Я больше не приеду

Глава 1 Я больше не приеду

Я больше не приеду

***

Внизу хлопнула дверь. Еще раз. И с оглушительным треском еще разок. Грохот на весь коттедж. Потом приглушенные ругательства и возня со щеколдой. Это потому, что дверь туалета на первом этаже рассохлась и отказывается нормально закрываться.

Уже месяц никто из нас не может взять себя в руки и поправить чертову дверь. Поэтому каждое утро всех будит грохот пополам с приглушенным матом. Витамин всегда встает первым, и дверь раздражает его больше других. Впрочем, это никак не влияет на намерение Витамина заняться ремонтом. Все мы жутко устаем за день, а выходных у нас не бывает. Поэтому каждое утро Витамин нестерпимо долбит и долбит этой дверью, вышибая нам мозги.

Внизу шумно спустили воду, и я знаю, что Витамин сейчас вышел на середину кухни, почесывает загорелый живот и посматривает на потолок. Сейчас заорет…

Я уже проснулся, но глаза открывать не хочется. Вот когда Витамин начнет орать, тогда и встану, а пока у меня есть целая минута, чтобы «пожить для себя».

Открываю глаза. Солнце поднимается и длинный зеленый побег бугенвилии, с пурпурными цветами и шипами в палец длиной, настырно лезет прямо в комнату, отбрасывая причудливую тень на постель. В моей комнате еще прохладно, но солнечная полоса уже движется по терракотовым плиткам балкона. Через пятнадцать минут здесь будет нестерпимо жарко. Июль…

Привычно прислушиваюсь. Иногда, очень редко, с берега доносятся тяжелые удары прибоя. И это означает выходной. Но сегодня снова тихо. Штиль. Как и весь последний месяц.

- Гюнайдын! Гюзель Аланья бельдиесы диёр ки: уянын ороспу чуджуклар!, - орет надсаживаясь до хрипоты Витамин по-турецки с отвратительным пермским акцентом. Он кричит скрипучим голосом, и на удивление точно копирует воззвания местного муниципалитета, которые часто звучат из громкоговорителя на столбе. В приблизительном переводе это значит:

- Доброе утро! Муниципалитет прекрасного города Аланьи сообщает: вставайте сукины дети!

Слышу, как коттедж начинает оживать. После воплей Витамина и его дребезжащего ржания снова не заснешь. Начинается новый горячий денек.

Оборачиваю чресла полотенцем и отправляюсь в душ, пока его никто не успел занять. Мы живем вшестером, а душ только один. Спасибо, что туалет у нас в двух экземплярах.

Волосы просолились и выгорели на солнце до прозрачности. Осматривая себя в запотевшем зеркале, вижу вместо волос пучок спутанной лески. С этим надо что-то делать, но что именно - непонятно. Вздыхаю, собираю волосы в хвост, натягиваю выгоревшие, неопределенного цвета шорты, бывшие еще пару месяцев назад красными.

Если Витамин с утра орет и будит нас матюками, значит у него хорошее настроение. Так и есть. Тощий, белобрысый, в синих плавках и резиновых шлепанцах вятской фабрики «Искож» он сидит на мраморной ступеньке крыльца нога за ногу. В одной руке у него сигаретка, а в другой кружка с растворимым кофе. Сидит, улыбается и близоруко щурится на солнышко сквозь свои дурацкие очки. Подсаживаюсь к Витамину со своей кружкой.

- Давай спустимся через «Гюней Пансион», хочу булочек на завтрак купить, - говорит Витамин, и я с ним соглашаюсь. В животе сразу начинается невидимая, но хорошо слышимая работа.

Маленький гостевой домик «Гюней Пансион» держит чудесная женщина, тётя Севжи. У нее лучшая выпечка в Окуджаларе. Иногда по утрам мы идем на причал через ее домик, и по пути покупаем горячие, благоухающие булочки с маслинами, белым сыром или шпинатом, посыпанные черным кунжутом. Когда утром, сидя под палубным тентом запиваешь эти булочки сладким чаем, всегда испытываешь счастье.

Недалеко от нашего крыльца в ограде есть калитка, и мы с Витамином идем через нее, чтобы сделать небольшой крюк до «Гюней Пансиона». Остальные гурьбой пошли через главный вход, по прямой аллее, ведущей к морю.

Пансион стоит на небольшом пустыре прямо у пляжа. Со всех сторон тут большие отели, но тётя Севджи как-то отстояла свой пятачок земли. У нее всегда отдыхает богема, какие-то потрепанные поэты, музыканты и художники. Есть подозрение, что тетушка была завзятой хиппи лет тридцать назад. В ее маленьком дворике висят гирлянды из цветного стекла, восхитительно грубой работы. Под оливами растянуты гамаки. В стороне стоит белый полотняный навес, где можно подремать в полдень, когда солнце начинает болезненно щелкать твердым лучом прямо по макушке.

Сама тетушка очень стройная, быстрая и весь ее вид хранит следы нестерпимой и я подозреваю, роковой красоты. Она носит пестрые свободные платья и обвешивается громоздкими украшениями, сделанными руками свободных художников из Анкары и Измира. В изящной руке у нее всегда сигарета.

Тётушка выдает нам пакеты с булочками прямо через окно кухни, параллельно разговаривая с работницей, которая недовольно ворчит. По обрывку разговора понятно, что кто-то из постояльцев устроил вчера пьяный дебош, и ей своими руками придется бороться с последствиями…

Но мы этого уже почти не слышим, ускоряем шаги вдоль пляжа, чтобы побыстрее дойти до причала и успеть позавтракать волшебными булочками. Через час привезут туристов, а нам нужно много чего подготовить.

На фоне нестерпимо сверкающего моря виден силуэт причала, вокруг которого гроздьями стоят прогулочные яхты. Еще нет и половины восьмого, а солнце уже поджаривает нас как на мангале.

Мелкая галька раскалилась. Витамин периодически останавливается и дергает ногой, чтобы избавиться от горячего как уголь камешка.

Я действую разумнее. Тапки несу в руках, а босыми ногами шлепаю по краю воды. Это приятно, если ноги привычны к гальке.

В ожидании туристов наша команда рассыпалась по укромным местечкам в тени и завтракает. У нас с Витамином богатство - божественные булочки из «Гюней Пансиона». Захватив из камбуза по кружке чаю, мы сидим на верхней палубе под тентом и молча едим, впитывая последние минуты покоя. Прихлебываем чай, откусываем сразу по половине булочки, и молчим с набитым ртом. Вкусно и хорошо.

Витамин прихлебывает чай, долго смотрит на горизонт, откладывает надкушенную булочку и говорит с протяжным вздохом:

- Я больше не приеду…

Глава 2 Рай умеренного комфорта

Наш коттедж расположен в маленьком поселке, отгороженном низким забором. Такие поселки здесь называют «site» - или «городок». Это место оправданно называется «Гюль Бельде», что-то типа «Роза Таун». И действительно здесь везде растут розы. Множество кустов самых разных роз, которые распространяют концентрированный аромат универсального моющего средства «Детержан».

Хотя это и недостроенный поселок, повсюду много следов стройки, все равно здесь очень уютно. Помимо розовых кустов вокруг полно пальм, стены заплетены бугенвиллиями, повсюду гранатовые деревья и чудесный газон, на котором приятно прилечь. Это наш маленький, слегка всклокоченный рай в сотне метров от Средиземного моря.

В городке несколько маленьких улиц, вдоль которых группами по четыре стоят одинаковые коттеджи. Некоторые из них хорошо обставлены и имеют броскую отделку. Другие стоят пустыми и серыми.

Нас шестеро, и мы живем в аскетичном домике без мебели, который снимаем по дешевке. Он достроен и вполне готов к эксплуатации, но пустоват. Спим мы без кроватей, прямо на матрасах. Но так даже лучше. Кондиционеров в нашем коттедже нет, и спать на полу немного прохладнее. Витамин на правах старшего товарища захватил себе единственный диван в гостиной на первом этаже, и теперь парится на нем. Осознав ошибку он предпринимает попытки поменяться, но все игнорируют его предложения.

Команда наша, называется Tripple Dolphins. Название спорное, креатив сомнительный. Возможно, поэтому окружающие зовут обитателей коттеджа «8D» без церемоний, сукиными детьми. Возможно, нас так называют и по другим причинам. Ночные крики, музыка и ржание до утра не прибавляют соседям любви.

Обычно нас шестеро, но периодически к команде присоединяются добровольные помощники, друзья нашего шефа, студенты из Анкары, Стамбула или Бурсы. Для них это отличный способ провести две-три недели на яхте, занимаясь дайвингом и получая бесплатную еду и кров.

Туристы у нас в основном из России, бывшего Союза и Германии. Но изредка бывают голландцы и англичане. Поэтому на нашей яхте ценят тех, кто знает русский и немецкий. Между собой мы говорим на адской смеси английского и турецкого.

Витамин, бывший участковый из Перми, Вероника, девушка с севера - наш специалист по немецкий туристам, и я - это русскоязычная часть команды. Мы обеспечиваем сервис, насколько возможно радушный прием и дайвинг на русском языке. Турецкие дайверы периодически меняются, а на весь сезон с марта по ноябрь с нами остается только Эркан, турок, которого русские девушки постоянно принимают за своего. Причудливо тасуется генетическая колода - Эркан у нас голубоглазый, белокурый великан, который парадоксально сочетает в себе повадки опытного ловеласа и девичью застенчивость.

Несмотря на атмосферу, носящую легкий оттенок общаги, все в нашем доме сделано по богатому - из мрамора и оникса. Ступени, кухонная столешница и даже раковины - все из полупрозрачного, натурального камня. Обстановка богатая и нищая одновременно.

На первом этаже большая гостиная и огромная кухня. Здесь стоит газовая плита и баллон с пропаном. А чтобы попасть из кухни в гостиную нужно спуститься на две ступеньки. Там как раз диван, на котором спит Витамин, и низкий стеклянный столик. За этим столом мы ужинаем, пьем пиво и часто засиживаемся до утра.

Самая продуктивная и смешная тема разговоров - это туристы, который побывали на яхте сегодня. Расслабленные люди с мозгом работающем в режиме «я в отпуске» очень уморительная тема, как всем нам кажется. И еще, конечно, девушки. Их присутствие на яхте смакуется в мельчайших деталях.

Задняя стена гостиной сделана из раздвижных панелей и выходит прямо в сад с упомянутыми розами, пальмами и какими-то пахучими кустами. Наш домик и еще три соседних, стоят вокруг бассейна, который к сожалению пуст. Наш садовник каждый день говорит, что вот уже завтра, точно даст воду. Но в турецком языке слова «завтра», «скоро» и даже «сейчас» означают произвольные отрезки времени. От пяти минут до двух-трех столетий. Это как повезет.

Поэтому, когда мы вечером приходим домой, и наслаждаемся нестерпимой духотой, всем очень хочется залезть в прохладный бассейн. В такие моменты наш Витамин, как самый строгий и рассудительный, натягивает рубашку, что уже равняется подвигу, и идет в контору ругаться. Возвращается он всегда с одним и тем-же ответом:

- Все, завтра сказали, будут заливать бассейн, управляющий при мне орал на садовника, а тот очень извинялся…

Но и на завтра сокровенного журчания в бассейне снова не слышно. Будем угрожать администрации финансовым эмбарго и переездом в поселок, расположенный через дорогу… там кстати и кондиционер есть. Не станем уточнять, что переезд в соседний рай нам просто не по карману …

Каждое утро мы идем по деревянному настилу причала к лодке и привычно отмечаем суету конкурентов. Все местные яхты увеселяют туристов дайвингом и коллеги относятся друг к другу ревниво. Каждый пытается подглядеть сколько баллонов завозят конкуренты на лодку, сколько сегодня персонала на борту и сколько продуктов тащит кок в свой камбуз.

Все это ценная информация о количестве гостей. Мы тут, чтобы зарабатывать деньги. Впрочем, это не мешает конкурентам дружить, шутить и беззлобно подкалывать друг друга. Правда иногда страсти вскипают, и дело доходит до драки. Но это очень редко. Кроме того, турецкие скандалы и драки совершенно безопасны для здоровья. Бодрят, возбуждают нервы, но всегда заканчиваются нежным и теплым примирением.

С соседней лодки нас окликает Реджеп, лысый упитанный мужчина за сорок. В прошлом, чемпион Турции по фридайвингу, между прочим:

- Вы сегодня с утра где стоите? У меня полная запись, хочу отдельно от вас встать, а то неудобно будет толпой работать.

Мы с Витамином пожимаем плечами, потому что точного маршрута на сегодня еще не знаем. Наша команда славится непредсказуемостью, потому что нашего шефа зовут Фырат. А Фырат это Фырат. Но об этом позже…

Реджеп не получив внятного ответа качает головой и тихо бормочет, стараясь чтобы мы не услышали, но мы слышим:

- Вот сукины дети…

Наша лодка называется «Yakamoz» или «Якамоз». Якамоз это одновременно и существительное и глагол. Слово означает на турецком свечение моря в августовскую ночь, когда планктон загорается голубыми искрами от любого движения. Этот планктон и называется якамоз.

Лодка, как и остальные похожие друг на друга посудины, это бывшие рыбацкие шхуны, перестроенные в туристические гулеты. Их владельцы, бывшие пайщики рыболовных артелей. Они еще в восьмидесятые поняли, что развлекать туристов выгоднее, чем ловить рыбу, которой в море с каждым годом все меньше.

Теперь нам предстоит сполоснуть белую лодку из шланга, проверить оборудование, и главное, перенести с берега сотню тяжелых баллонов с воздухом. Как только мы с этим покончим, на дорожке ведущей к причалу появится белый микроавтобус Митсубиси, на котором Фырат привезет туристов. И начнется новый день.

Глава 3 Девять метров

Глава 3 Девять метров

От этой девчонки было невозможно оторвать глаз. Все существа мужского пола на борту, включая команду и прибывших на яхту туристов до самой развязки старались сидеть, работать и вообще суетиться так, чтобы иметь возможность хотя бы изредка бросать взгляд на гибкую, загорелую нимфу.

- Это идет моя любовь! Я не могу… что за сияющая звезда, что за медовая, сливочная девушка? Я сейчас брошусь в море!

Эркан, ведущий ходок дайверской команды включил свое эротическое радио на корме лодки. Он как раз поливал из шланга платформу, когда на парковке в клубах пыли остановился белый микроавтобус с туристами. Пока гости осматривались и с интересом вращали головами, Эркан уже стрельнул глазом и выхватил из толпы потенциальный объект своего сокрушительного обаяния.

Я тоже начал всматриваться в группу людей, идущих по причалу, чтобы понять, кто же привлек его внимание на этот раз. Вкус у Эркана был странный, далеко не всегда можно было понять, почему он орет - «вот идет царица моей души». Но на этот раз Эркан не ошибся. У него не было шансов ошибиться. По настилу причала шла невысокая, но очень стройная брюнетка с волнистыми волосами, выкрашенными в радикально черный цвет. Яркая девушка в короткой белой тунике, двигалась какой-то шикарной, развинченной походкой. Загорелые ноги показывались публике практически целиком, и было очень сложно отвести взгляд от их шоколадной гладкости.

В верхней части пейзажа взгляд приковывал треугольный вырез, разделяющий белые одежды волнующей тенью. Этот длинный и узкий треугольник приглашал взглянуть на контуры изящной груди, а потом уходил вниз на головокружительную глубину. Чтобы там, где-то невероятно глубоко, взгляд мог снова перескочить на ее гладкие бедра.

Вокруг себя туристка поглядывала с наглой улыбкой, и весело махала застывшим в эротическом экстазе парням на соседних яхтах. Было ясно - она точно знала, какое впечатление производит на окружающих и буквально накачивала мужскую публику тестостероном. Выражение ее глаз терялось за непроницаемыми стеклами огромных очков, что усиливало зрелище. Девушка загадка, знаете ли.

- Нам пиздец… стая павианов теперь весь день будет скакать вокруг этой девки, - буркнул подкравшийся сзади Витамин прямо в ухо, - а работать мы с тобой будем… ага

Витамина эстрогено-тестостероновой бурей не возьмешь. Он как монах-инквизитор - твердый, сухой, бесстрастный. Витамин не подвержен искушениям. И с точки зрения чистой прагматики он совершенно прав. Каждый раз, когда на борту оказывались особенно красивые девушки, яхтенный уклад трещал по швам. Всем хотелось таскать на руках юных красавиц, а таскать тяжелые баллоны и готовить к подводным прогулкам тучных дядечек, охотников не находилось.

Позади шумной толпы туристов, размахивая пухлым матерчатым саквояжем с надписью «First Aid» широко шагал Фырат. Свободной рукой он обнимал высокую кудряшку Берниз и как всегда, втолковывал своей девушке что-то нежное, глядя снизу вверх в ее огромные глаза. Увидев с причала, что мы столпились на корме «Якамоза», Фырат убрал руку с талии Берниз и одним только жестом, как бы вращающим невидимый бокал, задал безмолвный вопрос:

- Что за херня?

Витамин с расстояния в полста метров молча ответил ему одним наклоном головы в сторону Эркана, пожиравшего глазами деву:

- Эти придурки с цепи сорвутся из-за бабы, помяни мое слово, сегодня будет кошмарный день, умоляю, ты сам то хоть не лезь в этот кобелиный карнавал!

Фырат также молча ответил, кивнув на Берниз и горестно пожав плечами:

- Как видишь, я вне игры… сегодня приперся со своим самоваром…

Судя по мрачному взгляду, Берниз уже расшифровала эту безмолвную беседу, успела в красках представить себе предстоящий день и смертельно обидеться. Ласковую руку Фырата, снова ползущую по ее тонкой талии, она с омерзением оттолкнула. Фырат показал нам тоскливую мину и стало очевидно, что день и правда будет паршивый.

Туристы расселись в тени, на нижнем ярусе лодки. Витамин приступил к приветственному ритуалу - с планшетом в руках он обходил гостей и записывал их на листочек, выполняющий роль официального списка пассажиров. Попутно туристы заполняли анкеты по здоровью и отказ от претензий на случай травм, ранений и прочих неприятных итогов.

Выяснилось, что красавица, взбаламутившая команду, это Инга из Москвы. Оказывается, она была еще и со своим парнем, которого мы даже не заметили поначалу. Он был самый обыкновенный - столичный, офисный, невзрачный. И ему явно приходилось прилагать усилия, чтобы не беситься от ревности в компании своей русалки. Он выдавал своей девушке сто киловатт заботы. Но она реагировала равнодушно.

А русалка была не промах. Сидела, закинув ногу на ногу и выкрикивала хрипловатым голосом ироничные замечания, не обращая внимания на гримасы, которыми ее пытался притормозить приятель:

- А чё так долго стоим? Почему не едем? Что за бумажки? А давайте без бюрократии, мы не за это платили! Почему музыку не включаете?

Другие туристы поглядывали на нее неодобрительно, Витамин кипятился. Манеры агрессивной девицы как-то размыли образ эротической богини. Только наши турецкие дайверы были все еще загипнотизированы, не особо врубаясь в контекст.

Витамин заканчивал сбор данных, а я в последний раз проверял акваланги, лежащие на палубе. Турки продолжали глазеть, стеснительно высовываясь из-за гидрокостюмов, развешанных для просушки. Фырат метался по носовой палубе, и размахивая руками пытался вернуть себе расположение ревнивой Берниз. Как всегда, они быстро перешли к нудной, тоскливой ссоре. Берниз стояла в драматической позе, глядя куда-то далеко за правое плечо и явно готовилась рыдать.

«Якамоз» под приглушенные звуки семейной драмы тихонько отвалил от причала и пошел в направлении мыса Кара-Бурун, нашего обычного места для утреннего погружения.

Первая порция туристической суеты была прожита, Витамин приходовал кассу, а я тратил свои спокойные двадцать минут на чашку кофе, сидя подле него. Вдруг на планшет Витамина легла тень. Длинный красный ноготь постучал по планшету. Мы подняли головы и увидели стоящих над нами Ингу и ее парня, имя которого как-то стерлось. Парень показал заполненную анкету и спросил неуверенно:

- Вот, мы заполнили тут все, а вы как-бы подскажите, зачем вообще эта анкета, это все опасно?

Пока Витамин не начал запугивать людей, а он уже открыл рот для ответа, я поторопился ответить в том смысле, что никакой опасности нет, это формальная анкета, которая позволяет нам быть уверенными, что у вас нет действительно опасных заболеваний:

- Вы почему переживаете? У вас есть что-то из списка? Ну там, инсульт или инфаркт перенесли на прошлой неделе. Или давление у вас под 200, а вы решили понырять. Ну или вы с эпилепсией к нам приехали…

Взгляд у Инги, которая в момент разговора избавилась от очков, был неприятный. Брови выщипаны в ниточку, вокруг глаз желтоватые круги, лицо напряженное и злое. Очарование загорелой нимфы несколько померкло, и похоже она сама уже устала от своей эротической роли. Смотрела рассеянно и тревожно, при этом с усилием натягивала на лицо желчную улыбку:

- Нормально у нас все, просто спросили… Может у вас шарашкина контора. А долго еще плыть будем? А то уже два часа сидим. Сервис у вас, конечно, почему напитки не разносите? Нам сказали будут бесплатные напитки и вода…

Отругав нас авансом за плохой сервис, дамочка и ее спутник стали пробираться на свое место, а Витамин, философски глядя на удаляющуюся изящную корму, медленно проговорил:

- Даже если Эркан будет валяться у меня в ногах, я ему эту девку не доверю. Бери-ка ты ее лучше сам…

Тем временем «Якамоз» приблизился к точке. Был брошен якорь, ребята закрепили канаты на скалах, и команда приступила к подготовке. Тем временем Витамин на верхней палубе собрал вокруг себя туристов и начал инструктаж, гордо именуемый брифингом. В его исполнении это было целое представление, состоящее из смеси страшилок, шуток и правил поведения на воде.

- Ты за этой дурой присматривай хорошенько, она и ее чувак вообще меня не слушали, что-то терли между собой и встревали с тупыми комментариями. С ними проблемы будут, - тихо говорил мне Витамин, поглядывая в сторону Инги, - ты возьми ее, а парня давай Каану дадим, он спокойный и опыта ему хватит.

А Эркан времени не терял и уже торчал рядом с нимфой, делая вид что помогает ей облачиться в короткий гидрокостюм. Ему очень хотелось участвовать делом, но рядом стоял парень и строго дозировал объем предлагаемой помощи.

Вскоре дело дошло до грузового пояса. Чтобы его закрепить, нужно обязательно наклониться, положив свинцовый груз на поясницу. Иначе не застегнешь. И конечно Эркан начал заходить на Ингу с тыла, растягивая в руках тяжелый пояс и напирая передком. Еще немного и начался бы международный конфликт, но Витамин вовремя вмешался и помог девушке надеть пояс наименее эротическим способом. Эркан был с позором изгнан и окончательно отлучен от веселого погружения с нимфой.

Эркан вспыхнул. Эркан был обижен. Эркан страдал. Османский принц ушел на второй ярус, лег под тентом и больше в сервисных мероприятиях участия не принимал. Остальные члены команды имели вдвое меньший уровень наглости и ограничивались лишь долгими взглядами в сторону Инги. Сухое, администраторское сердце Витамина успокоилось…

Фырат по своему обыкновению уселся по-турецки на холодильник, накрытый ковром. С Берниз он добился временного перемирия, и она начала угощать гостей напитками. Сам Фрат, прямо с холодильника раздавал ценные указания. Впрочем, все и без него знали, что делать.

Разбили туристов на группы, помогли облачиться в гидрокостюмы и начали парами усаживать на платформу для спуска в воду. Инга сперва попала в группу номер три, но тут же подняла адский крик и была переведена в число первых, кто пойдет под воду. Нимфа окончательно перешла в статус невыносимой фурии.

Пока ее готовили, она сохраняла свою самоуверенность и сыпала наглыми комментариями. Но вот ноги болтаются в воде, девушка сидит на краю платформы придавленная весом баллона и свинцовых грузов, на лице нелепо скособочилась маска. При виде этой перемены в голове вдруг некстати стала крутиться похабная частушка, адаптированная к моменту. Сразу захотелось проорать эту частушку во все горло Витамину, но я сдерживался, и напевал ее лишь внутри своей головы:

- Не ходите вы на дайвинг,

ничего хорошего

В воду прыгнешь,

маска набок,

и… [башка?] взъерошена

Рядом Каан на ломаном русском объяснялся со спутником Инги:

- Регулятор в рот. Носом не диши, ротом диши. Вооот. Давай пошли!

Инга судорожно вцепилась в мою руку и соскользнула с платформы, направляемая рукой Витамина. Жилет акваланга держал ее на поверхности, а я размеренно и спокойно говорил стандартные фразы перед погружением:

- Дышите спокойно, только ртом. Носом дышать не пытайтесь, видите, маска присасывается, потому что в маске нет воздуха. Спокойно дышим ртом, вдоооох-выыыыдох…

Это самое важное, чтобы человек спокойно задышал через загубник, не делал судорожных вдохов и не испытывал удушья. Но Инга дышала судорожно, напрягалась всем телом и мертвой хваткой стискивала мне руку.

- Теперь спокойно опустите голову в воду и посмотрите вниз, дышите спокойно…

Едва опустив голову в воду, Инга резко всхлипывала и вскидывала голову над водой. За стеклами маски горели безумные глаза. Она выдергивала загубник, за которым тянулись ниточки слюны и задыхаясь говорила в нос:

- Как дышать я не понимаю?! Воздух поступает? У вас что-то не работает!

- Инга, продолжал я свой гипнотический бубнежь, - все в порядке, так бывает в первый раз, вы пытаетесь дышать как обычно, а нужно делать вдох только ртом, опускайте голову, смотрите вниз и старайтесь очень спокойно и медленно дышать.

После нескольких попыток девушка начала дышать спокойнее и тогда удалось перейти ко второй фазе - медленно уходить вниз, периодически продувая уши. Небольшой выдох в зажатый пальцами нос, выравнивает давление между ухом и водной средой. Если этого не сделать уже через пару метров уши пронзает острая боль.

Ясное дело, у Инги сразу не получилось. Она была слишком напряжена, взволнована и кажется, раздражена. Тем временем Каан с ее молодым человеком уже расположились на дне в пяти метрах от нас. Краем глаза я видел, как Каан что-то жестами объясняет туристу и указывает пальцем на Ингу, болтающуюся у поверхности.

Если есть опыт, то даже самого сложного клиента можно успокоить, перевести в нужное состояние у погрузить под воду. Через несколько минут магия спокойствия и уверенности сработала, Инга продулась, и мы наконец коснулись дна.

Внешняя сторона мыса Кара-Бурун прекрасное место для простых, туристических погружений в хорошую погоду. На глубине девяти метров там нагромождение камней и крупных обломков скал. Полно небольших гротов, углублений и красивых скальных навесов. В тени всегда много разной рыбы, можно увидеть крупных групперов, осьминогов, иногда мурену. А с другой стороны расположен уступ, который отвесно уходит на большую глубину. Здесь открывается впечатляющий вид в синюю бездну.

Маршрут построен так, чтобы пройти вдоль края обрыва, увидеть глубину и вернуться к лодке через каменный сад, пронизанный солнцем и наполненый жизнью. Мы потихоньку двинулись к краю уступа. Все было хорошо, Инга и ее спутник ровно дышали и крутили головами, глядя по сторонам. Она отвечала на запросы бодрым жестом ОК, и заметно оживилась. Правда, все еще до боли стискивала мою ладонь. Рука ныла и затекала от этой хватки. Такой силы не ожидаешь от хрупкой на вид девушки.

Впереди показался светлый мраморный уступ. Здесь всегда интересно наблюдать за новичками. Они подплывают к краю и надолго застывают, повиснув в метре от скалы. Мелководье обрывается в глубину и от этого захватывает дух, возникает чувство полета. В первый раз это впечатляет.

Я смотрю как Каан чуть впереди показывает парню край обрыва и предлагает заглянуть вниз. Медленно поворачиваюсь, чтобы подвести к краю Ингу, она по инерции скользит к обрыву и вдруг стискивает мою руку до хруста, будто стальными тисками. Ее тело содрогается и дальше все происходит медленно и страшно как в тягостном ночном кошмаре.

Руки девушки жутко изгибаются, скручиваются как кривые сучья дерева и сдирают с лица маску. Правая рука цепляет шланг подачи воздуха, и загубник выскакивает из ее губ, веером выпуская белую струю воздуха. Тело Инги судорожно выгибается и это жуткое, фантастическое зрелище. Ее голова так далеко отведена назад, а спина так прогнулась, что ласты практически касаются затылка. Маска дайвера, сильно ограничивает поле зрение. Трансформация девушки в туго скрюченное кольцо произошла за тот миг, пока я поворачивал голову, чтобы охватить ее взглядом.

Дальнейшее происходило без участия мозга. Левая рука хватает девушку за затылок. Правая прижимает загубник к ее рту, нажимает кнопку принудительной подачи воздуха и зажимает нос указательным и большим пальцами. Ласты ударяют с максимально возможной силой и толкают тело вверх. До поверхности всего девять метров. В экстренной ситуации можно всплывать сразу, без остановок. Пять секунд до поверхности. Голова Инги над водой и должна там оставаться.

Но мои руки заняты, и нет одной единственной свободной секунды, чтобы нажать кнопку подкачки жилета. Чтобы лицо Инги оставалось над водой, мне приходится оставаться прямо под ней и работать ластами изо всех сил. Периодически лишь на секунду я могу поднять голову над водой и осмотреться. Лодка всего в двадцати метрах от нас, но все спокойно, никто не замечает происходящего. У меня во рту загубник акваланга, и я не могу позвать на помощь. Выплюнуть загубник я тоже не могу, руки заняты, изо всех сил работаю ногами и подолгу остаюсь под водой. Мне нужно дышать. Когда я в очередной раз вскидываю голову над водой и смотрю в сторону лодки, происходит маленькое чудо. Я встречаюсь глазами с Фыратом.

Я снова ухожу под воду, придерживая голову Инги над водой. Ее все еще сотрясают конвульсии, а тело на глазах окрашивается в голубовато-землистый цвет. Когда через секунду выныриваю снова, вижу, как Фырат летит головой вниз с борта яхты и быстро гребет в нашу сторону.

Держу Ингу снизу и вижу, как подплывает Фырат, перехватывает ее голову за подбородок, подкачивает ей жилет и двигаясь спиной начинает быстро тянуть девушку к лодке. Мне достаточно появившийся секунды, чтобы подкачать свой жилет и догонять Фырата. Он аккуратно держит Ингу за подбородок и резко выкрикивает по-турецки:

- Витамин, сумку на платформу! Витамин, сумку на платформу!

В это время Витамин уже маячит на платформе с саквояжем «First Aid», а остальные ребята прыгают в воду и перехватывают Ингу. Краем глаза вижу, как вдалеке Каан всплывает с парнем и жестикулирует, пытаясь понять, что произошло.

Когда я подплыл, на платформе было страшно. Лежит неподвижная девушка совершенно синего цвета. Лицо такого глубокого цвета, что сознание не хочет это принимать. Человек не может быть окрашен подобными оттенками неживого. Витамин прижимает к ее лицу маску маленького кислородного баллона, а Фырат толчками ладоней заводит сердце. Это происходит бесконечно долго. Снова и снова. Теперь Фырат помимо кислорода добавляет дыхание рот в рот, продолжает массаж сердца, а Витамин снова возвращает на лицо девушки кислородную маску. Все происходит молча. Фырат двигается как автомат, платформа поскрипывает в такт его толчкам.

Я продолжаю висеть в воде, забываю снять маску и просто смотрю на них сквозь капли на стекле. Теряю связь с реальностью. Это какой-то абсурдный сон. Ум уже осознал, что девушка умерла, и убил ее именно я. В моем сознании отчетливо прорисовывается утренняя сцена:

- Вы почему переживаете? У вас есть болезнь из списка? Или вы с эпилепсией к нам приехали понырять?

И я вижу, как они медленно переглядываются. И я не могу себе соврать. Я помню, что уже в ту самую секунду точно знал, что у нее эпилепсия. И тогда я сразу отогнал эту мысль, отмахнулся от нее. Потому что надо отменять погружение, надо возвращать деньги, утрясать проблемы, объясняться с агентством… Слишком много всего. А анкета уже подписана, люди приняли на себя все риски… и они сами не сообщили мне о своих проблемах со здоровьем. Но я уже знал. Все знал уже в тот момент. И вот на платформе лежит мертвая девушка.

Я очнулся, когда Фырат начал кричать, - Разойдитесь, освободите дорогу, надо переложить ее в тень, - и взяв Ингу вчетвером они начали поднимать ее наверх, под палубный тент. Стало совершенно оченвидно, что это конец.

Платформа опустела, и я оглушенный начал выбираться наверх. Бросив акваланг на платформе, на ватных ногах, пошел к площадке у бара, где лежала на полу Инга. Ее видно не было, вокруг столпились люди, а я все пытался сообразить, что конкретно мне сейчас нужно сделать.

- Откройте колу, ей надо сладкого, чтобы силы восстановить, - говорил по-русски видимо кто-то из гостей, а я никак не мог сообразить, кому это срочно нужно выпить колы, кому нужно силы восстановить?…

Мимо, спотыкаясь через разбросанные вещи, пронесся огромными скачками парень Инги. Вероятно, Каан дотащил его до платформы, и парень сообразил, что произошла беда. Растолкав любопытствующих, он молча кинулся к ней. Люди снова сомкнулись, и я опять перестал видеть тело Инги.

- Отвали от меня! Вы чё тут все столпились? - послышался слабый хрипловатый голос, - вам тут что, шоу?

- В тюрьму у меня сядете!, - язык у нее еще заплетался, но знакомые хамские интонации уже неприятно дребезжали.

- Пусть еще полежит и кислородом подышит, Витамин, скажи ей чтобы не вскакивала!, - Фырат поднялся на ноги и на лице его было изумление.

На полу сидела Инга, облокотившись спиной о барную стойку. Она была вполне нормального цвета. Лицо уставшее, глаза запали, но сверкали злобно. Берниз пыталась сунуть в руку девушки открытую банку Кока Колы, но та отмахивалась. А парень Инги, сидел на корточках и тихим голосом ее увещевал:

- Я же говорил тебе, не надо, опасно, а ты, как всегда. Полежи еще, подыши из баллона…

- В жопу иди со своим баллоном, - отвечала ему Инга злым шепотом и отталкивая кислородную маску, - я щас полицию вызову и всех их засужу, сидеть будут как миленькие, у них тут по нулям техника безопасности…

Я совершенно ошарашенно стоял посреди палубы и смотрел на Ингу, она тяжело поднялась и опираясь на своего спутника на своих двоих поплелась к дивану на корме. Встретившись со мной взглядом, Инга быстро отвернулась.

За барной стойкой стоял Эркан, вид у него был ошалелый, посмотрев на меня огромными глазами он одними губами проговорил по-турецки, - еб@л я такой давинг… ваши русские туристы сумасшедшие…

***

На низком стеклянном столике стоял маленький ночник на батарейках, все сидели молча и смотрели как несколько мотыльков настырно тычутся в лампу. Фырат приложился к пивной бутылке, посмотрел на нее, будто не ожидал, что внутри окажется пиво, глубоко затянулся сигаретой и наконец проговорил, - Хотите кое-что знать? С самого начала сезона кислородный баллон валялся в моей комнате, и я все никак не мог уложить сумку неотложной помощи. Думал, на яхте аптечка есть, и все ок. А сегодня утром увидел этот баллон, и все сложил в сумку. И потом ее чуть не забыл, оставил на террасе. Берниз про нее случайно вспомнила, когда в машину садились…

Витамин пошевелился в кресле, в темном углу гостиной, - А вы видели, как она с лодки уходила? Они с этим чуваком ржали как лошади, и поехали в отель как ни в чем ни бывало. А я был уверен, что мы сегодня сядем…

Он отхлебнул из бутылки и хихикнул. Печальная Берниз прыснула в кулак. Эркан заржал в голос и это уже невозможно было остановить. Минут десять всех нас трясло в неудержимом истерическом хохоте как в приступе эпилепсии.

Глава 4 Факерман

Глава 4. Факерман

В переводе с турецкого - Фырат - это Евфрат. Река такая. Помните в школе? Месопотамия, Междуречье, Тигр и Евфрат. Евфрат берет начало в Турции и название реки это довольно популярное турецкое имя. Так родители и назвали Фырата. Фырат Аккерман. Да-да, во всех документах у него так и написано F.Akkerman. Поэтому, когда мы злимся на Фырата, то называем его Fuckerman. Он, кстати, не против. Почему-то гордится.

Фырат может вызывать два типа чувств - в первом случае это смесь уважения, любви и привязанности, а во втором постоянное раздражение. Мы с Витамином испытываем оба этих чувства непрерывно. Фырат бесит. Фырат выводит из себя. Фырат жутко раздражает. Фырат наш близкий друг и мы любим Фырата.

C Фыратом нужно быть в море. С ним надо нырять, осуществлять рискованные вылазки и веселить туристов. В особенности юных туристок. При этом Фырат каждый день учит нас - непосредственно передает подводное мастерство высшего пилотажа. Он непринужденно и доходчиво передает то, чего не найти в учебниках и справочниках. Поэтому в море с Фыратом хорошо и интересно. На берегу Фырат бывает тоже ничего - особенно если вечеринка.

Но работать и организовывать работу с Фыратом невыносимо. Он питает отвращение к графикам, планам и договоренностям. Пунктуальность ему физически недоступна. Если на завтрашнее раннее утро назначена самая важная встреча в его жизни, накануне он поедет на ночной пикник, хорошенько выпьет и выбросит в окно будильник. Это не фигура речи. Однажды он именно так и сделал.

Фырату, наверное, лет сорок, он очень маленький, худой и ловкий как мартышка. Где-то посередине между черной кудрявой шевелюрой и такой же бородой, блестят веселые глаза. Большую часть времени Фырат пребывает в дурашливом настроении, которое иногда сменяется глубокой, лирической грустью. Промежуточного состояния у него не бывает. Или радуется или страдает по невыясненным причинам.

Еще год назад Фырат был как и мы с Витамином, наемным дайвером, летом работал на туристических лодках старшим инструктором, а зимой занимался техническими спусками как промышленный водолаз. Но теперь он независимый бизнесмен и наш начальник. Собственно, основатель и владелец дайвинг-центра «Tripple Dolphins».

И если дайвер он первоклассный, то бизнесмен из него выходит с трудом. То есть предпринимательского духа, амбиций и идей у него полно. А вот последовательности и терпения не хватает, когда дело касается организации работы, продаж, договоров с партнерами, обязательств и планирования расходов. В этой сфере, все к чему прикасается Фырат, превращается катастрофу…

- Я открываю свой дайвинг центр, брат, приезжай ко мне работать, Витамина я уже позвал, он подтянется в марте… давай и ты ко мне, - говорил Фырат по телефону еще зимой. Он как раз занимался кредитами, закупкой оборудования и фрахтом яхты на сезон. И это был очень вдохновляющий звонок, потому что приглашения уже были, но от людей, работать с которыми не хотелось. И тут Фырат - сам владелец конторы. Такое пропустить было нельзя.

Планы пришлось срочно менять, в редакции рассчитывали что я буду работать до конца апреля, но мне приспичило уже в начале марта оказаться на берегу, с Фыратом. Включился режим чемоданного настроения и было очень трудно фокусироваться на проблемах Феодосийского муниципалитета. Писать про вывоз мусора и сидеть на совещаниях по подключению Кировского района к газоснабжению стало просто невыносимо. Подоспел лаконичный e-mail от Витамина:

«Привет! Какие планы на сезон? Буду в Аланье 9 марта. Фырат открыл свою контору! Еду к нему. Денег будет мало, но точно не заскучаем. Он снял коттедж в Окуджаларе, крыша есть. Жду»

Противиться было невозможно, и достав из тайной коробочки последние пятьсот евро, отправился в Севастополь за билетами на пароход «Герои Севастополя», чтобы он доставил меня в Стамбул уже одиннадцатого марта. А когда у тебя оплачена каюта в один конец и билеты, вот они, аккуратно вложены в загранпаспорт, две недели ожидания превращаются в праздник. Как это у Фазиля Эскандера - «Праздник ожидания праздника»…

- Посмотри какая херня случилась, - говорит Фырат с искусственной грустью и поворачивается ко мне задом. Его гидрокостюм наискось распорот поперек задницы, огромный треугольный лоскут потешно болтается, открывая миру ягодицы в плавках и филе загорелого бедра.

- Зацепился за платформу… Хороший был костюм, Mares, всего десять лет носил, теперь такого не купишь. Пойду покажу девчонкам, что получилось…

Мы с Витамином как в замедленной съемке бросаемся к Фырату с криками, - Нееееет, - ну знаете, когда голос при замедлении растягивается в низкий рев. Туристкам на яхте такое показывать конечно нельзя… Но Фырат уже далеко.

Он развязной походной прохаживается перед туристами, стараясь в деталях продемонстрировать свой рваный зад. При этом, комментирует шоу на своем экзотическом варианте русского языка. Мы с Витамином давно снабдили его небольшим запасом слов и выражений…

- Пасматри! Это акула. Обед! На меня жопа!

Факерман говорит это с очень серьезным видом и заглядывает назад, показывая пальцем на всю эту тревожную картину в районе своей задницы.

После секундной паузы до туристов доходят причинно-следственные связи и в голову поступает перевод. Теперь яхта под угрозой затопления. Судно шатается. Русские туристы хватают воздух ртом и брызжут слезам. Кое кто валяется на палубе, не в силах обрести равновесие и успокоиться.

Мы сидим на террасе коттеджа, в котором живет Фырат. Еще недели нет, как я приехал. Работы мало и по вечерам мы много общаемся. Вкрадчивым голосом Фырат рассказывает о легендарном рифе, который находится где-то недалеко от нас, но его трудно найти. Фырат как будто рассказывает нам сказку, и сам иногда мечтательно прикрывает глаза, затуманенные порцией виски.

- Я там был только один раз. Расположение знаю только примерно, но мы его обязательно найдем. Будем весь сезон водить туда опытных туристов, с сертификатами. Этот риф мне иногда ночами снится, там такая красота…

- Высокая острая скала выступает из темноты. Когда спускаешься вниз, видишь только ее, а вокруг все синее-синее. Вершина скалы - это глубина 38 метров. Она темно красного цвета, вся покрыта отложениями. Кое где видны мягкие кораллы лимонного цвета, они ветвистые и приятные на ощупь, как поролон. А потом надо идти вокруг скалы по спирали вниз. Когда спускаешься метров на семь-восемь, на северной стороне начинается широкий навес, скала закрывает свет и ты плывешь как будто в гроте.

Темный проход идет под углом прямо вниз, как шахта. Это уже пятьдесят метров. Здесь большое каменное плато и совсем рядом со скалой обрыв. Там очень глубоко. Я видел показания эхолота у рыбаков, дальше в море от рифа начинаются глубины по шестьсот метров. С этого места надо смотреть вверх, скала темной громадой уходит вверх, как небоскреб или огромный бивень… Если нырять на баллонах с воздухом, то тут можно пробыть максимум минуту… Почти шестьдесят метров.

Мы сидим в забегаловке «Газиантеп» прямо у дороги на Аланью. Фырат терзает свою шевелюру и со страданием в голосе жалуется нам с Витамином:

- Уже апрель заканчивается, если так пойдет дальше, я залезу в долги… Почему нет туристов? Русские в отелях уже появляются, вон толстяк с женой, это же русские? - он показывает на пару немцев, которые проходят мимо. Мужчина и женщина среднего возраста громко что-то обсуждают на немецком…

Витамин само спокойствие. У него очень своеобразный турецкий, грамотный с хорошим словарем… но говорит он с сильным пермским акцентом и очень медленно:

- Это немцы, Фырат. Наши соседи. Ты их знаешь. Они идут за фруктами к завтраку. И немцы нам тоже подходят, почему бы нам не водить на погружения немцев? Их еще с зимы тут полно.

- Витамин, брат, ну что ты говоришь, какие немцы? Я подписал договор с русским «Пегасом», денег дал этому здоровому мужику, как его? Да, Атилла! И русские гиды должны продавать наши туры своим туристам! Они ведь всем, кто заезжает в отель продают экскурсии. Рафтинг, Памуккале, что там еще? Джип-сафари! Наш давинг-шмайвинг тоже должны продавать… Но продаж нет. Ни одной заявки не прислали за две недели… Скажите мне, почему русские не покупают дайвинг?

Мне приходит в голову самая очевидная мысль, ведь погода отличная, вода теплая и туристы, это точно - валяются на пляже и бродят по окрестностям, разметая в лавчонках свежую клубнику и мушмулу, которым самый сезон:

- Фырат, а ты почем знаешь, что гиды предлагают наш дайвинг туристам? Они точно его продают? Если бы на каждом заезде предлагали, то хоть один случайный турист к нам бы заявился, нет?

В этот момент хозяин забегаловки принес нам горячие слоеные бюреки с сыром и зеленью. Фырат уже сидел с набитым ртом, когда я поделился своими очевидными сомнениями. Он задумчиво дожевал свой пирожок и протянул:

- Брат, я не знаю, что они предлагают туристам. Атилла передал гидам прайс и расписание, а что там гиды говорят я вообще не представляю…

Витамин поставил свой стаканчик чая на клеенку и отрубил:

- Хрен они чего предлагают! Если у гидов нет буклетов, если они не знают как и что у нас устроено, хрен они чего продают! Они не знают, что продавать и продают только то, что хорошо знают! Они продают - «всю ночь ехать в автобусе, чтобы посмотреть Памуккале». А на дайвинг они забили.

Фырат смотрит на нас с Витамином, как будто прямо сейчас увидел впервые. В его глазах восхищение:

- Вы сукины дети! Теперь понятно, что за херня происходит. Только что с этим делать?

Мы с Витамином величественно переглядываемся, команда из уральского мента и провинциального журналиста готова делать феерический маркетинг!

Глава 5 Маркетинг, машалла!

Даже сюда доносится музыка с лодки, стоящей на якоре. Мы полдня ее драили, развешивали гирлянды и расставляли столы. Утром закупали провизию, напитки, помогали нашему коку делать заготовки для большой вечеринки. А сейчас уже два часа ночи, штиль и сияющий «Якамоз» отражается в гладкой как зеркало воде. Отплыл на добрые две сотни метров от лодки и завис в темной воде, глядя на волшебный корабль.

Уплыл подальше, оттого что захмелел, начал терять контроль и улетать из реальности… Но эта сияющая лодка, парящая над своим собственным отражением. Это что-то невероятное. Невозможно оторваться. Хочется запомнить навсегда. И я болтаюсь в море, не в силах вернуться в грохот вечеринки…

- Фырат, у нас есть план как сделать поток туристов! Давай отойдем, переговорим! - мы с Витамином тащим Фырата за соседний столик. Почти неделю мы думали, спорили о деталях, прикидывали возможности и даже разок поссорились. Всю эту неделю я скакал по лодке с цифровой мыльницей, делая фото для нашего буклета. В конце концов мы закончили эту работу и теперь едва дождались ужина, чтобы вытащить Фырата и спокойно с ним поговорить.

- Буклеты мы уже сделали, вчера сидели рисовали, сегодня зайди к нам, покажу на ноутбуке, осталось только распечатать - быстро говорю я, пока Витамин не начал нудить о том, что там еще надо все править.

- Надо еще кое-что поправить! Хотя в целом уже все сделано. Но буклеты, это не главное! Как распечатаем, надо взять у Атиллы список гидов и ехать по отелям общаться с каждым, - торопится перебить меня Витамин.

Но Фырат не слушает Витамина, он через плечо подмигивает Берниз, которая заканчивает ужин за соседним столиком и в больших темных глазах девушки уже нарастает недоумение, что это еще за разговоры без ее участия? Поэтому мы торопимся.

- Фырат, Фырат, послушай! - мы хором орем, стараясь сфокусировать его внимание на себе, - Фырат, есть план, слушай, ты должен понять! - и наконец, Фырат смотрит на нас с веселым негодованием и тоже орет, - Все, все, задолбали, рассказывайте, что там у вас!

Витамин начинает рассудительно и спокойно, строго по пунктам излагать наш план. Гениальный естественно. Время от времени он быстро вскидывает указательный палец, которым останавливает Фырата, уже готового комментировать и сыпать вопросами.

- Еще раз! Мы сделали буклеты. Хорошие. После ужина покажем. Если что, сможешь там что-то изменить на свой вкус. Буклеты надо будет напечатать. Мы их сами развезем всем гидам. Отдадим прямо в руки. И каждому проведем небольшую лекцию про наш дайвинг. Чтобы каждый гид знал, что он продает - какая у нас лодка, как проходят погружения, что там у нас и как. Что гости увидят за свои тридцать долларов. Мы прям с каждым поговорим, и каждого пригласим к нам. Чтобы гид в свободное время к нам приехал, и мы с ним нырнули. Бесплатно, конечно. Ты должен взять у Атиллы список отелей, гидов при отеле и их телефоны. И мы все на этой неделе провернем!

Фырат сияет. Он пожимает нам руки. Он любит нас. Потом он тоже поднимает указательный палец вверх и говорит почти серьезно и даже сурово:

- План отличный, но вы, сукины дети, забыли про самое важное. После того, как мы с вами сделаем всю эту фигню с буклетами и гидами. После того как все эти ваши планы будут завершены. Мы должны устроить вечеринку! В эту пятницу - ночной байрам для «Пегаса» на нашей лодке! И вот этого они уже точно не забудут! Русские туристы к нам поедут двухэтажными автобусами!

Три дня подряд мы колесим на нашем потрепанном автобусе «Митсубиси» по отелям и общаемся с гидами. Все это ребята из России, Украины, Казахстана, Киргизии, есть мой земляк из Крыма. Все они учатся в Турции, а в сезон зарабатывают, подписав контракт с «Пегасом». Некоторые из них отпетые пройдохи, а некоторые нежные и пугливые как олененок Бемби. Это те, кто первый сезон гидом работает.

Мы назначаем им встречи в лобби, вручаем буклет, передаем привет от Атиллы и наперебой с Витамином выдаем искрометную лекцию про дайвинг. После каждого такого рассказа, у меня у самого возникает смещение в сознании. Будто у нас не старая рыбацкая шхуна, переделанная в водный трамвайчик, а глянцевая яхта, сверкающая лаком и хромом. Когда кто-то из нас уж очень сильно пересаливает, второй толкает его локтем в бок и перехватывает инициативу, слегка понижая градус роскоши, доступной за 30 долларов.

В фешенебельном отеле «Мериан» нас встретила ослепительная брюнетка по имени Дарина. Старший гид «Пегаса» в округе Аланья. Она в отличие от других гидов, вела себя уже не как сезонный работник по срочному найму, а скорее как герцогиня, вынужденная давать распоряжения на кухне по случаю выходного у лакея. Роскошный интерьер «Мериана» этому весьма способствовал. Здесь был даже седой мужичок в белом фраке, играющий на рояле какой-то бархатный джаз. В десять утра.

Дарина расслабленно сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Царственным жестом она подозвала официанта и с надменной улыбкой предложила нам кофе. Витамин с прямой спиной сидел на краешке стеганного пуфа, а я все никак не мог найти в глубоком кресле позу, выражающую одновременно расслабленность, уверенность и мужественность. Поэтому бесконечно ерзал и поглядывал на Витамина. Рассчитывал, что именно он начнет эту ответственную беседу. Было совершенно ясно, что если мы не проймем своей лекцией старшего гида, то продаж нам не видать.

Витамин выдохся. Уже около часа мы с ним по очереди берем слово и расписываем невероятные дайвинг-туры с компанией «Трипл Долфинс». Дарина не впечатлена. На каждое вдохновенное утверждение, она срезает нас гранитными аргументами.

- Наши туристы летом едут сюда, но зимой то они в Египте. А там дайвинг совсем другого уровня. Там вода как хрусталь, коралловые рифы, богатая фауна… а у вас тут что? Мне ведь жалобы пойдут, будут говорить, что ваш дайвинг за пятьдесят баксов, не дайвинг, а говно по сравнению с Шарм-Эль-Шейхом…, - в очередной раз припечатывает нас осведомленностью Дарина. Кажется ей очень нравится играть роль жесткой бизнес-леди.

- Вообще-то тридцать долларов, а не пятьдесят, и у нас ведь договор уже подписан…, - глядя куда-то вниз бормочет Витамин.

- Пятьдесят, не меньше, - твердо чеканит Дарина, - Виталий, мне меньше чем за пятьдесят ваш дайвинг продавать вообще невыгодно. Мне проще людей в аквапарк отправить, больше денег - меньше проблем, так и передам Атилле, а договор у нас рамочный, как со всеми агентствами…

Когда мы выходим из лобби и плетемся к своему фургончику, я чувствую насколько отсырела моя задница в этой схватке. Приходится прямо отклеивать шорты. Мы-то представляли, что нас примут в нежные объятия, а тут какие-то стальные тиски.

- Как думаешь, сколько ей лет? - спрашиваю я у Витамина, выруливая на трассу, - Да ссыкуха совсем, - устало бормочет Витамин, - лет двадцать или двадцать два. Но хватка, блять, стальная. Всю душу вымотала… Фырату ничего не будем говорить, а то застебет до конца сезона с этой вечеринкой. Договорились и договорились…

Когда наша беседа зависла в ледяном вакууме и Дарина выразительно посмотрела на огромные часы, висящие над баром, я решил вежливо окончить переговоры:

- Дарина, вы пожалуйста оставьте у себя наш буклет и прайс, возможно возникнут какие-то вопросы… А мы хотим вас пригласить на вечеринку в эту пятницу. Устраиваем тусовку на яхте, днем покажем наш дайвинг, а вечером устроим ужин с дискотекой. Вся информация будет у Атиллы, мы всех вас приглашаем. И тут мы неожиданно увидели совершенно новую версию Дарвины:

- В эту пятницу? Вечеринка? -, девушка расцвела в улыбке, - А я тут торчу уже второй месяц безвылазно, из отеля с начала сезона не выезжала, даже на пляже не могу поваляться, заездов много, но туристы ни черта не покупают, Атилла орет, выручки нет. Большое вам спасибо, с турами разберемся! Купальник надо брать с собой?

К вечеру огромный автобус с надписью Pegas Touristic осадил в клубах пыли у нашего причала. Умытый «Якамоз» принимал на борт гостей - человек двадцать пять парней и девчонок. И прямо в этот момент, грамотно рассчитав время, чтобы не вляпаться в хлопоты на причал явился Фырат.

С появлением Факермана естественно начались жуткий шум и традиционный хаос - сначала все обнимались, потом знакомились, потом просто суетились без особой цели. Интересно было наблюдать за бурной дружеской встречей Атиллы и Фырата. Атилла – мужик огромного роста, мускулистый, смуглый и лысый – выглядел довольно устрашающе. Когда они шли с Фыратом по причалу, было похоже что папа ведет своего сынишку кататься на кораблике. Только у сынишки ковбойская шляпа, татуировки и борода.

Мы снимаемся с якоря и выходим в море. Заходящее солнце как-раз коснулось горизонта на островком Джустиниано, где руины стародавней римской тюрьмы темнеют на фоне заката.

Программа началась с того, что мы с Фыратом и Витамином рассказываем гидам о дайвинге с нашей командой. Фират как обычно кривляется, сыплет шутками и пошлостями. Гидам все это очень нравится. Факерман выступает на жуткой смеси турецкого и английского, а его реплики мы с Витамином насколько это возможно переводим на русский язык. Толпа гидов неприлично смеется.

После морской прогулки и пробного погружения у скалистого мыса, мы поставили «Якамоз» на якорь прямо у островка Джустиниано. Ребята из «Пегаса» по одному, по два спускаются в каюту и переодеваются к вечеринке. По всему видно, что намерения у них серьезные.

Этим намерениям вполне соответствуют 12 бутылок виски, ящик игристого и множество упаковок пива, которые лежат в нашем холодильнике. Второй холодильник под завязку забит мясом. Сегодня у нас гриль.

Огромные колонки, установленные на верхней палубе, грохочут, накрывая пару прибрежных поселков. Все жители окрестных отелей вынуждены слушать русский рок, независимо от музыкальных предпочтений. Солнце быстро скатывается за горизонт, а мы с Эрканом начинаем установку здоровенного мангала на кормовой платформе. В суете приготовлений, и чтобы побороть накопленную усталость, мы уже успели лизнуть по паре шотов виски, и возможно поэтому история с грилем продвигается туго. Много дыма, мало жара и Витамин периодически влезает с раздражающими советами.

Мы с Эрканом плачем. По нашим чумазым щекам щедро текут слезы, но рыдания делу не помогают. Дым ест глаза, но проклятый гриль не разжигается.

- Слушайте, сукины дети, а когда будет готово мясо? - хищно интересуется Фырат, перегнувшись через кормовые перила, - мы тут все голодные как волки!

- Фырат, эта херня не хочет гореть, уголь купили паршивый!

Фырат ненадолго скрывается, а через несколько секунд появляется, спускаясь по лесенке задним ходом. С кряхтением и ругательствами он тащит в руках 12-литровый баллон со сжатым воздухом.

- Сукины дети, от голода с вами сдохнешь. Отвалите нахрен от мангала, щас я его раздую! - кричит Фырат в веселом негодовании.

Эркан пытается как-то поддержать баллон, а Фырат поднимает его над углями и открывает вентиль… Воздух вырывается с оглушительным грохотом. Звук на мгновение полностью перекрывает рев двух огромных колонок на крыше. Весь уголь из мангала, а заодно и решетка с мясом, стоявшая на краю, унеслись во тьму как по волшебству… Двести двадцать атмосфер.

Фырат полностью покрытый сажей, зажмурив глаза, вслепую ставит баллон на платформу, - Только надо по чуть-чуть открывать вентиль и все! Давайте-давайте, жарьте мясо, а то гости голодные… И шаря руками как слепой, он покидает зону боевых действий.

Новая попытка. Под напором воздуха в ночное небо снова улетели все угли вместе с обрывками газеты Vatan и щепками. Обитатели яхты замерли как тушканчики от реактивного грохота воздуха, перекрывшего рев стерео-системы. Где-то далеко, в горном кишлаке, залаяли собаки...

После пяти-шести таких попыток мы с Эрканом научились раздувать угли с помощью баллона. И я впервые в жизни увидел, чтобы мангал для жарки мяса раскалился до белого каления… Веселье набирало обороты. Мясо было пожарено и съедено. И далее сюжет стал ломаться и дробиться на несвязанные друг с другом осколки. Все понеслось как в сумасшедшем калейдоскопе. Виски-кола, джин-тоник, флирт, музыка и танцы.

Вот мы направили прожекторы в море у борта «Якамоза», вот со второй палубы летят в воду парни и девчонки. Витамин со смехом барахтается в подсвеченной прожектором голубой воде и что-то кричит мне. Потом я нахожу себя сидящим за столом с большим стаканом. В нем соотношение колы и виски, перевешивает в пользу виски. Рядом Фырат, Витамин, Атилла и Дарина, все мы смеемся и обнимаемся…

И вот я остываю в воде, держусь за лесенку кормовой платформы. В голове кружит вертолет, потерявший управление. Дарина сидит напротив меня на платформе, опустив одну ногу в воду. Она в купальнике и мокрой белой футболке. Наверное, очень пьяна. Несвязно рассказывает, как попала в Турцию из Казахстана, как поступила в местный университет и познакомилась на практике с Атиллой. Ее загорелая нога хулиганит. Старается дотянуться до моего плеча. Я уже было собираюсь заняться этой стройной ногой, но с палубы на платформу буквально ссыпается Фарат. Он хватается за перила, будто в сильную качку. Алкогольный шторм кидает его в разные стороны и кренит на бок. Фират смеется, с усилием выравнивается и с грохотом усаживается на платформу рядом с Дариной.

- Как вы классно здесь устроились, - ухмыляется Фырат, это самое тихое место. Можно я с вами немного посижу? Наверное я «набухался»…

Всю эту фразу Фырат произнес по-английски, за исключением слова «набухался». Это он очень старательно произнес по-русски.

Фырат смотрит на меня сверху вниз с какой-то ехидной улыбкой, и не глядя на Дарину говорит:

- Девочка, тебя там ищет Атилла, и никак не может найти. Он пока не может встать из-за стола, но совсем скоро победит гравитацию и придет сюда.

Дарина смеется, смотрит на Фырата с пьяной улыбкой и говорит, что Атилла в таком состоянии ни за что не вылезет из-за стола, и она сама его сюда приведет освежиться. Потом тихо встает на нетвердые ноги, взбирается по лестнице и исчезает наверху.

Фырат смотрит на огни нашего поселка и что-то бормочет. Потом произносит заплетающимся языком:

- Брат, я завидую твоим талантам. Сколько ты общался с этой девчонкой? Минут двадцать? Атилла очень напрягается. Сейчас сказал мне, - попроси своих ребят не лезть к Дарине… Наверное у него какие-то планы…

Я не стал слушать дальше. Развернулся, нырнул в черную воду и быстро поплыл прочь от лодки, чтобы смыть с себя чувство неловкости и усталость от всего этого грохота и суеты. И главное, смыть острое чувство разочарования. Мне кажется, что из нашей затеи ничего не вышло, Атилла зол, гидам невыгодно продавать наши туры и это все зря. Остаемся без клиентов от «Пегаса» на весь сезон. Только деньги потратили…

И я болтаюсь один в море, мучаюсь угрызениями совести. Где-то в горле стоят пьяные слезы. Как под гипнозом я смотрю и смотрю на сияющую во тьме лодку. Расслабленное тело висит в пустоте и возвращаться совсем не хочется. Хочется уплыть подальше в море, или потихоньку догрести до берега. Добраться до коттеджа, заползти в свою комнату и спрятаться там под одеялом.

Глава 6 Афиногенов

Прощание с Пегасом было трогательным. Девушки поголовно влюблены, парни с дружескими слезами на щеках жали нам руки и обнимали. Кое-как мы погрузили их в автобус, а сами, согнувшись и едва переставляя ноги, полезли на холм к своему коттеджу.

В предутреннем тумане мельком я увидел Фырата, он с трудом вползал в свой «Старекс», а на пассажирское сиденье карабкалась его подружка из Анкары по-имени Ишик. Мне еще вяло так подумалось, куда это можно в таком состоянии ехать? Спать надо…

Утро наступило внезапно. Рядом вопил телефон. Солнце, врываясь в комнату, нещадно слепило и все вокруг было раскалено как в духовке. Шторы ночью никто не задернул.

Зрение не в фокусе. Постель мокрая от пота. Рука онемевшая в неудобной позе, вся покрыта черными потеками сажи. В голове бьет тяжелый молот… Пробуждение в стиле Степы Лиходеев. Но даже сам дьявол не придет с рюмкой ледяной водки и сосисками в остром томатном соусе.

Телефон продолжал истерически орать, причиняя невыразимые страдания. В трубке нечленораздельно подвывал Фырат. Мешая турецкие и английские слова, всхлипывая и ругаясь, он пытался мне что-то объяснить.

Насколько мог внятно, я строго попросил его выбрать что-то одно и говорить либо на турецком любо на английском. Он всхлипнул, и поведал мне душераздирающую историю, которую начал словами:

- Брат… мне теперь пиздец…

После вечеринки душа требовала праздника, и они с Ишик отправились «покататься». Отъехали на несколько километров в сторону Сиде. Подыскали романтическое местечко на пляже и... застряли в песке. Вместо романтики получилось мучительное и безрезультатное выкапывание. Где-то уже на рассвете, друзья плюнули на спасательные работы, выкурили по специальной запрещенной сигарете, и провалились в небытие.

Для Фырата день тоже наступил внезапно. И его тоже разбудил телефон. Звонили из «Пегаса». Сообщили, что вечеринка была чудесной, впечатления самые солнечные. Продажи пошли! Еще после нашего с Витамином визита в отель, гид из Казани по имени Равиль, вдохновился презентацией и сразу продал дорогой индивидуальный тур какому-то очень важному русскому перцу с супругой. И прямо сейчас этот перец уже едет на нашу яхту.

Положив трубку, Фират обнаружил себя наполовину вывалившимся на прохладный утренний песочек. Рядом в неестественной позе лежала Ишик. В дополнение ко всему на теле отсутствовал портфель с деньгами, кредитками, документами, разрешениями и лицензиями. А вдалеке по пляжу медленно приближался синий джип с надписью JANDARMA.

Рыдая в трубку Фырат сказал, что ни до Втамина, ни до кого либо другого из славной команды «Триппл Долфинс» он не дозвонился. Мне он тоже звонит четвертый раз. И это чудо, что я взял трубку. Поэтому мне теперь нужно встать и идти. Встречать высокопоставленного русского дайвера с его женой. И времени нет совсем, так как где-то уже сейчас они прибудут к причалу. Сам Фырат, едва успел закопать в песок остатки травы до прибытия жандармов, и поедет с ними в участок, чтобы заявить об ограблении…

Но с таким же успехом я мог бы в это утро совершить восхождение на Эверест. Меня тошнило, голова пульсировала от предательских ударов внутри головы. По спине лился холодный пот, а ноги тряслись как у новорожденного олененка.

Ввалившись в душевую, я минуты три пил воду огромными глотками просто открыв рот и задрав голову, а потом меня шарахнуло будто током - ОНИ СЕЙЧАС ПРИЕДУТ!!! И я двинулся дальше.

Витамин оказался не транспортабельным. При попытке его разбудить, не удалось добыть даже тихого стона... Про турков нечего и говорить. Мертвы. Безучастно лежат и плавятся, пропитывая собой матрасы.

Вяло пошевелилась лишь Вероника, наша суровая и крепкая северная девушка. Она тоже ни в чем себе не отказывала - пила, танцевала, носилась по яхте в веселом иступлении и флиртовала со всеми мужчинами сразу. Но видимо у нее сработал инстинкт самосохранения, и доза алкоголя была не смертельной. Мне удалось поднять ее на ноги и медленно спустить с горки к нашему причалу.

Уже на скрипучих досках пирса в затуманенном рассудке, который мало-помалу прояснялся, появилась очень простая и ужасная мысль, от которой стало физически больно.

Вчера на нашей яхте была грандиозная вечеринка, НО ТАМ ЕЩЕ НИКТО НЕ УБИРАЛСЯ…

Разгром был катастрофическим. Белый корпус яхты весь покрыт сажей после экспериментов со сжатым воздухом. На палубе вповалку лежат столы с разграбленными закусками. Какая-то неаппетитная еда втоптана в ковровое покрытие. Повсюду валяются пустые бутылки, банки из-под пива и пластиковые стаканчики.

Сердце что-то грубо толкло в груди, к горлу подступала тошнота, мир временами темнел, будто накрытый серым одеялом. Моя помощница тоже была в полуобморочном состоянии.

Не особенно заморачиваясь эстетической стороной вопроса, мы просто свалили все, включая столы, посуду и мусор вниз, в каюту. Потом я взял шланг и сильным напором сбил все съестное в море. Рыбам понравилось. Потом Вероника пошатываясь поливала корпус из шланга, а я пытался оттирать сажу шваброй. Все это было похоже на агонию. Нам повезло, гости похоже задерживались. После тридцати минут мучений мы перестали оттягивать неизбежное, смыли с себя грязь прыгнув в море и повалились на палубу без сил, превозмогая острую сердечную недостаточность. Было уже, наверное, часов двенадцать. Солнце в зените, и невыносимая жара расплавляла воздух над несчастным «Якамозом».

Вскоре подъехала белая машина, из которой вылез Равиль, лучезарно улыбаясь он открыл дверь и помог выйти красивой женщине. Здоровенный рыжий мужик вылез сам. Уже на причале Равиль быстрым шепотом проговорил, что это знаменитый хоккеист Афиногенов со своей девушкой, знаменитой тенисисткой. Они взяли индивидуальный тур «все включено» и этим людям нужно устроить настоящий шикарный сервис.

Хоккеист оказался веселым и приятным чуваком. Держался просто, шутил, задавал вопросы по делу и много улыбался. Поэтому было хорошо видно, что хоккей - очень суровая профессия. Из отведенных ему природой тридцати двух зубов, у него осталась в лучшем случае треть. Рот его сверкал металлом.

А вот девушка оказалась стервой. Во всяком случае в похмельном состоянии мне именно так показалось. Она взошла на борт судна и сразу начала требовать исключительного сервиса. Напитки. Шезлонги. Питание.

Суровая женщина хоккеиста Афиногенова ледяным тоном осведомилась о видах на обед. Также уточнила, какое именно шампанское есть в холодильнике. В ответ на ее вопросы, я с ужасом представил себе картину разгрома, которая царит внизу - в камбузе и каюте.

Но делать нечего. Я полез вниз в поисках элитных напитков, чудесного угощения и вообще, искрометного сервиса. Вероника осталась наверху, чтобы быть наготове и в любой момент доставить все необходимое.

Пришлось немного разгрести мусор и складную мебель, чтобы освободить место у плиты. Повезло. Во вчерашнем маринаде болтались два бараньих стейка на ребрышках. В наличии были огрызки каких-то овощей и вдоволь специй. Трясущимися руками прямо на сковородке я поджарил мясо и сервировал его на две здоровенные тарелки с помидорами и зеленью. Добавил немного вчерашней картошки фри, разбросанной повсюду на кухонном столе. Взял бутылку гранатового соуса и поставил на тарелках две-три кляксы. Где-то уже видел такое… Красиво. Но я был вполне готов к тому, что Афиногенов наденет мне эти красивые тарелки прямо на голову.

Вниз сползла Вероника с половиной бутылки турецкого игристого, заткнутой скрученной салфеткой. К счастью ледяного, потому что бутылку забыли в холодильнике. Бокалов не было, вино налили в обычные толстые стаканы для виски.

Я присел на складной стул чтобы перевести дух, а Вероника стала выносить еду и напитки. Мне было страшно идти наверх, пусть она там сама справляется с восторгами клиентов. Но наверху было тихо, никто не кричал и не кидался в ярости посудой. Минут через пятнадцать Вероника спустилась вниз:

- Слушай, они с удовольствием лопают, нахваливают. Наверное голодные… Спросили, почему шампанское в стаканах, я им сказала, что на яхте опасно использовать тонкое стекло. Типа, нарушение техники безопасности… Прокатило.

Якорь пришлось поднимать в одиночку. Лебедку так и не починили, поэтому к штурвалу я вернулся на трясущихся ногах. От слабости едва не свалился в воду. Потом мы двинулись в море и стало полегче. До мыса Кара-Бурун идти всего полчаса и погода была чудесная - штиль. Пока шли к месту погружения Вероника не торопясь подготовила оборудование.

К моему удивлению, хоккеист очень внимательно и серьезно выслушал инструктаж. Вел себя дисциплинировано и аккуратно. Задавал уточняющие вопросы. Его девушка от погружения отказалась, и не спеша допивала шампанское, лежа в тени.

Вода в тот день оказалась волшебно-чистой. Мы парили над дном на глубине двенадцати метров и смотрели на собственные тени, ползущие по камням. За полчаса сделали большой круг у скалистого мыса, проплыли через сквозной тоннель, где лучи света, проникающие через трещины в скалах, скользят по стенам, заросшим алыми полипами. Потом, сидя на платформе, обсуждали погружение, купались и вообще, шикарно провели день. Оказалось, что индивидуальный тур в формате люкс, был предназначен не только для Афиногенова и его девушки, но и для нас с Вероникой. К вечеру от тяжелого наследия вечеринки, не осталось и следа.

Незадолго до заката мы подошли к причалу. Фырат ждал на берегу. Его фигурку, одиноко торчащую на пирсе, было видно издалека. Теперь, восстановившись и освежившись в море, хотелось его поддержать и приободрить.

Фырат сейчас был похож на Паниковского, как если бы его все-таки догнали жители города Удоев и наказали за кражу гуся. Согнувшись под тяжестью утраты, он был угрюм, и его все еще потряхивало злое похмелье. Мы тепло и дружески проводили хоккеиста и его спутницу, сели в тени и Фырат поведал нам жуткую историю его утра.

Как выяснилось, подъехавшие жандармы не стали ничего слушать про исчезновение имущества, но живо заинтересовались историей попадания Фырата и его спутницы на пляж. Их очень заинтересовало состояние этой парочки, которое плохо стыковалось с автомобильной прогулкой. Ему пришлось что-то плести о друзьях, которые его сюда доставили, а сами уехали.

- На чем уехали? Это к делу не относится! - кипятился Фырат, и призывал жандармов скорее искать воров, а не придираться к законопослушным гражданам. В итоге жандармы вытащили его из песка, один из них сел за рули «Старекса» и веселая компания поехала в жандармерию, где Фырат с Ишик провели весь день до самого вечера.

Уже поздно вечером, когда мы сидели за столом попивая пиво и обсуждая эти безумные сутки, Фырату позвонили жандармы. Кто-то нашел его чемодан на обочине дороги и позвонил в полицию. Все оказалось в целости и сохранности, за исключением трех сотен евро. Воры взяли только деньги и выкинули портфель на дороге.

На следующий день гиды «Пегаса» записали на наш дайвинг-тур около семидесяти человек, и лафа закончилась. Туристический сезон навалился всей тяжестью. Дни замелькали в горячем калейдоскопе. И уже через месяц мы с Витамином втайне мечтали о шторме, урагане или небольшом землетрясении, чтобы получить передышку.

Глава 7 От винта

От винта

Лебедка сломана уже третий месяц. Строго говоря, эта лебедка еще ни разу нормально не работала с самого начала сезона. Любая попытка вытащить якорь с помощью этого прибора заканчивалась ручными работами в стиле американского рабовладельческого юга.

Мы гнули свои черные от загара спины, покрытые разводами морской соли, и тянули бесконечно-длинную ржавую цепь.

К счастью, у нас под эту задачу был специально обученный человек. Капитан Зихни. Представьте себе поросшего шерстью Йети, но ростом сто шестьдесят сантиметров. Длинный и черный мех у него везде, включая лицо. Когда Зихни идет по причалу одетый по обыкновению в шорты, издалека кажется, что он в штанах, утепленных густым мехом. Как Робинзон Крузо на иллюстрации в книжке.

Как было указано выше - Зихни невысокого роста, но силище его мог бы позавидовать легендарный снежный человек. При этом Зихни парень очень добрый и легендарно ленивый. Он готов пошевелиться и что-нибудь сделать, только если ему не оставить иного выбора. А это довольно сложно, когда имеешь дело с гномом, который обладает силой гусеничного трактора. Но вытаскивать якорь, если не работает лебедка это обязанность самого Зихни, и он особо не увиливает. Потому что такое указание дал ему родной дядя, владелец «Якамоза». А своего дядю Зихни ослушаться не мог. Боялся его панически.

Но даже железный Зихни, на самом деле не железный. Одним ветреным вечером мы снимались с якоря, направляясь домой и яхту здорово швыряло на коротких злых волнах. Капитан стоически тащил якорь, как вдруг цепь резко дернулась, Зихни заорал басом и кувыркнулся в воду вверх тормашками.

Минуту спустя капитан вылез на палубу хватаясь рукой за поясницу. Наш медведь сорвал спину и надолго оказался вне игры. Вернее, он просто перестал тягать якорь, ссылаясь на боль в пояснице, а ремонтировать лебедку ему стало и вовсе не нужно, потому что теперь якорь каждый раз вытягивали дайверы. К счастью, Витамин догадался установить очередность, и мы тащили тридцатикилограммовую кошку по очереди.

И вот очередное утро, туристы уже на борту, уходим в море. На штурвале наш диковатый капитан. Моя очередь тащить чертов якорь. И конечно, именно в мою «смену» якорь намертво застрял в расщелине на дне. В водах у островка Джустиниано дно состоит из здоровенных плит песчанника и глубоких трещин.

А это значит, нужно нырнуть и вытащить якорь из щели руками. На самом деле минутное дело. Глубина максимум три метра. Из оборудования требуются только трусы и маска. И вот я плюхаюсь за борт, подтягиваюсь к якорю по цепи, вижу его лапу, попавшую в щель между каменными плитами, и освобождаю тяжелую железяку.

Дальше мое дело плыть к яхте и подниматься по лесенке, закрепленной на носу. Якорь в это время тащат на борт мои коллеги.

Но в этот день вдоль берега течение, легкие волны попадают в узкий проход между островом и материком, и вода сильно ускоряется в этой трубе. И пока я доплываю до яхты, преодолевая поток, якорь уже поднят на борт. И на носу никого нет.

Едва я хватаюсь за нижнюю перекладину небольшой лесенки на носу «Якамоза» как всем телом ощущаю, что яхта пришла в движение. Дизель заревел на октаву звонче, а поток воды вдруг припечатал меня к лестнице.

Я, конечно, вежливо ору, что мол, уважаемый капитан, не могли бы вы прекратить ваши неуместные шутки, и остановить яхту с тем, чтобы все члены экипажа заняли подобающие им места. Но понятное дело в шуме воды у форштевня и реве дизеля, мои англо-турецкие крики затухают, не долетев до адресата.

Как мне потом рассказали, капитан Зихни в это время, косился через плечо на симпатичных девушек, поступивших на борт из окрестных отелей. Он демонстрировал как умеют стартовать прямо от причала лихие турецкие парни вообще, и он, капитан Зихни, в частности.

В тестастероновом забытьи Зихни чувствует себя сексуальным богом, участником гонок на больших и деревянных, но очень быстрых болидах. И дает полный газ. Яхта встает на дыбы и быстро набирает скорость.

А на лесенке, притороченной к носу, прилеплен я. Вся масса воды, сквозь которую тащит лодку мощный дизель Volvo Penta, разбивается об меня, как о деревянную бабу, которую обычно распинали на форштевне старых парусных судов. Для красоты.

Но во мне в этой неприятной ситуации красоты никакой нет. Меня расплющило, придавило к лестнице, сжало грудную клетку до треска. А Зихни продолжает раскочегаривать дизель.

И тут я очень отчетливо почувствовал, что не выдерживаю. Позвоночник в районе поясницы выдал яркую болевую вспышку и стало ясно, что если я не слезу с этой лестницы, то меня просто разорвет сикось-накось, на небрежные и неаппетитные кусочки.

Каким-то неистовым геркулесовым усилием я извернулся и сдирая кожу с живота, сполз с лесенки прямо под бурун, бушующий у носа яхты. Глотнуть воздуха, конечно, не удалось. Да и как тут вздохнуть - представьте, что вы лежите на стройплощадке, а по вашей груди медленно едет экскаватор. Какие-то там у него дела нашлись.

Вода подхватила и толчком, похожим на встречу с капотом автомобиля, запихала под днище яхты. И следующие секунды в моем сознании растянуты в вечность.

Вот я испытал облегчение. Невыносимое давление воды исчезло и я, лицом вверх, расслабленно скольжу животом по гладкому днищу. Звуки стали глухими и сознание улавливает два звука. Звонкий шум дизеля и глухое ритмичное уханье - дух-дух-дух-дух-дух… Винт. сорокасантиметровая блестящая мясорубка из латуни.

Запрокинув голову и распластавшись по дну яхты, я вдруг хорошо вижу в перевернутом изображении вращающийся винт. Выкрашенное зеленой краской днище «Якамоза», голубоватая, пронизанная солнцем мгла и серебристые полоски на краях лопастей, которые образуются из-за кавитации. И я скольжу к этим лопастям со скоростью пятнадцать узлов. А время тянется бесконечно.

Как в кошмарном сне я начинаю медленно-медленно перебирать руками и ногами, чтобы сползти в сторону от той линии, где совсем скоро пройдет винт. И прямо всем телом ощущаю, что не могу этого сделать - поток воды сильнее. В голове мелькает мысль: - Только не головой…

И я снова дергаюсь, пытаясь развернуться к винту ногами. Вероятно, это шевеление было правильным. Поток воды рывком развернул меня поперек днища и выплюнул под правый борт. По ногам сильно ударило тупой болью, а голова оказалась на поверхности в пене кильватера.

В эту секунду я даже встретился глазами с каким-то парнем из туристов. Он, вероятно подумал, что все идет по плану, и эти чуваки так развлекаются, ныряя под лодку на ходу... И он мне улыбнулся, помахал.

Осмотревшись, я не увидел густых алых облаков в воде и понял, что по ногам шибануло не винтом, а кормовой лестницей для купания. С огромным удовольствием я наблюдал как от меня удаляется лодка вместе с ее тяжелым латунным винтом, который вращается со скоростью восемьсот оборотов в минуту.

От моей попытки взобраться на нос лодки до чудесного избавления прошло, вероятно, секунд двадцать. Еще через тридцать секунд до команды дошло, что в нашей истории что-то пошло не так.

О том, что было на лодке, мне потом рассказал Витамин, который в этот момент отправился собирать акваланги. Он вдруг почувствовал толчок от резкого старта. Тогда он начал искать глазами меня и не увидел. Мгновенно понял, что я не поднялся на борт и понесся огромными прыжками с кормы к рулевой рубке.

За эти 5 секунд Зихни успел дать полный газ и смыть меня под днище. Когда я оказался на поверхности, капитан все еще пытался понять, чем недоволен Витамин и почему он смешивает в одной фразе турецкие глаголы и русский мат. Яхта отошла от меня метров на двести, когда до Зихни ДОШЛО.

Я расслабленно лежал на поверхности и наблюдал как яхта закладывает круг, чтобы меня подобрать. Заодно спокойно и расчетливо примеривался к тому, как буду благодарить капитана Зихни за его маневры.

Но бить его не пришлось. При всей своей устрашающей внешности, Зихни парень чувствительный. Когда я забрался на борт и тяжело дыша ринулся к Зихни, он уже был не в форме. Руки его тряслись, лицо клонило в зеленоватый оттенок, а глаза были полны горя и осознанной вины. Его кажется даже прохватило на нервной почве.

Глава 8 No panic

Глава 8 No panic

Реджеп сидит на голубом пластиковом ящике из-под пива «Эфес» и хвастается. Он рассказывает о том, какая это крутая штука фри-дайвинг. Десяток лет назад, когда ему не было и тридцати, Реджеп был чемпионом Турции - нырял лучше всех в стране без баллонов, в одной лысине. И вот, растирая пот на своей шоколадной макушке, Реджеп разговорился, увлекся и вовсю хвастает, что может нырнуть на задержке дыхания на шестьдесят метров даже без подготовки.

Сегодня я в паре с Кааном забиваю баллоны воздухом. Каан, это студент из Стамбула, учится на политолога. Его профессия меня безмерно изумляет. Как можно осознанно хотеть учиться политике???

Но Каан явно выбрал путь не случайно, хочет выбиться в функционеры. Он очень осознанный, правильный и мне иногда кажется, что уже сейчас, прямо поверх рваной майки и выцветших шортов, на нем прорастает костюм активиста, какой-нибудь религиозно-трудовой партии. При этом Каан отчаянный спорщик, видимо в универе их учат искусству устно размазывать любого оппонента по стенке.

Сейчас Каан проводит балдежные каникулы на Средиземном море, и мы с ним дежурные по накачке баллонов. Простая эта, казалось бы, операция, превращается в сущее мучение после целого рабочего дня, проведенного с туристами под водой и на июльской жаре.

Наша компрессорная, это небольшая будка, сложенная из серых шлакоблоков, здесь стоит здоровенный компрессор и тарахтит на всю округу. В обязанности дежурных по воздуху, входит несколько неприятных этапов. Сначала все пустые баллоны нужно вынести с яхты на причал. Потом, схватив по баллону в каждую руку, необходимо пройти по причалу и дотащить их до компрессорной на берегу. Каждый баллон весит под пятнадцать килограмм и пустых их у нас бывает каждый день штук по сорок. Поэтому двадцать пробежек под заходящим, но все еще очень жарким солнцем, нам обеспечены.

А потом начинается муторная работа по набиванию этих емкостей воздухом. Рядом с компрессором сложена небольшая, покрытая кафелем ванна с водой, куда и ставятся баллоны. Подключаешь два баллона, включаешь компрессор и ждешь около пятнадцати минут пока они наполнятся сжатым воздухом.

Причем следить за процессом нужно внимательно. Во-первых, не перекачать. Наши баллоны можно заполнять до трехсот бар, но мы качаем до двухсот двадцати, ради безопасности. Во-вторых, надо присматривать за контрольным фильтром - если в нем появится хоть немного моторного масла или белая масляная эмульсия - надо останавливать процесс и искать причину неисправности. Если пошло масло - дышать из этого баллона нельзя. Воздух приобретает мерзкий сладковатый привкус, а при попытке нырнуть гарантировано головокружение и тошнота. Готовые баллоны мы выносим на улицу и ставим в тени, накрыв куском выгоревшего ковра, чтобы солнышко не напекло. В общем, муторная и очень ответственная работа.

Как-то раз, кое-кто зазевался, и накачал баллон до трехсот пятидесяти бар… В таких случаях срабатывает защита - давление срывает стальную мембрану на вентиле и сбрасывает лишний воздух. Если вам везет, то срыв мембраны происходит до того, как баллон разнесет на куски.

В реальности срыв мембраны означает, что баллон начинает скакать в ванне как бешеная ракета, его верхушка покрывается толстой шапкой инея, а звук такой, будто вы стоите рядом с истребителем, проверяющим режим форсажа. Только очень стойкий и опытный дайвер не наложит в штаны и не попытается сбежать в укрытие в этой ситуации. А ведь по инструкции нужно приблизиться к компрессору и нажать кнопку аварийного отключения…

В общем, качать баллоны, это нервная и неприятная работа, которую никто не хочет выполнять. Поэтому Витамин проявил свой милицейско-административный талант и придумал дежурства.

Вот мы и торчим с Кааном в компрессорной, меняем баллоны. Торчать нам здесь до позднего вечера и развлекаемся разговорами за дайверскую жизнь с опытным Реджепом. Он, собственно, тоже ждет своей очереди качать баллоны. Грохот на берегу стоит практически круглые сутки, так как все посудины нашего причала забивают баллоны на этом самом компрессоре.

- Вам нужно научиться очень простой вещи. Задерживайте дыхание на три минуты в движении, под нагрузкой. И это все для начала. Трех минут вам с запасом хватит, чтобы опуститься на тридцать метров и подняться на поверхность.

Каан перебивает Реджепа, ему не нравится поучительный тон лысого фри-дайвера.

- Конечно я могу задержать дыхание на три минуты! Я в море ныряю с пяти лет. Тоже мне учитель. Для фри-дайвинга йогой надо заниматься, учиться внимание переключать. И дыхание надо задерживать не на три минуты, а минут на семь! А ты куришь как паровоз и весишь три тонны. Не думаю, что ты можешь нам читать лекции, как инструктор по фри-дайвингу.

Реджеп смотрит на Каана с сожалением, как на умственно неполноценного, грубостью на грубость не отвечает. Вздыхает, глядит на море, и снова повернувшись к Каану терпеливо разъясняет свою позицию:

- Дружок, если ты сначала йогой будешь заниматься, а потом внимание с задницы на голову переключать, ты как нырял на три метра, так и будешь на три метра нырять. Нужно тренироваться, задерживать дыхание под нагрузкой и каждый день стараться нырнуть глубже. К концу сезона на тридцать метров будешь ходить без напряжения. Я вчера знаешь как туристов приколол? Вон там на Кара-Буруне залез в нору и прошел по щелям на другую сторону мыса. Очень долго протискивался, в какой-то момент даже застрял, - Реджеп погладил себя по выпирающему круглому животу, на котором и правда виднелось несколько багровых царапин, - но ничего, протиснулся, пришлось немного выдохнуть… Девчонки на лодке уже орать начали. Даже наши в воду попрыгали, начали искать, - Реджеп заливисто ржет, запрокидывая голову, - а я тихонечко вернулся и сзади на лодку поднялся.

Каану не нравится ни сам Реджеп ни его поучительный тон, поэтому он сидит с мрачным видом, демонстративно смотрит в сторону, игнорирует Реджепа. А меня подталкивает какой-то черт и я подначиваю толстяка:

- Ты, конечно, крутой дайвер, может на шестьдесят метров ныряешь, может даже на сто… Вот завтра будем рядом стоять, возьми компьютер и нырни сходу без подготовки хотя-бы на тридцать метров, а мы тебе поаплодируем… Кричать как девчонки не будем, обещаю…

- Да без проблем, - Реджеп встает, подтягивает облезлые джинсовые шорты и вразвалку топает к причалу, громко щелкая задниками резиновых тапочек. Потом он на секунду оборачивается и говорит, глядя мне прямо в глаза без всякой улыбки, - только если я сходу тридцатку сделаю, ты через мою нору пролезешь, идет?

- Идет! - с фальшивым смехом машу ему я, и где-то глубоко внутри появляется холодок. Прям шкурой почувствовал, что Реджеп меня поставит перед необходимостью лезть в эту чертову нору.

О какой норе он говорит, я хорошо знаю. Почти каждый день привожу наших туристов в глубокий грот, где начинается извилистая щель под скалами. Сначала она довольно широкая, и туда проникает свет из многочисленных дыр между камнями, но дальше проход превращается в темную пещеру. Лезть туда я еще никогда не рисковал. Но по словам Реджепа эта шахта петляет внутри скалы и открывается на противоположной стороне скалистого мыса. Тянется норма метров на сорок. Ничего особенного, конечно, но темнота и теснота…

- Ты не ведись на эту провокацию, - говорит мне Каан, Реджеп же трепач, вообще неизвестно, проплывал он через эту пещеру или нет,… А вот на тридцать метров он точно ныряет, - тяжело вздыхает мой напарник, - я уже видел этот номер, Реджеп шоу устраивал, когда ты домой ездил.

Экран старенького дайв-компьютера «Suinto» покрыт каплями воды, на ярком солнце сначала не видно, что показывает дисплей. Но Реджеп тыкает мне компьютер прямо под нос. Тридцать два и шесть десятых метра, вижу я цифры на экране, рядом с пометкой «глубина последнего погружения». И ниже - «время под водой: две минуты сорок девять секунд».

- Это я еще не торопился, давил на тормоз, чтобы ты понял, три минуты это даже с запасом! На самом деле на тридцать метров даже две минуты это с запасом! - Реджеп смеется, превозмогая тяжелое дыхание, - ты если насчет норы не уверен, лучше не рискуй… это я пошутил. Но на будущее, если не знаешь точно, artistik yap’ma! (не выебывайся), а то может нехорошо получиться.

К моему удивлению, Реджеп не стал поднимать меня на смех на публике, просто поднимаясь по лестнице проорал своим коллегам на яхте громкое «otuz eki!» (тридцать два!) и под аплодисменты отправился поваляться в тени. Я же с паршивым настроением отправился работать. Солнце повернуло к закату и надо было готовить туристов ко второму погружению.

Но теперь я точно знал, теперь проплыть через темную нору мне придется, и даже жизненно необходимо. Хотя бы, чтобы не отводить глаза каждое утро при встрече с Реджепом на причале. Он всегда там торчит, мимо не проскочишь…

Реджеп сделал тридцать метров легко и артистично. Во время обеденной сиесты свистнул мне с соседней яхты, помахал рукой и указал в море. Лениво взял под мышку свои ласты, нацепил маску на шею и упал в воду, перегнувшись через леер на носу его яхты по имени «Orca».

Уже в сотне метров от берега, на дне, у мыса Кара-Бурун проходит ступень, уходящая на глубину пятидесяти метров, поэтому далеко заплывать не пришлось. Тридцать метров они прямо вот тут, под ногами.

Реджеп смачно плюнул на стекло маски, растер это универсальное средство от запотевания стекла, сполоснул и водрузил маску на нос. Улыбаясь до ушей он снова заговорил своим поучительным тоном:

- Сейчас я немного подышу, секунд тридцать хватит, чтобы восстановить дыхание. Потом упакую немного воздуха и пойду вниз. Ты если что, не волнуйся, - и он снова лучезарно улыбнулся, - не скучай!

Толстяк растянулся на поверхности воды, два-три раза глубоко вздохнул, а потом начал с шумом втягивать воздух через губы трубочкой и глухо глотать его. Одновременно он зажал на запястье кнопки компьютера чтобы обнулить таймер. Через секунду над водой мелькнули ласты Реджепа, раздался тихий всплеск и он ушел вниз.

С поверхности я следил за крупной фигурой, уходящей в синюю воду под прямым углом. На берегу Реджеп всегда выглядел неуклюже, но в воде другое дело. Несмотря на немалый лишний вес, двигался он уверенно и плавно. Сначала все было отчетливо видно. Оранжевые купальные трусы, резинку маски, врезающуюся в собравшийся гармошкой затылок, и длинные синие ласты… Но через полминуты Реджеп будто растворился в синеве моря. Уже по одной только уверенности и легкости Реджепа было понятно - тридцать метров он сделает легко. Иначе не стал бы все это затевать.

Растянувшись на поверхности воды я всматриваюсь в синеву и пытаюсь разглядеть человеческую фигурку. Время идет, а Реджепа все не видно. Часов у меня нет, время тянется и путается, то ли минута прошла, то ли десять… лучший пример теории относительности. По ощущениям время растянулось на добрые полчаса, когда далеко внизу появилось светлое пятнышко.

Реджеп не работал ластами, он расслабленно вытянулся в воде и время от времени энергичными движениями рук замедлял свой подъем к поверхности. Увидев меня он помахал, и чпокнув губами отправил наверх «дайверский поцелуй» - колечко воздуха, которое сверкая на солнце вращалось тугим жгутом и становилось все шире, поднимаясь к поверхности. Исполнить такое без баллонов, с пустыми легкими…

- No panic!, - это прокричал мне Реджеп, сидящий на кормовой площадке яхты «Orca». Не хотел, чтобы он видел, но он расселся на корме лодки, когда я уже надел маску с трубкой, натянул ласты и медленно плыл к серой скале, торчащей навесом над водой. Вот зараза. Передумать и вернуться уже не получится.

А потом я выбросил из головы Реджепа и дурацкий спор. Просто лежал на поверхности, дышал и успокаивался. Проплыть тридцать-сорок метров под водой, на глубине нескольких метров, это и для меня сущая забава. Главное не паниковать, идти спокойно и внимательно смотреть по сторонам.

Одного взмаха ластами достаточно, чтобы преодолеть четыре метра до дна и зависнуть под навесом скалы у темного входа в грот. Здесь красиво. В тени всегда стоит большая стая свипперов. Это маленькие золотистые рыбки, похожие на бронзовые монетки с хвостиками. На них приятно смотреть и я медленно двигаюсь прямо сквозь густую стаю этих малышей ко входу в темный провал. Чтобы не задеть спиной острые края скалы, приходится поднырнуть чуть ниже.

Теперь, когда смотришь немного снизу, хорошо видно, что вход в нору не темный. Его пронизывают лучи солнца, в которых двигаются маленькие цветные рыбки, сияющие как драгоценные камешки в лучах солнца. Стены пещеры покрыты красноватыми полипами, и вся эта красота затягивает меня будто магнит. Хочется плыть и плыть сквозь игру цветных лучей.

Беспокойство уходит, и я с наслаждением двигаюсь по трубе, которая под небольшим углом уходит вниз, в толщу скалистого мыса Кара-Бурун.

Света становится меньше, здесь заканчиваются проломы в скалах и дальше путь пролегает в плотных сумерках. Не темно, но сумрачно.

Глубина слегка нарастает, и приходится продуться, чтобы выровнять давление в ушах. Никаких признаков нехватки кислорода. В теле все еще блуждает легкая эйфория после гипервентиляции легких. Нет страха и тревоги, путь в темной скалистой щели доставляет настоящее удовольствие. Проход становится уже, и поэтому кончиками пальцев приходится опираться на дно и стены пещеры.

Головой за острые выступы скал лучше не задевать. Камни в окрестностях мыса, это какая-то осадочная порода, состоящая из гальки, соединенной песчанником, похожим на бетон. В массе камня всегда попадаются отпечатки раковин и веточки древних кораллов. Эти камни очень твердые и острые, босиком ходить по ним просто невозможно, они буквально прошивают кожу насквозь. Когда в ветреную погоду приходится дополнительно крепить яхту к скалам, приходится надевать резиновые боты, иначе покалечишься.

И вот развилка. В полумраке одна ветка норы сужается, ведет в темную глубину, другая, более светлая и слегка поворачивает влево, поднимается к поверхности. Я уверенно поворачиваю левее и чувствуя легкое желание сделать вдох, двигаюсь вперед. Предвкушаю скорый подъем наверх.

Здесь заметно светлее, на дне и стенах много морских ежей, из-за чего приходится осмотрительно касаться выступов. Ищу глазами расщелину в скале, чтобы выйти наружу. Но стенки пещеры сужаются и ход перекрывает тяжелый каменный свод, который заставляет буквально распластаться и протиснуться в изогнутый ход. И здесь свободного места всего лишь метр или полтора… Две огромные скалы соединились, создав узкую камеру, которая оканчивается тупиком. Свет сюда едва проникает, лишь слегка сочится через узкую щель, уходящую высоко наверх. Но в эту щель не просунешь даже руку.

Теперь глоток кислорода нужен по-настоящему. Пока еще удается контролировать мышцы и грудную клетку, но в ногах нарастает характерное онемение. От солнечного сплетения разливается раздражающий жар.

Остается совсем немного времени. Надо двигаться задним ходом, чтобы вернуться к развилке, до которой всего лишь несколько метров. Отталкиваясь от скалы, начинаю пятиться, стараясь нащупать свободное место ластами. Сначала все идет хорошо, я продвигаюсь на целый метр, но вскоре упираюсь в стену.

Буквально пять секунд назад здесь был очень узкий, но все-таки проход, а теперь позади меня стена. Перебираю ластами сначала чуть вправо, потом чуть влево. Догадываюсь, что щель ведущая к развилке вот она, где-то здесь. Я только что протиснулся сюда через нее. Но теперь этого прохода нет. Пытаюсь заглянуть себе под живот и разглядеть, куда упираются мои ласты, но ничего не вижу - вокруг почти полная темнота, и перед глазами клубятся клочки красноватых полипов, которые я сдираю со скалы пластиковыми лезвиями ласт.

Признаки кислородного голодания забылись, мозг так занят выживанием, так бережет каждую тысячную долю секунды, что старается не отвлекать меня мечтами о глотке воздуха. Мозг горит и буквально ослепляет вспышками микроскопических идей - толкнуться, передвинуть ногу, нащупать свободное место. Тупик. Сдвинуться левее, толкнуть ногу, колено упирается в дно, шершавое как напильник. Только краем сознания я чувствую, что до мяса сдираю кожу. Снова тупик. Сердце бьется медленно, и оно такое тяжелое. Будто острый камень медленно проворачивается в груди, обдирая ребра.

Время совсем остановилось. Кажется, я целую вечность неподвижно лежу, стиснутый острыми скалами. Все мое существо заполнено безмерным чувством сожаления и неподвижностью.

До этого момента я не представлял, что создание может одновременно существовать на множестве планов. Где-то очень далеко находится тело. Телу больно, и очень хочется вдохнуть. Тело сгорает от нестепимого жара в груди. В горле с невероятной силой бьется какое-то животное, наверное, это кальмар или осьминог. Своими твердыми как сталь щупальцами, проклятый моллюск стискивает горло, старается раздвинуть челюсти и заставить сделать глубокий, желанный глоток. Впустить в себя прохладную воду, прекратить эту мучительную борьбу. Но это все далеко, на заднем плане.

Чуть ближе на ящике сидит Реджеп, он смотрит мне прямо в глаза и говорит - artistic yap’ma. Или нет. Это я сам бесконечно повторяю прямо внутри своей головы его слова - artistic yap’ma…, artistic yap’ma…, artistic yap’ma…, artistic yap’ma…

Пробую эти слова на вкус, расшифровываю их, будто разжевываю желейного медведя. Artistic yap’ma…. Будто я должен понять в этих словах что-то важное, и как только я это пойму, расшифрую, тот человек вдалеке, зажатый скалой, найдет выход и поднимется к солнцу.

На третьем плане я вижу автовокзал в Симферополе. Сижу на самом первом сиденье, за спиной у водителя. Пластиковый стаканчик в руке. Кофе растворимый, уже холодный, на вкус как отработанное моторное масло. Через открытую дверь смотрю на обшарпанное здание вокзала. Жутко холодно, площадь покрыта тающим снегом. Сейчас автобус тронется, и разметая потоки снежной чачи повезет меня в Севастополь. Почему-то в Крыму всегда называют снежную кашу или грязь - чачей. Но ведь чача, это виноградная водка…

Я могу в любой момент выйти из этого автобуса, развернуться и поехать домой. Можно прямо сейчас выйти, и вернуться домой. И теплоход уйдет в Стамбул без меня. И мне не нужно будет ехать в неизвестность. Не будет никаких мучений, страха, поисков и бессмысленной борьбы. Можно просто вернуться в свою квартиру на улице Крымской, залезть под одеяло, затихнуть, уснуть…

И на каком-то дополнительном плане, отдалившееся от тела сознание со стороны наблюдает как я отдаю ключи хозяйке квартиры…

- Да, еду в Турцию, буду работу искать, теперь не скоро вернусь, может в следующем году. Если что, сразу позвоню, вдруг еще не сдадите…, - улыбаюсь, протягиваю ключи, как бы отвечаю своей улыбкой, которая ощущается как кривая резиновая маска, на тревожный взгляд пожилой женщины. Она смотрит с материнской тревогой, «ну куда ты собрался!». И мне очень хочется повернуться, и прогрохотать ботинками вниз по лестнице хрущевки, чтобы не нужно было притворяться. Делать вид, что мне не страшно… Развернуться. Надо развернуться.

Как будто вернулся за руль автомобиля. С удивлением обнаружил, что снова протискиваюсь вперед, в тупик. И как-то отстраненно, будто вернулся из буфета на киносеанс, пытаюсь понять, - ну и куда он там ползет? Что было? Я что-то пропустил?

Тело протискивалось вперед пока не уперлось стеклом маски прямо в камень. Сгорбив спину, тело постаралось оценить количество свободного места наверху. Потом оно насколько это возможно широко раздвинуло ноги, и обдирая скальп начало втискивать голову между ногами и полом пещеры. Спина уперлась в угловатый потолок, и теряя целые лоскуты кожи стала протискиваться вперед и вниз, как бы совершая мучительный гимнастический кувырок. В какой-то эо ощущается, будто человека вывернули наизнанку. Где находятся руки, ноги и голова решительно непонятно. Осьминог усилил хватку на горле, и стало очевидно, что на этом все. Пределы гибкости и упругости человеческого тела закончились, оно превратилось в нечто твердое. Что-то похожее на спутанный стальной трос.

Это даже облегчение. Больше ничего делать не нужно, потому что больше ничего сделать нельзя. В затылке затихает треск свернутого позвоночника. Поясница намертво притиснута к камню на потолке… или на дне. Где находятся длинные ласты непонятно, ощущение что они теперь везде, где-то наверху, за спиной и где-то прямо здесь, давят в живот.

На какую-то малую долю времени, сознание снова возвращается к пульту управления этим телом. Ощущаю дикий позыв на вдох. Глаза буквально лезут из орбит. Но чтобы сделать вдох, сначала надо выдохнуть. И тело дернулось, совершая короткий рефлекторный выдох, похожий на кашель, чтобы в следующий миг свободно и широко вдохнуть полные легкие воды.

От толчка что-то сорвалось, изменилось. Одна нога выскочила из застрявшей намертво ласты, ноги вдруг выпрямились вдоль прохода и стало понятно, что я лежу на спине, упираясь маской в свод норы. Повернувшись в нормальное положение, прямо перед своим носом я вижу темный проход, который ныряет под небольшой скальный выступ. Этот выступ и поймал меня в капкан. Это как изогнутая стена рыболовной сети, рыбы свободно плывут вдоль сетки в поисках выхода, но если поворачивают назад сразу упираются в ячеистую стену. Так я и попался.

No panic. Я вижу, как загорается стеклянный плафон, на котором загорается эта фраза. Реджеп щелкает выключателем и плафон то загорается, то гаснет. Я даже вижу, что неизвестный мне маляр, испачкал этот светильник мазком известки. Я вижу белую труху на стекле, и замечаю черные провода, торчащие из стены, где мигает надпись. No panic.

Тело дергается от конвульсивного желания вдохнуть. Но я это игнорирую. Спокойно и плавно двигаюсь в узкой щели, и жду, когда появится развилка. Здесь снова приходится немного извернуться и протиснуться за угол. Дальше прямо и вниз, в темноту, будто в брюхо к морскому чудовищу. Но инстинкт не обманешь, все мое существо считывает изгибы пещеры. Я точно знаю, что это верный путь. После темного изгиба вниз, я выскакиваю в вертикальный ствол норы, и вижу большой треугольный пролом наверху. Здесь все залито солнцем, и какая-то часть сознания даже восхищается красотой световых полос, которые качаются на красноватых стенах шахты.

Треугольный пролом, широкий, как дверь автомобиля и поверхность воды буквально в полуметре над выходом из пещеры. И больше нет конвульсий и содроганий, кальмар отпустил горло и больше не лезет ко мне. Я крайне удивлен поведением своего тела, паники нет, я будто под сильной анестезией. Спокойно поднимаюсь к поверхности и жмурюсь от яркого света. Срываю маску и вдыхаю полной грудью острый, пряный запах сосен. Здесь на мысе Кара-Бурун везде растут сосны. Я прошел мыс насквозь и вижу его тенистую сторону. Здесь всегда гладкая и темная вода, здесь не бывает ветра и тень огромных деревьев всегда лежит на скалах после полудня. Вечером здесь лучшее место для купания…

В пяти метрах от меня целая семья проплывает на пляжном катамаране. Крупный краснолицый папа крутит педали, а мама, в синем купальнике, пропадающем в складках ее пышного тела, орет на детей, которые скачут на задней площадке и раскачивают плавсредство. Они на меня не смотрят, погружены в свои эмоции. У них отпуск.

По моему лицу стекает влага, щекочет. Я провожу ладонью по мокрым волосам и вижу свои пальцы, густо покрытые кровью.

Глава 9 Когда дайвера трясет

Под тихий скрип снастей я лежу на спине и смотрю на звезды. Прожектор на причале выключен, дискотека в соседнем отеле закончилась и по берегу разлилась тишина. Я расположился так, чтобы палубный тент закрывал от меня огни городка, а звезды над темным морем было хорошо видно. Внутри покой, который можно испытать только после сильной встряски.

О дневном происшествии мне напоминает тело. Саднят царапины на спине, болит левый бок и если пошевелить головой на подушке, скальп будто обжигает. Длинные волосы при любом движении тянут и беспокоят исцарапанную макушку. Если потрогать, под волосами чувствуются глубокие борозды.

Но это неважно. Все эти небольшие очаги боли по всему телу лишь усиливают состояние «здесь и сейчас», дают максимально полное ощущение жизни.

Едва я поднялся из пещеры и понял, что благополучно выбрался, как из-за скалы на огромной скорости выплыл Реджеп. У него были огромные глаза. Следом загребали кролем Витамин и Каан. Я наблюдал за их приближением, улыбаясь как дурачок. По их лицам читалось, что выгляжу нехорошо. Витамин еще издалека начал орать, - Что случилось? Ты как? Что, блять, произошло?

Глаза у Витамина были круглыми. А Каан, который отлично понимал, что именно произошло, просто плыл на максимальной скорости, стараясь догнать Реджепа. Тот уже вылезал на скалу, где я обосновался. Оглядывая меня с ног до головы и не решаясь прикасаться, Реджеп тяжело дышал и проглатывая слова причитал, - Алла, алла, куда тебя понесло? Я ведь пошутил… Где болит? Все-все у тебя разорвано, надо в больницу срочно…

Руки Реджепа тряслись. Он не решался меня трогать, лишь зачерпывал ладонью морскую воду и плескал мне на бока и на голову, попадая в глаза.

- Реджеп, отвали, я и так ничего не вижу! Все со мной нормально, поцарапался немного…, - я пытаюсь одним глазом разглядеть Витамина и подать ему знак, что все хорошо. Но Реджеп в очередной раз плюхает мне пригоршню воды прямо в лицо…

Витамин устроился на другом борту лодки, вытянулся, как и я на легком пледе и смотрит на звезды, - Я когда тебя увидел на скале, чуть не захлебнулся… Сидит, блять, такое чучело, согнувшись как креветка. С ног до головы в крови. У тебя по лицу кровь текла полосами, как будто тебя топором по темечку угостили. Ты чего ржешь? Я такого немало навидался в Перми. У нас там алкаши на Мотовилихе каждый день в мясо рубятся. Топорами, ножами, бутылками… Однажды пришел на вызов в общагу, захожу в блок, а там на диване чувак лежит, дышит быстро, как овчарка… Рожа вся в крови, прям как у тебя, диван весь в крови, на пол капает. Жена ему гантелей по башке дала за неуважительное отношение…

Витамин будто бы сердится, но на самом деле ему тоже хорошо. Он испытывает облегчение. Про ужасы Мотовилихи всегда вворачивает для красного словца, любит привкус милицейской драмы в будничных разговорах.

Под бухтение Витамина я лежу в легкой дреме и наслаждаюсь моментом. После совершенно долбанутого дня мы с Витамином решили не идти в коттедж. Там очень жарко. А сюда, на берег, ночью придет легкий бриз. Вот мы и лежим под звездами, наслаждаясь покоем и отступлением духоты.

Уже засыпая, вспоминаю сцену своего тримуфального возвращения на яхту. Выбираюсь на палубу, с меня легким дождиком капает морская вода, перемешанная с кровью. Туристы застыли в нелепых позах. Просто замерли как ящерицы, в тот момент, когда их застигло мое явление. Фырат стоит и разинув рот смотрит то на меня, то на Реджепа, который поддерживает раненного бойца…

Заржав в голос, бужу задремавшего Витамина, и он тоже начинает загибаться от смеха где-то в темноте поблизости.

На следующее утро я просыпаюсь с какой-то звериной энергией. Вскакиваю, и прямо с верхней палубы прыгаю в хрустальную воду у борта лодки. Ночевка под открытым небом имеет большие преимущества.

Витамин, закутанный в плед, еще дрыхнет. Выбравшись на платформу, поливаю себя из шланга. Вода почти горячая. Шланг успел нагреться на раннем летнем солнышке. Глубокие царапины саднят от пресной воды, будто я спрыснул их уксусом.

Теперь надо сгонять до кафешки тети Севджи и что-нибудь съесть. Ужин вчера не состоялся, и я зверски голоден, - Витамин, подъем! Хватит дрыхнуть! У Севджи уже открыто, пошли за булочками!

Витамин кричит с верхней палубы на всю округу, что у меня нет совести, и что я самый распоследний сукин сын. Потом слышится приглушенный матерок, топот и я вижу Витамина, летящим бомбочкой в море.

Факерман сказал, что я представляю собой жалкое зрелище и такое нельзя показывать рядовым туристам. Поэтому у меня сегодня по плану безумная лафа.

Из отеля DELFIN, который доминирует красной пирамидой над всем здешним побережьем, явятся два крутых дайвера. Крутых в том смысле, что у них есть профессиональные сертификаты и гора оборудования.

На яхте их увеселять неудобно, потому что для профи требуется особая программа погружений - чтобы глубже, экстремальнее и интереснее. Да и заплатили они втрое больше обычных туристов. Поэтому Фырат выделил для опытных ныряльщиков отдельную лодку и отрядил меня на легкий труд - сопровождать их на индивидуальном туре как персонального местного гида.

«Якамоз» ушел в море, а я остался один на причале с пятью баллонами, свинцовыми грузами и дайверскими пожитками. Небольшая рыбацкая лодка, на которой нам предстояло провести день, была пришвартована рядом, а мой старый знакомый, маленький щуплый и весь заросший седым волосом капитан Али, забрался под носовую палубу лодки, чтобы вздремнуть пока позволяет время.

Солнце поднялось довольно высоко, когда у компрессорной будки осадила легковушка с надписью «Пегас Туристик». Из машины вылезли дяденьки и начали выкорчевывать из багажника огромные сумки. Это были прям гигантские сидры, и дяденьки боролись с ними как тигры, выдирая из багажного отделения. Судя по усилиям, баулы были тяжести неимоверной.

На всякий случай я начал двигаться к стоянке, чтобы помочь. Но мужчины победили гравитацию и начали своим ходом спускаться к причалу. Гигантские сумки оказались на колесиках и тяжело переваливались на низких бетонных ступенях.

- Ду ю спик инглиш?, - еще издалека неуверенными голосами начали прощупывать почву обеспокоенные дайверы, преодолевающие одышку. Сумки их просто доканали на жаре. Линялый тип в белых бровях и выгоревших патлах видимо вызвал беспокойство и недоверие. На люкс это все было совсем не похоже, да и сверкающей яхты нигде не было видно…

- Ес ай ду! – по-пионерски выпалил я, - Но можно просто по русски, если вас это устроит! - сервисной улыбкой номер два я постарался вселить в зажиточных туристов уверенность, что все в порядке, и вот прям сейчас они уже начинают получать столь щедро оплаченный сервис.

- А где яхта?, - спросил мужчина постарше, и в недоумении осмотрелся вокруг, - на чем пойдем в море?

Яхта нас уже ждет! Вот она, прямо здесь, - и я указал пальцем на просоленные доски причала, - только это не совсем яхта, нам с вами повезло, мы получили на этот день индивидуальный дайвбот. Чтобы не было лишних людей и вообще, мы могли с вами планировать день как вы пожелаете…

Стоя на краю причала, дайверы, смотрели вниз и со скучным видом оглядывали предложенную им «яхту». Такие лодочки в здешних местах называют «карпуз» - то бишь арбуз. Длиной такая лодка около шести метров. Имеет выпуклые, кругленькие борта, набранные из досок каштана внахлест. Поэтому борта полосатые, как бока арбуза.

Снаружи такая лодка выкрашена белой краской, а внутри традиционно красится в голубой цвет. В движение рыболовецкое судно приводит древний дизель марки «Панджар». Панджар по-турецки - это свекла. Возможно, именем овоща этот примитивный дизель называют из-за окраски - моторы всегда выкрашены в радикально красный цвет.

Почему-то мне кажется, что это мотор ведет свои корни от какой-то древней пожарной помпы. Возможно, где-то в начале двадцатого века рыбаки начали приделывать пожарные помпы к своим парусным лодкам, и традиция красить их в яркий коммунистический колер осталась как уважение рыболовецкого флота к пожарной службе Османской Империи. Кстати, моторы эти надежные и безотказные, рыбаки на них ходят в открытое море на десятки, а то и сотни километров от берега.

- Давайте спускать ваше оборудование в лодку! - решил я растопить корочку льда, которая начала застывать на лицах дайверов, - сейчас загрузимся и потихоньку пойдем в море, а я пока вам расскажу о точках на карте, которые нам сегодня доступны…

Капитан Али уже тянул снизу руки, чтобы подхватить один из баулов, но тот оказался таким тяжелым, что тощий рыбках растянулся с ним на палубе, покрытой старым ковром.

Мужчины заржали, и начали подкалывать Али в стиле бытового русского шовинизма, мол каши мало ел, и что русскому хорошо, от того турок валяется на палубе. К счастью, Али по-русски знал только «харащио!» и «перевет!», поэтому не обиделся и весело смеялся вместе с гостями.

Гости, разумеется, были из Москвы, один спортивного вида, мощный, звался Алексеем, второй рыхловатый и снабженный седоватой бородой, представился Евгением Петровичем. Обоим лет слегка за сорок пять.

Разместив свои гигантские чувалы с дайверским добром, Алексей и Евгений Петрович начали задавать вопросы. Их интересовало буквально все и общались они на очаровательном дайверском сленге. Такой стиль обычно формируется у дайверов, получивших свои сертификаты в бассейне «Буревестник» где-то на Северо-Западе столицы. Эдакий добродушный, снисходительный снобизм белого человека по отношению к туземцам.

- А вы дайвер, или так просто, туристов сопровождаете? - спрашивал с достоинством Евгений Петрович, - Какой у вас сертификат?

- У меня «Дайв Мастер», и я туристов сопровождаю, как начинающих, так и опытных, вот таких как вы, - скромно потупив очи, вежливо отвечал я.

- Ну, это не дело, вам надо инструктора получать!, - удивлялся моей серости Евгений Петрович, - а специализация какая? Рескью Дайвер? Фёрст Айд? Может Кейв?

Евгений Петрович с кряхтением потянулся назад, к своему тюку с оборудованием тяжко придавившему корму, и выудил из кармашка что-то вроде бумажника. Вот смотрите: с этими словами мужчина щелкнул кнопкой и выстрелил в небо длиннющей лентой красивых карточек, запаянных в целлофановую пулеметную ленту.

- Вот, кейв-дайвинг, это для исследования пещер. Вот тут у меня курс по айс-дайвингу, погружения подо льдом. Это Рескью Дайвер - поиск затонувших предметов и спасение людей. Эта вот, красная - оказание первой помощи. И вот эта любопытная, на Мальдивах специальный курс брал… А у вас молодой человек, сколько погружений? Лог-бук есть?

Я представил, как веду лог-бук и ежедневно записываю свои рабочие погружения… Штук семь-восемь за день. Итого двести штук в месяц… и тысяча за сезон. Глубина девять метров, и бадди… обычно это тетенька или дяденька весом около центнера… «Дышите глубоко, вдыхайте только ртом, вон рыбка поплыла…»

- Да, лог-бук у меня есть, но я в него записываю только особые погружения, прям действительно интересные… Вот как с вами например! Мне, конечно, хочется нагрубить, но я надеваю сервисную улыбку номер один.

Когда затихает Евгений Петрович, инициативу берет Алексей и приступает к аудиту снаряжения. Кивает на мою кучку выгоревшего на солнце неопрена. Там гидрокостюм, жилет, ласты, маска и боты связанные в небольшой тюк.

- А жилет у вас «Аквалунг»? Я смотрю, вы что попроще выбираете… Это конечно не дело, под водой важна надежность. И регулятор у вас под стандарт DIN, это ж америкосы такие зажимы навыдумывали, а я предпочитаю метрический формат, на резьбе. Резьба это надежно… А маску вы «Кресси» используете? Ну, понятно, вам ведь надо бюджетно… А я беру только «Скуба Про», дороговато конечно, но это же безопасность, удобство…

Алексей осматривается критически, - А что за баллоны? Двенадцать литров? Сталь? А почему алюминий не берете? В Египте мы всегда с алюминием ходим…

Чувствую, что надо как-то сменить тему и лучезарно улыбаясь, предлагаю лакшери дайверам, - Давайте обсудим первую точку погружения. Как только выберем место, я проведу брифинг, чтобы вам было легче сориентироваться…

- Брифинг? Вот прямо брифинг нам проведете?, - Евгений Петрович встрепенулся, и со смехом подмигнул Алексею, - готов прослушать брифинг, хе-хе?

Тем временем Али вел лодку прямо в море, удаляясь от берега. Дул слабый ветер, разгоняя небольшую рябь, и лодка приятно ныряла в ложбинки между легкими волнами.

- Не буду им напрямую ничего предлагать, пусть сами выбирают, была бы охота стать посмешищем, - с некоторым страхом думал я, решая, как же подступиться к брифингу… то есть инструктажу, или скорее к простому, не раздражающему рассказу о местах погружений. Тем временем опытные дайверы прям увлеклись своей ролью старших товарищей.

- Ладно молодой человек, не переживайте, мы же понимаем, что в Турции нам ничего особо интересного не светит. Вреков (затонувших кораблей) у вас тут нет, кейв-дайвинг (пещеры) пожалуй, тоже исключен, давайте сделаем что-то на глубину. Есть у вас дайв сайт, так чтобы метров пятьдесят хотя-бы?

Да-да. Все тот же сленг из бассейна «Буревестник». Претендуют на погружение к затонувшему кораблю или погружение в пещере… Вот бы сунуть их тушки в мою вчерашнюю дыру. Вот это был бы кейв-дайвинг…

И тут я решил, что надо идти на Риф. Обычно мы туда идем, только если дайверы берут серию на два-три дня, и только убедившись в их возможностях и уверенности. Если люди толковые, спокойные и опытные, делаем погружение на Рифе. В качестве яркой финальной точки, чтобы вспоминали потом и рассказывали друзьям. Но эти…

- Али, давай на Суалты Кайя, тамам? - крикнул я поверх головы Евгения Петровича капитану, - Только потихоньку, я пока расскажу им что к чему!

Суалты Кайя (подводная скала) - так зовут наш Риф местные рыбаки, об эту торчащую в глубине временами рвутся сети. Когда скрываясь от береговой охраны они по ночам выпускают свой браконьерский глубинный трал, им приходится внимательно смотреть на экран эхолота, чтобы не зацепиться и не уничтожить дорогущую снасть.

- Вижу, что вы дайверы высокого класса, поэтому предлагаю сразу сходить на глубоководный риф. Обычно мы эту точку предлагаем после тестовых погружений, но вы похоже, готовы к высокой категории сложности?…, - обратился я к скучающим профессионалам, - Займу у вас буквально пару минут, расскажу о месте, в которое мы идем.

Евгений Петрович и Алексей кивнули мне с сардоническими ухмылками, мол - давай, попробуй нас удивить…

- До рифа нам идти около часа, за это время надо собрать оборудование, полностью одеться, и быть готовыми к выброске, - начал я свой инструктаж в стиле застенчивого студента, чтобы не провоцировать гнев профессионалов. Как-бы, я вас нисколько не поучаю, просто рассказываю что знаю, с невеликой высоты своего туземного профессионализма…

- На рифе стоит причальный буй. Наш капитан зафиксирует лодку, и с этого момента ее будет качать и дергать. Поэтому надеть костюмы и грузы лучше на ходу, пока лодка идет устойчиво. Выброска будет спиной, через борт. Другими способами заходить в воду опасно, можно ушибиться (ехидные ухмылки). Вниз пойдем вдоль каната, чтобы не промахнуться мимо вершины рифа. Вершина скалы - это тридцать восемь метров. Вокруг большие глубины. Наш маршрут идет вдоль скальной стенки по спирали вниз. Спускаемся до шестидесяти метров, без задержки делаем круг и начинаем подъем. На подъеме две аварийные остановки. Отметка двадцать метров - стоим три минуты. Отметка 5 метров, стоим десять минут. В баллонах двести двадцать бар. Первый контроль - сто двадцать бар. Второй контроль восемьдесят бар. Третий контроль - пятьдесят бар. Если до контроля вы видите, что у вас отметка 100 бар, подходите ко мне и показываете манометр.

И тут я сделал что-то, что заставило моих высокомерных дайверов усомниться в своих пулеметных ленточках, - Евгений Петрович, покажите мне пожалуйста знаками, что у вас восемьдесят бар на манометре, - и я вопросительно посмотрел на бородатого дяденьку.

Это простой вопрос почему-то поставил Евгения Петровича в тупик, он задумался, сунул мне раздвинутую пятерню, потом показывал пальцы по отдельности и в итоге сдался, пожав плечами.

- Алексей, покажите мне пожалуйста жестами сто двадцать бар, - и эта задача заставила Алексея перебирать комбинации на тему сжатого кулака и салата из пальцев…

В эту секунду мне подумалось, а не дал ли я маху, отправляясь с обладателями коллекции пластиковых карточек в самую серьезную из наших точек. Я и сам там слегка очкую, практически не отрываю глаз от компьютера…

- Давайте я просто напомню, - голос высокого туристического сервиса начал лекцию помимо моей воли, - сжатый кулак - это пятьдесят бар, следом показываем десятки бар - пальцами. Каждый палец - десять бар. Показываете кулак и один палец - шестьдесят бар, два пальца - семьдесят и так далее. Сто бар показываем двумя ладонями - как знак «тайм аут» в футболе, и десятки также показываем пальцами. Сто двадцать бар - это знак «тайм аут» и следом два пальца.

Дайверы энергично закивали, а я продолжил инструктаж, - если видите на своем манометре сто бар, где бы мы с вами не находились, хлопаете меня по плечу и начинаете медленный подъем. Очень медленный подъем!

Ехидные улыбки с лиц Евгения Петровича и Алексея потихоньку исчезли, и они кряхтя начали вытаскивать пожитки из своих огромных мешков на колесиках. Все их оборудование конечно было очень дорогое и качественное.

- Как вы считаете, мне взять крыло или стандартный жилет, - спросил истекающий потом Евгений Петрович, глядя через плечо, - мне конечно крыло нравится, очень устойчиво идет…

- Ваше крыло, на глубине рифа, по пять бар будет съедать на каждую подкачку, слишком большой объем, лучше возьмите обычный жилет, вы же не кино снимать там будете…, - ответил я дяденьке, а сам с удивлением подумал, что вот ведь человечище, притащил с собой за три тысячи километров два комплекта оборудования… А крыло - это огромный надувной жилет с боковыми плоскостями, чтобы было удобно держать тяжелую видеокамеру и свет…

Идти до рифа оставалось минут двадцать, и я решил надеть гидрокостюм. Стянул майку, начал раскладывать костюм и тут обратил внимание, что оба туриста смотрят на меня разинув рот.

- Это я об скалу вчера поцарапался, - понял я причину шока, дайверы несколько обалдели от багровых рубцов, перепоясавших мое бедное тело, - прибоем швырнуло!

Натягивать гидру было больно, но я не стал растягивать это удовольствие, макнул костюм в набегающую воду и быстренько его натянул, постанывая от «наслаждения».

Евгений Петрович и Алексей раскраснелись на жаре и с огромным трудом втискивались в толстый зимний неопрен. Натягивать на себя гидрокостюм в семь миллиметров толщиной, в качающейся лодке на жаре под сорок градусов, это отдельное удовольствие в дайверском меню. Мужчины пыхтели как морские котики, которых дрессировщик заставил стоять на передних ластах.

Поместив тела в костюмы, туристы начали собирать акваланги. Я не смел им подсказывать, лишь тихонько наблюдал, как дело затягивается. Простая это вещь - засунуть баллон в крепления жилета, проверить затяжку и прикрутить к нему регулятор с букетом шлангов. Но если делаешь нечасто, можно и запутаться. Ничего такого здесь нет, шлангов много, сходу вспомнить какие из них пойдут налево, какие направо бывает непросто. Особенно если делал это последний раз прошлым летом. Но лезть к выпускникам бассейна «Буревестник» с советами не хотелось. Кому приятно получить ехидное оскорбление ни за что ни про что?

Тем временем пыхтение усиливалось, надежные регуляторы на православной резьбе никак не хотели прикручиваться к баллонам. Шланг подкачки жилета все никак не дотягивался до нужного разъема… Клин да яма на пути профессионального дайвинга.

И тут я придумал выход. Придумал как направить процесс в созидательное русло. Осталось только сообразить, как правильно обратиться к этим ребятам… Ну не дяденьками же их называть?

- Господа!, - сориентировался я, - мне необходимо перед погружением проверить сборку вашего оборудования, это моя обязанность как гида и как вашего бадди, Евгений Петрович, положите ваш акваланг на палубу, я все проверю…

- Но я ведь еще…, - загудел Евгений Петрович, но осекся и молча придвинул мне свой комплект. А дальше дело техники, регулятор был развернут вверх ногами, и не прикручивался, потому что дайвер не проверил прилегание резинового кольца в вентиле баллона. Кольцо съехало и успело изрядно пострадать от грубых действий.

Пользуясь статусом проверяющего, я быстренько достал из ремонтной коробочки новое кольцо и собрал роскошный акваланг как надо. Алексей сам уже подсовывал мне Гордиев узел из перепутанных шлангов. Прямо гора с плеч…

Али сбросил скорость и начал медленно подводить лодку к большой пластиковой канистре, исполнявшей роль буя. Такую канистру рыбаки почему-то называют «шамандра». Еще пара минут и мы закачались на привязи у этой самой шамандры. Ветер был еле заметным, но лодку чувствительно дергала мелкая злая рябь.

- Вы прыгайте в воду, а я пока в сторону отойду, буду поблизости, - крикнул мне с кормы Али, которому видимо не хотелось торчать на лодке, пляшущей на привязи, - как подниметесь, махнешь рукой, я быстро подойду.

А вокруг разливалась невероятная красота. Вдали - узкой полоской, берег, утопающий в туманной дымке. Вода под лодкой насыщенного синего цвета. Сапфир! Сверху припекало полуденное солнце. Захотелось оказаться в воде как можно быстрее.

Мои туристы, устало отдуваясь, начали вползать в свои жилеты, но пришлось их остановить, - Пожалуйста, наденьте сначала ласты и грузовые пояса, сделать это в жилетах вам будет сложно.

Алексей, сбросил жилет и начал натягивать пояс и ласты, а вот уставший и красный Евгений Петрович взбунтовался, - Молодой человек, вы думаете я не знаю как правильно?

Лицо его было багровым, дыхание тяжелым, по лицу, смешно сдавленному шлемом, текли ручейки пота. Застегнув широкий ремень жилета на объемистом животе и сидя на борту лодки, Евгений Петрович сражался с резиновыми застежками ласт, ему никак не удавалось защелкнуть их в замки. Шутка ли дело? Согнуться в три погибели, когда на пояс приторочено двенадцать килограмм свинца.

- Заходим в воду спиной, садимся на борт, подкачиваем жилет, проверяем подачу воздуха, придерживаем маску ладонью и просто опрокидываемся назад, так вы точно не ударитесь о лодку, - мои дайверы уже сидят на противоположном от меня борту, осматриваются и ощупывают себя, - Евгений Петрович, проверьте подкачку жилета!

По правилам безопасности я иду в воду первым и встречаю партнеров в воде. Опрокидываюсь назад и с наслаждением погружаюсь в прохладную воду, жара сегодня адская и торчать на лодке в гидрокостюме, даже в моем, тоненьком, просто невыносимо. Как себя чувствуют мужики в толстом неопрене, страшно даже представить.

Я подплыл к борту, на котором сидели мои туристы и поторопил их. Первым кувыркнулся Алексей, мелькнули черные ласты, раздался шумный всплеск и в белой пене появилась голова. Показав мне ОК, он строго по правилам отплыл в сторону и стал звать своего приятеля, - Женя, давай, падай! В воде просто кайф!

Но Женя не торопился. Он пыхтел, пытался заглянуть через плечо, и все не решался опрокинуться назад.

- Нет, так не надо! - заорал я, заметив, что Евгений Петрович пытается перекинуть ногу через борт, и прыгнуть лицом вперед, - Евгений Петрович, только спиной назад, так безопаснее…

Евгений Петрович, все-таки перекинул одну ногу через борт, оказался верхом на планшире как укротитель мустангов, утратил равновесие, и повалишись вперед грохнулся всем телом об борт. Маской он звонко приложился о заскорузлую досу планширя. Вторая нога, не имея опоры поползла по палубе, и огромный человек, грохнув баллоном по лодке, в лягушачьей позе рухнул в воду.

У меня аж дух захватило от этой сцены, казалось, что мужчина при своем весе расшибся насмерть, а сверху его придавил тяжеленный баллон…

В бурлящей пене показалась макушка. В маске блестели огромные глаза. Евгений Петрович выплюнул загубник и дышал разинув рот. Регулятор сошел с ума от удара о воду и с громким шипением выпускал воздух, болтаясь как ошалелая змея. Алексей застыл в ужасе, а я хватал шипящий загубник и все никак не мог его поймать. Ничего себе легкий труд…

Лодка с утробным ворчанием удалилась, а тучный дайвер наконец-то успокоился на воде. В руке его был зажат загубник, а маску Евгений Петрович поднял на лоб. Ему явно нужно было отдышаться и успокоиться после эффектного приводнения.

- Евгений Петрович, если вам маска сейчас не нужна, спустите ее пожалуйста на шею, если она слетит с головы, то вы ее больше не увидите…

Но Евгений Петрович все еще был в прострации, глядел на мир невидящими глазами, со свистом хлебал воздух и делал руками лихорадочные движения. Кажется, он пытался нащупать левой рукой регулятор акваланга, позабыв, что крепко держит его правой рукой.

- Маска, Евгений Петрович, опустите ее на ше…, в этот момент маска спрыгнула с макушки бородача и плюхнулась в воду, а он начал лихорадочно шлепать руками по воде, пытаясь ее поймать.

Пока я натянул свою маску, пока стравил воздух из жилета и ринулся вниз, дорогущая маска Евгения Петровича, помигивая желтеньким логотипом фирмы «Скуба Про», медленно закружилась далеко внизу, уходя в синюю бездну Средиземного моря. Гнаться за ней было бессмысленно и небезопасно. Поэтому я поднялся на поверхность, чтобы посмотреть на понесшего тяжелую утрату дайвера.

Евгения Петровича немного трясло. Губы его прыгали, руки нервно шарили по кнопкам подкачки жилета. Он непроизвольными движениями так его надул, что похоже у несчастного человека уже трещали ребра.

- Ничего страшного, Евгений Петрович!, - я подплыл к туристу и незаметно нажав кнопку подтравил воздух в его жилете, - Сейчас наш капитан подойдет и я дам вам запасную маску. Всегда беру на всякий случай, только она самая простая. Но надежная!

Тем временем Алексей слегка повернулся в сторону и незаметным движением растянул резинки маски и повесил ее себе на шею… от греха подальше.

Я заорал, размахивая руками, чтобы привлечь внимание капитана Али. Его лодка сладко дрейфовала в искрящемся море в сотне метров от нас.

- А теперь нам нужно нормализовать дыхание, расслабиться и готовится к погружению…, - я собрал своих туристов в подобие треугольника, держал Алексея и Евгения Петровича за лямки жилетов, удерживая на месте в метре от буя, - Запомните пожалуйста, что на вершине рифа будет глубина тридцать восемь метров, вы можете ощутить азотный наркоз, если почувствуете легкость и эйфорию, сохраняйте спокойствие, держитесь поближе ко мне и следите за показаниями своих компьютеров. Не задерживайте дыхание, дышите ровно и глубоко…

Сам я точно знал, что когда мы окажемся на рифе, голову накроет неуместным весельем и сладостным вдохновением. Тут надо стараться абстрагироваться, как будто ты очень ответственный человек и должен проводить домой хорошо выпившего друга с сильной тягой к приключениям. А вот как себя поведут специалисты из бассейна «Буревестник»…

- Сейчас, сейчас, одну минуту…, - будто всхлипывая говорил Евгений Петрович, - он опустил голову в воду, и глянув на густую синеву внизу, вскинул лицо и закашлялся. Ему было страшно.

- Сейчас, сейчас, я немного отдышусь и буду готов…

- Женя, ты как? Может тебе на лодку вернуться?, - сердобольно смотрел на друга Алексей, - Ничего страшного, сейчас отдохнешь и на второй заход будешь готов.

- Сейчас, сейчас, пару минут мне еще надо, - огромные глаза Евгения Петровича смотрели через стекло старенькой, потертой маски, которая сильно контрастировала с красивой окантовкой шлема, - еще немного подышу.

Но опустив голову в воду, он снова смотрел в тревожную непроницаемую синеву, и снова вскидывал голову на поверхность, не в силах смотреть в бездну.

Стало совершенно очевидно, что идти под воду в таком состоянии ему нельзя. Я набрался храбрости и насколько это было возможно, твердым голосом начал командовать.

- Евгений Петрович, сейчас вам под воду нельзя, жизнь и здоровье дороже. Вы хватайтесь за шамандру, и ждите лодку, я сейчас позову Али. Когда лодка подойдет, сначала снимите пояс и отдайте его капитану. Потом снимите жилет, Али его поднимет на борт. Потом дайте руку, капитан вас вытащит на лодку, а вы ластами гребите, чтобы ему немного помочь. Вот так,… маску на шею спустите. Вооот…

Солнце склонялось к горизонту и заливало все вокруг янтарным светом, когда наш арбуз приблизился к причалу в конце дня. Алексей сиял как начищенный самовар. Периодически он подносил к глазам запястье с дайверским компьютером и с удовольствием смотрел на циферблат. Там у него в аварийном режиме мигал повод для гордости:

«Последнее погружение 66 метров. Полеты запрещены на 48 часов»

Евгений Петрович был в тихом и благостном настроении. После паники на рифе он удачно забрался на лодку, переоделся в шорты и видимо получил громадное облегчение, избавившись от необходимости лезть в эту синюю бездну. Похоже он не испытывал досады или стыда. Но поведение переменил, разговаривал вежливо и задавал пространные вопросы за жизнь, дайвинг и вообще…

На второе погружение, менее глубокое, в красивом каньоне у островка Черепаха, он тоже не пошел. С удовольствием плавал вокруг лодки, загорал и кажется, отлично проводил время. Мысль о том, чтобы снова натянуть на себя сорок килограммов железа и резины, вероятно вызывала у него отвращение.

На причале он с каким-то добрым обожанием жал мне руку, а потом испытывая неловкость сунул зеленоватую бумажку в пятьдесят евро.

- Спасибо за отличный день, это вам на ваш собственный дайвинг центр, вы отличный инструктор!

А я уже его не слушал, я предвкушал как вечером буду рассказывать парням историю сегодняшнего дня, как они будут громко ржать, выжимая из меня все новые и новые подробности. А что вы хотите. Развлечений у нас не много, и даже телевизора нет в коттедже 8D.