Анклав

Пролог

Я не помню, чтобы где-нибудь в этом городе было подобное место. Думаю, во всем мире нельзя было найти такое удивительное сочетание гедонистических традиций. Не припомню также, чтобы я видел где-то их рекламу — ни малейшего намека на то, что это заведение когда-либо существовало. Как и сейчас. С трудом можно найти хоть единственное подтверждение тому, что оно было реальным. Никогда мне не приходилось писать о подобном, никогда мне не приходилось подобное чувствовать. Вы знаете это ощущение? Психологи называют его «когнитивным диссонансом». Оглянуться назад без легкого ощущения дрожи по всему телу, некой эйфории, иллюзорности бытия — исключено. Даже по прошествии нескольких лет дух по-прежнему захватывает: я как сейчас помню невообразимое фойе, уникальные картины, костюмерные, мужчины, женщины.

У этого заведения было пять нерушимых правил. Если ты отказывался их принимать — тебя не впускали. Если ты их нарушал — путь туда был закрыт навсегда. Нарушали немногие. Позволить себе хоть малейшее отхождение от правил — значило потерять все. Мне это напоминало тот самый общедозволительный тип правового регулирования: разрешено все, что не запрещено. Ты был вне закона, вне реального времени, вне социальной жизни. Ты был скован этими пятью правилами, которые давали тебе все и оставляли ни с чем одновременно. Правила были довольно просты:

1. Ты ограничен во времени.

2. Ты не можешь взять с собой, ничего кроме себя.

3. Ты не имеешь права пользоваться оружием.

4. Ты абсолютно трезв и чист перед посещением.

5. Ты должен сохранить тайну посвященного.

Я мог бы раскритиковать каждое из этих правил. Ведь каждое из них делало тебя слабаком, уязвленным до такой степени, что каждое утро ты завтракал собственным самолюбием. Ты не мог сделать ничего со своей участью, кроме ее принятия. Посетив это место единожды, ты был навеки связан. И более потому, что сам того желал. Не было тех, кто после первой ночи сбегал обратно в свою стабильную жизнь. Все хотели вернуться. Это была зараза. Зависимость. Чума, которая вырубала все на своем пути. Каждый из нас был доволен своим положением. Лица сияли улыбками и томились в ожидании окончания язвительных часов дня, пока наконец не наступал заветный час, когда вибрировал браслет и открывались все двери.

Там я повстречал множество удивительных людей, однако вряд ли бы мы узнали друг друга, встретившись в реальной жизни. Это была мораль данной сказки. Никто ничего не знал. Никто не мог узнать. Есть вещи, которые ты принимаешь такими, какими они являются. «Анклав» был одной из таких вещей. Это место было действительно отдельным государством внутри общепринятого. Настолько заразительной была его энергия, что иная жизнь не представлялась возможной.

Я убежден, что если не расскажу об этом, то вряд ли хоть где-то останется весточка, заметка или пара слов о том, что так жадно любили тысячи из нас; что уверенно и медленно, но с упоительной заботой, каждый день разрушало наши жизни. Ты терял все. Ты носил на шее веревку, которую нежно любил, и по мере носки ты все больше обматывал ею все свое тело. Впоследствии твои движения становились все скованнее. Ты не мог ничего, особенно не мог остановиться. Пока наконец эта веревка не впивалась в горло — только тогда ты начинал сопротивляться, однако, по законам жанра, уже было поздно. Ты жил в постоянной агонии, чтобы протянуть до назначенного браслетом часа и получить желаемую дозу наслаждения и абстракции. Мои личные дьявольские силки.

Это не было жизнью. Это было сказкой для всех нас. Всех тех, кто таинственно и беспрекословно был связан клятвой. Даже в эту минуту я по-прежнему страшусь, что лакеи «Анклава» обо всем узнают. И непременно накажут меня за то, что я собираюсь изобличить их на этих страницах. Разум знает, что это невозможно. Все кончено. «Анклав» исчез с лица земли. И это самое справедливое, что могло с ним случиться. Но отчего-то на этих листах мне видится неизбежность. Я рассказываю об этом, отчасти затем, чтобы снова туда вернуться. Чувствую, как это место старательно засасывает меня в свою магическую пучину. Закрываю глаза.

ЧАСТЬ 1. ИНИЦИАЦИЯ

Глава 1. Знакомство с собственным бесом

Я родился в маленьком провинциальном городе. Звучит как начало любой истории, верно? Мой отец работал на государственной службе, мать занималась организацией свадеб. Так я и рос, вечно переезжая из города в город со свадебными лентами в руках. Мы были все равно что кочевники, и лишь отдаленно напоминали семью в традиционном понимании. Последствием чего во мне закрепились: отсутствие привязанностей и постоянная жажда приключений. Я полагаю, вышеперечисленные аспекты и повлияли на то, что в один прекрасный день отец изменил матери на одной из тех самых свадеб, что так прочно вошли в нашу жизнь. Какая ирония! После описанного инцидента мать перестала верить в любовные узы и подала на развод. Отца в очередной раз перевели в другой город. Какое-то время он еще проявлял видимость интереса к нам. Впрочем, и это быстро кончилось. Что касается матери: она открыла собственное свадебное агентство, разделив полномочия между нанятыми сотрудниками, и укатила в закат с одним молодым пареньком. Отношения между нами сложились самым поверхностным образом. Встречаемся мы редко, в основном на семейных торжествах, которые я по возможности стараюсь упускать.

С тех самых пор я не верю в семью. Все. Всем. Всегда. Мне на самом деле крупно повезло: я не склонен к теплому нежному чувству и не тешу себя надеждами о чудесах вечной любви. Напротив, я убежден, что люди — так себе человечество. Этот мир пугает меня. Чем дольше я живу, тем более выражен испуг. В детстве ты только познаешь мир, и потому он не выглядит устрашающе. Каждое движение, слово, поступок — в диковинку. В подростковом возрасте все твои чувства и эмоции обострены донельзя, потому ты становишься бесстрашным.

— Тебя проводить?

— Нет, я бессмертная.

И это всерьез, она говорит. Впрочем, далее мы все взрослеем. Взрослеть — это значит обращать внимание на вещи, которые ранее казались незначительными. Следовательно, я не питаю диккенсовских надежд на людской счет. Это все упрощает. Полагаю, этого описания достаточно для поверхностного знакомства со мной. Перейдем же к более любопытной части.

Итак, два года назад я в пух и прах разругался с Розой. Очевидно, что эти отношения изжили себя давным-давно, ведь они держались на слишком тонкой леске совместного проживания и привычки. Не желая выслушивать ее девчачьи доводы, я покинул помещение. «Не к спеху — быть успешным» — все, о чем я думал тогда. Мы познакомились с Розой, будучи еще детьми. Это было нечто вроде того, что люди называют первой любовью. Я же полагаю это всемирное заблуждение. В первый раз в школе дергаешь девчонку за косички, она пинает тебя своей грациозной ножкой что есть силы. Потом вас фиктивно женят ваши одноклассники. Спустя годы вы случайно встречаетесь уже взрослыми, а у нее все еще сильные ноги — сами понимаете. Не зря говорят: «Все идет из детства». Вы начинаете жить вместе. Совместный быт. Иллюзорные фантазии о детской любви превращаются в суровую ежедневную мозговыносячку. Не совсем литературное слово. Согласен. Но что поделать? И вот я здесь, убегаю от самого себя. Вот и вся наша с Розой история.

Смеркалось. Медленными движениями вечер прикладывал острие ножа к сонной артерии дня. Было в районе восьми часов. Я был утомлен. Раздавлен. Я не знал, чего хочу, куда иду и что делаю. Неторопливо переступая ногами по мокрому асфальту, я волочился по аллее мимо влюбленных парочек, голодных голубей, пьяных компаний. Мой рассудок был затуманен. Я не хотел пить, не хотел жить, не хотел ничего. Роза в течение первых пятнадцати минут активно штурмовала мой телефон, однако спустя время все же сдалась. Это успокаивало меня. Отсутствие объяснений. Нежелание защищаться. Мысль о смысловой составляющей тщетности бытия меня не оставляла. Минутой позже я осознал, что заблудился в неисследованной мною прежде части города. Остановившись, я решил оглядеться вокруг. Было туманно и холодно. Мне пришлось смириться с собственным незнанием и поддаться течению времени.

Не знаю, как долго я блуждал среди этих безликих стен. Мою дезориентацию в пространстве нарушил шорох. Я обернулся: складывалось ощущение, будто кто-то тащил по асфальту шуршащий мешок. Я двинулся на звук. Он был поблизости. Дойдя до ближайшего поворота, в надвигающемся очертании ночи я заметил кусок ткани. Это он так тщательно скреб асфальт. Я прибавил шагу, чтобы рассмотреть картинку. Это был силуэт, наводящий на меня странное ощущение беспокойства; более всего это напоминало театральный костюм, будто сегодня Хэллоуин или Вальпургиева ночь. Белое платье, насколько я мог видеть в темноте, медленно скользило в сторону канала. Неожиданно фигура обернулась, и я увидел маску. Я сделался обездвиженным, словно памятник посреди этой узкой улицы. В пяти шагах от места, где я стоял, остановилась женщина. Она плавно приподняла свою руку и поманила меня к себе пальцем. Я опешил, тихо спросив, чего от меня желают. Послышался звонкий смех, и силуэт бросился прочь. По инерции я устремился за тем, что так жизнерадостно звучало и натирало асфальт. Спустя три поворота таинственная незнакомка остановилась, резко обернувшись. Я вновь будто окаменел.

— Кто ты? — спросил я.

Она прошлась по мне оценивающим взглядом, прежде чем ответить.

— Я — ответы на все твои вопросы, — практически шепотом, приятным голосом с еле уловимой хрипотцой отвечала она.

Не успев опомниться, я снова был поражен быстротой убегающего платья. Устремился вслед за ним. Прямо на моих глазах наряд неизвестно какого века прошелестел еще два дома и скрылся за дверью подвального помещения. В ужасе я чуть было не врезался в косяк.

Я был взволнован. Немного жутко, но невыносимо любопытно. Не смог удержаться — так велел соблазн. Помешкав мгновение, я открыл дверь. В ту секунду вся моя вселенная рухнула. Открыв эту дверь, я закрыл все остальные. Но я не знал... не знал, как это сиюминутное решение изменит мою жизнь. Глубоко вдохнув, я отодвинул железный занавес.

Оказавшись внутри, я замер. Вряд ли на моем лице в тот момент можно было запечатлеть что-то кроме удивления. Я видел перед собой широкое фойе, стены которого были цвета молочного шоколада, слишком натуралистично, на мой взгляд. Справа стояла высокая колонна песочного оттенка, за которой висело несколько картин неизвестных мне авангардистов. В тот период своей жизни я знал о живописи не очень много, но, как вы понимаете, авангард ни с чем не спутать. Передо мной красовались две громоздкие фактурные двери: красная и черная. Пол был выложен кирпичом. Это не было похоже на ночной клуб или ресторан — скорее на театр. Я смутился, увидев возле стойки человека, который напоминал швейцара: на нем была бабочка, смокинг и маска, закрывавшая лишь область глазного пространства. Он грациозно развернулся. Прошагал ко мне ровно шесть шагов. Протянул руку в белой перчатке и произнес с лукавой улыбкой:

— Добро пожаловать, сэр. Ваша маска. Наденьте побыстрее, вас никто не должен видеть. Так лучше. Извольте пройти к стойке, вас ознакомят с правилами.

Я недоумевал, когда успел стать таким податливым, ведь мне даже не пришло в голову сопротивляться. Сложно воспротивиться, когда с тобой обходятся так вежливо. Вежливость и я. Больше по звучанию напоминает сатиру, чем правду. Пройдя к стойке, я заметил за ней уже особу женского пола тоже в смокинге и бабочке. На ней он смотрелся куда сексуальнее, чем на швейцаре. Брюки сужались ближе к щиколотке, жакет был застегнут ровно настолько, чтобы мужчины могли поиграть воображением. Красные губы и маска, которую я сегодня уже наблюдал. Она изящно улыбнулась, обнажив белые зубы, которые больше походили на клыки животного, чем на зубы человека, и начала объяснять суть дела:

— Рада вас видеть, сэр! Вы, очевидно, у нас в первый раз. Я оглашу правила посещения «Анклава»: во-первых, вы ограничены во времени.Это значит, что на посещение каждой комнаты у вас уйдет установленный срок. Позвольте вручить вам специализированное устройство определения времени пребывания. Оно называется «бангри». Вибрации данного браслета будут указывать на переход в следующую комнату. Время ухода регламентируется пятью минутами, — закончив фразу, она протянула мне безделушку платинового цвета.

— Джо ознакомит вас с дополнительными инструкциями посещения позже, — сказала она, указав пальцем на швейцара, и продолжила: — Также вы не можете взять с собой ничего, кроме самого себя. Это значит, что после оглашения правил вы отдаете на хранение кошелек, ключи, телефон и все содержимое карманов. Всем этим запрещено пользоваться в заведении. Первое посещение является бесплатным, во время второго посещения вас ознакомят с прейскурантом. Кроме того, вы не имеете права пользоваться оружием.«Анклав» обеспечивает безопасность всем посвященным. Вы должны быть абсолютно трезвым и чистым перед посещением. Употребление наркотических средств строго запрещено, как в стенах «Анклава», так и за его пределами. Что касается алкоголя и сигарет, вы можете пить и курить только в определенных комнатах. Под чистотой подразумеваются не только пустые карманы, но и чистое тело. Вы должны предоставить справку о том, что не являетесь переносчиком инфекций. И последнее, самое главное — вы обязаны хранить тайну посвященного, то есть вы не можете рассказать об этом месте никому. Вы не можете никого сюда привести. Вы не можете указать путь. Вышеперечисленные правила являются нерушимыми. При нарушении одного или нескольких правил вы лишаетесь права посещать «Анклав». Приятного отдыха, сэр. Пройдите к Джо, — закончила она, вновь указав на швейцара.

Я был запутан окончательно. В голове не укладывалась полученная информация, и, что самое страшное, ожидала вторая порция. Джо умело взял меня под руку, и мы остановились прямо перед массивными дверями.

— Итак, сэр, приступим. Перед вами находится вход в костюмерные. Красная дверь — для дам, черная дверь — для господ. В этих комнатах вы должны выбрать себе костюм. Вы можете быть кем угодно. Маска является обязательным условием. За время посещения «Анклава» вы должны посетить: «Комнату Танцев», «Комнату Раздумий», «Красную комнату» (посещается по желанию), «Комнату Света», «Комнату Трапез», «Комнату Книг», «Водную комнату», «Комнату Уединения», «Комнату Звезд» и «Комнату Загадку». Общее количество комнат — десять. До момента предоставления справки «Красная Комната» не посещается. Мы предоставляем вам браслет («бангри») с датчиком — он будет вибрировать, когда время вашего пребывания в комнате подойдет к концу. После вибрации вы должны перейти в следующую комнату. Вы не можете остаться — это против правил. Последняя из комнат «Комната Загадка». Через нее вы должны выйти в фойе, чтобы попрощаться с нами. Уходите вы всегда в одиночестве. Время следующего посещения в будущем вам укажет браслет. Желаем приятного отдыха, сэр, — закончил швейцар.

Я был не в том состоянии, чтобы запомнить хоть одно название комнаты, кроме «Красной». Девять комнат, не считая ее — все просто. Избегая смущения и настойчивых взглядов, я открыл черную дверь. Внутри была огромная костюмерная; возникло чувство, будто я попал в гримерку перед модным показом. Воздух был мятным — это разгоняло усталость. Я почувствовал себя свежее. Играла медленная, монотонная музыка. Освещение еле уловимое, но вполне достаточное, чтобы различить одежду. Костюмы висели в прозрачных чехлах, под каждым — ящик с аксессуарами и полка с обувью. Был даже отдел с бельем. Я взял первое подвернувшееся под руку: черная шляпа с узкими полями, черный смокинг, ремень, темная рубашка. Белье. Зачем мне белье? Сумбур. Я оглянулся, пытаясь рассмотреть, где можно оставить свои вещи. Пришлось пройти прямо несколько шагов. Там были бордовые шкафчики с ключами на цепочках. Быстро переодевшись, я повесил цепь себе на шею, чтобы не потерять ключ. Неподалеку стояло высокое винтажное зеркало. Увидев свое отражение, я впал в оцепенение: человек в зеркале казался чужаком. До сих пор не верится, что это было со мной. Я в маске. Подобный нюанс даровал странное спокойствие: никто не узнает, что это я.

Выдохнул и шагнул вперед. Новая дверь. Новое ощущение. Новый всплеск эмоций. Если бы вы видели... Если бы вы только могли представить. Это была «Комната Трапез». Я сразу это понял — повсюду стояли столики с едой и круглые диваны. В воздухе витал запах специй. Приглушенный свет озарял большую комнату. Я старался привыкнуть к полумраку. От всех присутствующих видны были тени, а свет падал лишь на столы с едой. Здесь было порядка пятнадцати человек, и никто не носил шляпы. Я почувствовал определенную неловкость, однако никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Ощущение такое, будто ты попал в паутину, а паук совсем равнодушен к этому. Здесь играла уже более оживленная музыка. Я направился к одному из столов, заваленному разного рода блюдами: это были всевозможные нарезки из овощей, мяса, фруктов, сыра; отбивные, мясо на шпажках, паста, итальянские тортильи, блинчики с икрой, производные всех салатов мира, суши. Несомненно, здесь были и десерты: тирамису, меренговые рулеты, вафли со взбитыми сливками, чизкейки и шоколадные фонданы; нежнейшая «Павлова», фруктовые штрудели и панна-котта. Я бы мог всю жизнь описывать, какая там была еда. Боюсь, что мне бы ни за что не хватило для этого страниц. С ужасом осознав свой голод, я накинулся на первый попавшийся под руку салат. В нем были мандарины и баклажаны. Никогда в жизни не ел ничего подобного. Это было просто умопомрачительно! Я клянусь вам всеми дарами, которые только есть в мире — нигде так вкусно не кормили, как в «Анклаве». Я подхватил тортилью с беконом и яйцом, а также пару пирожных. Когда сытость достигла моих извилин, вдруг на меня снизошло шоковое осознание — я тут не один. Явно в этой ситуации я должен был обернуться и увидеть какого-нибудь менеджера с садистской улыбкой и уже заданным вопросом: «Развлекаешься?». Однако, обернувшись, я вновь подметил, что все идет своим чередом. Никому нет до меня дела. За круглыми диванами виднелась барная стойка. Я двинулся в ее сторону, аккуратными шагами огибая лица этих неведомых мне гостей в масках. Остановившись у бара, я попросил барменшу в костюме женщины-кошки два Gin &tonic. Она облизнулась и принялась за работу. Боковым зрением я заметил, что у меня появился сосед, попросивший Bloody Mary. Терпеть не могу этот коктейль: люди, которые выдумали использовать сельдерей в выпивке, — точно психопаты. Я с опаской поглядывал в сторону незнакомца, чувствуя, как краснею. Неожиданно он заговорил:

— В первый раз здесь? Расслабьтесь. Вы слишком скованны для постоянного клиента. Как сейчас помню свой дебют. Некоторые все еще считают меня дилетантом, — сказал он, усмехнувшись.

— Именно так я себя и чувствую, — ответил смущенно я.

— Я Мэтью. Наслаждайся, парень, — подал он руку мне и спокойно удалился к соседнему столику.

Забавная ситуация. Я подумал, что должен освоиться. Нужно было оценить обстановку. Я принялся наблюдать за происходящим, неторопливо потягивая свой коктейль. Повсюду были люди в масках, одетые в самые стильные наряды мировой моды. Женщины в изумительных платьях, впивающихся в пол; мужчины в роскошных смокингах, которые явно тебе не по карману. Ох. Я снова вспомнил про свою шляпу.

— Зрелищно, верно? — сказала женщина-кошка за баром.

Я оглянулся, сделав легкий кивок.

— Ты быстро привыкнешь. Все подсаживаются. Бутылка вина для новичка, — улыбнулась она, откупорив бутылку.

— Что это за место? — спросил я.

— Место, где все твои желания исполняются, — сказала она и скрылась за готовкой нового коктейля.

Это многое объясняло. Я пригубил вина. Угадайте, понравилось ли оно мне? Безусловно. Здесь все нравилось. Люди, проходившие мимо, постепенно начали оказывать мне знаки внимания: кивать, отдавать честь, хлопать по спине. Словом, все они приветствовали меня, как им заблагорассудится. Женщины улыбались так сладко, как мне не улыбались никогда. Даже Роза не улыбалась мне так на первом свидании. Спустя некоторое время бутылка вина опустошилась ровно наполовину. Очевидно, от моего волнения. Я успел обмолвиться парой слов по крайней мере с двумя мужчинами в красных костюмах в полоску. Для первого раза это был отличный результат.

На моей руке начал вибрировать браслет. Я оглядел комнату с фиолетовыми стенами. Люди не двинулись с места. Кошка-бармен указала мне на дверь, и я скоропостижно подчинился — как и всякий раз сегодня, когда я делался марионеткой людей, которых вижу впервые в жизни. Следующая дверь была тяжелой, но я все-таки смог ее одолеть. Пребывая в состоянии полной отрешенности, я все еще не понимал, что происходит. Я не был пьян — мне было хорошо, но не настолько, чтобы натворить дел. Я чувствовал в себе эмоциональный подъем, твердо стоял на ногах, и рассеянность моя постепенно улетучивалась. Меня окутал запах шоколада с апельсином, и я пошел на его зов. Вокруг все стало более антуражным. С потолка свисали белые воздушные ткани, которые касались гладкого черного покрытия пола, поддерживая атмосферу иллюзорности. Я словно оказался в одной из сцен фильма «Перл-Харбор», если вы понимаете, о чем я. Вдруг я почувствовал себя частью какого-то эксперимента, обнаружив, что все дамы выстроились в шеренгу напротив меня. Мужчины со мной на одной стороне аналогично построили нужную цепь. Дамы были совершенно разносортные, однако все выглядели загадочно. Конфуз. В этом здании все казалось поистине таинственным. Очередное осознание нахлынуло на меня, когда все мужчины начали двигаться в сторону дам. Очевидно, это была «Комната Танцев». Я поддался общему движению и поспешил в сторону оппонента.

Она была весомо невесома. Пышное изумрудное платье обрамляло ее изящный силуэт, облаченный в темную полупрозрачную накидку. Черные локоны легкой волной ниспадали к ее плечам. Золотая диадема составляла потрясающую комбинацию этому образу. Я был напуган? Отчасти. Нет. Я пропал на том самом месте. Меня не существовало. Иная реальность затмила темную комнату, увешанную белыми воздушными облаками. Взошло солнце. И я, ни живой ни мертвый, приблизился к нему. Машинально подал руку, машинально взял за талию. Теперь, когда оцепенение пронизывало все мое нутро, я нашел ее пухлые бледно-розовые губы и зеленые глаза, преисполненные чем-то притягивающе зловещим. Мои ощущения были неоднозначны. Спектр эмоций расширился до размеров Вселенной. Это сродни меланхолии, которая застигает тебя в разгар веселья: когда ты вдруг замираешь, а все происходящее исчезает. Звук. Движение. Люди. Ты не существуешь в этот момент. В то же самое время я ощущал в себе жизнь какого-то другого человека. Этот миг напоминал скольжение благородной кобры, что нежно сползает по шее, целясь ядовитым жалом прямо в сердце. Вот-вот оно остановится. Кобра оставит мое тело на черном полу среди белых простыней, истекающим кровью. Как называется это чувство? Полюбить своего убийцу? Понятия не имею.

Глаза ее были преисполнены смысла. Если вообще можно сказать, что в этом всем был смысл. Никогда прежде я не встречал такого магического взгляда. Каждое движение, каждый поворот головы, каждый вздох и упоительный запах ванильного сиропа. Откуда я знал все эти жесты? Разум отказывался понимать. Она вела меня. И я навсегда запомнил тот миг, когда она придвинулась ко мне вплотную. В это время мной овладела жажда обладания. Я потянулся, и в этот момент она коснулась моей щеки своим нежным лицом. Ее губы шепнули: «Сплин». Я удивленно посмотрел на нее. В эту же секунду предательский браслет ожил. Наши руки разомкнулись, и я проснулся. Мне хотелось вдоволь на нее насмотреться, как будто я знал, что еще долго ее не увижу. Но я не мог нарушить правило и отправился к выходу.

Очутившись в длинном узком коридоре, я сходил с ума. Повсюду были зеркала, даже на потолке. В нишах по обе стороны красовались выгравированные фонтаны, выпускавшие в вольное плавание красную жидкость. Каждый фонтан огибала дуга из бокалов. Я посмотрел в зеркало: в этом свете я казался себе иссиня-черным. Это была «Комната Раздумий». Наполнив бокал вином, я опустился на зеркальный пол. Холод пробежал по телу, и я сделал глоток, чтобы согреться.

— Что это было? — произнес я вслух.

Тишина глубокомысленно слушала мои терзания. Пробуждение после танца было леденящим. Не знаю, сколько мгновений я провел там в оцепенении. Они забирали все, что связывало тебя с реальной жизнью. Там нет окон, нет времени, нет возможности узнать о том, что происходит в реальном мире. Я понятия не имел, с кем танцевал, кто смотрел мне в глаза и кто меня пленил, но я уже был заражен. Уже тогда я знал, что точно вернусь. Жажда повторить это усиливалась с каждой секундой. Отражение в зеркале ухмылялось. Я стал воспроизводить произошедшие события от и до. Она здесь — где-то в районе грудной клетки оставила что-то свое.

— Сплин, — выпалил я.

Что это могло значить? Магические ребусы.

В этой комнате не было никакого запаха, а музыка играла так тихо, что я мог слышать лишь мысли. Браслет снова завибрировал. Я медленно шел в направлении выхода, желая запечатлеть как можно глубже в памяти все, что со мной произошло. Перед тем как выйти, я обернулся, чтобы зафиксировать обстановку, и в этот момент в комнату зашли три женщины. Я чувствовал, что мне становится не по себе и поспешил выйти. Как только после меня захлопнулась дверь, я заметил разветвление и две двери с табличками «Красная Комната» и «Комната Света». До жути любопытно стало, отчего я не могу посетить «Красную Комнату» именно сейчас. Отчего все, кроме этой комнаты являются обязательными? Я оставил этот вопрос без ответа и направился в пресловутую «Комнату Света», где меня ожидало новое приключение. Засов приоткрылся. Теперь я был возбужден. Вряд ли у кого-то тут получилось бы расслабиться. Смотря, конечно, что вы понимаете под расслаблением.

Новая комната была похожа скорее на ночной клуб. В середине стоял большой подиум с шестами. Шесты отправляли блики на свинцовую поверхность подиума, по которому ходили модели в масках. Никакой пошлости, лишь экстраординарные наряды. Они двигались под ритмичную громкую музыку в стиле deep. Недалеко от подиума стояли красные ромбовидные диваны, где сидели гости заведения в тех же маскарадных нарядах. Позади них виднелись барные стойки и столы с закусками. Пока я разглядывал новую комнату, ко мне подошел мужчина в терракотовом костюме, ткнув меня локтем в бок.

— Потрясающий стиль, на мой взгляд. Что вы думаете насчет новой коллекции? — указал он в сторону подиума.

— Я не силен в моде. И все же, они довольно броские. Напоминает нечто животного происхождения. Если бы по этой железной штуке ходили тигрицы, они бы выглядели практически идентично. Я убежден, — попытался быть ироничным я.

— Это свинец. Впрочем, я представляю их львицами. Все равно спасибо. Вы не так пусты, как кажетесь, — бросил он, глядя в сторону барной стойки. Я, конечно, спросил о смысле данного умозаключения. Он лишь усмехнулся и выдал ответ:

— За этим люди и приходят в «Анклав» — чтобы заполнить свою пустоту, — он хлопнул меня по плечу и зашагал к утопающим в полумраке диванам, где его уже ждали длинноногие спутницы.

Я задумался. Девушка в платье-мешке обещала, что здесь я найду ответы на все вопросы. Кошка-бармен уверяла: здесь исполнятся все мои желания. И наконец, таинственный незнакомец указал на истинную цель этого места — заполнение внутренней пустоты. Мне стоило это тщательно проанализировать. С каждой новой дверью «Анклав» становился все более загадочным. Я поинтересовался у бармена:

— Кто этот мужчина?

— Он называет себя Сэм Николос, он идейный вдохновитель сегодняшней коллекции, — ответил улыбчивый бармен и отошел к другому краю стойки.

Следующий час (по крайней мере, так считало мое сознание) я знакомился с разными людьми, прячась за привычным ритуалом алкогольного этикета. Иными словами — удовлетворял свою потребность в общении. Разумеется, эти люди не называли своих фамилий, и все же имена их звучали довольно часто. В этом был смысл. Что может дать тебе слово из нескольких букв? В реальной жизни таких Риков, Джонов, Кир — миллионы. Одно я знал точно: здесь находились поистине творческие, уникальные люди. Встретить модельера, художника или писателя ничего не стоило. С одними я обсуждал Клода Моне и Ван Гога. С другими — Теодора Рузвельта и Уильяма Мак-Кинли. С третьими — Федора Достоевского и Чарльза Диккенса. Как я умудрился оказаться среди всех этих умных людей? Не имею ни малейшего понятия. Какое счастье, что я знал, о ком они говорят. Однако я не был причастен к миру искусства. Это была новая грань, которую все эти люди помогали мне открыть. Воздух был наполнен ароматом мускуса. Все располагало к общению. Посетители переходили от одного дивана к другому и открывали границы своего разума тем, кто желал их слушать. Все были в масках. Всем было плевать на то, какое впечатление они производят. В этой комнате каждый был личностью, и у каждого была своя история для пары-тройки ушей. Это была вторая комната, которую я полюбил.

Когда вновь ожил браслет. Мне, верно, нужно исправиться. «Бангри». Все вокруг говорили это слово. Когда завибрировал «бангри» — я улыбался и больше не чувствовал себя мертвым. Я успокоился и, сумев обрести душевное равновесие, направился дальше.

Открыв следующую дверь, по ощущениям я оказался в библиотеке. «Комната Книг», конечно же. Кажется, я начал понимать порядок посещения комнат: после «Комнаты Света» ты сам хочешь прикоснуться к искусству. Поразмышлять, найти подтверждение, или опровержение твоим мыслям. Комната была заполнена книжными полками; даже маленькие диваны в центре были выполнены в форме книг. В воздухе витал аромат типографской краски — запах свежих страниц. Я уловил нужное настроение и отправился в метафорическое путешествие. Говорят, читающий человек счастливее других оттого, что может прожить сотни жизней вместо одной. Я нахожу в этом удивительнейший стимул. Ведь я умирал, любил, сражался за мир, расследовал преступления немалое количество раз. Чего только со мной не происходило на этих страницах. Это ощущение делает тебя более возвышенным. Жизнь в такие моменты утрачивает толику своей прозаичности. Мне была по душе эта комната. Я был здесь не один: в углу стояла девушка в платье, напоминающем наряд Золушки из мультфильма; в центре пара увлеченно обсуждала какой-то отрывок. Я двинулся в свободный угол, взяв в руки первую попавшуюся книгу и опустился на софу.

У меня в руках была книга «Сиддхартха» Германа Гессе. Ранее не встречал произведений этого автора, хотя и слышал множество рецензий. Я припоминаю, что эта книга была в том самом списке Бродского. Мне говорили, что данное произведение стоит читать хотя бы из-за Камалы. Теперь это имя хотя бы что-то представляло для меня. Я погрузился в круговорот строчек и высказываний, пока меня, как и прежде, неожиданно не прервал «бангри». Я подошел к вазе, в которой лежали разнообразные закладки. Выбрал одну с надписью: «Лекарство от меланхолии», положил ее на пятидесятую страницу и направился к выходу.

Попав в очередной длинный коридор, я заметил на стенах большое количество разнообразных картин. У меня было дикое желание остаться и рассмотреть каждую из них. Я остановился, внезапно осознав, что не помню названия этой комнаты. Еще пару секунд я пребывал в ступоре, однако отсутствие указаний на этот счет вынудило меня оставить затею и пойти дальше. Я толкнул дверь и едва не сбил с ног человека — не ожидал, что прямо за порогом кто-то будет меня ждать. Это был мужчина в таком же смокинге, что и швейцар, встречавший меня в самом начале.

— Прошу прощения, сэр, вы, верно, не ожидали меня видеть. Вы достигли «Водной Комнаты», прошу вас сдать ваши вещи, исключая маску и направиться в костюмерную. Вы можете раздеться за ширмой, если я стесняю вас. После этого следуйте к арке. Когда вы почувствуете вибрацию «бангри», немедленно подойдите ко мне и получите одежду, — выдал на одном дыхании он.

Я задумался о новом странном приключении, но, как и прежде, подчинился. Снимая костюм, я продолжал глядеть на очередного швейцара, который ни на секунду не оставлял меня без внимания. Я бесцеремонно снял штаны и кинул ему пас. Он лишь ухмыльнулся. Я выглядел самым что ни на есть странным образом — маска и трусы. Выбирать не приходится, если над тобой стоит «надзиратель». Пройдя вглубь костюмерной, я нашел серые плавательные шорты. Не думаю, что модельер Сэм Николос сейчас оценил бы мой образ.

Пройдя через арку, я очутился в теплой комнате, стены которой были похожи на аквариумы. Да что похожи! Это и были аквариумы с настоящими рыбами. Запах морской соли окутал меня. Играла еле уловимая музыка, доносившаяся будто из-под земли. Внизу везде была вода. Все выглядело как в обычном бассейне, если прибавить к этому атмосферу роскоши: покатые спуски, вода изумрудного цвета, золотые широкие подушки для гостей. Я не спеша погрузился в воду. Нырнуть было бы непозволительно — все это понимали. Элегантность, шик и маскарад — антонимы красных от хлора глаз. Люди здесь выглядели более оформленно. Женщины были по большей части в закрытых купальниках. Тем не менее, так они представляли себя в еще более сексуальном ракурсе. Гамму составляли черные обтягивающие купальники, переливающиеся танкини (будто из русалочьей кожи); белые кружевные боди и полупрозрачные туники. Мужчины практически все были одеты как я, различие было лишь в цвете шорт. Кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел красноволосую девушку в черном блестящем купальнике. Она широко улыбнулась и поманила меня к себе рукой. Я охотно подчинился. Незнакомка отплывала все дальше, пока мы не скрылись за выступом стены, пропав из виду остальных гостей. Почему я называю их гостями? Не знаю. Клиентами я точно не могу их назвать, как и людьми. Наконец я коснулся ее руки и...

— Ты играешь со мной? — спросил я.

— Правильно говорить: «Вы играете со мной», — ехидно ответила она.

— Как тебя зовут? — нарочно проигнорировал я ее просьбу.

— Ты задаешь неправильные вопросы, друг мой, — парировала незнакомка.

Затем она поднесла указательный палец к губам. Огляделась и резко впилась мне в губы. Я был ошеломлен тем, как ловко орудовал ее язык. Чувствуя, как либидо разносится по всему телу, я обхватил руками ее талию. Прижал красноволосую к стене, в то время как она обхватила меня ногами. Неподалеку раздался смешок.

— Вам бы в «Красную Комнату», ребятки, — рассмеялся человек, проплывавший параллельно.

Я убрал руки с ее талии, она, смутившись, отпустила меня.

— Так вот для чего та комната, — сказал я, глядя ей в глаза.

Тут же получил в ответ холодный взгляд дикой кошки. Никогда в жизни я не видел столько надменности. Она выпрямилась и исчезла за изломом стены — от нее веяло бешеной, опасной силой, на фоне которой я почувствовал себя недоумком. Выдержав паузу, я лениво вышел из-за угла. Ожидаемые вибрации на руке. Повезло.

Когда я подошел к двери, вновь кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел леди с красными волосами.

— Я пойду с тобой, — поставила она меня перед фактом.

Мы шустро переоделись в костюмы по разные стороны баррикад. Поравнявшись перед очередным выходом, оглядели друг друга с ног до головы. Я видел перед собой «рыжую бестию» в красном шикарном платье и золотой короне. Теперь мы оба были на пути в следующую комнату. Для меня было странно оказаться в новом месте в сопровождении. Это была «Комната Уединения». Апартаменты походили на декорации к восточной сказке. Впереди стояли два кресла, изгибами напоминавшие скрипки, украшенные васильковыми подушками. Темно-синие стены действительно располагали к тишине. Посреди комнаты красовался винтажный круглый стол с огромным кальяном. Пол наконец-то стал мягким — ворсистый ковер цвета индиго обрамлял границы помещения. Я невольно захотел снять обувь. Аромат восточных сладостей окутал комнату; она будто замерла в легком тумане. Я расслабился и опустился в кресло. Красная королева легонько опустилась в соседнее и начала вдыхать пары, вставив трубку кальяна в свой чувственный рот. Какое-то время мы молчали, наслаждаясь моментом. После «Водной Комнаты» было целесообразно проводить время именно так. Я вдруг кое-что ощутил, и мне невыносимо захотелось с кем-то поболтать.

— Знаешь, я рад, что не один в этой комнате, — непринужденно сказал я.

— Ты мог спросить меня о чем угодно, но ты предпочел обозначить обстановку? Глупец, — ерничала она.

— Я искренен. Не будь так жестока. Однако у меня действительно есть вопросы. Во-первых, почему ты поцеловала меня? И отчего смутилась, когда я упомянул «Красную Комнату»? — попытался изменить ситуацию я.

— Время, друг мой. Вре-мя, — с паузами протянула она и продолжила: — Если ты приходишь в «Анклав» нельзя останавливаться. Ты можешь делать все что хочешь. Я хочу целовать тебя — не мешкаю и исполняю свои желания. Иначе, зачем сюда приходить? А остановилась я, потому что ты, очевидно, новичок. В первый же день — поцелуй от клиента большая редкость. Везунчик.

Я рассмеялся. Ситуация впервые за все это время показалась мне довольно комичной. Она лишь улыбнулась на мой смех и продолжила выдыхать дым. Я взял вторую трубку.

— Прямо перед посещением я считал себя неудачником из неудачников. Попал сюда — уже везунчик. Смех, да и только.

Вдруг она оживилась. Туман будто испарился. Она встала, грациозно прошагала перед креслом и села на меня сверху.

— Это и есть «Анклав», детка. Ты здесь — не ты, и в этом вся прелесть, — прошептала она над моим ухом.

После она задержала взгляд стальных глаз в отражении моих зрачков, затем так же резко встала и вернулась на место.

— Ты замужем? — неожиданно для себя спросил я.

— Не стану отрицать, — ухмыльнулась она.

— Полагаю, что большинство людей вряд ли сочтут нахождение в «Анклаве» и замужество совместимыми вещами, — рассудил я.

— Смотря кто твой муж, — ехидно ответила она.

— Рискну предположить, что он либо один из гостей «Анклава», либо слепоглухонемой, — произнес я.

— Кажется, я не просила твоих оценочных суждений, — огрызнулась она. Я, в свою очередь, воздержался от бурных реакций.

Далее мы снова окружили себя молчанием. Наконец наши «бангри» слились в едином тембре. Мы оба вышли в черный коридор, где я сразу же потерял ее из виду. Под моими ногами расстелился лестничный пролет с бархатными на ощупь перилами. Я поднялся наверх. Интуитивно толкнув новую дверь, я был удивлен, что темнота не закончилась. Однако я почувствовал смену обстановки — воздух был иной: свежий, прохладный. Я понял, что нахожусь снаружи. По периметру были выставлены еле заметные стекла длиной в два с половиной метра. Скрипка играла красивую мелодию. Над моей головой расстилалось умопомрачительное звездное небо. Это была «Комната Звезд».

Постепенно я начал различать очертания людей на темных лежаках. Нашел свободный и тоже лег. Никто не говорил, никто не двигался. Лишь созерцание. Я смотрел на эти звезды, в то время как по телу распространялась легкая дрожь — от впечатлений и от холода. Даже не мог предположить, настоящие ли они. Звезды будто жили жизнью, отдельной от нас всех. Они завораживали, давали понять, насколько мы ничтожны по сравнению с ними. Невольно каждый задумывался: что если кто-то так же лежит там, наверху, на шезлонге и смотрит на нас, ошибочно полагая, что мы — лишь маленькие крупинки, обрамленные светом в ночи? Мне приходилось не раз гулять под ночным небом, но я ни разу не вглядывался в неизвестную мне вселенную. Здесь впервые я понял, как важно иногда смотреть наверх. В место, где начинается галактика. Вспоминаю Маяковского: «Если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно… значит — кто-то называет эти плевочки жемчужинами». Я думаю, что это и есть тот самый смысл, о котором мне говорили. Ты заполняешь пустоту, и это имеет глубокое значение. Ведь если ты полон доверху — тебе есть чем поделиться. Однако если ты пуст, как ни крути, все, что у тебя есть — лишь безымянные неживые предметы, которые ты так тщательно выкладываешь в стопочку вокруг своего мира, наивно полагая, что это и есть жизнь. Я примирился с собственной пустотой и полюбил небо над головой, которое так часто представлялось мне безликим. Вдоволь надышавшись, я почувствовал в себе внутренний подъем. Встал на ноги. Смутно понимая, что происходит, ибо голова моя закружилась. Я ощутил позади себя тепло. Затем услышал шорох. Еще секунда и кто-то уже был очень близко к моей спине.

— Вы прекрасно танцуете. Спасибо, что посетили «Анклав», — прошептал мне чей-то таинственный и нежный голос.

Я секунды две приходил в себя. Резко обернулся — и то, что я увидел, было душераздирающим: ускользающий след изумрудного платья. В ту же секунду я ощутил пульсацию браслета. Я был раздавлен. Минута борьбы с собой — и тщетно. Я буквально побежал за ней. Толкнул дверь. Новая темнота. Узкий проход. Ничего не видно и не слышно, кроме панически настораживающей музыки. Я шел вдоль стены, бессмысленно пытаясь найти выход. Был в бешенстве. Стены казались кружевными, и пальцы быстро уставали от этих странных переходов. Я блуждал черт знает сколько. Отчаявшись, я рухнул на пол. Сознание не было готово к пыткам неведения. Что делать? Как выбраться? Неужели это и есть расплата? Продолжая поиски, я наткнулся на десять дверей, и все десять были заперты. Это было наказанием за полученное наслаждение. Я нащупал небольшой выступ. Оживившись, дернул его на себя и, не задумываясь, прыгнул в проем. Отодвинул ниспадающую черную мантию и оказался в костюмерной. Бросил одежду и цепь в ящик и вышел в фойе. Я был так счастлив снова видеть Джо, что даже обнял его. Он статно улыбнулся и проводил меня к выходу.

— Спасибо, что посетили «Анклав», сэр. До скорой встречи.

Я кивнул и вышел вон.

Как я добрался до дома? Помню смутно. Я был утомлен. Все, что смогло мое уставшее тело, — это раздеться и забыться сном.

***

Утро было шокирующим. Я буквально спрыгнул с постели: казалось, все это сон. Направился прямиком в душ, чтобы смыть с себя остатки ночи. Затем был завтрак, после которого я пришел в себя. Роза, вероятно, уже ушла на работу. Мне тоже следовало торопиться, чтобы не опоздать. Но, я совершенно не мог заставить себя принять то, что случилось со мной вчера. Отгонять мысли проще простого, пока они не обернутся против тебя. Когда в этом водовороте разума каждая из них учинит бунт — сопротивляться будет поздно. Однако, пока голова усиленно сопротивляется — ты убегаешь от них. Только дорога ужасно короткая. Так я скрылся за работой. Так прошел весь мой день: спонтанный, скучный, ничем не примечательный. День, затмевающий обыденными задачами мой разум, раз за разом стремился к воспоминаниям о вчерашней ночи. Только когда я вернулся домой, туманное воспоминание ожило и стало навязчивым. Отчего я сделался невообразимо злым.

Первая причина — Роза. Роза в гневе — не лучшее сочетание. Я думаю, не будь она вегетарианкой, точно зажарила бы меня, обильно напичкав специями, а после с удовольствием съела. Но, во избежание каннибалистических инцидентов она ела меня фигурально. Я страдал, извиваясь как уж на сковородке, куда вместо масла изливались словообразования: «целую ночь одна», «изверг», «ты мне изменяешь», «скотина», «убогое существо», «неудачник». Мне оставалось только молчать в ожидании, когда кончится ее словарный запас. К несчастью, одни негативные выражения заканчивались, и на смену им приходили другие, еще более изощренные. За что я когда-то полюбил эту женщину? Откуда в ней столько ненависти ко мне? Порой мне казалось, что это обоюдное ощущение. Она ненавидела меня, и я начинал ненавидеть ее.

Вторая причина — скука. Я не мог найти себе места, то и дело поглядывая на часы. Два раза поел. Включил телевизор. Выключил телевизор. Открыл книгу. Закрыл книгу. Опустившись на пол возле постели, я долго смотрел в окно. Спустя некоторое время в комнату ворвалось дуновение ветра, захватившее с собой отголосок печали вчерашнего дня. Белым полотном затянуло разум, обнажив те уголки сознания, в которых стоял ванильный аромат, терпкий вкус красного вина, изумрудное платье и сладкое ощущение свободы и скованности одновременно. Голоса, запахи, звуки, атмосфера, маски — плыли за моим окном. Я мог лишь представлять их, но до чего был велик соблазн вновь к ним прикоснуться.

Третья причина — справка. Невыносимо было осознавать, что у меня ее нет. Мне вдруг стало невмоготу жить без врачей. Внезапно этот тонкий лист бумаги приобрел какое-то новое неизмеримое значение. Эта мысль удручала меня. Я пошел дальше. Я попросил Розу записать меня в больницу. Она отошла от истерики, очевидно, полагая, что болезнь — причина моих ночных томлений, и с радостью поспешила исполнять свой долг. Конечно, несправедливо было эксплуатировать ее в корыстных целях, но я пребывал в убеждении, что ей непременно нужно проветриться, а мне хорошенько — подумать. Примирения с собой не наступало. Я размышлял, что шаг со справкой мне не повредит: если я захочу пойти в «Анклав» — она у меня будет; если нет — по крайней мере, буду вооружен информацией о здоровье. Ровным счетом терять было нечего.

Благодаря этому уже через три дня после обследования у меня на руках была справка о состоянии здоровья. Что касается Розы — ее, естественно ожидал шок, когда я снова пропал. В то время как меня ожидало удовольствие, так жадно предвкушаемое моей искушенной душой, в глубине которой я надеялся, что Роза возьмет на себя ответственность за наши увядшие отношения, соберет вещи и бросит меня.

Несколько дней воздержания — и передо мной вновь предстало объемное фойе цвета молочного шоколада. Взгляд мой устремился на картины авангардистов, находящиеся прямо за высокой колонной цвета песка. Я шаркнул ногами по кирпичному полу. Снова охватило ощущение некоей театральности происходящего. Возле стойки, обыкновенно улыбаясь, стоял Джо в ослепительном смокинге. Он, как и прежде, протянул мне белую перчатку и напомнил о правилах:

1. Я ограничен во времени.

2. Я не могу взять с собой ничего, кроме себя.

3. Я не имею права пользоваться оружием.

4. Я абсолютно трезв и чист перед посещением.

5. Я должен сохранить тайну посвященного.

Я заплатил условленную цену (баснословную, сказать честно). Отдал справку и направился к черной двери, ведущей в костюмерную. Легким движением руки откинул безразмерное бархатное полотно, служившее занавеской. Очертил глазами большое помещение. Мятный воздух взбодрил все существо. Медленная музыка расплылась по костюмерной. В полумраке я направился к полкам с прозрачными чехлами. Схватил костюм, желая быстрее оказаться в гуще событий. Как и прежде, выбор пал на черный смокинг с атласной рубашкой темно-фиолетового цвета и, конечно же, шляпу. Все было чистым и свежим. Я проделал несколько шагов к бордовым шкафчикам с ключами на цепочках. Переодевшись, накинул цепь на шею. Бросил пару взглядов в винтажное зеркало и воодушевленно направился в «Комнату Трапез».

Как же я скучал по этому месту! Удивительно: побывав здесь однажды, я влюбился в «Анклав» всей душой. Окинул взглядом большой зал, в центре которого располагались вытянутые столы с едой под лампами дневного света и круглые диваны с мягкими спинками. Обоняние обогатилось острым запахом специй. Я уже окончательно привык к полумраку. В такт динамичной музыке я приближался к столику, манящему меня больше всего. Он, кажется, валился под натиском обилия разного рода яств. Овощные нарезки стояли в обнимку с фруктовыми, а мясные — пели в унисон с сырными. Стейки, лежавшие в свежих букетах зелени, пленяли пряными ароматами. Красные пиалы пестрили душистыми салатами. Лазанья, истекающая чеддером и пармезаном, так и манила взять кусочек. Официанты кружили вокруг столов, не обделяя вниманием ни одно пустое блюдо или бокал. Я пил и ел словно последний раз в жизни.

Устремившись по традиции к красующейся за круглыми диванами барной стойке, я пребывал в лучшем расположении духа. Общался со всеми сразу. Расспрашивал кошку-барменшу о систематичности носки одного костюма. Я понимал: если буду носить одно и то же — люди привыкнут. Значит — будут узнавать. В то же время невозможно было лишить себя возможности пошалить с новым образом. Услышав утвердительный ответ о вседозволенности, я вновь расслабился.

Спустя некоторое время большая часть посетителей поспешила в «Комнату Танцев», я в том числе. Ароматы апельсинового какао окутали меня с ног до головы. Я по-настоящему пленился этой атмосферой: был вдохновлен белесыми невесомыми полотнами, ниспадавшими, словно женские локоны, к угольно-черному полу. Глазами я искал подходящий силуэт, но не находил. Леди выстроились на площадке в прямую линию, я присоединился к шеренге господ. К моему удивлению, партнершей оказалась знакомая красноволосая барышня. Она сладко улыбалась и извивалась в руках, словно кобра. Она была жгуче страстной и определенно заводила меня. Однако мы соблюдали приличия, подавляя сокровенные желания. Танец медленно, но верно подошел к концу. Красноволосая шепнула мне: «С нетерпением жду». Мой «бангри» завибрировал, и я вышел в «Комнату Раздумий».

Длинный узкий коридор вовлек меня в зазеркалье: зеркала были повсюду. Они отражали мое возбужденное лицо. Я улыбнулся. В центре комнаты меня уже ждали фонтаны с лучшим в мире Cabernet Sauvignon. Я потянулся к бокалу и пригубил эту прекрасную «кровь», оживившую в голове фигуру Красноволосой. Ноги опустились на прохладный зеркальный пол. Все, о чем я думал, — это та, кого я хочу увидеть в «Красной Комнате». Я пил вино и представлял ее обнаженные плечи. Мое тело лежало на полу, опьяненное похотью. Странное чувство осенило меня: я размышлял об этой девушке, находясь в полной уверенности, что она будет ждать меня. В голове образовалось видение куклы для плотских утех. Отчего-то Красноволосая вызывала в мозгу именно эти параллели. Она приходила сюда с единственной целью и получала желаемое каждую ночь. Что, если она не получит желаемого? Что, если мое желание окажется ценнее ее? Я принял решение: единственная комната, которую я сегодня не стану посещать, — именно «Красная». Я толкнул дверь, ухмыляясь замыслу. Обогнул красную дверь и поспешил в «Комнату Света», прокручивая в голове, как эта бестия будет безрезультатно ждать меня.

Меня быстро затянула в пучину комната, напоминающая ночной клуб. Шесты, стоящие в центре зала, бликовали на подиуме. Модели на этот раз представляли платья в стиле металлик. Атмосферный deep сопровождал каждое их движение. Я рухнул на красный ромбовидный диван, оглядываясь на стоящие позади барные стойки и столы с закусками. Поначалу я злорадствовал, однако вскоре мой хитроумный жест погасила светская беседа с Мэтью и его компанией. Я благополучно позабыл об огоньке, который так сильно меня будоражил. Мэтью расспрашивал меня про университетские годы:

— Парень, а у тебя какое образование? — огласил он при всех.

— Я учился на экономическом факультете одного из топовых университетов города *В. Корпус моего факультета был самым элитным, что неудивительно. Если вы знаете стоимость обучения на юриста или финансиста данный факт весьма правомерен. Нетрудно догадаться, что там учились детки, выведенные из золотого яйца. На парковке вуза всегда стояли классные тачки. Девушки, болтающие у входа, были одеты с иголочки. Парни курили ароматные сигариллы (не знаю, как сейчас, но тогда, когда я учился — возле университетов курение было не запрещено). Все это вприкуску со спецификой моих семейных ценностей сделало меня отъявленным циником. Мне думается, у таких, как я, нет выбора. Как и у многих. Нас лепит среда. Общество, в котором мы живем, вынуждает жить по его правилам и соответствовать его установкам. Резонно, что я пошел работать именно туда, где сейчас работаю, — увлекся рассказом я.

— И где же вы работаете? — спросила платиновая блондинка в серебристом платье.

— Я маркетолог, что до места моей работы — вряд ли вам это скрасит вечер, — язвительно ответил я.

— Не думаю, что вы вообще способны скрасить кому-то вечер, — огрызнулась блондинка, сверкнув хрустальными глазами.

Любопытно…

Компания разлилась смешками. Девушка закатила глаза и покинула нас.

— Что это за Драко Малфой в юбке? — поинтересовался я.

— Это наша Лейла. Тебе лучше запомнить ее, — ответил Мэтью, хлопнув меня по плечу.

— Разве можно забыть такое? — иронизировал я, все еще глядя вслед обладательнице самого острого язычка в радиусе пяти метров.

Компания оценила мои манеры насмешливыми взглядами. Мы вели разговор еще около пятнадцати минут, затем последовала смена комнаты. Меня нисколько не смущали посторонние взгляды — привычное дело. Еще со школьных времен. Знаете, кто хуже двоечников-раздолбаев? Раздолбаи-отличники. Я относился всегда ко второму типу. Вместе с довольно напичканными знаниями мозгами я имел ужасающе девиантное поведение, приправленное уже упомянутым цинизмом. Психопат с мозгами всегда страшнее обычного психопата, если вы понимаете, о чем я.

Дальше все шло по плану. Какое-то время я читал — «Комната Книг» всегда забирала свое. Книг там было на вкус и цвет необъятное количество. Опускаясь на диван-книжку, ты проваливался в фолиантное королевство, где витал аромат бумажных страниц. Забавно. Я вспомнил, как однажды один пожилой человек поделился там со мной своей книгой. Естественно, с возвратом. Так вот книга выглядела довольно архаично. Потертые страницы, масляные пятна на пожелтевшей бумаге. На одной из страниц лежал маленький мертвый паучок, словно гербарий из школьных поделок. Казалось бы, нет ничего проще — выкинуть в урну и забыть. Но мне почему-то не позволяла совесть. Всеобъемлющее уважение. Отсутствие смелости к таким бесцеремонным жестам. Так и вернул книгу с этим, так сказать, гербарием, после прочтения. Не знаю, почему вспомнил данный эпизод. Он отчего-то отпечатался в моем мозгу.

После «Комнаты Книг» я перемещался в «Водную Комнату». Человек-амфибия, встречавший гостей, более меня не пугал. Такое прозвище я ему придумал. Я с радостью сдавал ему свои вещи и уходил в костюмерную. Нацепив на себя плавательные шорты, я был совершенно готов. Тепло этого зала согревало с первых секунд. Аквариумные стены уносили меня в какие-то ментальные тропики. Запах морской соли только подпитывал это ощущение. Тихая музыка способствовала расслаблению всех мышц в теле. Опустившись в воду через покатый спуск, я рассекал ладонями изумрудную гладь. Дамы на золотых широких подушках украшали это удивительное помещение и заставляли забыть обо всем на свете одним своим видом. Я не вспоминал о Розе, о друзьях, о реальности — вообще ни о чем. Я увлеченно разглядывал лица вокруг меня, избегая той части зала, где красовалась вышеупомянутая блондинка. Как бы ни хотелось мне рассмотреть ее фигуру поближе, каждый раз я натыкался на холодный пронзительный взгляд и отводил глаза. Эта внешняя дерзость заставляла меня чувствовать себя неуютно. И я ментально отгонял ее образ от себя как можно дальше, словно назойливую муху.

После «Водной Комнаты» настал черед «Комнаты Уединения». Это была, пожалуй, самая сказочная комната в восточном стиле. В воздухе гулял аромат сладостей. В особенности фигурировали запахи пастилы, корицы и апельсиновой цедры. Кресла, похожие по изгибу на скрипки, были самым изысканным украшением данной комнаты. Я опускался на васильковые подушки, будто в пучину вод. Обволакивал взглядом темно-синие стены, которые производили впечатление пушистой поверхности. Закинув ногу на ногу, я расслабленно потягивал дым из кальяна. Темные клубы дыма окутывали мои вкусовые рецепторы мягкой карамелью. Винтажный столик своими ножками впивался в ворс цвета индиго. Обстановка была обрамлена таинственной мелодией. Все это было гениальным рецептом от создателей «Анклава». Мысли заполнили мою голову. Неожиданно рядом появился человек. Он представился. «Вествик», — произнес он, протягивая свою ладонь. Я лишь молча пожал ему руку. Он, не замечая моего желания поразмыслить, начал говорить:

— Я знал одного человека. Странник. Ничего стабильного. Новизна воздуха. Множество остановок. Ни одной затяжной. Ни места жительства, ни жены, ни детей. Сегодня ночлег себе стелет на мху в лесу, завтра в комнатушке знакомого чая испьет. Рисует картины. Сирота. Никогда не встречал тех, что зачал и бросил. Всю жизнь один. Всю жизнь без корней. Без почвы. Лишь чай. Лишь картины. Между тем уже за пятьдесят. Пристрастился к водке. Одна подруга дней суровых. Она пригреет. Ублажит. Пожалеет. Гибнет тело, гибнет душа. Как спасти того, кто не видел любви никогда? Как спасти того, кто никогда не знавал, что значит семья? Как спасти того, кто всю жизнь один? И не поздно ли учить его, не поздно ли ему объяснять? Есть ли смысл вообще в объяснении? Ведь вы сами по-прежнему не знаете, как правильно? — закончил странный мужчина своим архаичным тоном.

Странно. Неизвестная персона без объяснений излагала мысли языком будто из другого века. Без причины. Без зачина и без конца. Но я помнил о справках, а значит, он не был умалишенным. Поэтому я спросил:

— Зачем вы мне все это рассказали?

Он лишь улыбнулся и вышел вон. Спустя некоторое время понимание этого монолога пришло ко мне. Однако в тот самый момент я пребывал в абсолютном недоумении. Завибрировал «бангри», и я поспешил в следующую комнату. Это была «Комната Звезд». Я устремлял взгляд на небо в окружении будто бы бездыханных тел. Воздух ударял в лицо своей прохладой. Стекла-невидимки помогали ощущению абсолютного пространства. Звуки скрипки открывали душу и вытаскивали ее наружу. Небо над моей головой становилось всеобъемлющим, практически великим. Я лежал и думал, до чего странно скучать по тому, чего даже не знаешь, и пришел к выводу, что, несмотря на неполную комплектацию моих желаний, времяпрепровождение прошло по