Практическая магия

Пролог

– Добрый вечер, ваша светлость, – поздоровался вошедший в комнату высокий молодой светловолосый мужчина. Его недлинные платиновые волосы были зачёсаны назад по последней моде. Голубые внимательные глаза смотрели пронзительно.

– Присаживайся, Вистан, – герцог по привычке здороваться не стал – много чести, – Пришло время остепениться и выполнить свой долг перед родом.

Седовласый высокий мужчина сразу перешёл к делу, надменно сложив на груди руки.

– Вы уже нашли подходящую кандидатуру? – без интереса уточнил Вистан.

– Марианна Эссес, – высокомерно ответил герцог, – У Адриана так и не появилось наследников мужского пола. Мы объединим два древнейших рода, и всё графство вместе с заливными лугами Эштера перейдет ко мне в руки.

– Вы хотели сказать – под присмотр будущей герцогини Глостерской? – нахмурился Вистан.

– Ничего подобного. Много ей почёта. Девчонка ничего не смыслит в управлении. Ты продолжишь работу в совете, Мариана будет вышивать или рожать, а я поставлю в Эштере три ветряных мельницы, засажу пшеницу и овёс, остальное сдам под сенокос. В общем, выжму из этого клочка земли – что можно! Твоя задача – не испортить всё. В том, что вы поженитесь – сомнений нет. Это укрепит наши позиции и влияние в совете. Всё решено.

– Как скажете, отец, – мужчина безразлично пожал плечами, чем только разозлил герцога.

– Я лишу тебя наследства, если надумаешь дурить! – прошипел герцог, – Вернёшься туда, откуда тебя подобрали, к своим голодранцам. Понятия не имею, почему король держит тебя при себе...

– Не будем терять время на праздное пустословие, – Вистан, наконец, повернул голову и взглянул герцогу прямо в глаза, а затем сухо добавил, – Мне плевать на Эштер, и все ваши планы на него. Хотите, чтобы я женился на графине? – Женюсь. Но не пытайтесь мне угрожать, я не нуждаюсь в ваших средствах и не боюсь вас, Дориан. Будьте любезны – избавьте меня от встреч и общения с дорогой невестой. Терпеть не могу эти ритуальные расшаркивания. Свадьбу планируйте не раньше чем через год.

Старый герцог долго и сердито смотрел на сына, а затем протянул ему бумагу:

– Подпиши. Это помолвочная грамота.

Мужчина взял бумагу в руки, неторопливо прочитал. Затем аккуратно подписал, вынув из-за пазухи маленькое заговорённое пёрышко:

– Запомните. Ваша главная задача, чтобы я как можно реже виделся с дорогой невестой. Не больше двух званых ужинов, включая саму помолвку, за год, если вам так уж нужны заливные луга Эштера, – усмехнулся сын герцога, по совместительству главный советник короля, а затем положил грамоту на стол и не прощаясь, покинул кабинет отца.

Глава 1

Всё произошло слишком быстро. Лэтти не успела опомниться и не смогла понять, что случилось. Сначала на пороге дома появился крайне растрёпанный и сердитый граф. Он выглядел всклокоченным и напуганным.

– Возьми с собой только самое ценное! Мы уезжаем! – крикнул он совершенно растерянной дочери. А увидев, что та в непонимании продолжает испуганно таращиться на него, добавил, – Летиссия, у тебя есть ровно десять минут на то, чтобы взять с собой самое необходимое и ценное. Мы больше никогда не вернёмся в Менкшир. Через десять минут ты должна быть одета в дорожное платье и стоять на конюшне. Никаких чемоданов! Поскачем налегке! – сказав это, граф не оглядываясь поспешил в свои покои.

Девушка, подняв передние юбки, резво побежала к себе в покои, на ходу пытаясь понять, что же ценного брать и куда это складывать, если чемоданы использовать нельзя.

Войдя в комнату, юная графиня окинула её растерянным взглядом. Ни одна леди не сумеет сменить наряд за десять минут. Даже с помощью служанки. Поэтому дорожную одежду придётся брать с собой.

Открыв шкаф, Лэтти быстро выбросила на кровать платье для верховой езды.

К счастью, все семейные драгоценности и украшения, хранились в её комоде, с тех пор как не стало матери. Что именно разумно в таких случаях взять – девушка понятия не имела, поэтому, повинуясь своему скромному опыту, который она почерпнула в основном из романов – графиня достала из комода все шкатулки с драгоценностями. В первую очередь Летиссия надела все браслеты на ноги, до самых пят были укрытые плотной шифоновой юбкой, отороченной чёрно-бархатной каймой. Затем в ход пошли серьги. Девушка ловко вешала их прямо на льняной подъюбник, протыкая ткань швензой. Перстни и кольца она словно в мешки, накидала в панталоны, потеряв при этом пару серёжек с подъюбника. Остались колье и пары, их пришлось без разбора и пиетета накидать в дорожную сумку, прикрыв всё это богатство парой чулок.

Из всех пустых шкатулок на Лэтти грустно взирал родовой перстень Брейдеров.

Обращаться с ним, как с прочими драгоценностями – не позволяла совесть, но и надеть на палец было нельзя, ведь это был мужской символ власти и родовой магии Брейдер. И если перстень вдруг признаёт хозяйку – что было крайне маловероятно, его с пальца уже не снимешь.

Девушка бросила взгляд на изящные прикроватные часы, и испуганно дёрнулась, поняв, что провела в сборах, уже добрую четверть часа. Быстро схватив с кровати дорожное платье, она, не раздумывая, надела перстень на средний палец и поспешила на конюшню, не забыв перед выходом поменять домашние туфли, на мягкие прогулочные ботинки.

Выскочив из комнаты, Летиссия стремительно преодолела коридор и остановилась, услышав подозрительный шум. Снизу доносились мужские голоса, топот и звуки борьбы. Нерешительно выглянув из-за колонны, девушка увидела, что отца крепко скрутили двое королевских гвардейцев. Ещё несколько служащих расположились в нижней части залы, ожидая указа от капитана. Сердце ушло в пятки, гулко стуча по вискам, словно у загнанного в силки зайца. В этот момент граф умудрился извернуться и, встретившись глазами с дочерью, подал ей немой знак «уходи».

Замершая в немом ужасе Лэтти, от залившего тяжёлым свинцом ступни липкого страха почти ничего не соображала, но напуганное лицо спокойного доселе и всегда уравновешенного отца – заставило взять себя в руки.

Трудно сказать, как всё сложилось, если бы девушку не подвела паркетная доска, которая предательски скрипнула, под её мягкой и почти беззвучной поступью.

– Вон она! Хватайте девчонку! – крикнул капитан.

Летиссия попыталась затеряться в комнатах коридора, однако её скрытая драгоценно-боевая амуниция сыграла с ней злую шутку: при беге молодая графиня гремела словно новогодняя упряжка, запряжённая всеми двенадцатью лошадьми.

Нашли девушку быстро, так же как поймали. Затем грубо спустили в парадную залу, где всё ещё скручен и заломлен стоял граф:

– Отпустите девочку! Она ни в чём не виновата! – взмолился он.

– Графиня поедет с нами, – оборвал его капитан, – Указ короля. – а затем жестом мужчина приказал подчинённым увести пленников и рассадить по разным повозкам.

Граф обречённо опустил голову, повиснув на руках гвардейцев, больше не предпринимая попыток вырваться. То же самое пришлось сделать и Лэтти, впрочем, по другой причине. От ужаса у девушки отказали ноги, и общая слабость, окутавшая тело, не давала ей возможности самостоятельно стоять.

Дальше их, волоча грубо протащили через гостиную залу, большую прихожую, проволокли по ступенькам и почти закинули в кареты.

Серьги и кольца, которые юная графиня предусмотрительно спрятала под юбку, впивались в ноги, но снять их или переместить не имелось никакой возможности – помимо общей слабости в теле, что не давала ей двигаться, с двух сторон от девушки на жёсткой деревянной скамейке служебного экипажа взгромоздились двое гвардейцев.

Колёса повозок были жёсткими и маленькими, из-за чего абсолютно каждый встреченный по дороге камешек причинял значительные неудобства.

О том, куда их везли, Летиссия не имела представления, но поездка казалась ей невероятно долгой и мучительной.

Когда экипаж, наконец, остановился, девушку выволокли во двор. И хоть она никогда не была в северной части дворца – сразу узнала его по трём больши́м песочного цвета башням.

Пленников проволокли через мощёный булыжником задний двор и потащили во дворец через какой-то узкий мрачный коридор. Затем подняли на несколько круговых лестничных пролётов, из чего Лэтти сделала вывод, что сейчас они находятся в одной из башен.

Вскоре они оказались возле тяжёлой деревянной двери, которую гвардейцы со скрипом отворили и без особых почестей закинули в неё юную графиню. Дверь захлопнули и закрыли с внешней стороны. Летиссия, к своему ужасу, обнаружила, что она осталась в комнате одна – отца увели дальше, куда – одной светлой матери известно.

Девушка так и пролежала бы, не шелохнувшись, прижимая к себе дорожную сумку, если бы одна из серёжек не вонзилась ей в ногу. Пришлось знатно похлопотать, чтобы подняться и суметь выдернуть из ноги острое украшение.

Осмотрев комнату, Лэтти обнаружила скамью, пару стульев и грубый деревянный стол, в который были вмонтированы наручники, а на столешнице виднелись следы крови.

Впрочем, на более детальное исследование девушке не дали времени. Через пару минут замок в двери щелчком отворился и в комнату снова вошли гвардейцы. Не говоря ни слова, двое из них схватили девушку под руки и вновь куда-то потащили.

Сердце её отчаянно молотило. Руки были ледяными, взмокла спина. От перенапряжения в висках громко стучал пульс.

Пройдя по коридору из грубого нетёсаного камня, они свернули и прошли через дверь, оказавшись в верхнем дворце. О чём свидетельствовали роскошные шёлковые обои и помпезные мраморные статуи. Пройдя немного по дворцовым коридорам, гвардейцы затащили девушку в небольшую залу, в центре которой стояло удобное массивное кресло, обитое красным бархатом и окрашенное позолотой. На кресле с самым скучающим видом сидел молодой симпатичный темноволосый мужчина. Короны на нём не было, но она была и не нужна. В центре залы на малом троне восседал король Георг.

Позади него с ещё более скучающим видом стоял светловолосый мужчина средних лет. Глядя на его надменное выражение лица и пронзительные глаза, Лэтти отстранённо подумала – советник. А перед светлыми ликами правителей, на коленях, разбитый, весь в крови стоял граф.

И только увидев родителя, девушка, наконец, смогла взять себя в руки:

– Отец! – жалобно крикнула она и рванулась вперёд, чтобы подбежать к нему, чего ей, конечно же, не позволили.

Когда Лэтти, наконец, прекратила попытки сопротивляться, один из стражников подтолкнул её в спину:

– Приветствуй короля.

От неожиданности она чуть не полетела вперёд и сделала несколько быстрых шагов, чтобы поймать равновесие и остановиться. Затем подняла голову, посмотрела на короля и советника, которые, в свою очередь, хищно смотрели на неё.

В обычной жизни Летиссия никогда бы не подняла взгляда до того, как король сам не дал бы разрешение, а в самом начале встрече приветствовала правителя глубоким реверансом с почтенно склонённой к груди головой. Но в сложившейся ситуации, совершенно растерянная и напуганная, она просто продолжала рассматривать монаршую особу.

– Опусти же голову, женщина! – недовольство в голосе стражника смешалось с удивлением.

И Лэтти, наконец, присела в глубоком реверансе, но взгляд опустить не смогла, совершив лишь лёгкий кивок головой. Король, пристально глядя ей в глаза, хмыкнул и широко улыбнулся. Затем вернул свой взгляд на графа:

– Раз ты не хочешь облегчить свою участь и выдать мне имена остальных глупцов, решивших, что они в праве вершить мою судьбу, ты сослужишь мне другую службу. Ты станешь примером для всех тех, кто позволил себе усомниться в моём законном нахождении на троне, и тем более для тех, кому показалось, что у них хватит силы свергнуть меня, – пророкотал король, и голос его звенел от сдерживаемого гнева, – Ты будешь казнён через две недели на рассвете. Графство Брейдер, вместе с его землями перейдёт короне. А твоя прелестная дочь, никогда не выйдет замуж и не продолжит славный род предателей Брейдеров, потому что станет моей подстилкой.

Каждое слово короля, словно гвоздь, вбивалось в Лэтти, и сейчас девшука очень сожалела, что стражники её больше не держат: ноги от страха подкашивались, того и гляди грозя разъехаться.

Отведя свой напуганный взгляд от отца, который смотрел на короля прямо и бесстрашно, графиня даже через залитые слезами глаза увидела, что советника в зале больше нет.

– Уведите их, – приказал король, – Графиню заселить в женское крыло.

Стражники выволокли Лэтти в коридор, а вот отца потащили обратно через боковую дверь. Возле залы уже ждала служанка, которая, глядя в пол, прошептала:

– Следуйте за мной, госпожа.

Как они оказались возле небольшой двери, Лэтти не помнила. Она лишь бездумно следовала за девушкой, пытаясь совладать с приступами тошноты.

– Это ваша спальня, – промямлила девушка, и тут же быстрым шагом поспешила скрыться из коридора.

В комнате горела свеча, стояла небольшая кровать, сундук и письменный стол. Также была ещё одна дверь, которая по предположению Лэтти вела в уборную.

Так как никаких чётких указаний или планов на свою жизнь юная графиня не получила, несчастная фантазия сама начала сочинять возможные и невозможные варианты. Девушка простояла в центре комнаты добрый час, пока потихоньку не начала успокаиваться. Мелкая дрожь, колотившая тело, сходила. На смену беспомощности, боли, страху и растерянности пришло непривычное хладнокровие и рассудительность. «Ничего ещё не произошло. Отец жив. Значит, ещё есть возможность всё исправить», – говорила себе Лэтти.

Сумка с драгоценностями и панталоны с украшениями были до сих пор при ней. К счастью, никто не додумался отнять их, а это значит, что Летиссия имела при себе огромную сумму, которую она могла потратить на спасение отца. Чтобы он не сделал – такой смерти не заслужил. Но как же ему помочь? К кому обратиться и кому кланяться в пол, чтобы без обмана пустить драгоценности в дело? Этого девушка не знала.

О своей личной участи юная графиня старалась не думать. «Нужно решать проблемы по мере поступления», – говорила себе она и вынимала из подъюбника серёжки. Затем Лэтти освободила панталоны, уложив всё содержимое в дорожную сумку. А когда, наконец, все драгоценности были аккуратно сложены, сняла с себя платье и сорочку, оставшись в исподнем.

Время шло, но в комнату никто не заходил, и девушка решила, что как бы дальше ни было, по крайней мере, она поспит, чтобы уже завтра со свежей головой собраться с мыслями и обдумать план.

Присев на край кровати, держа в руках и платье и сумку, Летиссия обратила внимание на родовой перстень, который, вообще-то, был ей велик и явно рассчитан на мужскую руку. Впрочем, на её среднем пальце, почему-то сидел как влитой, словно мастер подгонял его лично. Алмаз на перстне игриво блестел.

– Неужели признал? – скорее констатировала она.

Несколько попыток снять перстень, а также более наглядный факт – он остался на руке, а не исчез – говорили, что родовой артефакт действительно счёл новую хозяйку достойной. Что было удивительным, ведь привередливое украшение не признало ни отца, ни деда, ни прадеда и упрямо возвращалось в свою коробку на бархатную подушку. В ожидании нового, более достойного, по его мнению, представителя рода.

Как-то незаметно для самой себя, девушка прилегла на край кровати и уснула, погрузившись в тяжёлые сны.

Глава 2

– Вставайте! Вставайте же! – Лэтти проснулась от недовольного бормотания и раздражённого тычка в бок.

Открыв глаза, она увидела перед собой пожилую даму, и некоторое время никак не могла определиться с её положением. Вроде платье форменное и без каких-либо отличительных знаков и элегантных украшений. Однако ткань, из которой было сделано платье, была дорогой и добротной, а фасон и сам пошив точно делал мастер. Слишком аккуратно и ровно. В их поместье служанки носили гораздо более простую форму.

– Какая же вы нерасторопная! Тяжело вам будет. Меня зовут Милиния, я горничная при женской половине дворца. Меня послали сообщить вам, что с сегодняшнего дня милостью короля вы назначаетесь фрейлиной королевы и входите в её свиту. Теперь скорее одеваетесь, Её Величество просыпается в восемь. Поэтому около восьми все фрейлины ожидают королеву возле её покоев.

Мысли Лэтти понеслись галопом: «не приснилось... отца казнят... я во дворце... всё тело ломит... что надеть... драгоценности!».

– Сколько у меня есть времени? – испуганно спросила графиня, с облегчением нащупав в руках свою дорожную сумку.

– В лучшем случае четверть часа, – недовольно проворчала служанка, – Я помогу вам одеться.

– Нет! – резко ответила Лэтти, – Подождите меня за дверью.

Милиния посмотрела удивлённо, но говорить ничего не стала и покинула комнату.

Девушка села на кровати и удручено осмотрела свою одежду. Платье было мятым, на подоле висела застывшая дорожная грязь, а кое-где оно было и вовсе порвано. Что же делать? Другого нет. А ещё нужно срочно придумать, куда спрятать дорожную сумку.

– Милиния, – Лэтти выглянула из-за двери, – где я буду ночевать сегодня? Это уже известно?

– В этой комнате, Леди Брейдер. Это ваши апартаменты, – удивлённо ответила горничная.

– Благодарю, – сказала графиня и исчезла в дверном проёме. Несколько раз критически оглядев комнату, она уверенно подошла к письменному столу, взяла с него канцелярский нож для бумаги и прошла к кровати.

Стянув простынку, подушку и одеяло, девушка наскоро сделала довольно глубокий разрез в боковине матраца и аккуратно переложила всё содержимое сумки, нахлобучив матрац соломой из разорванного тика. Затем постаралась заправить кровать обратно.

На оставшиеся сборы у неё оставалось около пяти минут. За второй дверью в комнате действительно был небольшой туалет и ванная, которую графиня не успела бы принять. Умыв лицо и почистив подручными средствами зубы, Летиссия критически осмотрела своё отражение в зеркале – вчерашняя ночь не прошла для неё бесследно. Под глазами были синяки, руки и ноги болели, платье испорчено, волосы всклокочены. Но, к счастью, бонна Лэтти была с ней строга, и, оценив магический потенциал девочки – обучила её всему, что умела сама. В том числе и искусству бытовой магии.

«Пойдём от потолка к полу», – сказала вслух графиня, пытаясь привести в порядок мысли и успокоиться. Для начала она наколдовала себе причёску, и волосы вновь стали выглядеть ухоженными и послушными, сложившись в небольшой рожок на затылке.

Затем пришлось потрудиться над платьем. Убрать дырки, почистить от грязи и, наконец, разгладить. В последнюю очередь Лэтти занялась своими дорожными ботинками, пытаясь придать им хоть сколько-нибудь более подходящий образ туфель. Ничего не вышло. Ну и ладно, юбка длинная, главное — не делать больших шагов. Взглянув, на себя в зеркало, девушка довольно кивнула.

– Скорее, Леди Брейдер! Уже почти восемь! – послышалось жалобное стенание из-за двери.

Ещё раз быстро взглянув на себя, Лэтти выскочила из ванной, пересекла комнату и последовала за горничной.

Девушка была во дворе не впервые. Её представили свету два года назад, как и положено юной дебютантке. Дважды юная графиня посещала дворцовые балы лишь в нынешнем сезоне. Но каждый раз, находясь в замке, она замирала от его величественного и помпезного духа. Коридоры были широкими и светлыми, потолки – вдвое выше, чем в поместье Брейдер. Повсюду стояли мраморные статуи нежных девушек и воинственных мужей, висели огромные картины, изображающие давно прошедшие сражения и членов королевского рода, а в северном крыле в одном из коридоров и вовсе был фонтан.

Возле покоев королевы уже толпились несколько девушек. Все они встрепенулись и начали оживлённо переглядываться при появлении новоявленной фрейлины. И хоть королева и вставала ровно в восемь, в гостиной она показалась лишь через час, полностью одетая и причёсанная. Судя, по всему, Её Величество отзавтракала в покоях, потому как в гостиной ей подали лишь чай с тостами и пирожными.

Графиня, которая со вчерашнего дня ни еды, ни воды не видела, почувствовала себя дурно. При первой же возможности с облегчением села на стул за одной из колонн.

Немного отдышавшись, Лэтти смогла заметить обстановку домашней гостиной Её Величества. Всё в ней было роскошно и вычурно, и как бы говорило, что здесь живёт особа королевских кровей. Резной лакированный паркет, зелёные стены, расписанные позолотой, большие бронзовые канделябры, тяжёлые драпированные бархатные занавески.

Из задумчивости девушку вырвали шаги. По лакированному паркету, стуча каблуками, шагала королева.

– Ну, здравствуй, Летиссия Брейдер, – проворковала Её Величество.

Графиня поспешно поднялась и присела в почтительном реверансе:

– Доброе утро, Ваше Величество.

– Ну и как тебе работается на новой работе? – вопросила королева и хитро улыбнулась.

– У вас... очень мило, спасибо, – растерялась девушка.

– Я про твою основную работу, глупышка, – снисходительно поправила королева, и Лэтти подняла на неё непонимающий взгляд, – греть постель моему мужу.

Девушка понятия не имела, что нужно делать в такой ужасной ситуации. Щёки предательски залила красная краска. Живот скрутило узлом. Но всё же графине хватило благоразумия понять: чтобы она не сделала, и чтобы она не сказала: всё будет против неё. Ни оправдания, ни лесть не помогут. Они никому здесь не нужны. Нужен человек, об которого можно вытереть ноги. Человек, за счёт которого можно развлечься или выпустить пар. Летиссия, к своему несчастью, очень хорошо на эту роль подходила. Поэтому девушка выпрямилась и просто посмотрела правительнице в глаза. Она была не виновна, и скрывать ей было нечего. По крайней мере, пока.

– Откуда столько дерзости в твоих глазах? Склони голову. С тобой говорит королева, – приказала правительница, и всё радушие и доброжелательность мигом с неё слетели.

Лэтти честно пыталась опустить голову. Да только от ужаса и осознания своего прискорбного положения её словно парализовало.

К счастью, девушку спас неожиданный визитёр. В гостиную постучали, в дверях появилась фрейлина, которая объявила:

– Его светлость – герцог Глостерский, Ваше Величество.

– Пусть заходит! – на лице королевы снова появилась добродушная улыбка. Вся она словно бы зацвела и милостиво оставила на время свою новую игрушку.

В дверях показался советник. Он поприветствовал королеву кивком, затем решительно прошёл в центр зала, поцеловал ей руку и спросил:

– Доброе утро, Ваше Величество! Вы звали меня?

Королева улыбалась словно девчонка. Глаза её сияли, и вся она благоухала. Не нужно быть очень умным или опытным, чтобы, заметив эти изменения в ней, не понять, что эта женщина влюблена.

«Лэтти перекосило. Чем же ты сама лучше?», – думала она, – «По всему выходит вы, голубчики – любовники».

Советник был статен, молод и по-мужски красив. У него была яркая харизма и твёрдая уверенность в себе. Неудивительно, что в своём несчастливом браке королева пыталась найти личное счастье с ним.

Улыбнувшись советнику, Её Величество подхватила его светлость под руку и отвела к окну, для беседы вдали от чужих глаз и ушей.

Советник внимательно выслушал её, что-то учтиво ответил и поторопился откланяться, чем расстроил королеву, хоть та и старалась виду не подавать.

Вскоре Её Величество Виктория быстро пришла в себя, вспомнив, что можно высвободить раздражение на личной антистресс-фрейлине.

– Летиссия, дорогая, подойди ко мне, – ласково позвала она.

Графине ничего не оставалось, кроме как на ватных ногах подойти к королеве и попробовать снова изобразить реверанс.

– Это никуда не годится, – обречённо вздохнула королева, – Моя свита не должна быть похожа на стаю тропических птиц. Приближённые девушки используют в одежде пастельные цвета бежевых и серых тонов. В своём голубом платье ты выглядишь просто... нелепо. И, откровенно говоря, голубой, милочка – совсем не твой тон. И что уж говорить про эти провинциальные кружева... Надеюсь, в отличие от твоего вкуса, твоя понятливость находится на более высоком уровне.

Закончив тираду, королева, довольная собой, прошла в покои.

Вокруг послышались смешки. Однако Лэтти было совершенно плевать на них, потому как ужас осознания своего нового положения, затмевал любые насмехательства. И единственное, что ей оставалось в этой ситуации – пытаться не потерять сознание от напряжения и страха.

К счастью, всю остальную часть дня её больше не трогали и даже накормили обедом, который при совершенно пустом желудке почему-то практически не влез.

Лишь вечером, перед тем как фрейлины были отпущены, ей вдогонку полетело:

– Летиссия, дорогая, послезавтра во дворец приедут гости, и тебе стоит остаться у себя. Извини, но я не могу позволить тебе сопровождать меня на празднестве, не удостоверившись в твоих хороших манерах.

Королева жестом указала девушкам на выход из залы.

Лэтти, которую на обратной дороге до комнаты провожать никто не собирался, была уверена, что заблудится во дворце и никогда не сможет найти свои апартаменты. Но вопреки ожиданиям девушка с изумлением обнаружила их с первой же попытки.

Сев на кровать, графиня скинула свои мягкие дорожные ботинки, и начала сумбурно думать.

«Если все на каждом углу кричат, что я теперь любовница короля, значит так и есть? Бред. Зачем я ему? Просто хотел унизить отца. А если нет? То за мной придут? Или я сама должна явиться к нему? Почему король сделал меня фрейлиной? Сколько мне теперь придётся жить в этом гадючнике?».

Так она и сидела, обхватив руками колени. И только после того, как небольшие прикроватные часы пробили полночь, девушка немного успокоилась. Вряд ли теперь за ней кто-то придёт. Тут же в голову полезли здравые мысли.

«Послезавтра планируется празднество! А это означает, что крёстный Мэйлрон будет во дворце! С его помощью она точно вытащит отца. Тем более... а вот если встретить Мэйлрона не доведётся… то она поищет графа Фергуса. Точно! Они с отцом вместе служили, и Фергус с детства говорил ей обращаться к нему, если будет нужна помощь».

Взбодрившись появлением хоть и несуразного плана – Лэтти вспомнила о ещё одной своей проблеме:

«... свита королевы не должна быть похожа на стаю тропических птиц...» – передразнила она жеманным голосом.

Да вот только платье у Лэтти было одно. В сумке лежало ещё дорожное, но оно было пошито из грубой ткани, и покрой его был, мягко говоря, удобным». Изменить цвет своего голубого платья с помощью бытовой магии, она не могла. Максимум что бы получилось – немного осветлить оттенок или сделать более насыщенным.

Решительно настроившись на эксперимент, графиня для начала с удовольствием приняла ванную, и как сумела привела в порядок своё исподнее.

Выйдя из своей маленькой помывальной, девушка без надежды открыла сундук и обнаружила там несколько ночных сорочек, что было очень кстати, хоть и брезгливо.

Облачившись в одежду для сна, девушка разложила на кровати платье и внимательно стала рассматривать его. Хоть её искусство бытовой магии и было основательным, любое колдовство – не вечно, и к вечеру, платье снова должно было стать грязным, мятым и порванным. Однако, попирая все основные общемагические и мировые законы бытия, на Лэтти с кровати смотрело новенькое, чистое и глаженое платье.

«Что бы это ни было – разберусь с этим потом. Сейчас – время попытаться хоть немного изменить цвет».

Графиня старательно колдовала, используя сложное заклинание, в попытке заставить магию сделать платье более пыльного серого оттенка.

Хорошенько присмотревшись к полученному результату, она, не веря, своим глазам, зажгла под потолком светящуюся сферу, чтобы увидеть более достоверный результат. Вместе с тем, с кровати на неё смотрело светло-серое платье. Чего, естественно, просто не могло быть. «Либо я латентный архимаг, либо совсем рехнулась от пережитого», – озадаченно размышляла девушка.

Сомнения её разрешил родовой перстень, который после колдовства слегка нагрелся. Алмаз блестел и переливался, словно только что шлифованный.

– Ох! Спасибо тебе, дружочек! – восхищённо воскликнула Лэтти, – Ну и выручил ты меня!

Кружево графиня убрала с помощью ножниц. А затем, совершенно вымотанная и опустошённая, позволила себе лечь спать.

Глава 3

Утром Лэтти разбудила Милиния.

– Вставайте, Леди Брейдер, – строго сказала она, – Сегодня королева не желает присутствия посторонних. А завтрак через двадцать минут подадут в зелёной зале. Вам лучше поторопиться, иначе останетесь голодной.

Вчерашний день здорово научил девушку, что если хочешь не остаться голодной – надо быть внимательной и пунктуальной. Выходя из своей комнаты уже через десять минут, за которые девушка полностью успела самостоятельно собраться и привести себя в порядок, она снова с благодарностью вспомнила свою гувернантку. Несмотря на протесты Летиссии, бонна обучила девушку непревзойдённому мастерству бытовой магии. В этот день она одета в совершенно ничем не выделяющееся неприметное серое платье, которое, как ни странно, за ночь ничуть не изменилось и осталось серым. А потому следующие благодарности летели прямиком к фамильному перстню.

К счастью, Лэтти знала, где находится зелёная зала, а потому не опоздала. Ещё удивительнее, что в гостиной действительно без короля и королевы завтракали вся свита, придворные лорды и леди, а также те, кому по приглашению или по делу пришлось присутствовать во дворце.

Девушка видела неприязненное к себе отношение дам, но не отчаивалась. Всё же оно не выходило за рамки этикета и в открытый конфликт не перерастало.

Завтрак вышел подгорелым и пересолёным: кухарка в поместье Брейдер готовила в разы лучше и вкуснее. Когда графиня допивала чай, к ней неожиданно подсела молодая женщина. Коротко поприветствовавши, дама представилась:

– Адалин Мария Сэландж.

Лэтти сделала в уме пометку: кузина короля.

– Лэтиссия Каролина Брейдер, – хрипло ответила графиня, которая последние несколько дней имела счастье общаться только с собой, – Чем могу быть полезна, ваша светлость?

– Понятия не имею, – улыбнулась Адалин, – Но нам с вами отведены одинаковые роли, и я искренне считаю, что даже шутам нужно держаться вместе. – сказала герцогиня и сочувственно сжала руку Летиссии, – буду рада познакомиться с вами поближе. За завтраком или обедом вы всегда можете садиться ко мне. С удовольствием составлю вам компанию.

Королевская родственница выглядела старше Лэтти. Она обладала прямыми русыми волосами и вытянутым аристократическим лицом. Если бы не след усталости, её вполне можно было назвать миловидной и даже красивой женщиной.

Графиня долго молчала, пытаясь понять, шутит ли её светлость Сэландж или таким витиеватым способом действительно пытается предложить дружбу. Впрочем, отказываться сразу не стала и решила, что лучше всего – постараться понять намерения человека при общении с ним. Надумала что-то дурное – вести себя с ней осторожней, а если говорит правду – даже самый небольшой союзник ей сейчас точно не помешает.

– Буду рада, ваша светлость, – наконец, ответила Лэтти.

– Вот и славно, – разулыбалась герцогиня, – Теперь осталось дождаться, когда закончатся эти показательные порки. – сказала леди Сэландж и закашляла себе в руку, – Увидимся за обедом, леди Брейдер.

На прощанье герцогиня пожала Лэтти плечо и покинула зелёную залу.

Наспех, и без удовольствия позавтракав, девушка ещё ненадолго осталась за столом в надежде узнать новые слухи и что-то об отце. Через некоторое время, так и не услышав ничего важного, неспешно встала из-за стола и вышла из помещения. Однако в свою комнату возвращаться не спешила. Девушка чинно и основательно обошла все дозволенные и открытые коридоры женского и центрального крыла, в том числе и парадную залу, в которой состоится основная часть празднества. К удаче графини она была открыта: слуги мыли окна.

Вернувшись к себе, Лэтти села на кровать, скинула дорожные ботинки и задумчиво уставилась в стену. В голове роились мысли. Ей нужно непременно попасть завтра в парадную залу, а лучше пристроиться в лазурном коридоре – так проще искать Мэйлрона и Фергуса, а потом и добраться до них будет удобнее.

Вот только на торжество графиню никто не приглашал, поэтому попасть на приём хорошо бы незамеченной. Любую иллюзию, морок и наколдованный на её лице образ сразу исчезнет, стоит девушке выйти за пределы комнаты. Весь дворец, словно игрушечный дом увешан артефактами и талисманами, также придворные маги строго блюдут исполнение приказа короля, и нарушителя ждёт серьёзное наказание. Магией во дворце пользоваться запрещено. Разве что бытовой.

Потому маскироваться придётся в подручные средства. И вариантов, по мнению Лэтти, всего два: королевская горничная или неблестающая умом опальная графиня Брейдер. У обоих вариантов по мимо плюсов присутствовали существенные недостатки.

Облачиться в служанку Летиссия сможет, и это позволит ей остаться незамеченной, но вот изображать горничную или приблизиться к нужным титулованным особам – нет. Второй вариант нравился ей ещё меньше, ведь придётся выставить себя перед всем высшим светом взбалмошной, сумасбродной и скудоумной. Гарантий, что она сумеет найти и поговорить с нужными людьми, у неё тоже не было. Но всё же при втором варианте, шансы значительно более велики. Ведь на служанку даже не взглянут, и подавно не станут слушать.

А это значит, что пора колдовать над платьем.

Отобедав в зелёной зале Лэтти вышла сносно обплёванная. Ни одного гадкого слова в лицо девушке не сказали, ей вообще ничего не сказали. Лишь презрительно взирали, откровенно игнорируя любые её попытки проявить вежливость или действовать согласно этикету. Шепотки за спиной не смолкали ни на минуту, и почти все придворные леди не скупились на снисходительные и даже презрительные улыбки. Герцогиня подоспела под конец и завела ничего не значащую беседу, чем только раздражала, отвлекая от раздумий.

Поэтому на ужин девушка решила не идти. Всё равно еда в рот не лезет. Да и нужно успеть подготовиться.

Облачившись в ночную сорочку, девушка разложила перед собой на кровати своё многострадальное платье и придирчиво разглядывала его.

В этот раз после колдовства платье стало бежево-золотистым, с чуть более пышными рукавами.

Из матраца она вынула дорожную сумку, из которой Лэтти задумчиво достала бриллианты, затем, немного подумав, убрала их обратно и вынула жемчужные серьги, нитку жемчуга, а ещё небольшие шпильки с жемчужными капельками.

Графиня озадаченно взглянула на свои дорожные ботинки. Вот где настоящая беда. Одно забота немного поменять цвет или размер. Что делать с ботинками, она не представляла. А значит, придётся импровизировать и проводить эксперимент.

Верхнюю часть ботинок, Лэтти безжалостно обкромсала ножом, превратив их в галоши. Все лишние детали также убрала и срезала. Теперь настал черёд колдовства. Через полтора часа мучений и неудачных попыток перед ней стояли самые простые бежевые туфельки. Но хоть Лэтти не имела магического образования, она совершенно ясно понимала – такое количество магии долго не удержится. Нужно было внимательно засечь время, которое ботинки смогут провести в виде туфель.

Впрочем, время шло, а ботинки всё ещё стояли и блестели симпатичными туфельками.

В десять часов вечера послышался небольшой хлопок. От неожиданности девушка подпрыгнула, но быстро нашла источник звука.

Перед ней в чистом виде стояла пара её изодранных дорожных ботинок. Это означало, что даже с помощью фамильного перстня Брейдеров у Лэтти будет не больше четырёх часов, чтобы успеть договориться о спасении отца, до того как из взбалмошной опальной графини она превратится в чокнутую нищенку.

Вроде всё теперь готово. Оставалось понять, как в случае чего изображать из себя дуру... "Вот уж где бы ни помешала чужая наука. Да научить некому," – размышляла про себя графиня, которая всё ещё боялась услышать вечером стук в дверь, а затем получить недвусмысленное приглашение в королевские покои.

До полуночи девушка сидела в мучительном ожидании, словно натянутая стрела, и не мигая смотрела на дверь. Но никто не пришёл, и после того, как часы пробили полночь, от усталости и напряжения, девушка погрузилась в глубокий сон.

…

Наутро следующего дня Лэтти никто не будил. Она сама проснулась от суеты, гомона и хлопотливого шума. Платье опять пришлось переколдовывать на серое из коллекции невзрачной свиты королевы. И это начинало раздражать. Гардероб совершенно необходим любой девушке. Да только где его взять?

В этот раз на завтраке оказалось немноголюдно. Придворный лекарь с семьёй, архитектор, занимавшийся строительством новой оранжереи в зимнем саду, два младших советника и кузина короля, которую правитель не баловал ни милостью, ни вниманием.

Завидев Летиссию, герцогиня радостно замахала рукой и жестом пригласила сесть возле себя.

– Доброе утро, леди Брейдер. Как вам сегодня спалось?

– Доброе утро, ваша светлость. Хорошо, благодарю, а вам?

Все фрейлины её величества, судя по всему, завтракали вместе с королевой, помогая ей завершить последние приготовления. Поэтому завтрак прошёл в самом благостном для девушки виде. Никто не заметил её появления, но и не шептался и не стрелял снисходительными взглядами. Адалин уже привычно вела светскую беседу о погоде и Лэтти вовсе не слушала до тех пор, пока герцогиня не взяла девушку крепко за запястье и не прошептала, склонившись к уху:

– Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Для своих юных ты держишься с невероятным достоинством. Крепись, дорогая Лэтти. Мои двери открыты для тебя. В любой момент приходи за поддержкой и помощью.

Сказав это, Адалин попрощалась и покинула зелёную залу.

Графиня также поспешила вернуться к себе. Колдовать вечернее облачение очевидно рано – впереди ещё всё утро и обед, поэтому Летиссия ходила из угла в угол и пыталась продумать детали своего плана, представляя разные ситуации. Но ничего путного на ум не приходило. Сначала девушка всерьёз раздумывала высматривать лордов со второго этажа залы, но затем сообразила, что при таком количестве народа, если лорды решат покинуть торжество – она просто не успеет спуститься. Поэтому, в конце концов, девушка решила, что будет ожидать их появления в коридоре, во время шествия гостей в залу, чтобы не упустить лордов наверняка.

Если до обеда время невыносимо тянулось, то после полудня оно вдруг понеслось вскачь. Когда Лэтти приготовила и надела платье, собрала макияж и причёску, наконец занялась ботинками, превратив их в туфельки. Девушка мысленно поставила себе пометку: время пошло. А затем, взглянув в зеркало, довольно улыбнулась своему отражению, и ещё несколько минут просто стояла, переминаясь с ноги на ногу, и только потом нерешительно вышла из комнаты.

Лэтти осознавала, что личико у неё самзливое – красотой природа не обделила. Фигура выглядела женственной и стройной. Особый шарм придавала полная грудь. Не большая, аккуратная, но при этом не терялась в платьях более свободного кроя. Каштановые блестящие волосы, серые глаза, пухлые губы, аккуратный подбородок и нос делали её красоту нежной и чувственной. А потому привлекательность Лэтти не оставляла сомнений даже для самой девушки. Сомнения оставляли её актёрские способности. Но делать нечего, другого плана всё равно нет.

Спустившись из женского крыла в центральную часть дворца, Лэтти постаралась влиться в пёструю процессию гостей, которые не спеша шествовали по большому лазурному коридору в парадную залу, где им предстояло ожидание короля.

Затеряться в этой толпе оказалось непросто – все леди имели в сопровождении мужчин. К несчастью, Лэтти не могла наколдовать себе кавалера из ботинка. Поэтому приходилось делать вид, что всё в порядке и так, как и должно быть. Перед входом в залу графиня остановилась возле стены – ни к чему лишний раз мозолить глаза их величествам. К удаче девушки, возле арки раскланиваясь и беседуя, остановилась самая почтенная часть всей процессии – два старых герцога, что являлись родными братьями. К ним прилипли сопровождающие родственники, и мужчины потихоньку обрастали желающими поприветствоваться.

Графиня старалась сохранить невозмутимый вид, но в то же время в глаза никому не смотрела, внимательно вглядываясь в пёструю толпу. От волнения и напряжения в висках застучало, а голову сдавило. Внутри девушка поддалась самым мрачным думам и тревоге. Что будет, если ничего не получится. Без особой надежды на успех она упрямо продолжала поиски, и, разглядев в толпе графа Бэрморшира, совершенно растерялась.

Пока она пыталась собраться с мыслями, граф вместе с женой и двумя сыновьями значительно продвинулись вперёд, поэтому, чтобы добраться до него, Летиссии пришлось хорошенько потолкаться и обратить на себя такое ненужное сейчас внимание. Упустив момент, графиня замешкалась, поэтому пришлось зайти в парадную залу королевского дворца. Набравшись смелости и снова увидев цель, девушка уже не обращала внимания на препятствия.

Наконец, догнав чету Бэрморширов, Лэтти робко позвала:

– Лорд Мэйлрон!

Окутанный гулом толпы, граф, конечно же, ничего не услышал.

– Добрый вечер, милорд Бэрморшир! Леди Клариса! – крикнула она.

Леди Бэрморшир обернулась и испуганно уставилась на Летиссию, схватив за руку мужа. Граф развернулся и несколько мгновений недоверчиво смотрел на девушку, которая радостно улыбалась от волнения. Затем окинул её презрительным взглядом и развернувшись, крепко взял жену под руку и повёл прочь, тем самым дав понять, что разговора не будет.

Внутри у Лэтти всё упало и похолодело. Пройдя по инерции вперёд, ведо́мая толпой, она не заметила, как подошла к престолу. А подняв глаза, графиня с ужасом осознала, что встретилась взглядом с королём. Он стоял возле семейного входа в парадную залу и беседовал с советником, при этом не сводив внимательного и любопытного взгляда с Лэтти.

Мысли понеслись галопом. «Он видел…он всё понял… меня теперь тоже казнят… я всё испортила!»

Повинуясь инстинкту самосохранения, девушка спешно попыталась покинуть залу и главное королевское крыло, но на повороте чуть ли не столкнулась с Домианом Фергусом.

– Лэтти? – удивился тот, – И ты здесь...

– Фергус! – выкрикнула она и от волнения схватила мужчину за руку, – Мне нужна ваша помощь! Нужно поговорить. – громко шептала она.

– Поговорим в другой раз, Летиссия. – Фергус мягко освободил свои руки и попытался обойти девушку.

– Но другого раза у меня не будет! – взмолилась она. Однако граф не остановился, а спокойно продолжил свой путь, – Отец ведь спас твою жизнь! – кинула она в удаляющуюся спину и, наконец, заметила, что любопытные взгляды проходящих мимо людей все устремлены на неё.

Скрывшись во дворцовом коридоре, графиня вытирала злые слёзы, которые, не спрашивая разрешения, потекли, не дождавшись комнаты.

Захлопнув дверь в свою небольшую спальню, девушка смиренно села на кровать, ожидая стука в дверь и стражников, которые отведут её в темницу за измену и предательство.

Однако никакого топота спешащих вершить правосудие слышно не было, и через некоторое время Лэтти даже успокоилась. Но стук всё же раздался. Затем дверь без разрешения отворилась и на пороге показался личный камердинер короля. Без лишних церемоний он объявил:

– Сегодня вечером его величество ожидает вас в свои покои. Будьте готовы к десяти. Вас проводят.

Мужчина торопливо вышел из комнаты.

Первое время графиня просто не могла моргать, затем молча закрыла глаза и глубоко внутри себя пыталась пережить не унимающуюся боль. А она-то глупая, ещё несколько минут назад думала, что нет ничего хуже смерти.

…

Придавленная тяжестью последних событий, Лэтти так и не смогла подняться с постели и тем более готовиться. Да и как готовиться? Помыться? В десять вечера она лишь вздрогнула от хлопка, означавшего, что туфли снова превратились в башмаки и магия на них больше не работает. Затем послышался еле слышный стук в дверь, больше напоминавший шорох, и на пороге появилась служанка:

– Следуйте за мной, госпожа, – шёпотом сказала она.

Словно механическая кукла, графиня поднялась с кровати, надела многострадальные ботинки на босые ноги. От нервного перенапряжения у неё поднялась температура и горели щёки, перекрыло шею и в висках опять болезненно застучало. Внутри было мерзко и горестно. Бесшумно ступая по уже пустым коридорам вечернего дворца, девушка сумбурно пыталась придумать, как помочь себе, выбраться из этой ужасной ситуации, одновременно силясь успокоить заполошно стучащее сердце.

Королевская опочивальня предстала перед девушкой несправедливо быстро. Два стражника, охранявшие покой правителя, в полном обмундировании, молча раскрыли перед ней двери. Но у Лэтти будто ноги к полу приросли, и заставить себя сделать вперёд хоть маленький шажок, оказалось непосильной задачей. Тогда один из стражников рукой подтолкнул её. Девушка пробежала два шага вперёд, этого хватило с избытком, чтобы она оказалась за пределами дворцового коридора, дверь за ней тут же закрыли.

В висках застучало ещё сильнее, от головной боли начался приступ тошноты. Чтобы переждать его, пришлось зажмуриться и некоторое время глубоко дышать.

Ничего не происходило, и через несколько минут тошнота отступила. Лэтти нехотя открыла глаза, щурясь от назойливого света, искрящихся под потолком сфер. Затем графиня робко начала осматриваться. Небольшая, но дорогая и хорошо обставленная гостиная. По правую и по левую сторону две двери. Одна, судя по всему, ведёт в спальню... Красивые, светлые обои с причудливым орнаментом, мраморная изящная скульптура Пацихеи – прекрасной девы, что в древности указала первому правителю устроить столицу именно здесь. Изящный бархатный диван, отлитые бронзовые канделябры, камин и кресло напротив, в котором молча сидел… король.

От неожиданности Летиссия подпрыгнула. Монарх довольно улыбнулся – наконец, его заметили. Он ещё недолго рассматривал девушку, а затем встал и неторопливо подошёл к ней:

– Ты невероятно прелестна. И как я сразу не заметил? – промурлыкал король, – Не бойся, я буду с тобой нежен. Раздевайся и ложись на кровать.

Георг взглядом указал на дверь слева.

Чтобы не потерять связь с полом от волнения и ужаса, девушке пришлось неприлично шаркать – зато пол всегда находился одновременно под двумя ногами. Зайдя в спальню, графиня с отвращением уставилась на огромную высокую кровать. Не так она себе первую ночь с мужчиной представляла… Своё единственное платье Лэтти настолько изучила, что пуговки расстёгивала не глядя. Развязав корсет и стянув подъюбник, она аккуратно вышла из него.

Нижнюю рубаху снимать не стала. Поставив ботинки возле стула, ещё раз с тоской взглянула на кровать. Затем медленно подошла к ней и присела на край.

Конец. Конец всему. Не то чтобы она сильно хотела – но семейной жизни ей теперь не видать никогда.

Проведя в мучительных ожиданиях не так уж и много времени, графиня всё же была совершенно не готова видеть короля, который показался в спальне слишком быстро и без рубахи, в расстёгнутых и спущенных на бёдра штанах.

Он придирчиво осмотрел её и сказал:

– Что же, так ещё интереснее.

Затем мужчина подошёл и сел рядом с Лэтти. Протянув руку, он медленно гладил её по волосам. Девушку начала колотить мелкая дрожь.

Георг был красив, недурно сложен и приятен. Его тёмные холодно-коричневого оттенка волосы волной спадали на лоб, внимательные серые глаза смотрели с восхищением, а оголённый торс по праву считался образцом мужской привлекательности. Да только порядочные люди так не поступали, и потому для Лэтти в нём вовсе не было мужественности, и никакой симпатии как к мужчине родиться не могло.

– Не бойся, – шептал он.

Тем временем король приблизился и, надавив на её грудь рукой, заставил девушку лечь на кровать. Сам же навис сверху, пристально глядя графине в глаза. Дыхание его стало порывистым, хриплым и обжигающим, а зрачки расширились, закрыв собой всю радужку.

– Спи. – холодно сказала Лэтти, до предела взбешённая собственной покладистой беспомощностью, а также тем, что даже тело теперь отказывалось подчиняться ей.

Никакого тонкого колдовства Летиссия творить не умела, и потому без особой надежды попыталась наколдовать сонное заклинание, которое когда-то давно показал ей один уличный мальчишка. Однако фамильный перстень неожиданно нагрелся, да так, что будь у неё власть над собственным телом – она бы непременно взвизгнула, а возможно и выругалась. Георг удивлённо посмотрел девушке в глаза. Но взгляд его вдруг стал мутным, веки потяжелели, дыхание из порывистого и шумного стало размеренным и спокойным. Медленно он улёгся на постель, левой половиной тела придавив девушку к кровати. Послышался храп.

Лэтти не дышала, стараясь не спугнуть собственное счастье. Когда окажется в комнате – расцелует перстень. А ожёг – да и Пацихея с ним!

Через несколько минут, убедившись в том, что правитель действительно крепко спит, девушка с больши́м трудом выбралась из-под мужчины, быстро и непослушными руками натянула платье и уже хотела уходить, когда на пороге обернулась. Надо хотя бы попытаться создать видимость бурной страсти. С закрытыми глазами Лэтти раздела короля и разметала по кровати простыни, а, выходя из спальни, щелчком, погасила светящиеся сферы.

Долго девушка нерешительно стояла перед выходом, опасаясь, что стражники схватят её, но взяв себя в руки, тихо отворила дверь и уверенно направилась к себе.

Никто не остановил её и ни о чём не спросил. Как только графиня вошла в свои покои – начала безудержно смеяться. Остановиться не было мочи, а потому пришлось взять подушку и хохотать в неё. Потом она рыдала. А когда все ужасные эмоции, наконец, вышли, девушка поняла, что вернулась к себе в одном ботинке, а второй, скорее всего, впопыхах оставила в спальне Георга.

Осмотрев отрезок пути, дозволенный для посещений не членами королевской семьи, графиня весело думала, что если завтра королева решит собрать всю свиту – Лэтти придётся идти босиком. Другой обуви у неё совсем не имелось.

Глава 4

На счастье, Лэтти – свиту королева не созвала. Её величество предпочитала отдыхать после празднеств в тишине и одиночестве.

Утром к девушке заглянул камердинер короля и деликатно вернул потерянный ботинок, а также преподнёс обшитую бархатом коробку, обмотанную шелковой лентой, и незаметно удалился.

Графиня с подозрением смотрела на подношение, но спустя несколько минут всё же решилась открыть. Внутри лежали две атласные бежевые туфельки её размера. Сверху на них – маленькая резная шкатулка, украшенная голубыми сапфирами. В шкатулке на бархатной подушке блестел медальон в виде фигурки пузатой золотой птицы на ветке, инкрустированной бриллиантами, эмалью и аквамаринами. На веточке капельками переливались зелёные листья из изумрудов.

Долго сидела Летиссия, задумчиво глядя на птицу. «Что же он увидел такого во сне, если так дорого оценил мои услуги?». В обычной ситуации принимать такой подарок – никак нельзя. Дурной тон и негласное соглашение на дальнейшие ухаживания. Но ситуация стала не просто необычной. Лэтти пыталась выжить – теперь не до этикета. «Дожила. Зарабатываю на обувь обманом,» — хихикнула девушка. Туфельки она возьмёт и будет носить. Что толку воротить нос, когда другой обуви нет.

Лэтти приняла ванну, привела в порядок волосы, подготовила единственное платье, после чего села на кровать, посмотрела на дверь и безудержно зарыдала. «Надежды нет. Я всё испортила. До казни осталось одиннадцать дней, и я понятия не имею, что как спасти отца и к кому обратиться за помощью. А если попросить милости у короля? Ведь правитель явно ей благоволит... но милость короля скоротечна... Сегодня помилует, а завтра передумает...»

На обед девушка решила пойти не столько из-за голода, сколько из-за захватившего её удушливого страха. Ей вдруг стало боязливо находиться одной в комнате. Липкий страх этот рос и увеличивался. И даже дышать стало трудно, воздух словно сгустился и вяз в лёгких.

Появление людей в коридорах и столовой зале, облегчению не способствовали. Звуки казались слишком громкими, свет – слишком ярким. И потому, когда обратившаяся к ней несколько раз, и так и не получившая ответа Адалин взяла Лэтти за локоть, та от неожиданности подпрыгнула и еле сдержала вырывающийся наружу крик.

– Добрый день, дорогая, – поздоровалась Адалин, – Плохо спалось?

Прежде чем ответить, Леттиссия нервно оглянулась и сделала несколько глубоких вдохов.

– Добрый день, ваша светлость. Всё в порядке. – вымученно улыбнулась графиня.

– Я всё-таки провожу тебя, – Адалин крепко держала Лэтти за локоть.

– Не стоит, – отмахнулась девушка и попыталась вынуть руку, но неожиданно для себя – пошатнулась и сама вцепилась в герцогиню, – Вообще-то, помощь не будет лишней.

Пока они шли, Адалин рассказывала про вчерашний приём, но графиня ничего не слышала, пребывая в своих горьких мыслях. Однако, когда они подошли к комнате, и Летиссия собиралась попрощаться, герцогиня буквально втолкнула девушку в комнату. Вошла следом, закрыла запирающим заклятьем дверь и повесила полог тишины.

Лэтти, которая не упала лишь потому, что успела ухватиться за кровать, теперь недоумённо смотрела на неё.

– Вчера ты имела глупость рассказать о собственных намерениях прилюдно. Повезло, что сведущие люди ничего не услышали, а остальные приняли тебя за эксцентричную дурочку, которая не знает своего места.

Дело принимало скверный оборот, но жалостливый тон Адалин, совсем сбивал с толку. И потому графиня продолжала молча смотреть на неё. Герцогиня приблизилась к Лэтти, подала ей руку и помогла устроиться на кровати.

– Очень непредусмотрительно с твоей стороны. Ты чудом не болтаешься под утренним бризом на виселице. К тому же, кажется, ты привлекла к себе ненужное внимание короля. – с каждым новым словом Летиссия всё меньше понимала, что сейчас происходит, а сказанное следом и окончательно повергло её в ужас.

– Я знаю, через седмицу графа Брейдера должны казнить, и ты пытаешься спасти его, но не знаешь как. – спокойно сказала герцогиня и заглянула в полные молчаливого страха глаза Лэтти, – Так вот, я знаю как. И у меня есть нужные связи. Но, к сожалению, нет средств, – извиняющимся тоном сообщила Адалин, – А побег графа будет стоить непозволительно дорого. Я могу помочь, если у тебя есть чем платить.

Кузина его величества пристально смотрела девушке в глаза. Летиссия растерянно молчала, а затем промямлила:

– Простите, я не понимаю о чём вы.

Адалин отмахнулась от неё, как от надоедливой мухи и продолжила:

– Тер Боран – штатный лекарь. Он лечит во дворце слуг, лошадей из королевской конюшни, его услугами также пользуются, если ещё не удалось выбить нужную информацию из заключённого, а тот собрался отойти в мир иной под пытками. Однако наиболее важное для нас – он устанавливает смерть заключённых. Без его письменного разрешения их нельзя вывезти из королевской темницы и сжечь. – Адалин многозначительно посмотрела на Лэтти.

Та в ответ гулко сглотнула. Герцогиня, утомлённо вздохнув, продолжила:

– Младший сын Терра Борана болен магической лихорадкой. Болезнь уже захватила лёгкие и почки. Ему нужны деньги. Много денег, как ты понимаешь. Он согласится ради сына. Но прежде чем мы договоримся, дай мне магическую клятву – ты не выдашь моего имени. У меня искреннее желание помочь, но не ценой жизни.

Неожиданно Лэтти выпрямилась и, гневно взглянув в сторону принцессы, ответила:

– Решительно не понимаю, о чём вы говорите. Я устала и плохо себя чувствую. Вам лучше уйти.

Адалин жалостливо и пристально смотрела девушке в глаза, затем кивнула и ответила самой себе на какой-то вопрос:

– Не веришь... А не веришь в первую очередь потому, что мне незачем тебе помогать. Это правда. Но всё же помочь я хочу... Почему? Ответ гораздо проще, чем кажется. Если бы у меня в своё время появилась хоть малейшая возможность спасти отца – я всё на свете за неё отдала... – герцогиня надолго замолчала, – Мне, как никому другому, известна жестокость и трусость моего брата…

Адалин закрыла глаза. Сжав кулаки, она, казалось, пыталась перетерпеть внутреннюю боль.

Графиню, которой до этого момента, по собственному мнению, сносно удавалось изображать спокойствие и недоумение, неожиданно прорвало, и она зашипела:

– И что же сделает этот тюремный лекарь? Обеспечит быструю и безболезненную смерть? Убедит короля отменить казнь? Выведет отца за дворцовые ворота ночью?

– Орлеанские путы, – снисходительно улыбнулась Адалин.

– Что? – осеклась Летиссия.

– В отличие от дьявольских пут, они вынимают не только магию, но и жизнь. После того как вся магия вытянута из тела, они начинают высасывать жизненные силы.

– И как это поможет отцу? – спросила абсолютно ничего не понимающая Лэтти.

– На этот вопрос тебе лучше ответит терр Боран. Я успела закинуть ему удочку. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты за это заплатить.

Графиня нахмурилась и обхватила руками голову, затем совершила четыре глубоких вдоха, опустила руки и выставила перед собой, рассматривая так, будто видит впервые. Решившись, Лэтти сказала:

– Если вы действительно не желаете зла и в сердце имеете намерение лишь помочь – значит, вам нечего скрывать и бояться. Поклянитесь своей магией, что не намереваетесь причините мне вреда.

Адалин покачала головой, а затем произнесла:

– Клянусь силой – я не желаю тебе зла и не имею намерений причинить вред тебе или графу. Я хочу помочь.

Над головой герцогини вспыхнула искра, которая означала, что клятва принята и, если бы Адалин солгала – сейчас же погибла. Лэтти кивнула, принимая клятву, а затем встрепенулась и спросила:

– Но тогда зачем вам это? Почему вы хотите помочь?

Адалин опустила взгляд на пол.

– Пять лет назад, в королевской темнице сидел мой отец. Но мне никто не помог... – тихо сказала герцогиня, а затем резко подняла правую ладонь и жестом показала, что тема закрыта, и принимать соболезнования она не собирается, – Решай быстрее. Времени осталось мало.

Встав с кровати, герцогиня, не торопясь, направилась к двери.

– Постойте! – крикнула Лэтти. Адалин обернулась, – Я согласна. У меня есть чем заплатить, я заплачу и вам за услугу. Что я должна делать? – жалобно спросила девушка.

– Для начала – клятва. Моё имя должно остаться в этих стенах.

– Клянусь жизнью и силой. Чтобы не произошло – я не выдам вашего имени, – обречённо сказала Лэтти. После даже под пытками графиня не сможет произнести имя Адалин Сэландж. Опять зажглась искра, в этот раз над головой Летиссии.

– Тогда сегодня после ужина, моя горничная проведёт тебя в кабинет к терру Борану, под предлогом твоего неважного самочувствия. Ты опальная графиня, а все члены семьи Брейдер отлучены от рода за предательство, и формально ты не состоишь ни под чьим опекунством. Королевской милостью тебя назначили фрейлиной. Однако официально, монаршая семья не взяла на себя обязательства, а следовательно – платить за врачевание некому, и королевский лекарь не возьмётся. А потому поход в крыло слуг к лекарю Борану не вызовет подозрений. За помощь плату я не возьму, но стребую с тебя услугу, когда придёт время и, если понадобится. Коли передумаешь – просто отзови Флору.

– Как получилось, что терр Боран лечит и людей, и лошадей в королевской конюшне? – неожиданно спросила Лэтти.

– А что именно вас так удивляет, леди Брейдер? – удивилась Адалин. А затем обстоятельно ответила, – Многие лошади из королевской конюшни стоят в разы дороже всех слуг во дворце, вместе взятых. Поэтому можно сказать, что в нашем случае слугам оказана большая честь. Терр Боран талантливый лекарь, если бы не его полномочия – все слуги лечились у аптекарей. Аптекари не врачуют, они могут лишь предлагать лечебные травы. А терр Боран по рецепту создаёт лекарства и выписывает их своим подопечным, ведь у него есть на это лицензия. – Объяснила Адалин и открыла дверь, – Флора придёт после семичасового ужина. Увидимся завтра.

Весь день Лэтти пролежала, глядя в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Вечером она встала, растормошила свой матрац и вынула дорожную сумку. Одна из ночных сорочек была использована в качестве лоскутов для небольшого мешка.

Все украшения Лэтти сортировала на две крупные кучи – фамильные, что имели гравировку или явную принадлежность к родовой геральдике и символике, и украшения, на которых была лишь гравировка мастера.

Графиня никогда не разбиралась в лошадях, политике, музыке или литературе. Но вот что она хорошенько изучила – так это драгоценности. Девушка могла по виду изделия определить качество и натуральность почти любого драгоценного камня и металла, установить примерный вес и стоимость всего украшения, учитывая работу мастера и его именитость. Драгоценности были её слабостью, передавшейся ей от матери вместе с внушительной коллекцией бриллиантов, жемчуга и всевозможных комплектов.

Родовые украшения Лэтти убрала обратно в сумку. Вторую кучу – внимательно изучила, и также сортировала на три горки.

Общую стоимость второй кучи девушка оценила в девяносто тысяч лир (золотых монет, на которых был отчеканен светлый лик короля, точнее, его светлый профиль).

Летиссия взяла в руку массивный золотой перстень, усыпанный семью крупными бриллиантами. Золото весило прилично. Бриллианты поставили крупные, огранка выполнена на высшем уровне, однако мастер, оказался совершенно неизвестен. Именно эту вещицу она использует как предоплату. Стоимость перстня составляла примерно шестьсот лир. За шестьсот лир можно купить два оттийских племенных скакуна, или небольшой крепкий дом, а крестьянская семья могла безбедно прожить на эти деньги всю жизнь. Видно, так сильно отец любил мать, что, не задумываясь, исполнил её прихоть и подарил ей это украшение.

Перстень девушка сложила в потайной карман верхней юбки платья, а прочие драгоценности – в самодельный мешок и затем обратно в матрац.

На ужин Лэтти решила не идти. Есть не хотелось. А потому до семи часов она так и просидела на кровати в мучительном ожидании.

Глава 5

Ровно в семь часов вечера в дверь робко постучали. Дождавшись ответа, в комнату вошла совсем юная темноволосая и курчавая девушка, на вид ей было не больше четырнадцати. Она бросила быстрый и любопытный взгляд на Лэтти, а затем, склонив голову, попыталась изобразить почтение.

– Добрый вечер, госпожа. Следуйте за мной, – сказала горничная и, не удержавшись, снова начала разглядывать Летиссию исподлобья.

Любопытство и непосредственность девчонки забавляли графиню, но натянутые, словно струны, нервы – не позволяли расслабиться и забыть об осторожности.

– Как тебя зовут? – спросила Лэтти и поднялась с кровати.

– Флора, госпожа, – ответила девчонка и выпрямилась, сделав важный вид.

Откуда такое любопытство, к своему великому сожалению, юная графиня понимала. Дворец – тот же улей. Слишком много пчёл в одном месте. Невозможно утаить очевидное. Все уже знали, кто провёл эту ночь в покоях короля…

– Куда пойдём, Флора? – постаралась улыбнуться Летиссия.

– В помещения слуг, – доверительно сообщила девушка и для пущей важности округлила глаза.

Не было ничего необычного в том, что служебные апартаменты оказались между первым этажом и подвалом. Поражало то, что хоть в стенах крыла для прислуги ещё ни разу не ступала нога правителя или монаршего гостя – оно было великолепно отремонтировано и выглядело весьма прилично, в отличие от той же кухни, которую даже не потрудились хорошенько заштукатурить.

Комнатушки у горничных были маленькими. Ни о каком собственном туалете или помывальне речи не шло. Зато они были отдельными, и в каждом помещении под потолком было малюсенькое окошко, что способствовало вентиляции.

Комната терра Борана была крайней. За ней располагалась лестница, что при подъёме – выводила во внутренний двор, а при спуске – в подвал.

Флора, подойдя к двери, снова изобразила важный вид и деликатно постучала.

– Терр Боран, леди Брейдер. На приём.

Ответа не последовало, и Лэтти, к своему ужасу, испытала облегчение. Вдруг по ту сторону двери всё же раздалось:

– Пусть проходит.

Несколько раз сглотнув, девушка попыталась задавить подкатывающую к горлу тошноту. Войдя в комнату, она нерешительно замерла. Флора стояла вместе с ней. Немного поразмыслив, графиня сказала:

– Ты можешь быть свободна, я запомнила дорогу.

Некоторое время Флора колебалась. Было видно, что любопытство покоя не даёт. Однако так и не придумав, уважительную причину остаться, служанка, не торопясь, покинула комнату.

Ожидая указаний от лекаря, Лэтти продолжала терпеливо стоять в дверях. Но время шло, и ничего не происходило.

– Терр Боран… – нерешительно начала она, но была прервана.

Мужчина с грохотом и скрипом отодвинул стул и резко встал, открыв тем самым крайнюю степень испытываемого им раздражения. Затем рваными прерывистыми движениями, он набросил на комнату полог тишины и запер дверь. А потом сухо и надменно сказал:

– Я надеюсь, что у вас есть деньги, и вы их принесли.

Опешившая от таких метаморфоз Лэтти, заторможено начала поглаживать внутренний карман платья, в котором лежал перстень.

– Деньги есть, – ответила она.

– В таком случае – доставайте, – брезгливо бросил лекарь.

– Во сколько вы оцениваете свои услуги? – Спросила Лэтти, сумевшая победить испуг и вернуть способность держаться уверенно.

– В сто пятьдесят лир вам обойдутся путы, и ещё столько же вы заплатите лично мне.

– Я дам вам шестьсот сейчас, и ещё шестьсот, когда отец будет на свободе. – сказала Лэтти и достала из кармана перстень, чтобы подтвердить серьёзность своих намерений.

Однако действие это, казалось, разозлило мужчину ещё сильнее, он крепко стиснул челюсти, на шее выступили вены, желваки проступили и напряглись.

– Я похож на скупщика? Или, может, на ростовщика? Или вы перепутали меня с королевским мастером? Я не собираюсь тратить время на продажу этой цацки. Приносите монеты. Или проваливайте, – к концу своей тирады лекарь перешёл на злобное шипение.

– Я достану деньги, – сказала Лэтти и попыталась приподнять упавшее нутро и надежду.

– Как достанете – тогда и приходите. Только учтите – времени у вас почти не осталось. – сказал лекарь, собиравшийся развеять полог тишины, и выставить нежеланную гостью с облегчением.

Чтобы остановить мужчину, и вновь обратить на себя его внимание, графине пришлось крепко схватить его за локоть:

– Я достану деньги, но сначала объясните мне суть вашего плана, чтобы мои сбережения были потрачены не зря. И учтите, я знаю, что вы нуждаетесь в деньгах, так же как и я в вашей помощи.

– Детали плана вас не касаются. Чем меньше знаете – тем больше шансов уцелеть у вашей же головы, – прошипел мужчина и с раздражением вырвал из захвата руку.

– В таком случае вы не получите ни лира. Я не сошла с ума и не позволю кому-либо наживаться на моём горе. – ответила Лэтти, щелчком пальцев сняв полог и вторым щелчком раскрыв дверь, которая, впрочем, тут же вернулась на прежнее место вместе с пологом.

Обернувшись, девушка вопросительно уставилась на лекаря, который больше не выглядел свирепым, скорее просто смертельно уставшим.

– Всё очень просто, леди Брейдер. В темнице содержатся несколько заключённых, которые сейчас в связи с состоянием здоровья – не могут дать показания. А сведенья эти крайне важны. Поэтому дважды в день я наведываюсь к ним с… лечебными процедурами. Утром я надену на вашего отца путы, а вечером объявлю его бесславную кончину. Умерших заключённых немедленно сжигают – чтобы исключить распространения заразы. Мой человек вывезет графа на кострище и снимет путы. В лесу его будет ждать лошадь. Это всё, что я могу. – ответил лекарь Боран и прикрыл глаза правой рукой.

Немного подумав, Лэтти спросила:

– Но вдруг у вас не получится надеть путы или что-то пойдёт не по плану, есть же риски...? Я имею в виду, насколько они велики?

– Риски есть всегда. Вопрос в том, согласны ли вы взять на себя за них ответственность, – уныло пробормотал лекарь, – Уходите, леди Брейдер. Уходите и без денег не возвращайтесь.

Ещё какое-то время Лэтти заторможено смотрела на мужчину, но так и не дождавшись больше ни слова, развернулась и тихо покинула комнату. Добраться до своей спальни ей не составило труда. За время, проведённое во дворце, она успела привыкнуть полагаться только на себя. Одолеваемая невесёлыми мыслями, она не сразу заметила возле дверей королевского камердинера, который, подперев стену плечом, недовольно рассматривал девушку. Однако при её приближении встал ровно и сделал благодушный вид:

– Госпожа, – поклонился он, – Его величество ожидает вас в своих покоях. Следуйте за мной.

Графиня с недоумением посмотрела на мужчину, пытаясь поймать ускользающую суть вопроса. В себя её привёл неожиданный приступ тошноты, от волнения и напряжения затряслись колени, по спине побежал противный холодок.

– Я могу ненадолго зайти в комнату? – высоким голосом вопросила девушка.

– Его величество не умеет ждать, – ответил камердинер и с жалостью посмотрел на неё, а затем развернулся и зашагал по коридору. Лэтти ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Дорога до королевской опочивальни пролетела словно мгновение. Камердинер жестами показал что-то стражникам, те, в свою очередь, в ответ даже не шелохнулись, впрочем, когда Лэтти подошла к входу – распахнули перед ней двери.

Девушка снова трусливо замерла, а затем, памятуя о предыдущем визите, всё же заставила себя сделать несколько нерешительных шагов, чтобы оказаться внутри.

На этот раз монарха нигде видно не было. Покои вообще выглядели пустыми. И у графини даже получилось расслабиться и совершить несколько глубоких вдохов, когда из королевских покоев раздался голос:

– Раздевайся и заходи. Я хочу, чтобы ты вошла обнажённой. – сказал приснопамятный монарх.

Совершенно не представляя, как поступить дальше, Лэтти вдруг заметалась, кидаясь то к креслу, то к двери, пытаясь на ходу соорудить и вспомнить вчерашнее усыпляющее заклинание. Сделав резкий поворот, девушка решительно направилась в покои и зацепилась ногой за свою же юбку. Споткнувшись, упала на пол, но в попытках предотвратить собственное падение, выронила заклинание, запустив его точно в королевские покои. Ко всему прочему, она не рассчитала силу и влила вдвое больше, чем накануне вечером.

Летиссия лежала на полу и даже не делала попыток выпутаться из собственного платья, ожидая мгновенной кары – ведь монарх не мог не заметить такого сильного выброса магической энергии.

Однако время шло, но ничего не происходило. Чтобы проверить, не повреждена ли нога, графиня слегка пошевелила ей, когда услышала доносящийся из покоев храп. Совершенно растерянная, она, уже не скрываясь, поднялась и прошла прямо в комнату, где и обнаружила безмятежно спящего Георга, который, к счастью или несчастью, был полностью обнажён.

Разметав простыни на кровати и прикрыв монаршее непотребство, Лэтти пулей выскочила из покоев, через несколько шагов остановилась, чтобы узнать, вся ли обувь на месте.

Оказавшись в своих покоях, графиня приняла ванну и как ни в чём не бывало легла спать.

Наутро она привычно была разбужена Милинией, что означало очень плохие новости – королева собирала фрейлин.

– Как некстати, – бурчала Лэтти, пытаясь наспех привести в порядок многострадальное платье.

– Поживее, леди Брейдер, иначе слава самой нерасторопной фрейлины так и закрепится за вами. – напутствовала снаружи Милиния.

Дверь резко распахнулась, и сонная взъерошенная графиня, уныло уточнила:

– Я ещё и самая нерасторопная?

Горничная сочувственно посмотрела на девушку и помогла сложить аккуратный пучок.

Добраться до покоев её величества Лэтти успела задолго до выхода королевы, которая сегодня решила поваляться в постели и вышла в свет лишь к десяти, но свиту упорно собирала в восемь. К счастью, Виктория была в отличном расположении духа и приказала накрыть второй завтрак и принести чай для фрейлин. И в целом весь день прошёл спокойно, ведь её величеству попался интересный роман.

На ужин Лэтти так и не попала, потому как ей было жизненно необходимо переговорить с герцогиней, которую она поймала в дверях зелёной обеденной залы.

– Добрый вечер, ваша светлость! Поздоровалась Летиссия, сделав быстрый книксен, а затем замерла, не зная, что сказать и как поступить в присутствии такого количества посторонних людей.

Адалин в ответ кивнула, понятливо улыбнулась и уточнила:

– Должно быть, вы дошили слакские лилии и хотите мне их показать, моя дорогая?

Графиня немного растерялась, но быстро взяла себя в руки:

– Так и есть, ваша светлость, если, конечно, у вас найдётся немного времени.

– Как раз сейчас свободные полчаса, – улыбнулась Адалин и взяла Летиссию под руку.

Когда дверь в комнату была закрыта, а все необходимые пологи соблюдены, Лэтти бросилась к герцогине и схватила её за руки. К горлу медленно подкатывала истерика:

– У меня есть деньги! Куча денег. Огромное состояние прямо с собой, но нет ни единой возможности превратить его в монеты… – всхлипывала она, а затем достала из-под подушки злосчастный перстень, – и это только капля в море. Я не знаю ни одного ювелира при дворе и тем более перекупщика, и тем более… – подавляя рыдания Лэтти замолчала, но вдруг Адалин схватила её за локоть и дёрнула, заставив посмотреть себе в глаза.

– Успокойся, – тихо приказала герцогиня, – Терр Боран отказал тебе?

– Да… то есть нет… – опешила Летиссия, неожиданно для себя начав успокаиваться. – Он сказал не возвращаться без денег.

Адалин задумчиво почесала подбородок, а затем уточнила:

– Значит, у тебя на руках драгоценности... Это фамильные реликвии?

– Родовые тоже есть, но обналичить я собиралась не их, а те, что достались в наследство от мамы и свои личные, – покачала головой девушка.

– Пожалуй, я смогу помочь. Несколько лет назад я… имела дело с королевским мастером-ювелиром, мне также пришлось продать все свои драгоценности, чтобы получить хоть какую-то сумму личных денег в распоряжение. Часть из них я вложила на счёт в банке под хорошие проценты, часть потратила на покупку загородного дома, который уже несколько лет сдаю. Не могу сказать, что в разы умножила. Но за эти годы денег стало вдвое больше. Терр Эквил до сих пор работает при дворце. Сейчас он неглавный мастер, впрочем, тем проще будет с ним договориться. – Сказала Адалин, а затем снова замолчала.

– Спасибо…

– Лэтти, послушай… Я сама улажу дела с мастером и прослежу, чтобы деньги были переданы терру Борану. Тебе больше не следует ходить к нему, и постарайся без особой необходимости в ближайшее время не искать встречи со мной. Когда появятся новости, я найду тебя. Сколько ты рассчитываешь выручить за этот перстень?

– Не меньше шести ста лир, – ответила графиня, – Конечно, ваша светлость, я буду терпеливо ждать вестей. Как я могу отблагодарить вас?

Адалин внимательно осмотрела перстень, поднесла бриллианты к свету, зубами надавила на золотой ободок и выдала свой вердикт:

– Я постараюсь выбить из терра Эквила семьсот. И я уже говорила, что ничего с тебя не возьму. А теперь мне пора, милая Лэтти. Жди новостей и да…лучше бы тебе вышить эти дурацкие лилии.

Когда Адалин вышла из комнаты, Летиссия в изнеможении рухнула на кровать. Но перед тем как прикрыть веки, увидела возле стула сияющую коробку. Глаза тут же распахнулись. Недолгая настороженность сменилась любопытством. Неловко поднявшись с кровати, девушка подошла к стулу и внимательно рассмотрела её. Коробка была внушительной. При желании в неё бы поместился табурет. Сверху она была обшита красным бархатом и обёрнута толстой золотой лентой.

Осторожно подняв крышку Лэтти удивлённо присвистнула: внутри на плотной подстилке из алых роз лежало тяжёлое бриллиантовое колье, рядом с ним, завёрнутая в пергаментную бумагу плитка дорогущего карнуэльского шоколада и записка:

«Жду с нетерпением нашей новой встречи, моя обворожительная Лэтти. Не задерживайся».

Нервный смех постепенно перешёл в истерический хохот. Девушка смеялась так, что периодически можно было услышать звонкое хрюканье.

Прервал эту страшную картину стук в дверь. На пороге снова стоял королевский камердинер.

– Добрый вечер, леди Брейдер, – поздоровался тот, обеспокоенно глядя на графиню, а затем жалобным шёпотом добавил, – Пожалуйста, поторопимся, его величество уже несколько раз посылал за вами. Я не смог вас найти.

Летиссия в ответ кивнула, словно механическая кукла, а затем с неизбежным смирением зашагала за мужчиной.

На этот раз стражник, что впервые подтолкнул девушку в королевские покои, заслонил ей проход и несколько мгновений внимательно и сердито осматривал Лэтти, а после всё же пропустил. Сегодня в опочивальню правителя она заходила смело – как к себе домой, и потому неожиданные объятия подошедшего сзади Георга – ввели её в полный ступор:

– Ну где ты ходишь? – ласково спросил король, гладя её по руке, – Я весь вечер посылал за тобой.

В ответ графиня громко сглотнула подкативший к горлу комок.

Монарх прижал девушку к себе крепче. Прислонившись к её голове, он трепетно замер и прошептал:

– Как же сладко с тобой спится…

Георг шумно вдохнул, пытаясь как можно лучше ощутить запах её волос:

– Останься сегодня со мной. Не сбегай ночью. Завтра мне придётся уехать на неделю в Мествало, хочу подольше побыть с тобой.

В этот момент нервы у Лэтти совсем сдали, совершенно не подумав о том, как она оттащит правителя в спальню, она мгновенно усыпила его уже отработанным заклинанием. Веки короля сомкнулись, тело начало расслабляться и заваливаться на бок. Лишь в последний момент девушка успела подложить под падающего монарха подушку. А вот вопрос с перемещением оставался открытым.

Графиня никогда не была немощной и тощей, но и король точно не был худосочным, даже, наоборот – было ясно, что за своей физической формой монарх следил. Поэтому тащить короля за ноги оказалось тяжело, и единственное, что пришло ей в голову – уложить Георга на ближайшем диване. Какая разница, где настигла воображаемая страсть? Чтобы взгромоздить его величество на диван, пришлось задействовать воздушную волну, всё-таки стихией графини был воздух. Но использовать магию хоть и родную довольно рискованно. Ведь рассчитывать силу и магический компонент девушка просто-напросто не умела.

Повезло. Всё прошло отлично. После того как король был уложен, и видимость страстных событий создана, Лэтти села на шкуру медведя, лежавшую возле дивана, на котором сладко спал монарх, судя по умиротворённому выражению лица.

Спина болела, шею тянуло, и лезли ужасные мысли: если король узнает правду, не сносить ей головы. А ведь она ни в чём не была виновата. Или была? Все эти события, в которые она оказалась втянута не по своей воле… Но ведь решения и поступки принадлежат ей? А значит, и ответственность за них. Она использовала магию против короля. Потому по законам королевства Лэтти должны казнить.

Сидеть в монаршей опочивальне стало невыносимо. Графиня выскочила за дверь, резво (для её тянущей спины) выбежав в коридор, в котором буквально из тени угла вырос королевский советник и преградил девушке дорогу:

– Добрый вечер, леди Брейдер, – сказал мужчина, – Пройдёмте ко мне в кабинет. Нужно обсудить несколько вопросов.

Советник рукой указал дорогу.

– Добрый вечер, ваша светлость, я спешу, – жалобно промямлила Лэтти и попыталась отступить.

– Мне очень жаль, – совершенно без сожаления ответил герцог, – но вам придётся отложить дела и пройти со мной. Не советую привлекать лишнее внимание к своей персоне, вы и так щедро наследили.

«Он всё знает», – подумала Летиссия. Что именно всё – Лэтти понятия не имела, но мысленно начала готовиться к отсечению головы.

Шагая по коридору за советником, девушка пыталась собрать в кучу мысли и придумать, что можно было бы сказать или сделать. Наверное, у неё даже получилось бы обменять все свои драгоценности на жизнь? Но это глупо, ведь жизнь и имущество предателей и так принадлежат короне…

Открыв массивную самшитовую дверь, советник зажёг под потолком магическую сферу и пропустил даму вперёд.

– Присаживайтесь, – герцог указал на кресло возле своего стола.

Кабинет выглядел по-мужски консервативно. Никаких статуй, картин или даже красивых обоев или штор. Мрачные пустые стены и книжные стеллажи почти по всему периметру. Единственное, что разбавляло это унылую мужскую берлогу – это огромное витражное окно, которое, к сожалению, не представлялось возможности разглядеть, потому как наступили сумерки и солнце уже полностью скрылось за горизонтом.

На столе несколькими значительными стопками небрежно лежали документы, курительная трубка и сургуч.

– Что произошло в королевских покоях? – спросил герцог Глостерский.

– Не ваше дело, – не на шутку разозлилась Лэтти.

– Всё, что касается жизни, здоровья и имущество правителя и королевства – моё личное дело, леди Брейдер. – парировал советник, – Видите вон тот амулет, висящий под потолком? Он улавливает магические колебания и передаёт мне. Точно такой же висит в покоях его величества.

Графиня, которая осталась без рода, без мужской и вообще любой защиты, наказанная за то, чего не совершала – в одно мгновение решила перестать быть овцой, ведо́мой на заклание и никому не позволять обтирать об себя ноги. Тем более человеку, который знал обо всех королевских беззакониях, совершённых в том числе и над ней, но ничего так и не сделал.

– Я знаю, что произошло в покоях его величества, но я должен услышать вашу версию, – тем временем увещевал советник.

– Вы следите за всеми женщинами, которые вхожи в королевские покои? Или вам есть дело только до меня? – огрызнулась она.

– Мне плевать на всех потаскух короля, леди Брейдер, – холодно ответил герцог и Лэтти передёрнуло от фразы, которую он бросил в неё, словно пощёчину, – но лично вы использовали магию в отношении его величества, что, безусловно, запрещено. Поэтому я последний раз спрашиваю: что вы делали в апартаментах короля?

– Я вошла в покои и усыпила его величество сонным заклинанием, – звенящим от сдерживаемого гнева голосом ответила девушка.

– Зачем?

– Хотелось поскорее вернуться в свою комнату.

– Покажите, – приказал советник и укрыл кабинет скрывающим пологом.

Летиссия раздражённо бросила заклинание. Герцог наложил на магию стазис и долго рассматривал структуру магическим зрением. Брови мужчины сошлись на переносице, он стал выглядеть растерянным. Развеяв магию и полог, герцог спросил:

– Какой уровень вашей силы?

– Я понятия не имею, меня ни разу в жизни не измеряли. Скорее всего, дело в родовом перстне.

– Покажите, – попросил советник, и графиня протянула руку. Герцог внимательно посмотрел на неё, затем хмыкнул и сказал, – можете быть свободны. Только больше не привлекайте лишнее внимание охраны своими чересчур быстрыми выходами.

Лэтти от удивления продолжила сидеть и молча смотреть на герцога, ожидая хоть каких-нибудь объяснений.

Тот, в свою очередь, оторвал взгляд от бумаги, которую только что взял и вопросительно посмотрел в ответ:

– В чём дело?

– Я разве не арестована? – спросила совершенно растерянная девушка.

– А нужно? – серьёзно уточнил советник, испытывающе глядя ей в глаза.

– Нет. – сказала Летти и, больше не теряя ни секунды, выскочив за дверь, и побрела к себе в покои.

Глава 6

Утром следующего дня Виктории предстояло проводить в дорогу мужа, что, к разочарованию её величества, было обязательной частью королевского этикета. В сопровождение она взяла себе лишь пару девушек из свиты, и, завидя придворных, всячески пыталась изобразить печаль и тоску по поводу отъезда супруга.

– Возвращайся скорее, драгоценный! – громко молвила Виктория и даже протянула мужу руку для поцелуя.

Король без особенных нежностей формально прикоснулся губами к коже и ответил:

– Береги себя, драгоценная.

А затем без лишних предисловий вставил ногу в стремя и с лёгкостью оседлал своего великолепного шарифского жеребца. Впереди на холме уже громоздились его свита и сопровождение, состоявшие из двух гвардейских отрядов, слуг и дюжины лордов, что входили в состав малого совета. Все они были одеты в дорожные костюмы и восседали на дорогих лошадях. После того как король дал знак – вся свита тронулась, и лошадки, нетерпеливо обмахиваясь хвостами, застучали копытами по мостовой.

Вся процессия провожающих понемногу начала рассасываться, а её величество, утомлённое проводами, отправилась к себе в покои. Фрейлин в этот день королева также не звала, и потому Летиссия весь выходной позволила себе проваляться в кровати, а под вечер была поднята неожиданным посетителем.

– Флора? – удивилась графиня, увидев курчавую голову, выглядывающую в дверь.

– Добрый вечер, леди Брейдер, – учтиво поздоровалась девчушка, а затем доверительным тоном сообщила. – Её светлость ожидает вас в своих покоях. Госпожа просила поторопиться, но постараться быть как можно менее заметной.

– Одну минуту. – сказала Лэтти и с тоской посмотрела на своё «любимое платье», которое без магии в свет лучше было не выпускать, – Подожди меня за дверью.

Через несколько минут полностью готовая графиня следовала по служебному коридору за горничной и вскоре очутилась возле покоев кузины короля.

…

– Добрый вечер, ваша светлость, вы звали меня? – спросила Лэтти.

– Ради великой Пацихеи, зови меня Адалин, пока мы не на людях, и добрый вечер. – улыбнулась герцогиня, – Проходи, я ждала тебя. Есть новости.

Летиссия села на изящный резной стул, покрытый светлым лаком, и замерев, вся превратилась в слух.

– Деньги были переданы терру Борану днём, к счастью, мне удалось провернуть сделку с мастером ещё утром. И я считаю это великой удачей. Потому как сегодня вечером лорд уедет по делам и вернётся лишь через месяц. Я смогла выручить шестьсот пятьдесят лир. – сказала герцогиня и выжидающе взглянула на Лэтти, – Половину я отдала терру Борану, остальную часть он получит, когда всё решится. Теперь всё зависит от того, насколько быстро лекарю удастся раздобыть путы.

Графиня совершила несколько неловких шагов, опустилась на колени и обняла Адалин за ноги, а затем громко всхлипнув, прошептала:

– Я в неоплатном долгу перед тобой. Умоляю, скажи, что я могу для тебя сделать?

– Поднимитесь, леди Брейдер, – осуждающе покачала головой герцогиня. – Боюсь, что если всё в этом мире совершалось только из соображений выгоды – мне бы не дожить до сегодняшнего дня. Прошу, давай закроем этот вопрос. Когда терр Боран раздобудет путы – я сообщу.

– Храни вас пресветлая Пацехея! – Ответила Лэтти и протёрла внутренней стороной ладони мокрые щёки.

…

– Летиссия. – позвала королева и выжидающе взглянула на девушку. – Будь любезна, подойди.

Графиня подошла и, совершив глубокий реверанс, подняла голову, со всем возможным пиететом и вниманием уставилась на королеву:

– Ваше величество.

– Говорят, ты чу́дно вышиваешь и можешь похвастаться прекрасными слакскими лилиями.

От неожиданности и удивления Лэтти чуть вульгарно не выкрикнула: «Я?!». Но всё же вовремя остановилась и взяла себя в руки. Немного поразмыслив, девушка ответила:

– Моё швейное искусство чересчур преувеличенно. Я решила попробовать. Само вышивание я нахожу успокаивающим и созерцательным занятием, однако результаты… моей работы… не впечатлили меня. – сказала девушка и опустила взгляд, усиленно пытаясь вспомнить, когда в последний раз держала в руках иголку. По всему выходило, что очень давно.

– Ты слишком строга к себе, дорогая, – снисходительно молвила королева, удовлетворённая таким ответом. – Принеси завтра свои лилии, будем поправлять твою самооценку, – Виктория жестом показала, что собеседница может быть свободна.

Весь оставшийся день графиня провела в грустных раздумьях о будущей бессонной ночи. Поправить форму, немного изменить размер или цвет платья – магия могла, но вот создать из воздуха картину… вряд ли. По крайней мере, Лэтти этот способ был неизвестен.

Девушка умела держать в руках иголку, и, несомненно, была обучена азам вышивки. Но с таким же успехом она могла бы сыграть партию в шахматы, зная лишь траекторию движения фигур.

В свою комнату вечером она брела неохотно, с тоской предвкушая долгие и бесплодные попытки изобразить вышивку.

В качестве канвы графиня использовала всё ту же несчастную ночную рубаху, из которой уже был сооружён кривенький мешок для драгоценностей, что лежал в матраце. Нитки выдёргивала – откуда придётся. В дело пошли и большая фиалковая гардина, и подушка, и покрывало, и даже обивка стула, которая очень кстати была изготовлена из зелёного шёлка. Иголка, к счастью, нашлась. А набросок лилий Лэтти сделала пером, что очень удачно лежало на столе в её комнате.

Оценить свои силы у графини получилось довольно честно, и потому вся работа по размеру представляла собой украшение для карманного носового платка. Сами цветки оказались не больше указательного пальца в высоту и мизинца в ширину. Девушка была уверена – без магической доработки ничего не выйдет, однако, неожиданно даже для себя так увлеклась вышиванием, что после завершения обшила и укрепила атласной ниткой края платка. И хоть картинка вышла далеко не идеальной, всё же вышло прелестно. Лэтти не захотелось портить очарование работы магическим облагораживанием.

Довольная собой и неожиданно вдохновлённая, девушка легла спать лишь под утро, сразу же погрузившись в глубокий сон.

Однако весь следующий день правительница будто бы не замечала графиню и ни разу не вспомнила о ней. Летиссия, которая утром аккуратно сложила отглаженный платок в тот самый потайной карман, и была готова с гордостью предоставить своё творение по первому требованию, неожиданно для себя самой почувствовала разочарование и даже нелепую в этом случае обиду. Ведь объективно – чем меньше на графиню обращали внимание – тем меньше жизнь сулила ей проблем.

После полудня все фрейлины были распущены и Лэтти в задумчивости побрела к себе, с удивлением обнаружив возле своей комнаты Флору.

Та с любопытством смотрела в ближайшее окно и от нетерпения перетаптывалась с ноги на ногу.

– Добрый вечер, госпожа! – взволнованно выкрикивала девчонка, – Миледи ждёт вас! Скорее!

Графиня не могла не улыбнуться её непосредственности и бесчисленным попыткам казаться взрослее и солиднее.

Когда они, наконец, добрались до покоев кузины короля, Лэтти с замешательством уставилась на Адалин. Герцогиня, несмотря на свой возраст, неожиданно превратилась в нетерпеливую девчонку, у которой в глазах горел настоящий огонёк приключений.

Адалин подхватила Лэтти за руку и с напором повела в гостевую:

– Ты должна это увидеть!

Вопреки всему, графиня не могла подхватить царящую в комнате атмосферу авантюризма. Напротив, ей стало беспокойно.

Зайдя в гостиную, Летиссия ещё раз взглянула на Адалин. Та, в свою очередь, словно загипнотизированная, смотрела куда-то вглубь комнаты. Повернув взгляд по нужному направлению, Лэтти увидела, что на изящном, резном, журнальном столике в центре уютной гостиной в стеклянной колбе лежала диковинная лоза с больши́м красным цветком посередине. На ней не было ни одного листочка, и иногда растение как будто слегка извивалась.

– Это они, – с придыханием сообщила Адалин.

Графиня ещё раз с недоверием посмотрела на цветок и осторожно поправила:

– Точнее он. А затем девушка подошла к колбе, чтобы получше рассмотреть ветку, и потянула к ней руку.

– Не смей! – шлепком Адалин опустила кисть девушки, – Одно прикосновение к коже – и ты покойница. Любое применение магии будет поглощено, никакая магическая проказа их не возьмёт. Ни проклятье, ни мор. Спасти может только огонь.

Немного подумав и с обидой потерев чуть покрасневшую руку, Лэтти уточнила:

– Орлеанские путы?

– Да, – ответила Адалин, – удача благоволит тебе. Нам снова совершенно невероятно повезло – чёрный торговец привёз их вчера для одного высокопоставленного коллекционера, а мне посчастливилось узнать об этом и упросить продать небольшой отросток. Вышло дороже, чем планировали. Но теперь, наконец, всё готово. Ночью их переместят к лекарю.

– Ты позвала меня сюда, чтобы просто показать их? – возмутилась Летиссия, припоминая, что предыдущий поход в покои герцогини обошёлся ей в бессонную ночь с вышивкой.

– Нет, – ответила Адалин и проникновенно взглянула графине в глаза, – За те деньги, что ты заплатишь лекарю, он согласился, чтобы в лесу за кострищем поджидала не одна лошадь, а две. – Герцогиня сделала паузу, чтобы Лэтти смогла обдумать её слова. – Побег планируется на завтра. Медлить нельзя, скоро вернётся король, вместе со своими гвардейцами. Поэтому, если решишься – ты должна покинуть замок через внутренний двор для прислуги перед полуночью, до того как стража совершит ночной обход, и ожидать отца в пролеске. Если всё пойдёт по плану – он окажется там с часу до трёх, точнее сказать не могу – сама понимаешь. Вот, я нарисовала карту выхода из служебного крыла. – Адалин протянула бумагу, на которой от руки была начерчена какая-то замысловатая схема, – И лучше бы тебе прорепетировать отход. Да… коли решишься – накинь отвод глаз. Ах, чуть совсем не забыла! Это на случай, если всё пойдёт плохо и терр Боран не успеет снять с отца путы. – Герцогиня протянула блестящий железный тубус с гравировкой. Он был не длиннее, чем рука графини от локтя до кисти, но весил прилично. – Знаешь, что это? – Лэтти неуверенно кивнула. – Вот и славно. Внутри пять молний. Ты ведь стихийница – справишься. Но открывай хранилище без особой нужды. Вещица с чёрного рынка.

Всё это время графиня, не моргая, смотрела на Адалин, слова её, не доходя до цели, проплывали мимо, и девушке всё время казалось, что та сейчас засмеётся над её доверчивостью. Но минуты бежали и ничего не происходило.

– Спасибо, – только и смогла прошептать Лэтти, сжимая в руке листок с самодельной картой.

– Я буду надеяться, что твоя волшебная удача не оставит тебя до конца, – ответила Адалин, которая последние две минуты поглядывала на гостью с откровенным любопытством.

Глава 7

Лэтти ни секунды не раздумывала: она сбежит с отцом. Наконец, все интриги, сплетни и прочие змеиные истории останутся позади вместе со всем дворцовым гадючьим гнездом. Но почему-то неожиданно стало жаль оставлять Адалин, и оттого было муторно и горестно. Впрочем, сильно грустить было некогда – времени оставалось немного, а подготовка должна была быть основательной.

После десяти графиня решила, что пришло время узнать дорогу, и, укрывшись отводом глаз, побрела в служебную башню. До полуночи было ещё далеко, но всё же следовало поторапливаться. Нужно не только разузнать дорогу, но и успеть вернуться в комнату до начала обхода.

Оказавшись в служебной башне, девушка достала карту и несколько раз крепко выругалась. В схеме стали очевидны неточности. Например, в отводной комнате было три двери, а не две, как показывала карта. Пришлось импровизировать и действовать наугад, из-за чего Лэтти нервничала. Но уже через несколько минут она увидела долгожданный выход, который, конечно же, стерегла стража. Но девушка обязательно придумает, как обойти её.

Вернувшись в обходную, она Летиссия раз повторила весь маршрут по памяти, и только после того, счастливая отправилась к себе.

Закрыв дверь своей комнаты, девушка с облегчением выдохнула. Затем хлопнула и потёрла ладоши:

– Пришло время доставать фамильные сокровища. Больше я прежних ошибок не совершу.

Графиня подошла к матрацу.

На этот раз на кровати были разложены родовые реликвии. Внимательно осмотрев их, она схватила браслет из белого золота с изумрудами, радостно выкрикнув:

– Вот тебя-то я и ищу!

Покрутив его перед собой, она прищурилась, силясь вспомнить нужное заклинание.

– Аперта! – без особого энтузиазма приказала она.

Изумруды на браслете игриво заблестели, графиня почувствовала дуновение ветерка и небольшое колебание пространства, когда прямо перед ней в воздухе образовалась маленькая дыра, размером с внутреннюю часть вместительной дамской сумочки.

Пространственный карман или пугливый мешок в народе. Артефакт, который могли позволить себе лишь богатейшие представители знати – присутствовал и в родовой коллекции Брейдер.

– По крайней мере, я не буду бежать по замку звеня, как колокольня, – довольно улыбнулась Лэтти и начала складывать в пространственный карман всё своё имущество за исключением ещё двух вещиц: золотого кольца с алмазом, что она планировала подарить лекарю в знак благодарности и бриллиантовое колье, за которое она рассчитывала выручить деньги, чтобы положить на счёт Адалин, если, конечно, получится выбраться. А если не удастся… То так тому и быть.

Когда все приготовления были окончены, девушка легла спать, но глаз в ту ночь сомкнуть так и не смогла.

…

Весь следующий день Лэтти клевала носом в комнатах королевы, где к своему великому счастью – осталась незамеченной. А вечером решилась попрощаться с Адалин. Однако встретив герцогиню, получила немой знак, что это плохая идея, и расстроенной отправилась к себе.

В очередной раз разочарованно осмотрев пространственную сумку, графиня тяжело вздохнула – с собой у неё не получалось взять ни денег, ни еды. Лишь семейные драгоценности и немного воды, которую Лэтти налила в небольшой кожаный тюк, найденный в пространственном кармане.

До вечера девушка ходила из стороны в сторону в своей небольшой комнатке, которую вдруг совершенно перехотелось покидать. Чтобы успокоиться, пришлось усиленно размышлять, как отвлечь стражников на выходе из служебной башни, и проговаривать про себя план побега, последовательность действий.

Отвлечь стражников было решено – хлопушкой. Она бросит её из окна в кусты возле соседствующего неподалёку погреба, и, если хоть один из них пойдёт на проверку – Лэтти сможет пройти незамеченной.

За час до полуночи девушка надела на ноги свои потрёпанные дорожные ботинки, накинула плащ, который взяла из того же сундука, что и ночные рубахи. Присела «на дорожку» на кровать, что за те немногочисленные дни стала почти родной, укрыла себя отводом глаз и покровом тишины, а затем, решительно выйдя за порог, направилась в служебное крыло.

От страха и волнения Лэтти колотила мелкая дрожь. Ноги перестали быть надёжными, и девушка всерьёз опасалась, как бы они её в случае беды не подвели. Войдя в служебную башню, графиня отправилась по уже знакомой дороге: дверь слева, лестница, коридор, проходная, соединявшая два сооружения и небольшое помещение непонятного назначения, которое не отделялось от остальной части здания дверью.

Ещё на лестнице девушка почувствовала неладное. В коридоре тревога начала расти как снежный ком, поэтому она остановилась и проверила оба полога. В переходе от волнения ей пришлось снова замедлить шаг и сделать глубокий вдох.

Из проходной Лэтти кралась на ципочках неторопливо, заглядывая в комнату из-за угла одним глазком, словно не было на ней никаких пологов. И не прогадала – возле противоположной стены, стояли двое мужчин, судя по всему магов, укрытых мороком, и руками удерживали какое-то заклинание, направленное прямиком на лежащего на полу… советника.

Тот не сопротивлялся, и любому обывателю могло показаться, что магическое действие происходит с согласия герцога. Однако магия, которую мужчины использовали, даже для профана была по ощущениям враждебной и смертельной. Судя по всему, они накрыли советника эхиверией, что отнимала у магов волю, способность двигаться и использовать собственную силу.

По-хорошему, надо было вернуться и позвать кого-то на помощь. Но если Лэтти сделает это – то весь дворец встанет на уши и покинуть его не удастся ни ей, ни отцу. А от того, как тихо пройдёт эта ночь и насколько им удастся удалиться от дворцовых земель – напрямую зависело их будущее благополучие.

«Это не моё дело. Не моё дело. Это лорды должны спасать леди. Не леди лордов», – убеждала себя герцогиня и зачем-то снова взглянула на советника, который в этот момент совершенно безразлично смотрел ей прямо в глаза, а затем лениво перевёл взгляд на потолок.

«Вот и славно. Значит, помощь не нужна», – решилась Лэтти и уже готовилась проскользнуть в соседнюю дверь, ведущую на лестницу и в последний коридор, после которого была небольшая хозяйственная прихожая и долгожданный выход, когда краем глаза девушка увидела новое движение и опять повернула голову на герцога. В этот момент даже в тёмной башне, освещённой лишь светом луны, графиня увидела, как на ноге советника, медленно разворачиваясь, раскрылись сразу семь красных набивных бутонов…

– Орлеанские путы, – с благоговейным ужасом выдохнула Лэтти и вздрогнула, забыв на миг, что укрыта пологом тишины.

Теперь стало совершенно ясно, что прямо в этот момент герцога убивали. Если не позвать на помощь – произойдёт непоправимое. Но привлекать внимание было никак нельзя.

Трагически вздохнув и прикинув свои силы, графиня решилась.

– И как я сразу не догадалась. Как же... коллекционер… конечно, конечно…И откуда у Адалин такие связи…, – Бубнила она, создавая хлопушку. А когда та была готова – запустила её прямо в коридор за спины двух магов.

Хлопушка сработала идеально, словно в проходе только что с грохотом свалилась швабра.

От неожиданности мужчины вздрогнули:

– Проверь, – не поворачивая головы сказал тот, что был слева, и опустил руки, – Достаточно, даже если бы не плющ – пролежал бы до утра.

Один из магов направился в проход, и Лэтти поняла, что другого шанса у неё не будет. Решив воспользоваться неожиданностью и бросившись прямо к советнику, ещё в дороге она накрыла их самым сильным щитом, что умела ставить, и напустила на весь свод сокрытие от чужих глаз.

Убедившись, что советник находится в пределах купола, девушка осторожно подошла к его краю и уставилась на мага, который был накрыт мороком, не позволяющим пристально вглядываться и узнать личность.

Из прохода показался второй мужчина:

– Всё чисто. Это ещё что за чертовщина?

– Всё в порядке, это морабос. Бывает только у высших – магическая защита. Значит, плющ уже высосал из него всю магию и теперь…

– Добрый вечер, леди Брейдер, – донеслось снизу.

Лэтти удивлённо обернулась на герцога, но тут же раздражённо отмахнулась и снова стала вслушиваться в голоса магов:

– Ждём ещё несколько минут, чтобы убедиться – никто не помешает, и уходим. Он не жилец.

Спустя отведённое время маги действительно молча покинули комнату.

– Нам всё же придётся замерить уровень вашей силы, – снова подал голос советник, – вы ведь знаете, что магини с даром больше семи единиц состоят на королевской службе в обязательном порядке?

Лэтти, наконец, внимательно уставилась на лежащего герцога. Тот, в свою очередь, выглядел крайне удивлённым и заинтригованным, но точно не напуганным.

– С чего вы взяли, что у меня больше семи? – раздражённо спросила девушка и потянулась рукой к носку его ботинок. Веточка плюща, что обвивала правую ногу мужчины, тут же заинтересованно пустила побег в сторону девушки.

– Не смей трогать! – приказал мужчина, – Одно прикосновение – и после полуночи здесь найдут два трупа.

Графиня от неожиданности подпрыгнула и отдёрнула руку. Затем достала из кармана плаща тубус и постучала по металлической поверхности ноготками:

– Сейчас будет неприятно.

Лэтти сняла крышку, осторожно выудила голубую искрящуюся сферу, которая парила над её рукой, медленно поднесла к ноге и ловко бросила шар прямо в герцога. Из кисти вышел электрический заряд. Прошёл от ног до головы. Мужчина выгибался и хрипел, лицо его исказила мученическая гримаса, а путы при этом извивались вместе с ним и словно даже шипели.

Девушка быстро закрыла тубус, сняла щит, затем крепко дёрнула неказистую льняную занавеску, что висела над единственным окном. Затащила её на стул и подожгла свечой, взятой из настенного канделябра на лестничном пролёте.

Потом графиня ловко, с помощью собственного плаща, начала снимать с герцога путы, которые повисли на нём словно плети, но уже потихоньку приходили в себя, и кидала их в огонь.

Лэтти подметила, что мужчина смотрел на неё ошеломлённо, в высшей степени замешательства, и очень внимательно наблюдал за каждым действием, но лишними словами не отвлекал.

– Ну вот и всё, – радостно заявила девушка и встала, отряхнув руки, когда сверху со звоном их снова накрыл плотный купол.

– Это ещё что такое? – удивилась Летиссия, и, подойдя к пологу, дотронулась до него.

– Это морабос, леди Брейдер, кажется, вы сняли не все путы, – прохрипел герцог.

Графиня подскочила к советнику и с ужасом наблюдая, как от его щиколотки расползается ненавистный плющ.

– Сейчас будет… – сочувственно промямлила она.

– Да давай уже быстрее! – Раздражённо перебил герцог и снова начал выгибаться под действием разряда.

Освободив ногу советника, на этот раз Лэтти хорошенько проверила, не заползла ли досужая трава куда ещё. В глаза мужчине девушка не смотрела, но для себя отметила – рубашка была насквозь мокрая – нелегко ему дались молнии.

Когда советник был полностью освобождён от пут, графиня подползла ближе к его голове и, глядя в глаза, спросила:

– Идти сможете?

– Нет, – честно отрубил тот, – Я обездвижен, – и уточнил, – эхиверия.

Графиня понятливо кивнула в ответ, а затем сказала:

– После полуночи будет обход – вам помогут.

Девушка вскочила на ноги и попыталась снять непонятный купол, прилагая невероятные усилия. Но свод упрямо стоял на месте.

– Это морабос, леди Брейдер, – осторожно сказал герцог, продолжая внимательно наблюдать за девушкой.

– И что с того? – огрызнулась она, запуская в щит весь свой невеликий арсенал боевых заклинаний.

– Вы не знаете, что такое морабос? – скорее констатировал советник.

– И что с того? – всё больше раздражалась Лэтти, в сердцах чуть не выкинув один из светящихся шаров прямо в советника. Мужчина же спокойно продолжил.

– Морабос – это естественный механизм защиты высших магов. Он появляется только в том случае, когда резерв и сила полностью истощены, чтобы маг смог восстановиться и не стал лёгкой добычей. Щит абсолютно непроницаемый и никак не контролируется хозяином. Считайте, что так природа и магия позаботились о своих немногочисленных подданных. Вы не можете снять морабос до тех пор, пока ко мне не вернётся сила.

– И когда же она к вам вернётся? – выкрикнула Лэтти, которая уже не могла остановиться и метала по кругу без разбора всё, что умела, пытаясь усилить напор. По лбу начали стекать капельки пота, которые мешались со слезами.

– Это неправильный вопрос, – советник хоть и продолжал говоритьспокойно – начал выглядеть обеспокоенным.

– И какой же правильный, умник? – уже кричала она.

– Как вам удалось научиться ставить и снимать свой морабос? И куда вы так торопитесь? – ответил вопросом герцог. Но девушка больше не слышала его. Время неминуемо приближалось к полуночи, скоро обход, а может, и уже начался. Возможно, отца сейчас вывозят, а она застряла здесь, потому что не набралась ума пройти мимо, когда была возможность.

Графиня бросалась на стену, словно кошка, загнанная в угол. Так продолжалось какое-то время до тех пор, пока Летиссия совсем не обессилила и не взмокла.

Опустошённая, уставшая и растерянная, она села прямо на каменный пол и закрыла руками лицо. Плакать хотелось, но слёзы не шли. А ещё была бесконечная свирепая злость, которая словно ураган неслась в мыслях и поработила разум, и сейчас Лэтти искренне желала советнику смерти.

В себя её привёл кашель. Мужчина закашлялся. Графиня обернулась и растерянно взглянула на него.

Лишённый магии и частично сил, взмокший из-за боли и напряжения от ударивших молний, не имея возможности двигаться, герцог лежал на ледяном каменном полу, словно обычный смертный человек, а не величайший колдун. По крайней мере, о нём так говорили – величайший.

«Если так и дальше пойдёт, он не успеет вернуть свою магию назад и умрёт от лихорадки. И я вместе с ним», – подумала Лэтти и стряхнула с себя оцепенение, стараясь сохранить пробудившееся хладнокровие.

Медленно поднявшись со своего места, она побрела к окну, перед которым лежала утоптанная и плешивая шкура медведя – но ведь всё же лучше, чем ничего. Благо купол был раза в три больше того щита, что она сотворила сама, и девушка без труда подтащила шкуру к советнику. Сложив мех пополам, она огромными усилиями перевернула мужчину на бок, затем подстелила под спину шкуру и уложила обратно. Советник был бледен, руки ледяные, рубаха насквозь мокрая.

После нескольких бесплодных попыток снять это кружевное безобразие, Лэтти просто разорвала ткань и стащила с герцога уже лоскуты. Затем подобрала с пола свою мантию и укрыла мужчину. Штора давно догорела вместе с путами и со стулом, тепло, которое они дали, постепенно уходило, а потому девушка начинала замерзать сама. Выудив из пространственного кармана две ночные сорочки, она обмоталась ими словно шалью. Кроме несчастного стула, мебели внутри купола больше никакой не было, а потому графине пришлось также сесть на шкуру, которая по длине как раз была в рост советника. Так Летиссия села с краю, уложив голову мужчины себе на ноги.

– Спасибо, – услышала девушка и взглянула на герцога, обнаружив, что он, в свою очередь, пристально и внимательно смотрит прямо на неё. Раздражение нахлынуло с новой силой, следом принося с собой неуместную неловкость. Сразу захотелось скинуть с себя его голову, обе ночнушки и отойти как можно дальше. Но сил не было, и графиня просто ответила:

– Не за что. На моём месте так бы поступил каждый.

– Не каждый, – неожиданно продолжил герцог и улыбнулся, – вы четвёртая леди, что бродила ночью по служебной башне, и четвёртая леди, застигшая меня… в таком положении дел. К слову, у вас сегодня какое-то собрание? – попытался пошутить советник и разрядить обстановку. А не получив ответа, заговорил, – Но помочь решили только вы. Кстати, почему не позвали на помощь? Я до сих пор в себя никак не приду, вы действовали, как опытный боевой маг.

– Не пришло на ум, – буркнула Лэтти тоном, не подразумевающим продолжение разговора.

Однако советник и не думал отчаиваться, а потому возобновил беседу, всё так же внимательно рассматривая девушку.

– Значит, шли не на собрание, – сделал неожиданный вывод он, – Куда, кстати, так торопитесь? Надо будет издать указ, запрещающий леди покидать свои дворцовые покои после девяти вечера.

– И кто же тогда будет вас спасать? – разозлилась графиня, – Смею напомнить, сегодня ночью по служебной башне прогуливались четыре барышни и герцог Глостреский. Но найти себе приключения на… кхм, – откашлялась она, – смогли только вы.

– Это не совсем правда. Вы, моя дорогая, сейчас вместе со мной наслаждаетесь приключением, – ответил герцог и улыбнулся, наблюдая, как кисло скривилось лицо графини.

– Это всё потому, что у меня не хватило мозгов не лезть не в своё дело, – сердито выпалила Лэтти, а потом испуганно взглянула герцогу в глаза. Однако советник не разозлился, а наоборот стал выглядеть ещё веселее. Казалось, что происходящее приносит ему удовольствие.

– Я так не считаю, леди Брейдер, и, напротив, очень рад и благодарен тому, что судьба сегодня послала ко мне вас. Вот только… хотелось бы понять: откуда вы узнали, как снимать орлеанские путы? Немногие смогли бы снять их так ловко, большой удачей считается встретиться с ними и не погибнуть, – нахмурился он.

– Прочла когда-то в книжке, – недолго думая, соврала Летиссия.

– Тогда откуда у вас тлеющие молнии? – не сдавался советник.

– Всегда ношу их с собой.

– Правда? – деланно изумился мужчина, – Для чего?

– Для самозащиты. – сказала Лэтти и с раздражением отодвинулась от советника, но места на шкуре было мало и пришлось вернуться, девушка оказалась одной ногой на полу, а потому пришлось ей сесть обратно.

– На вас так часто нападают? – герцог, не скрываясь, подшучивал над ней.

– Что-то не вижу благодарности и почтения к спасительнице.

Не выдержав, советник хохотнул:

– Ну что вы, я самый благодарный спасённый и самый почтительный ваш слуга. – не переставал зубоскалить он. Происходящее откровенно забавляло мужчину, – Кстати, кто научил вас создавать хлопушки? – неожиданно спросил герцог и снова стал серьёзным, – Думаю, вы не знаете, что хлопушки используются необразованными обывателями на улицах. Их создают уличные магически одарённые самоучки. Точнее сказать – мальчишки. Ни один джентльмен, имеющий хотя бы домашнее образование, никогда не создаст хлопушку, брезгливо считая её колдовством нищих оборванцев. Эта магия слишком простая и корявая. В простонародье — плебейское волшебство. Хуже и отвратительней считается только колдовство болот – ведьминская магия. Аристократия предпочитает изящную и элегантную магию, что можно просчитать теоретически и не тратить на неё больше чем нужно. Она логичная, красивая и максимально эффективная. Откуда я всё это знаю? – задал риторический вопрос советник, и тут же неожиданно разоткровенничался, – До одиннадцати лет я рос на улицах Веллы.

– Прекратите! – возмутилась Летиссия, – Неужели вы серьёзно думаете, что я поверю?

– Вам решать, леди Брйдер, – спокойно ответил герцог, – Но это правда. Я бастард.

Лэтти сердито посмотрела на него.

– Неужели вы не слышали? – теперь пришёл черёд раздражаться герцогу, – Об этом болтают на каждом углу.

– Я… нечасто бываю… в углах. – ответила девушка и отвернула голову.

– Моя мать – состояла в служении горничной в замке отца. Я даже успел в нём поработать, – задумчиво сказал мужчина, – Он признал меня, лишь когда мне исполнилось одиннадцать.

– Отцовские чувства проснулись? – съехидничала графиня.

– Если бы. Родовая сила проснулась. – герцог сменил тему, – Так кто обучил вас уличным фокусам?

И Лэтти сдалась, решив, что проще будет рассказать, а иначе не отвяжется. Вздохнув, она ответила:

– Мирми-Уолес… это улица, на которой расположен…располагался особняк Брейдер. Городская резиденция. И как это не странно – всё лето мы вместе с отцом проводили в нём, изредка выезжая навестить графство. Так вот, если вы видели Мирми-Уолес – то знаете, что она широкая и довольно длинная. А ещё, возможно, слышали, что её называют бульваром женихов. Всё дело в том, что среди отпрысков аристократии, имевших дома или резиденции на Мирми-Уолес не было ни одной девчонки, кроме меня, сплошь парни. Все они выросли, и уже почти все женились. А тогда это были вредные мальчишки, которые напрочь отказывались брать девчонку в свои игры, и бонне приходилось водить меня каждый день до парка и обратно, чтобы хоть чем-то занять.

Но дети были не только у господ. По улицам также, счастливо гомоня, бегали дети слуг. Такие же мальчишки. Многие из них не пошли по стопам родителей, а поступили в магакадемии.

А знаете, что на самом деле отличает ребёнка аристократа от дитя простого горожанина? – спросила она и устремила взгляд куда-то вдаль, – умение смотреть на мир взрослыми глазами и ценить то, что у тебя есть. Так вот, слуги в одном доме как-то скинулись и купили своим мальчишкам настоящий кожаный мяч. У каждого маленького лорда таких мячей было с десяток, да и не таких. Дороже. Но для тех мальчишек – это было… не знаю, что-то невероятное. Они берегли его и всегда играли дружно, вместе. Но однажды этот мяч неудачно залетел на лужайку к лорду Гилберту. А земля милорда была огорожена высоким чугунным забором, который, конечно же, легко можно было перелезть. Проблема в том, что Гилберт оказался старым параноиком и снобом, а ещё имел огромные деньжищи, связи в совете и отвратительный норов. Каждый из этих мальчишек понимал: если лужайки коснётся нога хоть одного из них – наказать могут всех родителей. А моего отца милорд уволить бы не смог. И вот я в своём новом кружевном белом платье неуклюже перелезла через забор, подобрала мяч и уже собиралась обратно, когда сзади послышался недобрый рык.

Я знала, что у старого параноика жили семь злобных доберманов. Думаю, он специально морил их голодом. Я быстро выбросила на улицу мяч и что есть сил рванула к забору, но когда нога уже опиралась на чугунную решётку – одна псина вцепилась сзади в мою… кхм… ну…кхм… В общем, платье было невозвратно испорчено, и даже остался небольшой шрам. Сначала я получила лютую выволочку от бонны, затем меня впервые отчитал отец. Примерно месяц меня не выпускали из дома. Но с тех пор что-то незримо поменялось. Те уличные мальчишки не просто зауважали меня, а приняли и впустили в своё братство, научили делать... что сами умели. В том числе хлопушкам. Сэм показал… знаете, я могу наколдовать такой огромный прыщ, от которого раздувает половину лица. Клянусь, я ни разу так не делала. Олси объяснил пару трюков, в том числе усыпляющее заклинание и отвод глаз. Каждый раз, когда представлялась возможность улизнуть от бонны Лизы, я сбега́ла на улицу. Это случалось нечасто, но чтобы набраться дурных манер и, как вы говорите, уличных фокусов – хватило. – наконец, закончила Летиссия и с облегчением замолчала.

– Так где находится тот шрам? – с любопытством вопросил герцог.

– Это всё, что вы запомнили? – разозлилась графиня.

– Конечно нет, – примирительно улыбнулся он, – Что ещё показали вам те мальчишки? Только не говорите, что это они научили вас снимать орлеанские путы.

Лэтти посмотрела на мужчину с укоризной и закатила глаза.

– «Хек», – бросила графиня и даже улыбнулась чему-то своему. Всё это время девушка не смотрела на герцога и надеялась, что он отстанет. – Эти мальчишки изобрели свой тайный язык!

– И вовсе он не тайный. И придумали его не они. «Хек» – пригнись или подпрыгни. «Бу» – замолчи. «встретимся у Молли» – встречаемся в секретном месте. «Мэни» – рядом гвардейцы.

– А «баф» означало, фермер Рокк достал ружьё с солью, и стоило прикрыть спину щитом, если, конечно, сила имеется, – с ностальгической улыбкой добавила Лэтти.

– Великолепно! Вы ещё и кабачки воровали! – восхитился герцог, – Да вы действительно росли среди уличной шпаны! Куда смотрела ваша бонна и отец?

– Ничего я не воровала! Это вообще один раз в жизни было. И не кабачки, а томаты. Бонна хорошо присматривала за мной, просто я была любопытной непоседой, иногда сбега́ла. Прекратите так говорить! Вся эта шпана гораздо более воспитанные и интеллигентные люди, чем все обитатели дворца, вместе взятые, – от раздражения девушка даже слегка повысила голос.

– Отчего вы оскорбились? – искренне недоумевал советник, – Я ведь вырос среди таких же ребят. До сих пор дружу с ними, и это действительно самые честные и порядочные люди из всего моего окружения. Я, как и вы, кричал «баф» и «хек», когда мы с мальчишками из замка воровали кабачки у фермера Бронкса. И тем более я не называл вас невоспитанной, – объяснил мужчина. – Однако, какой сегодня любопытный вечер. Не зря мы здесь встретились.

– Вы меня раздражаете, – на выдохе честно призналась графиня, – долго ещё этот ваш морабос будет висеть?

– Понятия не имею, – без капли сожаления заявил герцог, – Магия полностью высосана. Час, два, несколько минут...кто знает? Лучше расскажите что-нибудь ещё о себе.

– Это вам приспичило вести светские беседы – вот и рассказывайте, – огрызнулась девушка.

– Справедливо, – согласился герцог, – Что бы вы хотели узнать обо мне?

– Ничего, – грубо ответила Лэтти, а затем поспешила сгладить углы, – не знаю, расскажите про академические годы. Отец всегда говорил, что это самое лучшее и беззаботное время его жизни.

…

Было видно, что девушка нервничает, и ожидание для неё мучительно. Но о том, куда она так торопится, советник благоразумно решил больше не спрашивать. Однако глаз с графини не сводил ни на секунду, с любопытством рассматривая её лицо. Юная Брейдер была необыкновенной красавицей. Он и раньше это видел. Но почему-то именно сейчас оценил. Но это, к счастью, было неглавным достоинством девушки. Чего стоил один её выход. А она ещё и воспитывалась улицей… Родная душа, чего уж там.

Немного подумав, герцог, не спеша, ответил:

– Что ж, в этом действительно что-то есть. Когда я прибыл в академию на первый курс, я был мальчишкой, опьянённым своей важностью, неожиданно свалившимся на меня богатством и титулом сына герцога. Однако, как выяснилось, большинство аристократов, обучавшихся в академии – прекрасно знали тайну моего происхождения. И быстро сбили с меня всю дурь и спесь. Тогда-то я и понял, что по-настоящему они меня никогда не примут. Но мой дар, и возможность развить его вкупе с титулом и стоявшими за ним деньгами – могли здорово возвысить меня над ними, что вскоре и произошло. Впрочем, я приложил для этого все имеющиеся у себя силы.

Вместе с