Сердце русалки. Благословение Кай'Ши

Глава 1. И спасение и утопающие

Лиса все хвостом прикроет.

Поговорка

Самоубийство – достойное завершение истории, особенно, если оно на благо родины или семьи… и не важно чьей.

«Ты вот абсолютно уверен, что это безопасно?»

В сотый и даже тысячный раз уточнила я, вцепившись в рога дракона со всей силы и пытаясь хоть как-то зафиксироваться остальным не цеплючим телом на не менее скользкой чешуе друга.

«Соня как рыбный мошка. Зудит. Кусать и не помирать»

Ой шутник, прям сейчас пузико от смеха лопнет:

«Ладно. Молчу. Идем?»

«Ждать, командовать Лис.»

Лис умеет что угодно, только не командовать. И зачем я вообще в это влезла? То ли добрая душа, то ли просто идиотка. Хотя одно, не исключает другое. А еще дура жалостливая!

«Плаксивый дура. Как все человеки!»

Подтвердил Ди Лун, ерзая и плотнее стягиваясь в тугую пружину, которой предстояло при некоторой помощи Мастера Юн Мина, распрямиться и пробить точечный одноразовый проход в Та-Ло.

«Хватит меня обзывать. А то я тоже начну»

«Соня не обидно, Соня любя.»

– Готовы! – голос, парящего прямо над нами над поверхностью воды, оборотня эхом разнесся вокруг и быстро захлебнулся в более плотной, чем воздух среде.

«Да!»

Радостно отозвался дракон, я же молча заякорилась еще сильнее. Густой и плотный травянистый туман из чаши в руках Лиса темным облаком закрыл солнечные лучи и, казалось, прилип, оставаясь на месте.

– На берег не выходишь. Стоит разорвать контакт с водой и все духи Та-Ло будут знать о твоем прибытии.

«Да, дедушка. Слушаюсь, дедушка»

– Ну, раз слушаешь – идите. Насчет три.

Обратный отсчет заставил нервы натянуться до предела, а пульс бешено забарабанил в висках, сужая мир до одного узкого туннеля с размытыми краями. Ди Лун резко распрямился, вымышленный коридор стал настоящим, и звук натянувшегося полотна, в которое под давлением входит острая игла, ударил по телу мгновенной болью.

В этот раз не было грозовых облаков и вспышек магии. Дракон одномоментно проколол мироздание протащив меня сопутствующим ущербом, накрыв мутной полусферой во время переноса.

Выкинуло нас в пресный водоем с совершенно кристальной водой.

Чужая магия, чужой источник вышибли дух и по мягким жабрам будто резанули морозным воздухом, полным ледяных колючих песчинок. Обеспокоенный друг обвился вокруг меня, и голубые искры совсем другой силы заструились по крупному телу впитываясь в тонкую кожу рук, крепко зарывшихся в его гриву. Тут же стало легче и обжигающая среда стала не такой враждебной, питая и извиняясь за неласковый прием.

Наконец, вздохнув полными жабрами, я благодарно погладила друга и огляделась. Дно песчаное, обманчиво близкое и искристо прозрачное. Причем настолько, что ничего не помешало мгновенно увидеть клубок лоснящихся тел с ужасающей скоростью несущихся к нам самым пугающим образом.

«Семья! Мои!»

Успокоенная причиной такого стремительно заплыва, отплыла вбок, давая другу возможность рвануть в сторону родных.

Сноп ментальных повизгиваний и обрывки фраз стали кульминацией долгожданной встречи соскучившихся драконов.

Я же получила весомый укол вины. В прошлый раз так испугалась и разозлилась, что дракона увела не дав проститься или объясниться с близкими. Они, наверняка, переживали о младшем и отчаянно не хотели верить в плохое.

Глупая эгоистичная девчонка… как и говорил Стивен. Не вижу проблем и чувств других, сосредоточенно разглядывающая мир, будто у окружающих нет своих мыслей и забот.

Сейчас же снова убежала, не предупредив и не спросив разрешение.

Но разве я ребенок, и мне нужно советоваться о каждом шаге со взрослыми? Отпрашиваться погулять и отчитываться о выполненном домашнем задании?

Кто из нас прав?

«Младшее дитя покинутой матери, мы приветствуем тебя»

Вздрогнув, осознала себя спокойно сидящей на мелком песочке у крупного подводного камня. Вскочив, увидела огромную морду чужого дракона рядом и чуть склонила голову.

«Здравствуйте. Я – София. Можно просто, Соня.»

«Просто Соня. Мы рады видеть тебя.»

Издевается и посмеивается. Голос его куда ниже, чем у моего друга и намного понятнее. Хоть уже прилично по времени потрачено на исправлении дремучий необразованности Луна, но тот кивает, щурится, и тем усерднее комкает слова, чем больше я его учу.

«Меня зовут – Ао Цинь. Можно просто Повелитель Ао или дядюшка Цинь. Ты прибыла по делу или привела моего сына в гости?»

«Сына?»

Ахнула я, и щеки слегка поголубели, поскольку их покраснение в облике русалки выглядело именно так.

«Простите меня, пожалуйста, что ушла в первый раз. Забрала его, еще и разозлилась. Не подумала, не разобралась! Извините, вы, наверное, очень за него переживали?»

Голова обогнула меня, задумчиво шевеля «бровями» и наконец остановилась, явив огромного, в несколько раз больше Ди Луна ящера целиком.

«Вижу, что стыдно. Это хорошо. Много позволит избежать бед. Мы прощаем тебя, если правильно сделаешь выбор…»

Поморгав тонким двойным веком, пожала плечами и предположила.

«Дядюшка Цинь?»

Сотни жемчужных пузырьков рванули вверх, и огромный голубой глаз сощурился, разглядывая меня во весь рост.

«Как есть прощаю.»

***

Юр Мин было грустно, хоть это состояние и было для нее непривычным. Двухцветная лисица привыкла всегда добиваться своего, идти к намеченной цели и не унывать. Однако, бывали такие дни, когда вроде бы все посильное сделано и остается только ждать. Бессильные муки нетерпения перерастали в полноценную хандру, лишающую аппетита и желания что либо делать.

Сегодня был такой день и, даже новоприобретенный друг, минотавр не мог развеять грусть. Он ее еще более углубил, поскольку устал, был изранен в боях и измучен последствиями некоего ритуала, о подробностях которого усердно молчал.

Кицуне вздохнула глубоко и тоскливо, бросив взгляд на прекрасное утро за деревянной рамой своего человеческого жилища.

– От твоих вздохов скоро все молоко в деревне скиснет, – громкоголосый бас ворвался в мирное течение до унылости ясного дня. – Ну что ты маешься, себя изводишь, сына тоской пугаешь. Мою муку, вон, всю истратила на свои пироги и булки.

Голос стал невнятным и слегка глухим к концу поучительной фразы, поскольку упомянутые пироги успешно были утрамбованы в рот говорившего в количестве двух штук.

Юри перевела взгляд на Гертмунда, беспардонно завалившегося без предупреждения, и с чуть большей радостью отметила, что он уже похож на себя прежнего без зеленоватого оттенка болотной жабы. Она поднялась со стула и налила гостю бокал холодного свежего молока, совсем не кислого, а очень даже вкусного, прекрасно подходящего для заливания сухомятки, быстро исчезающей из глубокой миски.

– Где твой муж? Почему он не занимается состоянием супруги?

Юри дернула плечом и встала по другую сторону стола.

Муж.

Породистый и безупречно сильный белый лис, был столь же безупречно глуп, зануден и равнодушен ко всем, кроме своей меховой персоны. Он и к сыну относился чуть лучше, чем к окружающим, только потому что видел в нем частичку себя.

Говорить эту болезненную правду ребенку не следует, но умница Ми Гун быстро разобрался, кто его действительно любит, а кто только делает вид. Итогом стало стонущее от бессилия магическое сообщество, в котором для озорника не было авторитетов, кроме мамы, которая нисколько не стремилась облегчить муки остальных жителей.

Были бы живы мальчики брата, они бы поладили…

Маленькая лисичка не знала своих старших брата и сестру, но, по обрывком чужих оговорок и мнению знакомых с ним людей, возвела их чуть ли не в ранг божеств, уже хотя бы за то, что они решились бросить вызов этому закостеневшему обществу и вырвать с мясом себе свободу.

– Никчемный он у тебя лис, и душемотатель к тому же. Чего опять лицо кривишь? Возьми себя в лапы.

Гер вытер усыпанный крошками рот найденной салфеткой и сурово двинул кулаком по столу, привлекая вновь ускользнувшее внимание девушки.

– Мигом поднялась и дуй купаться, погода просто сказка. И компания подходящая…

Недосказанность было странной, но, спустя пару минут, вселила робкую надежду на нечто большее, чем просто очередной «сказочный» день.

Юри вскинулась и недоверчиво осмотрела грозного Минотавра, который подмигнул и, подхватив последний пирожок с повидлом, насвистывая что-то веселое и незнакомое, напоследок уведомив, что пойдет поищет одного непоседливого щенка с избытком энергии.

Кицуне вскочила с места, даже не заметив с грохотом упавшего стула. Она замерла посреди комнаты, прижав мигом вспотевшие ладони к судорожно рвущемуся наружу сердцу, что гулко и поспешно билось о ребра изнутри. Переждав немного головокружительные, в прямом смысле, новости, девушка одернула свое красное одеяние и, по мере возможности, степенно отправилась к знакомой излучение реки, где обычно любила купаться в одиночестве или с сыном.

– Великие Пра, хоть бы я не ошиблась!

***

Стоит затеять что-то важное, как весь мир будто настраивается против тебя!

Ветки цеплялись за одежду, игриво пытаясь отщипнуть хоть кусочек, чтобы потом хвастаться перед друзьями и весело помахивать добычей на ветру.

Солнце слепило сквозь листву по ходу движения, а вездесущая мошкара лезла в нос, лицо, глаза и так и норовила напиться кровушки. И совершенно плевать ей было, что кусать древних духов дурной тон.

Может быть, стоило бы успокоиться, и голос леса стал бы понятнее и добрее. Он бы более не пытался остановить своими многочисленными руками упрямую лисицу, тяжко вздыхая полуденным зноем о скорой, но неизбежной разлуке.

Юри же неслась бронепоездом через подлесок, даже не ведая такого слова. Она упрямо расчищала себе дорогу, шипя и ругаясь, выпутывая так некстати распущенные волосы из шаловливых пальцев колючего кустарника.

К воде кицуне вылетела порядком взмокшая и злая, сразу обеими пятками затормозив в сухом и рыхлом песке берега. Отдышавшись, она рассеянно покрутила головой в поисках обещаного сюрприза и обижено сморщила нос, готовая банально по детски расплакаться от обманутых ожиданий.

– Пс-с-с, ты Юр Мин?

Темноволосая лисичка почти подпрыгнула на месте от неожиданно раздавшегося от реки голоса. Присмотревшись, она заметила белую макушку над кромкой воды со всеми сопутствующими признаками женского человеческого лица, кроме огромных неправдоподобно зеленых глаз с вертикальным зрачком.

– Да, а Гертмунд готовил мне тебя в сопровождающие для купания?

– Не знаю, как Мастер Гертмунд, но прислал меня сюда Мастер Юн Мин.

Дрожь предвкушения и бешеной радости прокатилась по телу юной лисицы, вырвавшись на волю девятью активно подрагивающими хвостами.

– Брат! Ты от моих брата и сестры? Ну, что же ты там сидишь, вылезай скорее! Мне так о многом хочется тебя спросить!

– Нельзя мне на сушу, Лис запретил. Сказал как только выйду на берег, сразу вся ваша стая прилетит. Лучше ты подходи, тут вроде тепло для вас двуногих.

Юри уже радостно кивая сделала шаг вперед, тут же застыв на месте каменным изваянием с удивленно приоткрытым ртом.

Незнакомка выбралась на мелководье, помогая себе руками и оказалась наполовину человеком, а наполовину рыбой.

Все что было сверху, явно напоминало стандартный людской набор – две руки, голова на тонкой шее, покрытая тонкими пластинками грудь и красивые ровные плечи, а вот ниже пояса шли не ноги, а огромный хвост, как у крупной белуги.

– Ты – рыба! – восторженно вздохнула Юри и безбоязненно полезла в воду не раздеваясь, чтобы как можно быстрее оказаться поближе к этому небывалому чуду природы.

– Сама ты рыба, – ничуть не обиделось волшебное существо. – Я – Соня. Я – русалка. По вашему – дух воды, только из другого мира. Тут драконы, а там откуда я водятся русалки…вернее водились, теперь я одна такая. Не смотри такими голодными глазами, не съедобная я, еще и ядовитая. Нельзя меня есть.

– Вот еще, всякую незнакомую дичину в рот тащить, – счастливо фыркнула Юр Мин, присаживаясь на корточки и без разрешения ткнув пальцем в красивые перламутровые чешуйки там, где у людей обычно бывает колено. – Уже лет двести такой ерундой не занимаюсь, и сына учу ничего на зуб не пробовать, но он все-равно ухитряется жевать и облизываться все, что хочется.

Назвавшаяся русалкой усмехнулась и оттолкнула узкой ладошкой любопытные пальцы кицуне.

– Не щекочи меня и не ковыряй. Может все-таки о деле поговорим?

Юри зацепилась взглядом за острые коготки на женских руках и тут же схватила чужое запястье, подтягивая поближе к глазам и с воодушевлением разглядывая блестящие почти жемчужные ногти.

– Слушай, ты такая красивая, просто прелесть. Как так получилось? Блестят, прямо загляденье. Я тоже так хочу, но у меня короткие и просто мутно-розовые.

Новая знакомая поерзала и с сомнением глянула на увлекшуюся осмотром лисицу, ничуть не похожую подвижностью и живостью характера на своих старших родственников. Зато беспардонность являлась отличительной семейной их чертой. Ярко-алое кимоно промокло и уныло потемнело, а Юри все нипочем. Она цокает языком, ползает вокруг в воде, дергая за плавники и пытаясь украдкой отколупнуть себе чешуйку на память. И нет ей дела, что вообще-то торопиться надо.

– Вижу, вы поладили, малахольные девицы, – бас подкрался незаметно и вмиг был оглушен хоровым визгом пойманных на месте преступления девушек.

– Ух ты, какая большая рыба! – детский голос нес меньше опасности и куда быстрее снял напряжение, рассыпавшееся нервных хохотом почти всех присутствующих заговорщиков на берегу.

***

– Вы с ума сошли? Я хоть отбитая, но не до такой степени. Я не потащу маленького ребенка через подводный портал! Даже не просите! А вдруг он наглотается и погибнет? Вдруг сил Ди Луна не хватит на двоих? Нет!

С прибытием одного мужчины и еще одного почти мужчины, мы перестали страдать фигней с взаимным осмотром и, наконец, перешли к обсуждению наших проблем. Вернее даже не так, милая лисичка просто уведомила, что не будет ничего слушать и они с сыном просто пойдут со мной.

Ладно, допустим такой исход был вполне предсказуем этим (долгих лет здоровья) Юн Мином, и я даже согласилась притащить ему сестру контрабандой, но ни слова не было сказано, что перевозить через границу придется еще маленького четырехлетнего мальчика, который спрятался за мамину мокрую юбку и заинтересованно косил на меня темно карим глазом с узнаваемым азиатским разрезом.

– Сына я не могу оставить. Послушай, Соня, нам правда нужно уйти, вдвоем!

Гертмнуд не вмешивался, он подмигнул мне и встал на шухере, предоставив возможность семейке кицуне беспрепятственно компассировать мне мозг.

– Это ты послушай! – не на шутку разозлилась я, шлепнув со всей силы по воде хвостом, в надежде, что холодные брызги вернут разум этой горе-матери. Воистину, я кажется, начала понимать злость и раздражение Стрэнджа. Вот ты ей говоришь о рисках, опасностях и последствиях, а как об стенку горох. – Я не буду рисковать жизнью ребенка! Если тебе так надо к брату, давай свожу на пару часов, вы обсудите, как вывезти твоего сына, и я верну обратно тебя до следующего раза! Оставь ты его с отцом ненадолго.

– Мой папа злой и глупый, – внезапно выйдя на шаг вперед и закрыв маму собой, возмутился лисенок. – Он не любит Ми Гуна, мама не пойдет без меня. Если надо, я поплыву за вами сам!

Я схватилась руками за голову, готовая уже взвыть от бессмысленности своих аргументов. Чего там этот маг застыл статуей? Хоть бы вмешался и помог. Глубоко вздохнув, прогоняя лишнюю злость, уже подготовила новый перечень аргументов, как в голове зазвучал голос приобретенного родственника.

«Я провожу вас и вернусь, помогу перенести семью. Скажи лисам. Ао Цинь поможет уйти.»

Расширенными глазами вперилась в воздух и ошалело посмотрела на упрямых переселенцев.

– У вас четверть часа, чтобы взять из дома самое необходимое. Хранитель Юн Мин обеспечит остальным. Не берите много одежды, у нас носят другое. Все остальное укажите Мастеру Гертмунду или лени Ин Нан, они соберут и принесут, когда уляжется буря с вашим исчезновением или до него. Ао Цинь поможет вас перевести.

– Спасибо! – взвизгнула Юр Мин и, прихватив сына за руку, поволокла в сторону зарослей, надежно скрывающих нашу заводь от посторонних глаз.

Проследив за исчезающей среди листвы парой, устало ссутулилась. Вода этого мира не была так добра, как моя и, хоть и питала, но энергию приходилось вытягивать почти силой, борясь за каждый глоток. Утомительно, я уже почти согласна выйти на берег, не угрожай это миссии. Глаза, отвыкшие от яркости солнца горели, как забитые стеклянной крошкой. Я зачерпнула ладонями воды и прижала к лицу, увлажняя пересохшую пленку своего третьего века.

– Ну привет, рыбка ты наша фантастическая.

Шумный обладатель баса уселся рядом и протянул огромную татуированную лапищу, в которую даже страшно было вкладывать свои тонкие, по сравнению с его, пальцы.

– Вы, Мастера, все из модельного агентства сбежали? – я как-то обреченно отобрала ПОЦЕЛОВАННУЮ ручку.

– Я думал в твоем вкусе более субтильные личности, – хохотнул маг, подмигнув смутившейся мне, демонстрируя светлые, совершенно выгоревший на солнце длинные ресницы. – Как же Мину удалось втравить тебя в эту историю? И как Верховный согласился отпустить тебя к нам?

Отпустить.

Я поболтала хвостом и зябко поежилась. Не люблю теперь это мерзкое слово – отпустить.

Как будто рыбак для развлечения поймал на крючок рыбку, порадовался, рассмотрел и отпустил за ненадобность. Мол, мала, костлява и невкусная из нее будет уха. А что рот железякой порвал или вообще внутренности разодрал, так это пустяки – заживет.

– Никто меня не отпускал. Верховному стучать будете?

Гер нахмурился и зарылся пальцами в мокрый песок, бросив на меня недовольный взгляд.

– Стучать. Верховному. Не помирились? Зря я на него перевел свою настойку?

– Помирились, – эхом отозвалась я. – Нельзя починить то, что не было целым.

Недружелюбный местный ветер пробежал по стянутой от сухости коже плеч и неприятно кольнул в основании шеи, выстудив оставшуюся там влагу, сделав ее неприятной.

– Так это вы его надоумили «отпустить» меня? Спасибо скажу, когда определюсь с интонацией. Желчно это говорить или от души. И вообще странно это, чего я все рассказываю. Мы с вами вроде настоек не пили.

Я сощурилась, охнув от воткнувшийся в мозг иглы, и тут же сморгнула энергозатратное виденье потоков.

– Маги, – горько отозвалась я, уходя на быстрину, разрывая невидимую нить доверия, специально натянутую между нами. – Что с рогами, что с хвостом, что с ногами – все вы одинаковые.

Мужчина потемнел лицом, не делая попыток сдвинуться с места и, огладив ладонью русую бороду, упрямо растянул ноздри, избывая тяжелый ком воздуха из легких.

– Что хотел как лучше, говорить не буду, все равно не услышишь. Очень печально, что всего за неполную декаду так ослабла твоя связь с сушей. И что с хвостом долго плавать нельзя, вынашивая внутри обиду и копя горечь, это тоже не скажу, до меня наверняка говорители были. Ты сейчас никому не веришь, даже себе. Но надеюсь помнишь сказку о русалочке, исходную. Где стала она пеной морской. Рожи мне не строй и взглядом не сверли. Утратишь якорь свой на берегу, станешь тупой и счастливой пеной. Во-во, по глазам вижу, дошло. Лучше, если один тебе якорь не по душе, смени на другой, но терять его не смей. Дурочка малолетняя. Мало мне одной.

Я нырнула, оберегая себя от нравоучений и нотаций, тем самым себе закрывая рот, чтобы не наговорить гадостей.

Вот она – реальность. Посмотришь – красавец мужчина, а приглядишься – козел. Хоть и минотавр.

Нашлось проповедников. Куда не плюнь, все учат как жить, кого и как любить. Может я хочу стать пеной. Тупой и счастливой. Чтобы думать только о своей вотчине и своих новых друзьях и подданых.

Эх, скорей бы домой. Мне старый коралловый риф обещал подарить кусочек своей красоты. В последний шторм одну из веток сильно покорежило, она и держится на честном слове. Как раз колония отомрет, и я смогу забрать эту драгоценность. В волосы вплету и носить буду вместо короны. Коралл цеплючий и хорошо держит мои лохмы. Раз мимо проплывала и запуталась, чуть от рывка без головы не осталась.

Круглый камешек прилетел сверху и тюкнул по темечку. Возмущенная я, вырванная из прекрасных мечтаний, разорвала головой тонкую пленку, разделяющую воздушное пространство и воду, всплывая.

– Глупая ты рыба, да и русалка тоже. Не вздумай уплывать. Лисы на подходе, нужно договориться, где вы с драконом их забирать будете. Тут мелковато, Ао не пройдет.

Фыркнув, подобралась поближе, к стыду своему увидев, что задумавшись, сползла ниже по течению, утратив фиксацию к месту.

– Я слушаю вас. Только не смейте воздействовать, а то больше и слова не скажу. Почему все так берегут Юри и Ми Гуна? Почему все помогают сбежать отсюда и поощряют это?

– Захочет – сама расскажет. Такие вещи первыми должны узнать те, для кого они предназначены. Даже я всего не знаю, но того что мне доступно – достаточно, чтобы потворствовать бегству Юр Мин. Да и Гуна тут оставлять глупо, без влияния матери они сделают из него еще одно подобие его отца.

Маг сидел там же на мелководье и больше не делал попыток колдовать, вместо этого перебирал в руках зачерпнутую гальку и кидал вдаль, рисуя расходящиеся круги на зеркале заводи.

– Не чуди. Мне твое хорошее отношение и не нужно, ты мне никто. Просто обиженный чужой ребенок. Мы дети разных миров и стихий. А вот Верховный – мой друг, хоть он не до конца так считает. Обижать его и тем более играть с его сердцем я не позволю. Пиететов не питаю, поймаю за хвост и выпорю, пока мозги из нижней сферы в верхнюю не переползут. Избаловал он тебя.

Я зло клацнула зубами, сдерживая приступ ярости меж острых клыков. Он же специально выводит меня на сильные эмоции, чтобы раскачать и вынудить вновь чувствовать. Ну, скотина бородатая!

– Ужас, даже не выругалась в ответ. Ладно, не моя проблема, сами кашу заварили, сами и расхлебывайте.

– Больно много вас стало, советников. Все лучше знают, что другим надо, а себя мнят прямо-таки безгрешными ангелами. Задолбали лезть куда не просят, в следующий раз настойку себе в…уши залейте.

Я хотела промолчать, но он так покровительственно улыбался, что сил не осталось терпеть. А теперь вообще лыбится вполне счастливо и глаза прикрыл, на солнце глядя.

Конечно, ему то оно родное. А меня печет, делая тонкую кожу болезненно сухой и чувствительной. Волосы от постоянного пребывания в соленой воде, сейчас высохли и встали колючим ломким стогом сена. В воде они намного красивее.

– Нам надо спешить, – запыхавшаяся раскрасневшаяся лиса с плаксиво трущим глаза ребенком на руках, вывалилась на поляну в буквальном смысле. Как ее смог в последний момент поймать Гертмунд, я даже не поняла. Он преодолел расстояние одним слитным большим прыжком и перехватил рухнувшую лису уже в полете.

– Я бабушке хотел пока сказать, – захныкал Ми Гун, хватая за шею доброго к нему дядю, который и его и маму любит сильнее всех родных по крови. Но ба тоже его любит, не так как Гер, но и не как папа. Как было не зайти и не попрощаться. Кто знал, что она будет так страшно кричать и драться.

С ужасом увидела закатившиеся глаза Юр Мин, на руках у мага мигом лишившейся сознания. А металлический запах крови, повисший в воздухе, не оставил сомнения в природе жидкости, пропитавшей правый бок девушки.

– Скорее, помочь с транспортировкой сможешь? На бег нет времени, а портал тут же отследят.

Закусив губу, испуганно кивнула, нырнув и делая участок водной глади относительно твердым. Минотавр получив нужный сигнал, вошел в поток и сел с двойной ношей на руках в образовавшийся пенный бурун.

Я пристроилась под конструкцией и, что есть сил, рванула вперед, чувствуя тяжелый груз, гирей повисшей на хвосте и мешающий плыть.

– Не надрывайся, плыви спокойней. Твоя смерть от перенапряжения нам тоже не нужна.

Услышав искаженный глубиной голос, непроизвольно кивнула и поудобнее перехватила метафорические возжи. Наверняка дома, даже не почувствовала бы ноши, а тут все так тяжело и враждебно.

Магическая лодка начала двигаться быстрее, потому как по мере приближения к озеру, я все отчетливей чувствовала ментальное присутствие Ди Луна. Он подхватил меня как только смог, чуть не расцарапав пузо об острые камни на дне.

Устало ухватившись ладонями за рога, позволила ему увлечь нас дальше, купаясь в снопе голубых искр питательной магии.

***

Спать не было никакой возможности, и, впервые за долгие годы относительного покоя, Юн Мин мерил шагами узкое пространство прибрежной бухты в отдалении от собственного храма, где и решился в первый раз вызвать русалку. Теперь же маг, заточивший довольно большое пространство береговой линии в защитный купол, нервничал и почти был готов заламывать руки, переживая и накручивая себя до предела.

Он не знал, зачем младшей сестре понадобился канал связи и, тем более, личная встреча, оттого самые различные предположения роились в голове и выстраивали картину, палитрой от самых ярких и радостных цветов, до безнадежно синего или того хуже глубинно черного.

Что понадобилось от него? Может девушка опасается за жизнь сына и пытается найти способы уберечь его в будущем от развоплощения? Или же хочет сбежать из стаи, бросив малыша на навязанного ей мужа?

Какая она? Инфантильная девчонка? Расчетливая стерва? Или просто напуганная кицуне?

Много вопросов и удручающе мало информации, чтобы сократить их количество.

Хорошо хоть Соне там ничего не угрожает, даже если вся стая решит извести русалку на закуски. Драконы взбунтуются и отобьют.

От невозможности на что-то повлиять, Лис поймал себя на позорном обгрызании подлого заусенца.

Сплюнув, кицуне остановился и чутко дернувшись, уставился на вздувшуюся сферу исторгаемой из глубины воды, которая поспешно разошлась высокой волной и с голодным воем разбилась о невидимую стену, так и не достигнув беззащитных перед ней пляжей.

На поверхности появилось две огромные драконьи головы, обе из которых маг опознал безошибочно. Лис махнул рукой с двойным кольцом и буквально побежал по ярко вспыхивающим в воздухе оранжевым щитам. Можно было обойтись и своей магией, но та почему-то не очень нравилась океану, который мстительно лишал опоры алые блики заклятий в самый ответственный момент.

Когда он добрался до успокоившейся поверхности воды, напоследок недовольно ворочающейся вокруг неприятных ей пришельцев, оборотень почти онемел. Мин заметил Гертмунда с бессознательной девушкой на руках и маленького мальчика, клещом вцепившегося в шею «тети-рыбки» и очень громко выражающего протест на желание оглушенной Сони отлепить мальца от себя.

– Мин, не хлопай глазами как девица на выданье. Хватай сестру и к берегу, Ао задыхается в здешних водах. Нам нужно уходить.

Невиданное дело, промолчавший на подколку Юн, принял на руки бессознательное тело и кивнув, выдал непослушным горлом: «Спасибо».

Оценив пришибленность коллеги, Гер только устало отмахнулся и, схватившись за крупные загнутые назад рога Ао Циня, рывком ушел с ним на глубину, открывая портал в Та Ло без всякой посторонней помощи.

– Быстрее, к берегу. Она ранена. Ми Гун! – рявкнула доведенная до крайности, взбешенная русалка. – Твоей маме нужна помощь! Прекрати орать, иначе больше не возьму купаться и Ди Луну не разрешу!

Пацан резко захлопнул рот и, испуганно округлив глаза, обернулся к священному ужасу Лиса, вопреки законам природы и своего происхождения. Мокрый лисенок повис тихо стучащей зубами игрушкой в руках зашипевшей русалки, которая лишилась опоры в виде устало испарившегося водного дракона.

– Мастер! Юн Мин! Твою мать! – отросток холодной волны любезно окатил мага и привел в чувство, заставив перестать тупо пялиться на собственного племянника. Маг наконец отмер и и в воздухе заискрил круг портала, в который Мин запрыгнул и на мгновение исчез, вернувшись уже без сестры. Он высунулся по пояс и протянул руки, чтобы забрать у девушки лисенка. Но тот внезапно засучил лапами и маленькие острые клыки впились в бледное предплечье.

***

В свою защиту скажу, что взвыла, но ребенка не попыталась отбросить или шлепнуть по морде. Сцепив собственные зубы, подняла волну на уровень с порталом и аккуратно погладила мокрый клубок меж уныло опущеных ушей. От него шли такие эманации ужаса и непонимания, что вся моя злость испарилась, как медуза на палящем солнце.

– Ми Гун, не бойся. Это твой дядя, его зовут Юн Мин. Мама собиралась к нему и это именно он устроил так, чтобы мы с Ди Луном забрали вас из деревни. Не плачь, ты же большой мальчик. С мамой все хорошо. Сейчас ее полечат и она проснется, будет улыбаться и все тебе расскажет. Ну что ты, если будет грустно, попросишь своего дядю и придешь в гости. Мы снова покатаемся на драконе, и я тебе покажу красивые большие ракушки. Ты таких никогда не видел, они глубоко-глубоко сидят, с тебя размером и если их долго не уговаривать, ни за что не дадут посмотреть на жемчуг. Ты любишь жемчуг? Мы с тобой выберем самый лучший, сделаем из него бусы и ты подаришь их маме. Или заколки. Хочешь?

Я говорила и говорила, гладила перепуганного малыша по спинке, аккуратно вытягивая воду, крупными каплями стекающую обратно в океан. Проблеск сознания и любопытство, укутало его ярким шлейфом и карие глаза в немом обожании обратились ко мне. Треугольники локаторов встали торчком и развернулись в мою сторону впитывая каждое слово.

Мастер так и стоял в магическом проходе, высунувшись наполовину с вытянутыми руками и из его зрачков смотрела бесконечная боль, которую мои силы не были способны убрать. Мужской кадык дернулся, когда маленькая челюсть зверька разжалась, и у меня на руках снова сидел голенький ребенок, обхвативший себя тремя пушистыми хвостами. Он виновато погладил кровоточащий след от собственного укуса и доверчиво улыбнулся.

Улыбнувшись в ответ, сняла с шеи шнурок с маленькой витой раковиной и отдала Ми Гуну.

– Ты ей можешь что-нибудь рассказать и я тебя услышу. Потом приложишь к уху и отвечу. Только держи при себе и никому не отдавай. Хорошо?

Он кивнул и двумя холодными ладошками сдавил нехитрую магическую рацию, как самое большое сокровище в мире. Я вытерла в уголках губ каплю своей крови и поднялась еще выше.

Как недавно ракушку его племянник, так теперь самого ребенка крепко прижимал к себе Юн Мин, рвано выдохнув, от осознания, что тот не отстраняется, не плачет, а даже с любопытсвом принялся ковырять пальцем незнакомую одежду, искоса поглядывая на маминого брата.

– С-спасибо, Соня.

Большой и сильный Лис слегка запнулся, так ему трудно было говорить от нахлынувших эмоций. Мне стало неловко, и я передернула плечами от внезапного озноба, неприятными мурашками прошедшего по телу.

– Давайте, мамку лечите. Не за что.

Подмигнув мальцу, напружинила хвост и спрыгнула с острия водяного пика, рыбкой уходя на глубину.

Сомкнувшаяся над головой родная стихия принесла облегчение и смыла призрак таких сильных чужих эмоций, ненужных мне, пробуждающих собственные, задвинутые далеко.

Ди Лун неповоротливой и уставшей тушкой отделился уже на глубине.

«Устал.»

«Бедный мой.»

Погладила друга над огромным чуть мутным глазом и щедро раскрылась бурному потоку живительной магии, сквозь меня перетекающему к истощенному дракону.

«Зато какое мы хорошее дело сделали. Воссоединили семью лис. Ми Гун как освоится, придет поплавать с нами. Я и не знала, что ты можешь создавать воздушный пузырь на себе.»

«Лисенок хороший. Пузырь – катать друзей. Но пока Ди Лун слабый. Пузырь маленький. Соня тоже так может, но не умеет пока».

«Ух ты,» – восхитилась я. – «Ни одной ошибке в целой фразе! Ну ты и притворщик.»

Лун смутился, пойманный на горяченьком, а я рассмеялась от облегчения и растерла ладонями так некстати мерзнущие плечи.

«Поплыли туда, где теплее. Что-то мне холодно стало. Мы заслужили бананы.»

Дракон оживился и заискивающе покосился на меня.

«Банан – хорошеть. Банан вкусный. Только без обезьянов.»

«Пф, было всего один раз!»

«Они громко орать и кидать камни. Глупый обезьян.»

Невозможно не согласиться с этим. Противные и крикливые, еще и на глубину полезли орать и дергать меня за волосы. Бр-р-р.

«Ди Лун тоже хотеть ракушка с Ми Гун»

Я привычно уцепилась за рог друга и, обсуждая впечатления и планы, мы неспеша поплыли в сторону ближайшего водоворота, не собираясь без крайне нужды открывать их по собственной прихоти. Только холод, противный и мерзкий, так и не ушел. Он заполз выше, угнездился в основании шеи и нудно терзал меня, переодически напоминая о себе.

Где ты? Почему не приходишь? Я так скучаю. Неужели и правда не нужна?

***

Юми…ты нужна мне сейчас…

Мастер Юй Мин была в своей лаборатории, когда зов брата оторвал от медитативного смешивания некоторых экстрактов, дошедших до готовности в своей таре.

Нахмурившись, женщина накрыла весь стол стазисом и, ни минуты не колеблясь, переместилась, отчетливо расслышав волнение в голосе Мина.

Портал открылся в большой гостевой спальне Гонконгского Санктума, где на наспех застеленной несколькими простынями кровати лежала бледная девушка, и, что того невозможнее, незнакомка являлась кицуне, раненой и медленно истекающей кровью.

Вдохнув непроизвольно приторный, сладковато-металлический запах в помещении, женщина качнулась, потрясено расширив глаза с рыжей радужкой.

Брат оказался рядом и подхватил под локоть, как всегда поддерживая.

– Юми, все потом. Сестре нужна помощь.

– Сестре, – автоматически повторила Лиса, не до конца понимая сути этого слова.

На плохо слушающихся ногах, она подошла к кровати и мгновенно пришла в себя, оценив ущерб. Замелькали заклинания диагностики, обеззараживания, дезинфекции самой магианы и длинные рукава ее одеяния будто испарились, оставив руки открытыми до самых плеч, с тонкой пеленой заклятия.

– Двухступенчатый яд, трещина в трех ребрах, колотая рана и, задето легкое. Подозреваю, развивается пневмоторакс. Кровопотеря средняя…

Договорить дальше не дала ладонь, грубо заткнувшая рот. Юми сверкнула зло глазами, но брат мотнул головой куда-то в сторону, заставив посмотреть в указанном направлении.

В глубоком кресле сидел маленький мальчик, года четыре, и тоже без сомнения был оборотнем, хотя такое было и невозможно. Он был до самого человеческого носа завернут в красный халат Мина и нервно вертел в руках самую обычную ракушку на шнурке, то поднося ее ко рту, то прижимая к уху и серьезно кивал, полностью погруженный в процесс.

– Мин, – почти жалобно обратилась к брату Юй Мин. – Он же не ее сын, да? Или полукровка? Девочка родила от человека? Он поэтому двуногий? Ему же не больше пяти.

– Разберемся, – так он говорил только тогда, когда и сам не знал ответов.

Втянув воздух через рот, Лиса обратила свой взор на вынужденную пациентку и углубилась в лечении, более не допуская посторонних мыслей. Только одна фраза прозвучала где-то в середине лечения, заставив Юна, пытающегося накормить упрямого мальчика, вздрогнуть.

– Ранение от рук нашей матери. Яд, что она так любит наносить на ногти в человеческой форме.

Комната наполнилась тишиной, болью и отчаянием близнецов, получившими очередной удар в спину. В этой удушающей злобе был только один яркий лучик, который всеми силами старался не думать о плохом. Он верил доброй русалке, которая рассказывала из глубин волшебного подарка, какие вкусные бывают фрукты в этом мире, и что с мамой будет все хорошо, ей помогут незнакомые лисы, которых чудно и непривычно надо звать тетей и дядей.

Ми Гун решил для себя строго, что, когда его маму вылечат, он подарит и им бусы из жемчуга. Соня говорит он бывает разных цветов и наверняка понравится новой семье. А бабушке, которая теперь уже не родная, он ничего не подарит!

***

Навин провел урок со своей новой ученицей в этот раз довольно рано утром. Девочка делала успехи и вполне полноценно усваивала теорию из его памяти. Вот только упрямицу никакими силами невозможно было уговорить выйти на берег.

Зато Николас повадился довольно часто приходить сюда, на каменистый берег, болтать с Соней и получать от нее довольно милые сувениры, такие ценные для души русалки, позорным образом не справляющейся с напором природы и постепенно растворяющейся в океане.

Внук притаскивал с собой разные блюда, напитки и угощения из города, а обратно возвращался с кораллами, необычными камнями, ракушками и гордо подаренными плетеными сетками свежих моллюсков и креветок. Мальчик со смехом и радостью принимал эти богатства и не видел проблем, искренне улыбаясь рассказам о морских обитателях.

С девичьей шеи стали исчезать найденые на глубине золотые и серебрянные украшения, сменяясь россыпями разнообразного жемчуга, и кусочков подводного мира, все крепче привязывающего ее к себе.

Он исподволь расспрашивал русалку о ее дне, о питании, об образе жизни и уже готов был предать право не вмешаться в чужую жизнь и бить тревогу, тормоша внука и Верховного.

Два упрямых мальчишки!

Один дуется и страдает, с каждым днем все больше походя на зомби из человеческих ужастиков, а второй рад уделяемому ему вниманию и надеется на изменение выбора.

Два малька, все еще думающих о себе! А ведь он выполнил просьбу, отдал свою память и Стрэнджу, отсеяв ненужные собственные чувства и переживания. Сухие и выдержанные знания. Все, что он знал о русалках.

Так нет же, все равно считает это ее выбором.

Какой выбор может быть у капризного ребенка?

Взять за шкирку и на сушу!

К сожалению, то, что она простит рано или поздно Связанному, ему старому магу не простят никогда. Мало того, будто что-то подозревая о его планах, девочка близко не подплывает, не дает себя касаться и постоянно держится наготове. Считает это поможет не попасться, если Навин решит выкинуть ее подальше от воды! Самоуверенно и глупо!

Ну что за нудное поколение?! Все они думают, что умные и всемогущие. Тьфу!

– Не трави душу, Навин.

Мастер встряхнулся и послушно передвинул тяжелую каменную фигуру на шахматной доске. Сухие тонкие ноги были сложены в кресле замысловатым образом, вызывающим даже у самого терпеливого жителя Камар-Таджа Мастера Хамира, судороги и боль в суставах. О повторении и вовсе речи не шло.

Однорукий маг снял с лица свои тонкие круглые очки и, достроенным светящимся каркасом левой руки, подхватил край собственного одеяния и медленно протер, кажущиеся ему мутноватым, стекла.

Удовлетворившись результатом, он вернул их на место, и рукав снова стал пустым, скрывая давно зарубцевавшийся обрубок.

– Ты знаешь законы. Чужой выбор неоспорим.

– Выбор, да, – голова индуса подергивалась в такт речи, как при обычном стариковском нервном тике. – Засунуть бы им этот выбор в…да. Молодость глупа и нелогична. И ведь понимаю, что для мира полноценная русалка радость, да. Но ведь жалко ребенка.

Белая ладья заскользила по полю, сбивая с черную пешку.

– Смотри на это по другому. Благодаря ее постоянному закрытию прорех, мы почти бескровно залатали три прорыва. Я бы даже сказал успешно и быстро. Твой ход.

– Мой ход, да.

Полумрак развеивала лишь пара ламп с бледным желтым светом чуть закопченых от огня горелок плафонов. Плетеные кресла скрипели и отчаянно жаловались на каждое движение таких же старых как они седоков, дежуривших сегодня всю ночь. Молодежь, как это не досадно, выдохлась. А им, пожилым и больным магам приходится рушить собственный режим, чтобы дать отдохнуть другим, так же ответственно несущим вахту ранее.

– А что оборотни наши чудят, да? – поджал губы Навин, недовольный проигрышем собственного коня.

– Да еще одну притащили, теперь прячут в Санктуме от Верховного и остального Совета, – Хамир придержал край рукава, чтобы не задеть остальные фигуры на поле, пока делал ход. – А что прячут, непонятно. Почти все в курсе… ну кроме Главного. Хотя прокол все почувствовать должны были.

– Прокол проколом, а мои нити с ученицей натянулись, да. А потом провисли. Николас и тот что-то ощутил. Непонятно, Верховный заметил, или молчит из вежливости, да? Может от злобы внутренней, глух оказался?

– Какая там злоба, – смуглый палец поправил дужку, сползшую на нос. – В чем душа держится? Мог и не заметить.

– Плохо, да.

Качнулось пламя, бросая темные кривые тени на светлые стены.

– Может сказать кому, да, чтобы попил тоников? У Лисы их полно.

Навин повертел в руках белую башню и любовно погладил пальцем полированный бок фигуры.

– От тоников он только что не светится. Вся сердобольная обитель ему в пищу их подливает и подсыпает. Дошло до того, что повара по очереди пришли к Юй Мин и каждый унес желаемое. Боюсь ни одного блюда или напитка в Камар-Тадже он уже без добавок не получает.

– Угробят, да. Из жалости.

– Выживет, – сделал вывод Хамир. – Шах.

– Рокировка, да. Рокировка… С щитами вы разобрались?

Недовольно чиркнул белый ферзь, упустивший добычу и сместился в бок, чтобы самому не быть съеденным.

– Много сил уходит. Структура защиты Мастера Агомотто во многом несовершенна, но статична. Влезть в ее основу, не разрушив до основания, сложно. Но подвижки есть. Сигнальная система уже усовершенствована.

– Слышал я вашу систему, да. – прищурился Навин чуть недовольно. – Стар я уже такие вопли слушать. Неужели нельзя было другой звук привязать.

– Лис влез, – охотно сдал шутника маг. – Теперь уже не изменить. Зря ему каркас доверили держать.

– Ох и требует его зад, порки, да.

Снова недовольно застонало кресло, принимая телодвижения пожилого индуса.

– Это к Ен Сук.

– Не до того ей, да. Мы яд преобразуем с девочками, да. Чтобы железу нейтрализовать сразу как пролезут. Там и иные твари теперь идут, скопом, да. Наши киты, акулы и косатки измененные. Без русалок внутри, да. Оттого слепых и идущих по наводке каргалов, но все с токсином.

– Ужасное испытание для хрупкого человеческого ребенка. Наверняка это еще крепче и глубже держит ее в воде.

– Шах и мат, – голубые глаза сверкнули молодо и весело на сморщенном стариковском лице, забывшем о своем «да». – Хорошая партия. По счету какая?

– За всю жизнь или за сегодня? Жаль Древней с нами нет больше. Она бы помогла если бы не с Дормамму, то хотя бы с девушкой. В Ен Сук и Юй Мин материнской заботы и понимания как в отрубленной палке древесного сока.

– Магианы они, а не женщины, да. Ночь к концу подходит, да. Скоро наши едва живые приползут. Отдыхать отправят, да. Пич и Гертмунд духов нашли способ уберечь?

– Всех, кроме водных.

– И то хлеб, да, – оживился Навин, довольно кивнув и движением руки отправляя фигуры в коробки. – Идем на обход. Косточки разомнем, да.

***

Ми Гуну нравилась новая жизнь, новая одежда и новые друзья. Дядя с тетей оказались самыми лучшими, не напоказ, а внутри и взаправду! А еще они не знали, что детей нужно кормить утром противной кашей с рыбой, не запрещали ходить в гости к Соне и Ди Луну и совершенно не настаивали на тяжелых тренировках до самого вечера. Они вообще будто боялись, что он разобьется как та красивая ваза на полке, поэтому очень опекали и заставили носить много рисунков на руках и звенящую кучу камушков на шее. Это было не трудно, но очень смешно, потому что он звенел при ходьбе, как стадо домашних овец. А еще были мультики!

Первый раз увидев двигающиеся картинки в прямоугольнике, принесенном дядей, Ми Гун просмотрел их целую ночь, даже не заметив пролетевшего времени, а утром очень болела голова и Юн Мин со смешком отправил спать. Больше так много за коварными историями он не сидел. Немного утром и чуть-чуть вечером.

Огорчало только то, что мама еще не проснулась. Но Юми сказала, что лечение прошло успешно и теперь маме просто нужно отдохнуть, чтобы накопить потерянные силы.

Гун важно кивнул и совсем по взрослому покивал, но под утро, вздрагивая от появившихся в жизни кошмаров, пробирался в мамину кровать и сворачиваясь мохнатым клубочком ложился рядом, жалуясь на свои страхи и рассказывая о том, что у него случилось за день. Интересного было так много, что ужасы воспоминаний рассеивались, а крепкий сон возвращался и, под мерный стук родного сердца рядом, утаскивал в свои глубины.

Лисенок много времени проводил в воде. Его утром на берег отводил кто-то из старших, а вечером обязательно забирал. Иногда эти игры прекращались раньше, если Соня резко бледнела и могучий Ди Лун отвозил его на берег. В такие дни было особенно грустно и жалко русалку, у которой, видимо, тоже есть кошмары, только нет мамы, чтобы выслушать и успокоить.

Он пытался сделать это сам, но он еще маленький и помочь не мог, хоть и очень старался. Зато он окреп и вытянулся, научился нырять и плавать как Соня, смешно выгибая тело и ноги. «Рыбке» было не сложно с ним играть, он точно это чувствует. Они долго могли ковыряться на дне, рассматривать рыбок или собирать обещанный жемчуг. Сначала было сложно, когда его мог катать только дракон, но потом Соня научилась делать пузырь сама, смешно морщась и пыхтя. И теперь, помимо драгоценной ракушки, у него на руке был тонкий браслет из серебристых волос русалки, который разрешал дышать под водой и вместо замочка у него была красно-голубая плоская бусина. Дядя долго рассматривал и решил, что это такой жемчуг. Но Гун знал, что это капля крови Сони, он сам видел. Она царапала руку и звала эту каплю, потом ругалась, что та не твердеет или вообще рассыпается порошком.

Вообще, друзья были замечательные. Они весело учили его своей магии, о которой даже мама не знала и не говорила. Соня пожимала плечами и сказала, что тоже не уверена, что так можно ему делать. Но тех кто мог бы запретить не было, а спрашивать они не стали.

Зато волшебная бусина помогала глубоко погружаться под воду, не ощущая боль в ушах, самому ходить по дну и даже ползать по руинам.

Ему не было скучно ни дня, даже несмотря на то, что из храма тетя строго запретила выходить и велела прятаться, если увидишь незнакомцев.

Сегодня к Соне он не пошел, потому что очень хотел нарушить запрет и пойти за ту дверь, куда часто уходили Юн и Юми. Как большой и ответственный мужчина, Гун надел футболку со штанами, взял с собой кофту и обулся в мягкие кроссовки. Амулеты он связал потуже и высвободил из связки только ракушку, потому что с ней спокойнее.

Мама говорила, что даже взрослым страшно, поэтому бояться не стыдно. Ему было не стыдно, поэтому он смело боялся и любопытничал одновременно.

Глубоко вздохнув, лисенок схватился обеими руками за большое кольцо и потянул на себя. Створка послушно открылась, даже не скрипнув. Мальчик прошмыгнул внутрь и быстро закрыл ее за собой, прижавшись спиной и давая глазам время привыкнуть к темноте нового места. Мир быстро окрасился в различные тона, а карие глаза зажглись оранжевой радужкою с вертикалью широко раскрывшегося пульсирующего зрачка.

Тут было тихо и пахло бумагами, что мгновенно заставило мальчика расслабиться и даже потерять интерес к месту. Он походил вокруг постамента, посмотрел на огромный шар наверху и, не уделив даже мгновения большой комнате с книгами, алчно вцепился взглядом в две другие двери.

Одна была обидно заперта и не поддалась даже ковырянию лисьего когтя в замочной скважине, а вот вторая кольнула ладонь с браслетом и распахнулась сама.

Обдумать мысль, идти или нет, Ми Гун не успел, за спиной послышалось много незнакомых голосов и маленький оборотень шмыгнул в новое убежище. Когда сердце внутри перестало дергаться, как птенец в ладошке, мальчик прислушался, и найдя ветвящийся коридор пустынным и безопасным, двинулся на разведку, удивляясь похожести этого места на дом дяди Юна.

Ми Гун осмелел и сунул нос почти во все комнаты, решив не трогать только ту дверь, что ведет на улицу. Все же, вдруг там опасно и много людей, кричащих как бабушка тогда. Передернув плечами от воспоминаний, мальчик продолжил обход. Он усердно покатался на перилах большой лестницы, как учил его дядя. Больно отшиб попу, упав при очередном резком спуске, нашел очень красивую картину и отнес ее к двери откуда пришел, чтобы потом забрать себе. Ведь кто будет ругаться за картину? А если будут, то он вернет и даже извинится!

На второй этаж идти было уже почти не интересно, но глупо не заканчивать дело до конца, а глупым Гун не был.

И очень порадовался своему уму, когда нашел огромный зал с кучей непонятных штук в прозрачных коробках, ящиках или просто висящих на стенах. Он рассматривал разноцветное сияние вокруг предметов и старательно читал названия на табличках. Слов было много и не все они были понятными, но лисенок читал, старательно запоминая незнакомые, чтобы потом спросить у взрослых.

Один раз мальчик испугался, что обнаружен, но это был живой и ужасно красивый летающий плащ, темно-красный и совсем не страшный, даже наоборот, добрый. Как воспитанный кицуне, Ми Гун представился и спросил имя нового друга, но тот не умел говорить и только посмеялся. Лисенок погладил с разрешения плотную гладкую ткань и в полном восторге поделился своей радостью от встречи.

Плащ похихикал, совсем не обидно и тоже погладил мальчика по голове, подняв в воздух облако пыли из лохматых отросших волос.

– Я потом помоюсь, – смутился Гун, ладошками пытаясь развеять серые пушистые хлопья. – У тебя тут так грязно. Я весь перепачкался, хорошо вещи надел эти… сложное какое… не-мар-ки-е. Вот!

Ми Гун загордился, что трудное недавно выученное слово поддалось вспоминанию и выговариванию. Мальчик улыбнулся и заинтересованно выглянул из-за широкой полы.

– Покажешь мне свой дом? Это же твой дом? Я еще не все посмотрел.

Разговаривать с самим собой скучно, а вот излагать свои мысли новому другу интересно. Тот не перебивал, не морщил нос на глупые детские вопросы, а иногда даже кивал или отрицательно махал «головой». Плащ принес фонарик, водил от одного стеклянного ящика к другому и послушно подхватывал подмышки, чтобы поднять повыше, если мальчику не было видно или он не доставал до интересной штуки. А еще шлепал по рукам и грозил «пальцем», если вещь была опасной. В общем с плащем было намного веселее, чем самому собирать пыль по углам.

– Са-по-ги ук-ло-не-ния Вал-то-ра, – по слогам прочитал Ми Гун, склонив голову на бок и рассматривая странную, с виду совсем не волшебную, обувь. – А ВАлтора или ВалтОра? И кто такой этот Валтор, что его ботинки такие важные?

– Лично мне известно, кто такой ВалтОр, а вот кто ты, маленький взломщик?

– Ой, – кицуне отшатнулся от витрины и опасливо справился за Плащ Левитации, чтобы оттуда, из безопасности, рассмотреть нового знакомого.

Рядом, в синем кимоно, почти таком же как у дяди в шкафу, стоял мужчина, но не лис. Совсем человек как были в Та Ло. Незнакомец, сурово сдвинувший черные брови и сложивший руки на груди, был чем-то недоволен и выглядел очень уставшим. Как-будто тоже не спал всю ночь и смотрел мультики.

– Сначала ты таскаешь мышей с улицы, потом помоечных котов, теперь бездомных детей? Что дальше, Леви, украдешь прохожего? И прекрати прятать мальчика, не съем же я его.

Плащ смущенно отогнул край, показав Стрэнджу нового друга и зашелестел.

– Здравствуйте. Я не бездомный, не ругайте мой плащ!

– Ну начнем с того, что это мой плащ. И я его не ругаю, я все еще жду ответа на свой вопрос.

Дядя не злился, но Гун все равно занервничал и рефлекторно сжал в кулаке свою драгоценную подвеску в поисках защиты. Раковина тут же ожила, и тихий голос эхом прокатился по комнате.

– Да, Лунаобъясню сразу. Имя Ми Гун для простосты Соня сократила до Муна. А это очень созвучно с английским «moon», что, собственно, и переводится как – луна. Вот такое прозвище милое и получилось. моя, в чем дело?

Незнакомый человек вздрогнул, как-будто испугался или ему стало холодно.

– Соня, я залез за дверь, куда Мин не разрешал ходить. А тут дядя незнакомый, он спрашивает кто я. Ему можно сказать?

– Какой дядя, Мун? Как он выглядит?

Стивен Стрэндж, а это был именно он, стиснул зубы, не разрешая самому себе открыть рот и сказать хоть слово той, которую так давно желал увидеть.

Мальчик упрямо сжал губы и просканировал взглядом все прекрасно слышащего мага.

– У него синий костюм. Он худой, очень бледный, как мама, волосы черные и короткие и борода тоже черная. А еще он человек и говорит, что мой друг красный плащ его.

Обида прорезалась в последнем высказывании и лисенок недовольно нахмурился, сдавив второй рукой ткань своего защитника. Соня почему-то замолчала, а потом вздохнула и ответила:

– Луна моя, ты можешь рассказать ему все, что захочешь. Он главный в Камар-Тадже и секретов от него быть не должно.

– Главнее дяди? – удивился кицуне, куда с большим уважением поглядывая на незнакомца.

– Самый главный, Юн Мин на него работает и Юй Мин тоже. Он тебя не обидит.

– Спасибо, тогда пока. А то неудобно говорить при чужих. Я тебя люблю.

Кулачок разжался и амулет скользнул на место под внимательным взглядом человека напротив.

– Извините, Главный, – мальчик чуть поклонился, как перед Пра. – Меня зовут Ми Гун, я пришел сюда без разрешения, но ничего не сломал и не брал…кроме картины, но я верну. Думал она никому не нужна.

– Очень приятно, Ми Гун. Я – Доктор Стивен Стрэндж, Верховный маг Земли. Можешь называть меня Доктор Стрэндж или Верховный. А с кем ты советовался по своему артефакту?

Гун выпрямился и перестал прятаться за друга, найдя нового собеседника не опасным и вполне приятным, правда чуть зазнаистым как тетя.

– Это моя Соня. Она русалка и может плавать в воде. Мы очень дружим и, когда я вырасту, я возьму ее в жены, не как папа маму по договору, а по-настоящему.

Смелое заявление заставило Стивена вскинуть бровь и невольно улыбнуться.

– И этот туда же. Скажи мне, милый ребенок, ты же племянник Юн Мина? Кто твои родители? Я полагал у Юй Мин нет детей.

– Я сын своей матери Юр Мин. Мы убежали из дома, маму ранили и она спит. Тетушка и дядюшка заняты, они обычно отводят меня к Ди Луну и Соне, но сегодня не успели. Я позавтракал и пошел посмотреть на другие двери… вы же не пожалуетесь Юну?

Стивен сжал двумя пальцами переносицу, старательно пряча улыбку от молодого оборотня. То, что семейка Лис снова провернула свои темные делишки за его спиной даже не злило. Занятость в этой афере Сони нисколько не удивляла. Он уже просто устал и закулисная возня не вызывала ни малейшего отклика в душе… такой же серой и уставшей как он сам.

– Договоримся так, – он вернулся к разговору. – Твоему дяде я ничего не скажу и даже не накажу его, но ты дашь мне на пару минут свою ракушку.

Мальчик поспешно снял свое сокровище и спрятал за спину.

– Зачем? Соня не разрешала никому давать. Пусть лучше Юн ругается.

– Похвальная самоотверженность, – признал маг, присаживаясь на корточки, чтобы быть с мальцом на одном уровне. – Но мне всего-лишь нужно сказать твоей русалке пару слов.

Упрямо откляченная губа значила активную внутреннюю борьбу.

– А вы Соню знаете?

– Ну если она сама тебе обо мне все сказала. И даже поручилась?

– А можно Плащ меня покатает?

Торг – почти половина победы и явный признак наследственной наглости. Стрэндж сделал вид, что задумался.

– Боюсь цена непомерна, – мальчик поник. – Но если ты выучишь его имя, мы сможем договориться.

– А как его зовут? Я спрашивал, но он не говорил.

– Его зовут Леви и он с радостью покатает тебя, пока я поговорю с твоей необычной невестой.

Барьеры сопротивления трещали по швам под напором лести, любопытства и азарта. Мальчик достал раковину и положил аккуратно на ладонь Верховного.

– Пожалуйста, не разбейте ее.

– Буду обращаться бережно и постараюсь оправдать оказанное доверие.

Гун не вполне понял все сказанное, но суть уловил. Он радостно протянул руки Леви и с восторгом ухнул, когда, прикрепившись на плечах, друг взмыл под потолок.

– Как ей пользоваться? —уточнил у пролетающего пацана Стивен.

– Подумайте о Соне и когда согреется можно говорить.

***

Подумайте о Соне…

Казалось, все последнее время он именно этим и занимался. И днем и ночью. Стоило остаться одному на мгновенье, и зеленые глаза преследовали его, куда бы он не пошел.

Была ли это магическая ломка связанного по своей русалке?

Он думал так, пока не получил память Навина. Стоило разобраться с обретенной памятью, как можно было уже не врать себе – от ломки в его тоске было от силы процентов сорок. Не мало, но списать лишь на это уже не получится.

Несколько раз он выходил на берег, стоял на краю обрыва и смотрел на бескрайнее море, останавливая себя в последний момент от того, чтобы позвать. Трижды он был свидетелем уроков Сони с Навином и примерно столько же наблюдал воркующие беседы с Банерджи младшим.

Она выглядела вполне счастливой. Смеялась, упоенно рассказывала о подводных чудесах и даже тенью мысли не дала понять, что испытывает хоть какие-то негативные эмоции.

Он видел ее мельком во время прорывов, где уже привычно русалка выполняла часть своих обязанностей и пряталась, давая возможность ему и старшим магам закрыть прорыв и ликвидировать его последствия.

– Ну что вы там зависли? Скажите, что соскучились или еще какую взрослую глупость.

Звонкий детский голос ворвался в мысли беспардонно.

– Луна моя, я слушаю тебя.

Все слова застыли комом в горле, перекрывая возможность говорить. Каленым железом в ладони жгла ракушка, лишая и гордости и уверенности в себе.

– Соня, – слово упало камнем в безмятежную воду ее спокойствия и позорной дрожью прокатилось по коже.

– Стивен… Доктор Стрэндж? У Ми Гуна все в порядке?

– Летает с Леви, – во рту стало сухо. – Я…

…скучаю.

Не вышло. Склеило голосовые связки, не давая признаться и обесценить все ее право на выбор. Ошибочное право, которое сам же и отдал вместе с остатками своего спокойствия.

– … верну ему раковину. Он уронил ее, когда они делали мертвую петлю. У тебя все хорошо?

– Да, – после паузы она ответила едва слышно.

– Не хочешь рассказать, откуда взялся этот ребенок? Ведь от самого главного в Камар-Тадже секретов быть не должно.

– Все подробности можно узнать у Юн Мина, когда будете возвращать ему Ми Гуна. Это не моя тайна.

Артефакт стал холодным и безжизненным, видимо, обозначая конец связи.

– Ну вы и враль, – возмутился мальчик, приземлившись. – Сами же попросили, а валите на меня.

– Что за манера лезть во взрослые дела? – усмехнулся Стивен, нехотя возвращая подвеску владельцу.

Ми Гун критически осмотрел свое сокровище, но не найдя сколов или царапин, надел на шею. А потом хитро улыбнулся, став в моменте очень похожим на своего дядю.

– А что за манера врать? Вы учтите, если бы я сам ее не снял, она бы с шеи не слезла. Я пробовал даже на голове стоять и ножницами шнурок резать. Никак не падало и не рвалось.

Стрэндж сглотнул поток ругательств и чуть раздраженно глянул на мальца.

– Вот поэтому у меня и нет детей.

– Очень жалко, – честно признался Гун, немного подумав. – Но вы не переживайте, еще все получится. Я спрошу у мамы как потомство заводят люди. Может мы вам поможем. Тетя Юми лекарь. Мы и у нее спросим.

Верховный закатил глаза, стараясь не рассмеяться от неожиданного облегчения в душе и протянул руку лисенку.

– Идем, посмотрим, что за картину ты хотел взять. А потом я отведу тебя в Гонконг.

Глава 2. И рыба и атрофия

Была бы нажива – клюнет.

Поговорка

У всего в этой жизни есть свой предел, в том числе и у терпения, даже если оно принадлежит несгибаемому и всезнающему Стивену Стрэнджу.

Вымотанный до крайности, он, немного сутулясь, вышел из портала в своей квартире ближе к полуночи и, отмокнув в душе, рухнул на диван.

Магический апгрейт такой древней и фундаментальной системы, как щиты Мастера Агамотто, требовали больших усилий не только от него, но и от всех участников совета. Мастер Ен Сук настолько выкладывалась, что на детском лице остались одни глаза. Под молчаливым и очень выразительным взглядом Лиса, Стивен сегодня сжалился и усыпил женщину, пока от истощения та не рухнула прямо во время ритуала. Юн Мин бережно отнес магиану в ее поместье и, передав на руки уже привыкшим к такому безобразию ученикам, вернулся и ответственно отпахал за себя и за любимую женщину.

Да… любимую женщину…

Стрэндж тяжело приподнялся и магией ограбил собственный узко-специализированный бар, кощунственно проигнорировав наличие в доме бокалов, хлебнул сорокалетний бренди прямо из горла.

Пустой желудок принял подношение без восторгов, но не пререкался и отправил крепленое пойло прямо по назначению, а именно – в мозг.

Напряжение медленно отступило, сделав мышцы ватными, а голову тяжелой и пустой. Маг захватил своеобразное лекарство и побрел в спальню, развалившись на кровати и сделав еще несколько глотков.

Пищевод накалился, но стерпел. Видимо, психику ему было больше жаль, чем себя.

Завибрировал на тумбе телефон. Стрэндж рефлекторно подтянул сотовый к себе, случайно сдернув с зарядки и не сразу поняв, что тот не его. Вернее его, но был отдан кое-кому… кое-кому ставшему очень важным.

Мужчина подложил под спину подушки и в полу-сидячем положении принялся рассматривать в свете тусклого ночника свой бывший телефон.

Девушки очень любят всякие мелочи.

Он с ухмылкой рассмотрел забавный чехол с плескающимися в жидкости блестками разных цветов и невольно увидел экран с обоями.

На обоях у нее Стивен со смешанными чувствами увидел себя самого. Неизвестно, откуда она взяла это фото, но явно не из его галереи, так как он сам отформатировал устройство, стерев все данные предыдущего владельца. Скорее всего, это изображение было из сети, так как развевающийся плащ Левитации грандиозно оттенял его серьезное во время полета лицо.

– Папарацци, – усмехнулся Стивен и откинул голову назад, слегка вдавив ноющий затылок в изголовье. – Выглядит помпезно, надо быть проще.

Он сделал глоток и отложил чужой уже телефон. И как бы не велико было искушение сунуть туда нос, всю абсурдность и неуместность позорного желания мужчина осознавал. Не хватало скатиться в собственных глазах еще ниже. Хотя после удара, казалось бы, куда ниже?

Когда бутылка осиротела наполовину, состояние амебности и неспособности шевелиться прочно плескалось на уровне ушей, лишая связности мыслей и чувств:

– В конце концов, я же не железный человек, – хмыкнул маг, свесив руку с кровати и опустив на пол пузатый сосуд с бренди. – Ха, точно не Тони Старк. У него точно нет подобных проблем, и он не просирал за пол года двух женщин.

Реальность расслаивалась пластами едкой луковицы и перемежала слова с мыслями, вытаскивая наружу беспокоящее.

– Я завтра снова буду Верховным, равнодушным и холодным, как сердце последней русалки Земли.

Глаза закрывались, а слова все сыпались, иногда даже до конца не формулируясь в связную речь.

– Как была Мышь, так и осталась. А Ежи едят мышей, а не спят с ними.

Скрипнула кровать, когда он попытался накинуть на себя одеяло.

– Так все равно не должно быть. Да чтоб тебя!

Пуховое укрытие, наконец, поддалось, накрыв мужчину почти с головой.

– Решать она будет все сама. Решать должен кто-то один! Говорят все о своей любви, поют песни, а потом решают сами.

Звякнула вновь поднятая бутыль о двойное кольцо на руке и, уже почти безвкусная, жидкость заставила проглотить остаток фразы.

– Не пойдет… и не придет. Гадкая девчонка! Глазками хлопала, в рот заглядывала… имя с придыханием произносила. А теперь ушла. Малолетняя эгоистка… и запах свой забрала. Может я тоже хочу ракушку эту… жениться он на ней собрался, когда вырастет. Не вырос еще…а я вырос… эгоистка…ушла, а ведь «люблю» говорила. Луна моя…моя луна…

Все более бессвязный поток постепенно иссяк, погрузив комнату с бесконечно уставшим мужчиной в полумрак. Мигнул и выключился настенный бра.

Стеклянная тара выскользнула из ослабевших пальцев, но благо до пола было не высоко и она плотно встала на ровное дно.

– Луна моя…

***

Я снова крадусь как вор по этим темным коридора.

Его не было в Санктуме и Камар-Тадже, значит осталось только одно место, где мое стонущее от всепоглощающего одиночества сердце сможет хотя бы на краткий миг согреться.

Холод донимает все чаще, и избавиться от него с каждым днем все сложнее. Ни жаркие страны, ни острые горячие блюда больше неспособны убрать застывший кусочек льда из груди и вернуть яркость красок окружающему миру.

Кольцо-портал жалко тратить, поэтому, повернув кран в своей комнате Камар-Таджа, я скинула артефакт и рассыпалась миллиардами капель по водостоку перенесясь в знакомую пустую ванну Его Нью-Йоркоской квартиры.

Горячие струи быстрого душа, смывают с кожи въевшуюся уже до костей морскую соль. Я вытерлась насухо полотенцем и, не утруждая себя поиском одежды, на цыпочках вышла в зал.

Дом был тих, и не заметь я развалившегося на диване Леви, могла бы подумать, что и здесь Стивена тоже нет.

Плащ встрепенулся, но заметив знакомый скользящий в сторону спальни силуэт, скрипнул воротником и накрылся пледом, уплывая в свои артефактные сны.

Мужчина спал на спине, глубоко и размеренно дыша, но хмурая складочка меж бровей не разгладилась даже в ночи. Остро и неприятно пахло алкоголем, а зоркий даже в темноте взгляд быстро определил источник этого всего.

Он пьян? Так даже лучше…

От его вида внутри все сжалось в фантомном боли и во вновь ожившем на суше глубоком чувстве потери. Хоть на мгновение, но снова стать ближе.

Я забралась в постель рядом с ним и, нависнув сверху, коснулась холодными губами его обжигающе горячей кожи на щеке, лбу, шее.

Короткий вздох, и руки смыкаются у меня на пояснице, притискивая к его телу, а щенячий восторг огненным фейерверком взрывается внутри. Раскаленные искры бегут по венам, возвращая смысл слову – жить.

– Соня, детка.

Суетливые поцелуи с привкусом высокоградусного пойла, рваное дыхание и сильные на грани боли прикосновения. Он подминает меня под себя, одним быстрым движением вдавливая в матрас и, похоже, даже не до конца просыпается, действуя на инстинктах.

– Где ты была, малыш, я скучал. Ты же бросила меня одного.

Не в силах ответить, я застонала, когда горячие губы сомкнулись на ставшей твердой горошине соска, вбирая его в рот, посасывая и отпуская, наградив легким укусом.

– Стивен.

Руки гладят такое чувствительное тело, спускаются ниже, туда, где влажное пульсирующее лоно болезненно смыкается в томительном ожидании.

– Соня.

Он вошел непозволительно, просто до обидного медленно, лишая сил и желания ждать. Я с шипением подалась вперед, чувствуя горячие капли пота там, где наша кожа соприкасается. Так сладко и так необходимо.

Внутри нарастает напряжение и выбрасывает на мгновение из тела, сводя легкой судорогой кончики пальцев. Пульсация внутри и мужской стон возвращает к реальности, но не спеша.

Вода. Человек состоит из воды на восемьдесят процентов, а на сколько из нее состоят русалки?

Не задавалась этим вопросом, но, если водой я управлять пока до конца так и не научилась, то своим телом вполне.

Увидев проблеск сознания в начавшем приходить в себя Верховном, я впилась пальцами в гладкие смоляные волосы на его затылке и потянулась к губам, обдав все рецепторы мужчины сладковато-приторной вязкостью своих феромонов. Так я могла во время Зова и по собственной воле могу сейчас. Небо и язык слегка онемели, зато плоть во мне вновь окрепла болезненной дрожью, вызвав волну нового желания. Навеянного и почти противоестественного.

Подло?

Я не могу найти в себе храбрости посмотреть ему в глаза при свете дня, поэтому… спи Стивен, это всего лишь сон. Просто очередная больная похмельная фантазия. Тебе же не нужна такая реальность.

***

Подобного рода сны не снились ему уже несколько лет. И вот что это?

Избалованный близостью организм, решил отправить запрос во вселенную о возобновлении процесса?

Смешно.

Если бы еще виновница столь непозволительной роскоши была рядом, но он своими руками оттолкнул ее. Теперь это стало очевидно и так же непоправимо поздно.

Искать другую женщину?

Плохая шутка. Глупая и неприятная. Обмануть можно разум и тело, если постараться, а вот сердце… так просто не провести, даже если до недавнего времени ты старательно отрицал его существование.

Стивен повернулся на бок, потер руками лицо, открывая глаза. Благо бренди был действительно элитным, и неприятных последствий после себя кроме слегка тяжелой головы не оставил. Даже удивительно.

Раннее утро рыжими бликами подглядывало через щели в шторах, а прохлада весеннего утра заполнила комнату, бесцеремонно выстужая остатки накопленного за ночь тепла.

Стрэндж посмотрел на свои ладони, так отчетливо помнящие нежность женской кожи и плавность изгибов ее тела.

Непрошенные игры разума отдались ноющей болью в паху и тоскливым воем где-то очень глубоко внутри.

Запахи…они предают все и всех. Стивен резко сел на кровати и, рывком распахнув магией окна, давая себе больше света, глубоко вдохнул.

Соня пахала сладко и нежно, как изысканный молочный десерт. Сейчас же в воздухе витали лишь отзвуки этой сладости, вытесненные более терпкими нотами океанической свежести и острым запахом йода, осевшем соленой пленкой на губах.

Откинув одеяло, мужчина коснулся влажных смятых простыней, стыдливо прячущих в себе постыдную для них правду о прошедшей ночи.

Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, Стивен бросил взгляд на себя и, при пристально изучении, обнаружил чуть розоватый след укуса на плече, а спину слегка пощипывало, но есть ли там царапины, можно будет узнать только в душе у зеркала.

Ошарашенный открытием, Стрэндж упал обратно на кровать и бездумно уставился в потолок, пытаясь выкопать из недр памяти хоть малейшие фрагменты, подтверждающий реальность его догадок.

– Бессовестная девчонка, – губы раздвинулись сами собой в ухмылке.

***

—Здравствуйте, Мастер Вонг.

Над столешницей появились две ладони, и Вонг недоуменно вскинул брови, приподнявшись со своего места и обратив внимание на маленького посетителя.

– Доброго дня, молодой человек, вы хотели бы прочесть пару книг?

Ребенок недовольно сморщил нос и перестал пытаться подтянуться на стойку.

– Нет.

– В таком случае, разве Верховный не запретил тебе, бегать по Камар-Таджу и нарушать покой обители.

Библиотекарь старался говорить сурово, но в глубине души таял фисташковым пломбиром на солнце, потому что была у сурового хранителя знаний своя маленькая слабость – дети. И, видя любопытные глазки этого непосредственного ребенка, ему было очень сложно сохранять на лице приличествующую невозмутимость. Наверное, поэтому он и не мог заставить себя выставить мальчика обратно в Гонконг.

– Он не запретил, – Гун нахмурился лоб, пытаясь вспомнить сложную взрослую формулировку. – Он: «Настоятельно не рекомендовал мелкому кицуне шляться где непопадя!» Вот! Но я же сейчас не кицуне, а человек. И я не шляюсь, а пришел по важному делу.

Не справившись с собой, Вонг рассмеялся, так искренне, что маленький оборотень улыбнулся от одного слегка топорщащегося уха, до другого.

Все-таки эти взрослые такие забавные, их смешит непредусмотрительность таких же взрослых как они.

Отсмеявшись, маг напоследок усмехнулся и протянул ребенку появившееся в руке яблоко. Лисенок обрадовался и кивнув в благодарность, куснул сочный плод, умиляя Вонга ровным отпечатком зубов на белой мякоти фрукта.

– Так что за дело привело тебя к нам?

– Юн шкажал шходить к Главному и повторить то, што я шказал аж ужином, – немного невнятно отозвался Гун и прожевав добавил. – Я правда не помню, что точно сказал и какая часть дяде нужна. Но если надо опишу примерно. А где Главный?

– Стрэндж на утренней тренировке.

– Он кого-то тренирует? – с любопытством уточнил лисенок, аппетитно хрустя яблоком и удерживая его двумя руками.

Вонг вышел из-за своей стойки и, аккуратно вытерев салфеткой одну из ладоней мальчика, взял его за руку и повел в сторону полигонов, чтобы непоседа по дороге не решил свильнуть и устроить очередной армагеддон.

Гун доел свой фрукт и отдал библиотекарю огрызок, облизывая липкие пальцы второй руки.

Как послушная нянька, Хранитель испарил мусор и помог ребенку очиститься окончательно.

– Он наблюдает за занятиями адептов, а после тренируется сам. Сегодня в обители присутствует Мастер Пич. Он присматривает себе учеников из наших старших и заодно составит компанию Стивену.

– Такой слабенький? – неподдельно сочувствуя, уточнил Гун, держась за теплую ладонь своего любимого взрослого в этом месте.

Младший из династии Мин почти с самого рождения остро чувствовал отношение других к себе, поэтому дома у него не было друзей, а взрослых он сознательно доводил до вспышек злости, потому что ощущал пренебрежение исходящее от них и какой-то страх. А вот тут, в новом мире, мальчик понял, что никто не испытывает к нему неприязни, более того, искренняя симпатия так и изливалась на него от тех, с кем он уже познакомился обширным потоком. Соня – обожала, как и Ди Лун. Тетя и дядя испытывали очень много противоречивых чувств, но сильно любили. Вонг готов был носить на руках и исполнять любой каприз. Главный маг хоть и выглядел как бука, но так же не считал малыша чем-то плохим, а шутки были очень даже добрыми.

Ми Гун не наглел и не пользовался чужими слабостями, потому что внутренне боялся, что в один момент все исчезнет и эти хорошие люди и нелюди начнут ненавидеть.

Но маленькие шалости никому ведь не причинят вреда?

– А почему он тогда Главный маг? Если ему нужна помощь? Вот папа, когда я жил дома приходил с тренировок весь в крови, ранах и синяках. Он потом очень злился и долго рычал. А вот дядя с тетей показывали как они сражаются, – карие глаза вспыхнули бесконечным восхищением. – Это так здорово! Они самые лучшие! Я никогда не видел таких красивых драк!

Малыш высвободил руку и под теплой улыбкой Вонга принялся активно жестикулировать, подпрыгивая от возбуждения и показывая как бились магией и на мечах его старшие.

– А потом вот так она взмахнула, и там как-будто веер светящий белый целую тучу звездочек выпустил. Дядя прыгнул, весь перекрутился, часть отбил красным щитом, а часть мимо пролетели. Он обещал, если мама разрешит, то тоже начнет меня учить. Только не как дома, не до крови и когда сил нет. Он сказал так нельзя учить детей.

Вспомнив о маме, Ми Гун остановился, резко потеряв прилив энтузиазма и будто сдулся. Вонг обнял ребенка за плечи и в тишине утренней обители, они продолжили свой путь по длинным коридорам.

– Не бойся, если Юй Мин сказала, что твоей маме ничего не грозит, значит так и есть. Ты у нее обязательно все спросишь, когда ей станет лучше.

Мальчик кивнул и чуть приободрился. Вскинулось чуть загорелое личико и ровно подстриженная темная челка качнулась, оголяя участок высокого детского лба.

– Вонг, ты только никому не говори, но меня Соня учит своей магии. Мы столько интересного выучили. Смотри!

Маленькая ладонь вытянутая вперед сжалась в кулак, а потом раскрылась, продемонстрировав другу некрупный водный шар в мгновение ока покрывшийся морозным узором.

– Здорово, да? Он так бьется, но можно сделать с жидким центром и кидать как бомбочку. Или вот.

Ледяной шар послушно вновь стал прозрачным и приобрел упругость, как-будто сделанный из плотного желе.

Вонг споткнулся и остолбенел, широко раскрыв свои не совсем предназначенные для этого глаза.

– Ты… – голос скатился до банального сипа. – Преобразование материи, как ты? Ми Гун, ты это должен был рассказать Верховному?

Мальчик заминки не понял, он посмотрел на свой шарик, потом подкинул его, испарив и похлопал ресницами.

– Нет, я даже дяде этого не показывал. Вдруг ругать будет или запретит. Там другое было. А что?

– Да нет, просто ты большой молодец.

Обрадованный похвале Гун заулыбался и их движение возобновилась, только вот Вонг почти проглотил рвущиеся изо рта ругательства.

«А что?»

А ничего. Ребенку никто не объяснял, что он дух огня. Что преобразовывать материю близнецы научились не так давно, по меркам их длинной жизни, но уж точно не в четыре года. И то, водная стихия неподвластна им в полной мере. Лисам требуются печати, заклятия и сдерживающие руны, но никак не легкое движение пальцев и крохотное усилие, с которым этот милый ребенок воспроизвел серию метаморфоз высшего магического порядка, не издав ни звука.

На такое была способна только Соня, но только с водой и только потому, что она и есть вода. Обряд подчинения стихии накрепко связал девушку с этой субстанцией и для нее это действительно вполне естественно, как дыхание. Но ни формулы, ни другие силы ей неподвластны.

Соня.

Еще одна боль.

Вонг покрепче сжал ладонь мальчика, боясь, что он исчезнет так же, как его любимая подруга, о которой он может рассказывать не замолкая несколько часов подряд.

Девочка не выходила на воздух. Не связывалась практически ни с кем. Лишь недавно у него на столе появилась некрупная сфера с небольшими рыбками внутри, которые плавали сквозь впаянные внутри водоросли и, к удивлению Вонга, не требовали ни корма ни ухода, составляя полноценную экосистему, заключенную в магию высшего порядка. Этот знак и напоминание, что она помнит Камар-Тадж и в какой-то мере извиняется за отсутствие. Маг бережно хранил кусочек подводного мира, а в ответ отнес на берег бутылку ее любимого апельсинового сока.

Как горько, что никто не имеет право вмешиваться в ее выбор, а те кто могут, не делают ничего, чтобы исправить произошедшее. За это Вонг злился на Стрэнджа, но одергивал себя и повторял вновь и вновь, что это не его дело. Что всего он не знает и судить не может. Хорошо, что малыш был той ниточкой, по которой можно было хотя бы через вторые руки, но узнать о девочке, услышать что у нее все хорошо.

Глупый детеныш, запутавшийся, выброшенный в другую реальность и напруженный кипой не нужных и тяжелых для него обязательств.

– Вау, Вонг, это же рогатый черный дядя, у него еще крылья как у птички. Они с осьминогами в Та Ло сражались, – выдернул Гун из мыслей друга. – Почему он не Главный? Он же сильный и большой. Он Доктора не сломает?

Улыбка была подавлена титаническим усилием, зато услышавший все сказанное Пич, устроивший спарринг с Верховным, в полной мере оценил детские мысли и сбился с шага, чуть не пропустив мощный удар посохом в корпус от Стивена.

– Эй, не честно! О, это сапоги очень важного Валтора? Которые в коробке стояли? Мне Леви их показывал.

***

Маги прервали поединок и остановились в шаге друг от друга.

Пич воспользовался точечным порталом и вытащил себе небольшое полотенце, вытерев струящийся по лицу едкий пот, разъедающий глаза. Потом повесил его на шею и встряхнул свой посох, вернув ему оголовье, которое убрал для спарринга. Не то, чтобы скипетр Уас был предназначен для физических битв, ну а с другой стороны почему бы и нет? Это очень сильный артефакт, поэтому некому было запретить жрецу столь варварским способом эксплуатировать магический предмет так как ему заблагорассудится. Покровителю его Сету так и вовсе было без разницы, иначе бы он наверняка дал понять последователю, что недоволен.

– Вот так так-то… Это и есть новая напасть Камар-Таджа?

Нубиец вопросительно вскинул бровь, поймав брошеную ему Верховным бутыль прохладной питьевой воды. Маг кивнул и сделав пару глотков, с наслаждением вылил ее себе на голову, чувствуя приятную свежесть от прохладных ручейков, стекающих по разгоряченному битвой телу.

– Одно несчастье сплавили в глубины, так она притащила нам своего протеже.

Мальчик затормозил, наткнувшись на насмешку, как на острое копье и очень знакомо прищурился.

– Я передумал, наш Главный самый лучший, – радостно уведомил он окружающих взрослых и заискивающе улыбнулся Стрэнджу, который почти осушил свою бутыль и не став мочить тренировочное кимоно, ограничился умыванием.

– Ты что тут забыл, неужели я неясно выразил свое желание?

– Я же по делу, – насупился мальчик, косясь глазом на огромного дядю и размышляя, куда же девались его рога и крылья? – Дядя сказал пересказать мои слова за ужином, но я их плохо помню. Там ничего важного.

Верховный закатил глаза, а потом извинился взглядом перед коллегой?

Пич просто пожал плечами, он удобно оперся о свой посох, всем видом давая понять, что нисколько не против небольшой паузы.

Мальчик тем временем задумчиво сморщил лицо и, вздохнув, начал выкладывать события, требующие по мнению Мина внимания. Только вначале он сбился, надув губы.

– А при дяде этом можно говорить? Вдруг правда важно и чужим слушать нельзя?

Пич одобрительно вскинул брови и улыбнулся, протягивая лисенку руку.

– Мастер Пич, малыш. И я не чужой, а вполне даже свой, вот так так-то. Будем знакомы.

Названный «малышом» нахмурился еще сильнее, но получив поощрительные кивки от своего «няня» и «Главного», просветлел и вложил руку в ладонь мага.

– Я Ми Гун, гость в Камар-Тадже. А еще четвертый в династии Мин, потому что больше не хочу быть частью семьи Гун. Но Ми Мин звучит противно и по-девчачьи. Поэтому я хочу переименоваться в Мигун Мин, но мама пока спит и не могу спросить. Так что пока можно звать меня Ми Гун.

Тараторил он очень быстро, но довольно четко и последовательно выражал свои, кажущиеся важными ему, мысли. Поэтому Пич вполне дружелюбно пожал руку мальчику.

– А еще его можно называть «Луна моя», – ехидно протянул Стрэндж, когда нубиец выпрямился.

– Нельзя, – набычился Гун, в очередной раз пойманный на ту же уловку с подтруниванием. – Меня так только Соня называет. Хватит дразниться, дядя сказал, что вы просто завидуете, потому что она вас так не называет!

Пич втянул щеки, чтобы не улыбнуться явному раздражению, которое показательно проглотил Верховный.

– Ничего, у меня много названий от нее, – маг постарался вырулить ситуацию, но по мнению Вонга, у ребенка чувство юмора было на порядок лучше. Хотя, возможно, Гун просто говорил что думал, но комичности ситуации это не умаляло.

– А я знаю! – обрадовался лисенок. – Я слышал! Верховный Еж, потом…какой то пупок Земли и еще Доктор Воображала.

Пич фыркнул, но постарался не выдать веселья, поэтому наружу вырвалось что-то наподобие: «Пфрр»! Окончательно развеселивший мальчика, который тут же попытался повторить необычный звук.

– Гун, давай вернемся к теме разговора. У нас всех еще очень много дел.

Оборотень кивнул, нимало не смутившись и потер пальцем лоб для лучшей стимуляции мыслительно процесса.

– Ну, я не очень понял. Мы вчера ужинали, все было очень вкусно, но потом тетя Юми подвинула мне жареную рыбу. Мне стало плохо, я закрыл рот рукой и помотал головой. Юн удивился, почему я не хочу рыбу, потому что раньше ел. А я просто видел как Соня ела ее и меня очень тошнило. Она извинилась и сказала, что больше не будет при мне кушать. И все. Тетя с дядей переглянулись и Юн сказал рассказать это Верховному утром.

Пич проследил взглядом за задумавшимся Стивеном, который что-то прикидывал, а потом все же принялся углублять пока одному ему понятную тему.

– Так, Ми Гун, как Соня ела рыбу? И когда?

Мальчик похлопал глазами и помахал вдоль тела руками, сбрасывая избыток напряжения.

– Ну, она ее всегда ест. Просто ловит вот так, когтями и зубами острыми откусывает спинку. Фу! Такие вы странные взрослые, противно же такое обсуждать. Просто, обычно я отворачиваюсь или уплываю, а недавно увидел.

Стивен прищурил глаза и достал таким же способом, как Пич недавно, телефон и принялся что-то искать в его недрах.

– Скажи мне, малыш. Она же выходит в разных местах на берег? Вот позавчера счет из кафе австралии, ларек со стритфудом в Токио и магазин мороженого в Турции? Ведь вы все это вместе покупали?

Ми Гун замер и посмотрел на Стивена как на очень глупого и недогадливого взрослого:

– Нет конечно, ты чего, как она выйдет? У нее же хвост! Она давала мне карточку и объясняла, что и где покупать. Юми дала мне болючее заклинание, и я понимаю ваши все языки. Так что я заказываю вкусняшки и отношу на берег, мы прячемся и иногда едим. Правда Соня редко ест со мной, только пьет разные штуки сладкие и грызет лед из стаканчиков. Я как-то попробовал тоже пожевать его, но у меня зубы замерзли. Вот! Она говорит, что у нее живот болит иногда от человеческой пищи. А у меня не болит, и тут так много вкусного.

Стивен побледнел, а Пич и Вонг, наконец, поняли соль происходящего.

Прохладный ветер уже охладил магов, и жрец наколдовал себе плотный халат, накинув его на плечи, задумчиво глядя на ничего не осознающего мальчика.

Пич, даже если бы не было этого закона о чужом выборе, все равно бы не полез в чужие дела.

Он позвал русалку всего раз, стоя под лучами полуденного пекла своей исконной родины. Девушка приплыла не сразу, то ли далеко находилась, то ли надеялась, что недозвавшись, Пич перестанет баламутить ее пристанище. Однако, воин был упрям и русалке пришлось явиться.

– Добрый…день, – беловолосая макушка вспухла большой грибной шляпкой посреди безмолвного штиля.

Соня огляделась и, завидев мага, высунулась по плечи.

– В чем дело, Мастер, прорыва нет, зачем вы меня звали?

Пич осмотрел почти прозрачные на свету зеленые глаза и недовольно поджал свои крупные губы. Придав лицу не столько суровости, сколько диспропорции.

– Вот так, прошло уже пять дней после Совета, намерена ли ты участвовать в спарринге с потомком Навина?

Девушка расслабилась, будто ожидала других слов, и даже рывком выбралась на более мелкий участок, чтобы не кричать через такое расстояние.

– Простите, Мастер Пич. По договору с Учителем, Николасу будет достаточно нескольких минут общения и рукопожатий, чтобы избежать неприятных последствий. Доктор Стрэндж от облегчения симптомов разрыва отказался. Извините, что вам никто не сказал об изменении обстоятельств.

Мужчина пристально вгляделся в ауру девушки и мотнул головой, услышав привычный стук костяных сережек в ушах.

– Глупо с твоей стороны вот так вот принебрегать тренировками. Я не делаю подобных предложений несколько раз. Хорошо подумай и не торопись с отказом. Вы конечно оба хлюпики с мальцом, но если необходимо, спарринг могу устроить и с Верховным. Вот так вот-то.

Девушка вскинулась и щеки ее странно поголубели, но, не найдя в словах мага признаков издевательства, она кивнула и бросила быстрый взгляд на воду.

– Иди, больше не задерживаю.

– Спасибо, Мастер.

Съехав по набежавшей волне, как по ледяной горке, Соня быстро скрылась под водой и даже магическое зрение с трудом различало ее силуэт в воде. Так сильно она была слита со стихией.

– Пути богов нельзя предсказать, но кое-что видно и издалека. Вот так вот-то. Может Верховному и не стоит так привязываться к девочке. Слишком много темных пятен стало в воде, понадеемся, что я их путаю с эхом твоим, великий Сет.

Горячий воздух опалил темную кожу мага, не давая ответов, но и не вызывая новых. Что ж, одной морокой пока меньше. Не надо тратить время на сопливых щенков.

Как вообще в этой взбаламошной и капризной девице можно разглядеть женщину?

Пич вынырнул из своих мыслей и пригляделся к ауре друга. Но как ни старался и не щурился, разглядеть что-либо подозрительное не сумел.

Верховный в это время с дотошностью Ëн Сук потрошил мальца, выуживая всю доступную информацию. Пацан бледнел, краснел, тер голову, но упрямо отвечал, получив еще пару очков личной симпатии от хмурого жреца.

Что ж, надо приглядеться к ребенку, может получится вырастить из него что-то поприличней, чем Юн Мин.

Глаза мага помутнели, и все сторонние наблюдатели замолкли, потому как зеркальная радужка, целиком поглотившая белок и зрачок, заставила мальчика икнуть и спрятаться за Вонга.

– Надеюсь новости будут лучше, чем твой облик, – хмыкнул Стрэндж, растирая лицо.

Пич подобрался и встал ровнее, вновь вымокнув до нитки. Ткань брюк прилипла к ногам, а полотенце оставляло в пыли площадки темные пятна, стекающих по нему капель. Дыхание выровнялось и мужчина прикрыл сухие веки, беря под контроль участившееся сердцебиение.

– Новостей не будет, вот так-то, ты же знаешь.

Неожиданно маленькая ладонь коснулась руки нубийца, плетью повисшей вдоль тела. Пич опустил глаза на стоящего рядом Ми Гуна, который растерянно подергал мага за палец, и посмотрел таким больным взглядом, что нехорошее предчувствие кольнуло портновской иглой.

– Мастер, такого же не будет, да? Пожалуйста, скажите! Это же мультик такой? – не выдержав, лисенок уткнулся лбом в жесткое бедро почти незнакомого ему мага и заплакал.

– Дьявол, – высказал общее мнение Верховный и присел на корточки возле мальчика, взяв его за руку. – Ми Гун, посмотри на меня. Это лишь вероятности, только варианты. Ничего точно сказать нельзя. Будущее многогранно и непредсказуемо. Мы сами создаем его своими решениями и поступками. Успокойся.

Пич положил свою широкую ладонь на темноволосую макушку замершего кицуне, который вцепился в него, но внимательно слушал, не прекращая всхлипывать. Жрец Сета не чувствовал в мальчике знакомой магии. Так как он смог увидеть предназначенное другим?

– Так никто не умрет?

Трое магов вздрогнули одновременно.

– Не умрет, Гун. Но ты не должен кому бы то ни было говорить об увиденном как и я, вот так.

Лисенок шмыгнул носом и внимательно всмотрелся в незнакомое странно-темное и крупное лицо мага. И, видимо, что-то поняв, кивнул. Белозубая улыбка Пича стала ему ответом.

– Гун, – молчавший до этого Вонг очень устало ссутулился и позвал лисенка. – Покажи нам то, чему тебя научила Соня.

– Но… а они никому? – недоверчиво уточнил малыш и все-таки выпустил, наконец, измятую брючину мага из захвата.

Он встал равноудаленно от всех трех мужчин и вздохнул очень тяжело и по-взрослому:

– Так можно сразу всем растрезвонить. Но ладно, только маме не говорите. Она будет волноваться. Я Вонгу рассказал, теперь он переживает. Сейчас и вы почему-то лица сделаете овальными или вообще ругаться будете.

Поток атмосферной влаги конденсировался на раскрытых ладонях юного мага и крупными упругими каплями, так похожими на прозрачные мячи, ссыпался на землю. Шары пружинили, сталкивались друг с другом, но не растекались. Закончив с этим делом, мальчик пнул ближайший, отчего тот лопнул мгновенно растаявшими снежинками.

«Овальные» лица не заставили себя долго ждать. Маги были образованными и начитанными, поэтому внутренних перипетий не было, все сразу поняли необычность происходящего. Более того, Стивен сориентировался быстрее всех, как максимально стрессоустойчивый в этом балагане. Он выстроил на ладони мерцающую оранжевую руну и протянул ребенку, предварительно кивком разрешив взять.

Ми Гун пожал плечами и с интересом принялся разглядывать незнакомое волшебство. Символ послушно прыгнул в ладонь нового владельца и ничего не произошло. Разочарованно вздохнув, мальчик ухватил иероглиф двумя руками и принялся тянуть в разные стороны, обрадовавшись, что тот поддается и послушно тянется.

– Достаточно, – Верховный провел рукой над сгустком магии Верховных Чародеев Земли и тот развалился на большое количество своих мини копий, с писком разбежавшихся с рук восторженно охнувшего мальчика.

– Вау, а еще так можно? – продолжить он не успел, глаза его закатились и предусмотрительный Хранитель знаний подхватил упавшего в обморок мальца.

– Стивен, это сильная нагрузка на него. Но к сожалению у меня нет даже предположений, почему так происходит. Он дублирует постороннюю магию или просто использует?

– Об этом, так-то, надеюсь нам расскажет его бессознательная мать, – кивнул Пич. – Думаю, если бы Лис знал что-то такое, то мы были бы в курсе.

– Похоже не зря бабушка этого мальчика пыталась его убить, лишь бы не выпустить из Та Ло, – вздохнул Стивен. – Как все наваливается снежным комом. Ин Нан мы вытащить не можем, возникнут подозрения и могут появиться проблемы. Да и не факт, что она знает. Гертмунд не отвечает, Ди Лун тоже не помощник. Патовая ситуация, остается только ждать. Вонг, отнеси его в лазарет к тетке и объясни происходящее. Пусть наблюдают и берегут пацана. Нам тут еще наемников от кицуне не хватало.

– Похоже, с тренировками на сегодня достаточно, – Пич пожал руку Стрэнджу. – Я возвращаюсь, буду у Су через пару часов. Тебя ждать?

– Каркас готов, без меня не вплетете. До встречи.

Воин сжал покрепче свой скипетр и исчез во вспышке болотного пламени, поглотившего его в один миг.

***

После той ночи, как после введенного под кожу обезболивающего, на какое-то время мне стало намного легче. Вернулось в жизнь тепло и краски океана вспыхнули с прежней силой, но через почти неделю, кратковременный эффект устрашающе резко закончился и мне нужна была новая доза…что, впрочем нисколько не расстраивало.

Надо?

Я получу!

С этими мыслями знакомым путем я проникла в его квартиру, потом уже раздраженно в храм и только в Санктуме наконец нашла Стивена.

Он не спал, а устроившись в кресле, работал за компьютером, очень сосредоточенно разглядывая экран.

Прижавшись голыми лопатками к темной и холодной деревянной панели на стене, прикрыла глаза и разомкнула губы, чтобы выдать тот звук без звука, на который стало способно мое тело.

Было тяжело и тут же запершило горло, лишая меня минимум на пару часов способности полноценно говорить. Но мне же не нужно говорить?

Я выглянула из своего убежища и нашла ситуацию вполне приемлемой.

Слегка остекленевшим взглядом Верховный маг Земли смотрел строго перед собой.

Скользнув безмолвной тенью, убрала лишний предмет и сама скользнула к нему на колени, прижавшись к губам соленым, отдающим нужными компонентами, поцелуем.

Дернулся мужской кадык, и Стрэндж поднялся, рывком скинув растерявшуюся меня на кровать.

Когда пленка мерцающего барьера сомкнулась над головой, отрезая все пути к отступлению, мужчина рухнул на колени и сплюнул в бокал, снятый дрожащей рукой с тумбы.

Стивен глубоко дышал, откинув голову назад. Грудная клетка ходила ходуном и внутренние процессы, подстегнутые моими голосом и слюной, все запустились, лишая его спокойствия и хладнокровия.

Довольно улыбнувшись, развалилась морской звездой, нисколько не стесняясь собственной наготы и заинтересованно наблюдая за борьбой хваленого верховномагического самоконтроля с позорной физиологией.

Подняв одну ногу вверх, согнула ее в колене, а потом резко выпрямила, рассматривая дорожку перламутровых чешуек с внешней стороны бедра. Как красиво она мерцает на воздухе, в воде же просто светится равномерно и постоянно, а тут так красиво переливается искрами.

– Дрянная девчонка, – хрип со стороны пола заставил отложить увлекательное занятие и перевернуться на бок, чтобы лучше видеть происходящее.

Маг сидел на коленях, оттягивая явно душащий его воротник синего кимоно, с каждым рывком демонстрируя все больше светлых участков кожи. Кожи, которая покрылась маленькими бисеринками пота, отсвечивающими ничуть не хуже, чем моя чешуя. Я чуть склонила голову на бок, улыбнувшись.

Он такой смешной. Полон голода, возбуждения и внутреннего жара, но все еще продолжает следовать нелепым, придуманным им самим правилам. Люди в подобном ключе кажутся весьма забавными существами.

– Я не выпущу тебя оттуда. И никакие уловки на меня не подействуют.

Рассмеявшись, его нелепым обещаниям, так мало похожим на правду, осмотрела собственную ладонь, пошевелила пальцами, такими непривычными без тонких перепонок и задумчиво коснулась губ, ощущая контраст их теплой поверхности с прохладной кожей руки.

Не отвлекаясь и не особо раздумывая, медленно заскользила ими ниже, ощущая прикосновения легким перышком на шее, ключице, груди.

Когда моя собственная ладонь обхватила мягкое полушарие и горошина соска оказалась зажатой между большим и указательным пальцем, вызвав легкий импульс удовольствия внутри меня, я подняла взгляд на остолбеневшего мага, потемневшими глазами следящего за мной:

– Тогда, мой хороший, я справлюсь без тебя, а ты будешь на это смотреть, – звонкий голос сорвался в конце фразы хрипом боли в надорванном горле. Но использовать эту силу дальше и не понадобилось. Рыком поднявшийся Стивен, принялся быстро избавляться от одежды и, когда последний элемент его повседневного облачения коснулся пола, гибкая пленка прогнулась и, не разорвав своей целостности, пропустила мага внутрь импровизированной клетки.

– В конце концов, утра можно дождаться и здесь. Но, во имя всех святых и Агомота, клянусь, когда ты придешь в себя я тебя отлуплю.

Змеей, метнувшись вперед, оплела разгоряченного мужчину, как самая ядовитая лиана в мире. Прихватив его зубами за мочку уха, тихо прошептала: «Зачем же ждать? Ты вполне можешь сделать это прямо сейчас.»

Потерлась бедром о его пах, отчего Стивен рвано выдохнул: «Дьявол!» И ночь обрела свои окончательные очертания.

***

Утро было таким тяжелым и неприятным. Как будто я снова уснула на острых галечных камнях и бессовестное течение, решило протащить меня по ним пару раз, развлечения ради.

Первым что я ощутила, это как со вздохом в легкие ворвался воздух, раздирая болезненную гортань и заставив согнуться в приступе сухого кашля.

– Черт, – просипела сквозь слезы, удивляясь звучанию собственного голоса. Он мягко расползся по пространству, не искажаясь и не захлебываясь эхом пространства моей пещерки.

Где я?

Распахнув слезящийся глаз, увидела незнакомые темный потолок с лепнинами, резьбой по лакированному, оттененному то ли позолотой, то ли потертостями, дереву.

Яркие лучи солнца проникали сюда украдкой и их желтые росчерки прекрасно вписывались в общий антураж.

Я аккуратно повернула голову набок и шокировано опознала Стивена, сидящего на кровати полу-боком и держащего мое запястье в собственных руках. Маг был облачен в свой неизменный костюм Верховного, только без плаща. Он прикрыл глаза, ловя теплые блики на коже, и, казалось, просто наслаждался моментом.

Видимо, в запястье он вцепился не просто так, поскольку весьма быстро среагировал на мой скакнувший от увиденного пульс.

– Доброе утро, как ты себя чувствуешь? – легкая улыбка коснулась его глаз и губ, сделав лицо непривычно умиротворенным.

Смутившись, отобрала руку и попыталась сесть, но слабость была просто оглушающней. Нахмурившись, подтянулась как могла повыше, чтобы не лежать и не смотреть на него снизу вверх.

– Я… – губы почему-то не слушались, как после заморозки у стоматолога. Я подняла ладонь и потрогала губы, пытаясь понять в чем причина такого убийственного бессилия.

На мои телодвижения Стивен никак не отреагировал, только дернул уголком губ, в попытке сдержать ухмылку.

– Почему я тут? – уточнила, когда непослушное тело все же сподобилась издать хоть какие-то звуки, пусть и с шипящим акцентом.

Кружка горячего чая без слов появилась возле меня. Благодарно кивнув, сделала глоток, с облегчением ощущая как перестает першить от чудодейственной силы напитка без капли магии.

– Мы же вроде все обсудили, – так и не дождавшись реакции, продолжила я, наблюдая за маленьким торнадо внутри емкости, которая повторно наполнялась содержимым. – Ты прости меня за такую реакцию вчера на берегу. Просто это выглядело как прощание и мне было очень больно и неприятно, вот я и скатилась в истерику… Почему ты молчишь?

С каждым мгновением тишины становилось все более дискомфортно. Стивен разглядывал меня довольно спокойно. Он не злился, не взрывался претензиями и даже не отпускал шуточки в своей излюбленной не смешной манере.

– Тебя не было больше месяца в Камар-Тадже.

– Как это? – сперва улыбнулась я, не поверив, а потом нахмурилась от потока странных воспоминаний. – Подожди… как месяц? А хотя… ну да, не вчера. Я же… и Ми Гун. Прорывы были, потом у кита засел осколок в брюхе… и скважины эти с нефтью. А Та Ло тогда когда был? Но месяц? А какое сегодня число?

– Третье июня.

Мое лицо вытянулось, и я нервно потерла ладонью лоб, отставив кружку и подползая к краю кровати. Свесив ноги, рассеянно на них посмотрела и поняла… что почти их не чувствую. В панике попыталась встать, но в итоге чуть не завалилась вперед. Хорошо Стрэндж успел среагировать, он поймал меня за плечи и, аккуратно удерживая в вертикально положении, развернул к себе лицом.

Осмотрев свои трясущиеся конечности, подрагивающие и практически не ощутимые, испуганно подняла глаза на мага. Тот вздохнул:

– Уговорила, отлуплю позже.

– Почему, почему я их не чувствую?

– Я тут совершенно не причем, – саркастично протянул маг, прямо-таки наслаждаясь моей потерянностью. Благо мерзкие покалывания вцепились в голени до самой кости и принялись в фарш перетирать конечности. Сцепив зубы, чтобы позорно не заорать, уткнулась лбом в плечо Стивена, напрочь игнорируя его некстати вернувшееся чувство юмора.

– Сейчас пройдет, принцесса. Потерпи. А как ты хотела, ты же ими не пользовалась долгое время. И если марш броски на пару часов в неделю ко мне в спальню тело спокойно выдержало, то пребывание больше восьми часов в человеческом облике дало откат. Потерпи. Все пройдет.

Я слушала и послушно дышала, переживая волну за волной, вгрызающуюся уже по самые бедра.

– Над тобой даже издеваться не интересно… – хмыкнул он мне в макушку. – Вечером такая дерзкая была.

Дрожь прокатилась последний раз по телу и скрылась, оставив после себя слабость и сосущее чувство голода. Я отстранилась, не выпуская края его кимоно и всмотрелась в голубые глаза, под маской иронии в которых плескались беспокойство и пережитый страх. Увидев все так отчетливо, удивилась, не потеряв чувство общности даже после того, как темные ресницы скрыли от меня мысли своего владельца. Разжав судорожно сжатые пальцы озадачено провела рукой по его лицу, носящему печать утомления.

Снова эти морщины, будто русалка не возвращала молодость и здоровье. Какая безостветсвенность к собственному здоровью и преподнесенному дару!

– Почему ты так плохо за собой следишь? – возмутилась я. – Мешки под глазами, осунулся весь. Веки набухли, как-будто давно не спал. Я же помогаю закрывать прорывы и купирую вновь наметившиеся, сдерживая их расширение и не давая раскрыться за день более одного. Ты должен был спать и хорошо есть! Почему так плохо? Вон, опять ребра торчат, даже пресс не спасает. И седина опять на висках вылезла! Ну я же ушла, не лезла в неприятности как ты и хотел. Что такое-то?

Он поймал мою руку и к бесконечному удивлению, поцеловал прямо в центр ладони, заставив непроизвольно замолкнуть.

– Я видел, как ты целовала Николаса. Неужели он не дал того облегчения, за которым ты приходила ко мне?

– Я… не знаю… – совсем расстроилась и, смутившись до злости, попыталась отобрать руку. – Ты отпустил меня! Дал выбор, выпнул из своей жизни как ненужного котенка после того, как наигрался. А сейчас что делаешь?

– Теперь ты выбрала, и я настоятельно не рекомендую больше испытывать мое терпение, принцесса.

Голубые глаза сверкнули как легкие остро наточенные кинжалы и напрочь рассекли атмосферу этого утра.

– Не выбирала я ничего! – почему так обидно? – Ты меня накрыл куполом и не выпускал, а я бы ушла сама.

– Я не позволю использовать себя как секс игрушку, – прошипел он, выпуская мою ладонь из захвата.

Уперевшись двумя руками в его грудь, попыталась оттолкнуть, но забыла о своей пока неспособности стоять самостоятельно. Взмахнув руками напоследок, завалилась на кровать спиной вперед.

Стивен заложил руки за спину и стиснул зубы переживая острый приступ желания, все же отшлепать меня вопреки обещанной отсрочке. Эти мысли так явно читались на его лице, что заподозрить его в чем-то другом было невозможно.

– Я уже начал забывать, с какой легкостью ты можешь выводить меня из себя за доли секунд.

– Ты первый начал! – раздраженно засопела я, растеряв запал. – Зачем ты меня тут запер? А если бы дома что-то случилось?

Судя по звуку зубы начали еще и крошиться в чьей-то челюсти.

– Твой дом здесь, – как маленькому ребенку объяснил он.

Осмотрела внимательно потолок еще раз, не найдя никакого сходства со своей уютной пещеркой с мягким мхом и певучими сводами. Посмотрела демонстративно по сторонам и раздраженно дернула плечом:

– Увы, ничего общего с моим домом.

Кашель напомнил о злостной эксплуатации горла, и я замолкла, так и не добившись никаких ответных слов. Мы молчали, каждый думал о своем. Не знаю как он, но мне больше не хотелось ругаться. Наши дебаты вечно заходят в тупик, потому что кто-то из участников не способен признаться даже самому себе в том, что не прав. Иногда это он, иногда это я. Тогда к чему эти сотрясения воздуха?

Хочу домой, все ломит, и от голода уже сводит живот.

Нашла взглядом замершего на месте Верховного, что чуть насмешливо рассматривал развалившуюся меня.

– Мне нужно идти.

– Вперед.

Подозрительно прищурилась, приподнявшись на локтях. Потом осмелела и села, уже ощущая вернувшуюся наконец подвижность нижних конечностей. Стивен не кидался останавливать или сдержать.

Поднявшись вполне самостоятельно, покачнулась, но быстро выровнялась. Задумчиво поворошила гнездо на голове вместо волос и обворожительно улыбнулась, довольная его сговорчивостью.

– В общем договорились, я больше не использую тебя для секса, а ты не ругаешься при встрече?

Поток ругательств вырвавшийся из его рта настолько сильно был сплюснут, что разделить его на отдельные слова стало ужасно проблематично. Я склонила голову на бок и попыталась вычленить хоть одно. Увы. Сразу видно – профессионал.

– И куда же ты пойдешь, если снова замерзнешь?

– Ты сам сказал, что у меня есть выбор, – едко отозвалась я и тут же пожалела о своих словах, потому что Стрэндж окаменел и бросил на меня такой убийственный взгляд, что будь сердце у человека еще чуть левее, лежать бы мне мертвой.

– Я передумал.

«В смысле?», – не успела спросить я и даже отшатнуться, он просто схватил меня и упал на кровать перекинул через колени, чтобы таким смачным шлепком пройтись по вмиг заболевшим снова ягодицам, что у меня чуть морские звезды из глаз не посыпались.

– Стивен! – взвизгнула я. – Прекрати!

– Это тебе за «я ничего не выбирала»! Это за «я же ушла, как ты хотел»! Это за «у меня же есть выбор»! Это за то, что наплевала на предупреждения магов и чуть не осталась без ног и человеческого облика! Это за Та Ло и сделку с лисами! А это за секс!

Каждая претензия сопровождалась шлепком, от которых уже вся задница горела, будто меня на сковороде медленно поджаривали.

– За секс не бьют! – со всхлипом возмутилась я, уже готовая по-детски разрыдаться.

Больной что ли?! Мне не пять лет! Он не мой отец! Да меня никто из родителей не лупил, хотя иногда и было за что!

Повиснув уныло и обреченно, закрыла ладонями пылающее от стыда и возмущения лицо.

– Смотря за какой секс, – хмыкнули над головой и мир снова перевернулся.

Меня усадили к себе лицом. От соприкосновения саднящей кожи с его штанами, поморщилась. Боль отбитого филея в купе с остаточными эманациями прострелила до копчика.

Зато на его лице было написано такое умиротворение, что я дернулась, в попытке вырваться и убежать залечивать потрепанное эго. Целый коктейль чувств и эмоций, казалось бы навсегда покинувших мой организм рванул на выход таким фонтаном, что слезы потекли по щекам вопреки всем запросам разума.

– Ты, – стукнула кулаками его в грудь, высказывая между всхлипами всю глубину раскуроченной уверенности в себе. – Меня даже папа никогда пальцем не тронул! А ты и по лицу тогда и сейчас! Как малолетку паршивую! Извращенец! Кристиан Грей недоделанный!

Перехватив запястья, Стивен улыбнулся и даже почти кивал на обвинения.

– Так-то лучше. А то общаться с этой рыбой отмороженной просто невозможно. Плачь, поплачь, глупая девчонка. Самонадеянная, эгоистичная и совершенно неуправляемая.

Спустя пару минут, когда я осипла, пытаясь проконтролировать остаточные после истерики вздрагивания и шмыганья носом, в голове как-будто прояснилось.

Размазав ладонью теплые дорожки на щеках, всхлипнула последний раз и озадаченно огляделась.

Такие желанные краски жизни вспенились в сознании и стали ярче, реальность приобрела объем и значимость. Глядя на знакомые предметы мебели или интерьера, начала снова осознавать их значимость, переставая воспринимать все серым бесполезным фоном. Озадачено похлопала мокрыми ресницами и растерянно посмотрела на мужчину, что довольно терпеливо переживал окончание моего слезоточения и сидел на кровати, уперевшись в матрац прямыми руками и чуть откинувшись назад.

Поерзав, от неуместных чувств, найденных в вороте его кимоно, поморщилась, получив напоминание об отбитых ягодицах. Все ощущалось так ярко, будто я неделю просидела в запертой комнате, а тут меня зашвырнули в толпу гомонящих обывателей.

– С возвращением, принцесса, – от этого тембра голоса, сказанного вполне спокойно, у меня внутри все дернулось и перевернулось. Глубокий, завораживающий голос, такой низкий, как-будто в районе диафрагмы от него завибрировало. Я уже чувствовала подобное, когда впервые оказалась в этом мире и услышала его вживую. Сотни бабочек вспорхнули и превратили меня в оголенный нерв.

Вздохнув через рот, смутилась собственных реакций и в растерянности посмотрела на Стивена, явно забавляющегося моими метаниями.

– Что это? Я… все так ярко, почти больно… и столько ощущений. И жарко и холодно… не понимаю.

– Ради этого стоило совмещать приятное с полезным. Я только что вернул тебе человеческое восприятие мира, которое ты сама задавила, столько времени прибывая только в облике русалки. Нравится?

– Очень много всего, – призналась я, сглотнув. Во рту было сухо, а это «много всего» еще и усмехалось, провоцируя собственным видом и словами на все усиливающийся дискомфорт.

– Привыкай. Не думал, что придется идти на крайние меры, надеялся оргазм и изоляция от океана растормошат тебя вернее. Но то ли я так устал, что плохо старался, то ли ты себя загнала глубже, чем думалось. Что это с твоим лицом? Ты снова научилась смущаться? Замечательная новость.

Если бы превращение шло сейчас, я бы наверняка стала алой русалкой или бардовой снизу доверху.

– Ты меня смущаешь, – тихо призналась, с опасением ощупывая конструкцию на голове, в которой, к ужасу моему, нашелся вплетенный кусок какой-то шершавой ветки, а еще я с недоумением вытащила оттуда три коротких нити жемчуга разных цветов и одну розовую ракушку, вставленную на подобии диадемы на макушке.

– Я не стал акцентировать на этом внимание, – усмехнулся Стрэндж, оценив весь спектр моих эмоций от находок. – И раз уж ты заговорила о смущении, это не я тут сижу голышом.

– А что не так? – искренне удивилась я, остановив попытку выпутать обломок коралла, который моя тупая башка решила использовать в качестве бигуди что ли? – Мне уже не холодно, даже жарко.

Стивен как-то странно выдохнул и почему-то посмотрел на потолок и снова вздохнул.

– Интересный побочный эффект. А как ты отреагируешь на то, что вчера бесстыдно угрожала ласкать себя сама, раз уж я не участвую?

Густой и всесторонний румянец вновь покрыл меня, сравняв цветом с красными после рыданий носом и отшлепанной попой.

– Очень интересно, – улыбка стала еще шире, собрав мелкие морщинки в уголках глаз.– А как насчет повторить угрозу?

Свирепо раздув ноздри и поджав губы, хотела высказаться на тему всяких извращенцев, но эхо чужого голоса заставило замереть и прислушаться. Дурачащийся маг перестал улыбаться и выпрямился, поддержав меня за талию, чтобы я не упала.

«Соня. Соня!»

– Ми Гун? – прошептала я, опознав говорившего и завертела головой, не зная как усилить эффект общения. В воде таких проблем не было, я всегда четко слышала его. Закусив губу, додумалась до того, чтобы собрать вокруг головы влагу из помещения и ощутив вокруг прохладное облако, наконец установила полноценную связь с малышом.

– Да, луна моя, – тихая нежность и легкое беспокойство вырвались привычным обращением, почему-то заставив напрячься мужское тело подо мной. – Что-то случилось?

«Мама проснулась!»

Счастливый возглас, заставил улыбнуться.

– Это прекрасно, милый. С ней все хорошо? Тетю с дядей позвал?

«Да! Она с ними чуть поговорила и попросила позвать тебя и Главного. Я сказал, что позову тебя. А Юн пойдет за магом. Ты придешь? Только я не знаю как. Тебе тазик налить с водой? Может ванну попросить наколдовать или бочку?»

Он так искренне переживал, что я засмеялась и заверила, что обязательно приду. Жаль только проигнорировала слова о том, что помимо меня позовут еще кое-кого.

– Оу, как я вовремя, – посторонний голос ворвался в мои мысли, когда я разогнала лишнюю влажность и уже хотела объяснить все Стивену. – Вы не стесняйтесь, я подожду. Интересные у вас ролевые игры…

– Юн Мин! – обрадовалась я, соскочила на пол и без капли лишних мыслей развернулась ко вновь прибывшему. – Ми Гун как раз сказал, что Юри звала. Идем?

Лис почему-то смотрел поверх моей головы и обладал на редкость дебильным выражением лица: брови приподняты, подбородок оттянут вниз, губы как-то странно поджаты вбок.

Я оглянулась, но кроме поднимающегося Стивена за спиной никого не нашла. Но оборотень-то точно не на Верховного смотрел.

– Ты чего завис? Идем или нет?

– Оценил недопонятость ситуации. Это пройдет? Не заразно? Да одень ты ее уже!

Смысл данной тирады странным образом ускользал от меня, но уточнить я не успела, поскольку из воздуха соткались длинная футболка и мои спортивные тонкие штаны, мигом упаковавшие все тело.

Стало ТАК неприятно. Я передернулась, ощущая скованность, и почесала плечо под тканью.

– Чешется! И впивается, зачем? – пожаловалась, пытаясь оттянуть застежку лифчика.

Стивен перехватил мою руку, не давая задирать футболку и так и не выпустил ладонь из захвата. Я сосредоточилась именно на этом прикосновении, стараясь игнорировать зуд и неудобства. Смутное беспокойство начало закрадываться в голову, когда я осмотрела полностью одетых мужчин и очередная вспышка осветила атрофированный участок мозга. Если все в одеты… то почему была голая я и чувствовала себя нормально?

– Пройдет со временем, – Стивен ухмыльнулся скорчившему рожу Лису. – Я надеюсь… Так что там с твоей сестрой?

Юн Мин перестал кривляться и встал ровнее, приняв непривычное для себя серьезное выражение морды.

– Она пришла в себя и по каким-то причинам просит вашего присутствия при разговоре. Вы сможете сейчас пойти? Не будет проблем?

– Соня почти вменяема, только нужно ей еды добыть, иначе оглушит нас журчанием живота.

Портал уже открылся, когда Лис хмыкнул и признался, что увы, такой рыбы у него нет, чтобы утолить мой голод.

– Какой такой? – уточнила я, не ожидав, что оба мужчины остановятся и обернутся ко мне как две синхронистки с нечитаемыми взглядами.

– О, сколько нам открытий чудных, готовит просвещенья дух, – хмыкнул Лис, кивнув Стрэнджу.

– Кажется, я буду вознагражден за все свои страдания, – признался тот, пропуская меня вперед.

Глава 3. И русалки и кицунэ

Вспомнишь прошлое – поймёшь настоящее.

Поговорка

Первый раз Юр Мин пришла в себя лишь на короткий миг, всем нутром ощутила, что находится в безопасности и, от выворачивающей жилы боли, провалилась обратно в воспоминания, создавшие внутри новую открытую и все еще кровоточащую рану.

Даже родив своего лисенка от не нравящегося и неприятного ей мужчины, Юри так и не могла понять своих собственных родителей. Они дали ей жизнь, воспитывали, но любовь… может они не могли подарить того, чего не ведали?

Кицунэ безмерно и всепоглощающе обожала своего Ми Гуна. Она нарушила ради него непреложные обеты, рискнула провернуть побег и была готова вывернуться наизнанку, лишь бы ребенок был жив, здоров и его существованию ничего не угрожало.

Аро Гун так не считал. Он любил сына, только как часть себя и отданный роду долг. Интересы мальчика, характер, предпочтения или же что-то другое его совершенно не интересовало.

Отдать жизнь за Мига?

Зачем? Что за вопиющее безрассудство, детей можно родить еще, а Аро такой один.

К сожалению не один. Много их таких, искалеченных, одиноких и чурающихся привязанностей, не знавших материнской ласки, не любимые никем, кроме самой Матери Природы.

Ужасная правда и реальность ее рода. Когда они стали таким?

– Давай, милая. Ни к чему больше пугать своего лисенка столь длительным сном…

Незнакомый голос властно ворвался в тихое забытие, как неразумное дитя вытаскивая в явь, возвращая к эху минувшей боли и новому началу их жизни.

Тяжелые, почти чугунные веки открылись нехотя, но увиденное не позволило им более сомкнуться.

Ее маленькое сокровище улыбалось так тепло и радостно, чего трудно было добиться в Та Ло.

Сияющие радостью и довольством глаза прогнали остатки слабости и кицунэ метнулась вперед, прижав к себе взвизгнувшее от восторга тельце. Увы, рухнула с ним назад, поскольку тело отозвалось болью.

– Мамочка, мама. Ой мама! Ты проснулась? Насовсем? Ты больше не болей! У меня так много интересного было! Я все расскажу! Почему мы раньше не приходили сюда? Тут и Мин, и Юми, и Ди Лун, и Соня! А конфеты?! Ты мультики не видела?

– Гун, – тот самый женский голос заставил напрячься. Сила заклубилась вокруг лежащей пары, готовая в любую минуту рвать и защищать. – Нет необходимости такой агрессии, милая. В конце концов ты сама хотела нас увидеть.

Сын прижался еще разок и принялся выпутываться из тесных объятий, шепотом пояснив:

– Мам, ты не бойся. Это тетя моя, она очень хорошая. Правда! Только строгая. А ты болеешь, тебе нельзя…напря-гать-ся!

Ребенок наконец отстранился и поправив вставшую дыбом челку, сел сбоку, крепко переплетая пальцы с материнскими.

Юри улыбнулась и с внезапной робостью бросила взгляд на ту, кого уже много лет мечтала увидеть.

И, о великие Пра, она была еще прекраснее, чем представлялось. Летящее кимоно только подчеркивало хрупкость ее фигуры, почти прозрачные пальцы на тонких ладонях и матовое юное лицо с такими похожими на собственные чертами.

Во рту у лисички пересохло и она попыталась сглотнуть сухим горлом, лишь вызвав придушеный сип.

– Ну-ну, чего так нервничать-то? В первый раз что ли брата с сестрой видишь?

Этот баритон принадлежал мужчине, и его обладатель не сразу бросился в глаза, стоя в тени своей роскошной близняшки. Юри была так сосредоточена на сестре, что брата увидела, только когда тот заговорил и сменил демонстративно расслабленную позу, метнувшись вперед и оказавшись очень близко со стаканом воды.

– А бледная какая, ну чисто цыпленок для супа, одна кожа и кости! Тебя Пра голодом морили? – Юн Мин улыбался, неприлично демонстрируя весь прекрасный крепкий набор зубов с чуть выпирающими клыками, что в среде кицунэ считалось вызовом к поединку силы.

Девушка вздрогнула, утонув в янтарных звериных глазах мужчины и почти потеряла сознание от столкновения стереотипов с новой реальностью. Однако, ситуацию исправил Ми Гун. Ее осторожный и недоверчивый ребенок беспардонно отпихнул ладонью своего дядю прямо за лицо и отобрал стакан.

– Дядь, уйди, ты мне маму пугаешь своими зубищами. У-у-у, прям как у акулы, мне Соня показывала.

Причитая как самый последний старик, мальчик помог шокированной родительнице утолить жажду и осторожно погладил по голове, будто это она неразумный лисенок, а не он.

– Мам, тут не так как дома. Он просто тебя специально пугает. Это дядя Юн. Ты же разрешишь, чтобы он учил меня драться? Мне Главный разрешил, чтобы я от него отстал, но дядя говорит, что все должна ты разрешать, как мой этот…

– Опекун, – подсказал упомянутый в третьем лице Мин и, ни капли не разозлившись на племянника, забрал у него пустой сосуд, по-доброму подмигнул отмершей, наконец, сестренке.

– Да. Опекун, – обрадовался лисенок и отмахнулся от попытки Юна в очередной раз пощупать его как маленького, за щеку. – Фу, дядь, отстань. Я же не малыш!

– Погодите, я… – Юр Мин шокированная таким отношением внутри этой маленькой стаи, попыталась вступить в разговор и все пояснить, но мышечный спазм уронил на матрац, вызвав волну озноба.

Две пары сильных рук подхватили выгнувшееся тело и осторожно уложили обратно.

– Тихо, детка, яд мы вывели, но его воздействие на центральную нервную систему еще будет ощущаться кое-какое время судорогой. Ми Гун, милый, – Лиса подманила пальцем притихшего, необычайно серьезного, ребенка и указала на плечо матери. – Ты помнишь, как я делала?

Гун кивнул, и Юн Мин, послушно уступил место юному медику, который вместе с тетей призвал магию и принялся помогать расслабить маме сведенные мышцы.

Юр Мин молчала, глубоко дыша и всем измученным телом впитывала живительные силы, которые исцеляли не так сильно, как ощущение невиданной доселе общности со своими старшими родственниками, которые не стали выгонять их с малышом, не кичились и не ненавидели. Мало того, спасли, приютили и искренне переживают! И если ее глупую, доверчивую лисицу еще можно обмануть, то Ми Гуна, читающего чужие эмоции как открытую книгу, запутать или намерено ввести в заблуждение невозможно. Даже у закрытых и полностью подготовленных он отчетливо видел намерения также легко, как дышал. Поэтому ёкайв японском языке имеет очень широкое значение и может обозначать практически все сверхъестественные существа, от «они» до «кицунэ» просто расслабилась с жадностью разглядывая близнецов и поглаживая по спине занятого сына.

– Ми Гун, ты не мог бы выйти? – когда лечение закончилось, Юр Мин решительно подала голос.

– Нет, я тебя не оставлю. Если надо, дядя мне заклинание сделает, от которого я не буду слышать, – упрямо выпятил губу этот взрослый ребенок и для надежности вцепился в руку так, что стало больно.

Юн Мин кивнул с такой внутренней тоской глянув на Гуна, что у Юри самой чуть слезы на глаза не выступили.

– Хорошо, – справившись с собой, улыбнулась сыну Юри. – Но прежде чем вы узнаете все, что хотите, мне нужно, чтобы на нашей беседе присутствовал кто-то главный в этом месте, кому вы доверяете, и позовите пожалуйста ту ёкай, которая нас спасла.

Мин удивленно вскинул брови и перевел вопросительный взгляд на сестру. Юй Мин также из-под ресниц глянула на брата, что было больше похоже на безмолвный диалог.

– Гун, милый, позови пожалуйста Соню, расскажи ей о просьбе матери.

Юри заинтересованно посмотрела на своего мальчика. Кажется, она довольно долго была без сознания, раз столько всего случилось, и у ее малыша появились личные секреты и поручения.

Гун важно кивнул и достал из-за ворота своей незнакомой одежда обычную ракушку. Прижав ее к губам он что-то быстро-быстро зашептал. Подслушивать Юри не стала, она непроизвольно подтянула к себе свободную руку и, по плохой привычке, принялась нервно кусать заусенец возле большого пальца. Внутри нее боролось желание все честно рассказать, как она намеревалась изначально и, наглухо вбитое вместе с заветами стаи, воспитание. Трудно в один момент просто взять и предать тех, благодаря кому ты в принципе появилась на свет, но…они ее уже единожды убили. Это чудо, что сестра вывела яд. Потому что противоядие есть только у мамы и не более трех самых старших и сильных Пра. Что ж, один шаг она уже все равно сделала, но кто сказал, что второй будет легче?

– Соня сказала придет, Юйи, а как? У нее же хвост? Мы ванную нальем?

– Я пошел за Верховным, – незнакомый яркий портал поглотил брата целиком.

– Нет, Гун, она придет сама. Я не буду портить сюрприз, раз тебе не известны некоторые особенности, сейчас увидишь все сам. Ю… – красивый напевный голос лисицы дрогнул, когда она попыталась напрямую обратиться к сестре. Но выдержка подвела Юй Мин, впервые за долгие годы.

– Юр Мин, меня зовут Юр Мин, сестра. Но некоторые зовут меня Юри, – кицунэ улыбнулась и протянула слегка подрагивающую руку старшей, ладонью вверх и чуть выпятив запястье, как знак добрых намерений и полного доверия.

Губы Юми дрогнули, изогнувшись в скорбную линию, но вскоре женщина справилась с собой и взяла запястье младшей сестры, обхватив двумя ладонями, чуть рвано выдохнув от накатавших эмоций.

Юр Мин морщась от слабости, сползла вбок и прижалась щекой к прохладным рукам сестры.

– Я так мечтала вас увидеть, великие Пра. Я так ждала этого дня. Вы живы, и вы нас не презираете, – прошептала лисичка, роняя первую горячую слезу на фарфоровую прохладную кожу сестры.

Лиса вздрогнула, и, будто из нее вытащили металлический стержень, вся сгорбилась, обхватывая темноволосую голову девушки:

– Глупая лисичка.

Никто не узнал бы сейчас надменную и язвительную магиану, которая сорванным шепотом, мешая родной язык с местным, ругала и одновременно хвалила Юри, рассказывая ей, какая она сильная девочка, и какая красивая.

Тонкостей момента не понял только Гун, вернее смело проигнорировал. Он улыбнулся искренне и от души, увидев обнимающихся близких и, встав прямо с ногами на кровать, плюхнулся сверху на хлюпающий носами комок:

– И меня обнимать!

***

Нестерпимо болела шея, как закрепленная металической скобой, что перекрывала кровоток, и от этого тупая ноющая боль в районе затылка расползлась густым нефтяным пятном под черепом, постоянно отвлекая.

Свою реакцию на стресс он знал до последней дергающейся жилки, поэтому ничего удивительного не видел в произошедшем.

Ледяной спазм поселился там после разговора с маленьким лисом на площадке и никак не хотел покидать измученный организм, впиваясь мелкими острыми зубами все глубже.

Не теряя в тот день лишних минут драгоценного времени, даже не переодевшись, Стрэндж, оставшись в одиночестве, открыл портал на берег и решительно шагнул в холодную воду.

– Соня!

Нет ответа.

Ни отблеска мысли, ни тени присутствия.

Распахнув все ментальные щиты, Стивен пустил такую волну призыва, что будь она даже на дне Мариинской впадины, вынуждена была бы услышать.

Минута, две и три. Привычное пасмурное небо, и противная тяжелая морось, сырым выстуживающим маревом, окутывающая со всех сторон. Будто чужие холодные пальцы касаются кожи.

Недовольный Леви поджал полы и, встряхнувшись мокрым псом, обмотался вокруг талии, убираясь подальше от холодного и неприятного.

– Она не придет на ваш зов, Верховный.

Стивен бросил взгляд через плечо, по мере возможности, равнодушно отметив стоящего на берегу Николаса.

Глухое раздражение почувствовал только вездесущий артефакт, успокаивающе погладив по плечу своего друга.

– Перестань, – шикнул он на Леви и, прикрыв глаза, отправил второй мысленный клич. – И все-то ты знаешь, младший Банерджи. – чуть громче и спокойнее отозвался Стрэндж.

Николас был укомплектован по погоде куда лучше, чем маг. Резиновые сапоги, непромокаемый плащ поверх спортивного костюма и большая бутыль апельсинового сока.

– Все, не все. Но это знаю точно, – так же фальшиво-равнодушно отозвался Ник.

Повисла тишина, что делал там пацан, неизвестно, лишь скрипела под его ногами галька, раздражая и вынуждая отвлекаться. Стивен сосредоточился на своем действии, но спустя четверть часа, откровенно замерзнув и промокнув, сдержал желание раздраженно ударить по воде ладонью. Маг выбрался на берег, высушивая насквозь промокшую одежду, тут же задубевшую, покрывшуюся неприятным белым налетом.

– Видите, я же говорил не придет.

– Ну так поведай мне, знаток чужих решений, причину такой откровенной немилости, – ему хотелось закатить глаза, но пришлось ограничить себя в порывах и не расплескать злость пополам с собственным достоинством.

Николас поплотнее завернулся в плащ и закинул ногу на ногу, спасаясь от промозглого ветра. Разговаривать с Верховным не хотелось, в особенности потому, что пришел он к Соне, а не к нему. Но ссориться с руководством Камар-Таджа? Потом и дед не отстоит.

– Все просто, она решила разорвать связь с нами обоими. И если я согласился на уменьшение болевых симптомов, то вы, по ее словам, в этом не нуждаетесь. А лишняя встреча, лишние мучения. Я прав?

Умник.

Прав, но не до конца. Стивен непроизвольно оглянулся, а потом усмехнулся:

– Мучения значит, а ночью мне так не показалось, – волна, почудилось, сердито, плеснула на камни, ощерившись пеной возмущения, с шипением отреагировав на замечание мага.

– О чем это вы?

– О мучениях, – иронично протянул Стрэндж, наблюдая с каким-то злым весельем за, и в правду недовольным, океаном. – Что ж, приятного свидания. Только ты бы в следующий раз цветы принес, а не упаковку сока. В конце концов, вино тоже было бы не худшим вариантом.

Желваки заходили на гладко выбритом лице парня, которого ну никак не представлялось воспринимать соперником.

Да бога ради, мелкий оборотень и то куда большая угроза его спокойствию, чем этот смертный с глазами преданного спаниеля.

***

Он тогда ушел с берега и, обдумав все как следует, подготовил ловушку, и ставил ее каждую ночь, уже внутренне закипая от бешенства, осознавая беспробудность очередного ночного сна.

И вот она, наконец, пришла. Стивен даже сперва и не заметил, пока по голове с такой силой не ударили ментальным приказом, что маг сначала опешил от наглости, а потом уже принялся послойно сдирать чужое воздействие.

Ну и нахальная же пигалица! Решила воспользоваться им как вещью, как большим и послушным вибратором? Прекрасно. Просто превосходное ощущение!

Но злость схлынула, когда беспросветная зелень ее глаз светилась нереальной болезненной для любого чувствующего человека пустотой.

Он сидел на полу, избавившись от вязкого комка феромонов и пытаясь вернуть себе власть над телом.

Дикая кошка на постели, обнаженная и совершенно не стесняющаяся собственной наготы была прекрасна, хитра, откровенна, желанна и столь же непохожа на застенчивую, честную и местами раздражающую своей наивностью девочку.

Она ли это в другом воплощении? Или же отдельный враждебный разум захвативший человеческое тело?

Может ли второе я так разительно отличаться от виденного им постоянно?

Он глубоко дышал, разгоняя бурлящую кровь по венам, задыхался от скапливающегося внутри жара и с болезненным восхищением наблюдал за хищницей, раскинувшийся на белых простынях.

Как бывший врач, он видел многое, как маг, еще больше. Стоит ли принимать желаемое за действительное?

Бледные губы растянулись в улыбке и чувственный стон приправленный ментальным посылом срезонировал с остатками феромонов на слизистой. Стивен коснулся языком онемевшего верхнего неба, чувствуя привычную сладость, и рывком поднялся, стягивая с себя одежду.

«Она не придет на ваш зов, Верховный»

Придет. Она всегда к нему приходит, рано или поздно. И не этому щенку судить о том, что хочет его, Стивена, женщина.

Бушующий вихрь чувств и наслаждения захватил их, а потом начался ад… его личный ад… который станет еще одним ранящем воспоминанием в копилке прожитых лет.

***

Тело полнилось усталостью, томной и приятной. Желание, рвавшее еще недавно на части, успокоилось вместе с Соней, утомленной приятными играми и устроившейся вплотную, провалившись в полудрему.

Стивена тоже клонило в сон, но в самый последний миг, будто дергалось что-то внутри, не давало скользнуть по грани и спокойно уснуть.

В очередной раз потерпев неудачу. Маг распахнул глаза и осознал, что теплое тело сбоку пропало. Поднявшись на локтях, Стрэндж увидел девушку сидящей у кромки барьера и методично царапающей отросшими когтями плотную упругую пленку.

Она услышала шум за спиной и обернулась, заставив сердце Стивена ухнуть в пропасть, натолкнувшись вновь на полубезумную маску зверя с человеческим лицом.

– Выпусти меня, любимый, – ласковый голос, слегка дребезжал, как слабо скрепленная металлическая конструкция.

Стрэндж почти видел, как эти звуки скручиваются в удавку, тянущуюся к его шее.

– Ты побудешь здесь до утра, – спокойно отозвался Верховный. Он старался не делать резких движений, лишь слегка приподнялся, остановившись на половине пути под немигающим режущим взглядом.

– Мне нужно домой, numolla moero, – тем же воркующим тоном увещевала она, склонив голову на бок как-то неестественно, пугающе резко. – Океан не может быть так долго без моей защиты. Там наметились два прохода, нужно их скрепить. Пусти меня домой, astelli .

Встав на четвереньки, она медленно, плавно приблизилась к нему, мурлыча очень нежно, почти убаюкивающе:

– Неужели тебе так страшно, что ты нам больше не нужен? Как не стыдно, такая неуверенность в себе позорна для Верховного Чародея.

– Нам? – зацепился за режущее слух слово Стивен, не шевелясь.

Пугающе и неотвратимо близко подобралась русалка, опираясь руками по обе стороны от его живота.

– Нам. Конечно нам, мой милый, – губы раздвинулись в острозубой улыбке и крылья ее носа по звериному затрепетали, впитывая такой желанный запах. Белки глаз с вертикальным зрачком восторженно закатились. – Ты же не тешишь себя надеждами, что я «Чужой» в теле бедной девочки Сони и меня можно изгнать нелепыми ритуалами?

Она склонилась ниже, проведя кончиком языка по горячей солоноватой коже мага, очертив выступающие от напряжения мышцы.

– Что, правда так считаешь?

Стивен молчал, отсчитывая секунды, невольно, однако, чувствуя подступающее возбуждение, знакомым ароматом клубящееся в воздухе.

– Тогда кто ты? Или что ты?

– М-м-м? А ты точно хочешь поговорить? Неужели я так плохо выполняла свои обязанности, что у тебя еще остались силы?

Соня качнулась вперед, затвердевшими горошинами сосков коснувшись его груди, прижалась плотнее и заискивающе бросила взгляд сверху вниз, выясняя реакцию на свои действия.

– Ты так божественно, просто великолепно пахнешь, мой хороший, мой сладкий Верховный Маг, что я готова рискнуть миром и задержаться рядом с тобой еще немного.

– Кто ты? – сухое горло с трудом вытолкнуло слова, а голубые глаза по-прежнему неотрывно следили за каждым ее действием. Ведь даже секунда, отвлекающая это создание с лицом Сони от попытки взлома щитов, дает возможность укрепить его, нарастить и полностью завязать на себе. Раз он ей так нужен, пусть выбирает, свобода или его жизнь, ведь теперь только смерть чародея позволит русалке раньше срока выйти из захлопнувшейся ловушки.

– Я? – будто-бы даже удивилась девушка, широко распахнув глаза. – Я будущее из прошлого. Какая игра слов.

Грудной смех, низкий, с теми самыми вибрациями, поднял дыбом каждый волосок на теле мужчины, и не только…

Русалка замолчала, оценив эффект воздействия на партнера и довольно прогнулась, нечеловечески сильно, в пояснице, довольно потеревшись о мага всем телом.

– Я Соня, и я русалка. Я без чувств, без эмоций и ненужной патетики. Я инстинкты и сама жизнь. Я та, кем она станет, выбрав воду. Мы неразделимы, в ней всегда была я. Я даю ей силы бороться за жизнь, я говорила с тобой во время Зова, я рвалась наружу, когда ты нас ударил. Я принимаю жизненно важные решения и несу за них ответственность. Я спасаю твою планету, Стивен, разрушая саму себя в каждой из расслоек. День за днем, час за часом, как кошка, лезущая через колючую проволоку, оставляю на ней кровоточащие ошметки плоти. Мне так больно, Стивен.

Она внезапно заскулила, прижавшись щекой к его ключице, а потом дернулась и впилась зубами в тонкую кожу. Стрэндж сжал челюсть, но не издал и звука. Он все еще полулежал, опираясь на локти.

Услышанное заставило кровь в жилах застыть. Он с самого начала не сомневался, что у всего есть цена. В том числе и за силу, способную смыкать эти чертовы невидимые пустоты.

Судорожно стиснутые зубы разжалась и горячий язык коснулся места укуса, словно бы извиняясь.

– Мне так холодно без тебя, Стивен, – пожаловалась русалка и чуть сместилась, чтобы нависнуть сверху с мгновенно вспыхнувшей злобой. – А ты выкинул нас! Бросил! Мы без любви замерзнем, но ты нас выкинул!

Она зарычала ему в лицо, бессильно, как раненый зверь.

– Мы не нужны тебе! Ты не любишь нас! Мы верили, мы цеплялись за тебя, мы ломали себя. Ты заботился, ты так много хорошего делал, ты нас оберегал и что?! Мы замена ушедшей Кристин! Лжец! Трус и предатель! Ты прикинулся Вонгом и попытался убить нашу любовь! «Отпусти его, не мучай себя, на планете столько замечательных мужчин». Грязный манипулятор!

Когти вошли в недавний укус, чуть ли не до кости раздирая края получившейся раны. Алые капли брызнули в стороны, как в каком-то фильме ужасов, когда к первой руке присоединилась вторая, впиваясь под ребра с другой стороны.

– Я не бросал тебя! – боль от слов и действий, справедливого упрека, заставила защищаться. – Маленькая эгоистка! Я дал тебе выбор! Я дал тебе свободу! Я подарил возможность излечиться от тяготивших тебя чувств. И вместо того, чтобы решить, чего же тебе хочется и с кем ты хочешь быть, ты отдала себя в лапы чокнутой русалке! Неужели проще раствориться в небытие, чем признать, что моя злость и мое беспокойство о тебе оправданы?!

Не ожидавшая такого напора девушка дернулась назад, вытащив из него обагренные кровью коготки.

– Мне не нужен выбор, мне нужен ты! – зарычала она в ответ и, внезапно, привстала, чтобы одним движением опуститься на него.

Стивен зашипел от злости и противоестественного в данной ситуации наслаждения.

– Ненормальная!

Хриплый смех стал ему ответом.

Это было омерзительно, аморально и чудовищно. Боль, злость, удовольствие и даже страх. Все это смешалось, сплелось тугими нитями в клубок противоречий и терзало бессильными муками уже не тело, а саму суть, квинтэссенцию человечности в нем.

Хотелось скинуть ее, отшвырнуть от себя, а потом схватить и трясти до тех пор, пока беспокойная, добрая девушка не Соня вернется, не выплывет на поверхность из этой темной, жестокой сущности, больше похожей на сгусток грязи посреди кристально чистого озера.

Не в силах больше это терпеть и тем самым издеваться над самим собой, Стрэндж схватил русалку за предплечья и сбросил на середину кровати, рывком выпрыгнув за пределы защитной сферы.

Чудовище со знакомыми чертами кинулось на непроницаемую сферу, завывая так, что задрожали стены древнего храма.

– Пусти! Вернись! – вопль ударил по барабанным перепонкам.

Почти глотая обжигающий свежестью воздух, Стивен оперся рукой о согнутое колено и на предательски подрагивающих ногах поднялся с пола, обнаженным телом ощущая прохладу комнаты, в которую так и не смог проникнуть сковывающий его волю запах навеянного желания. Вспыхивающий рунами щит исправно сдерживал внутри себя все, что было связано с русалкой.

Ощутив себя куда свободнее, маг взял с кресла халат и, осмотрев уже зарубцевавшиеся порезы, накинул его на плечи, наплевав на кровавые потеки.

– Я сказал, что ты не выйдешь отсюда до утра. Даже если мне придется поднять по тревоге весь Совет, чтобы самому проконтролировать прорывы.

Голос звучал ровно, несмотря на все, что творилось внутри.

Девушка замерла, снова жутким движением склонив голову на бок и внимательно прислушиваясь к его словам.

– Завязал на с-смерть? – слегка шипяще протянула она, шаря глазами по отделяющей ее пленке. – Прекрас-с-сно. Только не забудь, что ты с-связаный!

Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия, но среагировать маг не успел, его астральное тело рывком выкинуло в эфирное подпространство. Вопреки всем законам магии оболочка не лишилась движения, а наоборот склонилась вперед, чуть скованно, механически забрав двойное кольцо с тумбы и натянув на с трудом гнущиеся пальцы.

– Нет! Не смей! – он рванул вперед, в попытке восстановить целостность тела и сознания, но голубые нити, ставшие видимыми, сплелись и застыли, став непроницаемой преградой на пути к слиянию.

Громкий каркающий смех разнесся по комнате.

– Выпусти меня отсюда. Разрушь клетку.

Дух развернулся к русалке, с всколыхнувшейся злобой осознавая, что его практически лишили воли. Подобно кукловоду, Соня закрутила вокруг пальцев идущие от нее отростки связи и тянула за них, вместо него управляя телом Верховного Мага.

– Остановись!

Астральное тело билось, пытаясь пробиться к оболочке. Маг силился разорвать нити, тянул их, дергал, но безуспешно.

Лопнул первый верхний щит и Стрэндж понял, что если сейчас ничего не сделает, все окажется напрасным. Это чудовище вырвется на волю и больше не выйдет на сушу, окончательно уничтожив в себе человечность.

– Я отрекаюсь от нашей связи!

Глас отчаяния, последняя выпавшая в руку спасительная соломинка, вырвалась в реальный мир и хлесткой пощечиной заставила девушку дернуться назад, выпустив силовые линии.

– Что? – она выглядела такой испуганной, куда-то мигом испарился флер таинственной злодейки, оставив жалкую вздрагивающую девчонку. – Что ты делаешь? Ты не можешь. Стивен, не бросай меня!

По-детски оттопыренная губа на фоне жуткого оскала и светящихся глаз смотрелась отталкивающе и нелепо.

– Не надо. Я посижу тут. Стивен…

Стрэндж бы поверил, хотел верить и не желал идти на крайние меры, но вовремя заметил как ее ладонь нашаривала в воздухе второй, бледный, но не менее длинный отросток магии.

– Я отвергаю нашу свя…

Мир мигнул, грохот упавшего тела сопровождался стоном боли и напротив Стивена появился еще один дух с совершенно пустыми покорными глазами деревянного солдатика.

– Заткни его! Не дай говорить! – завизжала русалка, вновь хватаясь за путы тела Верховного.

– Николас, не смей, – прошипел доведенный до крайности маг, когда послушный песик оттолкнулся от невидимой опоры и с рыком кинулся на указанного хозяйкой врага. – Фу, плохой пес!

Стрэндж отлетел с траектории удара, игнорируя выпад и собрался навсегда покончить с этим балаганом, но парень взвинтился в воздухе неправдоподобно гибкой змеей, чуть ли не складываясь под острым углом и вцепился призрачными руками в рот Верховного. Два астральных тела сцепились в клубок и вздрогнул храм от энергии, шедшей от русалки для подпитки своей сомнамбулы. Маг чуть не ослеп от мигнувшей ауры противника, испытав пресловутое дежавю начала своей карьеры. Только сейчас не его, а мальчика почти рвало на части от переизбытка сил.

На мгновение Стивен испугался за жизнь Николаса, поскольку неразвитая аура могла запросто не выдержать рухнувшего на него давления. На пути к своей цели русалка была готова пожертвовать жизнью второго связанного, лишь бы не дать Стрэнджу скинуть с себя цепи подчинения. Маг рванулся из захвата противника, впился пальцами в черные волосы мальца и как последняя пиявка принялся выцеживать из него переизбыток.

Пацан взвыл, но ощутив облегчение, быстро обмяк, дав Стивену фору в несколько секунд, чтобы вложить в свой крик всю доступную энергию, свою и заимствованную.

– Я отвергаю свою связь с русалкой!

Громыхнуло знатно, особенно удачно заглушив визг этого человекоподобного монстра.

С шипением самой последней строительной рулетки лопнули нити связи на его теле. Выбросив руку вперед, Стивен схватился за собственную лодыжку, мигом становясь цельным, чтобы почти потерять сознание от нестерпимой боли фейерверком взорвавшейся во всем теле.

Где-то сбоку раздался глухой удар. Мужчина распластался на собственном щите вокруг постели, медленно сползая по нему на пол, чтобы привалиться спиной к тумбе и с хрипом полнейшего опустошения попытаться не выплюнуть легкие.

Посреди комнаты лежал бессознательный Николас, также вернувшийся в тело. Соня лишилась чувств или от болевого шока или от магической отдачи, проверить он сейчас не мог.

Превозмогая гордость и ломоту всего организма, Стрэндж стер текущий со лба пот и надавил пальцем на свое запястье, отправляя сигнал о помощи любому из свободных Мастеров.

На удивление, фиолетовая вспышка мгновенно озарила темную комнату, явив магу полусонную магиану в ночнушке до колен, но в полной боевой готовности с двумя магическими полуторниками в каждой из тонких рук.

– Верховный? – немного рассеянно отозвалась Ен Сук, осмотревшись и недоуменно приподняв брови, развеяла мечи. – Пропажа вижу нашлась?

– Извини что разбудил, – ухмыльнулся чародей, протерев вновь залитые глаза. – Но мне бы не помешала помощь.

Женщина присела на корточки возле младшего Банерджи и приложила пальцы к его шее. А потом подняла голову и посмотрела долгим пристальным взглядом на ловушку утроенную в кровати.

– Принести мне вам тоники? Мальчика передать Навину или подбросить в комнату незаметно?

Парень воспарил на уровне пояса маленькой магианы. Она же махнула рукой, и край одеяла накрыл Соню до подбородка, скрывая от чужих взглядов заляпанное кровью обнаженное тело.

Что ж, тактичность и сообразительность Су заставили порадоваться, что именно она отозвалась.

– Будь добра, отнеси его деду и скажи, что из него насильно вырвали астральное тело. Я старался быть аккуратным, но он все же мог пострадать. Пусть посмотрит за ним. И да, мне двойную порцию.

Девушка кивнула, откинув заплетенные в нетугую косу волосы назад, и исчезла в портале вместе со своей ношей.

– Из всех прочих, только ты мотаешь мне нервы с упорством, достойным учебников истории, – пробормотал Стивен, оставшись наедине с Соней. – Теперь я имею полное право выставить тебя из своей жизни и постели. Однако, – он вздохнул глубоко и обреченно, поморщившись от боли в грудине. – Ну что за манера пролезать туда, куда не просят? Так не пойдет. Мы уже все решили, ты пришла, а значит выбрала. Поэтому страдать теперь будем оба.

Конечно, ему не ответили, но это и не важно. Отпускать или выдворять ее он уже давно не намерен. И освобождение от привязки ничего не меняет. Главное теперь этого щенка держать на виду и близко не подпускать. Еще бы понять как получилось порвать связь. Вряд ли только словами. Зато поняв механизм, можно будет помочь оборвать этот провод и Николасу. А в следующем году вернуть себе эту возможность. За год они точно разберутся.

И пока молчок. Ни к чему ей знать о таком. Если не вспомнит, он не проинформирует.

Но как заставить держать свои наблюдения при себе остальных?

***

Я шла по незнакомому мне храму и заинтересованно крутила головой, не забывая при этом работать челюстью, жуя, любезно предоставленный мне магами, хот-дог в кляре. Не знаю, чем мотивировался их выбор, но было вкусно. Сыр тянулся тонкими волокнами, а сосиска и тесто были в меру прожаренными и сочными.

– У тебя тут красиво, Юн Мин, – призналась я, облизав лоснящуюся впитавшимся мясным соком палочку и поискала взглядом куда бы выкинуть мусор.

– Все к твоим услугам, рыбеныш, – мурлыкнул Лис, отчего я удивленно вскинула брови, а шпажка случайно хрупнула в зубах, и я по инерции принялась перемалывать ее заострившимися зубами.

Правда не успела осознать собственный афронт. Мужская пятерня схватила меня за затылок, а вторая с зажатой в пальцах салфеткой, надавила на челюсть, заставляя выплюнуть содержимое.

При этом Стивен был настолько невозмутим, что мои квадратные глаза стали треугольными.

– Специально же без упаковки взял, чтобы избежать подобного. Не жуй посторонние предметы, потом живот болеть будет.

Бумажка с деревянными осколками улетела в любезно открытый хозяином этого места портал.

У меня от возмущения слова закончились, а эти индивиды просто ушли чуть вперед, напрочь игнорируя мое… да, скажем нужными словами – ОХРЕНЕВАНИЕ!

– Вы! – перехватившим горлом просипела я. – Я не собиралась есть палочку, просто от удивления случайно раскусила. Я же не животное какое!

Мужчины меня, похоже, даже не услышали. Они неспешно двигались дальше, обсуждая свои важные дела. А я ощутила себя не животным, а скорее трехлеткой на экскурсии в музее, где все взрослые ходят и заинтересованно рассуждают на тему искусства, а я примоталась со своим «попить», «пописать» и «мне скучно».

Это же как противно снова быть человеком, а скорее просто никем. Непрошенные слезы, которые, как и я сейчас, все воспринимали близко к сердцу, подползли и крупными каплями скопились в уголках глаз.

Гадство!

Верните меня в воду, к рыбкам и китам, они не стебутся и не игнорируют! В руке появилась бутылка с апельсиновым соком, и я буркнув «спасибо», поплелась нагонять господ магов. Вот честно, если бы не Гун, фиг бы я пошла с ними. Можно было бы просто утечь…

– Рыбка, ты там свялилась уже что ли на воздухе? Мне сгонять за пивом?

– Р-р-р-р, – издала я злобный бессильный рык трансформировавшимся горлом. – Иду.

Не понимаю, почему мы идем пешком? И плутаем уже минут пятнадцать по комнатам этого востокофила. Можно же порталом!

Я обреченно, в очередной раз, потянула давящую резинку штанов в бок и закрутила крышку пустой бутылки. В душе было так же гулко и пусто. После сильного морального потрясения, все эмоции так долго томившиеся в напряжении внутри меня, рванули из этого ящика Пандоры как-только приоткрылась крышка, не оставив даже надежду.

Мало того, они мне подло мстили, возвращаясь по очереди в самый неподходящий момент. Как же я от этого отвыкла.

Найдя глазами широкую спину Стивена, на мгновение отключилась от реальности, оглушенная приливом нежности, подло подкравшейся из-за угла.

Такой он…засранец. Все снова решил за меня, не дав обрести спокойствие в волнах. Вытащил на берег, заставил отрастить ноги и вновь безликой тенью находиться рядом, в немом восхищении захлебываться рядом с ним жаждой обладания и безграничной всепоглощающей любовью.

Мерзавец.

Насколько же сильно я в тебе нуждаюсь?

Каков предел у поводка под названием – любовь?

И сколько еще раз мое сердце должно в страхе замереть, чтобы исчерпать эту болезненную привязанность?

Задумавшись, уперлась лбом во что-то средней жесткости, не заметив, как мы остановились у деревянной двери, отъезжающей в бок после (тактичного!) стука со стороны Лиса.

Вот уж не замечала в этом чудаке тактичности, зато, зайдя вслед за мужчинами в комнату, поняла причины нашего бесцельного петляния.

Женщины выглядели пришибленно, а розоватые носы и чуть красноватые белки глаз намекали на коллективный традиционный дамский слезоточив.

– Соня! – первой меня заметил Ми Гун, он маленькой темноволосой торпедой слетел с материнской кровати и с разбега боднул головой в живот.

Я охнула, обняв малыша, и почти улетела назад, если бы вовремя не подхвативший меня подмышки Стивен.

– Офигеть, Соня, а как ты? А чьи это ноги?! – он был так рад, что ругать его совершенно не хотелось. Выпрямиться мне помогли, и я чмокнула макушку мальчика, улыбаясь детской честности и наивности.

– Луна моя, вообще-то это мои ноги, я с ними родилась. Просто как и ты могу менять облик.

– А почему тогда я ходил за мороженным! – возмущенно подпрыгнул Гун, сжав кулачки. – Я же так боялся этих человеков на кассе! Почему сама не пошла?

Сказать мне было нечего, поэтому я просто покраснела. Ну да, эксплуатация детского труда во всей красе, но в свою защиту скажу, что мороженное то не ела. Я вообще последнее время смутно помню собственные трапезы… но мороженное точно не ела…

– Главный, а вы ее чего держите? Отпустите мою Соню. Если у нее есть ноги, то пусть и стоит сама!

Хлопнув глазами, поняла что Стрэндж все еще поддерживает меня под локоть. Но попытка смущенно отобрать конечность привела к тому, что на глазах у возмущенного ребенка и весело скалящегося Юн Мина, мужская ладонь скользнула по предплечью, невинной лаской и его пальцы переплелись с моими.

Я прикрыла глаза, впитывая подзабытые ощущения и открыла их, только почувствовав, что меня тянут вперед за вторую руку, в которую зеркально вцепился надувшийся Гун.

– Идем же, тут мама и тетя уже поплакали и высморкались, можно говорить. Вас ждали!

Теплый большой палец незаметно погладил меня по тыльной стороне запястья, снова заставив на секунду выпасть из реальности.

Отбирать руку не стала, вот еще! Сам взял, сам пусть и держит, а я своим гормонам не враг.

– Ми Гун, милый, оставь Соню Верховному и идите уже все сюда, – нежный высокий голос Юй Мин прервал момент и заставил подозрительно прищурившегося малыша напоследок заискивающе мне улыбнуться, хмуро глянуть на Стивена, и, наконец, перестать пытаться выдрать мне конечность из плечевого сустава. Он отлепился и поскакал к постели, постоянно оборачиваясь.

– Извините за переполох, – улыбнулась я, не понимая, почему вообще одна говорю? С чего это все мужчины в комнате проглотили языки?

– Мой сын и есть переполох, – улыбнулась бледная лисичка в ворохе подушек и одеяла. – Рыбка, а с хвостиком ты все же красивее.

Улыбка немного подвяла на моем лице, зато искрящиеся весельем глаза Юн Мина лучились гордостью. А чего гордиться? Народная мудрость во все века гласит: «От осинки не родятся апельсинки».

А эти вообще из одного живота на свет божий выползли…живота…

Какая-то мысль не давала покоя, билась на подкорке, пока мой взгляд не зацепился за Ми Гуна, замершего в тихой радости возле мамы.

Но… Гун же человек?

Не поняла, а как же информация, что лисы рождаются лисами? И облик приобретают после первой сотни! Но почему этот вопрос вылез только сейчас? Дурная же я русалка с водорослями вместо извилин, ничего мне не надо кроме как с тюленями лежать да на дне ковыряться!

Видимо, все вопросы так явственно были написаны на моем лбу, что на эти многозначительные манипуляции с мимикой обратили внимания все оборотни в комнате.

– Присядьте пожалуйста, мы как раз об этом и хотели с вами поговорить…

***

Меня усадили на плетеное кресло вплотную к кровати больной. Ми Гун свернулся калачиком под боком у матери и наотрез отказался уходить. Даже согласился на «глушилку», чтобы не слышать чужих слов, лишь бы не оторвали от любимой родительницы. Он сжал наши с лисичкой ладони и замер, видимо, решив подремать от пережитого накала разнокалиберных эмоций.

Стивен отказался от сидения, встав, привалившись плечом к стене. Юй Мин устроилась по вторую сторону от сестры, а Лис уселся у дальнего изголовья, поджав скрещенные в лодыжках ноги.

Я посмотрела на него и тоже подтянула собственные коленки поближе, обхватив их свободной рукой. Меня до сих пор познабливало, побаливало и в целом триггерило от обилия навалившихся чувст, эмоций и яркости наземных пейзажей.

Кожа сохла и чесалась, вызывая дискомфорт. Ткань одежды елозила по ней и так же не улучшала настроение. А желудок очень остро среагировал на пищу и тянуще-колющее ощущение нет-нет, а давало о себе знать. В общем была я и ощущала себя старой бабкой. И хвост отваливается и на днях линять начал… Гав.

– Рыбеныш, лови.

Бутылка воды прилетела в лицо, я неловко дернулась поймав ее лбом и тоскливо вздохнула, аккуратно высвободив ладонь из детских пальцев.

– Спасибо, – поблагодарила Юй Мина и поспешила утолить жажду, а затем и вовсе намочила руку и протерла лицо. Стало сразу посвежее.

– Соня, ты не будешь против? – мелодичный голос Лисы привлек мое внимание. Я чуть наклонилась вперед, попытавшись взглянуть на нее, чтобы понять смысл вопроса.

– Ручку вытяни на подлокотник?

– Зачем? Ау! – в вену самопроизвольно воткнулась длинная игла, а на появившейся из воздуха стойке повис большой такой пакет с отходящими от него трубками. – Вы что?

Стивен тут же подошел и молча отрегулировал колесиком напор поступаемой в меня жидкости, повернул капельницу и, видимо, прочел название, удовлетворенно кивнув:

– Спасибо, Мастер. Я зайду к вам позже, подготовите мне несколько таких?

– Это моя работа, – пожала плечами магиана.

Юр Мин заинтересованно поблескивала глазами, наблюдая новый виток циркового представления. Юн Мин скалился с независимым видом, а, поймав мой взгляд, подмигнул.

Почему молчала я, непонятно. Прям дежавю. Снова со мной обращаются как с маникеном.

Рядом с иглой налепили фиксирующий пластырь. И теплый плед появившийся в мужских руках, лег на плечи, дезориентировав и лишив даже попытки возмутиться. И будто мало мне такой показной заботы при чужих, он еще и рядом стоять остался, привалившись бедром к спинке моего сидения.

– Что ж, детки, думаю мы все морально подготовились и укрепили защитные заклинания, – хмыкнул Лис и поднял искрящиеся весельем глаза на свою вновь обретенную родственницу. – Юр Мин хотела видеть при нашем первом разговоре спасшую их девушку и главного мага в месте, где она будет жить. Не моргай мне тут, реснички просто восторг, даже все мысли сдувает. Будешь речь толкать или просто посидим?

Девушка возмущенно фыркнула, блеснув не менее ярко своими изумительными карими глазами. Даже я засмотрелась, как они сменили в глубине цвет на янтарный, показав очень красивый градиент с пульсирующим зрачком.

– Вай, а старшие твои так не могут, – восхищенно потянула я. – А у Юн Мина вообще от стресса один глаз лисий становится, а второй остается человеческий и дергается.

Юй Мин с другой стороны усмехнулась, поймав кислый взгляд Юна, упершийся в мою сторону. Я обворожительно улыбнулась в ответ и многозначительно подвигала бровями, чем вызвала приступ смеха у Юр Мин.

– Извините, – она закрыла рот ладонью, пытаясь сдержаться, но итоге проиграла и звонко рассмеялась, чуть охнув от боли. – Я правда хотела поговорить со всеми сразу, чтобы не было недопониманий и неприятностей от нас с Ми Гуном. Я Юр Мин, двухцветная лиса клана кицуне, живущих в Та Ло. Приветствую вас…

– Доктор Стивен Стрэндж, – низкий завораживающий голос снова пустил толпу марашек в районе лопаток. – Я Верховный Маг этого мира и глава Камар-Таджа. Сейчас вы с сыном находитесь в одном из трех главных храмов Земли, Хранителем которого является ваш старший брат Мастер Юн Мин. Для безопасного и законного пребывания на Земле и в обителе, вы должны будете дать клятву о неразглашении и непричинении вреда, стандартную для живущих здесь. В остальном, добро пожаловать. Думаю, ваши родственники обо всем позаботятся и возьмут на себя любые проблемы с вашим содержанием и ассимиляцией в сообществе.

– Несомненно, – протянула Юй Мин. – Мы вполне способны обеспечить родных всем необходимым.

– Если нужны будут документы, скажете. Мне проще их достать, как я делал уже для Сони.

Я молчала и слушала, переводя взгляд поочередно на каждого собеседника. Мне пока не ясна была причина, моего присутствия, но может скажут потом, а пока просто впитываем информации и слегка вздрагиваем от холодного ручейка капельницы, замораживающего руку изнутри. Неприятное ощущение.

Горячая ладонь легла мне на плечо и незаметно погладила у основания шеи. И все это не отрываясь от разговора. Не Стивен Стрэндж, а Юлий Цезарь.

– От своего лица и лица своего ребенка, прошу у вас убежища, защиты и справедливости.

Внезапно произнесла лисица и яркое пушистое желтое облако света отделилось от их сцепленных с сыном рук, застыв перед лицом Стивена.

– Юр Мин! – непонятно почему возмутился Юн.

– Юри! – вторил ему голос близняшки.

– Так нужно, – решительно отозвалась девушка, нахмурив тонкие черные брови, будто рисованные самым тонким угольком. – Я не могу просто так подвергнуть опасности посторонних людей, вовлечь их в свои проблемы и не предупредить.

Я бросила косой взгляд на Стрэнджа. Тот выслушал лисичку и неожиданно очень светло улыбнулся ей, кивнув:

– Юр Мин и Ми Гун, даю вам защиту и убежище на Земле и в Камар-Тадже.

Облако сменило цвет на оранжевый и вернулось к владелице, заставив ее радостно вспыхнуть.

Меня кольнуло приступом внезапной злобы и душащей ревности, который я испуганно попыталась задавить в зародыше. Вот еще этой дряни не хватало!

– Спасибо вам, Верховный. А теперь…я должна рассказать вам очень неприятные вещи. И, пожалуйста, принесите так же клятву о молчании.

***

Иерархия кицунэ довольно примитивна и понятна. Чем сильнее и древнее оборотень, тем выше положение он занимает.

Все живущие в Та Ло лисы, от мала до велика обладают одним цветом шкуры – белым. Но издревле считается, и не без оснований, что сильнейшими были рыжие. По каким причинам произошло их вымирание или скорее ассимиляция с более слабыми белыми – неизвестно, но остается фактом.

Юн Мин был первым цветным оборотнем за многие тысячи лет и вызвал небывалый ажиотаж среди старожилов.

Пра устроили буквально паломничество к норе новорожденной двойни. Лисенка вертели, крутили, исследовали и восхищенно замеряли уровень магических и духовных сил.

Маленький дух рос, таскал за собой сестру и шкодил без устали, осваивая бой и учения просто с устрашающей скоростью, чем приводил всех просто в восторг.

Когда близнецы достигли возраста взросления, то практически без проблем приняли свои преображения в двуногие облики и заселились в человеческое жилье.

Всем и каждому в поселении была известна трагедия сильнейшего лиса, на которого возлагалось так много надежд. Убитая горем и слегка помешавшаяся лисица, бывшая пара Юн Мина, не скупилась на подробности. Она выла, рычала и порывалась растерзать хоть кого-то, чтобы избавиться от застарелой боли.

Мужчина, много раз искавший причины гибели своих детей, так и не справился с потерей. Отказался давать новое потомство, на которое очень надеялись Пра и в конечном счете отрекся от рода как и его вероломная сестра.

Старейшины попытались замять историю, смешав имена изгоев с грязью и подарив им другие – проклятые.

Юр Мин родилась буквально через несколько лет после побега старшей сестры. Она не знала своих родственников, но их тень навсегда повисла над ее мохнатой шкуркой, и даже то, что она родилась двухцветной не искупало греха близнецов.

Пра учли предыдущие ошибки и жизнь Юри была с самого рождения скована правилами и ограничениями, которых никогда не было у ее сверстников. Никакой свободы волеизъявления, никаких неправомочных действий. Муштра, учеба, вколачивание основ поведения «Правильной» лисицы.

Девушку, еще не имеющую второго облика, планомерно лишали воли и готовили только к тому, чтобы удачно создать пару и принести в деревню побольше двухцветного потомства.

Родители, которым простили побег старших детей, тем не менее, практически не интересовались жизнью младшей. Они оба вновь разошлись после ее рождения и занимались своими делами.

Когда Юри приобрела человеческий облик и прочно встала на две ноги, в деревне началось небывалое возбуждение, заставившее устроить настоящие состязания молодых, и не очень, лисов за лапу и хвост сильной самки, способной одним своим фактом заключения брачного союза поднять по иерархической лестнице любого.

Девушка воспринимала все это как должное, ведь другой жизни и не знала. Она смотрела на бои, не выделяя никого конкретно и послушно ждала итогов своеобразных «выборов» жениха.

Дружить с двухцветной было так же почетно, но Юр Мин быстро разобралась в причинах такого ажиотажа среди молодежи и ни к кому так и не привязалась, держа дистанцию.

Такое благостное и чем-то инфантильное проживание жизни, как ни странно, закончилось благодаря Ан Тами. Бывшая супруга Юн Мина замкнулась в себе и ушла жить в леса, полностью отказавшись от человеческой ипостаси. Она же и выловила молодую лисицу, сбежавшую погулять от неумолимого контроля и постоянного внимания.

Тами и рассказала девушке о судьбе ее старших брата и сестры, затерявшихся на просторах многочисленных миров. А так же об учести, которая может ждать ее будущее потомство.

Юр Мин была напугана, ошарашена и деморализована.

Трясущаяся и потерянная, она спряталась лишь в одном месте, где имела право быть одна – храм богини всех кицунэ.

Благочестие было Юр Мин к лицу, поэтому походы в храм поощрялись и, хотя бы там, лисичку не дергали и не понукали ежечасно.

В ту ночь откровения, не сдержав прорвавшийся на волю фамильный нрав, Юри пролезла в архив храма и нашла подтверждения всему произошедшему с ее родными.

Зачем прятать данные о рождении? Они никому не интересны.

К чему охрана склада с бумажками?

Ошибка.

Большая ошибка.

Юр Мин хотела знать все.

Она, прилагая титанические усилия, смогла добраться и до старой шаманки, с которой беседовала сестра. Женщина отличалась отменным долголетием и не стала скрывать ничего от решительно настроенной оборотницы.

А уж как удивился Мастер Гертмунд, найдя у себя дома ночью большеглазую вздрагивающую от каждого шороха девицу, которая вцепилась ему в горло когтистой лапкой и требовала рассказать все, что ему известно о Юми и Юне.

Бракосочетание, не задавшаяся с самого начала семейная жизнь, все прошло стороной.

Она по прежнему была образцово показательной лисичкой в глазах других, но научилась врать и скрываться. Без зазрения совести манипулировать старшими и их инстинктами, а уж когда наступила беременность. Все тщательно вбитые догмы рухнули окончательно, погребенные бешеным страхом за жизнь ребенка.

Чужие библиотеки, старые хранилища, покрывшиеся пылью и трещинами таблички, злополучный архив, – все пошло в ход. Хоть как-то, хоть где-то найти информацию, чтобы помочь своему ребенку.

Все пути вели в храм, потому что единственное, что могло женщине помочь – божественное вмешательство. Память и помощь живущих гарантий не дали брату все три раза, так с чего она решила, что умнее?

Как будущая мать, она имела право на ночные бдения в храме. Пойманный кролик стал жертвой, а пущенная из лапы кровь добровольной платой за возможные знания. И это случилось.

Инари – богиня мать всех кицунэ сжалилась над своим потомком.

***

Лис снял маску шута и весь обратился в слух, слушая, казалось, даже кожей. Он не заметил, как прошедшие частичную трансформацию пальцы увязли в разорванной ткани до самого матраса.

Юр Мин рассказывала сумбурно. То очень быстро вываливая целую кучу информации, то замирала, уставившись поверх его головы мутным взглядом, по-видимому вновь переживая прошедшие дни страха и отчаяния. Ее узкая ладошка бездумно гладила пригревшегося уснувшего лисенка, будто боясь отпустить и потерять. Девушку никто не торопил.

Все застыли в янтаре истории, как и само время.

– Мне было видение. Я видела женщину в родах на алтаре Инари, которая вытолкнула из себя хвостатого младенца. Понимаете?

– Запрещено, – почти одними губами прошептала помертвевшая Юй Мин, с искренним ужасом бросив взгляд на спящего лисенка.

– Запрещено, – подтвердила Юри, легко соглашаясь с чужими чувствами. – Очнувшись утром на земляном полу, я встала и пошла на поиски Ан Тами. Юн Мин, она ведь оба раза рожала в лисьем обличье?

Мин кивнул, чувствуя подступившее головокружение и не в силах открыть рот, чтобы заговорить. Челюсть свело от понимания… горького и жуткого. Юми уронила голову на ладони и в повисшей тишине раздался всхлип.

– В этом есть проблема? – уточнила тихим голосом Соня, осторожно обратившись к оборотням.

Мин выпрямился, старея от горя прямо на глазах, обзаведясь белесой линией седины от самого лба и до затылка. Девчонка испугано округлила глаза и тронула Верховного за лежащую у него на плече руку. Но Стрэндж и сам уже хотел усыпить Лиса.

– Даже не вздумай, – правый глаз его полыхнул бордовым, пустив каплю кровавых слез во внутреннем уголке.

Змеей метнулась его близняшка и попыталась коснуться пальцами лба брата, но тот небывало жестко перехватил ее за запястье и кровавая бездна хлынула из его зрачков.

– Не смейте, я справлюсь! – прошипел стиснувший зубы мужчина.

Во сне захныкал Гун, и ужас схлынул, мгновенно очистив помещение и лицо оборотня. Он ссутулился и выпустил руку тут же приникшей к нему Юй Мин.

Юр Мин почти физически испытывая боль за брата, повернулась к Соне и горько улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию:

– Каждый кицунэ рождается лисом и от лисицы. Это непреложное правило, завет предков, который соблюдается неукоснительно. Нам с детства рассказывают о последствиях, к которым может привести попытка родить в человеческом теле. Множество ужасов, от смерти матери, до лишения будущего потомства полноценного второго лисьего облика. От сгорания в неуправляемой магии, до полного ее исчезновения. Ни одна мать не пойдет на такой риск ради любопытства или других причин. Мы даже беременность стараемся проводить на четырех лапах.

– Но зрелости и возможности родить кицунэ достигает только с получением двуногого тела?

Юри перевела взгляд на Верховного и желчно хмыкнула:

– Вы догадались быстрее, чем я.

– Не трудно с учетом предыстории, – вздохнул Стрэндж.

– Мне эта мысль тоже пришла в голову после откровения Инари. И так появился на свет Ми Гун.

– Как тебе удалось осуществить это? – Лиса сжала губы в тонкую полоску.

– Помог случай. Твоя бывшая супруга Юн Мин и подала идею. Мы разыграли представление возле деревни, вечером меня хватились и нашли рыдающей возле Тами. Ее прогнали, но она якобы успела раскрыть мне правду о моем наследии и детях брата. Со страха я демонстративно кинулась в храм и поклялась посвятить себя Инари.

Девушка улыбнулась, а сломленный Юн Мин внезапно расхохотался, причем довольно истерично и нездорово, он вырвался из поддерживающей хватки Лисицы и дернулся вперед, упав прямо на младшую сестру, загребая ее и взвизгнувшего племянника.

– Дядя! – дальше никто не ожидал услышать местный земной фольклор из уст маленького оборотня.

Все пораженно выслушали довольно бессвязное нагромождение неприличных слов. и как по команде уставились на выдавшую себя красными ушами русалку.

Соня побагровела еще больше и закрыла ладонями лицо.

– Давайте вернемся к теме разговора, – тактично вернул всех к реальности старающийся спрятать ухмылку Верховный. – Юн, тебе нужна помощь?

Лохматый и чуть более адекватный Лис выпустил из захвата помятых родственников.

– Нет. Мне много лучше. Давайте немного поясню я. Жрицы нашей богини Инари рожают за закрытыми дверьми храма в полном одиночестве. Считается, что все сложности подаренной новой жизни часть жертвы и энергии, отправленной великой Матери. Лисы рожают достаточно беспроблемно, не испытывая и десятой доли боли человеческих женщин. Как твои славные предки, рыбеныш. Сказка о первой измененной русалке Каали могла бы подойти любому из духов стихий. Люди рождаются в муках, духи в кратковременном дискомфорте и небольшой боли. Я прав?

– Не знаю, – поморщилась Юр Мин, устраиваясь удобнее в кровати и подгребая недовольного, но заинтересованно крутящего головой ребенка поближе. Тот по-прежнему ничего не слышал, но в разговоры не лез и не мешал, особенно когда получил планшет с мультиками и наушниками от тети Юйи. – Когда я почувствовала начало, то заперлась в храме. Мне никто не нашел и не препятствовал. Да, такое редко, но случается. Стая собралась за дверьми и ждала появление на свет нового лиса. От меня не ожидали подвохов, меня не боялись и не подозревали, наверное, поэтому все получилось. Как только сошлись створки, я поставила барьер тишины и обратилась человеком.

Она стиснула зубы и посмотрела на сестру:

– Если бы я так не любила жизнь и ребенка, если бы не наблюдала несколько раз в Та Ло за людьми в моменты рождения детей, я бы сама рассталась с жизнью. Агония человеческого тела была ужасна, но спустя пять мучительных часов родился Ми Гун. Стая нервничала, они несколько раз стучали ломились в дверь, но благо так и не вошли. Стоило мне только перерезать пуповину, как мой хвостатый малыш заплакал и обратился лисенком. Последним усилием воли я вернула себе облик лисы и потеряла сознание.

– Зачем вам понадобился побег, если рождение Ми Гуна человеком успешно удалось скрыть? – уточнил Верховный.

– Мой сын растет, – будто это все объясняет ответила Юри.

– Это как-то связано с тем, что он обладает…необычными способностями?

Девушка побледнела и кинула взгляд на брата и сестру. Юн Мин провел рукой по волосам, убирая пряди с лица и досадливо поморщился:

– Ми Гун очень много времени проводил с Соней, пока ты восстанавливалась. У нас много обязанностей и дел, поэтому рыбка взяла на себя функции няни и вот недавно мы узнали, что Гун может использовать ее магию. Причем не просто на начальных этапах, а будто сам не огненный, а полноценный водный.

Снова всех удивив, Юр Мин коснулась головы сына, привлекая внимание и снимая оглушающее заклятье:

– Милый, ты не мог бы показать нам всем свой настоящий облик?

– Но мама, ты же сказала никому не показывать, – удивился ребенок, спуская с головы большие наушники. – Ты же ругала меня!

– Знаю, милый, но теперь можно. Мы вне опасности. Ты же сам говорил, что тут не так, как дома. – светло улыбнулась лисичка, поправив ребенку сбившуюся челку.

– А можно попозже? Тут серия интересная…. Ладно, только пусть все отвернутся. Я же буду голый!

Все понимающе отвернулись или закрыли глаза под сопение и шелест с постели. Наконец, Юр Мин позвала и маги опустили взгляд на симпатичного бело-бордового лисенка, размером чуть меньше средней овчарки. Он заискивающе обмахивался хвостами, потом, став центром всеобщего внимания, выпятил беленькую грудку, распушив как можно красивее, и, не выдержав повисшего напряжения, закрутился на месте, как самый обычный счастливый щенок.

Юн недоверчиво протянул руку, медленно пропустил мех племянника сквозь пальцы, пытаясь удостовериться в реальности того, что видит.

– Как вам удалось скрыть такое от старейшин? – Стивен вскинул вопросительно бровь, внимательно разглядывая буквально пышущую силой ауру необычного оборотня.

– Это Ми Гун. В достаточно раннем возрасте он продемонстрировал способность мимикрировать. Сначала внешне, потом магически. И все было прекрасно, никто и не понял, что он какой-то особенный. Его тщательно осмотрели и нашли совершенно обычным белым лисом без отклонений. Они даже расстроились.

Женщина зло улыбнулась и слегка оскалилась.

– Но это же ребенок. Чем старше он становился, тем больше темных участков демонстрировала его шкурка. Я просила, уговаривала прятать цвет, но в год его отец вернулся из довольно длительной отлучки и радостный Ми Гун случайно обернулся в человека, чем вызвал шок и непонимание. Тут и начались проблемы. Меня подозревали тем дальше, чем старше становился Гун и вот…если бы вы нас не забрали, меня могли судить за нарушение запретов, и скорее всего казнить.

Юр Мин замолчала, а потом посмотрела на брата, самозабвенно гладящего переползшего к нему лисенка и продолжила, почти выдавливая слова из себя:

– Я поняла это в день рождения Ми Гуна. Невозможно родить в истинном обличье сильного ребенка сильной лисице или от сильного лиса. Человеческое тело не дает формирующейся мощи ребенка разрушить вместилище, структурирует и формирует правильные каналы ауры. Слабому белому лису такое действительно противопоказано, их потомство может даже не родиться. Но потенциально могущественные пары, те в чьих жилах гуляет сила, нуждаются в контроле и помощи. Ты бы тоже родился белым, ведь в вашем случае наличие цвета это действительно случайность и дисбаланс, отобравший часть сил у Юми. А вот дай вам мама жизнь человеком, оба бы стали цветными. Твои же дети, Юн Мин, были обречены уже при рождении. Их ауры были треснуты и нестабильны, поэтому просто растворились в природной магии мира, не способные отделиться от нее в полной мере.

Стрэндж отвел взгляд, заметив выступившие на глазах Лиса слезы. Юй Мин застыла с лицом, подобным посмертной маске, белое пламя в ее глазах не давало пролиться слезам и сжигало женщину изнутри.

Соня безмолвно плакала, вздрагивая всем телом и закрыв рот рукой, чтобы не привлекать внимание.

Стивен даже не мог представить степень боли этих существ, потерявших так много и кощунственным было прерывать их своими вопросами. Пока было не до конца понятна причина такого доверия, что им оказали, поэтому он просто молчал, поглаживая меж лопаток девушку, так близко принявшую к сердцу ужасную правду чужой жизни.

– Юр Мин, – со всхлипом обратилась русалка. – Скажите, вы рассказали это Ан Тами?

Юй Мин вздрогнула и бросила на девушку убийственный взгляд, но, поняв смысл слов, вскинулась в сторону комкающей пальцами одеяло сестры. Та поджала губы, а потом подняла глаза к потолку и часто-часто смаргивая капли соленой влаги, ответила:

– Полтора месяца назад кицунэ Ан Тами нашли в родовом логове мертвой. Она загрызла своего отца и покончила жизнь самоубийством.

Для Юн Мина это было явным перебором на сегодня, сразу два заклятия сна вырвались из рук Верховного и Мастера Юй Мин, вырубив того мгновенно.

Придавленный завалившимся телом, Ми Гун заскулил и вытащил хвосты из-под спины дяди.

– Надеюсь, присутствующие не против, чтобы мы продолжили разговор в другой раз? – устало проговорила Лисица и бросила взгляд на Стрэнджа.

Стивен спокойно кивнул и обратился к лисичке.

– Думаю, в этом нет необходимости, мы услышали достаточно. Если захотите сообщить что-либо еще, найдете меня в обители. Юр Мин, вы с Ми Гуном под защитой магов Земли. Вашему сыну нужно будет пройти всестороннее обследование, обучение как у тети с дядей, так и наших Мастеров, чтобы полностью раскрыть свой потенциал и не причинить вред себе или окружающим. У меня лишь один вопрос, для чего вы позвали Соню на эту встречу?

Женщина облегченно расслабилась, получив подтверждение их с ребенком безопасности, но услышав последнее спохватилась и посмотрела на молчащую девушку в кресле.

– Извините, совсем забыла. Изначально я хотела поблагодарить ее за спасение наших жизней, но теперь. Соня, в вашем мире есть что-то, что может связать чужого ребенка и взрослого, не имеющего с ним кровного родства.

Девушка заправила короткую прядь за ухо и задумчиво прикусила губу.

– Ну, у нас существует усыновление, удочерение, побратимство. А что за странный вопрос?

– Нет, это не то. Ты ведь видишь ауры?

Русалочка заторможенно кивнула и предъявила миру ярко-зеленую радужку, а потом ткнула пальцем в воздухе перед собой и озадачено выдохнула:

– Но, я и раньше видела, думала это из-за артефактов, которые я создала для него, что-то вроде остаточного флера. Но… они такие сильные стали и тянуться к нему. Не понимаю.

Стивен сильно стиснул зубы, даже челюсть заболела от усилий. Он знал лишь одни нити, и ни к чему хорошему они еще не привели!

– Мы заметили их почти сразу после вашего прибытия. Так получилось, что Ми Гун испугался и укусил Соню. Так мне сказал Юн, – вмешалась в разговор Юми. – У нашего рода бывает так, что по какой-то причине один из родителей гибнет или же оба, тогда, чтобы не сойти с ума, ребенок формирует интуитивно новую связь с выбранным взрослым и держит ее до совершеннолетия. Оставшись без отца, увидев обморок матери, Гун вцепился в первого попавшегося взрослого, в котором почувствовал какие-то положительные эмоции по отношению к себе. Что ты ощутила тогда?

Соня посмотрела на двигающего ушами малыша, оглушить которого забыли и призналась:

– Жалость. Мне было его жалко, ведь я как никто другой могу понять тот удушающий страх от внезапного одиночества в кругу незнакомых тебе людей.

Маг сжал руку на плече Сони, а маленький пройдоха спрыгнул с кровати прямо на колени девушке и зарычал на Стивена, лизнув свою подругу и няньку в лицу.

– Фу, Гун, ты же слюнявый как питбуль. Отстань, не лижи меня в лицо.

Ребенок расшалился и даже не думал останавливаться, пока мать не прикрикнула.

– Гун! Извини, Соня. Ты ведь не откажешься от него, когда узнала все?

– Нет, конечно, но вы мне подробно потом расскажите, что можно делать, а что нельзя.

– Несомненно, – отозвалась, вздохнув, Юми и подняла брата с постели магией в воздух. – Ми Гун, ты не мог бы посидеть с Юном, пока он не проснется. Мне нужно отойти, но за ним должен кто-то присмотреть. Справишься?

Серьезно покивав мордой, лисенок лизнул Соню в последний раз, поступив так же и с мамой. Он, зажав в пасти свою одежду, побежал вслед за парящим спящим дядей.

Бедный, жалко его. Нужно помочь, раз просят как взрослого!

А потом обязательно пойти с мамой к Соне, ведь Главный больше не опутан ее силой, значит его можно прогонять!

Глава 4. И вопли и сопли

Как увидел, так сам не свой стал.

Поговорка

Разговор оставил крайне тягостное впечатление. Я проводила взглядом удаляющихся кицунэ и попыталась подняться с кресла, чтобы также распрощаться с Гонконгом и дать отдохнуть уставшей лисичке, у которой на лбу уже испарина проступила от перенапряжения. Но тяжелая рука все еще лежавшая на плече, надавила, вынуждая остаться на месте.

Вопросительно подняла взгляд на Верховного:

– Посиди минуту.

Совсем забыла про капельницу. Меня аж распирало изнутри от такого объема жидкости. Я послушно замерла с вытянутой рукой, пока маг извлекал иглу и убирал последствия экстренного лечения обезвоженной русалки.

Поймав грустный взгляд Юр Мин, поняла, что чужие близкие взаимоотношения ранили ее.

– Ты любила его? – просто само собой вырвалось. Все же покинутый Лис был отцом Ми Гуна и как-то участвовал в ее жизни.

К счастью, девушка поняла меня правильно. Она слегка качнула головой, откинувшись на подушки и призналась:

– Я пыталась, честно пыталась. Но сложно одной тянуть воз, на котором он даже не захотел прокатиться. Столько сил, проблем и страхов навалилось тогда, что одних моих усилий было недостаточно. Он очень сильный Лис, и семья ему была не нужна и я не нужна. А потом родился Гун, и я устала бороться, отдав всю любовь сыну. Думаю, ты можешь меня понять.

Не знаю, почему она добавила последнее, но я действительно могла ее понять. Всем нутром и всей своей умершей в муках гордостью. Мне всего двадцать два… или уже двадцать три… какое число? Неужели я пропустила день рождения? Забавно, а стоит ли их теперь считать, когда впереди утомительная и сложная вечность.

Апатия пришла как защита от избытка эмоций, и на предположение Юри я только кивнула, достав из воздуха мигом заледеневшую каплю воды и потянувшись, вложила в ее раскрытую ладонь.

– На артефакты как у Гуна очень много нужно сил и времени, но я пока не потяну, могу только так. Раздави его в руке, и единожды я тебя услышу. Вдруг что-то случится или просто позовешь в гости. Только если будешь звать, поставь кувшин с водой на месте вызова или тазик, что ли. Так мне проще будет пройти.

Пальцы сжались на переставшей обжигать холодом сфере, и она благодарно улыбнулась краешком губ.

Я же погладила тонкую ладонь, не понимая и не в силах выразить почему так остро на нее реагирую. Ох уж эти непонятные законы магии.

– Идем, пусть лени Юр Мин отдохнет.

Встрепенувшись, посмотрела на пластырь у сгиба локтя и нехотя выпустила руку девушки, не выдержав и поцеловав ее в лоб. Она тут же уснула, а я еще раз провела ладонью напоследок по черным гладким волосам и пообещала.

– Тебе приснятся красивые и спокойные глубины. А когда проснешься, боль утихнет. Усыпи любовь, она потом найдет нужного человека.

Спина неприятно хрустнула, когда я выпрямилась и с улыбкой обернулась к Стивену.

– Идти надо, да?

Он смотрела меня странно, с непонятным удивление и ожиданием. А потом будто вынырнув из своих мыслей и открыл портал, пропуская меня вперед.

Мы вышли в квартире, и я с любопытством оценила некоторое запустение. Обратив внимание на мой взгляд, Стрэндж раздраженно дернул плечом и запустил то самое энергозатратное заклятие очищающее пол этажа. Когда «мешочек» с грязью схлопнулся в его пальцах, перехватила опускающуюся руку и пустила поток своей магии, позволяя восполнить резервы. На удивление, это далось труднее обычного, как смола на воздухе, моя сила загустела и принялась всасываться в чуть смуглую кожа мага будто бы нехотя.

– Прости, разучилась совсем, – извиняюще улыбнулась и погладила его запястье.

– Ты не хочешь переодеться? – он, казалось, преодолевая одним им испытываемое сопротивление, разомкнул губы, не стал комментировать происходящее.

– Зачем? – удивилась осмотрев свой облик. – Ты меня сам так одел, не нравится?

– Не хочешь перекусить? – снова уточнил он.

Прислушалась к себе и поморщившись, передернула плечами:

– Нет, прости. Но желудок, похоже, против еды.

– Может есть желание прогуляться по городу?

Хлопнув ресницами и перестав мучать его ладонь, всего разок провела ею по своей щеке и со вздохом отпустила.

– То, что ниже спины болит, от этого ходить неприятно, если честно. И сидеть тоже. Да и зачем мне в город?

Он как-то очень устало и замучено вздохнул, не переставая смотреть на меня тяжелым взглядом.

– Что-то случилось, помимо утреннего инцидента? – осторожно уточнила я, потерев ноющее бедро. То ли попа просто напоминала об экзекуции, то ли чуяла новые неприятности. Я так давно с ней не виделась, что уже и не понимаю намеков.

– Ты останешься со мной? – странные и непривычные слова он буквально выдавил из себя, пугая нетипичным поведением.

Я улыбнулась и пожала плечами.

– Ну, что за вопросы? Ты же вроде сказал, что я выбрала, значит буду рядом. Разве не решилось это уже?

– Ты, – подчеркнул он зачем-то слово. – останешься со мной?

Заправив боковые пряди за уши, рассеянно почесала бровь и призналась:

– Стивен, я правда тебя не понимаю. То ты даешь мне выбор, то говоришь, что я уже выбрала, а теперь снова спрашиваешь. Что не так? Тебе больно? Я сказала что-то или сделала не так?

Он поднял лицо к потолку, перестав высверливать во мне дыру и потер лицо руками. Я терпеливо ждала продолжения, взглядом прикипев к своим ногам, которые вытащила из навязанной обуви и теперь босиком с облегчением ощущала прохладную поверхность, шевеля пальчиками. Кайф! Они всегда были такие маленькие и смешные?

– Скажи мне, чего хочешь ты?

Ну опять начинается. Что за издевательство?

– Просто скажи мне, ты хочешь быть моей?

Я открыла и закрыла рот. Мысли покинули голову, не выдержав нагрузки.

– Так я же итак твоя. Разве нет?

– Ты чья угодно, – неожиданно раздраженно отозвался маг. – Ми Гуна, Ди Луна, Николаса, океана.

Я оттопырила на ноге мизинчик, потом вернула его обратно и не менее раздраженно осмотрела мага снизу вверх:

– Ты же шутишь, да? Это вообще довольно глупый разговор. Я же вернулась к тебе, похоже, пережила ломку обратной метаморфозы в человека. Так почему ты задаешь эти вопросы?

– Ты не возвращалась ко мне, – рыкнул маг. – Я запер тебя в магической ловушке на ночь, чтобы ты после секса не сбежала обратно к своим новым булькающим друзьям!

До меня запоздало начала доходить причина его злости. И от этого стало смешно. Великий Стивен Стрэндж неуверен в себе и ревнует меня ко всему подряд? Но вот напомни я ему про связанных и меня опять, видимо, отлупят.

– Что смешного я сказал?

Блин, а мимика такая сложная практика для меня сейчас. Дура такая, стою и лыблюсь.

– Прости, – скользнув поближе, обняла его за талию и прижалась так сильно, как только могла. – Я выбрала тебя, иначе бы даже за сексом не пришла. Я тебя очень люблю. Очень сильно. Можешь снова командовать и ругаться. Мне даже без разницы, любишь ли ты меня. Я свой выбор сделала, остальное не важно. Прости, мой хороший, что постоянно доставляю неприятности и заставляю злиться. Но я тоже личность, и, боюсь. Не хочу в тебе растворяться, поэтому злиться тебе придется еще не раз. Но ты можешь сам от меня отказаться, даже обещаю не отвергать из-за этого человеческий облик.

Воздух с шипением покинул его легкие, вместо явно неприличных рвущихся наружу слов.

– Соня!

– Ну ты чего такой шипучий? Не выспался? Секс плохой был? Я что-то сказала под ломкой? Не рычи, я так люблю тебя.

Большой кошкой потерлась об его кимоно, просто умирая от вспышки храброй нежности.

Такие ненужные вещи, эти скромность и неуверенность в себе. В чем-то пребывание русалкой сделало меня лучше, размыв границы дозволенного и сняв большую часть человеческих ограничений. И несусветная глупость в сравнении с тем, что он рядом, что боролся за меня и заботится. Я почти готова забыть пощечину… когда-нибудь потом. И даже если ему мои нежности поперек горла, он же сам разрешил себя обнимать, когда мне хочется. А сейчас мне очень хочется и обнимать и трогать и вообще. Вдруг я завтра помру в клюве очередной магической таракашки!

Рык полный раздражения прекратил дергать мага за диафрагму, и он обнял в ответ, устроив подбородок на моей макушке. И так мы и стояли, пока внутри у меня все не дернулось…

Я мигом отстранилась и замерла.

– Там прорыв…иди за мной…

– Нет, – вернулся к жизни привычный Стивен. – Ты останешься тут и будешь в безопасности, пока мы ликвидируем прорыв и его последствия.

Не сдержавшись, улыбнулась очень счастливо и немного кокетливо повела плечом, наступив ногой на свою штанину, чтобы без рук избавиться от мешающей одежды. Сама же стянула через голову футболку и, на глазах остолбеневшего мага, избавилась от белья, встав полностью обнаженной.

– Знаешь, твои глаза как океан близ Арктики. Там кристально чистые голубые льды. Когда я сильно скучала и сил не было терпеть, приплывала туда и часами смотрела, впитывала и вспоминала. Я не птичка в клетке, Стивен Стрэндж, я вода в твоих ладонях. И если выбрала тебя, не значит, что буду послушным и тихим штилем. Прошло то время, я больше не испуганная мышь Камар-Таджа, поэтому подумай лучше, нужно ли тебе это.

Подавшись вперед, поцеловала встав на цыпочки в уголок губ и, отступив на шаг, глубоко вздохнула.

– Догоняйте, там уже три монстрика выползло.

Огромное водное полотно во весь рост взметнулись вертикально, отрезая меня от мужчины. Сделав шаг вперед, я уже дернула стонущим от напряжения хвостом и рассекла подводное пространство стихии, что есть сил спеша к надорвавшейся расслойке, снова пачкающей своими чудищами мой тихий и мирный дом. Ничего, сейчас Совет прибежит и мы их вытолкаем нафиг. Взяли моду переть со всех щелей.

***

Громом пораженный – это сейчас достаточно четко отражало внутреннее состояние мага.

Он стоял неподвижно, словно каменное изваяние посреди гостиной, а разум судорожно пытался переварить то, что только что произошло. Она, совершенство с пепельными волосами, как будто ничего не стесняясь, исчезла во вспышке ранее незнакомой магии. Стрэндж даже не подозревал, что Соня овладела такими способностями.

Запястья давили неумолимые печати вызова, предупреждая о том, что в Камар-Тадже уже осведомлены о разрыве ткани реальности.

Но Стивен, оглушенный последними событиями, не способен был даже моргнуть, погруженный в мысли, о только что услышанных словах с привкусом прошедшего разговора на губах.

Все те воспоминания о кицунэ с их тайнами и проблемами прошлого, вторжение из темного измерения – казалось, они испарились, оставив его робким юнцом, который стоит у развилки дорог с букетом полевых цветов во влажных от волнения ладонях, и с надеждой ждет прихода своей первой наивной влюбленности.

Ее смелость, ее сила, ее уверенность в себе, столь внезапно обнаруженная и вычищенная из шелухи сомнений и забитости, пробудили в нем что-то давно утерянное на задворках души. Что-то давно, очень давно не испытываемое.

Не как Верховный Чародей, он смотрел на нее, а как мужчина на только что встреченную женщину. Зеленые глаза, словно подведенные тонкой линией, под темными густыми ресницами. Бледная до белизны кожа, и чуть полноватые светлые губы с нечетким размытым контуром, делающим их еще пышнее и немного наивнее. Решительная линия подбородка и упрямо вздернутый кончик тонкого прямого носа. Хрупкий изгиб шеи и ключиц, небольшая аккуратная грудь, плоский живот и округлые бедра с длинными красивыми ногами, которые не портили штрихи давно заживших многочисленных шрамов.

Ни капли привычного страха, ни тени сомнений в уголочках глаз.

Стрэнджа накрыло такой волной возбуждения и восхищения, что период зова показался безобидным мероприятием, вполне посильным для железной воли.

– Чертовщина какая-то, ты же не трепетная девица, Стрэндж, – съязвил маг, отыскивая внутри себя силы, способные развеять охватившее его смятение.

Как назло, взгляд упал на лежащую на полу одежду и перед внутренним взором вспыхнул образ трикотажной ткани брюк, скользящей по бедру вниз. А потом поднятые вверх руки и обозначившиеся мышцы, когда светлая футболка поползла вверх, демонстрируя почти прозрачное бюстье с темными просвечивающимися вершинками груди.

– Дьявол!

Стрэндж зло и желчно рассмеялся сам над собой, и сглотнул пересохший горлом.

– Маленькая…невыносимая…Дьявол!

Его улыбка погасла, сменившись сосредоточенным выражением лица. Долг Верховного остудил пыл так некстати вспыхнувших внутри чувств, которые он не зря всегда считал опасными для себя, разрушительными. Но как же это волнительно, хотя бы на мгновение позволить себе сгореть в них.

***

Сначала было весело. Я привычно отыскала проковырянную каргалами дырочку и выманила их на себя. Оперативно прибыли старшие маги, а, к сожалению, только они обладали необходимыми силами, чтобы иметь возможность сражаться на глубине.

Насколько я поняла, для этого требуется ресурсное и сложное заклятие, освоить которое проблематично даже опытному чародею.

С другой стороны, можно было бы держать воронку, до самой расщелины, давая доступ к ней другим, но вот тут загвоздка. Мне нужно было находиться в расслойке, а управлять оттуда водой нереально.Каргалы, твари такие, стали умные и не лезли к поверхности, чтобы их там запросто пошинковали на том-ям. Наоборот, они перли вглубь и кошмарили моих подопечных, портя все на своем пути.

Этого допускать было никак нельзя, поэтому Совет в разных численных единицах выходил прямо под водой и сдерживал монстров, пока я схлопывала расщелину, и только потом туда мог добраться Стивен. Он, в принципе, и так бы до нее достал, но там шел такой расход сил, будто он латал черную дыру.

В общем и целом в этот раз ничего не изменилось, разве что слабость осталась с ногами, а хвост был бодр и агрессивен. Единственное, Стрэндж припозднился и не было наших лис. Что ж, им и так сегодня досталось, да и не стоит подкармливать гадов дармовой магией духов.

Когда последний монструозный кальмар был запечатан, а целостность планетарного каркаса восстановлена, стайка магов поплыла к поверхности, я же милосердно подтолкнула их, обеспокоено поглядывая на кровившее плечо чернокожего мага. Он закрыл собой Ен Сук и подставился под один из когтей. Располосовало его хорошо, поэтому, наплевав на чужие гордости, большим упругим сачком подхватила всех и вытащила на свет божий, не собираясь в этот раз убегать.

Обычно я уплывала по окончании миссии, чтобы избежать проповедей, но сегодня поздно для этого.

Мысли путались и очнувшийся от спячки разум нелепо выстреливал фактами моей длительной подводной жизни, заставляя то бледнеть, то зеленеть.

Едва мы добрались на воздух, я уплотнила довольно крупный участок среди волн и расположила гостеприимно на нем ораву магов. Сама же высунулась и притулилась с краю, недовольно осознавая, что пятая точка даже под чешуей побаливает.

– Спасибо сказать должны, – тихо обратилась ко мне Ен Сук, осматривая рану на товарище, который развалился на спине, надсадно выплевывая легкие вместе с остатками воды. Черные крылья в этот раз не втянулись, а распались, оставив изрядное количество покоцаных перьев на желеподобной суше. Я под шумок уволокла пару в качестве трофея, но они спустя пару мгновений рассыпались ни на что не годным пеплом.

– Не за что. Это моя работа. Никто больше не пострадал? – прополоскала ладошку от следов преступления и оглядела мокрую братию, уже почти сухую с помощью магии.

Стивен сидел от меня недалеко, над ним квохтал Леви, встряхиваясь мокрой собачкой и рассыпая вокруг холодные брызги. Верховный на меня не смотрел, будто уйдя в себя. Я же, удостоверившись в его целостности, вернулась к осмотру остальных. Сегодня на прорыв пришли Пич, Ен Сук, Ангус, Вонг и, собственно, глава нашей мафии – Стрэндж.

Вонг сматывал длинную цепь с лезвием и поглядывал на меня.

Ангус и Су зашивали великана светящейся зеленой ниткой его собственной магии. Тот довольно быстро пришел в себя, и уже сидел, светя полностью черными белками глаз. Внезапно, эта бездна остановила свой взгляд на мне и веки его недобро сомкнулись.

Дождавшись окончания лечения, он в мгновение ока оказался рядом с пискнувшей мной и, ухватив обеими руками за предплечья, выдернул из воды, вознося на уровень своего лица.

– Вот так-то ты головой думаешь, а не хвостом?! – рявкнул он.

От страха я забыла про всякую магию, втянув голову в плечи.

– Вы чего орете? – просипела, растеряв еще и голос.

– Пич, – голос Стивена послышался очень близко, но от его протянутых рук меня отдернули, а эта полулысая башка еще и рыкнула на начальство.

– Не смей ее защищать! Эта малявка, так-то совсем тронулась от безнаказанности.

– Да чего я сделала?

– Зачем ты трогала вышки?! – гаркнули мне почти в лицо, которое вытянулось и молча ушло в себя, пытаясь понять суть претензии.

Злобно зашипев, нубиец отдернул свои ладони, уронив на вовремя подоспевшего Леви. Тот отнес меня и посадил на краешек метафорической суши, расстроенно погладив по макушке.

Я молчала, старательно вспоминая что-то такое, мелькнувшее на заднем плане.

– Так можешь ты не кричать на девушку, а объяснить свои возмущения. Она, похоже, только сегодня очеловечелась хотя бы частично и смутно помнит происходящее. А ты неадекватное поведение демонстрируешь, – Су положила на его плечо узкую ладонь, призывая к спокойствию, а я, наконец, вспомнила и вскинулась на мага в возмущении.

– Не смейте меня хватать так больше и тем более повышать голос! Вы хоть представляете, что они там делали?!

– Что делали? Согласно государственному договору о добыче полезных ископаемых, добывали нефть из разработанной по всем правилам скважины! Куда ты влезла? И не много ли на себя берешь? – не вняв предупреждениям, снова рявкнул этот неандерталец, сбрасывая руку магианы.

Я вскипела и поднялась уже на ноги, предусмотрительно нагнав на тело часть воды, чтобы не быть голой, а так ребящая и движущаяся волна отлично скрывала все, что не нужно демонстрировать никому кроме себя любимой.

– Вы! Ваши договорники и прекрасные двуногие своей безалаберностью и наплевательским отношением к оборудованию, устроили такой разлив нефти, что у меня несколько километров живности вымерло! Они заполняли цистерны, не заботясь ни о чем и, в конечном итоге, сломали бур, отчего скважину просто напросто прорвало! Я раздробила часть малой шлейфовой плиты и своей силой замуровала ее, двое суток фильтровала и очищала дно, а потом загоняла эту дрянь обратно и поглубже. И не смейте мне говорить, что я что-то беру на себя! В следующий раз просто соберу этот черный ком и вывалю вам на берег!

– Ты переломала им оборудование! —уже без запала, но не сдаваясь, рыкнул маг, осознавая услышанное.

– Я не дала им сверлить дальше, а бур сломали они сами! А ну смотрите сюда! – зло ткнула отшатнувшегося мага в висок и отдала часть своих ощущений и воспоминаний от увиденного в тот день. – Я не лезу к людям, пока их свинское и потребительское поведение не уничтожает мои владения!

– Бар-ржу тоже ты опр-р-рокинула. – Мастер Ангус не спрашивал и не уличал, скорее подтвердил собственные догадки.

– Я! – уже спокойнее кивнула, полностью принимая ответственность за свои поступки.

– Спасибо, – внезапно кивнул светловолосый ирландец. – Все пр-р-ричастные пр-редстали пер-ред судом. Заседание пр-р-рошло в конце недели, они банкр-роты и их обязали к пр-ринудительным очистным р-работам.

У меня от сердца отлегло. Людей я тогда вытащила, но дать этой дряни выйти в залив и утопить на дне фонящие аккумуляторы, которые по договору должны были утилизировать? Я не настолько всепрощающа. Ди Лун с радостью подпер дно баржи и аккуратно завалил на бок прямо на пристань. Никто не пострадал, набежавшая волна смыла в глубь пирса присутствующих там. Те кто был на корабле отделались синяками и ушибами, ну один матрос ногу сломал. Ничего, зарастет, зато от уборки освободят.

Пока мое внимание было приковано к хранителю лондонского храма, Мастер Пич пришел в себя и, болезненно поморщившись, посмотрел на меня уже обычными карими глазами.

– Приношу свои извинения за грубость и поспешность выводов, вот так вот-то, – нехотя признал маг и склонил голову.

Я отошла на пару шагов назад и пристыжено куснула себя за губу, боясь смотреть на остальных.

– Прошу прощение за бестактность и хамство. Впредь обязуюсь сообщать о своих намерениях, если буду что-то делать на участке вверенной магам территории. Но тогда у меня правда не было времени.

– Счет шел на минуты, – кивнул Пич и окончательно успокоился, мотнув головой, отчего две залысины прямо на глазах начали затягиваться короткими жесткими волосами, избывая тем самым все последствия трансформации. – Извини, Соня. Я разберусь с этим. Разработку на том месте больше невозможно производить?

Нехотя кивнула:

– Я заделала полость почти на двадцать километров вглубь, даже с самым новейшим оборудованием вы не дотянетесь до нее. Пусть переносят оборудование севернее на сколько это по расстоянию не могу сориентировать, но, если нужно, я покажу, куда можно.

Маг выпрямился и криво усмехнулся своими крупными темными губами:

– Нет уж, сами виноваты, пусть сами, вот, и расхлебывают. Дно очищено или тебе требуется помощь?

Я вскинулась, удивленная предложением, но потом пожала плечами и махнула рукой.

– Все что могла я убрала. Но коралл спасти не удалось, подчистую вымерло несколько сотен метров в диаметре. Актинии тоже… того. Но ничего, я притащила из других мест, рассажу, размножу и восстановлю. Но последить там надо, чтобы рыб мертвых если вынесет, не ели. Из трупов нефть я не могу достать. А то потравится народ.

Маг стоял прямой и огромный, подавляя реющей от него во все стороны аурой. Немного помолчав, он шагнул ко мне и, подхватив одну из судорожно дернувшихся руку, поцеловал тыльную сторону ладони.

– Благодарю, – и исчез во вспышке зеленого портала.

Я растеряно посмотрела на свою руку и неосознанно вытерла ее о бедро. Было очень странно, непривычно, но приятно, что мою работу оценили и возвели в ранг важного.

Чтобы не смущать меня еще больше, маги сделали вид, что говорят с Верховным, они закончили обсуждение и, попрощавшись, ушли. Последним перенесся Вонг, бросив на меня полный упрека взгляд и покачав головой.

В итоге, на неплотном островке волшебной суши остались только мы со Стивеном.

Неловкая и немного странная тишина повисла над нами. Я не знала, что сказать, просто посматривала на мага из-под ресниц, украдкой любуясь им. Надеюсь, скоро моя острота восприятия поутихнет, иначе я окончательно потеряю голову уже в третий раз.

О чем думал Стивен, не знаю, в его голове явно шла какая-то внутренняя борьба, не сулящая мне созреющими выводами ничем хорошим.

Наконец, он выпрямился и сложил руки за спиной, отчего кимоно натянулась на его плечах и скрипнуло.

– Ты…– муки насильственного выталкивания наружу слов из себя читались открыто. – Ты придешь ночевать домой?

Ого. Даже не ожидала подобного вопроса.

– Ты этого хочешь? Или вопрос задан из вежливости?

Желваки заходили под кожей. Я склонила голову на бок, заинтригованная внезапными чувствами с его стороны. Неужели равнодушие пробито с моей стороны и можно смело ковырять дырочку пошире?

– Я хочу, чтобы ты ночевала…дома.

– В Камар-Тадже? – а что, ему одному что ли можно мне нервы трепать?

– В квартире Нью-Йорка, но если имеется на то желания, можно и в храме. Правда там нет требуемых удобств в полной мере. К тому же в любой момент может заявиться кто-угодно из обитателей Камар-Таджа.

Пожевав нижнюю губу, внимательно рассматривала делано спокойного мага. Непроизвольно перешла на магическое зрение, утопнув в воде по щиколотку, чтобы не расходовать жизненные силы.

Аура мага полыхала, то ли ветер, то ли его собственные чувства трепали угловатые отростки, как языки пламени. И чем дольше я молчала, тем яростнее разгорались алые пятна в центре этого костра.

– Очень много дел… – вспыхнуло так, что едва сдержала желание отшатнуться, но поспешила добавить. – Могу поздно прийти.

Продемонстрировав чудеса своей прекрасной выдержки, вулкан свернулся до каминного формата. Ровного и статичного. Батюшки, теперь всегда буду с ним так говорить. Хотя бы будет понятно, если выведу из себя.

– У меня тоже достаточно плотный график, так что в девять стремиться на встречу Морфея не обещаю, – тонкая улыбка тронула его губы, на миг смягчив черты.

Улыбнувшись в ответ, предупредила:

– Только у меня свидание сегодня, так что…

О-о-о, моя ледышка никакая не ледышка! Меня чуть не смыло волной просто убийственной злобы. Я во все глаза смотрела на то, как от буйства ауры в реальности можно было заметить только вздувшуюся венку на его виске и чуть окаменевшие руки.

Хочу! Хочу знать, что в его голове! Хочу знать, что он чувствует в данный момент. И вообще, проклюнувшееся это чувство, или просто инстинкты собственника.

Но сама же я и завалила собственный театр абсурда, ибо так внимательно отслеживала реакцию на свои слова, что не учла ответный анализ. Стивен осознал, видимо, что я специально его драконю и снова расслабился, обуздав реакции не только тела.

– Вот как. Что ж, постарайся не шуметь, когда перенесешься.

Несколько резких шагов и он близко, поднял мою руку и надел тройное кольцо с телепортами.

– Ой, нет, – всполошилась я, отдавая его обратно. – Я же сама могу переноситься, а когда делаю это, то все украшения, предметы и артефакты остаются в точке отправления. Потеряю!

Мне кажется, он сейчас скрошит себе зубы.

– Печати примешь?

– Следящие? Нет, прости. Я справлюсь, честно. За месяц-то как-то выжила, – кривая усмешка стала ответом на мои слова.

Он медленно выдохнул.

– Я тебя услышал. Остаешься здесь или пойдешь в Камар-Тадж?

– Зачем?

Стивен как-то странно на меня посмотрел и опустил взгляд вниз. Поскольку на мне был еще водный наряд, суть не поняла и тоже опустила глаза на свои ноги…по которым тонкой струйкой стекала кровь, уже давно выйдя за пределы волшебного подола.

У меня запылали уши и шея, руки дернулись вниз, будто в попытке прикрыть обличающее человеческое состояние. Эти дни резко оборвались, когда я в последний раз была человеком и в облике русалки не беспокоили, а вот стоило вернуть ноги и, кажется, все прекрасное этого тела решило тут же о себе напомнить.

– Вот черт, отвернись… не смотри! – рыкнула я, оттолкнув мага, который тяжело вздохнул и, обняв меня за плечи, перенес в свою квартиру.

Мы стояли в ванной, где мое «платье» тут же распалось без подпитки, и мужчина сдернул с крючка свой халат, накинув мне его на плечи.

– Мне в океан нужно, – тихо откликнулась я, без прежнего запала. Не двигалась, пока его руки не запахнули у меня на груди полы махровой защиты. – Там все пройдет… и к Учителю надо на урок.

– Ты уверена, что такое подавление не сделает хуже?

Сникла и уперлась взглядом в пол.

– Я поговорю с Навином. Твои вещи в гардеробной, женские…предметы в нижнем ящике. Телефон на зарядке в спальне. Поешь нормально и поспи.

Горячие пальцы мазнули по щеке невинной лаской. Вынуждая поднять на него глаза:

– Я так хочу.

Пока я смотрела в эти голубые зеркала его души, что-то холодное коснулось руки и, разглядев на руке кольцо, пропустила момент, когда маг быстренько ретировался.

– Вот же… последнее слово за собой оставил.

Довольная до красных щек, скривилась от боли в животе и пошла приводить себя в порядок.

***

Вот стояла я посреди гостиной и не знала чем заняться. Постоянная работа под водой не прекращалась практически ни на минуту. Всегда было кому помочь и что сделать. Я иногда даже не спала, не испытывая при этом дискомфорта, поскольку за помощь океан всегда щедро расплачивался силами и пищей… о да, я наконец поняла, что ела все это время и, если моллюски с водорослями претензий не вызывали, то кальмары и рыба… так, не думать, а то и так тошнит.

В общем, и возвышалась бы я сиротливой корягой посреди пруда дальше, если бы не голос Ми Гуна в голове.

«Соня. Меня дядя хочет отдать тебе. Очень много дел у них. Маму с кровати подняли и на какую-то тренажеру поставили. Я мешаюсь сильно как могу. Можно? Где ты?»

«Конечно, можно. Только я не в воде. Я у Верховного дома. Не знаю, можно ли тебе сюда пусть Мин спросит у…»

Фразу закончить не успела, над диваном открылся портал и оттуда почти вывалился удивленно округливший глаза Гун, с раковиной у рта.

– А-а-а,– протянула я, в очередной раз поражаясь чужой наглости.

– А чего ты тут делаешь? Ва-а-ау, мы на горе?!

Не успела я придумать, как соскочить с опасной темы, как малыш уже сам переключился и, подбежав к окнам, прилип к ним всем лицом, повизгивая от восторга и страха.

Я подошла поближе и потрепала его по лохматой макушке. В земных футболке и спортивных штанах он не выглядел мифическим существом ужасающей мощи, скорее просто ребенком, который с радостью познавал окружающий мир и, избавившись от излишней робости, с удовольствием знакомился с людьми, относящимися к нему без предубеждений. Как вообще можно себе позволить ненавидеть или презирать маленького ребенка? Больные эти лисы на всю голову!

– Как круто! Как высоко, а все не сломается? Вот это Главный забрался, прямо как птичка!

Хрюкнула от смеха и недовольно отмахнулась от выползших из хвоста прядей. Блин, и растут медленно, невезуха полная. Даже чешуя на хвосте сбоку еще не заросла, радуя окружающих бугристой проплешиной, которую я в битве отхватила почти три недели назад. Оказывается, ногти, зубы, волосы и чешуя растут у нас очень медленно. Учитель посоветовал делать примочки из некоторых растений и грызть отмершие кораллы для восполнения кальция в организме. Но я не решилась, потому что так и не поняла, издевается ли он или нет.

– Я есть хочу. Мы в город пойдем? Ты мне покажешь все?

Загоревшиеся интузиазмом карие глаза, заставили вернуться к реальности и насущному. Я пожевала нижнюю губу и поискала взглядом свой телефон.

– Нет, без мамы мы никуда не пойдем, а тем более без сопровождения и охраны. Найдем чем заняться тут. Скажи, ты когда нибудь раскрасками пользовался или собирал пазлы, может лепил?

Ребенок сморил нос и насупился:

– Я на планшете играл, там пальцем надо тыкать и все зарисовывается. Не интересно, а пазлы скучные. Головоломки из камушков дяди Гертмунда намного сложнее.

Почесав затылок, отправилась в кухню, раздумывая, чем бы занять суетливого ребенка.

– А готовить ты умеешь?

– А мы будем готовить? Сами? Мама меня не пускала на кухню, говорит у меня лапки, – мне продемонстрировали вполне человеческие пальчики, для достоверности ими подвигав в воздухе. – Но не только же лапки, я и человек. Фу, а чем так воняет?

Да-а-а, стойкий запах тухлятины, пахнул из открытой мной дверцы холодильника. Гун зажал рот и нос ладонями и выбежал в зал. Я же стоически сморгнула подступившие слезы и захлопнула это пыточное сооружение.

– О господи, Стивен, ты же маг! Как можно было так за месяц ни разу в холодильник не заглянуть?!

Завязав лицо полотенцами, мы выгрузили все умершие своей смертью от старости продукты в несколько мешков, чтобы точно ничего снаружи не пахло, и вытащили к входной двери.

Потом я развела в ведре средство для мытья и с помощью своей водной магии довольно быстро отмыла холодильник, пока лисенок развлекался тем, что таким же способом мучил посуду в раковине. Ему очень понравилось магией решать бытовые проблемы. А две почившие чашки – налог на уборку в квартире!

Да, он залил полы и вымочился сам, но для русалки это не проблема. Потом мы залезли в доставку и заказали кучу всего разного для готовки. Под скептический взгляд Гуна, я еще добавила в корзину краски, карандаши, фломастеры и разные альбомы.

Не интересно ему, не пробовал, вот и не интересно!

***

Он старался освободиться пораньше, но иногда наших усилий недостаточно.

Портал домой Стивен открывал с опасением и некоторым ощущением неприятностей. Но в квартире оказалось достаточно тихо, только свет и чьи-то голоса слышались с его маленького кухонного уголка.

Стрэндж отпустил Леви, переобулся в тапки и отправился на звук, чтобы уже не в первый раз оцепенеть в дверях.

Как сюда пробрался этот мелкий лисенок, можно только догадываться, но впервые Стрэндж был даже не против его присутствия, поскольку то, что он увидел создало прекрасную иллюзию. Такую…болезненную, как будто это он, а не русалка, ощущает все в несколько раз ярче, после изоляции на глубине.

На плите что-то булькало и шкварчало в большой сковороде. Духовка тикала таймером, а за столом сидел Ми Гун. Мальчик сосредоточенно водил карандашом по бумаге, всеми силами стараясь не выбраться за края рисунка, чтобы получилась аккуратная и ровная картинка какого-то невиданного мультяшного зверя.

Соня ползала по полу с тряпкой в руках и недовольно ворчала.

– Ну ты сама ее рассыпала, – наставительно отозвался ребенок, не отвлекаясь от занятия. – Сама и убирай.

– Да дурацкая упаковка, кто так запечатывает. Это же просто мука, а не центральный банк Америки.

Наконец очистив пол, она привстала и выругалась, стукнувшись головой об угол стола.

– Блин!

– А мои слойки уже готовы?

– А мой рисунок в рамочку готов? – в тон ему отозвалась девушка, ополоснув руки и заглянув в духовку. – Пара минут осталась. Ты точно больше не хочешь есть?

– Не-а, – отозвался Гун, откладывая карандаш и поворачивая раскраску к Соне. – Похоже?

Русалка кинула косой взгляд на художества и озадаченно склонила голову на бок.

– На что похоже? Вообще, ты очень ровно раскрашиваешь, а говорил не нравится. Маме подаришь?

Мальчик важно кивнул и закрыл книжку.

– Я так наелся, но ты обещала какао и слойку.

Пискнул таймер, и счастливый ребенок подпрыгнул на стуле.

– Мне с малиной!

– Так горячие еще, – Соня сняла с конфорки маленький ковшик и перелила содержимое в две крупные чашки. А потом, ловко орудуя прихваткой, вытащила противень и пристроила его рядом с притихшей сковородой. – Пудрой посыпать?

– Да, – азартно отозвался Гун, ткнув пальцем в сторону приглянувшейся выпечки. – Мне ту! Да, вот эту! А ту, которая развалилась, Главному. Мне красивую!

– Мне кажется, я тебя безбожно избалую и испорчу, – призналась девушка, подавая маленькому наглецу тарелку с большим конвертиком слоеного теста и кружку какао с плавающими в них белыми зефиринками.

– Мама говорит, что дядя Мин балует сильнее, так что не переживай… О, Главный, а ты за слойкой? Я тебе самую большую отдам!

– Мелкий проныра, ты как оказался у меня дома? – Стивен устало пристроился напротив ребенка, стараясь всеми силами не показывать, как зацепила его открывшаяся картина.

Стоило рухнуть на стул, как на столе появилась тарелка с куском курицы и запечеными овощами.

– Меня дядя закинул к Соне, – пожал ребенок плечами, вгрызаясь в брызнувшее ягодным соком выпечку.

– Добрый вечер, – оперативно вмешалась в разговор Соня. – Когда жуют молчат. И всем приятного аппетита.

В руки ему вложили нож и вилку. Сама же девушка взяла свою тарелку с ужином и, поискав себе глазами место, забралась прямо на столешницу. Не утруждаясь этикетом, она подцепила пальцами ножку курицы.

Стивен посмотрел на двух довольных жизнью поросят и невольно улыбнулся. Нож лег на стол, а вот вилка удобно подцепляла гарнир, зато есть курицу руками стало куда проще и быстрее.

Он даже не заметил, как еда кончилась. Сердобольный ребенок, сполз со своего стула и принес вторую кружку с какао голодному взрослому.

Главный казался ему таким уставшим и ошалевшим, что явно же расплескает все, пока донесет.

Гун также сковырнул с пергамента, отрывая от души, самую большую слойку и положил на тарелку, передав лично в руки. Правда он и сам вторую стащил, но все присутствующие сделали вид, что не заметили.

Верховный вытер пальцы салфетками и благодарно кивнул. Он отпил какао, и облегченно и сыто, чуть откинулся на спинку, отклонив голову назад.

– Спасибо, очень вкусно.

– Правда вкусно? – оживился перепачканый в пудре лисенок. – Мы вместе готовили, я ломал на кусочки капусту и мазал курицу специями. А еще мы лепили слойки. Вон те я сам сворачивал, Соня только чуть-чуть помогала, пока муку не рассыпала. Мне отложили для всех первую порцию. Я угощу маму, дядю и тетю. А еще Ди Луна и Вонга. Я так рад, что и вам понравилось, Главный, значит остальным взрослым тоже вкусно будет.

Соня улыбалась, не вмешиваясь в речь словоохотливого ребенка, который явно чувствовал себя полностью в безопасности и был настроен поделиться своей радостью с окружающими. Она соскочила со своего места и сгребла всю посуду в раковину, подмигнув очень загадочно, не ожидавшему такого Стивену.

– Посуда! – сбился с мысли Гун и с ногами забрался на свой стул. – Я! Я хочу!

Стрэндж хотел было вмешаться, опасаясь за сохранность своих тарелок, но девушка подтащила ребенка к раковине и, налив большую миску воды, смешала с моющим средством и предоставила мальчику место для маневра, отходя в сторонку.

На глазах заинтригованного мага, мальчик зачерпнул жидкой смеси как горсть желе и с усердием, принялся тереть этой «каплей», увлеченно реагируя на то, как отскабливается грязь с посуды, собираясь в волшебную губку. Когда та стала совсем мутной, он просто стряхнул ее в раковину и подцепил новую порцию.

Маленькое пространство кухни заставило Соню остановиться возле стула Стивена, чтобы не мешать юному оборотню развлекаться. Она сложила руки на груди и слегка оперлась бедром о спинку его стула. Маг поднял руку и, обняв вздрогнувшую девушку за талию, прислонился к ней виском.

– Он давно здесь хозяйничает?

Прохладные пальцы зарылись в его волосы на затылке, поглаживая аккуратно и чуть массируя.

– Сразу как ты ушел. Я просила Гуна, чтобы Юн у тебя разрешение сперва спросил, вдруг тут щиты какие или защита агрессивная, но Лис даже не дослушал и запульнул ребенка прямо на диван через портал. Мы тут почти полдня кукуем. Ты спать сейчас?

Разомлевший маг прикрыл глаза и очень хотел кивнуть.

– К сожалению, нет. Нужно просмотреть бумаги и проверить планы лекций, а также сверить расписание, загнав туда твоего подопечного и его мать.

– Они будут учиться в Камар-Тадже? – удивилась девушка.

– Да, исходя из той части информации, что поведала нам Юр Мин, ребенка необходимо обучать, причем всесторонне. Предпочтительно даже обязать каждого из членов Совета проводить с мальчиком индивидуальные занятия на постоянной основе. Пока что только родственники и Пич полностью за эту авантюру.

– Ты тоже будешь с ним заниматься? – уточнила она. – Гун, осторожно.

Мальчик пошатнулся на стуле, но вовремя ухватился за кран. Соня испарила лишнюю разлившуюся воду. Верховный же удостоверившись, что ребенок стоит нормально, убрал магический хлыст, которым рефлекторно ухватил оборотня за пояс.

– Мне придется его обучать. Подозреваю, есть очень большая вероятность, что после моей смерти, естественной или сверхъестественной, он станет новым Верховным Магом Земли. К этому моменту он должен быть полностью готов, как морально так и физически, чтобы случившееся не стало неприятной неожиданностью.

Рука в волосах мага замерла и девушка напряглась.

Стивен почти проклял себя за свой длинный язык, но сделанного не вернуть, он поднял взгляд на зло сощурившуюся девушку.

– Как у вас вкусно пахнет. Семейный ужин и без меня?

Веселый голос Лиса из недр квартиры вовремя прервал ставший неудобным разговор.

– Не волнуйся, главное блюдо у нас уже есть, – отозвался Стивен, выпуская девушку из рук.

– Дядя, заходи, я помыл посуду. Мы тебя покормим! А мама с тобой?

– О боги, еще и мама, – почти неслышно пробормотал Стрэндж, но Соня чуть дернула его за ухо, показывая, что она-то все слышит.

Черно-рыжая шевелюра показалась в дверном проеме, и Юн Мин демонстративно схватился за сердце:

– Гун, маленький мой, они нещадно эксплуатируют тебя?! Не волнуйся, мы подадим на них в суд! Детский рабский труд в этом мире прекрасно запрещен законом!

Соня и лисенок хихикнули, а вот кривляющемуся оборотню прилетел крепкий подзатыльник и темноволосая макушка нарисовалась рядом с плечом брата.

– Извините его, мы не помешали?

Все почему-то посмотрели на Стрэнджа, который почувствовал себя в моменте многодетным отцом и, не выдержав сравнения в голове, весело фыркнул, зачесав развалившиеся пряди прически назад.

– Уже точно нет.

– Есть будете? – встрепенулась Соня. – Я предполагала такой исход, поэтому запекала две курицы.

Лисичка озорно блеснула глазами, заинтересовано изучая незнакомую обстановку. Юн Мин поймал оценивающий ироничный взгляд Верховного и состроил рожицу безвинно обиженной голодной сиротинушки.

Стивен подумал, что до появления в его жизни Сони, он общался с высшими магами примерно раз в год и, в остальном, видел эти рожи в достаточно умеренном количестве, в то время как сейчас взаимодействует с ним более чем близко и почти регулярно.

Тишину напряжений и сомнений разрушил мальчик, который закрутил с натугой кран и признался:

– Мам, Сонь, я есть хочу.

Вытянувшееся лицо русалки нужно было видеть. Стрэндж же понял, что пацан сегодня явно перерасходовал магические силы и они требуют восстановления.

– Думаю, я решу проблему размещения… – протянул Стивен и в зале что-то громко бумкнуло.

Мин бросил взгляд через макушку сестры и весело усмехнулся.

– Стулья я притащу. Рыбеныш, тащи свою курицу…и что там есть еще.

– Рыбка, тебе помочь все перенести? – довольно улыбнулась Юри и заискивающе стрельнула в сторону явно понравившиеся ей русалочки. – Юми сказала, мне полезны физические нагрузки после длительного лежания.

Соня стояла и моргала, пока шумная компания оборотней не взяла в оборот ее, посуду, почти пол холодильника и пискнувшего ребенка. Подцепив саму девушку под локоток, они утащили ее в гостиную, куда Стивен телепортировал большой стол из Санктума.

– Дурдом какой-то…

Оставшись на кухне в одиночестве, Стрэндж закатил глаза, но не выдержав, как можно тише рассмеялся, утащив с пергамента оставшуюся без присмотра выпечку и запихнул ее в рот в один присест. Но не специально, просто шаги кого-то возвращающегося застали его в расплох.

Глаза Сони, застукавшей Верховного, с пальцем во рту нужно было видеть. Стивен мужественно дожевал и прикрыл рот рукой, чтобы смешок не сопроводился разлетающимимся вокруг крошками.

Девушка улыбнулась подойдя ближе коснулась кончика его рта, чтобы продемонстрировать вымазанный в джеме палец.

– Ай-яй-яй, а еще взрослый дяденька, защитник реальности и Верховный Маг. Ты хуже Ми Гуна. Даже улики не спрятал!

Довольный Верховный быстро вытер салфеткой те самые «улики» с женской руки.

– Мне нужно за работу, а здесь, боюсь, мероприятие затянется надолго. Постарайся понять, пока мальчик не научится сам себя защищать, он должен быть постоянно под присмотром. Мне их выпроводить или тебя устраивает компания на вечер?

Привстав на цыпочки, девушка обхватила его лицо ладонями. Зелень глаз мигнула вытянутым зрачком, выдающим крайнюю степень волнения.

– Не говори больше про свою смерть, пожалуйста. Я не уйду больше так надолго в воду. Я правда выбрала свое место, только не говори о таком и даже не думай. Я же русалка, я сделаю твою жизнь настолько длинной, насколько смогу. Тебе даже не придется тянуть силы из темного измерения. Только пожалуйста… ты тоже не уходи. Ты мне очень-очень нужен… не как русалке. Как человеку.

У Стрэнджа в кои-то веки не нашлось слов, даже язвительно-шутливых, горло перехватило спазмом. Он убрал ее руки от своего лица, обняв.

– Не бойся, я не собираюсь умирать. И уходить тоже. Ты… мне тоже нужна.

– Правда? – шепотом спросила она.

– Увы, это постыдная правда моей жизни, – наигранно тяжело вздохнул Стивен.

– Дядя! Это мой кусок! Я первый взял!

– Гун, не тыкай в него вилкой!

– Мама, он первый начал, ай!

– Такой момент испортили, – пробурчала Соня и подняла глаза на Стивена.

– У меня создалось стойкое ощущение, что вместе с тобой в мою жизнь ворвалась толпа твоих шумных родственников с латино-американскими корнями, – признался маг, прислушиваясь к звяканью приборов за стеной. – И похоже, они собрались разнести мой дом и уничтожить нервную систему.

***

Лисы ушли поздно. Вернее так… Они бы ушли вообще под утро, но ребенок укатался настолько, что просто начал засыпать, сидя между мной и мамой. Его клонило то в одну, то в другую сторону.

Я так увлеченно слушала об особенностях взросления лис, которые мне взялись рассказывать оборотни, что даже не сразу заметила уснувшего Гуна, ткнувшегося мне лбом в колени.

– Спасибо, рыбка, что не отказалась от моего мальчика. Теперь ты в его жизни так же важна как и я.

– Вас это не беспокоит? – тихо уточнила я, наблюдая за Юном, который замолчал и начал, к моему удивлению, перетаскивать остатки пиршества на кухню.

– Нет, я бы в детстве много отдала, чтобы близких и любящих людей вокруг меня было больше…чем ничего.

Я сдержалась вновь появившийся, этот нетипичный порыв погладить девушку по плечу, но та привела меня в еще большее замешательство, сама ухватив мою руку и потеревшись о нее щекой.

– Спасибо, лаилине кровная, но принятая в род и семью. Почти приемная сестра или дочь.. Мы не дадим тебя в обиду.

Всей кожей ощутив непонятную тоску и грусть от одинокой лисицы, все же коснулась черных волос и несмело погладила. Она ластилась, как маленький ребенок и меня затопило осознанием, что как бы в дальнейшем не сложились мои отношения со Стивеном, одна я больше не останусь. Ми Гун и Юр Мин приняли меня в свою маленькую стаю и допустили непозволительно близко для чужого человека.

– Сделали из меня гужевого лиса уборщика, – плаксиво пожаловался Мин, прерывая нашу душещипательную беседу. Он приблизился и подхватил на руки спящего мальчика, чмокнул в макушку довольно улыбнувшуюся сестру, которая перехватила у него принесенный контейнер с едой. Видимо, для старшенькой собрал. Да мне и не жалко. Хоть с лекаркой достаточно тяжело общаться, зла я ей не желаю.

– Мы пойдем, Сонечка, до встречи. Спасибо за еду и кров, – мурлыкнула Юри. Проведя пальцами по щеке своего спящего ребенка и помахав мне рукой, оборотни исчезли в портале.

Я прибралась окончательно и, помаявшись, не в силах заставить себя лечь спать в такой непривычной тишине, сдалась собственным чувствам и сжала в кулаке колечко.

По Камар-Таджу двигалась быстро и, по мере сил, незаметно. Скользнув в двери Санктума мышкой, чуть не померла от страха, когда на лестнице столкнулась с Леви.

Тот непонятно чему обрадовался и, подхватив меня на манер ковра-самолета, рванул вверх почти под потолком.

Ругалась я исключительно мысленно, когда этот несносный артефакт вытряхнул меня на пол в кабинете Стивена, как завалявшийся в кармане сникерс.

–…мать, – все же не сдержалась я и с шипением выплюнула ругательство, поразившись тишине и ответному приглушенному «хихиканью» артефакта.

Пригладив вставшие дыбом волосы, расправила сбившуюся футболку. Оглядевшись, обратила внимание на единственный слабый источник света на знакомом столе.

Стивен спал, растекшись по креслу, и, при этом, с зажатым в руке паркером. Красивая серебряная ручка с демонстративно золотым чернильным наконечником отлично бликовала в свете настольной лампы и отвлекала на себя внимание от своего без сил уснувшего хозяина.

Погрозив кулаком кружащему под потолком плащу, я подошла ближе и со смешанными чувствами осмотрела, погрузившегося в глубокий сон, мужчину.

У меня будто пелена с глаз спала, мутная и в розовых тонах.

Я влюблялась в тебя дважды Стивен Стрэндж!

Блуждая по обители несколько месяцев, наблюдая лишь издалека, влюбилась второй раз и снова лишь в образ, желанный и недоступный, как не тяни руки.

Все испортил Зов. Он вынудил нас стать ближе, дотронуться, вынужденно существовать на расстоянии общего вздоха, ломать себя, пытаться сломить друг друга, подстраиваться и подстраивать.

Как тяжело двигаться в темноте наощупь, не зная как нужно. Не понимая, чего хочешь, оттолкнуть его, или залезть под кожу и там раствориться. Все эти бешеные ночи, заставляющие меня жить одним днем. Как ребенка, дорвавшегося до сладостей, хватать все, сгрести побольше и утащить, и не важно, как плохо будет потом, как скажется переедание на фигуре и здоровье. Ужасно долгая неделя в бешеном ритме, в экстремальном сближении.

Так какой же ты?

Вот в ночном полумраке Нью-Йорка спит уставший мужчина, в очередной раз проигнорировавший признаки усталости, или не успевший их распознать.

Темная чернильная клякса расползается по документу, пропитав стопку бумаг и уже добравшись до деревянной полированной поверхности.

Если бы не попытка проверить меня, он бы и не поужинал. А обедал ли?

Влияние русалки напитало его, скинуло почти десять лет жизни, если не больше. Но долго ли такими темпами набрать их обратно, еще и с запасом? Вон, и виски снова белые и морщинки снова наметились.

Судьбы мира на широких, гнущихся от нагрузки, плечах. И пусть в этой реальности он не один, есть Совет и куча могущественных созданий… он все-равно никогда не признается в усталости, потому что это слабость. Не позволит себя разгрузить от бремени.

Что он чувствует каждый раз вставая лицом к лицу с новыми могущественными тварями? Боится ли? Или им ведет адреналиновый заряд и жажда битва?

Ищет ли он каждый раз смерти, как в петле с Дормамму или истово стремится жить?

Ради чего он встает по утрам? Чего хочет в жизни?

Какие книги читает и передачи смотрит? Ходит ли он в театр или любит эту нудную заунывную оперу?

Как мало, как непозволительно мало я знаю о мужчине, которому так смело признавалась раз за разом в любви.

Грудь его размеренно двигалась под наглухо закрытым кимоно, тихий вздох вырвался из приоткрытых губ и брови недовольно сошлись на переносице.

Какой из кошмаров прошлого терзает тебя на этот раз?

Осторожно подойдя ближе, я кончиком пальцев убрала с лица темную прядь, росчерком легшую поперек высокого лба.

Я люблю тебя, Стивен? Я хочу обладать тобой как ценным призом?

Но ты не вещь. Ты добрый и ответственный. Строгий и справедливый. Человек дела, не любящий слова и погрязший в вымораживающем тебя одиночестве.

Мне почему-то вспомнились русалочьи беседы с Николасом на берегу. Мы смеялись, он интересовался моей жизнью искренне. У нас всегда были темы для разговора, я тянулась к нему, купалась во внимании и… любви?

Высокий смуглый парень с лучащимися добром и каким-то болезненным обожанием глазами…

Какой десерт Ник предпочитает? Сколько ложек сахара кладет в кофе или вовсе любит чай?

Опустила взгляд на пустую чашку с остатками кофе… американо. Стивен преданно обожает эту мерзкую темную жижу без сахара и заедает все это горьким шоколадом. От одной мысли сердце уже бьется в ритме ча-ча-ча, какой тут сон после такой убойной дозы?

Прости меня, Ник.

Начав узнавать взрослого мага, который так неумело, но настойчиво оберегает меня даже от меня самой, я не смогу от него отказаться ни сейчас, ни в дальнейшем.

Хочу понять его всего, хочу ответственно выполнять свой долг перед вверенной мне силой, чтобы Он мной гордился.

Меня не закрыть в банке, мне не нужна больше каменная стена посреди поля, но… даже если я сама стала башней, одной слишком одиноко среди огня и пшеничных стогов.

Я выбрала, русалка выбрала….оказывается иногда инстинкты умнее чувств.

Удивленно стерла с щеки собственную слезу и остервенело вытерла лицо, а потом улыбнулась и аккуратно заползла к Стивену на колени. Он дернулся, поморщился, но не проснулся.

Прижавшись щекой к теплому плечу, вдохнула запах его тела. Такой родной и приятный.

– Стивен…

Сон сидя все же не лучшая идея.

– Пошли домой, ты так отсидишь себе все на свете, numolla moero"мое сердце" с русалочьего . А я кровать перестелила.

Глаза, затянутые мутной пеленой сна приоткрылись и, увидев сидящую меня, Стивен вздрогнул внезапно зло и возмущенно накрыв нас щитами.

– Что?! Снова?!

Я так ошалела, что схватилась за его шею и повисла обезьянкой, пока он пытался встать со мной на руках.

– Ты чего кричишь? Что снова? Почему сегодня все на меня орут?

– Соня? – он проморгался и, свете бликующих рыжих щитов, вперил в меня уже вполне осмысленный взгляд.

– Конечно я, а у тебя много вариантов? – почему-то обиделась, а потом поняла, что он, видимо из-за обращения, решил отбиваться от нового покушения русалки-нимфоманки.

Поэтому мне стало смешно, и я, не выдержав накала страстей, рассмеялась, поболтав свисающими ногами в воздухе.

– Я передумала, это не я. Это русалка пришла тебя обесчестивать в очередной раз. В кабинете будет впервые.

Вся такая смелая я на последней фразе все-равно смутилась и покраснела под осуждающим взглядом Верховного, севшего обратно в кресло и снявшего купол.

– Почему ты не спишь? – он передернул плечами и вытянул ноги. Ага, все же все затекло от сна в неудобной позе.

Усевшись поудобнее, уложила голову ему на плечо и поняла. Если скажу правду, что переживала за него и хотела утащить спать, фишка не прокатит, поэтому задумчиво покусав губу, смирилась с позором и принялась жаловаться.

И одной спать страшно, потому что привыкла в океане рядом или Ди Лун или сам этот огромный разум воды. И на дне давление на тело, а тут все легкое, продувается. И, вообще, холодно мне бедненькой несчастной!

Теплая рука закрыла мой рот, прерывая поток словоблудия. Я приподнялась и отодрала импровизированную затычку от лица.

Он был серьезен, но голубые глаза улыбались, а уголок губ нет-нет, да дергался в намеке на веселье.

– И кровать жесткая?

Ха, меня раскусили, но не признаваться же, поэтому кивнула.

– Поменять? – иронично уточнил он.

– Что, как диван? – ехидно отозвалась я.

Стивен расхохотался. Громко и не сдерживаясь. Я скромно моргала, наслаждаясь его весельем.

– Так и быть, я согласен удовлетворить твой каприз и составить компанию, по принудительному засыпанию в не предназначенных для этого условиях. Может еще и сказку на ночь?

– Если очень попросишь, расскажу. Только одну!

Он фыркнул и взглядом попытался устыдить. А я что? Улыбаемся и машем парни, улыбаемся и машем…

***

Беда пришла откуда не ждали. Скорее даже беды в так-о-ом лице не мог предугадать никто.

Мы с Ми Гуном ползали по дну залива и ответственно пересаживали актинии, сталкивая их из огромного пузыря, послушно ползшего за моей спиной. Гун находил мертвые островки и подзывал меня, а дальше все как на грядках, только подводных.

Ди Лун сперва носился рядом, но потом устал и проголодался, отправившись гонять перепуганные стаи рыбок, которые ему на один зубок. Вообще, питался он в основном хищниками, поэтому какой-то медлительной акуле сегодня очень не повезет.

С малышом мы общались мысленно, он был в одних плавках и обволакивающей его со всех сторон магической пленке, которая позволяла выделять необходимый для дыхания воздух, обогревала его и снижала влияние давления. Сначала я очень переживала о ее надежности, но со временем поняла ценность артефакта на крови и смело таскала мелкого куда только можно. Эх, видел бы его дядька, как мы внутри айсберга пол дня катались по затопленным туннелям – мне бы больше ничего умнее краба не доверили.

«Ты чего остановилась? В туалет хочешь?»

Я действительно зависла в воде почти вертикально, при этом головой вниз и прислушивалась к странному гулу внутри головы.

«Не пойму, что-то происходит, но это не каргалы и не другая дрянь. Будто кто-то лезет».

Ребенок почесал макушку и цыкнул на мельтешащу перед глазами настырную рыбешку.

«Похоже как в прошлый раз, когда вы нас сюда везли. Так тоннель свистел».

«Точно! А я смотрю звук знакомый… Только вот как узнать, гости идут, или гады какие-нибудь?»

Перевела взгляд на Гуна и показала ему пальцем вверх, намекая на внеплановую эвакуацию. Он надулся и скорчил рожу, но послушно сдавил собственное запястье пальцами, и мигнувший тремя цветами магическая татуировка выдернула его порталом в родные теперь Гонконгские пенаты.

«Соня. Папа стучать.»

Пояснять больше не надо. Водный дракон открывает проход под водой и, судя по ощущениям, на приличной глубине. Странно…

Закрепив «сачок» с растениями возле ближайшей скалы, перенеслась к другу через ближайший водоворот и замерла возле его рогатой башки, ухватившись за колышущуюся мягкую гриву.

«Ты звал кого-то в гости?»

«Ди Лун не глупее прочих. Без русалки дракон плохо тут. Зачем звать?»

Вода дрожала, закручивалась вихрями и, в целом, почти стонала от избытка нагрузки по ту сторону.

Голова друга двигалась довольно ритмично и я поняла, что он жует. Даже смешно, тут такой напряг, а он перекусывает.

Наконец, плоский кругляш отделился от основной темной массы и застыл вздувшимся кругом, чтобы, вопреки нашим ожиданиям, выстрелить не огромным драконьим телом, а черным маленьким сгустком. Ну, относительно маленьким, на таком-то расстоянии.

Мы переглянулись.

«Это кто там? Тебе не видно?»

«Рогатый. Сдыхает»

Мне понадобилась почти минута, чтобы переварить информацию. Рогатых я загнала двух, а вот жил в Та Ло только один.

«Это Мастер Гертмунд? Что за дела? Он хоть в защите?… в смысле сдыхает?!»

Ракетной установкой ломанулась вперед, чтобы подхватить, чуть не крякнув от натуги, это гибридное тело слабым подобием защиты Ми Гуна. От избытка глубинного давления, воздушный пузырь смяло и деформировало.

У меня чуть глаза не лопнули от нагрузки, зато Лун сориентировался быстро и хватанув меня поперек туловища, на пятой скорости ввинтился в водную массу, стремясь на поверхность.

Минотавр в своей полной трансформации болтался как шарик на веревочке и не подавал вообще никаких признаков жизни.

Пробкой от шампанского нас выстрелило над водой. Здесь был день и мои глаза моргнули перестраиваясь от глубинного зрения к яркому наводному.

«Совсем плохой. Помирать.»

Я хлебнула воздуха заработавшими легкими и со страхом взглянула на всплывшего мага. Тот не дышал!

Ди Лун вытащил лапу и сдавил бедного мужика за ребра. Только я хотела возмутиться, как фонтаном из бычьей морды вырвался поток воды и дикий кашель согнул Гертмунда.

«Лун – помогатор!»

– Ты вообще просто прелесть, – призналась я, устраивая судорожно сжавшееся тело мага на поверхности, не давая утонуть. – Посмотри за ним, я позову Верховного. Так безопаснее будет, чем по поверхности волочь.

Дракон кивнул, приняв фразу за чистую монету и, вынырнув на треть, навис над вновь потерявшим сознание магом, вперив в него свои огромные, с журнальный столик глазюки.

Нервно усмехнувшись, вернула себе ноги и призвала уже привычное «полотно», выпустившее меня прямо посреди кабинета в Санктуме. Вообще, условно говоря, я не телепортируюсь так, как маги.

Мое тело просто распадается на водные потоки и собирается в конечной цели из той воды, которая присутствует по ту сторону. Как это происходит с точки зрения энергообменов, даже не спрашивайте, я этому научилась будучи не совсем в себе и, чтобы не трепать собственные нервы, просто не зацикливалась на самоанализе.

– Стивен, там такая проблема, что без тебя не справимся. Мы боимся навредить своим усердием. Быстрее, ему и так плохо…

Наткнувшись на две пары очень круглых и пару веселящихся глаз, я осеклась и обратила внимание на окружающую обстановку.

Стрэндж сидел за столом, откинувшись на спинку кресла и сверкал сдерживаемым весельем во взгляде, явно забавляясь неожиданным развлечением. Двое взрослых, смутно знакомых мне магов сидели напротив Верховного в креслах и, видимо, или отчитывались до моего прихода, или просто за жизнь перетирали.

Закусив губу, мигом пожалела об потерянной длине волос, потому что перенеслась…голой и прикрыться было нечем. На умоляющий взгляд и красные уши первым среагировал Леви, прикрыв меня от чужого внимания.

– Спасибо, ты настоящий мужчина, – сообщила я артефакту, намекнув на избыточное любопытство посторонних магов, которые поняли подтекст и, не менее смущенно, чем я, отвели взгляды. Я же посмотрела на Стивена и одними губами проговорила, – там правда ужасная проблема! Пожалуйста!

Улыбка на лице Верховного испарилась, как не было, он встал и быстро приблизившись, протянул руку. Я послушно вложила свои пальцы и передала картинку задыхающегося Гертмунда, вывалившегося из портала под водой. Стивен окаменел и, извинившись перед посетителями, открыл портал, в который мы шагнули почти одновременно.

Лун все так же сверлил Мастера взглядом, не отвлекаясь на наше прибытие.

– Отомри, охранник, – позвала я и, попросив плащик отпустить, быстро ушла в воду по шею, Стивен остался стоять на щите сканируя бессознательного минотавра.

Дракон моргнул и шумно нырнул, заставил колыхаться подвижную опору под магами.

– Мы проход почувствовали, я отправила Гуна домой и перенеслась к месту открытия. Лун сказал, что идет его отец, но вместо дракона вывалился он и уже без сознания. Мы его вытащили и освободили легкие от воды, но он вообще не приходит в себя. Тащить сама не стала, мало ли. Он в порядке?

Стрэндж молча подхватил мужчину на щиты и распахнул переход.

– Идем, нужна будет помощь.

– Иди, я сейчас сама приду. А куда?

– В квартиру.

Кивнув, я нырнула и приготовилась забрать дракона с собой, ибо этот трусишка после ночи полной томительного ожидания, пока мне возвращали человеческий облик, напугался так, что оставаться на неоговоренный срок один категорически отказывался.

«Лун не трус. Лун осторожнить. Если Соня ругать, я ходить с Гун».

Усмехнувшись, протянула руку для слияния, но странная мысль уколола под сердцем до паники.

«Что ты имеешь в виду? Куда ты ходил с Муном?»

Дракон закатил глаза и боднул ладонь, привычной болью втягиваясь в мое тело.

«Ходить с мальчиком по берег, мы играть и бегать. Я смог выходить не целиковый на воздух!»

Меня прошиб пот.

«Но разве ты не только с русалками можешь сливаться и покидать океан?»

«Конечно. Соня задавать глупый вопрос.»

Услышала я, уже выходя в ванной в квартире Стивена. От подобной информации, аж в глазах потемнело. Нужно… нужно обговорить это со Стивеном и Учителем и…боже… Как же это? Как он смог вытащить дракона? Неужели он настолько смог влиться в мою магию, что меняет полярность своей сущности? Это ведь не опасно для него? Куда ж моя башка тупая полезла с этими экспериментами?!

Быстро сполоснувшись, натянула футболку, висящую на крюке и выбежала в зал, где на уже разобранном диване лежал без сознания громадный минотавр. Черные копыта свисали с подлокотника, а длинный хвост с кисточкой змеился вдоль покрытых темной лоснящейся шерстью странно изогнутых ног.

Из звероподобной головы с мокрым носом вырывалось прерывистое редкое дыхание, сопровождаемое судорожным подергиванием массивной грудной клетки.

Стивен оторвал меня от созерцания невиданного ранее зрелище и приказал очень холодным, явно от волнения, голосом.

– Приведи Юр Мин, у меня нет к ней печатей зова.

Боже, что же такого случилось?

Глава 5. И связи и ловцы

Дорога помощь вовремя.

Поговорка

Николас находился в большой, похожей на кружевной фарфоровый чайник, резиденции Мастера Юй Мин, куда его после ночного сражения с Верховным не мудрствую лукаво притащила Ен Сук, здраво рассудив, что в обители мага-лекаря парень точно не помрет.

Глаза он открыл в незнакомо обставленной палате. Темный паркет, белые стены без всяких украшения и дополнений, такой же, кажется даже белёный, потолок с деревянными балками под цвет пола. В ряд стояло около трех кроватей с одной стороны, и столько же с другой. Койки разделялись тканными, практически накрахмаленными белоснежными стойками, похожими на те, что использовались в полевых военных госпиталях сороковых.

Сейчас в комнате никого кроме него не было и все перегородки были сдвинуты в изголовье. Еще только прийдя в себя, Ник понял, что снова произошло что-то нехорошее. Ведь, засыпая дома после нелегкого разговора с мамой, в лазарете не просыпаются.

Позднее утро без преград прорывалось внутрь светлого помещения и без зазрения совести дразнило неожиданно пением птиц и тонким запахом цветов.

Николас откинул хрустящее чистое одеяло и уставился на свое расписанное незнакомыми символами с ног до головы тело, одетое лишь в длинную одноразовую больничную ночнушку.

Парень без сил рухнул обратно и дрожащими руками подтянул одеяло. Веки сомкнулись, разум даже не желал анализировать увиденное или вспоминать что-то. Настолько Банерджи младший оказался истощен морально, что почти выгорел.

Не так давно он вернулся с этих экстремальных каникул домой, где ласковые руки и теплые глаза матери растопили осколок льда засевший в груди и изможденный постоянными фэнтезийными встрясками организм просто прорвало. Они проговорили весь вечер и почти всю ночь. Мама сочувствовала искренне, иногда вытирая мокрые от слез щеки руками, когда захлебываясь от эмоций ее мальчик с восхищением, болезненным и нездоровым рассказывал о девушке Соне, к которой был магически привязан и которой, оказался не нужен.

Он же не дурак, он видел и чувствовал все странности ее поведения, когда она ушла под воду, говорил об этом с дедом и в тайне радовался отсутствию Верховного на горизонте. Но постепенно подоплеки ее резко сменившихся интересов как мусор в шторм, выплыли на поверхность. Навин подтвердил опасения, и с грустью пояснил, что ничем они не могут помочь девочке сопротивляться отеческим объятьям стихии.

Ник тормошил ее раз за разом, даже после отъезда из Камар-Таджа, когда вечерами дед открывал порталы на берег. Но Соня в такие дни реагировала очень негативно и быстро уплывала, поэтому табу темы выхода на берег они со временем установили достаточно жесткое.

Мама молча оплакивала судьбу и очевидное несчастье чувств своего ребенка, но не отговаривала от встречь, не советовала как поступить лучше, чтобы добиться благосклонности, просто слушала и давала выплеснуть накопившееся.

Она была мудрой женщиной, и понимала, что сердцу приказать не может никто, ни Ник, ни соперник – Верховный, ни вынуждено взвалившая на свои плечи непосильный груз – девочка София. Расставить на свои места все сможет только время, ее же задача, не доставлять ребенку поводов для волнения своим самочувствием, заботиться как и раньше и предложить невзначай пригласить русалочку в гости к ним на ужин, вдруг это соблазнит ее выйти на сушу.

Из мыслей и воспоминаний парня выдернуло в реальность аккуратное поглаживание по предплечью. Николас вздрогнул и распахнул глаза, даже поморгав для достоверности. Но нет, рядом с его постелью стоял мальчик восточной внешности с ровной гладкой челкой и пучком густых темных волос. Глаза его были вытянуты к висками, нос маленький и смешно вздернутый, а губы чуть пухловаты и недовольно поджаты. Одет ребенок вполне типично и современно.

Уловив внимание к себе, малыш улыбнулся, демонстрируя щель между передними зубами.

– Привет, а у меня зуб вот выпал, – Нику гордо продемонстрировали главного героя драмы и снова зажали в свободном кулаке. – Но не переживай, мне не больно было, я его давно языком шатал, а потом пока чистил он «бац!» и выпал. Здорово, да?

– Привет, – невольно улыбнулся Ник. – Согласен, просто восторг. А ты откуда здесь взялся?

Мальчик поковырял засохший рунный рисунок на коже нового друга и сконфужено отвернул руку, потому что нельзя так делать, наверно, просто палец сам по себе.

– Да я хотел зуб Юйи отдать, она его в коробку положит. И кровь течет немного, может намазать можно чем. Я, конечно, мужчина и должен терпеть, но не приятно же. А тетя ругать не будет, она жалостливая и вообще очень добрая, просто лицо у нее серьезное. Мы еще маму привели, ее на тренажер повели садить. Ее отравили недавно и она долго спала, теперь нужно приходить в форму, только я не понял в какую. В овал или квадрат? И зачем туда приводить маму? А ты чего лежишь, очень больно? Тоже с каргалами сражался?

Ник повнимательней всмотрелся в малыша и, обдумав услышанное про тетю и каргалов, пришел к выводу, что этот ребенок уж точно не обычный. Если он племянник Юй Мин, то еще и существо какое-нибудь магическое. Стоило бы догадаться, куда его запихнули лечиться от нового и непонятного.

– Я не знаю, почему тут, – признался он жалостливо надувшему губу мальчику. – Спать лег дома, а проснулся тут. Наверное, что-то случилось, а я как всегда все проспал.

– Меня Ми Гун зовут, – спохватившись, представился малыш.

– Я – Николас Банерджи, – пожал протянутую ладошку Ник.

– О, такой род у одного старичка в Камар-Тадже, он твой дедушка? – подтвердил свое магическое происхождение оживившийся мальчик и, не спрашивая разрешения, заполз на край кровати, сев рядом с дружелюбным пациентом.

– Да, можно и так сказать. Мой дальний родственник.

Гун поболтал в воздухе ногами и, спрятав в карман свой выпавший зуб, развернулся лицом к Нику, заставив вздрогнуть внезапно вспыхнувшими каре-зелеными глазами.

– Слушай, а я знаю чего у тебя болит. Я такое у Главного сегодня видел, только у тебя ниточки натянуты, а у него рваные. Я хотел предложить их завязать, но там все разговорами были заняты, вдруг бы выгнали. Или еще хуже, Главный малявкой обозвал. Вот у него лицо тоже серьезное, но он средне добрый, не как тетя, но тоже сойдет.

Ник привстал повыше и подпихнул под поясницу подушку.

– Ниточки?

Мальчик вновь посмотрел на него уже нормальной радужкой и задумчиво почесал пальцем бровь:

– Ну да, смотри… а ты не маг?

Ник отрицательно качнул головой, внутренне дернувшись от задевшего его вопроса. Никогда он ранее не чувствовал себя настолько…ущербным, как в последнее время. Ведь, возможно, будь он чародеем, чаши весов качнулись бы в его сторону, даже если это не настоящие чувства, а просто магическая привязка. Уже все-равно.

– Тогда сейчас, как там… Вот! У тебя вот из тела идут нитки голубые магические, они закручиваются в одну и уходят в другой конец к другому человеку. Такие же штуки торчали из Главного. Он как картошка ими запутан, я дома картошку ковырял и похоже. А Соня стебель, к которому эти его корешки идут. Вот утром мы увиделись и я заметил, что нитки разорваны, у Сони ничего не торчит, только одна куда-то уходит, а у Главного некрасиво так они висят везде и на концах почернели. А ты с кем связанный?

– С русалкой, – отозвался потрясенный Николас, пытающийся осознать, что Верховный в их триумвирате, похоже, выбыл.

– Еще одной? – восхитился Гун. – Надо Соне сказать, а то мне говорили, что она одна и… Эй! Подожди, так ты вторая Сонина завязка?

Парень пожал плечами и демонстративно развел руками, мол, плюс тебе за догадливость.

– А-а-а, – протянул мальчик и бросил косой взгляд на Ника. – У меня тоже есть такие, с мамой. С Соней тоненькая, она мне вместо папы помогает расти и воспитываться, но у вас такие толстые и сложные как корни.

Гун насупился и приуныл, даже носом шмыгнул, а потом повеселел и уточнил.

– А тебе зачем такие? Ты же вырос. А Главному зачем? Или он только вчера вырос…

– Ну, насколько объяснили мне, так русалка выбирает себе пару. Это не для роста или воспитания.

– Это вы пара теперь? Раз Верховный отвалился? Или ты тоже отвалишься? У тебя по краям некоторые оторваны.

– Ты их видишь? – сглотнув, уточнил Ник, наткнувшись на вновь сменивший цвет взгляд мальчика.

– Ну да, вот тут. И тут. А какая вы пара… – он внезапно подпрыгнул на месте и обличительно ткнул в сторону парня пальцем. – Соня моя! Я когда вырасту ее насовсем себе заберу! Какие такие пары?

Сказать что-то или оправдаться, Банерджи не успел. Ми Гун резко выбросил руку вперед и, будто схватив что-то невидимое над его животом, дернул с такой силой, что кубарем спиной вперед улетел с кровати.

Помочь мальчику, подхватить его, Николас не успел, от рывка детской ручки у него все потемнело в глазах, будто разом рухнул на него потолок и вдогонку до самых пят прошило молнией.

– Ми Гун! Немедленно отпусти! Сейчас же!

– Нет!

Плаксивый голос ребенка и гневный женский оклик слились для него в резко оборвавшийся канал радиовещания, поскольку сознание погрузилось в темноту.

***

Гертмунд успешно скрыл тот факт, что помог сбежать Юр Мин с Ми Гуном из Та Ло и даже вполне правдоподобно имитировал бурную поисковую деятельность с обратившимися к нему с просьбой Пра. Причем, что угнетало больше всего, искали только мальчика, поскольку маленькая двухцветная лисичка считалась мертвой.

У Минотавра от этих мыслей холодело все внутри и руки так и норовили открыть портал на Землю и проверить целостность девушки. Если бы он верил в Юй Мин и ее способности чуть меньше, то никакая пристальная слежка со стороны оборотней не удержала бы его на месте.

Почему он решил вмешаться?

Почему не прошел мимо испуганной кареглазой девушки, неистово ищущей спасения своего еще нерожденного ребенка?

Хотя бы потому, что он мужчина, маг и просто, хотя бы отчасти, но человек.

Прожив уже изрядное число лет, он видел многое, в том числе и жизнь своих магических соседей. Наблюдал издалека за рыжим лисом Юн Мином во времена его шальной молодости, и также сильно горевал о его потерях, как и о его уходе. Мужчина был искренне рад, что два искалеченных отщепенца, не нашедшие поддержки рода, нашли успокоение и новый дом в объятьях Камар-Таджа.

Во времена жизни и «правления» Старейшины, он не особо вникал в дела землян, хоть и ответственно числился старшим Мастером, пройдя все круги обучения и освоил многие практики в совершенстве. Территорию, по понятным причинам вести он не мог, потому что был всеми корнями привязан к своей маленькой родине, но однажды долг, стребованный Верховной Магианой, навесил, казалось сначала, непосильное ярмо бремени о судьбе старого мира.

Однако, за столько лет он свыкся с Камар-Таджем, с его учениками и даже, сам того не ожидая, обзавелся собственными. Жизнь тогда текла размеренно, если не считать пару тройку апокалипсисов в год, и вот в обитель явились по очередно, с разницей лет в сто, два скитальца, сначала Юн, потом Юми. Сперва на места учеников, потом мастеров, и так степенно и медленно пришли туда, где закрепились прочнее его самого.

Совет рос под патронажем Древней, в мудрости своей решившей научиться доверять сохранность родной вселенной не только силе Верховной, но и сильным, одаренным магам, в таланте нисколько не уступающем ей самой. Каждый новый чародей, достигший определенных граней могущества, получал специально созданное для него место, допускался в зал Совета и подключался к магическим артериям планеты через те самые невзрачные троны, находящиеся во «втулки от унитаза» как нелестно их сперва окрестила Соня.

Гертмунд отнекивался дольше всех от этого почетного звания, а грозового цвета глаза насмешливо смотрели на него, после очередного отказа и Она молча уходила, загадочно копя в уголках губ лишь одной ей известные мысли. Старейшина никогда не уговаривала, не давила и не заставляла. Ее руки просто складывались за спиной в таком ярком кимоно, казалось впитавшем все оттенки дневного солнечного света. Гордо посаженая голова на до ужаса тонкой и беззащитной шее склонялась к плечу.

Один и тот же вопрос долгие десятилетия:

– Гертмунд, готов ли ты занять место, которое давно уже ждет и твое по праву?

Он фыркал, отшучивался, иногда злился или молча рычал… ее же реакция была неизменной и незыблемой, как само мироздание.

Однако, и оно оказалось конечным…

Предательство Кецилия подкосило ее, не сломало, но согнуло вновь, надавив на хрупкие плечи непосильной ношей. И он согласился, чтобы порадовать, чтобы помочь и поддержать. Чтобы окончательно осознать и принять, что Камар-Тадж прочно поселился в его мыслях и сердце.

Потом она ушла в вечность с улыбкой и трепетом ожидания новой жизни, приведя после себя скороспелого мага с претензией на пост и звание.

Гертмунд один единственный, оглушенный потерей очень важного человека в своей жизни, принял Стрэнджа как равного, как друга, потому что с горечью узнал в нем себя прежнего, молодого и полного амбиций, каким он впервые постучался в эти двери.

Сейчас же, когда Стивен закрепился, расправил плечи, наконец, показал всем, что занимает свою должность не за красивые глаза, минотавр испытал облегчение и радость.

И вот… Юр Мин.

Он не имел права отказать, зная то, где находятся ее родственники. Видя скрытую от всех тоску лисов по стае, по семье. Увидел отражение этих чувств в глазах забитой девчонки. И пусть они были нисколько не серые, но душа его услышала долгожданный болезненно знакомый отклик.

Будем честны. Пра похоже даже не в курсе, что изгои стали магами-защитниками Земли. Они взяли с Гертмунда клятву молчания просто для страховки, как у того, кто ходит между мирами и может на отщепенцев натолкнуться.

Смешно и грустно. Знай эти престарелые мешки правду, пинками бы выгнали Верховного с его предложением о сотрудничестве.

Хотя, этого не выгонишь, кротостью нрава Стив не блещет, отпинает в обратку так, что у них хвосты отвалятся. Или, есть надежда, что им помогут скоро отвалиться. Плешивые маразматики, со своими законами о чистоте крови совсем помешались, загубив почти с десяток невинных жизней.

Дети Мина были в чем виноваты?

Такого беспричинного равнодушия Гер не мог им простить… не детей.

А Ан Тами?

Лисица, на могилу которой пришел только он, принес цветы и извинился за жестокость мира, за безразличие Пра и свое бездействие.

Белые колокольчики качнулись у маленького еще деревца, что служило своеобразным памятником на месте захоронения несчастной женщины. Он взрыхлил землю вокруг корней саженца, полил и напитал своей силой, отдавая дань уважения и скорби.

Сейчас же минотавр убеждал себя в квалифицированности Лисы и демонстративно избегал любых действий, которые могли бы помочь заподозрить его в нарушении правил екай. В конце концов, если Юри действительно не выжила, ни русалочка ни Верховный, ребенка на улицу не выкинут.

– Да черт вас подери, хоть бы Совет созвали! Где этот Дормамму, когда нужно? – рыкнул минотавр прекращая разминку и ухватив свою огромную секиру, что легким перышком порхала в его руках, двумя ладонями.

Мощное, украшенное узорами и рисунками, тело лоснилось от пота, бликующими дорожками стекающего по телу. Маг воткнул удлинившееся древко в землю и облокотился грудью на свое грозное оружие, как на подставку, распустив толстую косу светлых растрепавшихся волосы и обеими ручищами принялся увязывать их в тугой узел.

Утро было ярким и прохладным, осевшим росой на буйной зеленой растительности, и задорно подмигивало множеством этих ярких глаз. Чуть морозный воздух, согнанный с вершины горы крутился у ног рваными клочьями тумана и клубился от каждого движения. Силы земли, перемешивались с потоками магии и мощными размеренными ударами пульса этого мира питали тело мага и с благодарностью принимали часть его собственной энергии обратно.

В этом состоит суть всех магических существ и духов стихий. Прямая связь с родной стихией, заставляла стоять на грани между реальными миром и другим, тем где множество артерий переплетались, соединялись и разделялись в извечном танце по имени – равновесие. И узлами этой вечно стабильности были екаи. С каждым прожитым годом происходящее ощущалось полнее, будто стоишь по колено в воде, соединяя глубины и небесные чертоги.

Сложнее всего – держаться на плаву, не погружаться глубже и не всплыть окончательно. Смертельно опасный танец. Способный в мгновение ока поглотить твое сознание, а ты даже не заметишь.

– Гертмунд Черный, да не прервется твой род и не иссякнут твои силы.

Маг справился, наконец, с буйными кудрями и задумчиво повернулся к тому, о чьем приближении ему сообщила сама земля.

Безупречный.

Так Юр Мин и в шутку и всерьез называла своего мужа, с горечью потери и неоправданных надежд.

Но этот лис действительно по меркам своей стаи был безупречен. От кипельно-белой, слепящей своей чистотой шкуры, до кончиков мощных и напитанных магией хвостов.

Сейчас он шел человеком: высоким, стройным, темноволосым. Прическа – волосок к волоску, зализанному назад. Достаточно крупные черные глаза, под по-женски пушистыми и длинными ресницами, создающими впечатление, что линия их роста является росчерком идеальной стрелки. Показательно белоснежное кимоно и ровный прямой нос, такой же прямой, как осанка и упрямо выпяченный вперед подбородок. Заинтригованный Гертмунд поменял позу, оперевшись боком о любимое оружие и, с немного покровительственной полуулыбкой, смотрел на это демонстративное схождение бога Олимпа.

– И вам того же, Аро Гун, – отозвался маг, не испытывая и малейшего смущения за свои замызганные тренировочные свободные штаны. Что, по-видимому, расстроило мнимого «небожителя», который так старался поразить своей идеальностью. Но видят предки, Геру же не три года. И даже не триста… он вообще тщательно замалчивал свой возраст, чтобы и дальше мучить Лису идиотскими шутками о разнице в возрасте. Пожалуй только вездесущий пацан в курсе, сколько «дяде Геру» лет. Так забавно наблюдать, как Юй Мин каждый раз бесится от его намеков, что терять этот ключик очень не хотелось.

– И что же принесло хвосты светлейшего ланиобщепринятое уважительное обращение к особи мужского пола в Та Ло ко мне в такую рань? – нарочитая грубость заставила лиса сморщить нос.

– Отбросим вежливые кривотолки. Я знаю, что это ты!

Гер почесал под подбородком, который так внезапно недавно решил побрить. Сейчас же уже прорезалась щетина и доставляла некоторый дискомфорт. Минотавр вопросительно приподнял брови, дожидаясь пояснений.

Аро сжал и так полные, как у сына, губы в вовсе уж бледную линию и до смешного со старательно демонстрируемой злостью смотрел на светловолосого здоровяка.

– Так, ну тут ты разобрался. Я – это действительно я. Успехи твои прямо поражают. Мне загадать тебе еще одну головоломку для тренировки разума?

– Не смей издеваться, Черный! Ты повинен в трагедии моей семьи!

Для усиления мозговой деятельности, Гер почесал еще и шею у затылка.

– Начнем с твоей расовой неприязни… белый. И давай выражайся яснее, у меня нет ни времени ни желания тратить день из жизни на разборки с твоей постной рожей. Что там за пчела тебя под хвост ужалила?

Лис ощерил клыки, и, не справившись с эмоциями, выпустил на волю все хвосты.

– Ты помог им сбежать! Украл их!

Минотавр оттопырил указательный палец и вслух пересчитал все мохнатые щетки оборотня.

– Слушай, все девять на месте. Ничего я крал.

– Ты помог сбежать Юр Мин и моему сыну! Я точно знаю, больше некому. И пусть Пра не верят, но только ты так неровно дышал к моей супруге, что потворствовал ее навязчивым бредовым идеям! Ты виновен в том, что ее казнят за нарушение закона, если она выжила после яда матери! Верни мне ЮрУ и Гуна!

Озверевший ёкай растерял вид лощеного засранца и стал подозрительно похож на крысу.

Раскинув сеть и проверив поляну на наличие лишних ушей, Гертмунд плавным движением метнулся вперед, до боли и чуть хрустнувших костей, приобнял Аро за плечи. Сохраняя дружелюбное выражение лица, он уведомил лиса:

– Пасть захлопни, падаль. И о жене своей забудь навечно, иначе ее милые добрые брат с сестрой узнают о твоих недовольствах и придут поговорить по душам.

Аро Гун, пытавшийся вырваться из убийственных объятий, замер осмысливая слова и побелел так, что темная радужка показалась бездной на меловом полотне.

– Дыши, костлявый угрожатель.

– Так она жива! – прошипел лис. – И ты знаешь где она скрывается?!

– Эк ты хитрая паскуда! Без понятия, – с чистой душой признался Гер, впервые порадовавшись своей неосведомленности. – Всеми предками клянусь. А вот где ее старшие знаю прекрасно, и в любой момент могу им нашептать сказочку о том, как бывший жених Юй Мин все же залез грязными лапами в их красивую родословную и прибрал к рукам невинную маленькую сестричку. Как думаешь, Юйи обрадуется? А Юн? Чего притих, плешивый?

– Твои угрозы смешны, – выпрямился кицунэ и стряхнул с себя хвостами стальной захват Черного. – Всем известно, что на изгнанниках стоит запрет. Даже Мин со всем его мнимым могуществом не в силах пробить защиту нашего мира, чтобы вернуться в стаю.

– Вот ты мерзостный магический застой, – восхитился минотавр, расправив плечи и непроизвольно чуть опустил голову, как в бычьей форме ему обычно удобно нападать. – Поверь, беленький, если Юн захочет, он себе дырочку проковыряет и тогда всем вам придется отправиться на тот свет раньше времени.

– Ты отвел ЮрУударение на "у" к этим предателям? – прищурился въедливый оборотень. – Говори честно, земляной отброс.

Гертмунд демонстративно прижал одну руку к груди, а вторую поднял вверх, как делают люди.

– Клянусь, я Юри никуда не отводил.

Чисто технически, маг не врал. Сам он никуда никого не отводил, просто проводил. Переносом занималось трио из драконов и русалки. По честным голубым глазам минотавра, ёкай понял. Ему не вывести изворотливого гада на чистую воду, хотя бы потому, что он не обладает всем объемом необходимой информации, чтобы уличить его во вранье, поэтому Аро взял себя в руки, с видимой брезгливостью отряхнул помятые одеяния и гордо поклонился:

– Прошу прощения, Гертмунд, что подвергся эмоциям и повел себя недопустимо грубо. Но ты должен меня понять, я всей душой печалюсь о сохранности своего Продолжениятак называют у лисов детей. Мол, ты мое Продолжение. и чести рода. Во всяком случае, мою супругу ждет смерть, если она еще жива. От ловцов уйти тяжело, так что Ми Гун скоро вернется в лоно семьи. Еще раз приношу извинения за обидные слова и недостойное поведение. Пусть будет легок твой путь. Передавай привет старшим из рода Мин, я буду молить предков об их благополучии и благоразумии.

И не растрачивая свои силы больше попусту, оборотень махнул исчезнувшими хвостами и степенно удалился, клокоча от жестокой радости внутри, но ни бровью ни единым мускулом на лице этого не демонстрируя.

От минотавра же исходила во все стороны давящая разъяренная сила, заставляя белого лиса невольно ускориться.

– Ублюдок, – задыхаясь от внутренней ярости выплюнул Гер и с силой выдернул свое оружие из земли, сдерживаясь из последних сил, чтобы не убить мерзкого манипулятора.

О, Аро Гун ударил в нужное место, с избытком отплатив за издевательства. Ведь он прав, от Ловцовисконная раса мира Та Ло до его анигиляции. Далее в тексте будет рассказано подробнее уйти практически невозможно, но вот имеет ли маг право и дальше бездействовать, зная об их скором явлении по следу беглецов.

Печать клятвы Камар-Таджа и хранителя Земли дала однозначный ответ, стянув на миг внутренности кольцом боли и тут же отступив.

«Ты знаешь о беде, ты обязан или предупредить или предотвратить».

***

Лени Ин Нан жила в своем маленьком сложившемся мирке, как в большой и уютной хижине. Ее долг и смысл жизни были понятны с самого рождения, поэтому она планомерно училась, развивалась и делала все от нее зависящее, чтобы с достоинством выполнять порученную ей самим мирозданием миссию.

Магические существа, обычные люди и маги вполне миролюбиво сосуществовали на ограниченном осколке мира, поделив сферы влияния и пересекаясь в минимальном взаимодействии. Так было практически с самого начала и по сей день. Конечно, иногда народности смешивались, давали потомства или просто решали по какой-то причине создать общину, но это было достаточно редким явлением. Каждый пытался сохранить свою самобытность и не дать собственной расе раствориться в вечности. В этом-то похоже и была проблема, ведь без изменений нет и развития, так необходимого каждому виду.

Любая же опасность извне отсекалась вынужденным объединением, чтобы, устранив угрозу, спокойно вернуться к привычному состоянию.

А потом появился Верховный Маг Земли, сменившей свою предшественницу и не собирающийся упускать возможность заполучить в Камар-Тадж не только человеческих учеников, но и двуипостастных екай.

Все знали, что один из рода Черных минотавров был много лет влюблен в наставницу и не мешали ему перемещаться между мирами, прикипев сердцем к обители земных магов. Но это было, в целом, единичным проявлением и от важных обязанностей духов земли его постепенно и неумолимо отстранили собственные родичи, боясь того, что Гертмунд навлечет беду на их спокойный и размеренный темп жизни.

Конечно был еще и Юн Мин, но ушедший из стаи настолько громко хлопнул дверью, что получил забвение и запрет вовсе появляться в Та Ло.

Ин Нан знала историю каждого из этих мужчин, и впервые в жизни, задумалась, что стабильность их укладов не всегда благо.

И тут явление самоуверенного юнца, пробившегося в деревню через хищную бамбуковую рощу, спустя неделю попыток.

Потрепанного, взъерошенного, но непреклонного, таким лени встретила Стивена Стрэнджа в Та Ло. Он упрямо передвигал, явно дрожащими, ногами, взбираясь по неприметной тропинке на холм, чтобы замереть под прицелом вооруженных воинов деревни.

Ин Нан увидела в маге шанс. Именно она вместе с Гертмундом на совете деревни уговаривала всех принять предложение Верховного о сотрудничестве и взаимной помощи. И именно она слушала насмешки и видела тайком посланные ухмылки, мол, чем им, потомкам древних магов, могут помочь эти молодые, быстро сгорающие в пламени времени – детишки.

Явление каргалов изменило все. И мнение и отношение. Хранительница Та Ло кожей чувствовала это и втайне гордилась принятым ранее решением.

Ее благодарили, просили быть представителем Та Ло в Камар-Тадже и упрочнить эту проклюнувшуюся нить доверия. Тень этой благосклонности упала и на минотавра. Но Гермунд был не глуп и с легкой насмешкой ранее уязвленного самолюбия наблюдал за тем, как пытаются восстановить утраченные ручейки общения его тщательно дистанцирующиеся до этого собратья.

Лени более спокойно относилась к поведению знакомых, без лишних эмоций и сожалений, а тем более радости.

Радость она испытывала только от того, что в критической ситуации теперь их маленький мир не останется в одиночестве лицом к лицу с угрозой.

Верховный уже намекал на новое место в Совете, но женщина категорически была против, лишь просила оставить за собой возможность получать информацию, касающуюся благополучия ее мира. Ни к чему такая сильная ответственность, лучше разговаривать с молодежью и устроить что-нибудь вроде группы обмена опытом.

Эта мысль была недурственной и требовала время на обдумывание и созревание верного решения. Не все знания будут полезны Камар-Таджу от них.

Новость о проблемах в лисьем клане, заставила женщину внутренне усмехнуться, внешне же с должным почтением уведомить посланца Пра в своей искренней и безвозмездной помощи.

Добирался и до нее Аро Гун, и извиваясь самой ядовитой гадюкой, пытался выведать не только, где Гертмунд бывает помимо Земли, но и не известно ли уважаемой хранительнице о месте нахождения его супруги, подло укравшей сына.

Лени догадывалась, чьи плавники, рога и хвосты торчат из этой истории, но уверена не была, а уж тем более не стремилась она делиться этими догадками с неприятным ей кицунэ.

Так получилось, что беседы с Верховным проходили на территории Та Ло и в Камар-Тадж женщина добровольно перенеслась впервые, когда просила у Стрэнджа помощи. Каков же был ее шок, увидеть за плечом Верховного лани Юн Мина, напряженного, раненого, но готового голыми руками рвать того, кто мог бы покуситься на защищаемого им мага.

Не увидев она Лиса, не опознав его сестру во время первого посещенного ею Совета, могла бы и поверить в стенания белого ёкая, но теперь… Сбежавшая девушка с ребенком наверняка скрываются в Камар-Тадже и выдавать их стае? А зачем? Честно о происходящем ей не рассказали, помощи аргументированно не просили, а подставлять коллег? Да если оборотни узнают, что их изгои под патронажем Верховного, только только наметившаяся дорожка оборвется, если не захлебнется кровью своих и чужих.

Однако, судьба любит причудливо играть нашими душами. Вот только ты убедишь себя, что происходящее тебя лично не касается, избегаешь серьезных решений, как жизнь, насильно ставит перед выбором, отвернуться от которого ты уже не сможешь.

В тот день она тренировалась в роще, копила силу и просто сливалась с благодарной природой, очищая сознание и душу от волн сомнений и беспокойств.

И не заметила бы она вовсе, но Ловцы… ловцы – это серьезно и опасно для тех, к кому их направляли.

Исходный мир, схлопнувшийся при трагической аннигиляции, был населен своей собственной самобытной и необычной расой, осколки которой путем неимоверных усилий, все же выжили на руинах утраченной вселенной и на том, что стало позднее Та Ло, жили уединенно, пока беженцы магических существ с Земли не принялись искать для себя убежище. И они нашли его, принятые, пусть и не с распростертыми объятиями, но и без враждебности. Скорее с горьким пониманием.

Спустя время, при столкновения такого количества культур и менталитетов нужен был регулирующий орган, способный взять на себя неприятную работу по задержанию любого существа, разжигающего рознь или нарушающего границы всякого разумного.

Ловцы, так назвали бывших хозяев мира позднее, они приняли на себя эту функцию, являясь почти бесплотными духами, предпочитая именно такую форму существования. Но при необходимости они могли становиться материальными и воздействовать на реальный мир. Их избрали на роль тех самых блюстителей порядка. Бесстрастные, безэмоциональные, равнодушные ко всему кроме своего долга, они прекрасно прижились в этой роли и обратиться к ним за справедливостью мог каждый, оплатив собственной кровью как доказательство правдивости своих слов и большим таким куском жизненных сил.

Ловцы считывали информацию из разума, крови и памяти обратившегося, брали плату и шли выполнять задание.

Сейчас же группа из пяти принявших человекоподобный облик Ловцов, ставшими похожими на средневековых рыцарей из Земной истории, почти бесшумно двигались по тропинке в сторону бамбуковой рощи.

Женщина замерла с шестом и обеспокоено коснулась рукой теплых бусин на своей шее. Без сомнения, судьи двигались к выходу из мира и не нужно быть очень умным, чтобы понять куда они направляются.

Лени сжала артефакт, готовая отрыть проход, но один из ловцов молниеносно повернулся в ее сторону и безошибочно нашел пустыми щелями забрала среди стволов деревьев.

Рука опустилась сама собой, поскольку жемчужное ожерелье обожгло кожу ледяным прикосновение и умерло окончательно, утратив все заряды.

Дождавшись, пока фигуры возобновит движение прочь, Ин Нан развернулась и побежала в сторону жилища минотавра.

Огромный Цзицзи тенью выскользнул из кустов, перекрыв женщине дорогу. Та остановилась и с отчаянием поймала взгляд янтарных глаз. Раскрылась клыкастая пасть и лев повернулся боком, подставив спину. Облегченно выдохнув, лени отбросила шест и забралась на мохнатую спину ёкая. Тот рыкнул, и, дождавшись, пока всадница ухватится за гриву, поднялся и длинными быстрыми прыжками устремился в нужном направлении.

– Спасибо, лани. За мной будет долг.

Круглое ухо дернулось, прислушиваясь к словами женщины и раздраженный рык стал отказом. Этот Цзицзи знал Юри и ее щенка, а еще осознавал, что даже Ловцы ошибаются, если проситель недостоин звания кицунэ!

Рогатый справится, но его нужно предупредить. Сам лев сказать ничего не мог, но отследив путь судей, приметил заметившую их Хранительницу и был готов в зубах тащить к дому минотавра.

Хорошо, что лени и сама умная. Повезло.

***

Юр Мин пыталась всеми силами и как можно скорее влиться полноценно в новую жизнь, а так же восстановить покачнувшееся здоровье.

Она тоннами глотала местные книги по землеописанию, законам, истории и географии. Научившись пользоваться на базовом уровне интернетом и компьютером, часами просиживала за просмотром роликов, документальных и научно-популярных фильмов.

Ребенок, получивший нагоняй за самодеятельность в палате у тети, был лишен всех гаджетов на месяц и его время пребывания с Соней также подвергалось контролю и ограничению.

Юн Мин один среди своих женщин не видел в поступке племянника ничего дурного, но благоразумно не лез в воспитательные моменты и самоустранился.

Сам же Лис выглядит как обычно, шутил, помогал, работал и тренировался, устраивая сложную программу занятий для Ми Гуна, но знавшая его больше других Юми, раздраженно вливала успокоительные настои в его питье. Мин если и видел это, делал вид, что слеп, ибо полученная от младшей сестры ужасная правда о детях и бывшей жене, прочно пошатнула годами выстроенные спокойствие, раздробив в пыль стену отчуждения между настоящим и прошлым.

Юри тоже понимала это и все чаще отправляла племянника расшевелить и занять дядю, чтобы оставаясь в одиночестве, он не мог погрузиться в собственную боль.

С момента ее пробуждения прошло чуть больше десяти дней и она впервые в жизни начала чувствовать себя лучше, увереннее и спокойнее. Несколько раз заходил Верховный маг и разговаривал с ней об особенностях их расы, о специфических возможностях Ми Гуна и обговаривал тонкости будущего их обучения с сыном в Камар-Тадже. Лисичка заметила, что этот уставший мужчина стал выглядеть чуть лучше и спокойнее, чем в первую встречу.

Из короткого, в виду занятости, общения с русалочкой, девушка поняла, что эти улучшения в состоянии Доктора Стрэнджа, видимо, связаны с улучшением его взаимоотношений с Соней.

На ее взгляд это была очень странная пара, но милая и достаточно гармоничная, правда так еще до конца не решившая своих проблем.

Мысли о собственном супруге девушка старательно гнала прочь, потому что засевшей внутри занозой они терзали ее и напоминали о тех редких, почти единичных случаях, когда рядом с ним она была счастлива. Но была же! И Ми Гун так же часть его как и ее самой. И только этот маленький взрослый малыш напрочь отсек себя от бывшей семьи и стаи, старательно собирая новую и постоянно вслушиваясь в эмоции и чувства окружающих. Возможно, обладай она такой же способностью, как Гун, пережила бы потерю своей родной семьи проще.

– Юр Мин, – голос заставил вздрогнуть и вернуться из своих мыслей в реальность, закрыв учебник по юриспруденции, в который она уже четверть часа смотрела невидящим взглядом.

– Сонечка? – радостно вспыхнувшие глаза, от немного испуганного и сосредоточенного взгляда девушки, быстро погасли.

Русалочка стояла в длинном, не по размеру ей пушистом халате на краю открытого портала и, оглядев пустую комнату, поманила к себе.

– Гуну есть с кем побыть?

Юри поднялась с кресла, в которое забралась с ногами и обеспокоено подошла к девушке, осмотрев ее на предмет повреждений. Но опасения не подтвердились, поэтому облегченно вздохнув, она вложила свои пальцы в ледяную ладонь русалочки и запрыгнула в окошко перехода.

– Он с Мином тренируется, еще около часа. Что-то случилась, жемчужинка? Мы у Верховного дома?

– Юри, прости что так выдернула. Просто у нас проблема, из портала под водой такого же как тот через который мы вас сюда принесли, выпал без сознания Мастер Гертмунд. Мы его выловили, но Стивен зачем-то сказал тебя позвать.

Юр Мин схватилась свободной рукой за ворот кимоно на груди и судорожно вздохнула, побледнев совсем уж катастрофически.

– Герт, он…

– Ты что?! Он жив! – перепугалась Соня, попытавшись схватить рванувшую из ванной лисичку, которая чуть не вышибала дверь и затормозила у самого дивана с бессознательным мужчиной, вернувшим в очередной судороге боли свой человеческий облик.

– Герт, о Пра, ловцы!

Бессвязно для остальных, простонала девушка, рухнув на пол.

– Юр Мин, будьте добры пояснить, что с Гертмундом и о каких ловцах идет речь. Не о тех ли самых, который в вашем родном мире всего лишь духи? Я полагал они бесплотны и не могут навредить живым, что-то вроде забавных домашних приведений.

***

Я присела на пол рядом с лисичкой и погладила по руке, то и дело возвращаясь взглядом к беспамятному магу. Тот дышал, под закрытыми веками судорожно дергались глазные яблоки, а тело то напрягалось до сжавшихся всех и сразу мышц, то растекалось так, будто их в теле вообще нет.

И судя по вспыхивающим под ним и над ним пентаграммам, Стивен пытался решить эту проблему, но, по видимому, не мог.

– Ловцы, да, они ловцы…– китайским болванчиком закивала Юри, протягивая руки к магу и тут же останавливая саму себя. – Это коренная раса Та Ло, жившая там до аннигиляции. Когда началось заселение уцелевшего островка они стали теми, кого у вас называют полицейскими, только неподкупными и справедливыми. Они пресекали конфликты. Если мы их просили, решали проблемы и просто существовали, питаясь остаточными энергиями, что вырабатывают наши тела при обычной жизни. Если происходит убийство, насилие или нападение, можно прийти к их пещере и дать кровь всех причастных, за счет этого они становятся реальными и воздают по заслугам виноватым. По мелочам никогда не вмешиваются и тяжесть наказания соразмерна вине. Но… неужели Гертмунда наказали за помощь мне? Я не понимаю, все происходящее не вредит законам Та Ло, у нас нет запретов на переселение или путешествие. Ни у одной из рас.

Я слушала и непроизвольно раз за разом все дольше смотрела на минотавра, не понимая, почему это делаю. В конечном счете решила перейти на магический спектр и стиснула челюсти от привычной боли.

– Твою мать, – выдохнула я, нечаянно перебив Юри.

– Что ты видишь? – уточнил Стивен. – Черное пятно в районе диафрагмы?

– Пятно? Там будто пять дементоров засели и высасывают из него жизнь. Это можно как-то удалить? Они же прямо выгрызают его изнутри, как… как черви!

Юр Мин не выдержала подобных подробностей, глаза ее закатились и она ушла в глубокий обморок, вовремя пойманная расторопным Леви.

Меня вышибло в реальность, и я обхватила руками звенящий череп, виновато оглядев лисичку. Стрэндж же осуждающе качнул головой:

– Неужели нельзя было быть деликатнее в выражениях?

– И это ты мне говоришь? – удивилась я, поднимаясь с пола. Пол не отпускал, но Стивен подхватил меня под локоть и дал на себя опереться, пока я вытягивала силы из атмосферной влаги, насыщая явный перерасход. Как же на суше сложно, в воде бы даже не почувствовала ничего. – Что будем делать?

– Приобретем еще один диван, а то гостей уже некуда укладывать.

Я улыбнулась глупой шутке, старательно сдерживаясь чтобы не разрядить внутреннее напряжение неуместным смехом:

– А зачем ты его сюда принес? Может нужно было в Камар-Тадж, там же лекари, артефакты и все такое. Чем мы ему сможем тут помочь, кроме добить?

Стивен аккуратно обхватил меня за плечи, молча и напряженно обдумывая происходящее:

– Я должен был тащить зараженного непонятно чем мага в обитель этих самых магов?

Я покусала губу и раздраженно сморщила нос:

– Но сейчас то можно?

– А кто у нас самый главный лекарь Камар-Таджа?

– Юй Мин, – ощущение собственной недалекости нарастало и грозило погребением в своих недрах. – И она изгнана из Та Ло, и ловцы могут сожрать ее. Ладно, дура, признаю.

– Если признаешь, то не такая уж и дура, – усмехнулся маг, когда я недовольная отстранилась от человека, который меня в не тактичности обвинял. И тут же возмущенно подняла на него взгляд, потом посмотрела на лежащую в сторонке Юри и указала в ее сторону пальцем. – А Юри зачем притащил? Чтобы ее сожрали?

У мага непроизвольно дернулась жилка на виске, но он же Доктор Скользкий Стрэндж!

– Нам нужна была информация, чтобы исключить опасность для других. К тому же я все контролирую.

– Смотри-ка, а ты даже не признаешься, – ехидно добавила я. – Вот сдам тебя Юн Мину, он за сестру тебе харакири устроит показательный.

– Демонстративно зарежется у меня на глазах?

2:1 и не в мою пользу. Вот же…

– Ладно, согласна. В твоем возрасте и опыта больше и шутки испытанные временем.

Меня шлепнули по попе. Я если не онемела, то уж точно заткнулась. К такому взаимодействию, неверное, никогда не смогу привыкнуть. Это выше моих сил!

– Вот и не спорь со старшими.

Он не обиделся! Что это такое происходит!? А как же намеки на возраст? Все? Как его бесить-то теперь?

– Не буду, – буркнула и вернулась мыслями к потерпевшим. Судя по повисшей тишине, Стивен тоже вернулся к нашей проблеме.

– А куда они рвутся?

– Открой пожалуйста мини-портал к воде.

Без разговоров рядом с моей рукой распахнулся проход, куда я тут же сунула пальцы и уже без боли перестроилась на второе зрение. Эти призрако-рыцари-паразиты, мотались под медленно иссыхающей аурой минотавра и чуть ли не забралами пытались проклевать себе путь наружу. Щиты магии вокруг Гертмунда брезжили искрами, будто по ним болгаркой водят.

Перевела взгляд на Стивена и напряглась, оценив усилия, которые он перекладывает к удержанию мага от окончательной гибели. Молча вцепилась свободной рукой в Верховного, стиснув зубы от двойной нагрузки, потому что впитываемая из воды силы рванула по мне в двух направлениях. Второе зрение жрало не меньше чем подпитка Стивена.

– Ты чего молчал, что тебе тяжело? – разозлилась я, ощущая себя шлангом под давлением, который скоро разорвет к ядрене фене. – Они рвутся к Юри. Но не уверена.

– Леви, отнеси девушку в сторону кухни.

Артефакт послушно перелетел комнату и призрачные твари как по команде скопились в другой части тела захрипевшего минотавра.

– Да, к ней стремятся, – я облегченно потерла уже нормальные глаза. Поток к Стивену замедлился и мне пришлось прямо-таки поднапрячься, чтобы не перестать питать его. – Да что за неполадки в сети? Так плохо энергия вливается в тебя.

Верховный молча вытащил мою ладонь из воды и схлопнул портал, оставив себя без зарядки. Хотела я возмутиться, но Стивен выгладел очень сосредоточено ушедшим в себя.

– Может попросим Мастера Ен Сук помочь? В смысле, она же где-то монстров потрошит. Значит есть безопасное место, как тот ангар из воспоминаний.

– И чего тебе так не терпится от него избавиться? Чем тебя мой дом не устраивает?

– Потому что дом твой, а отмываю его я, – буркнула то, что думала, но сообразила не сразу, только оценив потрясенно вытянутое лицо Стивена.

– Я…я практически постоянно использую сложное и энергозатратное заклинание для очистки квартиры?! – как возмутить мага за одно предложение. Пора курсы продавать в интернете.

– Фигня твой маго-клининг, – призналась я, почесав бровь. – Кофемашина все равно загажена, одежда в стирке так и остается грязной, а вчера мне пришлось сливать машинку стиральную, потому что был перебой с электричеством, она видимо выключилась и стояла набранная с водой и бельем несколько дней. Представляешь какой амбре? А холодильник, меня не было месяц и там все стухло. Ты его открывал вообще?

У Стивена Стрэнджа не было слов. Он смотрел на меня и молчал, да так долго, что я уже пожалела об откровении, но в итоге он ухмыльнулся и с протяжным стоном ужасных душевных страданий, потер лицо руками.

Ладно, а кто говорил, что будет легко?

– Соня! – столько возмущения. – И за какие тяжелые решения моей жизни ты досталась мне?

– А почему мне не говорят, где Николас и не дают с ним поговорить? – вопросом на вопрос ответила я, с недовольством увидев как серьезность и раздражение привычной коркой покрывают лицо мага. Что ж. Ожидаемо.

С момента моего возвращения в человеческое тело, я смогла лишь пару раз обменяться с ним сообщениями, а потом он буквально пропал. И все в один голос утверждают, что Ник лечится. А от чего лечится? Что с ним? В лазарете Камар-Таджа его нет, я проверяла. Нашла через соцсети ребят, с которыми мы тогда в баре сидели, но они призналась, что уже почти неделю не видели друга и не выходил он с ними на связь. В конечном итоге Юй Мин рявкнула на меня, что парень дома с матерью на реабилитации под ее контролем и выставила магическим пинком из своей вотчины.

Да за что на меня орать?

Я же честно призналась, что связь с ним закончить не смогу. Сама я к этому не стремилась, и всеми силами помогала безболезненно завершить этот этап «отвязки» даже в хвостатом состоянии. Понимаю, если бы она на меня за Верховного злилась, ему-то я все нервы вытрепала, но Николас не был обижен мной ни разу. Я вообще просто общаться изначально хотела и ни на какую симпатию не нарывалась. То никому не нужна была всю жизнь, а то понабежало как тараканов, и всем моих выборов и взрослых решений подавай в двадцать два…уже двадцать три года.

День рождения я все-таки пропустила собственный, но так как о нем никто не знал, поздравили меня только ребята в соцсетях, с которыми я ни разу не виделась и просто у них напоминалка вылезла.

– Пояснить никто не желает, по какой причине моя сестра лежит на полу?

Голос, только что в мыслях упомянутой кицунэ, заставил вздрогнуть и вернуться в мир сегодняшнего дня, где возмущенная Лиса грациозно выпорхнула из портала и недовольным жестом щелкнула то ли новеньким, то ли стареньким деревянным веером.

Леви метнулся подальше от разъяренной женщины и с разбегу запрыгнул на плечи друга. Я же оценила, что Юри уложили на коврик и погладила артефакт. Сама же Мастер проверила сестру и, сверкая глазами, стремительно направилась к нам, с целью явного выставления претензий, но споткнулась взглядом о бессознательного Гертмунда и тоже побледнела, как до этого ее сестра.

– Эту не лови, – буркнула я Леви и с тоской подумала о том, что нужно три дивана. А с учетом полного состава совета, вся мебель должна быть четырехъярусной.

– Ловцы?! – высокий голос магианы сорвался, и она непроизвольно отшатнулась.

Я бросила выразительный взгляд на молчащего Стивена и дернула его за рукав. Он вздернул бровь, но мой намек явно понял, оголяя запястье.

– Ен Сук, нам требуется твой ангар, твое присутствие и разрешение на перенос. Так же необходим будет Пич.

Мастера Ен Сук люблю больше всех. Никогда вопросов лишних не задает, Верховному своему доверяет и спокойно ждет пояснений. Поэтому и Стивен с ней максимально всегда честен, оценив подобное поведение.

А вот бешеные глаза белой лисицы, которая с большим трудом подавила, явно въевшийся еще с детства в сознание страх перед этими неведомыми существами, остановились на мне, и захотелось испариться. Но вместо этого я подошла к Юри и, призвав небольшой шарик воды с кухни, распылила его над девушкой.

– Ее можно отвезти обратно в Санктум? – уточнила, когда темные ресницы дрогнули и кицунэ начала со стоном приходить в себя.

Тонкие пальцы с острыми когтями легли на мое плечо причиняющей боль. Я, уже без той робости перед неизведанным, когда только знакомилась с советом и его одиозными личностями, повернула голову и посмотрела на вставшую за моей спиной Юй Мин. Она сверлила меня пульсирующим вертикальным зрачком и лоб обожгло предупреждающей вспышкой артефакта, намекающего на чужое вмешательство в разум.

Не знаю почему, но совершенно безбоязненно накрыла причиняющую боль ладонь и аккуратно сжала:

– Она испугалась ловцов также как вы и упала в обморок. Мы не знали, что с Гертмундом и почему он в таком состоянии, знали бы не подвергли ее опасности.

– Верховный догадывался, – прошипела она почти не размыкая губ, отчего тихий голос полный ярости и страха был едва различим для слуха.

Кинув взгляд на занятого порталом и минотавром Стрэнджа, пожала плечами и медленно убрала ее руку с себя.

– Я не могу отвечать за него. Но он пообещал ей защиту, так что вряд ли намеренно что-то такое предпримет. Вы его знаете дольше меня, могли бы и доверять чуть больше.

– Дольше, – усмехнулась Лиса, скрывая эмоции за вновь раскрытым веером.

Я очень пристально разглядывала яркий рисунок на этом предмете, так контрастирующим сегодня изображенными языками пламени с цветом светлых одеяний магианы.

– Никто не ведает истинных мотивов Стивена Стрэнджа, пожалуй, кроме Старейшины и частично Вонга. Он закрыт для всех, и нам очень трудно ему доверять.

– У других получается, – складки плотной бумаги сминались и расправлялись, имитируя движение рыжих и синих лепестков, привлекая внимание и завораживая. – К тому же манипулировать таким человеком действительно сложно, ведь именно этого вы хотели бы?

Взмах вверх кистью и медленное движение вниз. Я чувствую давление, но тиара молчит.

– Ты изменилась за время пребывание в воде, стала более дерзкой и менее внушаемой. Почему?

– Вода ничего не боится…

– Вот как? Слишком смело, для такой крохи, которую чуть не поглотила собственная вторая половина. Тебе было бы куда легче жить, выбери ты парой Николаса. Ты же согласна, что у Верховного тяжелый характер? К тому же, он много старше тебя и наверняка имеет свои мотивы по использованию влюбленной в него русалочки. Это же так больно, осознавать, что все чувства к тебе всего лишь игра.

Журчание в которое превратилась ее речь прервалось на самой нежной ноте и костер у моих глаз перекрыла, будто сунутая туда мужская рука. От ассоциации и ожидаемого возгласа боли, я вздрогнула и моргнула, с непониманием оглядевшись.

Стрэндж с треском смял тонкий веер. Лопнули тонкие рейки и сквозь полупрозрачную бумагу обмотки они проступили как ребра убитого животного, с красными ошметками испорченного рисунка. Мужчина так и стоял, зажав в руке сломанный предмет и очень пристально смотрел в глаза невозмутимой магианы, которая спокойно и немного рассеянно отвечала на холодный, как льды Арктики взгляд Верховного.

– Мы друг друга поняли? Или мне необходимо засчитать это вторым предупреждением.

– Я не понимаю о чем вы, Верховный. Мы лишь обсуждали наши небольшие женские темы. И они вам должны быть совершенно неинтересны.

Вот тебе и всемогущая русалка. Вот тебе и запрет на влияние. Зеленый я абрикос в этом фруктовом миксе спелых фруктов. Не знаю чем она меня примяла, но эффект как от удара тяжелой пуховой подушкой. Мозг тяжелый и ворочается как моллюск в раковине на солнце. Ох, жизнюшка моя тяжкая.

Я в очередной раз за день придержала тяжелую голову и присела прямо на паркет рядом со все еще медленно приходящей в себя лисичкой. Та вяло пошевелилась и сцепив зубы принялась подниматься, сев немного боком и мотнув копной гладких черных волос.

– Значит, вот ваше решение. Ну что ж, Мастер Юй Мин, вам выносится второе предупреждение. По законам Камар-Таджа, при достижении третьего, на ваши силы будет наложена ограничивающая печать, и временное смещение с должности члена совета сроком на десять земных лет.

Уже знакомый мне слепок ладони, как тогда с Навином, отделился от руки Стивена и растворился в ауре невозмутимой Лисы, лишь только злой взгляд которой выдавал ее истинные чувства.

Хотела бы я вмешаться, но не имею права при подчиненных и посторонних.

Долбаные взрослые взаимоотношения. Стрэндж вырвал остатки веера из пальцев женщины и зашвырнул их вглубь квартиры, а потом сложил руки за спиной и, выпрямившись, высказался очень мерзким и раздражающим голосом учителя хороших манер.

– Ментальное влияние на разумное, а тем более магическое существо, к тому же при условии прямого запрета, карается жестче и куда весомее в любом сообществе. Напомните, магиана, что грозило бы вам в собственной стае?

– Полное лишение сил и, как следствие для оборотня, естественное старение человеческого тела на всем протяжении срока наказания, – тихо отозвалась Юр Мин, встав рядом с сестрой и ухватив ее за ткань кимоно, будто уговаривая отступиться.

– Поэтому я просто непозволительно добр, особенно с учетом того, что Соня спасла ваших сестру и племянника, ничего не прося взамен.

Лицо Лисы бесстрастное, казалось, полыхнуло под кожей адским пламенем стихийной силы, отчего я упала навзничь, зацепленная, невольно, природной магией духа-антипода.

У меня даже часть волос завилась в тонкие струнки, будто я голову над огнем подержала.

Выдержка у женщины колоссальная, я даже слегка завидую, но не ее проблемам. Юй Мин медленно подняла подбородок, вытягиваясь в ровную линию, будто стараясь показаться выше и… горделивее? Она церемонно сложила руки перед собой, взмахнув широкими рукавами и с прямой спиной немного поклонилась в сторону Верховного.

– Прошу простить мне некое лукавство и неуместные советы. Буду благодарна, если вы сообщите о состояние Мастера Гертмунда, когда будет возможно или понадобится мое вмешательство.

И не дождавшись ответа, исчезла вместе с сестрой, успевшей кинуть в мою сторону извиняющийся взгляд.

– Вода ничего не боится? – иронично протянул Стивен, протягивая мне руку для подъема.

В квартире оказалось пусто. Минотавра унесла Ен Сук, а наш доблестный Верховный задержался, чтобы вновь вытащить мою задницу из очередных неприятностей. От этой мысли стало неприятно и я, поморщившись, приняла помощь, с кряхтением отскребать себя с пола.

– А где ты видел страх на моем лице? – уныло отозвалась я.

– Он вытек вместе растекающимся от воздействия мозгом капелькой слюны на подбородке, – продолжил насмешничать маг.

– Ну давай, издевайся дальше.

– Да нет, к чему мне такие риски. Вдруг в отместку ты постираешь мое кимоно с белыми футболками или носками.

– Я тебя утоплю, – простонала я, раздавленная по всем фронтам. – Тебе не нужно помогать спасать друга?

Мне досталась обворожительная улыбка абсолютно довольного собой мужчины.

– Без тебя, детка, боюсь мы не справимся.

Утоплю. Утоплю в стиралке. Смою через унитаз и не буду вылавливать в канализации.

Ох черт, голова как в смоле. Эта мадам еще поплатится, придется в качестве компенсации стрясти адрес Николаса. Потому что я сама должна увидеть, что с ним все нормально! А сейчас вперед зарабатывать себе новые тошнотворные впечатления от спасения минотавра. Если Стивен спокоен, значит не все так страшно?

***

Как ни прискорбно такое осознавать, но даже маги Камар-Таджа не всесильны и им требуется или помощь или время на решение проблемы. Время которого почти нет.

Ен Сук умела признавать свою несостоятельность в той или иной сфере и с радостью учила все уроки, предоставленные ей жизнью, однако, именно этот урок хотелось бы знать заранее.

Она крепко зафиксировала тело Гертмунда на специальном столе и всеми доступными ей силами держала ауру коллеги от распада, пока Мастер Пич в своей крылатой ипостаси, вооруженный посохом, пытался вытянуть призрачные сущности из тела минотавра. Будь Черный человеком, его бы распылило спустя четверть часа, но дух земли прочно цеплялся за жизнь всеми конечностями. Его тело дергалось, мышцы то наливались звериной мощью, то истончались до человеческого состояния. Лицо кривило от постоянной трансформации в обе стороны и хруст коленных суставов издевательски акомпанировал и так напряженным магам.

Нубиец весь покрылся испариной, чуть ли не пятками упираясь в твердый пол знакомого нам ангара, в попытке отодрать этих пиявок. Но они не справлялись.

Бесплотные или нет, разумные или не очень, ловцы чувствовали, что стоит им покинуть терзаемую плоть, как повелитель духов, жрец самой смерти, просто уничтожит их. Поэтому выкурить их на воздух не представлялось возможным.

Верховный пришел именно в тот момент, когда оба мага уже готовы были сдаться.

Эфирные сущности взволновались под натиском темнокожего мага и перебрались черным облаком в сторону пришедшей пары.

– Верховный, не в силах мы вытащить их, не навредив, – Ен Сук запястьем потерла скулу, стирая горячую каплю пота, с сомнением и раздражением смотря на видимых теперь всем ловцов.

– Вот так-то, да. Уничтожить их не проблема, но они настолько срослись с его аурой, что при воздействие откат будет убийственный для Гера. Зачем здесь русалка? Стрэндж, вот так ты ее везде с собой теперь таскать будешь, как питомца?

Соня сжала губы, пытаясь заткнуть саму себя, чтобы в очередной раз не наговорить гадости, а Стивен просто проигнорировал этот выпад и приблизился почти вплотную к накрытому цветными щитами другу:

– В таком случае, нам нужно заставить их выйти добровольно.

– Мне известно мало о них. В чем задача этих существ?

– Справедливость, – отозвался маг. – Скорее всего их кровью направили на поимку Юр Мин и Ми Гуна. Но есть большая вероятность, что эти твари не откажутся перекусить и нашими близнецами.

– Кровью, так? – протянул Пич, остановив процесс извлечения и так же приблизился к минотавру. – Тогда кровь и должна их выманить.

– И кровь живая, – хмуро уточнила магиана, сложив руки на груди.

– Мы не можем подвергнуть жизнь лисов опасности. Если невиновный в целом Гертмунд не их приоритет и использован как носитель, то как полноправные жертвы их законов, кицунэ будут уничтожены мгновенно. Тем более, где гарантия, что по родственной крови, зацепив одного, они как по путеводной нити не перекинуться на остальных. Вовлечены интересы ребенка. Им мы рисковать не имеем права.

– Недопустимо, – согласился нубиец.

– Я могу помочь, – тихий голос русалки прервал обсуждение магов.

– Чем помочь можешь ты? – удивилась Су, подав руку девушке, и помогая встать на постамент, на котором все они стояли.

– Мы с Юри обменивались кровью, и с Гуном тоже. Теперь я вроде их родственницы, но не прямой. С помощью моих коронационных артефактов, можно будет защититься, когда ловцы выйдут и нападут. У вас будет пару минут, прежде чем они найдут брешь. Их ведь можно запечатать или опять придать физическое тело? Нужно ведь расспросить и узнать, зачем или кем явились? Вы же каргалов как-то ловите.

Верховный и Су переглянулись, оценивая риски и прикидываясь варианты. Один Пич брезгливо сморщился и уже почти открыл рот, чтобы высказаться, но Соня опередила его, возмущенно ткнув в сторону огромного мужчины пальцем.

– Прекратите так предвзято ко мне относиться и изливать свой негатив. Если вы не перестанете плеваться ядом в мою сторону, я уже сознательно все вышки вам поломаю или вообще дом ваш утоплю! Что я вообще такого сделала, помимо той истории?

Пич промолчал, но и комментировать свое поведение не стал.

Су качнула недовольно головой. Она тоже не совсем понимала резкие перепады настроения мага, который то орет на девочку, то извиняется и руки целует. Уж эта душа действительно потемки, причем в самом прямом смысле.

– Соня, у нас нет гарантии, что не пострадаешь ты. И учти, лисов у нас целая стая в Та Ло, а русалка одна. Хочешь рискнуть благополучием планеты?

– А я и забыла, что ты не герой комиксов, – девушка криво улыбнулась, отчего Верховный напрягся, кожа на скулах его натянулась. – Вы хотите рискнуть жизнью члена Совета? Если я правильно помню, смерть одного из вас так шандарахнет по всем остальным, что вы будете хуже слепых котят. А у нас Дормаму только и ждет повода, чтобы в гости зайти. Я чувствую два назревающих прорыва в противоположных концах планеты. Умрет здоровяк и каргалы и так мной закусят, пока вы будете контуженые сидеть.

– Слишком много, вот так-то ты общаешься с Мином, девочка, – ухмыльнулся Пич. – Чуть больше почтительности к тем, кто рискует жизнью, защищая тебя.

Соня рыкнула и волосы ее встали дыбом, будто их колышет сильный ветер. Возле сощуренных глаз приступила дорожка белых чешуек.

– Слушайте, дяденька, именно вас никто не просит ради меня жизнью рисковать. Речь вообще о вашем товарище!

– Довольно, – повысил голос Верховный.

– Соня права, – отозвалась Ен Сук, которая напрочь игнорировала склоки, а все это время листала непонятно откуда извлеченный свиток. – Но нам руны Абраксиса понадобятся. Такой силы духов удержать надолго сами не сможем мы. Пич, ты выбрал не то время для споров с девочкой. Как только спасем Гера, хоть съесть друг друга можете вы. А сейчас нужны силы на другое. Верховный, вы разрешите использовать вашу Соню в ритуале?

Стивен молчал, борясь то ли с самим собой, то ли с голосом разума, но в итоге бросил взгляд на нахохлившуюся русалку и кивнул.

– У меня и свое мнение есть, – заметила девушка.

– Не в этому случае, – рыкнул Верховный.

– Вот так и оставь его себе, – одновременно с ним усмехнулся Пич.

Девушка подняла руки в знак капитуляции и Стивен с раздражением подумал, что Соню действительно хорошо бы изолировать от дурного влияния Юн Мина.

– Живее, вы, живодеры! Потом рогами мериться будете. Я тут умираю, вообще-то!

Неожиданно для всех, надломленный голос Гертмунда прервал все возможные намечающиеся скандалы и присутствующие резко засуетились.

Глава 6. И рыцари и подарки

Помогающий другим найдет и себе помощь.

Поговорка

Я сидела на полу в углу и глотала из стеклянной пробирки гадкий на вкус настой, пока мастер Ен Сук и Пич чертили на полу большую трехуровневую пентаграмму. Верховный стоял над этим всем и руководил процессом, внося правки и иногда начиная дискуссию по поводу того или иного символа.

Рядом со мной на носилках лежал завернутый в магический кокон Мастер Гертмунд и переодически постанывал, отчего я вздрагивала, цедя отвратительную жижу, которая теоретически должна обеспечить меня дополнительной защитой от возможного поедания ловцами.

Потерев друг об друга озябшие ноги, посмотрела на Стивена, в очередной раз удивившись, что он согласился допустить ценный русалочий экземпляр к рискованному мероприятию без особых гарантий. Одна из белых ламп на длинной цепи спускалась с потолка и находилась практически за магом, отчего его профиль как и фигура в целом выделялись особенно четко, делая Стрэнджа похожим на нереалистичный силуэт, так часто виденный мной на постерах и экране, еще в той, другой жизни.

Тяжело смириться с тем, что ты для выбранного тобой мужчины не центропуп земли и не первостепенный приоритет, что он должен думать о тысячах разных вещей и выбирать…не тебя.

Горькое ощущение, горькая настойка и горечь от собственных детских мечтаний. Я думала, что приняла это, но противная заноза сидит внутри и дергается каждый раз, получая подтверждение своих страхов.

Ты инструмент. Ты вторична. Ты лишь ценный гарант жизни мира

Потерла лицо рукой и с тоской встряхнула мензурку, в которой содержимого осталось больше половины. В конечном итоге зажала нос и проглотила все одним махом, закашлявшись от раскаленной магмы в пищеводе.

– Фу, блин. Проще Ловца проглотить было, чем эту дрянь.

Отложив стекляшку, поджала к груди ноги и обхватила руками колени, положив на них подбородок. Тоскливый взгляд вернулся к Стивену.

После моего возвращения в двуногое тело мы не были близки, хотя виной этому скорее подзатянувшиеся женские дни, но и собственные какие-то блоки не давали даже подумать в эту сторону.

Как вот это происходит в жизни? Я должна подойти и прямым текстом потребовать или предложить интим? Соблазнить его, как показывают в кино? Да я же опозорюсь… в общем, не то чтобы не хотелось, но как же тяжело в темноте собственной невежественности строить отношения.

Хотя и как бы я что-то такое провернула, если мы из этой недели спали в одной кровати от силы пару раз. Два дня он пропадал где-то по магическим делам, а три ночи (не подряд) я потерялась во времени и проторчала на дне, занимаясь русалочьими обязанностями. А помимо этого меня заставили сесть и записать все, что я узнала про русалок, потому что являюсь единственным существом, способным составить эту пародию на учебник, ибо остальным или клятва не позволит, или их воспоминания будет разъедать магия моего вида.

Причем писать нужно было вручную, еще и подмешивая в чернила свою кровь. А выяснилось это совершенно случайно. Я промучалась один из вечеров, чтобы набросать примерное оглавление на планшете, наметить план и зарисовать схематично некоторые моменты. В итоге утром мне открылся совершенно пустой документ. Тогда сперва я решила, что просто лаганула система, но восстановив по памяти один из листов, отвлеклась на кофе и вернувшись за стол засекла тот момент, когда буквы просто испарились. Не удалялись, не стирались, просто обращались в прах и сверкающим голубым искрами растворялись в воздухе.

Поняв, что так не пойдет, взяла ручку, несколько листов А4 и принялась по новой составлять план…который точно так же самоочистился, не успела я его даже оформить.

Психанула тогда знатно, в итоге, перенесясь в Камар-Тадж, пошла к учителю. Там-то он мне и подсказал и даже показал, что нужно делать. На мой вопрос, почему у него в дневнике ничего не стерлось, пожал плечами и сказал, что информация в нем общая, не подлежащая магической цензуре, а вот запретные темы самоустранились точно так же.

В итоге я пускала себе кровь в чашечку со знаком на дне, чтобы она не исчезла и не свернулась, и налив туда же чернил, начинала писать металическим пером.

Как же это было сложно! Шариковые ручки это прекрасно и дай бог здоровья тому, кто их придумал. Перо же цепляло бумагу, оставляло кляксы, и почерк делало просто ужасным. А рисунки и схемы? Про них лучше промолчим.

Выход нашелся мерзковатый, но хотя бы действенный.

Первый вариант – пропитать карандаш в моей крови ночь, потом высушить и писать, пока не сточишь.

Второй вариант – точно также поступить с обычным фломастером, просто окунув пористый кончик в «раствор». Проблема решилась, но вызывала у меня приступ тошноты каждый раз, стоило зажать в руке это орудие Сатаны. Честное слово, процесс записывания ускорился, но моральных терзаний это не снижало.

Все наработки и наброски Стивен заставлял запирать в сейфе, туда же складывать письменные принадлежности. В общем, паранойя заразная, поэтому я не спорила и даже убегая в туалет, прятала все в эту металлическую коробочку, улучшенную магией.

– Соня?

Вздрогнув, перевела взгляд на мутные голубые глаза пришедшего в себя минотавра. Он явно испытывал болезненные ощущения, смотрел на меня морщась и с некоторым недоумением.

– Не двигайтесь, маги строят пентаграмму. Мы вытащим из вас ловцов.

– НЕТ!

Рявк был не громче комариного писка, но Мастер чересчур сильно схватил меня за лодыжку, заглядывая в лицо и со стоном отрывисто заговорил:

– Я пытался остановить. Юри, Гун. Не выпускайте их. Они убьют Юри, они заберут Гуна. Аро натравил, отец Гуна. Убьют. Я бился с ними, разрушил оболочки, за это они внедрились в мое тело и использовали его для перехода. Надо было убить меня, они бы тоже умерли!

Зашипев от боли, попыталась разжать стальной захват на ноге, но маг непроизвольно сдавил еще сильнее, я не выдержала такого издевательства и психанула:

– Опытный маг с многолетним стажем и не дурак вроде. Пусти! Лежи, жди помощи. Если натравили один раз, могут и второй. А ты помрешь зря. Отпусти, ты мне ногу оторвешь!

Хватка ослабла, и я, интенсивно растирая покрасневшую кожу, на которой сто процентов теперь будут синяки, зло оглядела обмякшего мага.

– Что?

– Ты головой красивой соображаешь на кого огрызаешься?

Выбесил. Еще один. Все они как под копирку, так и норовят указать мне мое место в мире. Поняв, что наше общение пока не заметили, чуть наклонилась к нему и со злостью прошипела.

– Задолбали все выдавать себя за хороших, вести высокопарные речи и сдохнуть героической смертью. А то, что Юри за тебя переживает, даже в обморок упала, что своей смертью ты подставишь весь Совет и оставишь их ослабевшими перед лицом Дормамму, подвергнув целую планет угрозе, тебя не волнует? Борись за свою жизнь, гад, иначе я на твою могилу приду плюнуть!

Минотавр потрясено раскрыл глаза, его лицо перекосило то ли от сдерживаемой боли, то ли от распирающего гнева.

– Ну ты и стерва.

Фыркнув, одернула штанину и слегка спустила носок пониже, чтобы не давил на поврежденный участок.

– Теперь понятно, почему я Стивена выбрала, он из себя не корчит героя. А вы старшие, помешались все и мозгами тронулись от возвеличивания. В итоге твою тушу спасать буду я, выманивая на себя Ловцов, чтобы лисичка не оплакивала хладный бычий труп, эгоист бородатый. Верховный, Гертмунд очнулся, ему кажется плохо!

– Камбала отмороженная, – прошипел маг, но я только сверкнула на него намеренно русалочьим взглядом и трепетно сложила ладошки на груди, демонстрируя переживание за здоровье пациента перед подошедшими магами.

– Гер, как состояние?

– Паршивое, но если вытащите этих тварей из меня, жить буду. Только Лисов всем семейством держите подальше, они по их душу. Я запечатал их в себе, когда понял, куда они рвутся.

Какие мы сразу послушные сделались. Фу, бесят они меня все, если честно, особенно в последнее время. Ходят, этакие ледяные скульптуры с коронами на лбу, все знают, все могут, но в итоге то их спасать приходится, то мир без их участия.

– Соня, твое присутствие уже требуется, – к нам подошла Ен Сук и протянула мне руку.

Послушно ухватилась за тонкую ладошку и поднялась, непроизвольно скривившись от боли в ноге.

– Гертмунд, еще раз позволишь ты себе беспечность, и плевать на твой надгробный камень приду я вместе с русалкой.

Я вытаращилась на эту полупрозрачную магиану, а Стивен со смешком пальцем помог захлопнуть отвисшую, видимо, челюсть.

Минотавр поджал губы и красиво ушел в обморок. Кажется, нравоучения от коллеги его добило, или же он просто решил изящно соскочить с темы. Во всяком случае, я мотнула головой, сбрасывая руку Стрэнджа и направилась за женщиной.

Ладно, один Мастер меня не бесит, ну, помимо Вонга. Никогда не думала, что в этой компании самыми нормальными окажутся библиотекарь и патологоанатом. Даже звучит как начало анекдота.

На самом деле я просто гнала от себя страх предстоящего действа, старалась держать лицо и не показывать, как внутри все вибрирует перед неизвестным. Господи, ну не валькирия я, и даже не Зена королева воинов! Весь запал спал и захотелось забраться с ногами на руки Стивена и верещать в лучших традициях старых фильмов ужасов.

Долбаные гордость и предубеждение!

***

Ен Сук всегда была сдержанной и достаточно спокойной. Незнакомые люди принимали ее поведение и манеру общения за холодность и нелюдимость, особенно когда избранное направление магии женщины становилось им известно, а жизнь перевалила за несколько сотен лет.

Но все это было не совсем так.

Су родилась давно, очень давно. В начальный период становления Имперского Китая, в маленькой деревушке и у достаточно пожилой пары. Поздний и любимый ребенок в небогатой, но счастливой семье, которой в те времена не суждено было прожить долго.

Девочка осталась одна в двенадцать, схоронив обоих родителей и быть бы ей чьей-нибудь супругой, у жадного до наследства местного мужичка, но Ен Сук уродилась очень красивой, а красивых девушек известно куда свозили. Так в неполных тринадцать после жесткой ломки характера и жизненных ценностей, она попала в гарем. Где улыбаться и быть дружелюбной не получалось от слова совсем.

Гаремы. Условно знакомое слово обывателям нынешнего времени, романтизированное и с нотками гнилости, пробивающимися сквозь тонкие ароматы дорогих благовоний. В реальности же – глубокая яма с кишащими в ней змеиными порядками самых ядовитых тварей.

Нет никого более ужасного в жизни, чем женщина идущая к власти, к ногам которой падают тела детей, близких и многих других невиновных людей, просто попавшихся на пути.

Су сперва была поражена и очарована блеском дворца, богатством нарядов, переливами драгоценностей и той самой болезнью под названием – власть.

Эпоха Синь для Китая достаточно спорный и проходной момент истории на стыке нашей и прошлой эры. И как все переломные вехи древности, была окружена своими тайнами и скелетами в шкафах.

Магия была тогда дикой и необузданной, вполне распространенной, без четко очерченных законов и ограничений. Белая магия и черная сплетались в страстном танце так сильно, что вычленить одного из партнеров было практически невозможно. Она просто была, но изучалась немногими, потому что большая часть искала как пристроить и перекроить ее для собственных нужд.

В гареме магии было, хоть ложкой ешь. Приворотами пропахли сами стены, искусство иллюзий делало самых последних дурнушек роскошными женщинами, а проклятия и порчи в самом примитивном их виде роились обильней мух и комаров на летнем солнцепеке.

У девушки Ен Сук дар был и не из последних, поэтому действующая тогда фаворитка правящего императора на правах старшей выцепила одаренную девчушку из толпы служанок и приставила к себе, учить, взращивать и пестовать помощницу, из рук которой увы и приняла свою смерть.

Достигнув верха, встав рядом с императором, подарив ему выжившего в закулисных играх наследника и несколько лет успешно управляя страной из тени шелковых простыней, Су довольно резко прозрела и искренне разочаровалась в своей мнимой цели. Очарование вершины власти рассыпалось трухой сгнивших потолочных балок и оказалось, что самым стоящим и желанным в ее жизни стали знания. Она копила их, как мелкий бисер на тонкую нить, нанизывала и хранила.

Любовь ей виделась разменной монетой человеческих взаимоотношений; золото – презренным металом, лишающим остроты ума и зрения; семья – бременем, уничтожающим личность и время. Дождавшись, достаточно скорой, смерти «любимого» правящего супруга, который, как полагается, был на три десятка лет старше, она оставила своему сильному и волевому сыну трон и ушла искать свой смысл жизни, пока родное чадо, с молоком матери впитавшее яд власти, не решило избавиться от сильной и успешной вдовствующей императрицы.

Одинокая женщина двадцати лет на дороге – мечта маньяка и бандита, если только она не полна устрашающей магии, от которой успешно разбегались и те и другие быстрее тараканов при зажженных свечах.

Су искала, собирала знания по крупицам, свиткам, преданиям, прошла вдоль и поперек все доступные страны, учила языки и не оседала надолго нигде.

Людям в помощи не отказывала, конклав европейских стран вообще пробежала по диагонали, искренне опасаясь охоты на ведьм. А с учетом, что и сами охотники были при силе – сторониться таких стоило.

Уже на закате человеческой жизни того времени, а именно ближе к пятидесяти – Ен Сук замкнула круг путешествий и вернулась на родину благочестивой старушкой, вполне еще не разваливающейся и крепенькой, но отстраненной и посвятившей всю себя магии.

К молодости она не стремилась, вечный жизни не алкала, если только длинными теплыми вечерами, вдыхая соленый ветер на берегу бескрайнего моря, сетуя на быстротечность времени, которое могла бы потратить еще на неисчислимое множество интересных открытий.

И как известно, именно к тем, кто не ищет выгоды, но стремится к развитию, судьба наиболее благосклонна. Девушка из деревеньки оплатила свои долги смертью всех потомков и одиночеством, но новых копить не собиралась.

Нити этих жизней вились параллельно, но все-таки пересеклись, когда в дверь аккуратного домика постучалась тонкая жилистая рука потомка древних кельтов магианы Яо, для кого знания были так же ценны, как и для Су.

Так и началась для маленькой целеустремленной колдуньи новая жизнь, полная всего того, чего она боялась не успеть.

Чьей рукой был нанесен знак Дормамму на лбу Ен Сук?

Они учились друг у друга, постигали тайны, расчищали полный зла мир и тщательно лелеяли его, не желая погибели юной цивилизации.

Время шло, багаж знаний сделался еще больше, как и объем магии, вернувшей темный цвет поседевшим волосам, упругость коже и подвижность мышцам, вот только то ранее утерянное, молодое и беззаботное видение мира никак не вернуть. И смотрела на окружающих темная бездна старых времен с юного лица Мастера Ен Сук.

Старейшина боялась за подругу, поскольку утратившие вкус к жизни маги теряют границы ее ценности и становятся опасными, но в Камар-Тадж пришел Юн Мин и, пусть и не на долго, но показал магиане яркость чувств, любви и страсти, принес теплую и светлую весну в покрывшуюся льдами душу.

Это были лучшие, самые ценные и светлые воспоминания в ее жизни, ради которых стоило столько веков ждать и хранить свое сердце в криогенном сне.

Сказка закончилась не сразу.

Кто виноват?

Кто оборвал связующие нити и поставил точку?

Теперь тяжело судить.

Но даже самый мощный и большой костер чахнет, если не подбрасывать дров или пустить все на самотек.

И огонь прогорел постепенно, отравлений ранами прошлого из сердца кицунэ. День за днем остывали угли, один за одним рассыпалась в пепел отстраненности и холодности.

Один недостаточно доверял?

Вторая недостаточно любила?

Вполне, вполне. Что ж, если они долгоживущие маги, то и не люди вовсе? Хотя да, один не человек, но смысл понятен.

У Су было ее ДЕЛО, она не превратилась вновь в сосульку без чувств и эмоций. Она все еще с теплом относилась к этому подвижному и неуемному мужчине, что расшевелил ее и мог заставить улыбаться, поэтому разрыв не принес напряжений в коллектив. Наоборот, разглядев в Су эмоции, коллеги стали относится куда лояльнее.

Спи спокойно, моя любимая подруга и сестра – Яо, женщина изменившая мою жизнь. Ëни нашла место, мужчину и себя. И не будет мага преданней в Камар-Тадже, который положит все доступные силы на его защиту. Жаль, что ты так рано ушла. Хотя, погибни ты и через тысячу лет, все равно было бы рано…

***

Су видела напряжение, видела его почти реальным темным облаком на плечах девочки и, недовольно качая головой, боялась.

Да, она умеет бояться, особенно вот такого, через что прошла сама.

Теперь она куда лучше понимала Яо, в ее страхе за Ëни.

У каждого человека есть свой предел, за которым само понятие – добро утрачивает значимость и размывает границы дозволенного. Но помимо предела, есть еще и переломное событие, которое придвинет край ближе.

Девушка Соня, на которую свалилось небо, балансировала на грани уже долгое время. События то спасательным тросом оттягивали ее назад, то толкали вперед, нашептывая о несбывшемся.

Легко ли сменить родном мир на тот, который казалось бы не существует? Легко в двадцать два года встретить мужчину мечты и оказаться для него пустым местом? Легко получить власть, силу и ответственность за благополучие ВСЕГО мира, даже если власть твоя только океанские просторы?

Су вспомнила себя и дернула плечом. Нет! И посильнее ее ломались.

Благо есть Верховный, занявший место Яо, принявший всю полноту власти. Напыщенный индюк, зубастый щенок с раздутым эго, но способный учиться и признавать свои ошибки, хоть и через боль и кровь подыхаюшей гордости.

Верховный, как оказалось, хороший врач и маг, но плохой психолог. Су всего не знала, но видела, что Стрэндж и «трос» и «толкатель», благополучно спасающий девушку от слома, и так же ловко ее ломающий.

Еще и эти, старикашки заплесневелые дерут девочку в разные стороны, учат, нагружают, читают нотации и прекрасно настраивают не только против себя, но и мира в целом.

Что уж там происходит в этой седой головке, неизвестно, но трескается, крошится земля под ее ногами.

Когда русалка отказалась от суши, магиана недовольно покачала головой и вышла на берег всего раз, коснувшись воды и послав на глубину всего одну мысль: «Береги свое сердце. Слушай его и выбирай сама путь, но выбрав, не оглядывайся.»

Она не была тогда уверенна, что ее услышали, но утром следующего дня нашла охапку достаточно редких и полезных в ее работе водорослей и горсть красивого черного жемчуга. Улыбка магианы была искренней впервые за долгие годы.

Сейчас, закончив сверку рисунка и заключив его в зеркальные грани, женщина скрутила хвост в тугой пучок на макушке, от которого заломило виски, и бросила взгляд на свернувшуюся калачиком, почти сжавшуюся в тугую пружину, худую фигуру девушки в углу.

Гертмунд пришел в себя и схватил русалку за ногу. Не было слышно их диалога, но из зеленых глаз девушки пахнуло такой злобой и яростью, что даже Пич оторвался от свитка и огляделся, пытаясь найти источник дискомфорта.

Решительным шагом она направилась к сидящей паре, чутьем осознавая, если не встать на сторону русалки, они получат проблему похлеще Дормамму, ведь затопление всех континентов ничуть не лучше.

***

На чуть подрагивающих ногах я вошла в большой и красиво нарисованный круг, украшенный рунами, зигзагами, финтифлюшками и кучей другой непонятной атрибутики, смысл которых понимали маги, но не я.

Хоть и знаю теперь все языки с помощью того заклинания, и руны в голове переводились на базовом уровне – «жизнь», «защита», «стабильность», «расщепление». В общем, стандартный набор языкового аутиста, который заучил пару слов и его речь звучит как: «Твоя, моя, колбаса, пакет, задница». В целом съедобно, но привкус… как у последнего слова.

Встав там, где «доброжелательно» указал Пич, замерла, пока рядом укладывали Гертмунда.

Когда Стивен подошел к нам, вокруг вспыхнули изломанные грани реальности наглядно продемонстрировав мне зеркальное измерение изнутри, заставив вмиг опустить глаза вниз, чтобы абстрагироваться от быстро меняющегося пейзажа, потому что меня банально затошнило.

Офигеть! Меня конечно укачивало в транспорте и на каруселях, но заблевать магическое измерение, совершенно новые впечатления будут и не только для меня.

Стивен встал на границе расчерченной пентаграммы и принялся водить руками, отчего участок пола просто воспарил, отделившись от основного несколькими слоями вставших дыбом плит.

– Соня.

Сглотнув, подняла взгляд на серьезных магов, благо интерьер перестал видоизменяться.

Ен Сук, Пич и Стрэндж стояли равноудаленно друг от друга, напряженно выставляя щиты, проводя магические манипуляции.

Взгляд Стивена сверлил меня очень напряженно.

Неужели не доверяет? Но я же постараюсь! Тут мне страдать если что!

Увы, то что маг за меня просто боится, в голову не пришло, а жаль. Все же с таким осознанием нужно сжиться, прежде чем оно начнет заглядывать на огонек в набитый комплексами мозг.

Он двумя пальцами постучал по виску и кивнул в мою сторону.

Потупив всего пару мгновений, осознала намек на ментальную связь и отрицательно качнула головой.

Темные брови сошлись на переносице, а потом одна из них приподнялась. Губы его изогнулись в ироничной ухмылке. Стрэндж чуть осуждающе покачал головой, или не намеренно или же специально не так поняв мой отказ. Скулы воспламенились от непрозрачных намеков на неуместность моих мыслей. Злой взгляд разбился о его демонстративное разглядывание себя. Мужчина будто пытался понять, в каком неприличном виде я представляю его на этот раз.

Я уже готова была взвыть и обратиться из милого солнышка в красного гиганта, но голубые глаза всмотрелись в мое лицо, и он одними губами спросил: «Успокоилась?»

Выдохнув, приняла поражение и кивнула. Пытался отвлечь…спасибо.

– Сейчас кровь пролить на круг необходимо тебе и Гертмунуду. Дальше все зависит от степени ярости ловцов. Все символы вокруг тебя защитные только, и никакие больше. Пара рун на разделение направленные. Когда все они покинут тело, Гера вытащим мы, затем тебя. Задача продержаться тебе эти несколько мгновений, пока мы коллегой заняты. Нужна ли тебе вода для силы или другого?

Ен Сук смотрела серьезно и спокойно.

– Вся вода внутри зеркального измерения мертва, так сказал Мастер Навин. Крови много нужно?

– Кровь должна литься, пока не выйдет последний, вот так так-то, – ответил мне Пич. – Ты уверена, что твоим телом не смогут завладеть эти сущности? Вытаскивать потом тебя – придется рисковать кицунэ.

– Не попробуем, не узнаем, – старательно бесстрашно улыбнулась я, но заметив окаменевшее лицо Стивена, поспешила добавить. – Несколько приемов мне известно, Верховный их тоже должен знать из памяти Учителя.

Все посмотрели на Стивена и тот нехотя кивнул.

Вот тут-то я и вспомнила, что он вдалбливал мне уже несколько раз – страх за мою жизнь. Меня даже мутить перестало, так шокировано и недоверчиво я смотрела на мага. Ничего себе, а ведь могла бы и раньше попытаться понять это. Как тяжело жить без знаний и навыков…

– Авантюра, так-то, – недовольно громыхнул Пич, но поджал свои крупные губы и вытащил из воздуха уже виденный мной посох. – Вариант еще один будет, если не сможем запечатать, применю его в крайнем случае.

– Ты не пострадаешь? – уточнил Стрэндж.

– Как приятно, вот так, – хмыкнул темнокожий нубиец и мрачно оглядел меня с ног до головы. – Я хоть зовом и не владею, а о жизни моей так же пекутся.

Я побурела от намеков, аж кровь к голове прилипла, и не только кровь. Под набаты пульса в ушах заискрила белым проявившаяся артефактная коллекция. Глаза пересохли, а значит и зрачок стал вертикальным. Вытянув в сторону гада когтистую руку, прошипела:

– Выйду отсюда, язык твой вырву с корнем! Достал ты меня!

Довел!

– Выйди сначала.

Непрошибаемый болван!

– Начинаем, – прервала Су вновь разгорающийся конфликт. – Соня, надрез на запястьях сделай поперечный, так кровь течь будет медленней. Потом подойди к Геру и сделай так же.

Не успела я ничего ответить, как через вспыхнувшие щиты в руки прилетел маленький обычный скальпель в чехле. Кипя от злости и адреналина, которые выжгли панику и страх, достала медицинский инструмент и, сцепив зубы, придавила острую кромку поперек запястья.

Больно. Очень больно. Не люблю боль. Николас никогда не делал мне больно

Со второй рукой вышла заминка, потому что заставить себя уже сознательно поранить с полным пониманием последующих ощущений…да я же не мазохист.

– Соберись, тряпка половая, – сама себя подначила я и зажмурившись повторила процедуру.

А вот резать минотавра было морально не так сложно. По моим холодным рукам бежала горячая алая кровь, почему-то слегка синеватая. Не замечала раньше. Она пачкала одежду, капала на штаны и стекала на загорающийся рунами пол. Лежащего мужчину я тоже угваздала, шипя от боли в руках, при нажиме на скальпель. Хорошо я резанула себе, надеюсь связки и нервы не перепилила, потому что пальцы подозрительно немели и плохо гнулись. Или я себя так от страха накручиваю?

Наконец, справившись с задачей встала на прежнее место и вопросительно посмотрела на магов за сверкающей завесой. Те прикрыли глаза и что-то зашептали.

Голоса гулко дробились в огромном пространстве зеркального измерения, и каждый новый звук будто толкал рябящие грани, раздвигая их, расталкивая и снова устраивая тошнотворную фантасмагорию усиленную на этот раз световыми эффектами магии трех разных оттенков.

Я напряженно застыла, ожидая результата, которого почему-то не было. Запахло паленой кровью, сгорающей в искрах магии. Посмотрев на руки, поняла, что раны почти закупорились свернувшейся кровью, и нарочно подвигала запястьями, раздвигая края порезов, чтобы усилить кровотечение.

Хотелось плакать, перестать себя мучить или на крайний случай в обморок упасть. Боль, страх и томительное ожидание морозили и не приносили ничего хорошего. Даже та часть меня, что была русалкой и явно более смелой, забилась в уголок подсознания и злобно нудела, жалуясь на мир, мой длинный язык и приступ внепланового альтруизма, с ней не согласованного.

Увлекательное самокопание не позволило увидеть начало, поэтому, когда передо мной повис черный средневековый рыцарь, я глупо вскрикнула и кинула в него скальпелем.

«Грозное оружие» пролетело сквозь духа и звякнуло за пределами видимости, зато к одному пустому забралу присоединилось второе, чуть более худощавое и «одетое» иначе, как минимум драный плащик за его спиной развевался вполне оригинально.

Непроизвольно сделав шаг назад, прошептала «мамочки» и выставила руки вперед, потому что раскалившиеся жемчужные «украшения» начали тревожно вибрировать и выпускать наружу волны белого сияния.

Тварей было уже трое над телом бьющегося в судорогах минотавра, когда артефакты начали гаснуть. С ужасом, проковыряла раны еще раз, для надежности раскорябав их прямо когтями, отчего кровь рванула с новой силой. Окрапленые браслеты выдали залп яркого света, поэтому мне пришлось зажмуриться и дышать глубже, поскольку голова начала кружиться и в целом надпочечники постарались, впрыснув столько адреналина, что можно завести еще три дополнительных сердца.

– Разрешаю Стивену Стрэнджу ментальное взаимодействие, – прошептала я пересохшими губами и на мой мозг рухнула лавина страха, но уже не моего.

«Стивен, сколько их осталось? Я не вижу, очень ярко.»

«Держись, не отключайся. Выходит предпоследний. Чтоб я еще раз согласился на твои идиотские предложения!»

От его ругани и беспокойства мне наоборот стало легче. За голос можно было цепляться.

– Соня!

Вопль был снаружи. Я распахнула глаза и заметила, как в свете потускневших артефактов эти прекрасные витязи встали напротив меня полукругом, начисто игнорируя тот факт, что обмякшего Гертмунда вытаскивают магическим лассо за ноги из зоны видимости.