я слишком привязываюсь. Тяжело будет покидать этот мир.

– Не хорони себя раньше времени.

– Кто сказал, что я собралась умирать?

– Тогда к чему тоска?

– Да так… Мысли вслух. Не обращай внимания, – она тряхнула головой и улыбнулась. – Надеюсь, я ещё долго буду надоедать всем вам.

– Хм… – задумчиво протянул Злат. – Я, как ни странно, тоже.

– «Как ни странно»? – Ива с любопытством уставилась на него.

Злат неуверенно повёл плечами.

– Да я… Я говорил тебе, что знал многих девушек. Но не думай, что я такой же ветреный, как Ярило!

Он метнул в неё предупреждающий взгляд и сразу перевёл его на дорогу.

– Однажды Яга напророчила мне, что единственной, с кем я познаю счастье, будет человеческая девушка. С тех пор каждый год я беру в замок одну. Не силой, конечно, только добровольно. Провожу с ней зиму, развлекаю, как умею, а после возвращаю домой с хорошим приданым.

Злат тяжело вздохнул и чуть пришпорил коня.

– Когда-то это было даже весело. А теперь легенда о Великом Полозе расползлась по миру, многие девушки идут ко мне лишь за дарами… И не только они. Все люди изменились. Всё чаще забывают о душе, пытаясь угодить телу.

– Не все такие, – возразила Ива. – И, уверена, среди навий хватает и жестоких, и жадных.

– Твоя правда, – фыркнул он. – За примером далеко ходить не надо. Взять хотя бы Вияра.

Ива тут же насторожилась.

– А что с ним?

– Не мне, конечно, рассказывать… Но давным-давно, когда он был ещё ребёнком, на него и его сестру напала русалка. Одна из бывших любовниц его отца. До встречи с матерью Вияра Горын был… не слишком разборчив в связях…

Он чуть поморщился.

– Она позавидовала счастью молодой жены и решила лишить её того, чего сама иметь не могла. Детей. Только вот не знала, что завидовать уже некому: княгиня умерла при родах. Вияра и Яровиду спасла Ягиня. Русалка же сбежала.

– Какой ужас… – Ива поёжилась. – Они, наверное, жутко испугались.

Злат вдруг искренне рассмеялся.

– Насчёт Вияра не знаю. А вот Яра, уверен, кинулась на неё с кулаками. Не зря её так назвали.

– Даже не знаю, мне ею восхищаться или бояться.

– Решишь, когда увидишь.

– В смысле? – Ива недоумённо повернулась к нему.

– В Моранину седьмицу в замке каждый год устраивают пир для княжеских вассалов. Она – сестра Вияра. Ей положено быть там.

Наконец вдали показался лес Мары.

Понять, что это именно он, труда не составило.

Его чёрная громада казалась скорее сплошной стеной, чем сплетением деревьев. Густые кроны были усыпаны листьями настолько тёмными, что казались сотканными из самого мрака. По земле же стелился туман, вытягивая свои пальцы за пределы леса, как голодный, запертый в клетке зверь.

«Место, где даже боги умирают», – так назвала его однажды Ягиня.

Никакой тропы не было. Поэтому, как только они со Златом спешились и шагнули под сумрачные своды, Иве пришлось приложить все силы, чтобы не отстать от черного, как и всё вокруг, коня.

Каждый вдох давался с трудом. Влажное марево тумана облепляло со всех сторон, лезло в горло, под одежду и, казалось, даже под кожу.

Её кобыла тревожно прядала ушами, но всё же послушно шла следом за спокойным жеребцом, которого уверенно вёл не менее спокойный Злат.

– Откуда ты вообще знаешь, куда идти? – почти беззвучно спросила Ива, тревожно оглядываясь.

Злат хохотнул.

– Ты бы ещё позже спросила.

– Не до того было. Да и… это же Ягиня тебя позвала.

– И то верно, – хмыкнул он. – Просто моя мать из здешних духов. После смерти отца она вернулась сюда, и я время от времени её навещаю. Вот только тропами, которыми хожу я, тебе не пройти. Придётся по-старому, через испытания.

Ива тяжко вздохнула.

– Знаю.

– Ты же помнишь, что нужно делать? – уточнил Злат.

– Ох, ещё один недоверчивый! – фыркнула она. – Что ты, что Яга! Помню и сделаю. А если не сделаю, хоть попытаюсь.

– Вот и славно. Потому что мы на месте.

– Что знач… – она осеклась. – Почему так быстро?!

Ива втянула влажный воздух и почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Кобыла за её спиной зафыркала и попятилась. Пытаясь удержать её, она обернулась и увидела их.

Среди густых теней леса стояли едва различимые врата. Такие же, как и прежние, только почерневшие от сырости и заросшие тёмным мхом. Но стоило подойти ближе, как по всей их поверхности вспыхнули призрачным светом символы и руны.

Внутри похолодело.

– Видимо, они ждут тебя, – тихо сказал Злат.

– Это хорошо?

– Скорее да, чем нет. Значит, тебе хотя бы дадут шанс.

– Да уж, обнадеживающе.

Ива повела плечами, будто пытаясь стряхнуть мурашки, но неприятное ощущение между лопатками только усилилось.

– Скажи… – она замялась. – Я могу прямо сейчас передумать?

– Можешь. Но будет ли оно того стоить?

Она до боли прикусила губу, сглотнула. Сделала шаг вперёд и тут же отступила. Запустила пальцы в волосы, резко выдохнула и выпалила:

– Блин. Ладно. Хорошо. Я пошла!

И, не давая себе ни секунды на новые сомнения, быстро направилась к вратам.

В момент, когда она делала последний шаг в неизвестность, за её спиной прозвучало:

– Что бы тебя там ни ждало, не сходи с тропы!

А затем всё смолкло.

Глава 15

На секунду воцарилась звенящая тишина, но вскоре звуки вновь наполнили уши.

Казалось, что всё вокруг пульсирует в такт с огромным сердцем, что где-то вдалеке стучит барабан, задающий ритм этому месту. А ещё был гул. Едва различимый, но непрерывный, похожий то ли на древний напев, то ли на шум пчелиного улья.

Ветер здесь не шумел листвой, птицы не пели, белки не прыгали по ветвям.

Тропа оказалась прямо под ногами. Едва заметная в густом мраке, подсвеченная только редкими светляками.

Ива пошла вперёд.

Вокруг было на удивление спокойно, и напряжение, сжимавшее её горло, понемногу начало отступать.

Как вдруг что-то схватило её за ногу и резко дёрнуло.

С пронзительным вскриком она подпрыгнула, едва не полетев носом в землю, и торопливо обернулась.

На тропе не было ни души.

Лишь кривая коряга глумливо покачивалась из стороны в сторону, а на обломанном сучке болтался добротный кусок ткани от её сапожка.

Ива ссутулилась, прижав ладонь туда, где бешено колотилось сердце. Когда оно чуть успокоилось, она скинула испорченную обувь и продолжила путь босиком, чувствуя под ступнями холод сырой земли.

Но чем дальше она шла, тем гуще становилась тьма. Светляков было всё меньше, и увидеть что-то дальше вытянутой руки становилось почти невозможно.

Она напряжённо всматривалась вперёд, высматривая очередную корягу, поэтому не издала ни звука, когда по её голой ноге снова что-то скользнуло.

Едва дыша и стараясь не шевелиться, Ива приподняла подол юбки и взглянула вниз.

Ничего.

Снова ветка? Или может ветер взметнул ткань юбки?

Но ветра не было. Веток тоже.

Ива ускорила шаг.

И снова это чувство. Только теперь яснее. Будто сотни крохотных лапок пробежали по её ступне.

К горлу подкатил ком.

– Это всего лишь воображение… – напряжённо шептала она себе, упрямо шагая вперёд. – У меня просто разыгрались нервы. Здесь никого нет.

Но когда ощущение стало постоянным, она не выдержала и вновь опустила глаза.

То, что она увидела, заставило кровь похолодеть в жилах.

Десятки сколопендр, больших и маленьких, копошились внизу, то и дело пробегая по её ногам острыми лапками. Их тела извивались, скручивались в жуткие узоры, а тонкие усики щекотали нежную кожу, вызывая дрожь ужаса и отвращения.

Ива стояла, не смея пошевелиться, пока одна из многоножек не поползла вверх по голени.

Тогда она сорвалась. Помчалась изо всех сил, слыша отвратительный хруст раздавленных тел и чувствуя, как к стопам липнут осколки панцирей.

Ноги не слушались, колени дрожали. Голова кружилась, то ли от паники, то ли от очередного приступа немощи, а горло сжималось так, что сквозь него не мог пройти ни воздух, ни крик.

А сколопендры пребывали с неотвратимостью морского прилива, постепенно укрывая тропу.

Вскоре пришла боль. Вскоре появилась боль. Ныли мышцы, щипали мелкие порезы, которых с каждым мгновением становилось всё больше. Начали жечь пока ещё редкие укусы ядовитых тварей.

Тело умоляло об отдыхе, но разум, охваченный первобытным страхом, гнал её дальше.

«Главное не свернуть с тропы! – билась в голове единственная здравая мысль. – Но где она?!»

На миг Ива решила, что потеряла дорогу: теперь та была скрыта под сплошным живым ковром.

Казалось, ей не выбраться отсюда. Что её судьба умереть вот так, погребённой заживо под тысячами извивающихся тел. Но редкие светлячки, словно посадочные огни, всё ещё указывали направление, а всего в нескольких метрах впереди вдруг сгущались и уходили вправо.

Надежда вспыхнула в сердце, заставляя ноги налиться новой силой. И зашагала сквозь жуткое море, расталкивая тела сколопендр ногами и отчаянно сдирая с себя тех, кто поднимался выше колен.

Но многоножек становилось всё больше.

Они тянули вниз подол юбки, мерзко щекотали кожу бёдер, забирались за шиворот, цеплялись за ткань и волосы. Хотелось кричать во всё горло, упасть и биться об землю, но это означало бы похоронить себя собственными руками.

Наконец поворот.

Ива почти возликовала, увидев впереди новые врата. Она не знала, что ждёт за ними, но молила хотя бы о секундной передышке от этого кошмара.

Едва не плача, глотая ком из отчаяния, отвращения и боли, она пробиралась, почти плыла, сквозь всё прибывающий поток. Но когда до ворот оставалось всего несколько метров, они будто почуяли неладное и завозились ещё яростнее.

Идти стало невыносимо. Каждый шаг давался с трудом: на ладонь, на две. Кожа вокруг укусов распухала и горела.

Ива не выдержала.

Запрокинула голову и закричала так громко, как только позволяли лёгкие.

Её крик смешался с другим.

Над головой, издавая пронзительный, надрывный клич, пронёсся маленький сычик. И ей вдруг показалось, что эта птица – она сама: слабая, отчаянная, кричащая от беспомощности… но всё ещё не сдавшаяся.

Адреналин с удвоенной силой ударил в кровь, и она рванула из этого живого болота с такой яростью, что многоножки начали осыпаться с её тела, будто сухой песок.