Между нами рабица

Глава 1. С добрым утром!

Мила

Кукареку!

Я резко проснулась от крика петуха во дворе и взгляд сразу устремился к незашторенному окну. Ветки старого высокого абрикоса во дворе закрывали весь небосвод, отбрасывая большую тень на дом и задний двор. Но даже в сумеречном свете было хорошо видно: светало.

“Отвыкла,” – было моей первой мыслью, когда я завороженно разглядывала постепенно светлеющее небо.

“Кукареку!” – снова прокричал пернатый будильник во дворе, и моё сознание окончательно пробудилось.

Я потянулась рукой к прикроватной тумбочке, на ощупь нашла телефон и, щурясь, посмотрела на яркий экран: воскресенье, 8 июня, 4:30 утра.

– Доброе утро, – не без сарказма заметила я, и экран телефона обиженно потух. Захотелось обвинить петуха либо старые пластиковые окна с изношенными резинками и плохой шумоизоляцией, но чувство, что я дома, вытеснило всё раздражение.

Я снова разблокировала телефон, подключилась к интернету и вовремя успела включить беззвучный режим. Сразу посыпались уведомления, которые собрались за ночь. Я пролистала все и не увидела ни одного сообщения из мессенджера.

“Может, снова уведомления не показывает?” – подумала я и открыла мессенджер, чтобы проверить наличие новых сообщений, но строка уведомлений не соврала, сообщений действительно не было.

Я по привычке покрутила обручальное кольцо на пальце, первый признак тревоги, и открыла переписку с мужем.

“Был в сети в 2:03”.

– И не ответил, – прошептала я, глядя на своё одинокое последнее сообщение, которое я отправила мужу ещё вчера вечером по приезде к родителям.

Я расстроенно вздохнула и убрала телефон на столик.

В сумеречном свете я стала разглядывать свою комнату, чтобы избавиться от назойливых мыслей. В ней ничего практически не изменилось после моего отъезда пять лет назад: кровать также стояла справа от входа; платяной шкаф — слева, где мы собрали и поставили его с родителями после ремонта больше десяти лет назад, и выглядел всё так же ново; дальше возвышался книжный стеллаж, полки которого были заставлены моими книгами, которые я покупала в юности и в подростковые годы; между книжным стеллажом и окном стоял компьютерный стол, на котором лежал мой ноутбук, планшет, ключи и разные документы, которые я вытащила из рюкзака, и сам рюкзак, который висел на спинке стула, а сбоку к столу приткнулся большой чемодан на колёсиках; мои рисунки, портреты и натюрморты, которые я рисовала до замужества, висели на стене над столом; окно, выходящее на север во внутренний двор, на огород и хозяйственные постройки, где жили домашние птицы, одна из которых пробудила меня этим ранним утром; и напротив моей кровати в кресле-кровати тихонько сопела, раскрывшись, моя дочь.

Я приподнялась с кровати, чтобы убедиться в крепости её сна, осторожно откинув одеяло, тихо встала и подошла к ней, чтобы укрыть раскрытые ножки одеялом. Соня, почувствовав моё вмешательство в её блаженный сон, перевернулась на бочок и продолжила спать.

До этого момента я и не осознавала, что задержала дыхание, пока не выдохнула от облегчения, что её сон был этим утром крепче моего.

Я потянула блэкаут-штору и зашторила окно, чтобы яркое солнце сквозь ветви абрикоса не разбудило Соню, и комната погрузилась в уютную темноту.

В такой атмосфере можно было продолжить спать, но мне захотелось, как в детстве, встретить рассвет.

Я скинула ночную шёлковую сорочку и наскоро оделась в домашний спортивный костюм серого цвета: белый спортивный топ, штаны с резинками на щиколотках и сверху кофта на молнии. Длинные тёмно-русые волосы я решила не собирать и чуть не забыла про носки. Раннее летнее утро всегда было прохладным в наших краях, а простыть в начале лета не хотелось.

Я ещё раз посмотрела на Сонечку, убедилась, что она спит, и осторожно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Моя комната, как и комната родителей, была изолирована и выходила в общую большую гостиную, которая негласно называлась в семье залом. В ней находился телевизор, шифоньер, посудный шкаф, компьютерный стол с родительским компьютером и большой диван. Просто и по-домашнему.

Я осмотрелась вокруг, вдохнула полной грудью родной запах дома и маминых саше с бергамотом.

“Мррряу!” – Маруська выскочила из родительской спальни и начала тереться о мои ноги своей белой шёрсткой, упрашивая выпустить погулять.

– Пойдём, – позвала я кошку за собой, по пути заглянула к родителям, которые ещё спали, и вышла на кухню, где тихо работал холодильник.

Свежий корм, который я насыпала в миску, Маруська есть не захотела и села у входной двери, ожидая, пока я обуюсь и выйду на улицу.

– Ну, пойдём со мной, рассвет не ждёт. – сказала я ей, обула домашние уличные шлёпанцы.

Дверь открылась бесшумно, и свежесть раннего утра пробрала лёгким дуновением воздуха. Мурашки побежали по коже, и я поспешила выйти и закрыть за собой дверь.

– Ух, – удивилась я прохладе и потёрла плечи, согреваясь.

Маруська же потянулась и поспешила убежать в огород. Если бы не белая шерсть, то я бы её уже потеряла из виду. Маруся убежала по тропе в конец огорода и села на открытом участке. Она смотрела на небо и довольно щурилась, ожидая, когда солнце выглянет и согреет её.

На улице начинали петь птицы, и небо уже посветлело, солнце должно было скоро подняться над горизонтом.

Я осмотрелась и сначала решила пойти за Маруськой, но вспомнила про чердак и балкончик у его входа. Если и встречать рассвет, то, как в детстве, забравшись повыше.

Я улыбнулась своим воспоминаниям, обошла дом и стала подниматься по деревянным ступеням, держась за перила. Папа уже много раз чинил эту лестницу и даже переделывал один раз полностью, но она оставалась для меня всё тем же местом, где я чувствовала себя, как Симба — выше всех, освещённая лучами солнца. И пусть мне снизу не поклонялись африканские животные, но это не мешало мне считать, что картошка, помидоры, огурцы и прочие овощи на грядках мои подданные.

Я усмехнулась своим детским мыслям. Мне двадцать восемь лет, а я всё ещё воображаю себя королевой огорода, как бы нелепо и глупо это ни звучало. Видимо, мы и правда остаёмся детьми, когда приезжаем в родительский дом, в котором выросли.

Я поднялась на балкончик перед входом на чердак, и предо мной открылся вид на весь наш огород, а заодно и на соседские просторы.

Я подняла руки навстречу утру и с удовольствием потянулась к светло-голубому небу.

– Как же хорошо, – выдохнула я и огляделась вокруг.

Край горизонта уже окрасился в красный, значит, солнце вот-вот появится. Я нашла глазами Маруську, которая также сидела на месте и смотрела в небо, только её уши и хвост нервно подёргивались. Я посмотрела дальше: через забор в соседском огороде в одних спортивных штанах с оголённым торсом, разминая руки, стоял темноволосый молодой человек с растрёпанными после сна волосами и смотрел точно так же на восток и щурился.

Мне это показалось забавным, и я улыбнулась этой картине: с одной стороны забора сидит белая кошка и щурится в ожидании восхода солнца, а по другую сторону стоит парень в таком же ожидании и с таким же прищуром.

“Интересно, кто это?” – задалась я вопросом и задумалась. Раньше я его не видела, ведь точно помнила, что соседями по огороду всегда была пожилая пара: дядя Слава и тётя Люба. К ним раньше часто приезжала в гости их дочь, но парней там не водилось вроде. Хотя, если только это её сын… Марк? Да ладно! Уже такой взрослый? Я не видела его со времён подросткового возраста, когда мы здоровались через забор, неужели и правда он?

Пока я всматривалась в профиль предположительного Марка, моего лица коснулись первые лучи красного солнечного диска.

Я рефлекторно вскинула ладонь, чтобы закрыть глаза от яркого света, и посмотрела в сторону горизонта.

Солнце поднималось медленно и выглядело, как красный солнечный диск, будто сошло с картинки в энциклопедии. Глаза привыкли к пока что не яркому свету, и я раскинула руки в стороны, радуясь солнцу и новому дню, прямо как в детстве.

– Как же… – я вдохнула поглубже и уже не стесняясь громко крикнула. – Хорошо-о-о-о-о!

Собаки в соседских дворах неистово залаяли, разбуженные моим криком, а за ними по цепочке начали лаять и другие, образуя цепную реакцию. Курицы и петухи от громкого лая переполошились, закудахтали, и петухи закричали с новой силой. Я не ожидала, что получится так громко, и от испуга прикрыла рот ладонями и спряталась за перилами.

Лай не спешил утихать, как и я не спешила вылезать из своего укрытия. Только раз выглянула ненадолго, чтобы убедиться, что никто меня не заметил и пробудившиеся соседи не спешат искать того, кто стал причиной раннего подъёма воскресным утром. А они наверняка поднялись после такого шума.

– Блин, – прошептала я под нос и наткнулась взглядом на парня в соседском огороде, его плечи слегка тряслись, и он широко улыбался, глядя на небо. – Это он надо мной что ли смеётся?

Я почувствовала жар в области шеи и щёк. Неловкость и стыд накрыли меня волной. “Хотя, почему мне должно быть стыдно?” – внутренне возмутилась я и встала в полный рост, делая вид, что так должно было быть, ведь я тут королева и выше всех вообще-то.

От этих мыслей я ещё больше покраснела, наверное, ведь жар снова опалил щёки, и я надеялась на то, что красные лучи солнца скрывают мою красноту.

Да, я люблю утро и хочу кричать от счастья, что в этом плохого-то? Ну, кроме того, что сделала я это ранним утром в воскресенье, разбудив всех собак в округе?

Щёки всё ещё пылали, когда я всё же решила открыто посмотреть на парня, но он уже не обращал на меня внимания, а сидел на корточках и гладил нашу Маруську, которая успела перебраться на соседский участок.

“Надеюсь, он не из тех соседей, что травят чужих домашних животных?” – мелькнула настороженная мысль в голове, но Маруська доверчиво тёрлась о его руки, а он улыбался и чесал её кошачье величество за ушком.

Собаки к этому моменту, наконец, замолчали в округе, только где-то вдали ещё слышался приглушённый лай. Я посмотрела на солнце, которое полностью поднялось над горизонтом и сияло всё ярче.

С добрым утром!

Я оглянулась, чтобы позвать Маруську домой на завтрак, и наткнулась на прямой взгляд соседского парня. Он смотрел на меня. “Долго ли он уже пялится?” – внутри я почувствовала, как нарастало напряжение и тревога. Парень приветственно помахал мне рукой и улыбнулся. Я в ответ лишь растерянно кивнула и поспешила спуститься с лестницы под тени деревьев, что надёжно скрывали меня от посторонних взглядов.

Спустившись, я, словно вор, прокралась к тропе в огороде и осторожно выглянула из-за кустов малины. Парня в огороде уже не было, а ко мне навстречу бежала довольная Маруська.

“Мрррряу” – весело позвала она меня, пробегая мимо, и поднялась по ступенькам к входной двери.

– Что, предательница? К соседям в гости ходишь?

Кошка посмотрела на меня с укором исподлобья, вылизывая переднюю лапу, пока я поднималась к двери по ступеням.

– И нечего на меня так смотреть, это не я предательски бегаю за лаской к соседским мужчинам, – я показала кошке язык и вошла в дом, пропуская Маруську, которая сразу накинулась на свежий корм в миске.

Я разулась и выглянула из-за платяного шкафа на кухню, влекомая запахом свежего кофе. На плите стояла турка, в которой варился свежемолотый кофе, а мама всё ещё в ночной сорочке и лёгком домашнем халате резала колбасу и сыр для бутербродов.

– Как я отвыкла от запаха варёного кофе по утрам, м-м-м, – мечтательно сказала я, подойдя к плите, и с удовольствием вдохнула аромат кофе полной грудью.

– Давно проснулась? – спросила мама с улыбкой глядя на меня.

Я посмотрела на своё отражение в стеклянной дверце навесного шкафчика: мои губы растянулись в блаженной улыбке, а глаза щурились от удовольствия. Я улыбнулась ещё шире своему отражению и повернулась к маме.

– С первым криком петуха, решила вспомнить детство и встретила рассвет на крыше, а ты?

– А я вот с первым лаем, – вздохнула мама, собирая бутерброды на тарелку.

Упс!

Жар снова опалил щёки и шею, и я поспешила отвернуться к турке, чтобы свалить всё на жар от неё.

– Да-да, не притворяйся, я всё и так слышала.

– Прости, – я засмущалась и искоса взглянула на маму.

Мама достала чашки и блюдца из шкафчика и выключила комфорку.

– Бери бутерброды, пойдём пить кофе.

Я поставила на поднос блюдо с бутербродами и чашки, мама сняла турку с плиты, и мы вышли во двор к летней беседке, которая стояла между домом и огородом.

Солнце уже поднялось выше и начинало греть остывшую за ночь землю. Птицы радостно пели на ветках, а курицы кудахтали у кормушек.

Мама разлила свежий кофе по чашкам, и мы сели напротив друг друга на лавочки.

– Как ты? – спросила мама, пробуя кофе.

– Ох, – я тяжело вздохнула и провела рукой по волосам. – Не знаю…

Большой палец на автомате начал прокручивать обручальное кольцо на безымянном пальце.

Его нет уже четыре недели, а мне всё ещё тревожно и непривычно. Ладно бы, если бы на связь выходил регулярно, но такое чувство, что мы живём в разных часовых поясах, а не в одном.

– Переживаешь за него?

– Скорее за его отсутствие. На сообщение вчера так и не ответил, когда я написала, что мы приехали, хотя в сети был в два часа ночи.

– Дочь, мне кажется, ты слишком тревожишься и близко всё воспринимаешь. Он же деньги поехал зарабатывать, работает, устаёт, спать рано лёг, ночью проснулся, прочитал и дальше уснул, чего ты хочешь-то? Мужчина поехал работать.

Я нахмурилась и начала щёлкать костяшками пальцев.

– Чего ты боишься?

– Я тревожусь всякий раз, когда он не выходит на связь, чувствую себя ненужной.

– Выпей кофе, успокойся. – Мама пододвинула ко мне поближе чашку, и я стала размешивать ещё горячий напиток чайной ложкой. – Вы впервые за четыре года находитесь далеко друг от друга, да ещё на такой долгий срок, потерпи ещё неделю, и он приедет, и весь месяц будет рядом. Правильно сделала, что приехала к нам из города погостить, а не осталась в этой душной квартире среди многоэтажных домов.

– Может, ты и права, а я просто зря себя накручиваю с непривычки, – я накрутила прядь волос на палец, пытаясь отвлечься, и вспомнила, о чём хотела спросить.

– Кстати, мам, а кто это в огороде бабы Нюры ходит? Видела сегодня утром, с крыши, что там парень молодой какой-то.

– Так это же их внук Марк, не помнишь разве? Он приезжал как-то летом, вы ещё играли вместе в детстве.

– Да? – я удивилась, не сразу вспомнив события, когда мне было двенадцать, а тому мальчишке всего восемь, в то лето я каждый день ходила к соседям, чтобы поиграть с ним.

– Приехал в гости из города, университет закончил, после сессии решил погостить перед защитой диплома. Я ещё слышала, что у него с матерью какие-то проблемы, поэтому он здесь живёт пока.

– М-да, – только и сказала я, глядя на рабицу, что разделяла наш и соседский участок. – Я его и не узнала совсем.

– Ещё бы, вы же выросли уже оба, да и он не приезжал после того, как они с матерью переехали.

– Помню, да, когда он перестал приезжать, и я часто грустила, что мне не с кем играть, – забытые детские воспоминания заставили меня улыбнуться. – Здорово, надо будет как-нибудь пойти поздороваться и тётю Любу повидаю.

– Сходи, – мама улыбнулась и отпила кофе.

Солнце начинало пригревать, и утренняя прохлада сменилась теплом солнечного дня. 24.04.2025 Меня начало клонить в сон, и я прикрыла глаза от удовольствия.

Тепло солнечных лучей согревало ладони, шею и закрытые веки, а свежий ветерок приятно остужал до мурашек. Я открыла глаза и отодвинула нетронутый кофе.

– Пойду лягу, – я с трудом подняла на ноги свой уже расслабившийся организм и пошла к дому.

Часы на кухне радостно отсчитывали секунды и говорили, что прошёл почти час, как я проснулась. Сонечка, наверное, снова проснётся рано, и надо бы успеть урвать хотя бы часик сна. – с этими мыслями я осторожно вошла в комнату. Доченька снова раскрылась и всё одеяло затянула под себя, но спала всё также крепко. Я достала из шкафа свой старый махровый халат и накрыла жаркую малышку. Даже если в комнате тепло, я всё равно ёжусь при виде раскрытых голых ножек и ручек. Соня никак не отреагировала на моё вмешательство в её крепкий сон и новое одеяло.

Миссия выполнена! Всякий раз хочется вскинуть руки вверх в победном жесте, когда удаётся провернуть фокус и не разбудить ребёнка, но сейчас я лишь кивнула маленькому успеху и переодела спортивный костюм на ночную сорочку. Часы на кухне радостно отсчитывали секунды и говорили, что прошёл почти час, как я проснулась. Сонечка, наверное снова проснётся рано и надо бы успеть урвать хотя бы часик сна. – с этими мыслями я осторожно вошла в комнату. Доченька снова раскрылась и всё одеяло затянула под себя, но спала всё также крепко. Я достала из шкафа свой старый махровый халат и накрыла жаркую малышку. Даже, если в комнате тепло, я всё равно ёжусь при виде раскрытых голых ножек и ручек. Соня никак не отреагировала на моё вмешательство в её крепкий сон и новое одеяло.

“Мерзлячка!” – пронеслась в голове назойливая мысль с голосом мужа, когда я залезла под тёплый плед, но я отмахнулась от неё и с удовольствием укуталась в мягкое тёплое облако.

Перед тем, как упасть в объятия Морфея я ещё раз проверила переписку с мужем, но там ничего не изменилось и, отбросив тревожные мысли, поддалась сну.

Глава 2. Тревога

Мила

Полноценное пробуждение наступило, когда я услышала детский смех, а открыв глаза не обнаружила Сонечку в её импровизированной кроватке. Только сброшенный на пол халат и скомканное одеяло вместе с простынью и её пижамой.

Я резко подскочила и на автомате выбежала из комнаты на звук её смеха. Я выбежала на кухню, наверное в ужасном виде, потому что Сонечка, висевшая на плече у моего папы внезапно перестала смеяться и замерла.

– Доча, ты чего? – спросил папа вместо пожелания доброго утра и наравне с Соней смотрел на меня, как на зомби. Хотя, не знаю, возможно внешне я и выглядела, ничуть не лучше зомби или же той страшной девки из “Звонка”, потому что тёмно-русые волосы висели перед лицом, в тандеме с длиной белой сорочкой создавали комбо попадания в образ. Я только сейчас заметила, как выгляжу и поспешила убрать волосы с лица.

Сонечка тут же радостно воскликнула: “Мама!” и вырвалась из дедушкиных объятий, чтобы обнять меня за ногу.

– Ты чего, Мил? – спросила уже мама, выходя из ванной комнаты позади меня и оглядывая сцену встречи семьи с проснувшимся “зомби”.

– Испугалась, когда проснулась, а Сонечки в кровати нет, – ответила я, гладя дочку по голове и успокаиваясь. Сердце грозило выскочить из груди или устроить рекорд по количеству ударов в минуту. Я начала размеренно дышать и приложила руку к груди, будто это могло помочь успокоиться, но моей психике помогало.

– Только зря перепугалась, мы же здесь, – ласково сказала мама, погладила меня по плечу и села за накрытый к завтраку стол.

– Постоянно нервничаешь, только изводишь себя, лучше переодевайся быстрее и есть садись, – проворчал папа, но вмиг стал ласковым и плюшевым, когда Сонечка отлипла от моей ноги и села рядом с дедой за стол.

Я обратила внимание на свою сорочку, сквозь которую видно было очертания фигуры и белья и только грудь прикрывали длинные волосы, и, краснея, извинилась и отправилась переодеваться, мысленно говоря себе, что нужно будет купить нормальную пижаму для времени, пока буду гостить у родителей. Комбинация - это, конечно, красиво и удобно, но не тогда, когда живёшь с родителями. Либо, просто не забывать накинуть халат.

Вот она - взрослая жизнь, когда уже не побегаешь в одних трусах и майке по двору на радость родителям, ведь тебе уже не три, а почти три с окончанием “дцать”.

Никогда не думала, что буду завидовать маленьким детям.

Я не стала искать что-то особенное для первого совместного завтрака с родителями спустя четыре года после замужества, хотя, может и стоило, но я надела тот же топ и штаны от спортивного костюма, что и рано утром. Схватила с тумбочки резинку для волос и по привычке натянула на запястье. Глаза наткнулись на смартфон, о котором я уже успела напрочь забыть, и я по привычке уже открыла переписку с мужем.

“Был в сети 15 минут назад” – гласила надпись под его именем в нашем чате. Галочка о прочтении сообщения окрасилась в голубой, но ответа никакого не последовало.Ти-ши-на.

– Что за хрень? – не сдержалась я и ещё раз посмотрев на время, убедилась, что он уже должен был проснуться и по идее работать.

Я нажала на кнопку вызова и моё сердце снова начало стучать, словно молот о наковальню от волнения.

Би-и-ип.

Почему он игнорирует мои сообщения? Что у него там происходит?

Би-и-ип.

Может у него что-то случилось?

Би-и-ип.

А если он в больнице? Или на работе так до поздна работает?

Би-и-ип.

Почему он ничего не ответил и не отвечает?

“Продолжается попытка дозвониться до абонента, который сейчас не может…”

– Пф-ф-ф, – раздражённо выдохнула я, проглатывая нецензурную брань, засунула телефон в карман и пошла на кухню завтракать.

– Во, наш человек, садись, – сказал папа, увидев меня и одобрительно улыбнулся, кивая на моё место у окна.

Соня уже уплетала во всю огурцы с колбасой и варёными яйцами.

– Вкусненько? – спросила я, вытирая ей со щеки кусочки желтка.

– Угу, – промычала с полным ртом доча и продолжила внимательно изучать содержимое тарелки.

Мама поставила передо мной тарелку с глазуньей, которая успела остыть в ожидании меня, но пахла всё так же божественно вкусно и по-домашнему, как в детстве.

– М-м-м, вкуснятина, спасибо, мам, – я поцеловала маму, сидящую рядом со мной, напротив папы и заплела волосы в хвост, стянув резинку с запястья.

– На здоровье, ешь.

Я будто попала в детство: телевизор на кухне показывал субботние утренние телепередачи, папа смотрел телевизор и одновременно жевал, Маруська сидела у папы на коленях и прищурив глаза не сводила глаз с колбасы в его тарелке, мама уже съела свою порцию яичницы и пила любимый чёрный чай с бергамотом. Только теперь нас было не четверо, а пятеро. Сонечка уже взрослая сидела сама за столом и усердно жевала еду, как и деда, смотря попутно в телевизор.

Я была дома и на душе стало так спокойно. Уже привычные в городской жизни стресс и тревога ощущались теперь чем-то инородным и неправильным по сравнению с этим наполняющим чувством спокойствия. Было ли это влиянием родительского дома и детских воспоминаний или я просто жила в постоянном стрессе и так к нему привыкла, что забыла о чувстве спокойствия, каким оно должно было быть на самом деле?

Не пытаясь глубоко вникнуть в этот вопрос, чтобы не закопаться в своих мыслях и не замкнуться в самой себе я встряхнула головой и приступила к завтраку.

– На работу планируешь выходить? Соне скоро три, отпуск заканчивается. – папа решил начать задавать вопросы не отходя от кассы. Ещё и дня после приезда не прошло!

Я сдежалась, чтобы не закатить глаза, а наоборот с улыбкой ответила:

– Я решила уволиться.

Папа резко перестал жевать от удивления и даже не смотрел в телевизор, где показывали его любимые рецепты пирожков. Мама тоже внимательно на меня посмотрела.

– А как же деньги?

– А что деньги? Деньги Егор поехал зарабатывать, а я не могу забирать Соню из садика позже 17 часов, сейчас у них какие-то дурацкие правила, либо воспитатели занимаются самоуправством, но они настаивают каждый раз на том, чтобы родители забирали детей не позже семнадцати часов. Если ты помнишь, пап, мой рабочий день длился двенадцать часов и график два через два. Врятли я смогу вовремя забирать Соню, особенно, когда кроме меня никого в городе не будет, если Егор снова поедет на вахту. Да и новую работу сейчас трудно найти с коротким рабочим днём, только если подработку для студентов, но я уже давно не студентка. Так что…

– А муж не против, что ты работать не будешь?

– Против, но пока что согласился с моими доводами.

Папа задумчиво кивнул и начал намазывать масло на хлеб, мама внимательно следила за ним глазами и пила чай.

Пока папа переваривал новую информацию, я наконец смогла приступить к еде и свежим куском хлеба лопнула аппетитный желток, но, видимо закон подлости был сегодня именно на моей стороне. Потому что я не знаю, как иначе объяснить тот факт, что как только я открыла рот, чтобы откусить хлеб с ещё тёплым жидким желтком, как у меня в кармане завибрировал телефон.

Мысли сразу вернулись к мужу и я отложила еду, достала телефон и да, я была права. Обо мне наконец-то вспомнили!

– Алло, – я ответила на звонок, вставая из-за стола, и вышла на улицу, провожаемая взглядами родителей.

– Да, ты что-то хотела? – услышала я сквозь шум в трубке голос Егора.

Позади меня захлопнулась дверь, также, как взорвалось во мне недовольство.

– В смысле? Ты где?

– Я на объект приехал, тут шумно, – снова послышались звуки то ли возни, то ли шума. – Ты звонила мне, что случилось?

– Я тебе вообще-то писала, что я приехала к родителям, но ничего не ответил…

— Всё-таки уехала к своей маме? — раздражённо перебил меня муж. — Твоя мама и так лезет в нашу семью, а пока меня нет она тебе на уши присядет ещё больше. Я же просил оставаться дома, сходила бы в гости лучше к моим.

— Я же не заставляю тебя ехать сюда, поэтому и приехала сама, чтобы не напрягать тебя тем, чтобы съездить к моим. Я понимаю, что твои отношения с моей мамой не идеальны, но почему ты так против того, чтобы я у них погостила, пока тебя нет?

— Я уже объяснил, надеюсь ты вернёшься в квартиру, когда я приеду. Блин, ты же не маленькая, чтобы постоянно быть с родителями, никак не оторвёшься от маминой юбки? — он был явно недоволен и зол, что я снова ослушалась и приехала к своим в гости.

Я была на грани слёз и очень сильно захотелось бросить трубку, но это бы только усугубило ситуацию и муж разозлился бы ещё сильнее. Я сделала глубокий вдох, пока в телефоне слышался шум работы и голоса людей, и сдерживая слёзы, продолжила.

— Прости, я понимаю, что тебе это не нравится, но это мои родители и я не вижу ничего плохого, если побуду у них в гостях.

— Всё, мне некогда, — сказал он контрольную фразу, перед тем, как хотел бросить трубку.

— Подожди, Егор! — успела выкрикнуть я.

— Что ещё? Только быстро.

— Ты обещал сказать сколько недель продлится эта командировка, я жду тебя по прежнему графику - через неделю, ничего не поменялось?

— В этот раз снова нужно остаться ещё на одну дополнительную неделю.

— Почему?

— Я откуда знаю, работа такая!

— Ладно, хорошо, я поняла, просто…

— Всё, давай вечером поговорим.

– Егор, подожди, ты можешь перевести мне две тысячи на расходы?

– У меня пока нет, плати с кредитки, я потом закрою! – сквозь шум прокричал он и сбросил вызов.

Пи-пи-пи.

Я растерянно смотрела на экран смартфона, который показывал мне журнал звонков с последним входящим, который длился чуть дольше минуты. И таких звонков в последнее время становилось всё меньше, а неотвеченных всё больше.

Я открыла приложение банка и посмотрела на свои счета. Дебетовые карты хвастались нулями на счетах, а цифры на кредитке говорили, что пособия не закроют полностью долг на счету.

И где же хвалёная зарплата, которую обещали выплатить Егору за командировки? Почему я до сих пор живу на кредитку? Надеюсь, ему хотя бы суточные платят и он не голодает…

Прошло уже три командировки из десяти, после которых Егор приезжал и закрывал мою кредитку и сверху давал около десяти тысяч, как было до командировок, и говорил, что основные деньги перечислят после окончания всех командировок. Как это вообще работает? Может, его обманули?

В итоге ни мужа, ни денег… четыре недели здесь, четыре - там. Хотя, нет, уже три недели здесь, а пять - там. Этот новый график меня не устраивал и я всё больше расстраивалась.

– Надо было его остановить, зачем он согласился?

– Кого? – спросила мама, выходя из дома.

Я резко обернулась:

– Да так, – я поспешила войти в дом и прошла на кухню.

Соня уже играла в игрушки в зале, папа допивал чай, а моя яичница окончательно остыла и желток загустел.

Я разочарованно плюхнулась на стул и принялась ковырять вилкой холодный белок.

– Сначала еда, а потом разговоры, – в своей манере наставника заявил папа. – Поняла?

Я улыбнулась ему через силу, чтобы не выдавать истинных чувств, и кивнула. Лучше было согласиться, чем спорить или доказывать свою точку зрения. Сил не было ни на что и даже яичница больше не радовала.

«Это просто утро, не выспалась и тревога накатила, сейчас привыкну обратно к жизни у родителей и всё пойдёт, как по маслу.» — думала я, пытаясь увидеть что-то хорошее и не думать о плохом

Я здесь всего лишь на недельку или уже на две, а потом вернусь в город к приезду Егора и всё будет хо-ро-шо.

Главное в это верить.

Глава 3. Чувство вины

Марк

Тревожный гадкий сон, где я бегу за Лерой по ночному городу и не могу догнать. Длинные светлые волосы развеваются за её спиной, будто маяк для меня, который указывает путь и не даёт потерять её из виду.Мне снился сон.

Я кричал и звал её, чувствовал, как наяву, что лёгкие горят, сердце бьётся о грудную клетку как сумасшедшее, а мышцы в ногах забились от бега и я уже не чувствовал, как переставляю их шаг за шагом, они бежали сами без моего контроля.

– Лера, подожди! – кричал я снова и снова, пока она вдруг резко не остановилась и я со всей скорости врезался в неё, но не столкнулся, а пролетел насквозь, словно через облако дыма, которое развеялось от моего прикосновения. И остался лишь голос, который не переставал звать меня:

– Марк! Марк, помоги! Марк! МАРК!!!

Я резко открыл глаза и сел в кровати, оглядываясь по сторонам, ища глазами Леру. Не сразу понял, что нахожусь у бабушки и это был всего лишь ещё один кошмар, который не переставал преследовать меня.

– Ох, – я резко растёр лицо руками, чтобы очнуться от вязкой сонливости.

Откинул одеяло, встал и посмотрел в окно. Светало.

Часы подтвердили, что сейчас было ещё совсем раннее утро. Можно было сказать, что ночь только-только закончилась.

Спать мне уже не хотелось. Всё, что угодно, лишь бы не проживать снова догонялки в кошмаре.

Я схватил с кресла у дивана, на котором спал, свои спортивные штаны и сразу надел. Решил не заморачиваться с носками и футболкой и, крадучись через полутёмные комнаты, чтобы не разбудить раньше времени бабушку и дедушку, вышел на улицу.

Ночная прохлада смешалась с утренней свежестью, осев на траву каплями росы, которые уже были заметны в предрассветный час.

Я потянулся и начал разминаться. Повороты, наклоны, отжимания и приседания.

Ничто так не бодрит, как зарядка ранним утром. Ещё бы водой холодной облиться для полного счастья и отключения мозгов!

Вспомнив о воде я направился к бочке для сбора дождевой воды на углу дома и, зачерпнув полный ковш, вылил прямо на голову и торс.

– Ра-а-а, бодр-р-рит! – не удержался я от возгласа.

Вода сильно остыла за ночь и отрезвила меня не на шутку.

– Хорошо! – я поставил ковш на место и начал разгонять кровь по мышцам.

От холодной воды, кожа покрылась мурашками и я слегка затрясся. Я снял своё полотенце с проволоки для сушки белья в огороде и вытерся насухо. Волосы растрепались, кожа раскраснелась от трения, но это было намного приятнее, чем проснуться в холодном поту.

Мысли о сне я старался выкинуть из головы, как можно быстрее и, чтобы закрепить результат, решил попрыгать на скакалке. Где-то должна была остаться детская скакалка, я точно помнил, что была и пошёл на её поиски в дедушкин гараж и сарай. Старые вещи они с бабушкой хранили всегда в сарае, а не на чердаке, поэтому не составило труда найти нужную коробку на верхней полке дедушкиного самодельного стеллажа.

Я повесил влажное полотенце на плечо и потянулся за коробкой.

Старый картон не выдержал вмешательства в его спокойную размеренную старость и коробка надорвалась, рассыпая детские игрушки.

Столько ностальгии разом на меня ещё не обрушивалось, и я не сразу вспомнил, что именно искал.

Из коробки высыпались: старые ведёрки, лопатки и фигурки для игры в песке; сдутый баскетбольный мяч, который давно потрескался, но оставался лежать, как напоминание о любимых играх прошлого; здесь же была поеденная молью баскетбольная сетка цвета триколора, от которой фанатели все местные пацаны и приходили поиграть; даже осталась разного рода посуда для кукольных чаепитий, которую приносила с собой Мила из соседнего двора.

Я присел на корточки возле всех этих детских сокровищ и усмехнулся.

Я уже и забыл, как играл с соседской девчонкой, когда соседские мальчишки убегали поиграть в летний зной к самому крутому пацану, у которого у единственного на улице был компьютер с интернетом дома. А меня не звали, говорили, что я ещё маленький в компьютер играть.

Сначала я обижался, а потом привык уходить домой, чтобы поиграть с Милой в куче песка, которую привёз тогда мой дедушка, или рассадить её кукол с моими машинками за один импровизированный стол.

Я поднял глаза наверх, где из полупустой коробки одиноко свисала, зацепившись за спойлер гоночной машины, нужная мне старая резиновая скакалка Милы.

– Ну привет, тебя-то я и искал, – сказал я неодушевленному предмету и стащил коробку целиком.

Благо, у дедушки всегда есть нужные инструменты, и я быстро нашёл строительный степлер, которым быстро починил старый картон и сложил все игрушки на место.

Коробка отправилась дальше жить на полку, а я взял скакалку и по пути в огород, где я точно ничего не зацеплю, распутал её и расправил.

Старая резина, конечно затвердела, немного потрескалась и стала менее гибкой, но это не остановило меня в моём намерении разогнать кровь с утра пораньше.

Я повесил полотенце обратно на проволоку, на улице стало заметно светлее и первые петухи уже начали будить всех в округе.

Я прокрутил один оборот, привыкая к гибкости, затем два оборота подряд, приловчился и уже не стал останавливаться, накручивая обороты старой скакалкой.

Раз, два, три, четыре…

Вспоминается светлое детство, отдаляя тревожные мысли.

Пам, пам, пам, пам…

Звук удара скакалки о протоптанную дорожку, заглушает мысли.

Свист, свист, свист, свист…

Свистящий звук резины, разрезающей воздух наполнил пространство вокруг и только пульс отдаётся в ушах.

Я смотрю на небо на востоке в ожидании солнца. Моя кожа краснеет и видно, как поднимается пар, дыхание ровное, ритмичное, мышцы рук забиваются с непривычки, тяжелеют и я сделав последний прыжок, складываю скакалку на землю и разминаю руки.

Как же классно!

Я всё также смотрю на горизонт и улыбаюсь, разминая бицепсы.

Вот так должно начинаться утро здорового молодого парня. Если, конечно, лень снова не придавит к тёплой мягкой подушечке следующим утром.

Я улыбался своим мыслям, а солнце уже вставало и тут я услышал полный радости крик:

– Хорошо-о-о-о-о!

Я резко оглянулся на звук и увидел, как девушка на балкончике соседского дома потягивается и радуется.

Тут же вокруг начали лаять соседские собаки, нарушая утренний покой двух улиц разом, а девушка перепуганно заозиралась и присела, прячась за перила.

Я не выдержал и рассмеялся. Это было очень забавно, в духе Милы.

Я смотрел на балкон и ждал, когда она выглянет из своего укрытия, чтобы я мог поздороваться с ней, ведь, наверняка это была Мила, ведь других девочек во дворе тёти Светы и дяди Паши я не видел никогда.

Она резко поднялась в полный рост, поправила спортивную куртку, пригладила волосы и повернулась ко мне.

Я приветственно помахал, но она лишь кивнула и быстро спустилась вниз, где я уже не мог её увидеть за ветками большой раскидистой абрикосы и кустами малины.

Ко мне подбежала Маруська - соседская кошка, которая частенько забегает к нам в сарай и ловит мышей. Она дала мне себя погладить, помурчала, потёрлась усатыми щеками о мои ноги и, дёрнув ушами, также быстро убежала, как и пришла.

Я всё ещё улыбался, посмотрел на восток. солнце стремительно поднималось по небу, а значит, пора была идти кормить домашних птиц.

– Доброе утро, дамы! – поздоровался я, заходя на территорию курятника, где куры уже ожидали порцию корма.

Я накормил их, собрал яйца из гнёзд и отправился в дом, где бабушка с дедушкой уже проснулись и собирались завтракать.

– Всем привет, – поздоровался я и разложил на столе десяток тёплых яиц. – Кур покормил, воды налил, яйца собрал, зарядку сделал.

— Я уж думала, что ты ещё спишь, не стала в комнату заходить, — улыбнулась бабушка и обняла меня за плечи и поцеловала в щёку. — Кушать будешь?

— Да, сейчас себе яичницу пожарю.

— Что-то ты рано, — с виду всегда строгий дедушка, оглядел меня своим пристальным взглядом и разломил кусок хлеба на пополам, готовый есть горячую яичницу.

Мало кто знал, что он любящий и добрый, да и не догадались бы, судя по его внешнему виду: аккуратно стриженная борода и собранные в хвост уже полностью седые волосы.

Я всегда предлагал ему надеть бандану, солнцезащитные очки и чёрную кожаную куртку и поменять его «Иж» на Харлей, но он всегда лишь усмехался. Не соглашался, это да, но ведь и не отказывался!

Так и сейчас я не мог смотреть на его простую клетчатую рубаху и домашние треники. В моих глазах он всегда был добрым байкером.

— Не спалось, — ответил я и отвернулся, чтобы помыть руки.

— Снова Лерка снилась? — жуя, спросил дедушка.

Я вздохнул и обернулся как раз в тот момент, когда бабушка, смотря на деда и беззвучно ругаясь, стучала кулаком по своей голове.

Увидев меня, она резко опустила руку и села за стол.

— Не берите в голову, она всегда мне снится, когда я перенервничаю, — я улыбнулся им и разбил на горячую сковороду три свежих яйца.

— Слышно о ней что-нибудь? — осторожно спросила бабушка.

— Нет, — ответил я и услышал, как дедушка включил новостной канал.

— Скоро услышим.

Когда есть семейная больная мозоль, не хотелось её лишний раз трогать, но раз уж затронули, лучше заглушить тревожные мысли фоном.

Воспоминания о Лере терзали не только меня, но и родных. Мама с папой ещё не остыли и продолжали злиться на сестру. Хотя, может быть, в душе они не злились, а сильно переживали, но не показали этого ни разу. А бабушка и дедушка делали вид, что всё это если не ерунда, то не серьёзная проблема, но они хотя бы были на стороне сестры, потому и продолжали верить в то, что сестра вернётся и что всё в её жизни хорошо.

А что же я? А меня терзало чувство вины… и муки безвестности.

Глава 4. У нас будут гости

Мила

— Ты уже видела? — спросил папа, показывая мне новый забор по периметру огорода и заднего двора.

— Ты весь забор полностью заменил сам? — удивилась я и прошла между рядами картошки к самому забору, осматривая выкрашенные в зелёный цвет столбы и прочно натянутую рабицу между ними. — А соседи?

— Да что соседи? — нахмурился папа и махнул в сторону соседского огорода справа. — Там же Женька, ты же знаешь, ему это нафиг ничего не надо. Сказал: «меняйте сами». Я там прочный забор из шифера вдоль их построек сделал, а рабицу натянул уже после до конца огорода.

— А Лобовы?

— Эти—то, — папа махнул рукой в сторону соседей слева. — Совсем обнаглели, собак своих с цепи спускают, огород в помойку превратили, он им и не нужен, территория огромная, а ухаживать некому, поэтому помощи от них не дождёшься, сам всё сделал, чтобы не видеть даже их участок, шифером закрыл.

— А дядя Слава помогал? — Я посмотрела сквозь рабицу на соседский огород, где ещё рано утром видела молодого парня.

— Да, не деньгами, конечно, но трудом помог, они же теперь с тёть Любой, на одну пенсию живут, вон, огородом занимаются, кур и уток тоже держат, а ещё чердак в сарае переделали под голубятню, голубей разводят.

— Ух ты, — я улыбнулась и посмотрела на чердак соседского сарая, откуда вылетели два белых голубя и полетели ввысь, танцуя воздушный танец и хлопая крыльями. — Так здорово…

— Потом попросишь их, если захочешь, они тебе покажут голубей, — папа тоже посмотрел вслед птицам, а затем позвал за собой. — Пойдём дальше, я тебе ещё покажу как я в этом году сделал водопровод. Теперь нам не страшен огородный массовый полив! Давление в кране будет всегда!

Он с энтузиазмом пошёл по дорожке к гаражу хвастаться своими достижениями, а меня затопило чувство любви и чего-то тёплого, родного, что, глядя, ему вслед я прослезилась. И не просто мило навернулись слёзы на глаза, а мне захотелось рыдать навзрыд, сесть, спрятаться и плакать. Казалось, что ком в горле был размером с мяч, я не могла даже нормально вдохнуть, потому что знала, что стоит мне податься этому чувству и я начну сильно плакать.

С чего бы это? Почему?

Я не знала, не понимала и не хотела сейчас думать об этом, а потому быстро стёрла навернувшиеся слёзы, закрыла глаза, медленно выдохнула, потёрла шею, будто это могло расслабить огромный комок в горле, который причинял боль физически и быстро ушла из огорода, следом за папой.

Он уже махал мне, подзывая к себе.

Я нервно улыбнулась, надеясь, что он не заметит, и прищурилась на ярком солнце, желая скрыть красные и мокрые от слёз глаза.

— Что это?

— Это бочка! — папа просто светился от гордости, показывая мне огромную синюю бочку на семьсот литров, в которую подходили водопроводные трубы. — Я буду набирать днём бочку воды, а когда вечером напор в трубе ослабнет, то включится насос и будет подавать воду из бочки.

— Папа, это же здорово, — я обняла его и присела рядом с водопроводным колодцем, всматриваясь в переплетение труб внизу.

Лучшая награда для папы - это проявленный интерес к его работе и, конечно, похвала.

Хотя, я думаю, что это именно то, чего ждут все люди в награду за проделанную работу: интерес и похвалу.

— Это правда, здоровое пап, — подняла я на него взгляд и искренне улыбнулась. — Теперь не придётся вечерами не спать до двадцати двух часов, ждать, когда напор усилится, чтобы загорелась газовая колонка.

— А я о чём, дочик! Пойдём ещё покажу, забыл совсем, пока там были, — папа торопливо закрыл крышку колодца и пошёл обратно в огород, где стоял старый каменный бассейн.

Когда родители покупали этот дом, его прошлые хозяева хотели сделать домашний бассейн, но бетонные стены сделать получилось, а вот доделать - уже нет. Так и стоял он посреди огорода, служил вместо бочки - сборником дождевой воды стоков с крыши. Кстати, должна признать, что собственный каменный бассейн с дождевой водой - находка для экономии водопроводной воды и спасение для кошельков от высоких счетов за коммуналку.

Так мои мысли перескакивали с темы на тему, лишь бы побыстрее убежать от мыслей о моём состоянии.

— Смотри, я починил слив из бассейна, теперь шланг крепить стало ещё удобнее и я поставил ручку, чтобы перекрывать воду, — папа наклонился и наглядно показал как открывает ручку и вода льётся потоком прямо на бетонную дорожку.

— Классно, — сказала я, когда он встал на ноги и папа заулыбался.

— Привет, соседи! — услышали мы оклик из соседского участка.

Я обернулась и увидела дядю Славу.

— Здрасте! — я улыбнулась и радостно помахала ему.

— О, здравствуй, Слав! Ты как?! — крикнул папа и пошёл по тропинке к забору, что разделял наши участки, чтобы не кричать через весь двор.

— Да нормально! — дядя Слава махнул рукой и тоже пошёл по своему огороду навстречу папе.

Самое удобное место встречи у них всегда было возле высокой старой груши с нашей стороны, как раз где заканчивалась тропинка, через весь огород и пустым не засаженным пространством в конце огорода с их стороны.

Я последовала медленным шагом за папой.

— Мила, это ты что ли? — спросил дядя Слава, поднимая руку козырьком, и стал внимательно встматриваться в мою сторону.

— Да! — я не переставала улыбаться, предчувствуя комплименты. Это я люблю, да, дайте двойную порцию, пожалуйста.

— А ну подойди, егоза, дай на тебя посмотреть.

Я радостно и в то же время неловко подошла к забору и остановилась рядом с папой.

Сетка была натянута не высоко, на сантиметров десять выше моего роста, но для роста дяди Славы, который был почти под два метра, она казалась, наверное, низким заборчиком.

— Ну, невеста! — дядя Слава раскрыл руки, будто хотел обнять, выражая так своё удивление и восхищение.

Я почувствовала, как щёки начали гореть. Ну вот, снова краснею, наверное, уже цветом помидора!

Я приложила прохладные ладони к горячим щекам и ответила:

— Да какая невеста, вы же знаете, что я уже пять лет замужем.

— Это не мешает тебе быть завидной невестой.

— Вот и я говорю, что красота, только вот похудела, м-да, — вставил свои пять копеек папа.

Никогда не забудет упомянуть в разговоре обо мне мой вес.

Я посмотрела укоризненно на папу.

— Откормим, — попытался ретироваться он и прокашлялся. — В городе ж всё только из супермаркетов покупают, а на рынок не ходят, а где ж взять домашнюю еду?

— Ну да, одни полуфабрикаты в магазинах сейчас, даже мясо непонятно откуда берут, будто пластик ешь.

Я решила не акцентировать внимание на больной для меня теме веса, убрала ладони от лица, мило улыбнулась и просто поблагодарила соседа:

— Спасибо, дядь Слав, как там тёть Люба?

— Ой, да пойдёт, ковыляет потихоньку.

— Передавайте ей привет от меня.

— Да ты заходи, если хочешь, в любое время, она всегда тебе рада, не бойся, будь, как дома, как в детстве, помнишь?

Я кивнула.

— Ну вот, захотела - зашла через калитку, мы всегда тебе рады.

— Спасибо, — поблагодарила я, решив, что не воспользуюсь этим предложением, ведь зачастую люди приглашая в гости, делают это из вежливости, да и зачем тревожить их, вдруг помешаю. — Зайду как-нибудь.

— Заходи-заходи.

— Мама! — позвала меня Соня и я обернулась.

Дочка бежала по тропинке через весь огород ко мне, а за ней шла моя мама и махала дяде Славе. Он помахал ей в ответ и присел на корточки, смотря на маленькую Соню, которая подбежала ко мне и обняла за ногу.

— Ух ты какая! Ещё одна егоза, вот кто точно ко мне в гости будет приходить за пирожками тёти Любы, правда?

Сонечка настороженно смотрела на незнакомого ей человека за забором и пряталась за мои ноги.

— К нам ещё приехал весёлый Марк, который очень любит играть с детьми и у него есть много разных игрушек для тебя.

Сонечка, услышав про игрушки сделала шажок ближе к дяде Славе.

Я же сделала себе пометку в голове, что это был всё таки Марк и невольно бросила взгляд во двор соседей, Ида его глазами, но во дворе его не было. «Ладно, потом как-нибудь поздороваюсь.» — решила я снова обратила внимание на дочь.

— В гости придёшь? — спросил дядя Слава у Сони.

Доча посмотрела на него ещё немного, затем подняла на меня взгляд, безмолвно спрашивая разрешения, и увидев мою улыбку, кивнула дяде Славе.

— Ну и отлично, как тётя Люба испечёт пирогов, а Марк достанет игрушки - я тебя позову вместе с мамой в гости, договорились? — он протянул ей указательный палец через сетку и она осторожно сжала его. Рукопожатие свершилось и Соня потащила меня из огорода во двор.

Мама стояла на дорожке, сложив на груди руки. Её лицо было очень недовольным.

— Мам? Что…

Не успела я договорить, как она перебила меня:

— У нас будут гости.

С этими словами всё встало на свои места и я обречённо выдохнула.

— Они не сказали зачем приехали?

— Нет, лишь сказали, что подъезжают, поэтому пошли встречать.

Мама развернулась и пошла вместе с Сонечкой во двор, открывать калитку. Папа уже возвращался из огорода и, увидев меня, также встревожился.

— Чего?

— Свекровь приехала…

Тревога сменилась суровым выражением лица и папа последовал следом за мамой.

Незваных гостей они у меня не любили, а свекровь со свёкром были для них пыткой.

А я всегда чувствовала вину за это. Простите…

Глава 5. Клубника

Марк

— Знаешь, кого встретил? — воскликнул радостно дед, когда ворвался стремительно на кухню, где я помогал бабушке перебирать первую клубнику для варенья, которую собрал сразу после завтрака.

В этом году её созрело очень много и бабушка решила не продавать, а закрыть варенье. Теперь будет возиться с ягодами весь день.

Я тяжело вздохнул и приподнял голову от ведра с клубникой, откуда я уже вылавливал последние ягодки и кидал в большую алюминиевую кастрюлю. Мои пальцы к этому моменту уже все сморщились от долгого пребывания в воде.

— Кого? — повернулась к деду бабушка, выключая воду.

Она попыталась поднять тяжёлый таз с клубникой, наполненный водой.

— Давай я, — дед подошёл к раковине, достал таз и поставил предо мной на стол.

— И это тоже на варенье? — обречённо вздохнул я. — Я хотел это съесть.

— Не ленись, студент, это тебе не глазки строить молодым преподавательницам, это труд! — Дед одним предложением умело содрал болячку с раны, которая только недавно заросла, но сразу понял что сказал лишнего и тут же ретировался. — Гхм, поешь, пока перебирать будешь, как в детстве.

Я устало вздохнул, недовольно взглянул на деда и подвинул таз с клубникой поближе.

— Так, кого увидал? — перевела тему бабушка, вытирая руки о фартук.

Я достал несколько клубничек и навострил уши.

— Милу, с её дочуркой, — мой престарелый байкер сразу загорелся, глаза заблестели и лицо стало таким умиляющимся, потому что все в семье знали, как он хотел внучку, а получился я. — Такая девчушка милая: волосы в хвостики, сама в платьице, за маму прячется, стесняется, а руку мне всё равно пожала, я её в гости пригласил, Соней зовут.

«Значит рано утром это точно была Мила» — подумал я и решил как-нибудь хотя бы поздороваться с ней через забор.

— Марк! — отвлёк меня от размышлений дед.

— А? — устало откликнулся я, перекидывая чистую клубнику из таза в огромную алюминиевую кастрюлю.

— Ты в старых игрушках сегодня ковырялся?

— Да, скакалку искал.

— Есть там что-то, подходящее для маленькой девочки?

Я скептически посмотрел на дедушку.

— Старый мяч, баскетбольная сетка, набор для песочницы, но они совсем старые уже, а зачем тебе?

— Я Сонечку в гости к нам пригласил и сказал, что ты игрушки достанешь, чтобы с ней поиграть.

— Без меня меня женили, — шутливо вздохнул я и продолжил перебирать клубнику. — Врятли она придёт.

— Почему это?

— Мила всегда стеснялась сама приходить в детстве, вспомни, могла часами возле забора стоять выглядывать, но пока я не позову, она не заходила.

— И что?

— Не думаю, что что-то изменилось, — предположил я.

— Значит, сам сходи и позови, — дед повернулся, вытащил чистую миску из шкафчика и поставил её передо мной на стол. — Вот! Наполни миску чистой клубникой, да покрупнее выбирай, самую сладкую, а потом отнесёшь им домой и сам пригласи девочек, чтобы не стеснялись.

— А что, правда, отнеси им клубники, а то в этом году у Светы своя помёрзла, а мы теплицу накрыть успели, угостить надо. А потом ещё сходишь в магазин за молоком?

Я посмотрел на полный таз клубники, на миску, покосился на смартфон, который молча лежал рядом и решил, что отнести клубнику мне всё-таки придётся, а значит, будет возможность позвонить…ей.

Или не стоит звонить?

Зачем я ей, ведь моя мать ясно дала понять, что после её с ней разговора, Аня точно больше не захочет иметь со мной дела. Да и я пытался найти её после экзаменов, ездил к ней домой, спрашивал у друзей, я повсюду искал её, звонил, писал, но получал лишь игнор.

В конце концов я здесь и теперь, наверное, звонки стали ещё более бессмысленны, чем прежде.

Я понимал, что я не верну её, понимал, что не защитил, не отстоял, струсил.

Я зло хлопнул по воде рукой, брызги разлетелись в разные стороны.

Бабушка с дедушкой переглянулись, но ничего не сказали.

— Я на минуту, — виновато бросил я и вышел из кухни во двор.

Прошёл за дом в прохладную тень у забора сел на корточки, достал из-под забора спрятанную пачку сигарет во влагозащищённом пакете и закурил.

Я всегда ненавидел запах табака, морщился от запаха сигарет в общественных местах и осуждал и не понимал тех кто курит. Ничего не изменилось, я всё также не переношу ни запах сигарет, ни дыма, но пока не нашёл способа справится с тревогой, которая вот так разом захватывала мой разум, стоило мне только подумать о ней.

После всего, что произошло с Лерой, я тащил груз вины, а теперь добавился ещё один. А вслед за ними появлялся третий: а было ли всё действительно серьёзно, как я думал?

Я поморщился от новой затяжки, затушил окурок и спрятал в карман. Легче не стало.

Тогда я вышел за двор и побежал. Я хотел не думать о том, что меня тревожит, не думать о своей трусости, не думать, не думать, отпустить.

Я добежал до магазина, наскрёб в кармане мелочь, купил литр молока и вернулся домой.

— Бабушка, вот молоко, — запыхавшись сказал я, протягивая ей пакет молока. — Я подумал, что вечером может и не остаться.

Бабушка ошарашено взяла пакет и спросила:

— Всё хорошо, Марк?

— Уже лучше, — я шумно выдохнул, сел за стол и продолжил перебирать клубнику.

Бабушка убрала пакет молока в холодильник и осторожно спросила:

— Это всё из-за Ани?

Я промолчал, но слегка кивнул.

Бабушка выдвинула из-под стола табуретку и села напротив меня.

— Дурацкий совет не брать в голову, но если уж мать постаралась, то может, и не надо её искать? Ты прости, если я скажу то, что будет неприятно тебе, но если бы её чувства были настоящими, то я не думаю, что угрозы твоей матери её бы так напугали.

— Ба, — я поморщился от мысли, что это действительно так, а я, как дурак, продолжал верить в злую мать и несчастную влюблённую. — А, если она и правда испугалась и мама настолько её запугала, что она спряталась на лето? А если мама её шантажировала?

— Чем?

— Мало ли! Она, когда искала информацию о парне Леры, такого нарыла, что я сам начал переживать о своих секретах и, как видишь, это было оправданно, она в итоге всё узнала.

— Ну делать из матери монстра тоже нехорошо, — строго сказала бабушка, перекидывая свою длинную седую косу на плечо. — Мама всегда переживает за своих детей и это нормально, просто бываю моменты, когда матери слишком сильно переживают и не понимают, что нарушают чьи-то границы.

— Либо лезут в личную жизнь своих взрослых детей.

— Но, если вспомнить Леру, то согласись, тревога мамы была оправдана.

Я молча перекидывал чистые ягоды в кастрюлю и понимал, что бабушка права. Тогда это было необходимостью, но в какой момент всё переросло в данность?

— Я всё равно хочу найти её или как-то связаться с ней , чтобы просто получить ответы на свои вопросы. Для меня наши отношения всё ещё живы, если она сама хочет расстаться, то я хочу услышать это от неё, а не от своей матери.

Бабушка накрыла мои руки своими, когда я слишком резко, на эмоциях, начал выдёргивать хвостики из клубники.

— Я понимаю, тебе тяжело после истории с сестрой, а теперь ещё и это, но ты сильный и со всем справишься, всё тайное всегда становится явным, не забывай. Просто живи, готовься к защите диплома и ты обязательно найдёшь ответы на все свои вопросы, но когда будешь готов. Всему своё время.

Я кивнул и посмотрел бабушке в глаза.

— Спасибо, я рад, что решил уехать из города именно сюда, — прошептал я. — Ты всегда нас понимала.

Бабаушка ободряюще улыбнулась и похлопала меня по предплечью.

— А теперь за работу, а то вся клубника скиснет!

Глава 6. Людк, а Людк!

Мила

Я готовилась к худшему и не надеялась на лучшее, как это принято делать, потому что я знала - лучшего не будет.

— Здра-а-аствуйте, — на высоких нотах пропела, если можно так выразиться, свекровь, когда вышла из машины перед нашим двором.

— Привет, Галь, — ответила мама и обняла её. — Вы так неожиданно приехали!

— Ой, Свет, были неподалёку, решили заскочить, ты же не против.

Эта фраза всегда звучала от неё больше, как утверждение, нежели вопрос.

Не успела моя мама что-то ответить, а свекровь уже переключила на меня своё внимание. Я внутренне приготовилась.

—Людк, а Людк!

Ну вот оно. Снова.

Всегда, после такого приветствия мне очень хотелось продолжить слова Раисы Захаровны из фильма «Любовь и голуби» и тонко намекнуть, что это не я тут деревня, несмотря на то, что выросла в селе, но как всегда, меня хватало лишь на то, чтобы мило улыбнуться и поздороваться.

— Здрасьте,…мам.

Свекровь раскинула руки мне навстречу и обняла всем своим потным телом.

Я всегда сдерживалась, чтобы не показать своё неудовольствие, хотя в данный момент я была полна неудовольствия, потому что приезд свекрови точно не входил в мои планы, пока я гощу у своих родителей. Поэтому сдержаться от открытого неудовольствия становилось всё труднее.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Да что ты, всё хорошо, просто решила сделать сюрприз, вот я тут привезла тортик.

— Здаров, Людань! — поздоровался свёкр и прошёл мимо к папе и Соне, которая пряталась за его ногу.

«Мила, моё имя - Мила» — поправила я мысленно свёкров и с тревогой оглянулась на дочь и хотела подойти, чтобы она не пугалась, а спокойно поздоровалась с бабушкой и дедушкой, но свекровь остановила меня, ухватив за плечо, и вложила в руки шоколадный торт.

— Неси на кухню и ставь чайник.

— Мам, — эти слова я всегда с большим трудом выдавливала из себя.

Мама мне говорила, что первое время будет непривычно называть так свекровь, а я вот всё ещё пять лет привыкаю и задаюсь вопросом: «А можно ли как-то перейти на имя отчество?» Мне бы это здорово облегчило жизнь.

— А?

— Вы же знаете, что Соне нельзя шоколад.

— Так это же из какао, — искренне удивилась она, не понимая что разницы никакой между какао и шоколадом нет.

— М, — я не стала продолжать бесполезный разговор, который обсуждался уже много раз, но отметила себе, что теперь ребёнку нужно будет чем-то компенсировать торт, и снова оглянулась на Соню. Она также выглядывала из-за ноги моего папы, который поздоровался с сватом и приглашал проходить в дом.

Дочь посмотрела на меня, я кивнула ей и она побежала вперёд, взбежала по ступеням и скрылась дома.

— Вот стрекоза, — только и ахнул мой папа, — уже убежала.

— А чего это она снова нас не встречает? — недовольно спросила свекровь. — Как ни приедем, она нас боится.

— Она быстро привыкнет, вы же знаете, что она стесняется, — ответила я и пошла следом за дочерью в дом, а за мной и все остальные.

Я сразу посмотрела на часы на кухне и мысленно начала отсчитывать минуты до окончания этого сюра.

Я не то чтобы не любила свекровь, хотя я и не должна её любить, просто я, как и родители не терплю незваных гостей, а ещё не люблю, когда меня называют Людой и всячески коверкают имя. Особенно, когда много раз поправляла, что меня так называть не надо.

Я выбрала в своём имени Людмила вторую часть имени для сокращённого варианта и на другое не согласна. Мне просто не нравилось имя Люда и так повелось с детства.

Я - Мила. Милая, добрая, светлая, хорошая девочка.

И я не понимала, почему, но Соня с самого рождения при встрече с свёкрами постоянно плакала у них на руках, она взрослела и не хотела с ними играть, всегда пряталась. Я не понимала что с моим ребёнком происходит, а потом позволила ей не хотеть с ними встречаться и прятаться, если она того хочет. Ведь нет ничего хуже, чем вытаскивать своего плачущего и упирающегося ребёнка из угла, чтобы он поздоровался с бабушкой. Я не хочу, чтобы она ненавидела встречи с ними. Если не хочет, я не заставляю.

И почему даже в моей голове все эти размышления всегда похожи на одно сплошное оправдание?

— Проходите, — моя мама проводила свёкров на кухню вслед за мной и Соней, которая уже убежала в свою комнату.

«Лучше бы ей всё же выйти, хотя бы к концу их визита» — подумала я с тревогой оглядываясь на свёкров.

Прогоняя лишние тревоги, я открыла торт, поставила чайник на плиту и расставила тарелки.

К этому моменту свёкры уже помыли руки и сели за стол.

— Люд, а почему ты нам не сказала, что собираешься к родителям? — спросила свекровь.

Я не поняла к чему был задан этот вопрос и во мне тут же поднялась волна возмущения. А должна была?

— У вас были планы? — спросила я, беря нож в руки, чтобы нарезать торт.

— Я хотела зайти сегодня к вам, а вас нет никого.

— Что-то случилось? — первый кусок получился не ровным, дрогнула рука.

— Разве должно что-то случиться, Люд? Хотела увидеть Сонечку, посмотреть как вы живёте, пока Егор по коммандировкам мотается, деньги зарабатывает.

— Я решила навестить родителей, пока Егора нет, и Соня соскучилась по ним, а тут всё же лучше, чем в квартире сидеть и ждать, когда в садике закончится ремонт.

— Снова ремонт в саду?

— Так каждый год же они его делают.

— Ну тоже верно, тут и во дворе поиграть можно, конечно, зачем эта квартира, — свекровь погрузилась в свои какие-то мысли, пока я раскладывала торт по тарелкам.

Моя мама, правда отказалась от торта, сладкое она не любила, а у меня пропал аппетит, но из вежливости я кусочек торта всё же себе положила.

Чайник ещё не вскипел и мама достала из холодильника графин с компотом.

Я расставила стаканы и на всякий случай, вдруг кто-то захочет чай, расставила чашки на столешнице и разлила заварку, чтобы не возиться долго и сразу залить всё кипятком.

Я села за стол. Атмосфера была напряжённая и никак не располагала к душевной беседе. Папа по привычке включил новости и смотрел в телевизор, пока ел торт, свёкр тоже не особо разговорчивый товарищ, уставился в новостную программу, мама скрывая недовольство за стаканом с компотом, медленно цедила холодный напиток, а свекровь единственная воодушевлённая на беседу и радостная от своего сюрприза так и хотела продолжить разговор и я в этой компании была лучшим для неё компаньоном.

— А тебе Егор звонил?

— Да, утром, но он был занят, не удалось нормально поговорить.

— Мне не звонил, зато пишет постоянно, говорил, что снова его решили задержать на неделю, такой он у нас ценный сотрудник, видишь, как за него начальство держится?

Я налепила неизменную дежурную улыбку, которую выработала, благодаря трёхлетней работе за стойкой регистрации до декрета, где меня учили улыбаться не смотря ни на что и вопреки всему. Очень полезный навык, единственный минус у него лишь в том, что ты и сам забываешь, каково это - улыбаться искренне. Теперь ты всегда фальшивишь, даже, когда думаешь, что улыбка идёт от сердца. И именно поэтому я перестала верить всем, кто мило улыбается, смотря мне в глаза, потому что тоже стояла по ту сторону баррикад.

Как и сейчас моя улыбка стала отражением точно такой же улыбки от свекрови.

Меня затошнило.

— Да, конечно, будь их воля, они бы его не отпускали домой между коммандировками.

— Ой, и не говори, такой у меня сын, я так им горжусь, что он нашёл такое место, такую работу, где его ценят и ещё и достойную заработную плату платят.

Я снова улыбнулась и кивнула в знак согласия, ковырялась в торте. «Прага» - мой любимый торт, но сейчас он мне казался ядовитым.

Краем зрения я увидела движение и посмотрела на дверь в комнаты, там стояла Соня и смотрела на меня.

Я отодвинула торт и подозвала дочку.

Все тут же обратили на неё внимание, но она стремительно добежала до меня и взобралась ко мне на колени.

— Внуча! — воскликнул свёкр и попытался её ущипнуть за бок, но она отвернулась и уткнулась носом мне в шею. — Это же твой дида, внуча. Помнишь? Ди-да-а-а, ди-да-а-а.

Он спародировал обращение Сони, когда она год назад пыталась повторить деда и баба, но делала это по-своему.

— Она уже так не говорит, — поправила я.

— Научилась? — спросила свекровь, которая с другого бока гладила Соню по ножке. — Ну молодец, давно пора.

А в моих мыслях была только одна мысль: «Хоть бы Соня не убежала и поиграла с ними. Ведь иначе они Егору снова наговорят, что я настраиваю ребёнка против них.»

— Соня, иди к бабушке на ручки? — свекровь потянула Соню за ручку, пытаясь взять её у меня.

Я не стала препятствовать, но была готова оттащить Соню, если вдруг она не захочет.

Соня выдернула руку и снова обняла меня за шею.

— Ну вот, опять не хочет, — прокомментировала свекровь.

— Что такое? — тихо спросила я у дочи.

— Хочу гулять, — ответила Соня и засмеялась с от щекотки свёкра, но ногу отдёрнула.

— Чего ты хочешь? — спросил он, усиливая щекотку, переходя на животик. — А?

Соня одновременно и смеялась и отталкивала его руки, а я сидела и не понимала как мне себя вести в такой ситуации. Каждый раз при подобных встречах я чувствовала себя растеряно и беспомощно.

— Гулять! — прокричала Соня, слезла с моих колен и убежала во двор.

Я подорвалась за ней, но моя мама остановила меня.

— Сиди, я пойду посмотрю куда она убежала.

Я неохотно села на место, оглянулась на чайник на плите, который уже начинал закипать, как и обстановка вокруг.

— Вот егоза, опять убежала, — свёкр улыбался, как ни в чём не бывало, а свекровь с поджатыми губами смотрела вслед моей маме.

— С ней явно что-то не так, почему она так шарахается от людей.

«Не от людей, а от вас.»

— Ты её к психологу водила?

— Нет, с ней всё хорошо.

— Какой там, она, наверное, и в садике всех шугается?

— Нет, в саду всё хорошо, только не любит, когда приходит замена основному воспитателю.

— Вот, она какая-то у тебя пугливая слишком.

Мне сразу вспомнился момент, как Егор часто кричит на меня в присутствии Сони, как та же свекровь, выясняя отношения со своим сыном у нас дома и никого не стесняясь в выражениях. Любой ребёнок будет пугаться после такого.

Я не могла расслабиться, меня всё жутко нервировало и напрягало. Я хотела уйти отсюда, но моим планом не суждено было сбыться, ведь свекровь достала телефон и начала показывать фотографии Егора из коммандировки, которые я не получала, очевидно, потому что фотографии были сделаны не на рабочем месте, а в парке, либо в каком-то ТЦ, вот фото возле кинотеатра, вот в парке на аттракционе, вот уже в кафе за столом с какими-то людьми, наверное коллегами.

— А когда он вам прислал эти фото?

— Вот, буквально вчера, он сказал, что их начальство устраивало какой-то отдых для всех сотрудников. Я же говорю - замечательная работа, такая забота о сотрудниках, красота! И ты должна его боготворить за то что ты можешь просто жить, не работать, а он вас обеспечивает.

— Да, конечно, а мне почему-то фото не прислал.

— Ну, может, не хотел расстраивать, что он там с коллегами на корпоративе, а вы тут.

— Да, наверное.

Чайник позади меня начинал шипеть.

— Соня! — моя мам позвала Соню, которая забежала в дом и сразу убежала в комнату.

Я подорвалась с места, но вошла мама и сказала, что всё нормально.

— Что случилось? — спросила я.

— Она просто не хотела домой, но я настояла и она на меня обиделась, сказала, что будет сидеть в комнате.

Свекровь снова скривила губы, но очень сильно оживилась, когда зазвонил её телефон.

— Это Егор! — заверещала она и все тут же повернулись к ней, я села на стул и придвинулась ближе, радуясь, что внимание переключилось на звонок и что Егор позвонил. Может быть, она его предупредила, что они заедут к нам и он захотел сделать сюрприз?

— Это видео-звонок, сейчас сделаем ему сюрприз!

Мне захотелось его увидеть, ведь мы давно не виделись, и я приготовилась встать в любой момент и попасть в обзор фронтальной камеры.

Свекровь села поудобнее, выпрямила спину и приняла звонок.

— Алло, сынок!

Сначала послышалось шипение, громкая музыка, которая тут же стихла и голос моего мужа:

— Привет, мам, я это…

— Как дела? Ты где это? — перебила его свекровь.

— Ну ты же знаешь, сегодня воскресенье, но я могу говорить, у меня дело есть, по поводу неё, — я напряглась, свекровь сначала улыбалась, а после слов сына улыбка сошла и она вдруг поспешила что-то сделать с телефоном, начала нажимать на экран так яростно и кричала, — я перезвоню!

Я поняла что что-то не так. Это было очевидно после слов Егора, который, видимо не слышал свою мать, потому что я увидела, как она, пытаясь выключить звонок случайно нажала на микрофон, который выключился, а Егор в это время продолжал, как ни в чём не бывало:

— Мам, всё серьёзно, я кажется влюбился.

На этих словах свекровь заблокировала экран, думая, что это поможет и положила телефон под свою задницу.

Мне показалось, что позади меня что-то завыло, стоял шум вокруг, но среди этого я отчётливо слышала приглушенные слова:

— Катя шикарная, я от неё без ума, будь моя воля я бы тут не на неделю задержался, а на месяц, либо вообще не уезжал, она такая, в общем вот…мам, ты где? Алло.

Я не заметила в какой момент встала.

На плите громко свистел чайник, у которого грозило сорвать крышку, мой отец, сидевший с краю, как и свёкр не слышали того, что слышала я, как и моя мама, которая находилась по другую сторону от свекрови и её правой ягодицы, под которой лежал телефон.

— Мама, всё хорошо? Интернет, вроде в порядке.

Я не помня себя, оттолкнула свекровь и вытащила телефон на свет.

— О, вижу, мам, это Катя…

— Здравствуйте, — заговорил женский голос.

Я подняла камеру повыше, чтобы меня тоже было видно и Егор замолчал, с ужасом смотря на меня. Блондинка рядом с ним продолжала улыбаться и ничуть не смущаясь спросила:

— О, привет, а ты его сестра? Он про тебя рассказывал.

После этих слов на кухне воцарилась оглушительная тишина, которую нарушал лишь свист чайника, крышка которого не выдержала давления пара и вылетела с грохотом на плиту.

Свист и шум прекратился, а давление осталось.

Я нажала на микрофон, возвращая его работоспособность, но сказать ничего не успела, потому что свекровь выдернула свой телефон из моих рук и наконец смогла нажать красную кнопку.

«Жаль, что вы не смогли сделать этого сразу» — подумала я и сдерживая слёзы и тугой ком в горле, посмотрела на всех присутствующих.

Моя мама стояла напротив меня с шокированным выражением лица, папа непонимающе переводил взгляд с меня на свекровь, которая молча сжимала свой смартфон в руках и свёкр, который уставился на свои руки, сложенные на коленях, будто в чем-то виноват.

Сквозь сжатые зубы я всё же тихо сказала:

— Вон.

Но никто не сдвинулся с места. И тогда я, пытаясь не разреветься при них всех, выбежала из дома и побежала в огород, ж