(Не) чистая сила

Глава 1

Ада

Готический рок в наушнике, капюшон серого худи оверсайз надёжно укрывает от лишних глаз. Добежать до универа и ни с кем не перекинуться нежеланной парой фраз – вот мой план. Который с треском проваливается, когда я врезаюсь в чью-то широкую спину. Запах сандала и кедра приятно щекочет ноздри, но я чертовски зла. Нечего стоять на моём пути. Все это давно знают и не связываются со мной, предпочитая ходить другими тропами.

Не извинившись, обхожу парня в чёрном лонгсливе, так неудачно перегородившего мне дорогу. Мельком поднимаю на него глаза, и желание мстить тут же пропадает. Красивый.

Мотнув головой, делаю шаг. Не хватало ещё…

- Осторожнее, - прилетает мне в спину, но я, не оборачиваясь, показываю средний палец и иду дальше.

Сердце странно колотится, будто я сдавала зачёт по челночному бегу. Но злость так и не прошла. Уже на саму себя за ненужные реакции.

Мне вообще не нравятся примитивные человеческие эмоции, хотя иногда я тоже поддаюсь слабостям. В такие моменты я чувствую себя недоразвитой, простейшим организмом, находящимся на начальной ступени эволюции. Потому что на самом деле я совершенно другая, не обычный человек. Многие называют меня ведьмой, я с ними не спорю. Это они от страха перед необъяснимым развешивают ярлыки.

Я умею проникать в сознание человека и управлять им, заставляя действовать в моих интересах. И да, я пользуюсь своими необычными способностями в корыстных целях. А кто мне запретит?

Сегодня первый день учёбы на втором курсе юрфака. Я бегом поднимаюсь по ступенькам лекционной аудитории на самый верхний ряд и закидываю чёрный джинсовый шопер на парту, выуживая толстую тетрадь и письменные принадлежности. Аудитория почти пуста. Первая пара после каникул, студенты не торопятся возвращаться к выгрызанию знаний из гранита науки.

Широко разложив локти на поверхности стола, роняю на них голову, мысленно подпевая последним нотам заезженной мелодии в ухе.

- Свободно? – раздаётся над ухом знакомый бас, нарушая гармонию первого дня.

Я поднимаю глаза, и сталкиваюсь с насмешливым стальным взглядом, внимательно изучающим меня. Парень, чью спину я сегодня почти поцеловала, стоит, возвышаясь надо мной, как башенный кран.

- Тут почти везде свободно, - указываю рукой на множество пустых мест, ещё не занятых студентами.

- А конкретно здесь? – не унимается парень, стоя слишком близко ко мне и заполняя моё личное пространство своим пусть и приятным, но чужим ароматом.

- Конкретно здесь – не советую. - резко выплёвываю и отворачиваюсь. Не хочется применять свою силу в первый день на первом встречном.

- Очень дружелюбно. – продолжает этот идиот выводить меня на эмоции. Я не поведусь. Ни за что. Только не сегодня.

- Я в друзья не напрашивалась. – недовольно цежу в ответ, стараясь не глядеть на источник усиливающегося раздражения.

- Ты всегда такая?

- Даже не собираюсь выяснять, какая именно.

В этот момент в аудиторию вплывает, как белая лебедь, всеобщая любимица Рая. Она сразу освещает пространство просторной аудитории своим до рези в глазах ярким нимбом, привлекая внимание каждого. Я слежу за взглядом новенького, залипшего на ясных синих глазках и пшеничных кудряшках, и ядовито ухмыляюсь. И он туда же. Кто бы сомневался.

Уткнувшись в раскрытую пустую тетрадь, и посчитав, что разговор о месте под солнцем исчерпан, я принимаюсь выводить причудливые узоры на полях. Я всегда занимаюсь этим в свободное от написания конспектов время.

- Симпатично. – новенький беспардонно плюхается рядом со мной, нагло заглядывая мне через руку.

Я вздрагиваю от неожиданной дерзости совершенно незнакомого парня, по всей видимости, посчитавшего себя бессмертным. Инстинктивно отодвигаюсь, прихватив с собой тетрадь и ручку. Даже никак не комментирую его действия. Этот придурок не заслуживает, чтобы я тратила на него свои время и силу.

- Я Влад. – что и где у него прорвало, что он не может остановить словесный поток, явно осознавая, что с ним не намерены общаться? Или он настолько тупой?

- Не интересно. – не глядя на парня, бормочу я, ожидая, когда он задаст свой главный вопрос.

Пять. Четыре. Три. Два. Один…

- А это кто? – та-дам!

Такие моменты, периодически случаются на нашем курсе. Не со мной. Новенький ещё не в курсе, что я – что-то типа чёрной овцы в белом стаде. Иначе не подсел бы и не спросил именно у меня. А суть в том: кто и о чём бы не беседовал, в итоге разговор всегда сводился к её высочеству Раечке. В ста процентах случаев. К нашей самой белой из всех белых овец, лучшей на курсе, красавице, спортсменке и далее по списку.

- Спроси любого, тебе подробно объяснят. У меня нет ни времени, ни желания. – я наконец поворачиваю голову к Владу, и от его пристального взгляда по коже бежит лёгкий холодок, вызывая во мне что-то отдалённо напоминающее смущение.

А он продолжает смотреть в мои глаза не отрываясь, долго и внимательно, будто не веря, что такой цвет существует в реальности, а потом неожиданно выдыхает:

- Вау!

Я теряюсь. Но всего на долю секунды. Затем натягиваю на голову капюшон, и уставившись в тетрадь, произношу:

- Её зовут Рая. Староста нашего курса. Парня нет. Дальше – сам.

Внезапно чувствую, как тёплая ткань толстовки медленно сползает с моих волос. Сосед по парте совершенно бессовестно снял капюшон с моей головы, заставляя меня почувствовать себя почти обнажённой под его изучающим взором.

- У тебя опиумные глаза. Не нужно их скрывать. – звучит голос Влада слишком близко и с какой-то новой интонацией, вызвавшей приятные вибрации под кожей.

У меня получается взять себя в руки. Я умею не поддаваться на провокации, если не хочу развлечься. А именно сейчас - не хочу. Он мог показаться особенным, но вопрос о Рае перечеркнул всё. Он точно такой же, как все остальные. Белая овца. И явно хочет оставаться белым и дальше. Так пусть там и будет.

Повернувшись к Владу и наклонившись к нему ближе так, что наши глаза оказались на одном уровне, я уверенно шепчу фразу только для его ушей:

- Ты берёшь свои вещи и спускаешься на первый ряд к Рае. Со мной ты никогда не сидел.

Через секунду, Влад сгребает сумку и тетрадь, и молча идёт вниз к главной звезде нашего курса, больше ни разу на меня не посмотрев. Внутри что-то неприятно покалывает, но я прогоняю неправильное человеческое ощущение. Это – слабость. А я не такая.

После пар я гуляю по аллее, погруженная в свои мысли, пытаясь избавиться от сковавшего меня напряжения. Почему-то всё кажется фальшивым, весь этот грёбаный мир – фальшивка. Он только притворяется глубоким и чистым бриллиантом, а при ближайшем рассмотрении – дешёвая стекляшка. И каждая вещь в нём такая, каждая деталь - ненастоящая, разбивающаяся вдребезги от малейшего касания.

Мимо проезжавший велосипедист, не рассчитав расстояние, вдруг зацепляет меня коленом. Меня разворачивает, и я отлетаю в сторону, больно ударившись бедром о бетонную урну. А виновник, покрыв меня трёхэтажным матом, едет дальше как ни в чём не бывало. Поднявшись и потирая больное место, я смотрю вслед даже не извинившемуся уроду и злобно цежу:

- Сгинь!

Через мгновение он вместе со своим транспортным средством летит под колёса автобуса, резко затормозившего на перекрёстке. Шум, грохот, крики прохожих – так ему и надо! Ничего. Жить будет. А вот ездить на велосипеде – вряд ли.

Глава 2

Рая

Людям, которые во всём пытаются видеть прекрасное, живётся легче. Это мой девиз, и я всегда неукоснительно следовала ему. Хорошее можно найти в любой даже самой трудноразрешимой проблеме, взглянув на неё, как на урок. Ведь ничего случайного в нашей судьбе никогда не происходит.

Но я не только сама так жила, я пыталась открыть глаза окружающим, показать им, как изменится мир от позитивных мыслей.

Никто не подозревал, что у меня есть особенный дар, способность, доставшаяся от прапрабабушки Ольги из позапрошлого столетия: я умею проникать в сознание людей и менять его, настраивать, как непослушный музыкальный инструмент. Этот дар – нелёгкая ноша, накладывающая определенные обязательства на меня.

Я не имела права растрачивать его куда попало, использовать в личных целях. Это неправильно. Кое-кто так не считал, но Бог ей судья.

Утро второго сентября вызвало распирающее чувство предвкушения: сегодня я снова увижу однокурсников и друзей, с которыми расставались на целое лето. Друзей у меня было много, вообще люди ко мне тянулись, и я считала это заслуженным. Добро всегда порождает добро в ответ. Случайная чужая улыбка в хмурый день может не только изменить настроение, но и задать новый ритм всем последующим делам. Поэтому я всегда старалась улыбаться, и часто получала в ответ то же.

По пути на пары, заглянула в деканат узнать, есть ли какие-нибудь объявления и новости для второго курса юрфака. Я никогда не боялась брать на себя ответственность, поэтому без раздумий согласилась стать старостой целого потока из пяти групп. После первого года ни разу не возникло желания отказаться. Я со всем справлялась легко, с любыми вопросами и проблемами.

Все на нашем потоке относились ко мне доброжелательно, я привыкла к повышенному вниманию со стороны сокурсников. Ко мне всегда прислушивались, не ставя под сомнения мои доводы. Все, кроме одного человека. И мне иногда не верится, что в наших жилах течёт одна кровь.

Как только я вошла в аудиторию, меня тут же обступили студенты, разглядывая с восторгом моё новое платье, осыпая искренними комплиментами, на каждый из которых я так же по-доброму отвечала. Настроение было волшебным. Я по-настоящему была рада всех увидеть – отдохнувших, загорелых, готовых к новым подвигам. Кто-то сменил причёску, кто-то стиль одежды. Лишь одно осталось неизменным: серое худи на самом верхнем ряду с широким капюшоном, скрывающим поразительного цвета глаза.

Разместившись на первом ряду и подготовившись к лекции по новому предмету, я вздрогнула от неожиданности, когда рядом со мной приземлился парень. Новенький. Подняла на него глаза – и пропала. Сердце замерло на мгновение, а потом забилось с новой силой, несмело пробуя и принимая незнакомый ритм.

- Привет, я Влад. – он обезоруживающе улыбнулся и протянул мне руку.

- Привет. Рая. – коснулась его ладони, и от кончиков пальцев по всему телу разошлась тёплая волна.

- Что за предмет будет? – поинтересовался Влад, внимательно разглядывая меня.

- Философия права.

- Наверняка будет невыносимо интересно.

- Зависит от преподавателя. Самый занудный предмет можно преподнести так, что студентов за уши не оттащишь. Наоборот тоже работает. – уверенно заявила я.

В аудиторию вошёл пожилой профессор с книгами и журналами подмышкой, и студенты синхронно зашелестели тетрадями.

- Вот сейчас и проверим твою теорию. – подмигнул Влад.

Мне было приятно общество новенького, даже просто сидеть с ним рядом, заливаясь краской при каждом остроумном комментарии о преподавательских способностях мужчины за кафедрой. Это были совершенно новые ощущения для меня, волнующие и особенные.

На переменах мы общались с Владом на разные темы безо всякого стеснения и неловкости, будто знали друг друга давно. С ним было легко и как-то уютно. Мне нравилось, как он смотрит на меня – с теплотой и искренним интересом. Я безумно не хотела, чтобы пары заканчивались, оставив меня без этих удивительных эмоций, и парень, словно прочитав мои мысли, предложил сходить в парк недалеко от университета.

Когда поднимались из-за парты после окончания лекций, я заметила едва уловимую вспышку фиолетового света вокруг Влада, промелькнувшую и мгновенно растворившуюся в душном пространстве аудитории. В его сознание кто-то успел вмешаться, причём, совсем недавно. Насчет личности нарушителя чужих личных границ сомнений не было, а вот причины, побудившие сестрёнку это сделать, были весьма любопытны. Но она никогда не то что не признается, но и не заговорит со мной на эту тему.

В парке было шумно. Повсюду носились дети, радостно смеясь и повизгивая. Небольшие группы молодых людей что-то бурно обсуждали, эмоционально жестикулируя. Влюблённые пары неспешно брели по разогретому сентябрьским теплом асфальту, погружённые друг в друга, не замечая ничего вокруг. Солнце светило ещё совсем по-летнему, обдавая горячими волнами лица прохожих, ослепляя и заставляя щуриться. Лёгкий ветер разносил по открытому пространству ароматы цветов, пёстро украшающих парковые клумбы. Моя душа была наполнена умиротворением. Влад держал меня за руку, и это казалось абсолютно уместным и правильным. Мы шли по широкой дорожке мимо фонтанов, щедро осыпающих прохладными брызгами гостей парка, и без умолку говорили обо всём на свете. Мне было хорошо, как никогда раньше, и хотелось, чтобы это чувство длилось вечно.

- Мама-а! Мама-а! – детский плач вывел меня из приятной неги.

Я оглянулась по сторонам. Рядом с фонтаном стоял мальчик лет пяти, совсем ещё малыш. Он испуганно озирался, вытаращив заплаканные глазёнки и размазывая кулаком слёзы по раскрасневшимся щекам. Сердце защемило от жалости. Я подошла к ребенку и опустилась перед ним на корточки.

- Привет. Что случилось, малыш? – тихо проговорила я, стараясь вызвать доверие у парнишки.

- Мама ушла-а, - всхлипывая, ответил мальчик. – Она пошла за морожены-ым, и потеряла-ась.

Вокруг собрались прохожие, громко задавая вопросы, кто-то отчаянно ругал маму, кто-то – мальчика, ещё больше пугая и без того трясущегося всем своим хрупким тельцем ребёнка. Я посмотрела в глаза каждому зеваке, заставляя замолчать. Наступила тишина.

- Как тебя зовут? – спросила я мальчика.

- Антоша.

- Подумай о маме, Антоша, и она сразу придёт. Ну же. Покажи мне маму. – прошептала я так, чтобы мои слова услышал только малыш.

Перед глазами возник образ светловолосой кареглазой женщины в серой полосатой футболке и тёмных брюках. Я уверенно взяла мальчика за руку и сказала:

- Пойдём искать маму.

Мы двинулись в сторону палатки с мороженым, но там и близко не было нужной мне женщины, хотя я чувствовала её в поле зрения. Оглядев весь парк, я уловила знакомые ощущения по другую сторону от фонтана, и рассмотрела за переливающимися на солнце каплями полосатую футболку. Крепче обхватив маленькую ладошку, я повела мальчика к маме.

- Вы не видели мальчика, маленького такого, худенького, в жёлтой футболке, синих шортах и оранжевой кепке? – спрашивала светловолосая женщина прохожих, взволнованно заламывая руки.

Я, не раздумывая, подошла к ней настолько близко, насколько позволяли нормы приличия, и передавая мальчика из рук в руки, прошептала:

- Ты не станешь ругать Антошу за то, что ослушался и убежал к фонтану. Ему просто захотелось посмотреть на брызги. Тебе не страшно, сын с тобой.

Потом наклонилась к мальчику, и глядя в глаза, сказала:

- Ты не отпустишь мамину руку без её согласия в людных местах. Тебе не страшно, мама рядом.

Через несколько секунд мальчик с мамой шли к палатке с мороженым как ни в чём не бывало, обсуждая что-то своё, а я, наконец, выдохнула.

- Ничего себе! – воскликнул Влад, глядя на меня с нескрываемым восхищением. – Да ты – спасительница маленьких мальчиков! Как ты так быстро нашла его непутёвую родительницу?

- Просто мне везёт на подобные ситуации, - смущённо улыбнулась я.

- Что это значит? Это не первый спасённый мальчик?

Влад сгрёб мою ладошку, запуская новый ритм пульса, и потянул меня в сторону лотка с сахарной ватой. Мои щёки раскраснелись ярче цветов на клумбах, выдавая девичьи эмоции с потрохами. Но это казалось неважным, весь мир теперь был неважен. В эту минуту значение для меня имели лишь взгляд серых глаз, тёплый, обволакивающий, бархатистый голос, пробирающий до мурашек, и рука, крепко зажатая в крупной мужской ладони.

Мы гуляли до позднего вечера по всем закоулкам парка, не расцепляя рук, словно пара влюбленных. После Влад проводил меня домой. Оказалось, мы живём на разных сторонах улицы, практически друг напротив руга. Это открытие вызвало новую волну приятных эмоций.

Прощаясь с парнем под кроной старой рябины, я не удержалась: поднялась на носочки, поцеловала его в щёку, и быстро забежала в подъезд, не успев оценить реакцию на мою вольность. Я мечтала об этом с того момента, как Влад сел рядом со мной на лекции. Безумно хотелось коснуться губами его кожи. И я сделала это, не задумываясь о последствиях. Сердце колотилось, как сумасшедшее, лицо пылало алым маком, а на губах сияла самая счастливая улыбка на свете. Кажется, я впервые по-настоящему влюбилась.

Глава 3

Рая

На следующий день на лекции Влад снова сел рядом со мной, и всю первую пару не выпускал мою ладонь из своей под партой. Моё сердце трепетало от восторга, кожа горела от тайного соприкосновения наших пальцев, вызывая новые эмоции, которые мне безумно нравились. Меня по-настоящему интересовало всё, что было связано с Владом. Хотелось бесконечно любоваться им – красивым, статным, наполненным добротой и обаянием, идеальным для меня. Узнавать его, наслаждаться приятным тембром его голоса и мечтать о нас. Но пока это было непозволительной роскошью, делиться Владом мне не хотелось абсолютно ни с кем. И я тайком бросала короткие взгляды на парня, тая от таких же ответных действий с его стороны.

Перед второй парой из уст куратора неожиданно прозвучала новость, что преподаватель одной из дисциплин попал в аварию и получил серьёзные травмы, и до тех пор, пока ему не найдут замену, предмета в расписании не будет. Я тяжело вздохнула, отчетливо понимая, чьих рук это дело. Обернувшись, столкнулась с немигающим фиолетовым взором, надменно наблюдающим за происходящим с высоты последнего ряда. На протяжении всей пары я ощущала жжение в районе спины, оценив назойливое внимание сестрёнки к моей скромной персоне. Когда-нибудь она нарвётся на неприятности из-за своего невыносимого характера и беспечного отношения к дару. И я не протяну ей руку помощи. Аде нужен хороший урок.

Мы с этой темноволосой хрупкой девчушкой с необычными глазами цвета лесной фиалки раньше были самыми близкими людьми на этом свете. Ада – моя троюродная сестра. Но когда-то, кажется, в прошлой жизни, она была моей лучшей подругой, только с ней я могла, не задумываясь, поделиться самым сокровенным, ей единственной доверяла больше, чем самой себе. Но всё проходит рано или поздно. Вот и наша казавшаяся несокрушимой связь не устояла, рухнула, едва нам исполнилось тринадцать. Так получилось, что в наш день рождения мы получили нечто новое, незнакомое простым людям, очень ценное и ответственное – наш дар. Это оказалось тяжкой ношей, и в одно мгновение нас просто разделило, разрубило все нити между нами невидимым лезвием, острым и беспощадным. Будто незримый палач привёл в исполнение смертный приговор, убив нашу дружбу и наши сестринские чувства. Мы моментально превратились чуть ли не в заклятых врагов, не имевших возможности выносить общество друг друга.

Каждая пошла дальше своим путём, пользуясь даром так, как считала правильным. Ада начала маниакально тратить силу только на себя, закрывшись от остального мира за серой тканью безразмерного худи. Злоба, бесконечная и неуправляемая, заставляющая совершать необдуманные поступки, поглотила её. Такое поведение родственницы вызывало во мне бурю негодования, несколько попыток образумить дурёху не возымели эффекта. Наоборот, с каждым разом она заходила всё дальше в своём желании отвернуть от себя людей. И ей удалось. Месть, наказание виновных, назначенных таковыми без суда и следствия, стали единственными точками приложения дара, разрушая саму Аду изнутри. От беззаботной милой девочки с сияющим взглядом, доброй, отзывчивой и искренней не осталось ничего. Моё сердце по отношению к сестре теперь было наполнено одной лишь жалостью.

Пары закончились, мы уже дошли до моего подъезда, но расставаться с Владом не хотелось. И вместе с тем отчаянное желание, чтобы он испытывал то же, что и я, накрывало с головой. Я всеми способами пыталась тянуть время, задавала вопросы о его жизни, интересах, планах, только бы побыть с ним рядом лишнюю минутку. Заглядывала в серые озёра, обрамлённые пушистыми ресницами, в надежде получить ответ. А потом не выдержала:

- У тебя есть планы на вечер?

- Хотел спросить тебя о том же. – заулыбался Влад, и моё сердце едва не выпрыгнуло из груди.

- У меня нет, - тщетно силясь скрыть назойливую радость, воскликнула я.

Улыбка парня стала ещё шире, и бабочки в моём животе проворно зашевелили нежными крылышками.

- Тогда предлагаю сходить в кафе часов в шесть. Недалеко от нас летнее…

- Хорошо! – не дала я договорить, внутренне ликуя.

- Я зайду за тобой. До вечера. – Влад напоследок крепко сжал мою ладонь и, развернувшись, пошагал в сторону дома. А я долго провожала его взглядом, мечтательно рисуя перед глазами картинки предстоящего вечера.

Дома, быстро скинув босоножки, поставила сумку на пуф и направилась в кухню. Отодвинув прозрачный тюль выглянула в окно. Мне всегда нравилась высота. Такая недоступная и манящая, завораживающая своей непостижимой мощью и безграничной свободой, захватывающая дух. Я могла часами любоваться ею, разглядывать соседние здания и далёкие городские пейзажи, невидимые с земли. Отсюда – с двенадцатого этажа – всё казалось игрушечным и таким близким, протяни руку – и вот она, недосягаемая красота.

- Раюш, подойди, - послышался из соседней комнаты голос бабули.

- Иду, ба. – мельком глянув на чернеющее у самого горизонта небо, отозвалась я.

Завернув в просторную комнату, обставленную старой потёртой мебелью, выцветшей от времени, которую прабабушка – Лидия Семёновна – наотрез отказалась менять на новую более современную и удобную, я обнаружила пожилую родственницу в кресле с очками, затерявшимися в седых локонах, и газетой в руках. Догадка о необходимости моего присутствия вызвала снисходительную улыбку на моём лице. Бабуля вечно теряла свои вторые «глаза», и регулярно – на своей же голове.

- Раечка, присядь. – морщинистая рука похлопала по подлокотнику соседнего кресла.

Я удивлённо уставилась на бабушку, но просьбу выполнила.

- Вы с Адочкой так и не общаетесь до сих пор? – неожиданный вопрос застал врасплох.

- Бабуль, она сама…

- Очень плохо, что не общаетесь, - не дала договорить женщина. – Позови ко мне Аду. Пусть придёт. Давно я её не видела.

- Но, ба…

- Позови, это важно! - скрипучий голос бабушки приобрёл металлические нотки. – На неделе пусть заглянет навестить старушку.

- Ладно, передам её высочеству, - недовольно пробурчала я.

- Вот и хорошо.

- Ещё нужно что-нибудь? – я мазнула взглядом по циферблату настенных часов, намекающему, что скоро нужно собираться на свидание.

- Да, очки опять потеряла…

Мои руки потянулись к седым волосам бабули и выудили пропажу из пышной причёски.

- Вот они, - с любовью чмокнув тёплую мягкую щёку, я передала находку любительнице газетных статей. – Я побегу, у меня дела.

- Ой! – рассмеялась бабушка. – Спасибо, дочка. Беги, беги.

Наряд для похода в кафе выбирался долго и мучительно. Очень хотелось быть для Влада красивой, неповторимой, особенной. Чтобы от одного взгляда на меня его сердце замирало. Но ни одна вещь в моём гардеробе до столь высоких критериев не дотягивала. В итоге, после часовой войны с самой собой, я натянула лёгкий голубой сарафан, короткую джинсовку, белые кеды, и по-дурацки улыбаясь, выпорхнула на улицу.

Влад уже ждал меня у подъезда с букетом белых хризантем, и ему пришлось ещё подождать, пока я отнесу цветы в квартиру и поставлю в вазу. Жалко было тащить такую красоту в кафе и заставлять её меркнуть в духоте.

До летнего кафе мы шли пешком, держась за руки, что казалось мне уже привычным и естественным, и мило беседуя обо всём на свете.

Уютный столик на двоих, простая, но необычайно вкусная еда, живая музыка и человек, в обществе которого я расцветала, сделали вечер незабываемым. Я слушала Влада, и не могла наслушаться, глядела – и не могла наглядеться, затаив дыхание и с раскрытым ртом. Он казался особенным, сказочным принцем, сошедшим с глянцевых книжных страниц. И мои чувства к нему росли и крепли с каждой секундой.

- Кажется, погода портится, - Влад посмотрел на стремительно чернеющее небо.

- Да, точно, а я даже зонтик не взяла. – сказала с напускной тревогой, про себя радуясь, что можно подольше посидеть здесь, пока будем пережидать ненастье.

- Не страшно, вызовем такси. – спустил меня парень с небес на землю. – Мне через сорок минут нужно быть дома.

Я грустно вздохнула, чувствуя, как горло сковало неприятной горечью. И стараясь не выдать истинных чувств произнесла с искусственным оптимизмом:

- Ну что же. Значит на такси.

Моя широкая улыбка могла бы сейчас заменить скрывшееся за тучами солнце, а на душе неприятно скребло.

Влад рассчитался по счёту, вызвал машину, периодически поглядывая на часы, словно уже опаздывал в какое-то очень важное место. Намного важнее меня. И как только пришло уведомление, взял меня за руку и повёл к выходу.

В моей душе всё бурлило от противоречивых эмоций. Это несомненно было лучшим свиданием в моей жизни, но словно чего-то не хватало. И я не могла понять, чего именно. Будь я Адой, давно бы влезла в голову Владу, но я – не она…

Такси очень быстро довезло нас до подъезда. Влад не выпускал мою ладонь из своей всю дорогу, но при этом почему-то молчал. Я бросала на него короткие незаметные взгляды, натянуто улыбалась при каждой встрече наших глаз, и не могла отделаться от непонятного зудящего ощущения где-то глубоко внутри.

На улице лило стеной, дворники на лобовом стекле не справлялись с дождевыми потоками, будто на небе вырвало с корнем дно у огромного переполненного бассейна, и вся вода выплеснулась разом на наш город, затопив дороги, насквозь вымочив не успевших укрыться от стихии прохожих.

- Приехали, - сухо оповестил нас водитель.

Выпрыгнув прямо в лужу, залившую весь тротуар, и ощутив, как холодная влага просочилась в обувь, я бросилась к подъезду. Влад сделал то же самое. Мы стояли под козырьком слишком близко друг к другу. Вокруг стена из дождя, капли с шумом разбивались о водную гладь, растекающуюся по асфальту ручьями. Прохладная сырость наполнила воздух, сделав его тяжёлым и почти осязаемым. А мне было жарко настолько, что захотелось скинуть ненавистную джинсовку, мешающую коже дышать. Безумно хотелось, чтобы Влад меня поцеловал. Прямо сейчас. Горячо, пылко, по-настоящему.

Но у него будто были другие желания. Он ещё раз взглянул на часы, разрывая наш зрительный контакт, потом невесомо коснулся моих губ своими, вызвав сладкий трепет в моём безумном сердце, и ушёл, оставив меня дальше сходить с ума от переплетающихся в тугой клубок противоположных эмоций.

Глава 4

Влад

Я шагаю в затихающий дождь, прикрыв голову локтем. Под ногами шумными потоками бурлит и пузырится вода, тротуар похож на мелкую горную речушку с порогами – бордюрами и водопадами – водостоками. Высокие фонтаны брызг из-под автомобильных колёс пугают редких прохожих.

Быстрыми перебежками преодолеваю неглубокие лужи, не в силах перестать улыбаться.

Пусть погода ненастная, но в моей душе – тёплый солнечный день, наполненный лёгким, нежным только-только зарождающимся чувством.

Мне очень нравится Рая. С каждым днём всё больше. Нравится, как светятся её голубые глаза, когда она смотрит на меня, как мелодичным колокольчиком звенит её тонкий голос, когда смеётся над какой-нибудь дурацкой шуткой, как растекаются по телу тёплые волны, когда держу её за руку. С Раей легко, будто мы давние знакомые. Даже не так – мы словно близкие друзья, родственные души, когда-то давно потерявшие друг друга и сумевшие вновь обрести. Кажется, она лучше всех чувствует меня, читает мои мысли, угадывает желания. Необыкновенная девушка!

Этот наш короткий невинный поцелуй до сих пор огненной печатью горит на губах, как напоминание о моём внезапном порыве. Хотелось ли мне большего – сам не могу ответить на этот вопрос. Скорее всего – да, но что-то остановило. Страх всё испортить, сломать то хрупкое между нами, чему пока нет названия в моей голове, не позволил зайти дальше едва ощутимого прикосновения губ.

И вот теперь я стою у пешеходного перехода, дожидаюсь зелёного света, растянув на лице глупую улыбку, и думаю о том, как прекрасен мир вокруг: и этот осенний дождь, редкими крупными каплями ударяющий по мокрому асфальту, и посвежевшие листья тополей, и даже серое хмурое небо над уходящими ввысь крышами домов.

Вдруг мой взгляд цепляется за хрупкую фигурку девушки, медленно бредущую вдоль дороги по самому краю. Её серая толстовка потемнела, напитавшись дождевой влагой, пальцы крепко вжались в мокрую ткань рукавов выше локтей, а из-под широкого капюшона сосульками свисают тёмные пряди. Она ступает по воде в тонких кедах, вымокших насквозь, разрезая шагами бурлящие потоки, и не обращая внимания на непогоду. Что-то дрогнуло в сердце при виде этой городской сумасшедшей, и я сам не понимаю, как через секунду оказываюсь рядом с ней.

- Привет. – говорю, поравнявшись с девушкой и пытаясь подстроиться под такт её шагов.

Она не обращает внимания на моё присутствие, продолжая свой путь. Я замечаю, как плотная мокрая одежда облепила девичью грудь, и шумно сглатываю.

- Мы раньше не встречались? – не оставляю попыток установить контакт с недотрогой.

- Лучше бы не встречались. – бурчит она себе под нос, и её голос кажется мне знакомым.

- Не напомнишь?

- Обойдёшься. – девушка продолжает смотреть на затопленный асфальт, при этом прибавив шаг.

- Значит, на то, чтобы услышать имя, я вообще не могу рассчитывать. – стараюсь не отстать от неё я, уловив, как дрожат пальцы девушки с посиневшими ногтями, впившимися в серые рукава.

Дождь почти иссякает, опрокинув на город всю свою мощь и быстро растратив её. Мелкие пузырьки на лужах дружно равняются с водной гладью, а прохладный влажный воздух уносит остатки сентябрьского тепла.

- Ты замерзла? – интересуюсь я, мысленно отругав себя за неуместное желание согреть маленькие ледяные ладошки.

- Не твоё дело, - сквозь стучащие зубы цедит она.

- Ты, наверное, под ливень попала? – не унимаюсь я.

Хочется остановить её, сдёрнуть с головы чёртов безразмерный капюшон и внимательно рассмотреть лицо недотроги. Сейчас же я вижу лишь бордово-фиолетовые аккуратные губы и острый подбородок с липнущими к нему почти чёрными сосульками из волос, но продолжаю идти рядом и доставать девушку своим монологом, не в силах прекратить собственный поток слов.

Интересно, она красивая?

- Ты не отвяжешься? – раздраженно фыркает девушка и останавливается у светофора.

Мы переходим дорогу по пешеходному переходу на небольшом расстоянии друг от друга. Негромкие звуковые сигналы отсчитывают последние секунды. Недотрога на мгновение поднимает голову, чтобы посмотреть на проезжую часть, и моё сердце словно пронзает молнией.

Её глаза…

Это какой-то космос, непостижимый и далёкий, в котором можно легко затеряться, увязнуть в чёрных дырах, заблудиться в кротовых норах и погибнуть в ледяном фиолетовом свечении самой опасной звезды. Такого цвета я никогда не видел.

Девушка бежит вперёд, я тут же догоняю её, понимая, что она движется в противоположную от моего дома сторону. Но меня это не останавливает. Наоборот, мне до мурашек хочется подольше побыть рядом с ней и снова хотя бы на миг увидеть эти нереальные глаза, которые я никак не могу выбросить из головы.

- Ты живёшь где-то недалеко? – продолжаю я задавать вопросы, а руки так и чешутся стянуть с головы недотроги эту жуткую мокрую тряпку.

- Что тебе от меня надо? – не выдерживает девушка моего напора и резко останавливается.

- Хочу до дома проводить. – честно отвечаю я.

- Проводил. Всё? – она, наконец поднимает глаза, и я на секунду теряюсь, как заворожённый, уставившись на необычные черты.

Бледная кожа, почти прозрачная, под которой видны тонкие едва заметные нити голубых вен, заострённое худощавое лицо, прямой нос и огромные сине-фиолетовые глаза с длинными кукольными ресницами – неземная красота, инопланетная даже… Она будто из другого мира, где ливень – отличная погода для прогулки, а холодный сырой воздух идеален для посиневших губ и пальцев.

Я запоздало понимаю, что бессовестно пялюсь на девушку, про себя отметив, как на бледных щеках проступает слабый румянец. Внезапно открывшаяся способность смущаться в этом ершистом создании, вызывает трепет, граничащий с восторгом.

А она смотрит мне в глаза нагло, дерзко, с вызовом, ожидая ответа. На фиалковых радужках проступают огненные искры, способные испепелить за долю секунды. Только вот я не помню заданного вопроса, рядом с ней все слова становятся какими-то ненужными, пустыми. Время останавливается в своём бесконечном беге, земля перестаёт вращаться, устало споткнувшись о бешенную энергию, исходящую от хрупкого продрогшего тела незнакомки, а пространство застывает несмелыми образами, повисшими где-то на самом краю сознания.

Я словно попал в воронку, медленно утягивающую меня на самое дно чего-то дурманяще прекрасного. Меня уносит безо всякого сопротивления навстречу манящей неизвестности, опасной своим чарующим великолепием, и я тону, умираю, как безумец, радуясь собственной погибели.

- Как твоё имя? - слышу собственный голос, будто со стороны.

- Ада. – тихо шепчет она, не сводя с меня своих удивительных глаз.

Кажется, мы оба чувствуем это непреодолимое притяжение между нами, не в силах оказать сопротивление. Она выглядит ошеломлённой и, спустя какое-то мгновение, в сумасшедшем взгляде появляется тревога, постепенно перерастающая в испуг.

Ада порывисто отступает на шаг, нервно дернув плечами, а потом вдруг резко приближается, обхватывает мои щёки тонкими ледяными пальцами, всё ещё мокрыми от дождя, и, впившись остекленевшим взглядом в мои глаза, произносит какие-то слова, смысл которых теряется в слабых порывах сентябрьского ветра.

Передо мной пелена, в ушах неприятный шум и ощущение, будто в голове что-то важное соскребли металлическим шпателем и вышвырнули за пределы памяти. Всё кружится, я не могу зафиксировать картинку, остановить назойливую карусель из событий сегодняшнего дня. Они всё идут и идут друг за другом длинной извилистой вереницей, которой не видно конца.

Вот я сижу на парах рядом с Раей, держу её за руку, мы переглядываемся и смеёмся. На душе тепло и уютно.

Вот захожу домой, и вижу разбросанную у порога обувь младшего брата. В очередной раз сетую на его суперспособность наводить беспорядок в любых местах, к которым у него имеется доступ.

Принимаю душ, одеваюсь перед зеркалом в сладком предвкушении встречи с Раей. Покупаю букет в магазине на первом этаже. Хочется сделать для девушки что-то приятное.

Вот я в кафе доедаю мясной рулет, о чём-то неважном рассказываю Рае. Снова слышу её задорный смех, звоном колокольчика раскачивающий потяжелевший перед ненастьем воздух.

Вспоминаю, что нужно встретить брата с бокса, смотрю на часы – времени достаточно.

Дальше – такси, ливень, короткий поцелуй под козырьком подъезда, волнующий, обжигающий, вызвавший дрожь в теле, поразивший сердце ударом тока, от которого до сих пор яркие огоньки маленькими вспышками взрываются перед глазами, а пульс никак не может прийти в норму.

Или это не из-за него?

Я провожу ладонью по шершавой щетинистой щеке, ощущая тёплое покалывание. Но в голове – пустота. А в душе будто прошёл ураган, сравнявший с землёй все мои чувства, превративший эмоции в чёрное неприглядное месиво.

Что-то важное, постоянно ускользающее, но бесконечно желанное только что было мною утеряно. А я даже не могу понять, что именно…

Глава 5

Ада

- Чего тебе? – недовольно бурчу в трубку, слыша сладкий голосок «любимой сестрёнки».

- Ба хотела с тобой поговорить. Ждёт на неделе. Можешь сегодня прийти, я через полчаса ухожу. – скороговоркой выдаёт Рая и, вздохнув, добавляет: - Сказала, что-то важное. Так что, будь добра, отнесись с уважением к просьбе пожилого человека.

- Как скажете, ваше величество.

- Может хватит…

Я сбрасываю вызов. Нет желания выслушивать упрёки лучшей девушки нашего потока, знающей прекраснее всех, кто и как должен жить. Пусть со своими проблемами сначала разберётся, тоже мне святая.

Скидываю фартук и, не притронувшись к кофе и только что приготовленным блинчикам, обуваю кеды и выхожу на улицу. Нужно подышать свежим воздухом. Разговор с мисс очарование вызвал изжогу и напрочь отбил аппетит.

Город встретил меня духотой.

Набрав в лёгкие плотный воздух, закрываю на секунду глаза и иду в сторону парка. Не буду торопиться.

В ушах заезженная мелодия, перед глазами – пустота. Я не замечаю людей, не трогаю их, если они не трогают меня. Предпочитаю быть невидимкой. Моя стихия – тьма, полная загадок, которые я люблю разгадывать в одиночестве.

Когда есть время, брожу по тёмным улицам, заглядывая в чёрные глазницы окон. Меня привлекают именно они. Там, за отражающим свет фонарей стеклом, не позволяющим заглянуть в чужую жизнь, я вижу боль и одиночество. Я чувствую их каждой клеткой своего худощавого тела, могу прикоснуться к ним разумом, не открывая глаз, не улавливая звуков. Чтобы снова удостовериться в человеческой слабости и несовершенстве, доказать себе, что с этим миром мне не по пути.

Но едва в окнах загорается свет и задёргиваются шторы, мой интерес улетучивается. Эти никчёмные, жалкие существа, до тошноты лицемерные, заслуживают всё то, что с ними происходит. На сто процентов.

Они говорят о сострадании, сокрушаясь, что им мешает чужой орущий ребёнок, о щедрости, без сожаления забирая последнее у нуждающегося, о верности, предавая в угоду собственным порокам, о любви, превращаясь в жадных собственников. Не хочу иметь ничего общего с этими примитивными созданиями, горделиво стучащими в грудь пяткой, доказывая, что они – венец творения.

Я им не верю. Ни одному из них. Ни на грамм.

Даже собственной матери.

Ей – меньше всего.

А Рая – просто глупая девчонка, возомнившая себя настройщиком идеальности, несущим светлое, доброе, вечное. Ну, пусть попробует. Первая обожжется. И этот ожог будет невыносимо глубоким, болезненным и вечным.

Сев на бетонный бортик фонтана, мокрый, но нагретый сентябрьским солнцем, включаю громче «Save me» Lacuna Coil и уношусь в свою тёмную сказку, где в высоком замке из серого камня, оплетённом острыми листьями ядовитого плюща, принцесса спасает дракона, где свет – это Луна, а не Солнце, и ливень – лучшая погода для прогулки.

Спустя час я подхожу к панельному дому, в котором живут мои вынужденные родственники. Лифт шумно отстукивая этаж за этажом, везёт меня на одиннадцатый. Дальше поднимаюсь по лестнице. Угораздило же родню поселиться на верхотуре, даже пожилую женщину не пожалели. Терпеть не могу высоту, хотя страха перед ней у меня никогда не было, но я скорее из рождённых ползать.

Звонок в дверь. Вынимаю один наушник и жду, когда откроют.

- Кто там? – раздаётся скрипучий голос из квартиры. – Раюша, ты?

- Это Ада, бабуль. – со скукой рассматриваю белые чистые стены в подъезде. Новостройка. Не успели отметиться художники-любители.

- Ой, какая ты молодец, что пришла, - щелчок замка и дверь радостно распахивается, впуская меня в просторное, но чужое жилище. – Проходи, Адочка, проходи, доченька.

- Привет. – натянуто улыбаюсь и снимаю обувь, аккуратно поставив на свободную полку в прихожей.

- Ты голодная? Сейчас посмотрю…

- Ничего не нужно, спасибо, бабуль. - гляжу на ещё больше постаревшее лицо прабабушки, на сгорбленную спину и запинающуюся походку. – Рая сказала, у тебя важный разговор ко мне.

- А ты торопишься? – усмехается старушка, и, шаркая тапочками по линолеуму, направляется в свою комнату. – Пойдём.

Я послушно плетусь следом, по пути сняв капюшон и спрятав наушники в карман.

- Как родители? – вопрос неприятно резанул, но я не подаю вида.

- Нормально.

- Ну и славно. – бабушка садится на своё излюбленное место в продавленном старом кресле, и я устраиваюсь в соседнем.

– Ну, рассказывай: как жизнь, как учёба? Ты так редко приходишь. – развернувшись ко мне в пол-оборота, издалека начинает баба Лида.

- Как обычно, ничего нового, - неохотно отвечаю я. – У меня не очень много времени. О чём хотела поговорить, бабуль?

- Ох, молодёжь – молодёжь. Всё куда-то спешите, торопитесь. – сетует старушка. - Но иногда нужно остановиться, оглядеться и подумать, в правильном ли направлении идёте. А уж потом бежать дальше.

- Так и сделаем. Так что за разговор? – нервно осматриваюсь, понимая, что задерживаться в этом доме мне совсем не хочется.

- Хорошо. – сдаётся бабуля. – И не поболтать с тобой, как ёж колючая. А разговор у меня такой: что вы с Раечкой поделить не можете? Ладно, подростками разругались, разбежались по разным сторонам, теперь-то что? Выросли, мозгов прибавилось. Хватит уже бегать друг от друга. Ваша сила – в единстве. Вместе вы горы свернёте, и все преграды одолеете, всех врагов победите. Миритесь, сходитесь. С вашими способностями нельзя далеко друг от друга быть.

- Бабуль, - тяжело вздыхаю. – У нас просто разные взгляды на жизнь, я бы даже сказала, противоположные. Мы не можем сойтись. Мы обе этого не хотим.

- Не нужно с плеча рубить. Ваша сила – великий дар. Столько поколений она не проявлялась, и вот – вам досталась, напополам разделилась. Вы – две половинки, понимаешь? Нельзя вам врозь. Дров наломаете, в беду попадёте. Моя прабабушка Ольга, царствие небесное, единолично даром обладала. У неё салон магических услуг был ещё при Российской империи. А потом революция, и она бежала за границу, а дети её - дед мой с сестрой - здесь остались, силу им, от матери доставшуюся, прятать пришлось, подавлять. Времена суровые были. Человек человеку - враг. Никому верить было нельзя. И сила угасла. Отец твой и мать Раечки, как и ваши бабушки, никаких способностей не имели. И вот, вам повезло – семейный дар, когда-то утерянный, вернулся. А вы, прямо как дети малые, играетесь им. Нельзя! Ох, нельзя. Объединяйтесь! И силу свою умножите, и жизнь счастливую проживёте. Друг для друга опорой будете.

- Это вряд ли, бабуль. – недовольно поморщившись, достаю из кармана смартфон и смотрю на время. – Она не хочет мириться, а я – тем более.

Просидев в гостях ещё минут сорок, выслушав все истории про наших далёких предков, про бабулино детство и шалости моего отца в школьном возрасте, я поднимаюсь с кресла и бросаю короткий взгляд в окно. Вижу, как разрастается непроглядная чернота, со всех сторон затягивая небо плотным полотном, и в стекло барабанным боем ударяются первые капли.

- Мне пора, я пойду. – неестественно улыбнувшись, делаю шаг в сторону коридора. – До встречи. Я сама захлопну дверь.

- Ой, а там дождь что ли? – бабушка разворачивает голову к окну. – И куда ты собралась?

- Мне же только через дорогу перебежать, - пожимаю плечами, пятясь к выходу.

- Пережди немного.

- Нет, пойду. Увидимся. – выскакиваю за дверь, быстро обуваюсь и выхожу из квартиры.

Наконец-то свобода. В этом доме даже воздух против меня. Мне неуютно, трудно дышать и хочется поскорее сбежать, чтобы никогда больше не возвращаться.

Легкие распирает глубокий вдох, гул лифта приближается, и я в одно мгновение скрываюсь за узкими створками от того мира, что мне только что пытались навязать. Не хочу. Мне и так нормально. И совсем не одиноко – я привыкла, это мой осознанный выбор. Для того, чтобы сносно существовать в этом уродливом обществе, не обязательно делить с кем-то свою душу. Пусть она остаётся при мне, спрятанная от посторонних глаз. Неидеальная. Колючая. Но только моя.

И не нужна мне половинка в виде Раи. Она уже, насколько я успела заметить, нашла замену нерадивой сестре. И пусть. Совет да любовь. А мне совсем не грустно, просто Рая настолько бесит, что её счастливое лицо – дико раздражает. Поэтому от мыслей о её отношениях с новеньким не по себе. Других причин быть не может.

На улице льёт, как из ведра, но меня это не останавливает. Делаю шаг в непогоду, потом другой. Вот уже и толстовка насквозь промокла, тоненькие кеды - тоже. Дождевая вода бурлит и клокочет, крупные струи под напором вытекают из серо-фиолетовых туч, а я медленно бреду в сторону дороги, глупо улыбаясь. Ливень будто смывает с меня всю невидимую человеческую грязь, налипшую за день, очищая, успокаивая, восстанавливая утраченный баланс.

Поднимаю голову к небу, позволяя каплям с силой бить по бледной коже. Вставляю наушник в правое ухо, а второй - не успеваю, услышав, как у подъезда затормозило такси. Оборачиваюсь и застываю на месте под усиливающийся грохот собственного сердца.

Рая, сияющая от счастья, мелкими прыжками добирается до подъезда. А за ней – Влад…

Понимаю, что не хочу сейчас смотреть на их радостные лица, но не могу перестать. Будто мои глаза магнитом притянуло к их влюблённой парочке, настолько сильным, что остальной мир в это мгновение перестал существовать. Нет больше ливня, пузырящихся водных потоков, грязно-серого неба. Ничего.

Они неотрывно смотрят друг на друга, а я, как последняя идиотка, пялюсь на них, не осознавая, отчего так сжимается сердце. До боли. И хочется заплакать.

Короткий чужой поцелуй выбивает дух, и я, обречённо разворачиваюсь и иду к переходу.

Что со мной? Почему я это чувствую? Не хочу! Я не слабая! Не слабая! Я – не они.

Сердце никак не может выровнять сбившийся ритм, в голове странный шум. Ноги покорно ступают прямо в воду, утопая в пенящихся лужах. Я вымокла настолько, что с рукавов падают капли скопившейся влаги. Но продолжаю идти сквозь холодную дождевую стену, не желая искать укрытие.

- Привет. – раздаётся знакомый мужской голос у самого уха, и я вздрагиваю. Но продолжаю идти.

- Мы раньше не встречались? – продолжает Влад, поравнявшись со мной.

- Лучше бы не встречались. – недовольно цежу я, а внутри всё клокочет от противоречивых чувств.

Нет. Всё не правда! Мне совсем не приятно его общество. Просто Рая бесит. Они оба бесят!

- Не напомнишь? – не унимается новенький.

- Обойдёшься. – бурчу раздражённо, отчаянно пытаясь прогнать обступившие душу со всех сторон человеческие слабости. Я не дамся. Не дамся!

- Значит, на то, чтобы услышать имя, я вообще не могу рассчитывать. – новая реплика вызывает острое желание встряхнуть этого недоумка и отправить обратно к Рае. Что ему нужно от меня?

- Ты замерзла? – внезапно спрашивает Влад, и я наконец, замечаю, что дождь закончился.

- Не твоё дело, - рявкаю, ощущая, как тело начинает бить крупная дрожь. И мне всё это жутко не нравится.

- Ты, наверное, под ливень попала? – продолжает доводить меня до белого каления сестрёнкин возлюбленный.

- Ты не отвяжешься? – не скрываю раздражения.

Впереди пешеходный переход, а на другой стороне улицы – мой дом. Надеюсь, у парня хватит ума пойти своей дорогой.

Намеренно прибавляю шаг, но Влад и не думает оставлять меня в покое. А я не в силах подавить безжалостно ворвавшиеся в мою одинокую обитель неправильные эмоции.

- Ты живёшь где-то недалеко? – интересуется он, я же уже просто готова его придушить.

Рая! Он с Раей! Он только что её целовал! Какого хрена докопался?

- Что тебе от меня надо? – резко торможу, и Влад останавливается в нескольких сантиметрах от меня.

- Хочу до дома проводить. – несёт он какую-то беспросветную чушь, окончательно разбудив во мне зверя.

- Проводил. Всё? – со злостью смотрю в серые глаза, тяжело дыша.

Кажется, мой зубовный скрежет, звучит громче сигнала промчавшегося мимо автомобиля. А новенький таращится на меня, будто привидение увидел, и есть в этом взгляде что-то особенное, первобытное, возрождающее во мне примитивное человеческое. И я теряюсь, проваливаюсь в вязкую топь помутившегося сознания.

- Как твоё имя? – сквозь пелену наваждения слышу его голос.

- Ада. – шепчу ошарашенно, не узнавая себя. Будто это Влад, имея способность проникать в чужую голову, переключил мои чувства на свою волну, а у меня не достаёт сил вернуть настройки в исходный режим. Его глаза – капканы, поймавшие меня, как лёгкую добычу, не почуявшую опасность. Мне нравится, как он смотрит, и я хочу, чтобы продолжал смотреть бесконечно долго.

Осознание, что я, словно загипнотизированная, пялюсь на парная сестры, пронзает ядовитой стрелой, и я опускаю взгляд. Мне не нужно чужое, тем более – её. Тем более – вот так…

Я не добыча, я опасная – хищница, умеющая растерзать любого, покусившегося на моё личное и неприкосновенное. Навык отстаивать границы и принципы нелегко мне дался. А потому - не позволю! Не прощу!

Мне никто не нужен. Иди к чёрту, Влад! И забери с собой святую Раечку!

Я обхватываю ладонями лицо парня, и, не сводя с него глаз, встаю на носочки и шепчу прямо в губы:

- Ты меня не знаешь. Я – невидимка для тебя. Забудь. – после забегаю в подъезд, громко хлопнув дверью, наваливаюсь спиной на исписанную неприличными словами стену и медленно сползаю вниз.

В душе – полный бардак, всё перевёрнуто вверх дном, разбито и сломано. Пространство вокруг медленно сжимается, ещё больше загоняя в ловушку. Столько усилий коту под хвост… Слёзы помимо воли ползут по щекам, оставляя мокрые горячие дорожки. Внутри всё пылает, сжигая так долго выстраиваемые защитные укрепления. Почему я чувствую? Это неправильно. Я не должна…

Нет. Я не позволю. Никому не позволю. Ему – тем более…

Глава 6

Рая

Утром на первом семинаре я привычно села рядом с Владом. Повезло, что мы оказались в одной группе.

Я впервые едва не опоздала, потому что всю ночь мне снился парень, завладевший моим сердцем с грациозной лёгкостью, и совсем не хотелось просыпаться. А когда всё же удалось разлепить свои сонные очи, будильник несколько раз отложил сигнал. В результате моя наспех наряженная в джинсовый сарафан и белую футболку фигура оказалась за партой за пару секунд до прихода преподавателя.

Прозвенел звонок. Молодой доцент в строгом чёрном костюме быстро отметил присутствующих и принялся рассказывать условия получения автоматов, но меня эта информация интересовала в данный момент в последнюю очередь.

Трепеща от волнения, я заглянула в серые глаза, устремлённые в сторону доски. Влад не отреагировал. Даже не повернулся. Он продолжал как ни в чём не бывало слушать задания к тесту, перебирая пальцами авторучку, в расслабленной позе, но с сосредоточенным лицом, не замечая меня.

После короткого приветствия и еле уловимой улыбки я не получила от него ни одного знака внимания. Он не взял за руку, не прикоснулся невзначай, как делал каждый раз до сегодняшнего дня. Ни-че-го. Будто не было вчерашнего свидания и поцелуя под дождём, а я – такая же одногруппница, как и все остальные девушки в этой небольшой аудитории.

Обида острой иглой вонзилась в моё сердце, выпуская из заточения давно забытые эмоции. Те, что я всегда считала неправильными и неприглядными, и всеми силами старалась подавлять. Но я не подала вида, ни один мускул на моём лице не выдал недовольства.

- Выпьем кофе? – предложила я Владу во время большой перемены, всё ещё не решаясь сократить дистанцию между нами.

- Хорошо, давай. – как-то слишком равнодушно отозвался он.

Что происходит?

Немного подумав, всё же озвучила вопрос:

- У тебя всё в порядке? Ты сегодня на себя не похож.

- Разве? – Влад изобразил подобие улыбки и, наконец, посмотрел мне в глаза. И я обомлела.

Вокруг бездонных зрачков фиолетовыми лучами расходилось тусклое едва заметное свечение. А это могло означать лишь одно: в сознание Влада вмешалась моя ненормальная сестра. Снова. Не понятно, для какой цели.

Стиснув челюсти, мысленно готовая растерзать Аду, я улыбнулась в ответ одними губами и попросила:

- Возьмёшь мне со сливками? Я отойду на минутку.

- Окей. Жду тебя в кафе.

В туалете у зеркала стояла стайка первокурсниц. Они что-то бурно обсуждали, попутно подкрашивая губы одной помадой на всех. В воздухе витал резкий запах приторных духов, заглушающий остальные туалетные ароматы, и я брезгливо поморщилась.

Настроение было на нуле, обмен любезностями со вчерашними школьницами не входил в мои планы. Протиснувшись к узкому пластиковому окну, оглядела бредущих по тротуару прохожих с высоты третьего этажа, параллельно набирая номер, звонить на который мне хотелось меньше всего на свете.

- Чего тебе? – вместо приветствия выплюнула темноволосая нахалка, по совместительству – моя нерадивая родственница.

- Привет, Ада. – сделав акцент на имени, ответила я. – Мне нужно с тобой поговорить. У тебя во сколько пары заканчиваются?

- Неужели наша королева не знает расписание всех групп на потоке?

- Не держу в голове ненужную информацию, - не удержалась я от сарказма.

- Возвращаемся к первоначальному вопросу: чего тебе? – голос Ады был насквозь пропитан раздражением.

- Хочу поговорить. Лично.

- Это касается бабушки?

- Нет.

Телефон запищал короткими гудками. Недовольно выдохнув, убрала гаджет в сумку. Да уж… Будет сложно…

Влад ждал меня за одним из свободных столиков в студенческой кафешке. Народу было не очень много, но среди посетителей оказались знакомые лица. Мне приветливо помахали рукой, и я, широко улыбнувшись, ответила тем же. Хотя на душе было совсем не радостно.

- Это мой? – посмотрела на бумажный стаканчик на краю стола и села напротив парня.

Влад пододвинул ко мне тарелку с шоколадным пирожным.

- Выбрал на свой вкус, - от его голоса и такого простого проявления заботы внутри потеплело.

- Спасибо. Обожаю шоколадные. – встретилась взглядом с серыми глазами, в которых до сих пор отчётливо сиял след воздействия, и слегка приуныла, но не показала этого.

Что Аде нужно от Влада? Куда она полезла со своим бестолковым отношением к дару?

- Рад, что понравилось. – Влад легонько коснулся пальцами моей руки, но тут же одёрнул ладонь, будто обжёгся.

Мои щёки внезапно свело оскоминой, не давая ни улыбнуться, ни высказаться, а в горле встал неприятный ком.

Этого ещё не хватало… Неужели сестрёнка решила привязать к себе парня, который ей даже не нравится, таким грязным способом? Сумасшедшая!

- Спасибо. – с трудом выдавила из себя. Аппетит окончательно пропал, но обижать Влада не хотелось, и потому, отломив ложкой от сочного бисквита приличный кусочек, отправила его в рот. – Очень вкусно.

- Приятного аппетита.

- А себе почему не взял? Могу поделиться.

- Я не по сладкому. Редко ем. – Влад облокотился на стол, наблюдая, как я с напускным аппетитом поедаю пирожное. – Макс любит всё шоколадное, ему часто беру вкусняхи.

- Значит, твой брат – сладкоежка?

- Махровый. – Влад рассмеялся, а я зависла на его преобразившемся лице. Так приятно было видеть, с каким трепетом он относится к младшему брату, как смягчаются его мужественные черты, становясь по-озорному детскими, когда речь заходит о Максе.

Безумно хотелось стать частью их мира. Но меня пока не впускали.

После пар мы, держась за руки, дошли до моего подъезда. Думы о скором расставании с Владом, пусть всего лишь до завтрашнего утра, не давали покоя, и я всеми силами отодвигала это мгновение на более позднее время.

Обычно он никуда не торопился, с неподдельным интересом участвуя в беседах на любые темы, искренне шутил и открыто смеялся, а я млела рядом с ним. Нечаянные прикосновения пронзали разрядом, моменты сближения раскаляли кожу до мелкой дрожи, мысли плыли, одурманенные едва уловимым кедровым ароматом, и я превращалась в послушную влюблённую дурочку, глядящую с открытым ртом на предмет обожания в надежде на взаимность.

Сегодня же всё было иначе. Влад отвечал невпопад на мои вопросы, не подпускал близко и не приближался сам, заставляя меня тихо злиться. Он был и рядом и далеко одновременно, и мне дико хотелось его встряхнуть, чтобы вернулся тот прежний Влад.

- Может сходим куда-нибудь вечером? – отчаявшись получить приглашение, попыталась напроситься сама.

Терять мне было нечего, моё самоуважение давно пылилось в дальнем углу, придавленное тяжёлыми сомнениями в чужих чувствах.

- Я бы с удовольствием, но сегодня не могу. У Макса тренировка. Кто его проводит и встретит, кроме старшего брата? – Влад неестественно улыбнулся.

Его слова задели меня. Тренировки в семь вечера, я это отлично запомнила, сейчас – два часа дня… Желающий, ищет возможности, не желающий – причины. От этого осознания в душе неприятно запекло.

- Понятно. Значит и приглашение на чай ты не примешь. – с надеждой посмотрела на парня, крепко приклеив к лицу маску весёлой девочки.

- Приму, но не сегодня. Надеюсь, оно долгосрочное. – Влад привалился плечом к металлической трубе, подпирающей подъездный козырёк, и сложил руки на груди.

- Конечно. Мы ведь с тобой друзья… - попыталась я прощупать почву под нашими непонятными отношениями.

- Друзья, - кивнул головой Влад, разбивая вдребезги мои розовые очки.

Вдруг его взгляд неестественно застыл, став совсем неподвижным, немигающим. Он уставился в одну точку позади меня, окончательно потеряв интерес к нашему разговору. Я вынужденно обернулась, и кое-как сдержала крепкое словцо, норовившее сорваться с языка.

Ада шла мимо нашего дома, как всегда в одной и той же намозолившей глаза на лекциях одежде, с одним и тем же выражением на худом лице, красноречиво говорящим, что её тёмное высочество обо всех нас думает. Именно она стала предметом пристального изучения со стороны моего без пяти минут парня, впившегося в неё хищным свинцовым взором.

Ревность ядовитая, колючая вцепилась в сердце мёртвой хваткой, оставляя на нежной поверхности глубокие раны. Как посмела эта ходячая беда в безразмерной толстовке мышиного цвета посягнуть на то, что мне дорого! Это она мне на зло? Специально решила испортить мою жизнь, повлияв на чувства Влада ко мне?

Внешне я оставалась до неприличия спокойной, тогда как внутри меня всё клокотало от негодования. Ну, я ей устрою! Ладно, ко мне у неё неприязнь, Влад причём? Зачем ему мозг промывать, бессовестно используя дар против меня. Это низко, подло и жестоко. И я ни за что не позволю сестре таким способом отнять мою любовь!

- Влад, - позвала я. – Что-то интересное увидел?

- Что? – не глядя на меня буркнул парень, продолжая провожать глазами серое худи, и я до хруста стиснула челюсти.

- Ты так внимательно смотришь на дорогу, кого-то знакомого увидел?

- Я? Нет. – наконец, худощавая фигурка скрылась из виду, возвращая загипнотизированного сталкера к моему подъезду.

- Ясно, - пробормотала я себе под нос.

- Ладно, Рай. Я побегу. До завтра. – оттолкнувшись от металлической опоры, Влад крепко сжал мою руку, чмокнул в щёку и, не дав мне опомниться, пошагал в сторону перехода.

Я проводила мужскую спину в чёрном лонгсливе ошарашенным взглядом, и залетела в подъезд, со всей силы хлопнув дверью. Лифт слишком долго спускался с предпоследнего этажа, усиливая и без того кипящую злость. Почему так? Что я ей сделала? Я её никогда не трогала, а она – не лезла в мои дела. Наоборот, когда в их дом постучалось горе, я поддержала, насколько это было возможно в тот момент. А теперь расплачиваюсь за собственную доброту.

Как только оказалась в своей комнате, закрылась на замок и упала на кровать. Ну как так? Как она могла? Ненормальная! Она разрушает абсолютно всё, к чему прикасается. Это не Ада – а исчадье ада!

Зарычав от бессилия и обиды, достала из-под головы подушку и что есть мочи швырнула в дверь. Мягкая ткань, глухо ударившись о деревянную поверхность, обреченно сползла на пол. Трясущимися руками я выудила из кармана телефон и нажала на кнопку вызова. Пусть только попробует проигнорировать или сбросить! Уничтожу!

- Ты повторяешься, - противный тонкий голос в трубке вызвал острое желание раздавить плоский корпус смартфона одним сжатием кулака. – Что опять?

- Зачем ты лезешь, куда тебя не просят? Кто тебе дал право трогать Влада и промывать ему мозги? Ты…

Снова послышались короткие гудки. Разве можно было ожидать от Ады нормального человеческого разговора? На что я надеялась? Она совершенно не умеет слушать, живёт в своём выдуманном мире с драконами и единорогами, и тащит туда всё, что неправильно лежит. Ведёт себя, как федеральный судья, решая, кто и чего достоин. Ненавидит людей, будто каждый из них виноват в её боли. И мстит, мстит бесконечно всем и вся. Я долго терпела, закрывала глаза на её идиотские выходки. Но теперь она перешла черту, и то, что она сотворила, не сойдёт с рук этой бешенной ведьме. Война – значит, война.

Глава 7

Ада

Мелкий песок, нанесённый на тротуары недавним ненастьем, тихо шуршит под моими кедами. На дворе поздний вечер, тусклый свет только-только загоревшихся фонарей едва рассеивает полумрак. Ветер гоняет по улице запахи чьих-то свежеприготовленных ужинов, доносящиеся из приоткрытых окон. Шелест автомобильных шин по двухполосной дороге размеренными повторами разбивает тишину.

Я иду в сторону единственного круглосуточного магазина в нашем районе и ёжусь от вечерней прохлады, обхватив себя руками. Надо же было забыть наушники. Без любимой музыки путь всегда кажется непривычно длинным, хотя всего-то нужно обогнуть пару многоэтажек. И в голове вместо заученных наизусть слов крутятся неприятные мысли, цепко вонзившие острые когти в глупые человеческие эмоции.

Размышления о звонках Раи почему-то никак не могут покинуть мой разум, повторяя её лишённые всякого смысла речи. Кто мне дал право трогать Влада… Да сдался мне её Влад! Пусть делают, что хотят! Не трогала его и не собираюсь. Всего лишь стёрла себя из его памяти. И вообще, с каких пор мне нужно спрашивать чьё-то разрешение на собственную защиту? Тем более Раечкино.

Тоже мне звезда! Привыкла за всех решать, кому как нужно жить и какие правила соблюдать. Дура фанатичная! Святая Раиса! Помешалась на своём Владе…

Передо мной тут же возникают незваные образы: широкие мужские плечи под тонкой чёрной тканью, крепкая шея со стекающими по ней дождевыми каплями, крупный подбородок с ямочкой, пухлые губы, мокрые русые пряди на смуглой коже лба и глаза цвета грозовой тучи с длинными светлыми ресницами. Мозг тут же начинает плавиться до состояния киселя, а на лице против воли расползается совершенно идиотская улыбка.

Осознав, что со мной происходит, мотаю головой, прогоняя остатки воспоминаний о той дурацкой прогулке под дождём, и с силой сжимаю руки в кулаки в карманах толстовки. Это просто секундная слабость, ничего не значащая. Помешательство. Я не буду больше о нём думать. Никогда! Мне срочно нужны наушники и моя музыка. Золотые драконы, мрачные замки, и огромная луна, жемчужной бусиной переливающаяся на фиолетовом небосводе. В них моё спасение от этого ненавистного мира и от людей. От всех. Без исключения.

Стряхнув с себя налёт человеческой уязвимости, забегаю в магазин, быстро набираю продукты по памяти, и, расплатившись, бодро шагаю в сторону дома.

Но не успеваю далеко отойти. Меня окружает троица парней с ядовитыми ухмылками на едва видимых в темноте лицах. Недовольный вздох вырывается из груди, и я крепче прижимаю к себе пакет с покупками.

- Далеко собралась, красавица? – нагло сдёрнув с моей головы капюшон, говорит один из них, невысокий и коренастый. В его руке оранжевой точкой светится огонёк недокуренной сигареты, последняя затяжка, и окурок летит мне под ноги.

Я не двигаюсь с места и не произношу ни слова, продолжая сверлить недоумков злобным взором.

- Не хочешь с нами говорить? Чего как неродная? – ржёт придурок справа, хватая меня за рукав худи. – Пошли с нами, развлечёмся.

- Мама тебя не учила не ходить одной по тёмным улицам? – гогочет третий, вцепившись пальцами в другой рукав. – Но ты не боись, мы не обидим. Да, пацаны?

- Конечно! Мы малышек не обижаем. Только делаем приятно. Мы тебе, ты – нам. – шершавая ладонь коренастого неприятно скользит по моей щеке, но я никак не реагирую.

Они хватают меня и тащат в кусты сирени, густой высокой изгородью раскинувшиеся с торца девятиэтажки. Я не сопротивляюсь, позволяя им последние минуты насладиться властью над беззащитной девушкой. Тупые уроды.

Моё тело грубо вжимают в стену, двое недомужиков скручивают мне руки, в результате пакет с шелестом падает на асфальт, и из моего рта вырывается неприличное ругательство. Мне не страшно. В этой ситуации жертва – вовсе не я… Коренастый подступает ближе и бесстыдно кладёт ладонь мне на грудь, больно сжимая. Я молчу.

- Хорошая девочка. Будешь себя правильно вести – получишь награду. – произносит он, обдавая меня противным запахом сигаретного дыма, и медленно придвигает свою надменную рожу к моему лицу.

Зря вы, мальчики, в это ввязались.

Наконец, я вижу сальные глаза прямо перед собой, и с усмешкой цежу:

- У тебя не встанет.

Не без удовольствия наблюдаю, как выражение лица не состоявшегося насильника меняется с властного на озадаченное, и добавляю:

- Ты сейчас же валишь отсюда, иначе ещё три года не встанет.

Коренастый испуганно отступает, ошалело прыгая глазами с меня на подельников, продолжающих меня удерживать, и обратно, а затем разворачивается и уходит. Я провожаю его злобным смехом.

- Стасян, ты чего? – удивленно кричит вслед беглецу его товарищ по несчастью, а я чувствую неконтролируемый гнев, всё сильнее поднимающийся из глубин моей почерневшей души.

- Догоняйте друга, иначе ни одна девчонка вам больше никогда не даст! – грозно выплёвываю и начинаю утробно смеяться, как сумасшедшая, запрокинув назад голову.

Парнишки нервно переглядываются, и ткань толстовки выскальзывает из разжавшихся пальцев.

- Ненормальная, - бормочет один из них и, ускоряя шаг, устремляется в ту же сторону, что и Стасян. Второй, непонимающе округлив глаза, делает то же самое.

- Бегите! Давайте! – кричу я вслед удаляющимся фигурам, продолжая хохотать, как злобная ведьма, удачно прочитавшая опасное заклинание. – Импотенты!

Внезапно вижу, как совсем рядом дорогу переходит Влад, и резко замолкаю. Только его здесь не хватало и именно в эту минуту! Наши взгляды встречаются, сердце, на мгновение замерев, ускоряет ритм, вызывая новую волну негодования. Я когда-нибудь перестану так реагировать на него?

При каждой встрече моё тело начинает жить собственной жизнью, наплевав на все прежние незыблемые установки. Будто снова возвращается та тринадцатилетняя беззаботная девочка, наивно хлопающая длинными ресничками, беззаветно верящая в доброту, свет, и это мне дико не нравится.

Раздраженно хватаю пакет, и несусь в сторону дома, не оборачиваясь и всё ещё чувствуя на своей спине пристальный взгляд серых глаз. Сама не понимаю, от чего бегу, но не могу остановиться. Кажется, если замешкаюсь хоть на секунду, случится непоправимое. Словно это не студент-второкурсник увидел меня в темноте, а кровожадный монстр, жаждущий лишить жизни, и мне нужно срочно укрыться, спрятаться в такое место, где он до меня никогда не сможет добраться.

Выдыхаю только когда за мной с грохотом захлопывается подъездная дверь. Что это сейчас было?

Всё происходящее напоминает дешёвый сериал, где актёры неумело играют чувства, и это выглядит настолько фальшиво, что хочется выключить. Но я против воли продолжаю смотреть, хотя понимаю, что оно того не стоит. Какая-то сила заставляет меня зависнуть на отвратительной игре, на тупых сценах, совершенно неадекватных, будто я надеюсь разглядеть в этом фарсе что-то настоящее. Потому что где-то в глубине души знаю: оно там есть.

Устало вваливаюсь в квартиру, пропахшую сигаретами и алкоголем. Добро пожаловать в мой персональный ад. Сбрасываю обувь, а вместе с ней странные и совершенно неприемлемые ощущения.

На узкой кухоньке горит свет. Ветер колышет старую штору, напрочь забывшую, когда её стирали в последний раз. Она вздымается до самого потолка, почти касаясь рюшей мутного плафона, но единственному человеку в этом выстуженном осенним воздухом пространстве снова не до неё.

Мать сидит за столом, широко расставив локти, с тоской поглядывая на полупустую бутылку не самого лучшего коньяка. Тарелка с когда-то лежавшими беспорядочной кучей, толсто нарезанными кусками полукопчёной колбасы и недорогого сыра давно опустела. На дне стеклянного стакана виднеются капли тёмной прозрачной жидкости. Без закуски не пьётся.

- Принесла? – в мутных глазах мелькает едва уловимая радость, и узкие губы кривятся в благодарной улыбке.

Молча выгружаю продукты на стол, кое-что убираю в холодильник.

- Картошки пожарить? – равнодушно гляжу на пьяную мать, не испытывая к ней ни грамма сострадания. Это её наказание.

Я могла бы ей внушить не притрагиваться к спиртному, не прогуливать работу, на которой она держится на честном слове. Но я так никогда не сделаю. Эта женщина заслужила каждую крупицу проживаемой ею боли, так старательно, но безуспешно заглушаемую алкоголем.

Она дышит. А маленький Павлик – нет…

- Пожарь, доченька, - косая ухмылка мелькает на опухшем лице матери, дрожащие пальцы небрежно мастерят бутерброд, грубо отсекая куски колбасы и хлеба прямо на исцарапанной поверхности стола.

Я брезгливо отворачиваюсь и насыпаю картошку в раковину.

Острый нож ловко счищает тонкую кожуру с клубней, обнажая желтоватую крахмалистую мякоть. Не каждый может вот так сбросить оболочку и пойти в новую жизнь. Мать – не может.

Это пьяное тело – её тюрьма. Только отец за порог, бутылка становится лучшим другом, помогая держаться. Но ровно до того момента, когда боль становится невыносимо острой, и слёзы начинают душить, уничтожать, обвинять. В эти мгновения она кажется слабой, несчастной женщиной. Но протянуть ей руку помощи я не могу. Не могу себя заставить.

Пока папа на вахте, женщина, родившая меня, пьёт, не просыхая, как в последний раз, но к его приезду берёт себя в руки и изображает счастливую мать и жену. У неё график – три через три, совершенно неслучайно совпадающий с возвращениями и отъездами отца: первые три недели она - приличная женщина, заботливая, уважаемая, а в другие три – убитая горем алкашка.

Она знает, что виновата. И я это знаю. Хоть что-то, в чём мы едины.

О моём даре мать даже не догадывается, иначе на коленях умоляла бы стереть ей память. Отец – тоже ни сном, ни духом, хотя именно по его линии я получила это сомнительное наследство. Бабуля решила, что моих родителей не следует посвящать в такие дела. Не доверяла как будто. В отличие от предков Раи, растивших дочурку со дня появления волшебных способностей, как необыкновенное чудо, как редкое краснокнижное создание. Неудивительно, что она смотрит на этот мир сквозь розовые очки, посыпанные золотистой пыльцой фей.

Бросив короткий взгляд на мать, допивающую очередную порцию спиртного, перемешиваю лопаткой картофельные ломтики, зарумянившиеся до хрустящей корочки, накрываю сковородку крышкой и выключаю плиту.

- Готово. Поешь горячего. – говорю строгим тоном, наблюдая, как на дно стакана выплёскиваются остатки коньяка, и пустая бутылка с глухим стуком падает на пол. – Я спать. Поздно уже.

По припухшей раскрасневшейся щеке ползёт одинокая слезинка, мать быстро смахивает её ладошкой и гнусавым голосом, не глядя на меня, произносит:

- Спокойной ночи.

Я ничего не отвечаю, просто ухожу в свою комнату. Мне не грустно и уже не больно. Никого не жалко – ни её, ни себя. Лишь маленького трехмесячного мальчика, в одно утро не проснувшегося, потому что чьи-то корявые руки как попало замотали его в пелёнку, и он в ней запутался и задохнулся. Пока мамаша спокойно спала.

От воспоминания сердце колет острой ржавой иглой, и злость на мать захлестывает новой волной.

Я смотрю в темноту потолка, лёжа на нерасправленной кровати, и представляю, как мы с братом - уже первоклассником – летим на огромном драконе к высокой башне из серого камня, оплетённой белым вьюном. Павлик сидит впереди меня, вцепившись пальчиками в острые чешуйки, я крепко обнимаю его руками, уткнувшись носом в родную макушку. Мне тепло и спокойно. Длинная, переливающаяся в серебряных лучах шея чудовища качается из стороны в сторону, перепончатые крылья шумно рассекают ночной воздух. Под нами далеко-далеко - земля, залитая рассеянным светом полной луны. Нет страха, нет сомнений, нет смерти… Только маленькое, хрупкое детское тельце тесно прижимается спиной к моей груди, забирая частыми вдохами остатки боли, притупившейся, глубоко спрятанной, почти забытой. И я живу…

Глава 8

Рая

В последние дни я слишком часто злилась, и это мне абсолютно не нравилось. Прежде не было со мной такого, чтобы негативные эмоции взяли верх, прорвавшись наружу сквозь тщательно выстроенные камушек за камушком стены. А виной всему – любезная сестрёнка с её наплевательским отношением к чужим чувствам. Как можно играть в такие игры? Неужели её крошечный мозг не понимает, что подобные выходки могут кого-то больно ранить?

Я не раз наблюдала за бестолковым использованием Адой своих способностей.

Однажды эта мышка в серой толстовке у всех на глазах заставила пожилую женщину вставать в конец очереди в магазине до тех пор, пока эта очередь не перестала пополняться. Вечером. После окончания рабочего дня, когда в супермаркетах не протолкнуться. Всего лишь из-за того, что несчастная отодвинула в сторонку нашу недотрогу и пролезла вперёд.

Паренёк, стянувший с дурной головушки капюшон и по незнанию отпустивший в адрес Ады глупую шутку, полетел со ступеней и сломал нос.

Девчонки с параллельного потока, выкрикнувшие на весь коридор неприятный для Адиного нежного слуха эпитет, ходили после этого весь день размалёванные, как клоуны, и не смели смыть грим. В итоге, их выгнали с занятий, а видео с красотками завирусились во всех соцсетях.

У Ады всегда наказания были несоразмерны проступкам, но ей плевать. Зачем переживать о последствиях, которые тебя не коснутся? Может, та женщина в очереди торопилась с продуктами в стационар навестить больного, но – увы, не успела. А для парня с разбитым носом, возможно, лицо было напрямую связано с его работой и доходами, и он по воле нашей наисправедливейшей из судей лишился источника к существованию.

Девчонки получили кучу насмешек, и этот случай им наверняка будут припоминать до конца учёбы. Так себе перспектива.

Сейчас же Ада вообще покусилась на то, что её задевать никак не должно. Влад, насколько мне известно, ничем не обидел эту тонкую душу, чтобы она отважилась вот так мстить. Единственное логичное объяснение идиотским выходкам - острое желание сестрёнки досадить мне, вывести из равновесия, заставить усомниться в моих принципах. И к её радости, я повелась на дешёвую манипуляцию. Почти… Но больше я этого не допущу! И трогать дорогого моему сердцу человека не позволю.

Октябрь близился к завершению, природа тщательно готовилась к подступающей зиме. Всё изменилось: деревья сбросили последние сухие листья, погрузившись в долгий сон, вокруг потерявших былую яркость травинок по утрам торчали белые мелкие иголки инея, солнце ещё совсем недавно обжигавшее, превратилось в белый холодный шар.

Только наши с Владом отношения застыли на том же уровне, что был месяц назад. Мы общались каждый день так же тепло и непринуждённо, ходили в кино, кафе, часто гуляли, держась за руки. Но я хотела большего, ждала шага к этому большему от Влада. А он не спешил. Даже наоборот – тормозил. Его будто останавливала какая-то сила, и я вполне догадывалась, какая именно, но переступить через свои правила и влезть к нему в голову я не имела права, хотя иногда жутко этого хотелось.

- Ты же идешь на вечеринку? – будто невзначай поинтересовался Влад, не отрываясь от написания лекции.

- Как я могу такое пропустить. – мечтательно улыбнулась я.

Одногруппники решили отметить хэлоуин в загородном доме. У меня на этот праздник были грандиозные планы, и каждый из них так или иначе касался парня, сидящего рядом и сводящего меня с ума своим особенным мужским ароматом.

- Настя сказала, всех ждёт в семь вечера. Я за тобой зайду. – прошептал Влад, стараясь не привлекать лишнего внимания.

- Договорились. – просияла я. - Хорошо жить в коттедже с родителями, обожающими путешествия.

- Не поспоришь. – Влад на секунду обернулся, мельком коснулся взглядом верхнего ряда, и, нахмурившись, снова уткнулся в тетрадь.

Место на последней парте сегодня пустовало, что не могло меня не радовать, а вот странная реакция Влада слегка напрягла. Ада редко пропускала лекции, в дни её присутствия он не проявлял совершенно никакого интереса к девочке с фиалковыми глазами. А сегодня…

- Ты кого-то потерял? – всё же решилась задать вопрос.

- Нет. Но ощущение, как будто – да, - растерянный голос Влада выбил из колеи.

Умеет Ада расставлять свои сети даже на расстоянии. Что такого она внушила моему любимому, что он периодически будто зависает на этой девушке не от мира сего?

Она давно отпугнула от себя всех: одногруппников, одноклассников и даже родственников. Из всей родни её рада видеть разве что бабуля. Остальные в лучшем случае равнодушно отворачиваются, в худшем – старательно избегают общения с ней. И с её семейкой тоже.

Поговорка «в семье не без урода» имеет к Аде непосредственное отношение: несмотря на необычную сказочную внешность её душа безобразна, полна ненависти, зависти и эгоизма. Её сердце давным-давно окаменело, в нём нет сострадания даже к близким, что уж говорить о случайных людях.

Ада сознательно выбрала путь одиночества и злобы, закрылась ото всех, соорудив вокруг себя толстый кокон с длинными иглами, не позволяющими приблизиться даже тем, кому она небезразлична. Эта девочка без сожаления готова пронзить ими насквозь любого, лишь неправильно посмотревшего на её готическое высочество.

А потому очень хорошо, что сестры не будет на нашей вечеринке. Её давно никто не звал на студенческие праздники, да и сама Ада никогда не горела желанием предаться безудержному веселью в большой компании. Иногда казалось, что она и вовсе утратила способность нормально общаться с людьми, старательно отсиживаясь в своём тесном мрачном мирке. Вот пусть там и остаётся. Особенно – сегодня.

- Ты в костюме пойдёшь? – я аккуратно уложила письменные принадлежности в тесную сумку после длинного звонка.

- Вообще не планировал. Вроде и не обязательно. – пожал плечами Влад. – А ты?

- Нечисть из меня так себе. – скривила я губы.

- Это точно. Ты скорее фея, чем ведьма. – он широко улыбнулся и подмигнул мне, оживляя толпу непослушных бабочек в животе.

- Нужно не забыть стряхнуть пыль с волшебной палочки и взять её с собой, - радостно поддержала я тему, боком пробираясь сквозь узкое пространство между столами и скамейками.

- Будешь феячить? – усмехнулся Влад.

- Буду! – уверенно заявила я.

Ещё как! Я всё сделаю, чтобы в этот вечер наши отношения наконец перестали топтаться в дружеско-букетной зоне и шагнули в сторону более глубоких чувств и тесных контактов.

Перебрав множество нарядов и так и не отыскав ничего подходящего случаю и моим грандиозным планам, недовольно выдохнула и села на кровать рядом с кучей разбросанных вещей. Хотелось чего-нибудь особенного, такого, чтобы у одного вполне конкретного парня дух захватило при виде меня, но это особенное как назло не находилось.

Устало глянула на свое отражение в зеркале туалетного столика, хлопнула ладонями по голым коленям, и снова направилась к шкафу. Дубль два…

- Рая! Раюш! – послышался бабулин голос из соседней комнаты.

- Иду, ба, - крикнула я, слишком резко захлопнув двери вещехранилища, и уловив, как свалились несколько плечиков со штанги. – Вот, блин…

Прабабушка как обычно сидела в своём любимом кресле, прикрыв ноги пледом, и тихонько постукивала ногтями по подлокотнику. Её полностью белые волосы были скручены в тонкий жгут и заколоты на затылке деревянным гребнем, взгляд – устремлён в пустоту, а фланелевый халат с яркими голубыми цветами, небрежно запахнутый на груди, мерно вздымался в такт дыханию.

Увидев меня в дверном проёме, старушка закопошилась, натянула повыше плед и расплылась в улыбке.

- Тебе что-нибудь нужно? – спросила я, заглядывая на настенные часы.

- Иди, посиди рядышком. – морщинистая ладонь постучала по сидению соседнего кресла.

- Я скоро ухожу… - попыталась возразить, но, у видев суровый блеск в сузившихся глазах, плюхнулась рядом с бабулей.

- Вот и хорошо. Всё торопитесь, торопитесь. – покачала та головой. – Ты вот скажи мне, дочка, ты с Адой говорила?

- Говорила, - вздохнула я.

Только не о том, о чём ты просила…

- И что? Так и не помирились? – бабушка свела седые редкие брови к переносице.

Я отрицательно покачала головой. Какие уж тут примирения…

- Раечка, это всё очень серьёзно и важно. Вон там на шифоньере коробочка стоит, достань, будь любезна. – она указала пальцем в сторону старого платяного шкафа.

Когда заветная коробка - обычная картонная, из-под обуви, заваленная старыми письмами в пожелтевших от времени конвертах, и чёрно-белыми фотографиями, оказалась на коленях у старушки, она выудила с самого дна металлический ключ и протянула его мне.

- Вот, держи.

Я ухватилась за резную бороздку, но бабушка вещицу из рук не выпустила.

- Помирись с Адой, доченька. – снова завела пожилая женщина знакомую песню. - Это ключ от шкатулки прабабки Ольги, открывать её можно только тому, у кого есть дар. А ваш дар – один на двоих, нельзя вам друг без друга.

- Ба…

- Дослушай сначала! – скрипучий голос вновь обрёл твёрдость. – Что в шкатулке, мне не известно. Не та у меня сила, чтоб открыть, нельзя мне. А вам обязательно надо. Обеим вместе! И до Нового года, иначе потеряется дар опять на несколько поколений.

- Как он потеряется? Исчезнет что ли?

- Может, и исчезнет. Кто ж знает. Всё в шкатулке, откроете и узнаете.

- А я сама не могу открыть? Одна?

- Не можешь одна. Никак не можешь. Ключ – у тебя, - бабушка похлопала меня по руке, всё ещё не выпуская металлическое кольцо из цепких пальцев, - а шкатулка – у Ады. Никуда вам друг от друга не деться. Ну что за разногласия такие у вас? Неужто не договоритесь?

Договоришься с ней…

- Не хочет Ада договариваться. Наоборот всё назло делает. – жалобы вырвались из моих уст помимо воли, и от моих глаз не ускользнуло, как напряглись бабулины плечи, а пальцы, сжимающие ключ, побелели.

- Ну хватит уже! – гаркнула она. – Серьёзно отнесись к моим словам. Это не игрушки совсем. Вы многого не знаете.

- Чего мы не знаем? – сдаваться не очень хотелось, но и нервировать человека, пережившего собственных детей, было бы неправильно с моей стороны.

- Откроете шкатулку – там и поговорим. – сверкнула глазами бабуля, и, смягчившись, добавила: - Ваш дар – один на двоих, и пользоваться им вы должны вдвоём, а не по одиночке. Иначе в беду попадёте.

- Хорошо, - выдохнула я и убрала злополучный ключ в карман шорт.

- Вот и замечательно. А теперь подай мне, Раюш, вон ту газетку, - она махнула рукой в сторону сложенного книжкой стола со стопкой периодики, - и ступай. Ты же торопилась? А что найти не могла, так оно прямо перед глазами у тебя.

Забежав в свою комнату, я небрежно кинула ключ в ящик с бельём и отступила на шаг. Вернусь к этому вопросу позже.

До Нового года ещё целых два месяца, за это время что-нибудь обязательно придумаю насчёт шкатулки и такого нежеланного примирения с сестрой. Если сегодня всё получится, и Ада больше ничего не выкинет из своего богатого и сквозящего сумасшествием репертуара, возможно, есть шанс нам с ней мирно сосуществовать и исполнить просьбу бабули.

А пока продолжим то, что не закончили. Дубль три…

Снова распахнув створки шкафа, я замерла в полнейшем изумлении. Как я его не увидела? Уму не постижимо!

Прямо перед моим лицом висело красное бархатное платье, купленное ещё весной, но так ни разу и не надетое. Облегающее, с длинным рукавом и глубоким квадратным вырезом, доходящее до середины бедра, отливающее благородным светом рубиновых волокон – именно то, что я искала.

Радостно взвизгнув, сдернула находку с плечиков и, прижав к себе, закружилась по комнате. Настроение тут же взлетело до небес, а сердце неистово заскакало в предвкушении. Сегодня без сомнения будет чудесный вечер. И ничто не сможет его испортить.

Глава 9

Ада

Таблетка ей не помогает. Яркий свет вызывает очередной протяжный стон, глухой удар двери о косяк – новый приступ острой боли, красноречиво отобразившийся на сером лице матери. Хотя бы больше не тошнит…

Похмелье – новый этап наказания. И за давние прегрешения, и за свежие. Пусть страдает.

Отец вернётся с вахты только через десять дней, а это означает, что подобное состояние нестояния у женщины не последнее в ближайшую неделю.

Ставлю бутылку с минералкой на прикроватную тумбу и, брезгливо окинув взором скрюченную мать, загнувшуюся на кровати в неестественную позу, выхожу из родительской спальни. Не могу заставить себя относиться к ней иначе. Она – всего лишь человек, слабый, безвольный, способный с необыкновенной легкостью скатиться на самое дно. Иногда кажется, что мать уже давно там. Но она раз за разом берёт себя в руки за несколько дней до возвращения отца, и снова становится образцово-показательной хранительницей очага. Не знаю, как это работает, и насколько долговечна подобная схема, но алкогольная круговерть продолжается вот уже почти семь лет без перерыва.

Устало выдыхаю. Из-за матери я не спала почти всю ночь, и пришлось пропустить лекцию.

Шопер с тетрадками, приготовленный с вечера, неподвижно висит на стуле, будто напоминая о вынужденном прогуле, а я, больше не имеющая сил сопротивляться подступающей дремоте, валюсь на кровать и на некоторое время выключаюсь.

Неприятное жужжание заставляет вынырнуть из только-только раскрывшего свои мягкие тёплые объятия сна. Я злобно кошусь на подползающий к краю тумбочки смартфон, хватаю гаджет и закатываю глаза. Анфиса. Администратор в кафе, где работает мать.

- Алло, - неохотно отвечаю на звонок. – Здравствуйте.

- Привет, Ада. Я до Тани дозвониться что-то не могу, можешь дать ей трубку? – голос женщины сквозит недовольством.

- Эээ… Сейчас.

- У нас большой заказ на вечер с доставкой, зашиваемся, а она не вышла на смену. – сетует Анфиса, пока я иду в комнату родителей, но там никого не нахожу.

Прохожусь по квартире и обнаруживаю мамашку со стаканом, наполненным очередной дозой высокоградусного лекарства, часть которого уже в ней. Её глаза сияют безумным блеском, а на бледном лице растянута мрачная улыбка. Долгий выдох, пронизанный досадой, вырывается из моих лёгких. Пациент скорее мёртв, чем жив.

- Ей нездоровится, - пытаюсь оправдаться я, хотя понимаю, что Анфиса в курсе пагубного пристрастия матери.

- Опять нажралась? Я её уволю к чертям, задолбала! Заказ большой и уже оплачен, кто его будет доделывать? Ладно доставка – решим, но готовить кто будет, скажи мне на милость? Русским языком же ей сказала! – раскричалась она прямо мне в ухо. – Где я работника сейчас найду?

- Давайте я попробую привести её в чувства, и перезвоню.

- Хорошо! Но имейте в виду, если она сорвёт мне заказ, пусть идёт нахрен! – рявкнула Анфиса и положила трубку.

Как же мне это надоело! Покрывать её, отдуваться за неё… Вот что с ней сейчас делать? Пьяные плохо поддаются внушению, никогда не знаешь, какой эффект в результате получится.

Громко чертыхаясь на всю квартиру, подхожу к матери и по её виду понимаю, что накидаться она успела прилично. Убираю стакан в сторону, наклоняюсь к ней ближе и пытаюсь поймать затуманенный алкоголем взгляд. Так быстрее. Секунда, и я цепляю её глаза, удерживая ладонями трясущуюся голову родительницы.

- Ты больше сегодня не пьёшь! Сейчас идёшь в холодный душ и стоишь там пятнадцать минут, а потом одеваешься и топаешь на работу. – чеканю каждое слово, отчаянно надеясь, что сработает.

- Пятнадцать минут… - повторяет мать, и вдруг начинает безудержно рыдать. – Павлик, мальчик мой…

Её тело сотрясается от плача, по щекам льются слёзы, а у меня внутри мелькает что-то отдаленно похожее на жалость. Я раздражённо отстраняюсь, выхожу из кухни и перезваниваю Анфисе.

- Мать не выйдет… - едва успеваю сказать, как на меня обрушивается поток ругательств. Молча проглатываю каждое из них, а потом, в момент короткой передышки разъярённого собеседника вставляю своё слово: - Я могу вместо неё отработать. Правда у меня медкнижка просрочена.

Тишина.

- Ты сможешь закуски приготовить? – с сомнением уточняет Анфиса, видимо, наконец осознав, что я ей предложила.

- Смогу. Я ещё не всё забыла. – уверенно заявляю я. Чуть больше года назад мать устраивала меня в эту кафешку официанткой, и иногда, когда не хватало рук, я помогала на кухне.

- Хорошо. – после небольшой паузы соглашается Анфиса. – Хрен с ней – с медкнижкой, за пару часов ничего не случится. Но заказ придётся везти тебе.

- Ладно, отвезу.

Спустя минут сорок я подхожу к старому двухэтажному зданию, с неоновой вывеской «Северное сияние» над одним из входов. Вынимаю наушники из ушей, кидаю в карман куртки, а в голове всё ещё продолжает крутиться заезженная мелодия.

В помещении много народу, за некоторыми столиками сидят большие компании и шумят на всё кафе, размашисто жестикулируя и гогоча над тупыми шутками. Ну куда же без пьяного зверья вечером тридцать первого октября.

Стараясь не смотреть в их сторону, направляюсь к бару, где рядом со стойкой меня поджидает Анфиса, потирая руки. Но не успеваю пройти и пары шагов, как спотыкаюсь об чью-то вытянутую ногу и лечу прямо лицом в ребро стола. Боль высекает искры из глаз. Скулу невыносимо ломит, помимо воли брызжут слёзы. Я медленно поднимаюсь на ноги, отряхивая испачкавшиеся о натоптанную осеннюю грязь джинсы, и сразу нахожу взглядом обидчика.

Молодой парень сидит за одним из столиков с кучкой себе подобных, вальяжно раскинувшись на стуле в позе хозяина мира, и нагло ухмыляется, попивая колу со льдом из высокого стакана.

Решил повеселиться? Ну, посмотрим, кому будет веселее.

Злобно сверкаю глазами и выплёвываю:

- Захлебнись!

Парень делает очередной глоток, не сводя с меня насмешливых глаз, и в следующее мгновение выражение его лица меняется на беспомощно-испуганное. Кусок льда застревает в горле идиота, не позволяя сделать вдох. Он судорожно хватается за горло, заваливаясь на стол и распластавшись на нём, как распятая бабочка. Несказанные слова вытекают из искажённых в болезненной гримасе губ бурлящими звуками. Его дружки, в миг прекратившие празднование после того, как до их тупых голов дошло, что происходящее - совсем не шутки, пытаются трясти побагровевшего паренька, стучат по спине.

На помощь страдальцу тут же несутся озадаченные бармен с администратором, кто-то из посетителей начинает звонить в скорую. Я смотрю на эту фееричную картину, злорадно посмеиваясь, и жду.

Наконец, подтаявший кусочек льда при очередном толчке в спину вылетает изо рта шутника, он начинает порывисто дышать, хрипло постанывая, потом поднимает на меня ошалевшие глаза, полные нескрываемого ужаса. Я с улыбкой подмигиваю парнишке и убегаю в сторону кухни. Счастливого Хэлоуина, ублюдок.

На этом празднике, так полюбившемся местной молодёжи, я вполне могла бы сойти за свою. Мои густо подведенные чёрным карандашом глаза, тёмные прямые волосы и бордовые губы в сочетании с бледной прозрачной кожей создают ведьминский образ безо всякого костюма. А колдовские способности и вовсе дают право стать постоянным членом какого-нибудь ковена. Если бы не одно «но». Мне всё это совершенно не интересно.

Воздух в тесной кухоньке, где в дни максимальной посадки едва помещаются трое работников, наполнен звуками работающего оборудования и запахами готовящейся еды. Сегодня, несмотря на переполненный зал, мы будем впахивать вдвоём с Анной Геннадьевной – самой взрослой сотрудницей этого заведения. На мне, судя по информации, полученной от Анфисы, крупный заказ на вынос.

После непродолжительного использования пачки замороженных овощей в качестве компресса, быстрыми движениями надеваю фартук, косынку и перчатки. Щека всё ещё болит, но кого это волнует. Анфиса выдаёт мне список блюд, и я офигеваю от предстоящего объёма работы.

- Это что, свадьба? – уточняю, округлив глаза.

- Пицца на свадьбу? – смеётся в ответ Анна Геннадьевна, заглядывая мне через плечо.

А мне совершенно не до смеха. По поводу пары часов меня явно ввели в заблуждение.

- Ну а что, какая-нибудь молодёжная – вполне может быть. Поди разбери этих зумеров. – пожимает плечами администратор. – Так, фронт работы определён. К семи должно быть всё готово, машину на это время я уже заказала.

- Вы уверены, что я одна справлюсь до семи с этим? – тычу пальцем в строчку со странным блюдом под названием «канапе «Паутина».

- Ну, можешь маму позвать на подмогу, - Анфиса недобро сверлит меня глазами, а потом резко разворачивается и уходит, бросив через спину: - Действуй, девочка. Коробки для упаковки под столом.

Из моей груди вырывается хриплый стон, выражающий крайнюю степень недовольства. Просто невероятно! Когда-нибудь я окончательно выйду из себя и разобью бутылку о голову женщины, родившей меня.

- Шесть пицц уже в духовке, - сообщает мне Анна Геннадьевна, видя, как я напряженно тереблю чёрные перчатки. – Для канапе и тарталеток всё готово, вон в том холодильнике возьми на второй полке, а это, - она кладёт передо мной простую тетрадь в клетку с записями, выведенными ровным почерком, - рецепты. Если что – не стесняйся, спрашивай.

- Спасибо, - бурчу я и топаю к холодильнику. – Шесть пицц… Из двадцати… Мощно, конечно.

Подавив острое желание сыпнуть в распрекрасные блюда для расчудесной компании щепотку стрихнина, приступаю к работе. Быстрее закончу – быстрее освобожусь.

- А почему нужно везти заказ? Отправили бы на машине своим ходом. – спустя некоторое время интересуюсь я, раскладывая начинку на очередную корзиночку.

- Как-то отправляли, всё приехало к клиентам помятое, потерявшее товарный вид, вот хозяйка и заставляет такие заказы возить самим. А тебе мама не говорила? – Анна Геннадьевна ставит готовое блюдо на стойку и нажимает кнопку, давая знак официанту. – За седьмой!

- Нет. Не говорила.

- Ну вот.

- А курьерскую службу почему не привлечь? – продолжаю искать лазейку, чтобы отвертеться от поездки.

- Да потому что Изабелла – жмот. Ты посмотри сама: сегодня нас на кухне должно быть трое. А нас – полтора землекопа. – грузная фигура поварихи протискивается сзади меня и разворачивается к разделочному столу, начиная что-то усердно шинковать большим тесаком. – Так что, Адочка, придётся тебе отвезти, проконтролировать. Передать из рук в руки, как говорится. Адрес, кстати, там же на бланке. Видела уже?

- Видела, - вытираю щёку сгибом кисти, прикидывая в голове, сколько времени ещё потеряю на доставку. – За город придётся смотаться.

- Ну, съездишь, посмотришь, как люди живут, - улыбается Анна Геннадьевна.

- Ни на каких людей я смотреть не собираюсь. – твёрдо заявляю я. - Аккуратно поставлю заказ на пол, чтобы не дай Голливуд, он не потерял товарный вид, и свалю оттуда в лунные дали с превеликим удовольствием.

Глава 10

Рая

Очередной глоток голубого коктейля обжигающей влагой растёкся по горлу, и растворился, вызывая приятное головокружение и долгожданную смелость. Я почти сорок минут наблюдала за сероглазым красавцем напротив, не решаясь сделать шаг, но теперь мой звёздный час настал. Обхватив двумя ладонями тёплую мужскую руку, я утянула Влада на середину комнаты в танцующую под модные треки толпу. От его улыбки по телу прокатилась волна сладкой дрожи, а от тёмного взгляда, несколько раз будто невзначай коснувшегося достаточно откровенного выреза моего платья, внутри разгорелся нешуточный пожар.

Я почувствовала себя победительницей, как никогда близко подобравшейся к финишной черте. Ещё один последний рывок, и…

- Тебе здесь нравится? – задала глупый вопрос, давно крутившийся на языке, пытаясь перекричать разрывающую динамики музыку.

- Да, весело тут. – Влад отступил на шаг, огляделся и, подмигнув мне, начал двигаться, подстраиваясь под громкую мелодию. – Никогда раньше не отмечал этот праздник.

- Почему? – я завороженно наблюдала за каждым взмахом его рук, за каждым поворотом головы, и с каждой минутой всё больше теряла себя.

- Не звали на такие вечеринки. А зря. – он поймал мою ладонь и рывком притянул меня к себе. – Я умею уходить в отрыв.

И музыка поглотила нас, не оставив шанса ни малейшему сопротивлению.

Мы танцевали, словно сумасшедшие, ловя ритмы друг друга, закручивая невообразимые пируэты. Прыгали, резвились, смеялись. Мне было хорошо, как никогда прежде, и безумно хотелось, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались.

Влад двигался, как Бог, вызывая восхищение, граничащее с обожанием. Его откровенные взгляды будоражили, обжигали, запуская цепочку неуместных образов, пробуждая самые смелые фантазии.

Казалось, нет никого вокруг, не существует этой мельтешащей зловещими костюмами толпы, этих громких битов и басов, густыми звуками отражающихся от идеально ровных стен просторной гостиной. Есть только он и я. Такие близкие, странные, тянущиеся друг к другу сердцами, ищущие друг друга глазами, жаждущие коснуться губами…

С самого начала вечера я отчаянно желала, чтобы Влад меня поцеловал. До дрожи. До помутнения сознания. Поцеловал по-настоящему, со всей накопившейся страстью. Чтобы припал к моим губам, как изнывающий от жажды путник к прохладному источнику, и не мог напиться. И при каждом разговоре, при каждом мимолётном касании мне представлялось, что это вот-вот произойдёт. Но оно всё не случалось.

Я ощущала себя пьяной, но вовсе не от коктейлей и шампанского, а от сбивающей с ног, затопляющей всё вокруг мужской энергии, излучаемой в мегадозах одним единственным человеком в доме, кто заставлял моё сердце трепетать от счастья. И мне хотелось большего, того самого – запретного, сладкого, нового, что я раньше никому и никогда не позволяла. А теперь готова была броситься в этот омут сама и только с ним.

Моя уверенность, что Влад чувствует то же самое, росла с каждым его взглядом, однако его будто что-то останавливало. И это что-то пробуждало во мне не очень хорошие желания.

- Потанцуем? – я положила руки на широкие плечи, услышав проигрыш знакомого медляка.

- А сейчас мы чем занимались? – усмехнулся Влад, и скользнул ладонями по моей талии, оставив ожог под тонким бархатом. Бабочки в животе тут же беспорядочно забили крыльями, высекая яркие искры каждым взмахом.

Тёплое дыхание у самого уха путало мои мысли, запах кедра кружил голову, лишая остатков самообладания. Я уже готова была сорваться, перейти черту, удерживая себя от соблазна рвущейся на глазах нитью. Тонкие бледные пальцы переплелись за крепкой спиной, мягкие покачивания всё сильнее разгоняли мой пульс, будто толкая к самому краю. Это невыносимо. Всего пара слов, одна просьба – и он сделает, не сможет сопротивляться. Всего один неосторожный шаг. Одно привычное действие…

Испугавшись собственных мыслей, я опустила голову и уткнулась лбом в широкую грудь под белой футболкой. Нельзя! Нельзя! Даже думать нельзя! Кем я стану после этого?

Но музыка так плавно огибала наши тела, растекаясь по комнате с мелодичными всплесками, а его губы были так близко, что я не смогла удержаться…

Поймала слегка пьяный взгляд, цепко удерживая его, не позволяя Владу отвернуться. Серые глаза призывно распахнулись, зрачки расширились, впуская меня туда, куда я раньше ни за что не решилась бы войти, и я еле слышно произнесла:

- Поцелуй меня.

Влад замер. Во взгляде напротив что-то неуловимо изменилось, будто чёрный плотный туман окутал его, проник в голову и выключил все личные мысли, уступив место чужим желаниям. Это был совсем не тот Влад, в которого я беззаветно влюблена. Но меня это не смущало. Тормозная система была вырвана с корнями, правила жестоко растоптаны. Я жаждала получить своё, и цена в данный момент значения не имела.

Спустя несколько секунд я уже стояла, прижатая к стене в коридоре разгорячённым телом, и задыхалась от самого сладкого, страстного поцелуя в этой вселенной. Влад терзал мои губы, как голодный зверь, прерывался на короткие рваные вдохи, и набрасывался снова. А я дурела от его торопливых движений, ловила их своими губами, упиваясь эмоциями, превзошедшими все мои ожидания. Сгорала и взрывалась, умирала и оживала, сходила с ума, вцепившись в мужские плечи, еле держась на ногах, и отчаянно хотела, чтобы это безумие никогда не заканчивалось.

Порыв холодного ветра из приоткрывшейся входной двери слегка остудил мой пыл и отвлёк от самого незабываемого момента сегодняшнего вечера. В голове шумело, губы пылали, а удары сердца едва не разрывали грудную клетку изнутри. Но я, почувствовав неладное, скосила глаза в сторону входа, и захотелось громко, крепко выругаться, чего я себе раньше никогда не позволяла.

На пороге стояла Ада, как мрачная тень, в чёрной куртке с капюшоном, серых джинсах, с пакетами в руках, и неотрывно наблюдала за нами своими огромными глазищами. Наверное, даже не дышала, судя по застывшей в изумлении физиономии.

Влад тем временем продолжал целовать меня, не замечая никого и ничего вокруг под действием моих чар, и мне пришлось остановить его, как бы при этом не хотелось обратного.

- Хватит, - выдохнула я в припухшие губы парня и больно прикусила свои, пытаясь вернуть трезвость рассудку и холодность поведению. Он тут же отстранился, на мгновение завис, пытаясь осознать и переварить происходящее, а потом, не мигая, уставился на явившуюся без приглашения сестрёнку, вызвав внутри меня бурю негодования.

В этот момент мимо нас прошагала пьяненькая Юля – хозяйка дома. Она, даже не удостоив нас взгляда, подошла к Аде и забрала пакеты.

- Ты курьером что ли подрабатываешь? Ни за что бы не подумала! – удивлённо вскинула брови Юля, расписываясь в документах. – У нас всё оплачено было…

- Знаю. – подала голос Ада, старательно изучая что-то у себя под ногами. – Там в машине ещё, сейчас принесу.

- Помочь? – раздался голос Влада у меня над ухом, и я вздрогнула.

Только этого ещё недоставало! Она специально строит из себя хрупкую тростинку, согнувшуюся под тяжестью заказа? Чтобы вызвать в благородном мужчине острое желание помочь?

- Нет, я сама. – хватило у сестрёнки ума ответить.

Она ещё два раза сходила за пакетами и коробками. К её чести – одна. Передала всё лично в руки хозяйке и уже собиралась уходить, наощупь разыскивая позади себя дверную ручку, как Юля то ли по доброте душевной, то ли по пьяной лавочке предложила:

- Оставайся с нами! Ты же из третьей группы?

Мне захотелось как следует тряхнуть наивную девушку. Она ведь даже не подозревала, кого только что пригласила.

- Из третьей. Нет, у меня дел много. – к моей радости отказалась Ада.

- Какие там дела? Уже поздно, у тебя же больше нет работы? Пойдём с нами!

- Не могу.

- Оставайся, хоть раз побудь обычной студенткой, - не сдавалась Юля.

- Нет, я пойду.

- Не уходи. – вдруг выдал Влад, и все на секунду замолкли, а у меня от неожиданности перехватило дыхание. – У нас тут весело. Скажи же, Рай?

Я натянуто улыбнулась и кивнула, сгорая от злости и мысленно молясь всем святым, чтобы эта ненормальная не додумалась согласиться на такое заманчивое предложение. Встретившись глазами с растерянным фиалковым взглядом, машинально схватила Влада за руку и переплела наши пальцы. От Ады это действие не укрылось, и я довольно ухмыльнулась.

- Мне пора, - она решительно развернулась к двери.

- Ну подожди, - протянула Юля. – Хоть немного побудь.

Зачем понадобилась эта странная гостья в её доме, я не смогла подобрать вразумительного объяснения.

- Нет… - тихо и неуверенно произнесла сестрёнка.

- Да чего ты, боишься, что ли? – не унималась хозяйка, кажется, поставив перед собой цель во что бы то ни стало уломать однокурсницу-социофобку.

- Я…

- Останься, - вдруг громко повторил Влад, уставившись на фиолетовые радужки.

Ада застыла у выхода, а я крепче сжала мужскую ладонь.

Я сверлила хрупкую фигурку немигающим недовольным взором, и чувствовала себя настолько беспомощной, что выть хотелось. А она подняла свои огромные глаза, без труда считала мои эмоции, червоточинами разъевшие все казавшиеся непоколебимыми принципы, и, что-то прокрутив в голове, еле заметно кивнула.

Внутри меня будто что-то надломилось.

- Я только машину отпущу, и я… ненадолго. – дверь за сестрой захлопнулась, а я еле удержала себя от неуместно громкого вздоха.

Что это опять такое? Как она смеет? Она ведь специально осталась, чтобы меня позлить. Идиотка! Наверняка уже распланировала, как будет портить мне остаток вечера. Очень жаль, что я не могу заставить её передумать. Будь у меня такая возможность, ни на секунду не задумалась бы – сделала!

Через несколько минут моя нелюдимая родственница в неизменной серой толстовке, смущённо озираясь, уселась в широкое кресло в углу комнаты подальше от толпы. Ни на кого не смотрела, ни с кем не разговаривала, ни есть ни пить не соглашалась. Зачем вообще пришла?

Голодные подвыпившие студенты тут же набросились на пиццу и закуски, нахваливая их божественный, по их мнению, вкус, и отвешивая доставщице примитивные комплименты, на которые та совершенно не реагировала.

Ада сидела, уткнувшись носом в экран смартфона, и не обращала внимания ни на громкую музыку, ни на гудящую компанию. Иногда она исподлобья окидывала оценивающим взглядом однокурсников, и снова погружалась во что-то интересное ей одной.

Моя персона сестрёнку так же абсолютно не волновала.

Зато сама она каким-то нездоровым образом интересовала Влада. Он периодически поглядывал в её сторону, иногда подвисая, будто увидел необычную зверушку в зоопарке, которую очень хочется внимательно рассмотреть. При этом, не приближаясь, потому что на табличке указано, что зверь опасен.

Этот его интерес мне ох как не нравился. Но я не подавала виду, продолжая веселиться и танцевать, как ни в чем не бывало. У меня вечеринка потянулась дальше с наполовину полным стаканом. А вот Влад отрываться не спешил, его пыл заметно угас вопреки громким обещаниям, данным им всего пару часов назад. Я для него слилась с остальными одногруппниками, перестала быть особенной.

И мне стало страшно, что особенной станет Ада, что она займёт в сердце Влада моё место. Настолько страшно, что я не выдержала и подсела к ней, переборов неприязнь и злость.

- Ну как тебе праздник? – постаралась выдавить из себя максимально приветливую улыбку.

- Так себе праздник, - Ада мазнула по мне равнодушным взором и снова уткнулась в телефон.

- Заметно. Зачем тогда осталась?

- Ты и сама знаешь, зачем.

- Меня позлить?

- Бинго! – Ада бегло набрала и отправила кому-то сообщение.

- И только? Других причин нет?

- Я не буду раскрывать всех секретов. – она ядовито улыбнулась и убрала телефон в карман худи. – И вообще, мне пора.

- Подожди. – выражение моего лица стало до невозможности серьёзным. – Есть разговор.

- Избавь меня, пожалуйста… - Ада поднялась из кресла.

- Мы поговорим! Хочешь ты того или нет! – твёрдо заявила я, схватила сестру за руку и уверенно потянула за собой в пустую комнату. Она не сопротивлялась, но в странного цвета глазах мелькнуло нечто, похожее на любопытство.

Глава 11

Ада

Рая впихивает меня, как большую мягкую игрушку, в чью-то пустую спальню. Здесь темно, лишь тусклый свет уличного фонаря рассеянно пробивается через стекло, создавая загадочный полумрак.

От сестры исходят такие волны неприкрытого бешенства, что я внутренне ликую, хотя и не понимаю, какими своими действиями создала подобный вау-эффект. Кажется, ещё чуть-чуть, и из её растопыренных в грозных выдохах ноздрей повалит чёрный дым с огненными искрами. Никогда прежде я не видела святую Раису в состоянии одержимости злобной сущностью, и потому картинка перед глазами очень меня забавляет.

- Ты совсем берега попутала! – начинает вопить злыдня в красном бархатном платье.

- Очень бы хотелось, но пока не могу уловить суть твоих претензий.

Я нагло располагаюсь на застеленной светлым покрывалом двуспальной кровати и откидываюсь слегка назад, уперев руки по бокам в мягкий матрас.

- Ты – сумасшедшая! – выкрикивает Рая, приблизившись ко мне и высверливая две аккуратные дырочки на моём лице своим пронзительным взглядом. – Как можно использовать дар мне назло? У тебя совсем мозгов нет?

- Тон сбавь. – я внимательно изучаю исказившееся в злобной гримасе прелестное личико. Буду потом поднимать себе настроение этими невероятными воспоминаниями.

- Что ты себе позволяешь? – не унимается Рая, пропустив мою реплику мимо ушей.

- Всё то же, что и раньше. Ничего нового. Чего так взъелась?

Блондинистая святоша, слетевшая с катушек, начинает нервно ходить из стороны в сторону, размахивая руками-веточками, потом замирает напротив меня и выдаёт:

- Зачем ты влезла в голову к Владу?

И я не успеваю ничего ответить, как она добавляет:

- Ты специально привязала его к себе, чтобы меня позлить?

С моего лица сползает надменная ухмылка, и заготовленный ответ застревает в горле рыбьей костью. Она совсем из ума выжила?

- Что сделала?

- Не притворяйся!

- Повтори!

- Как будто сама не знаешь!

- Прости, к тебе в мозги влезть не могу, и твои дурные мысли прочитать возможности не имею, поэтому, уточни суть претензии, а то мне померещилась всякая ерунда. – пока ещё спокойно говорю я, но в душе какая-то сила начинает рьяно раскачивать забытые человеческие эмоции.

Рая недовольно фыркает, цвет её щёк неумолимо стремится слиться с платьем, в голубых глазах – нездоровый блеск. Так ведут себя маленькие ревнивые дурочки, у которых забирают любимую игрушку. Вот только в данном случае упрёки совершенно не по адресу.

- Не пытайся сделать вид, что ни при чём! – цедит сквозь зубы святая фурия. – Ты использовала дар, чтобы завладеть вниманием Влада. И не говори, что он случайно с завидным постоянством пялится на тебя, как только ты появляешься в зоне видимости!

Я ошарашенно смотрю на сестру, не моргая. Она сейчас серьёзно? Эта помешанная на парне дурында вообще в курсе, что с помощью дара невозможно никого в себя влюбить? Или её чувства настолько парализовали серое вещество, что все знания снесло напрочь любовным ураганом?

- Не неси чушь! – только и могу произнести в ответ.

- Я так и знала, что ты не найдёшь смелости признаться!

- Потому, что мне не в чем признаваться!

- Врёшь! Нагло врёшь! – Рая закрывается от меня, сложив руки на груди. Её голос срывается на нервные вибрации, подрагивая при каждом слове.

- Иди – проветрись, последний бокал шампанского был явно лишним. – прищурив глаза, оцениваю растрёпанный внешний вид родственницы. – У тебя связь мозга со ртом сбоит.

- Ты невыносима! – Рая на мгновение закатывает глаза. – Но признаёшь, что наблюдала за мной. А я, представь себе - за тобой! И засекла каждый твой тайный взгляд в сторону Влада. Ты специально внушила ему, чтобы смотрел на тебя, интересовался тобой, так ведь? – она нервно усмехается. – А потом сидела – высматривала, насколько сработало, да? Я тебя знаю, как облупленную, поняла?

На пару мгновений повисает тишина, и до моих ушей наконец долетают крики и смех пьяных студентов из соседней комнаты, как напоминание, что я совсем не там, где должна быть.

- Ты дура? – изумленная разыгравшейся фантазией сестры, выплёвываю я. - Мне твой Влад даром не сдался! Оставь себе и делай с ним, что вздумается!

Но почему-то от звука мужского имени, произнесённого моим голосом, сердце неприятно дёргается в груди. Я на секунду закрываю глаза, прогоняя непрошенную слабость. Это - злость. Просто злость. Просто Рая вывела меня из себя своими дебильными выдумками, поэтому так…

- Не сомневаюсь, что не нужен! Но не надо использовать людей только чтобы позлить меня! Это низко!

- Ты слишком много о себе думаешь. – ехидно замечаю я. – Мир не вращается вокруг твоего высочества, мой – уж точно.

- Я не верю тебе!

- Мне плевать!

- Ты не можешь отрицать, что влезала в его голову, я сама видела следы твоего вмешательства. Что на это скажешь? – Рая закусывает губу, и я понимаю, что она держится из последних сил, чтобы не оттаскать меня за волосы. В любой другой день я бы с превеликим удовольствием довела её до белого каления, чтобы размазать святые принципы по до тошноты приторной физиономии. Но сегодня я ощущаю крупную брешь в моих защитных укреплениях, и рисковать собой ради пустой забавы не собираюсь.

- Тебе ведь не нужны мои объяснения? Ты вон как красиво всё сама придумала. – я поднимаюсь с кровати, намереваясь покончить с этим утомительным разговором.

- Не смей приближаться к Владу! Поняла меня? – шипит Рая мне в лицо. – Закопаю!

- Мне твой Влад не нужен! Могу повторить для особо одаренных: не ну-жен! – шагаю в сторону двери, не обращая внимания на топающую ногами сестру, у выхода на секунду останавливаюсь и, обернувшись, добавляю: - Держи его подальше от меня.

Вечеринка, набравшая обороты, теперь дико раздражает. Пьяные лица однокурсников кружатся перед глазами пёстрой каруселью, и я начинаю задыхаться в этом балагане. Мне срочно нужно бежать отсюда. Без оглядки. Нужен свежий воздух, а не это густое месиво, пропитанное парами алкоголя всех мастей и сигаретным дымом настолько, что можно опьянеть от одного лишь вдоха. Громкие биты оглушают, гулко лупят по мозгам, едва не распрямляя извилины и кардиограмму, вызывая сильную головную боль. Перед глазами мерцают белые вспышки, ослепляя, застилая взор мутной поволокой. Я продираюсь сквозь дёргающуюся под орущую музыку толпу, с трудом удерживая тело в вертикальном положении. Мне здесь плохо, опасно, невыносимо. Дернула же нечистая остаться. Только ради чего? Я и сама, если честно, не поняла…

Подавив мимолётное желание напоследок отыскать глазами Влада, ни с кем не попрощавшись, хватаю куртку, выбегаю на улицу, и делаю спасительный вдох. Холодный воздух врывается в лёгкие колючим потоком, от которого голова идёт кругом, и я заваливаюсь на стену, прикрыв глаза. Некоторое время стою вот так, позволяя всем системам завершить перезагрузку. Пульс потихоньку приходит в норму, дыхание выравнивается, возвращая моё тело в привычное состояние.

В очередной раз вспоминаю, почему избегаю подобные места. Слишком много людей, слишком много слабостей, и слишком мало меня самой. Здесь легко можно затеряться, превратиться в одного из тех, кого я презираю. Я – единственный человек в моей странной одинокой жизни. Это осознанный выбор, изменять которому не собираюсь. А сегодняшнее спонтанное решение, принятое под действием адреналина, струёй влившегося в кровь при виде сладкой парочки, было ошибкой.

Слегка коснувшись взглядом ночного неба, усыпанного мелкими светлячками-звёздами, делаю глубокий вдох, и направляюсь к кованным воротам. Под ногами хрустит сухая листва, нанесённая на каменную дорожку промозглым октябрьским ветром. В воздухе витает горьковатый запах печного дыма, смешанный с пряными ароматами поздней осени. Нахожу в кармане куртки наушники, бегло сжимаю их окоченевшими пальцами и отпускаю. Не хочется даже этого. Послушаю тишину.

Но едва приближаюсь к калитке, глубоко спрятав ладони под шуршащей чёрной тканью, как за спиной раздаётся мужской голос:

- Луна сегодня необыкновенная. Как в сказке. Такая большая. Как-то непривычно даже…

Я вздрагиваю и замираю, не дойдя до ворот всего пару шагов. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежат разрезавшие холодный воздух слова. Этот тембр я узнаю из тысячи. К сожалению…

- Интересно так: у неё нет своего света, она отражает солнечный, но как большой фонарь, она висит в небе и прогоняет тьму. – Влад стоит в паре метров от меня, но по ощущениям, практически дышит мне в затылок. Я чувствую его спиной, и по коже растекается горячая парализующая волна. Воздух вокруг становится непривычно вязким и тяжелым, я застреваю в нём, словно в паутине, не имея возможности пошевелиться.

- Ты когда-нибудь думала о том, чтобы взлететь высоко и прикоснуться к ней? – продолжает Влад свой странный монолог, а внутри меня происходит что-то пугающее, не поддающееся контролю, ускоряющее пульс и учащающее только что выровнявшееся дыхание.

Собрав последние крупицы воли в кулак, отвечаю, совершенно не узнавая собственный голос:

- Не интересно, - делаю спасительный шаг к калитке.

Почему-то кажется, что мне категорически нельзя оборачиваться, нельзя смотреть на парня, необъяснимо влияющего на меня, возвращающего простыми словами примитивное человеческое, обнажающего все мои слабые места, иначе… Даже не хочу выяснять, что может быть.

Влад молчит, и от этой тишины в сердце вонзаются острые иглы, пропитанные необъяснимой жалостью. В голове вспыхивают ярко-красные сигналы об опасности. Надо срочно бежать.

Ещё один шаг приближает к свободе, моя рука тянется к тяжелому железному засову. Но я не успеваю среагировать, и парень сестры, неслышно преодолев небольшое расстояние между нами, накрывает ладонью замок на воротах. Наши пальцы соприкасаются. Вспышка. Ожог. Невидимый, внезапный, но очень чувствительный. Я испуганно одёргиваю руку и поднимаю ошалевший взгляд на стоящего невыносимо близко Влада, не соображая, что происходит. В его глазах, играющих лунными бликами, читается не меньшее удивление.

Несколько бесконечно долгих мгновений мы смотрим друг на друга, неотрывно, словно ища ответы в глазах напротив, и я срываюсь: быстро толкаю калитку и выбегаю за ограду. Я несусь, не оглядываясь, по незнакомой пустой улице, освещённой стройным рядом новеньких фонарей, будто за мной гонится стая чудовищ. Бегу, и не могу остановиться. Сердце бухает в груди, разгоняя по артериям прилично разбавленную адреналином кровь, под старенькими ботинками скрипят мелкие камушки, ветер бьёт в лицо холодными порывами, развевая и путая чёрные волосы. В голове - оглушающая пустота, надрывно кричащая, что прежней меня больше нет. Но я продолжаю мчаться по узкой дороге как можно дальше от злополучного дома, ощущая, как в моей душе всё перевернуто вверх дном разрушительным ураганом, мощным, неудержимым, и вернуть сломанное на прежние места я не смогу уже никогда.

Глава 12

Рая

Моё настроение было окончательно и бесповоротно испорчено. Сестрёнка постаралась на славу. Что-что, а добавить каплю яда в кадку варенья, она умеет лучше всех.

Домой я вернулась раньше, чем планировала, и само возвращение было настолько далеко от идеала, нарисованного в моём воображении накануне, что плакать хотелось. Влад оставшиеся часы праздника вёл себя так, будто между нами всего лишь дружба, и это осознание отравляло мои мысли и чувства, разбивало вдребезги глупые мечты, сводило с ума. Как ни старалась я сблизить нас, ничего не выходило. Влад словно выстроил между нами невидимую сену, преодолеть которую, используя снова свои способности, я не решилась.

После вечеринки он просто проводил меня до подъезда и, даже не чмокнув на прощание в щёку, поспешно убежал домой. Я смотрела ему в след и еле сдерживала подступившие к горлу слёзы, вспоминая Аду последними словами. Не будь её, всё было бы по-другому. Это какое-то наказание, иметь родственную связь с настолько ненормальным человеком.

С ней невозможно вести никакие дела, что-то серьёзно обсуждать. Ада всегда на своей волне, на самом её пике, и ей плевать на всех, кто внизу. Она никогда не подаст руку утопающему, для неё люди – мусор, беспорядочно валяющийся под ногами и мешающий пройти. И я – в том числе. Однако раньше Ада никогда не переходила в открытую конфронтацию, хоть и показывала всем своим видом, как я ей «дорога». А сейчас осмелела. Крылышки расправила и пустилась во все тяжкие, чёрной кошкой перебегая мне дорогу на каждом шагу. Она как ядовитая змея, незаметно заползла в мои едва завязавшиеся отношения, и тихонько, исподтишка оставила укус в самом уязвимом месте. И теперь я не представляла, что с этим делать. Потому что не знала точно, что именно она внушила Владу, и как это можно исправить.

За окном резвился ветер, завывая, бросая в стёкла поломанные листья и мелкие песчинки. Погода завтра точно изменится. Вернее, уже сегодня. Пару часов назад начались новые сутки.

Ещё раз окинув взглядом спящий город, задёрнула шторы и, нырнув под одеяло, выключила ночник. Комната тотчас же погрузилась в темноту. А в голову одна за другой стали бесцеремонно вползать самые яркие и запомнившиеся картинки сегодняшнего вечера: жаркие танцы, двусмысленные взгляды и незабываемый, страстный поцелуй. Это было лучшее из всего, произошедшего со мной в последние месяцы. От откровенных образов по телу разлилось приятное тепло, закрутившееся спиралью внизу живота, и губы вытянулись в счастливой улыбке.

Однако, противная мысль, назойливой мухой влетевшая в растёкшийся неглубокой лужицей мозг, вернула на грешную землю. Влад не сам захотел этого поцелуя. Я заставила… Да, мне безумно понравилось, и я ни о чём не жалею. Но… Слишком много «но».

Будет ли он помнить об этом, и думать перед сном так же, как я? Будет ли его сердце возбуждённо подпрыгивать от короткого воспоминания? Захочет ли он испытать это снова со мной?

А самое страшное подозрение я гнала прочь, не позволяя пустить трещину по моему хрупкому счастью. Я не стану выяснять, кто был в мыслях Влада во время нашего поцелуя.

Обняв подушку и уютнее устроившись на мягкой ткани щекой, я незаметно начала проваливаться в сон. Всё вокруг закачалось. До боли знакомая обстановка комнаты стала удаляться, то появляясь, словно мираж, то растворяясь в сладкой неге. В голове неразборчиво зазвучали какие-то слова, будто и не мои. Темнота озарилась блёклыми вспышками, опасливо перемигивающимися между собой из разных углов, я внезапно подпрыгнула на постели, подлетела к самому потолку, и резко рванула вниз, но не упала, а зависла в нескольких сантиметрах от матраса.

В комнате зажёгся свет, и я увидела рядом на краю кровати взрослую женщину с тёмными волосами, собранными в небрежный низкий пучок, с волнистыми тонкими прядями, обрамляющими впалые щёки. Она сидела, не шевелясь. Её бледное, острое лицо выглядело неестественно застывшим, как восковая маска, огромные сине-фиолетовые глаза смотрели с укором. Бордовое длинное платье с тугим корсетом, оставляющее открытыми только верхнюю часть шеи и кисти рук, подчёркивало гордую величавость и благородную стать. Тонкие длинные пальцы, увенчанные массивными перстнями, были сцеплены в замок, будто с намёком на сложный, неприятный разговор.

От неё не исходило угрозы.

И как только я собралась поприветствовать женщину, она подняла ладонь в останавливающем жесте и произнесла:

- Я здесь ненадолго. И я разочарована. В тебе в том числе.

Слабая попытка возразить упёрлась во внезапно оказавшиеся склеенными губы, а скопившиеся во рту слова застряли большим вязким комом. Стало понятно, что я – просто слушатель.

- Вы решили в игры с даром поиграть? – строгим тоном спросила женщина, и судя по происходящим со мной переменам, ответа она не ждала. – Не получится! И так всё пошло не по плану. Неделимое разделилось. Объединяйтесь с сестрой! Ваш дар – один на двоих, не сделаете – он ослабнет, и одна из вас его потеряет. Недобрые люди рядом. В единстве – ваша сила. Запомни – только в единстве. Маховик запущен.

Она замолчала, и всё затихло. Эта тишина тяжелым камнем зависла над моим сознанием. Глаза женщины недобро блеснули, потемневшим взором можно было воспламенить воздух в комнате, дребезжащий и потрескивающий от напряжения.

У меня внутри всё похолодело, тело не слушалось, не смея пошевелиться и всё так же продолжая парить над кроватью. Но это был не страх – что-то другое, отдалённо знакомое.

И вдруг, всё исчезло. Испарилось в миг. Вернулась привычная обстановка, ничуть не изменившаяся, спина снова ощутила нагретую телом постель, а за окном лениво рассеивался полумрак раннего ноябрьского утра.

- Это была прабабка Ольга, та самая, про которую я рассказывала не раз. – уверенно заявила баба Лида, выслушав мой эмоциональный рассказ о странной ночной гостье. – Предупредить приходила. Значит и правда, дело серьёзное.

- Почему серьёзное? – устало выдохнула я, понимая, о чём сейчас пойдёт речь.

Снова о необходимости нашего примирения с Адой. Вот только со вчерашней ночи пропасть между нами ещё больше углубилась и расширилась, и преодолеть её стало почти невыполнимой задачей.

- Потому что ваш дар – особенный. Раньше он всегда переходил к кому-то одному из семьи, а вам достался двоим. Понимаешь? – бабуля похлопала меня по руке и снисходительно улыбнулась. – Что же вы такие упёртые? Что одна, что вторая. Это совсем уже не игрушки, дочка. Совсем не игрушки.

- Я понимаю, что всё не так просто, но что даст наше примирение? Мы как были разными, так и останемся. – мягко возразила я. – Мы живём отдельно друг от друга, на мир смотрим каждая по-своему, ценности у нас вообще противоположные.

- Это всё не имеет значения. Вы должны быть рядом, с открытым сердцем и готовностью первой прийти на помощь сестре, несмотря ни на что. Тогда вы сможете чувствовать друг друга и делитьсясилой, умножать её, когда потребуется. Другого пути у вас нет! – голос старушки стал твёрдым и жестким, привычная возрастная хрипотца сменилась дрожащей сталью. – Только примирение и объединение! Дар – он ведь след оставляет, и есть люди, которые его видят. Это нехорошие люди, по раздельности вам сложно будет им противостоять.

- Что ещё за люди? – я недовольно закатила глаза.

- Нехорошие. – строго повторила бабуля. - С которыми лучше не сталкиваться. Они приходят по следу, и добром это не оборачивается. Помни, доченька, до Нового года вы должны помириться и открыть шкатулку. – она убрала мне за ухо тонкую прядь волос. – Забудьте о разногласиях. Семья важнее.

Я послушно кивнула, только чтобы не расстраивать пожилую женщину, но внутри меня всё отчаянно противилось идее стать с Адой милыми подружками. Даже если Луна упадёт на Землю, мы с ней не станем близки. Прошлого не вернуть, слишком много кое-кто совершил непоправимого и непростительного, чего не перечеркнуть обычным «извини».

- Рая, вот ты где, - мамина округлая фигурка в шёлковом серебристом халате показалась в дверях. – Беседуете с утра пораньше?

- Да, Настенька, вот Раечка пришла доброго утра пожелать. – тёплая морщинистая ладонь легонько погладила меня по спине.

- Ну и молодец! – мама одобрительно улыбнулась и качнула головой в сторону коридора. – Идём, завтрак сам себя не приготовит.

Воскресный день клонился к вечеру. Я успела порисовать, прочитать несколько глав скучной книги, которую что-то мешало забросить, прошвырнуться с мамой по торговому центру. Но всё это никак не смогло заполнить душевную пустоту, образовавшуюся во мне после вчерашних событий.

Влад и не подумал объявиться. Ни звонка, ни сообщения. Пропал с радаров, и я терялась в догадках, что же происходит с моим любимым.

После нескольких кругов по комнате, сопровождавшихся заламыванием пальцев и тяжелыми вздохами, моя рука потянулась к лежавшему на письменном столе смартфону, а в голове уже родилось несколько вариантов текста для мессенджера.

Буквы постепенно собирались в слова, прыгая на экране чёрными пятнами, сердце в груди барабанило, как ненормальное, будто от этого незамысловатого сообщения зависела моя жизнь, и я, не задумываясь, нажала значок «отправить», не давая себе шанса передумать, стереть или переписать послание.

Ничего особенного, обычное приветствие и вопрос о планах на вечер, но ощущала я себя так, будто призналась в любви.

Звук, оповещающий о входящем, заставил подпрыгнуть на месте. Значит он не был занят, раз так быстро ответил…

«Привет. Пока ничего не планировал. Готов к предложениям.» - гласили надписи на экране. А вот я оказалась не готова. Надеялась, он догадается куда-нибудь меня пригласить. Но снова в пролёте... И что дальше?

Мысленно перебрав в голове кучу вариантов вечернего времяпровождения, остановилась на походе в кино, о чём тут же сообщила Владу и получила его согласие. Завтра понедельник, новые впечатления перед началом рабочей недели не помешают. К тому же, о местах для поцелуев и о творящей чудеса темноте кинозала я слышала много интересного. Поэтому, подобрав самый соблазнительный из подходящих к случаю наряд, и, как следует протерев розовые очки, я отправилась навстречу счастью.

В кинотеатре было много народу. Ну ещё бы: поздний вечер, разрекламированный фильм, самый крупный торговый центр в городе. Я озиралась по сторонам, вцепившись в ладонь Влада мёртвой хваткой, словно опасаясь, что, если отпустит, я тут же потеряю его в этой толпе навсегда.

Места нам попались не самые лучшие, но при таком ажиотаже хорошо уже то, что вообще достались. Усевшись в кресло, придвинувшись к Владу насколько близко, насколько это было возможно, и всё ещё не выпуская его руки, я приготовилась смотреть историю про инопланетных захватчиков, как обычно покусившихся на Североамериканский континент.

Свет погас, на белом полотне замелькали рекламные ролики, и я почувствовала, как Влад переплёл наши пальцы. По коже растеклось обволакивающее тепло, а сердце, замерев на секунду, забилось в ускоренном ритме.

Происходящее на экране меня совсем не интересовало. Осознание, что, если вдруг меня спросят, о чём фильм, я не смогу и пары слов связать, нисколько не огорчало. Вся я целиком была поглощена совершенно другим – человеком, сидящим рядом, и крепко, но нежно удерживающим мою ладонь в своей.

Яркие вспышки, громкие реплики, перемежающиеся с оглушающей музыкой и звуками взрывов, напряженные сцены завладели вниманием Влада с первых секунд, забрав его у меня. Я будто растворилась в пространстве кинозала, перестала существовать. Даже наши сцепленные руки стали элементом интерьера, перестав иметь хоть какое-нибудь значение для парня. Он весь был в событиях фильма, судьба героев волновала его гораздо больше, чем моя близость. И я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы это дурацкое кино поскорее закончилось. Чтобы двери за нашими спинами закрылись, все люди исчезли, и мы остались одни, глядя в глаза друг другу, читая в них самое сокровенное.

Но создатели картины пообещали нам два часа удовольствия, показавшиеся мне вечностью. Чтобы выдержать этот марафон из бесконечно сменяющих друг друга сцен и действий, мне потребовалось немало усилий. Смиренно приняв судьбу, я предпочла сосредоточиться на приятном – на тёплых прикосновениях мужских пальцев и на возможности незаметно положить голову на соседнее плечо. Теперь фильм не представлялся таким ужасным, хотя по-прежнему не вызывал должного интереса. Я выключила для себя окружающий мир, оставив только самое важное – Влада.

В ночном небе не было видно ни единой звёздочки. По воздуху кружили первые мелкие снежинки. Переливаясь в свете уличных фонарей, они, подгоняемые порывами ледяного ветра, уносились ввысь, словно спешили вернуться обратно в раскинувшуюся над городом тучу.

Мы с Владом стояли под козырьком моего подъезда и отчего-то молчали. Мне совсем не хотелось обсуждать фильм, из которого я не запомнила и половину. Я ждала шага от Влада. Широкого, уверенного шага к нашим серьёзным отношениям. Но он не спешил. И ничего не говорил, лишь переминался с ноги на ногу, неловко улыбаясь.

Чтобы разрядить обстановку и прервать затянувшееся молчание, я достала из сумки голубой шифоновый платок и протянула его Владу.

- Это тебе. На память. – смущённо улыбнулась и посмотрела в серые глаза, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

Влад забрал неожиданный подарок, и, покопавшись в кармане куртки, достал маленькую шоколадку и вложил мне в ладонь.

- Спасибо. А это – тебе. Прости, ничего другого не нашёл. – он посмотрел на меня с нежностью, сделал шаг ближе, и наклонившись, коснулся своими губами моих.

У меня внутри что-то оборвалось. По коже пронеслась горячая волна. Но не успела я ответить на поцелуй, как Влад отстранился. Лицо его было озадаченным, смущённым.

- Мне пора. – скороговоркой выпалил он и, резко развернувшись, пошагал в сторону дома, оставив меня в недоумении и полном раздрае.

Что, чёрт возьми, происходит?

Глава 13

Ада

Я просыпаюсь со странным ощущением стёртых границ между сном и явью, будто ночная гостья не была плодом деятельности моего воспалённого сознания. Будто она и правда была здесь. Женщина из прошлого. Она прошлась по комнате в одеяниях конца девятнадцатого века, худощавая, высокая, плавно вышагивая горделивой походкой от одного угла до другого. Длинное платье струилось в такт движениям, тонкие посеребренные сединой пряди у лица едва заметно покачивались.

Женщина остановилась у моей постели, строго посмотрела в глаза и, скрестив руки на груди, произнесла ледяным тоном:

- Не ведите себя, подобно малым детям. Не враждовать надо, а объединяться. Иначе дар утратите. Одна потеряет, другая – отдаст недобрым людям в пользование. До Нового года времени мало. Ответы – в шкатулке. Не гневите предков, не стирайте все их усилия по защите дара глупым противостоянием. Охотники близко…

После этих слов женщина растворилась в пространстве комнаты, словно её и не было.

Свешиваю ноги с кровати, ещё раз бегло оглядываю привычную обстановку, вспоминая неожиданный ночной визит, и направляюсь в ванную. Но не успеваю закрыть за собой дверь спальни, как тишину разбивает ритмичное жужжание. Кому приспичило звонить в восемь утра в выходной?

Увидев на экране смартфона до тошноты знакомые буквы, недовольно закатываю глаза. Ну конечно, кто же ещё…

- Чего тебе? – невежливо отвечаю на звонок.

- И тебе доброго утра. – бурчит Рая.

- Ближе к делу, у меня нет настроения с тобой общаться. – захожу в ванную и закрываю за собой дверь.

- Как будто я получаю от этого удовольствие. – сестра, как обычно, сама любезность. – Про шкатулку помнишь?

- Нет.

- Другого ответа я и не ждала. Ты можешь хоть на секунду придержать свой яд?

- Смотря для чего. – слышу нервное рычание в динамике, попутно разглядывая себя в зеркале.

- Ада! – рявкает сестра. – Давай сначала поговорим, а потом ты продолжишь практиковаться в колкостях.

- Так не интересно. Но, будь по-твоему.

- У меня ключ, у тебя шкатулка. Нам нужно выбрать время и открыть её, как сказала баба Лида. Понимаешь?

- Да где уж мне…

- Ада! Хватит! Сегодня в час дня будь дома, очень тебя прошу, и, заметь, вежливо. Я приду, и мы всё откроем и посмотрим. – приказным тоном заявляет святая Раиса, вызвав во мне острое желание послать её в самом неприличном направлении. Что я и делаю. – Ты совсем уже! – визжит сестра. – Но если тебе дар не нужен – вперёд! Посылай меня, оскорбляй, игнорируй. Потом будет поздно!

- Напугалась до мокрых штанов, - ровным тоном говорю я, ещё больше выбешивая мисс спокойствие. – Нормально попроси, и я, возможно, подумаю и дам ответ. Тебе не приходило в белобрысую голову, что у людей могут быть планы? Поразмышляй над этим, а потом обсудим.

Сбрасываю вызов прежде, чем Рая успевает ответить, и включаю воду. Настроение нулевое.

Приподнимаю чёлку и пытаюсь в отражении разглядеть на лбу надпись, что меня следует учить жизни при любом удобном случае. Как и ожидалось, она отсутствует. Тогда какого хрена все этим так яро занимаются? Говорят, куда мне идти и что делать, диктуют дурацкие правила. Больше нет свободных ушей, готовых принять килограммовые порции лапши? Нет уж, увольте. Я вообще-то терпеть не могу макароны.

Тут же перед глазами, как по заказу, вырисовывается лицо того, кто в последнее время слишком часто и нагло прогуливается по моим мыслям, со словами о большой Луне, и я обдаю щёки холодной водой из-под крана. Сгинь, видение. Прочь! Прочь!

Слишком уж часто по милости парня на букву «В» я стала чувствовать себя слабой и уязвимой, и это мне категорически не нравится. А больше всего злит, что я никак не могу повлиять на его внезапные появления в моей голове, при которых сердце – предатель начинает стучать в глупом, излишне быстром ритме, а мои мимические мышцы и вовсе принимаются жить своей жизнью, совершенно мне неподконтрольной.

Заканчиваю утренние процедуры и слышу за дверью знакомые голоса и приглушённую возню. Вероятно, отец вернулся с вахты, и мать, как идеальная жена, хранительница очага, понеслась встречать его хлебом-солью и красной ковровой дорожкой.

Я всегда рада его возвращениям, хотя между нами никогда не было тех самых близких отношений между папой и дочкой, когда его принцесса мечтает выйти замуж за такого же идеального мужчину, как отец. Он не водил меня в парки аттракционов, не катал на шее с воздушными шариками в руках, не рассказывал перед сном смешные истории. Мы не обнимаемся при встрече и перед отъездом. Но я знаю, что он открутит голову любому, кто посмеет меня обидеть, и до сих пор даже не подозревает, что я могу сделать это сама.

Выглядываю в коридор и улыбаюсь нелепости картинки. Мама кружится вокруг отца, словно наседка: и верхнюю одежду сама повесила, и дорожную сумку в спальню отнесла, на столе наверняка дымится горячая свежеприготовленная еда. Вроде бы – что такого? Обычное утро среднестатистической семьи. Но мне почему-то тошно.

- Ада, привет. Как жизнь молодая? – бодрым голосом спрашивает отец, увидев меня. – Двоек много успела получить?

- Привет, пап. Я уже не в школе, если что.

- Ты давай прекращай так быстро расти, - шутит отец, - а то я в следующие выходные могу и не узнать собственную дочь.

Я натянуто улыбаюсь, а мама старательно выдавливает из себя смех.

- Вы уже завтракали? – голубые глаза устремляют взор в сторону кухни.

- Нет, Олеж, тебя ждали. Я котлет куриных нажарила со спагетти и твоим любимым соусом. – по лицу матери скользнула тень предвкушения, а по моему – разочарования.

- Очень замечательно! – папа с энтузиазмом потирает руки, потом что-то достаёт из кармана брюк и протягивает мне безо всяких предисловий.

- Что это? – разглядываю бордовый бархатный мешочек с чёрной тесьмой.

- В поезде купил. Почему-то показалось, что тебе понравится. – подмигнув мне, отец размашисто шагает в сторону их с мамой комнаты, даже не дождавшись моей реакции. – Вы меня не ждите – завтракайте. Я хочу ванну принять. – сообщает по пути.

Проводив родителя озадаченным взглядом, бреду на кухню, наливаю себе чай, быстро делаю бутерброд и, сгрузив всё добро на деревянный не то поднос, не то разделочную доску, иду в свою спальню, не обращая внимания на просьбу матери позавтракать всей семьёй. Нет никакой семьи. Жалкое подобие, до жути фальшивое.

Усаживаюсь поудобнее в компьютерное кресло, и, отхлебнув горячего чая, высыпаю содержимое мешочка на ладонь. Глаза мои удивлённо расширяются. Не то, чтобы отец не дарил подарков, но это – просто десять из десяти. Тонкая серебряная цепочка и кулон в виде маленькой копии Луны – крошечный стеклянный шарик с полюсами, кратерами, пятнами. Даже представить себе не могла, что такое бывает.

Тут же надеваю украшение и, немного покрутив в руках подвеску, чтобы получше рассмотреть, прячу под футболку. Для меня подобные вещи – совсем не то, чем хочется хвастаться перед окружающими, это нечто личное и неприкосновенное.

Настроение уже не такое отвратное, и я достаю из ящика письменного стола свои записки сумасшедшего: короткие рассказы собственного сочинения о путешествиях маленького мальчика Паши по сказочным мирам. Когда-нибудь, возможно, в следующей жизни, я перенесу все эти творения на комп. А пока вот так: от руки на страницах в клеточку, скомкано, с узорами на полях.

В ухе фоном играет любимая песня, ручка быстро скользит по бумаге, и образы из моей головы обретают словесную форму. Сегодня Паша полетит на Луну на серебряном змее, познакомится с лунными троллями и их королевой – лунной бабочкой, побывает в глубоких норах, посетит огромный и невероятно красивый город, расположенный в Лунном ядре.

Музыка в наушнике резко обрывается, и на экране смартфона высвечивается крупными буквами надпись «нечистая сила». Что опять нужно этой святоше? Не договорила? По-моему, мы с ней с утра всё понятно и подробно обсудили.

- Ты уже соскучиться по мне успела? – мой сарказм готов выйти из берегов.

- Ада, давай уже по-человечески всё обсудим. До Нового года не так много времени. Нужно что-то решать. – совершенно спокойно говорит сестра. – Если тебя не устраивает назначенное мной время, предложи своё.

Это что-то новенькое. Она так боится утратить способности, что готова наступить на горло собственной неуёмной ревности? Чего это вдруг?

- Послушай, ты позвонила как всегда не вовремя. Я занята. А ты опять диктуешь условия. – отключив на время опцию отвечать на любое Раечкино слово грубостью, выдаю я.

- Не диктую, но окей, пусть для тебя это выглядит так. – сдаётся она, вызывая кучу подозрений. Её взяли в заложники?

- Если у твоего виска пистолет, скажи «я коза», - не удерживаюсь от едкого комментария.

- Очень смешно.

- Раньше было смешно, - внезапно выдаю я и прикусываю язык.

Времена, когда мы дружили и шутили, ушли безвозвратно. И я злюсь на себя за мимолётное и несвоевременное воспоминание.

- Давай уже откроем эту дурацкую шкатулку, и забудем о ней, - предлагает Рая.

- Забирай. – говорю после короткой паузы. - Приходи, забирай шкатулку и возись с ней сама. Ключ у тебя есть. Справишься.

- А ты её видела? Знаешь где она?

- Нет. Найду – напишу. А сейчас мне некогда. – сбрасываю вызов и швыряю телефон на стол.

Растерянно оглядываю тетрадь с рассказами и убираю в ящик стола. Писать больше не хочется. Спасибо, любезная сестрёнка. Как обычно всё испортила.

Мысль о шкатулке теперь не выходит из головы. Где-то я её видела, но где?

Обшарив все полки в своём шкафу, нахожу на самой верхней из них за стопкой старых футболок тяжёлый свёрток, закутанный в посеревшую от времени простыню. Не без труда спускаю вещь на пол. Кирпичей в неё что ли наложили?

Под несколькими слоями ткани обнаруживаю чёрную металлическую шкатулку с кованным орнаментом, среди изогнутых линий едва можно разглядеть отверстие для ключа. Встряхиваю находку несколько раз. В ней что-то гремит, но так глухо, будто внутрь коробки встроена шумоизоляция.

Тщетно пытаюсь поддеть крышку ножницами. Она прилегает так плотно, что почти не видно стыка. Толкание разных острых предметов в замочную скважину тоже нисколько не помогает. Видно, что её создатели изрядно постарались, чтобы до содержимого не смогли добраться посторонние. Неужели за столько поколений ни у кого не возникло желания её вскрыть? Взять хотя бы моего отца – ему же передалась эта загадочная вещь от бабушки, разве мог он даже не попытаться удовлетворить своё любопытство?

Взяв шкатулку подмышку, иду на кухню, и застаю папу за кружкой чая, пролистывающим ленту соцсетей в телефоне. Увидев меня, он коротко улыбается, и снова утыкается в светящийся экран.

- Пап, откуда у нас в доме это? – со стуком ставлю шкатулку на стол прямо перед ним.

- Что? А это мне мать-покойница отдала.

- И ты не открывал её?

- Смотри, на завтра мороз обещают почти тридцать. Обалдеть! – проигнорировав мой вопрос, отец продолжает впихивать в свой мозг информацию из интернета.

- Пап! Открывал или нет? – громче повторяю я, но отец не реагирует. – Давай сейчас откроем!

В ответ – тишина.

- Смотри, какое видео смешное, мне коллега прислал. – папа поворачивает телефон экраном ко мне. - Это наш пёс местный – Джек - ворону гоняет. Хотя, кто кого ещё гоняет. – он тихонько хихикает.

- Пап, шкатулка. – не глядя на наверняка уморительный ролик, хлопаю ладонью по металлической крышке. – Помоги открыть. Очень надо. Пожалуйста.

- А вот ещё один, - внезапная глухота и слепота отца заметно напрягают меня. – Тоже про Джека. Забавный пёсель.

Я ошарашенно смотрю на отца, на шкатулку и снова на отца, совершенно не понимая, что происходит. Заколдованная она что ли? Кому не дозволено – не увидят и не откроют? Странно это всё. Дико и странно.

Забираю тяжелый предмет и возвращаюсь в комнату.

- Что ты такое? – некоторое время пялюсь на чёрные завитки, потом делаю несколько фото с разных ракурсов и отправляю Рае.

«Вот она, забирай.»

***

Женщина в длинном бордовом платье тенью приближается ко мне. Она снова заявилась в мою комнату нежданно, как к себе домой, и явно чувствует себя здесь полноправной хозяйкой. Я тихонько лежу в постели, укрывшись одеялом по самую переносицу, и наблюдаю за её бесшумными передвижениями.

- Так дела не делаются! – грозно произносит она, остановившись у края кровати, и от звука её голоса по спине бежит холодок. – Вы должны вместе открыть шкатулку. Только вам двоим дано право сделать это. Не разочаровывайте меня. Эти игры до добра не доведут.

Тонкий силуэт медленно растворяется в тусклом свете ночника, и я, закрыв глаза, несусь на карусели с лошадками куда-то ввысь, не по замкнутому кругу, а по спирали, поднимаясь всё выше и выше. Слова ночной гостьи остаются далеко позади и теряют всякий смысл.

Я парю птицей. Внизу мокрая от дождя земля, серый город, залитый мутными лужами, и две фигуры – мужская и женская - бредут под тяжёлыми каплями, взявшись за руки. Я резко опускаюсь на сырую траву недалеко от них. Наблюдаю из-за густых ветвей сирени, пытаясь узнать в них кого-то. Они меня не видят, улыбаются друг другу, о чём-то мило беседуют. И вдруг парень поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются. Моё сердце мгновенно срывается и улетает в бездну. Влад. Он идёт под шумными струями дождевой воды не со мной… Его пальцы переплетены с тонкими пальчиками Раи. Это их дождь. Их странная прогулка. От вида счастливого лица сестры рядом с Владом, душу пронзает острая боль. Будто украли что-то, принадлежащее только мне. Нагло, дерзко, прямо при свете дня и у всех на виду. Рая украла. Покусилась на то, что я тщательно скрывала от самой себя.

Я стою среди мокрых тёмно-зелёных листьев сирени, с которых грязными потоками стекает дождевая вода, раздавленная и опустошённая. По моим щекам, оставляя горячие дорожки, текут слезы, а внутри всё переворачивается от щемящего чувства несправедливости. Так не честно! Не честно! С досадой смотрю в серые глаза, больше не в силах сдерживать рвущиеся наружу всхлипы, и… просыпаюсь.

Вокруг темнота, и я не помню, как и когда успела отключить ночник. В голове туман, а в груди болит так, словно кто-то сдавил сердце тяжёлыми зазубренными клешнями, и я совершенно не понимаю, что со мной. Почему мне так плохо, и выть хочется от бессилия? Почему слёзы теперь уже в реальности готовы сорваться с моих ресниц?

Ведь это всего лишь сон…

Глава 14

Влад

Возвращаюсь домой с занятий позже обычного – защита курсовика по гражданскому праву

знатно подзатянулась. Спасибо Деду, проповедующему древние способы экзекуции студентов. Вытянул на «хорошо» - и на том спасибо.

В прихожей на полочке замечаю чужие мужские ботинки, по стоимости сопоставимые с крылом самолёта, и понимаю, кто пожаловал в гости к нашему семейству. До неприличия богатый и до невозможности щедрый дядюшка Артур. Он старше меня всего на десять лет, поэтому дядей называю его только в шутку, да и сам Артур не прочь быть с «молодёжью» на равных.

Для нашей семьи он, как сын маминой подруги, пример для подражания – быстро поднявшийся из самых низов, целеустремлённый, рассудительный и в то же время всегда весёлый. Этой просторной четырёшкой с новым и не самым дешёвым ремонтом мы тоже обязаны дяде. Такой необычный подарок он преподнёс единственной сестре на юбилей. Просто взял, купил квартиру и оформил дарственную. Будто за хлебом сходил.

Он же помог отцу с переводом в этот город, а мне - в другой вуз. Просто крёстный фей на минималках.

Заглядываю в зал и вижу по-праздничному накрытый стол с ананасами, шампанским и коллекционным коньяком, развалившегося в кресле в непринуждённой позе Артура и мельтешащего вокруг него Макса, наперебой рассказывающего о своих достижениях в боксе и пройденных уровнях в видеоигре.

Отец ещё на работе, мама только успевает носить с кухни разные деликатесы и разносолы, и кажется наготовила уже на целую делегацию, но всё никак не может остановиться.

- О, привет, студент, - Артур приподнимается в кресле и протягивает мне руку. – С последней нашей встречи ты ещё вымахал.

- Привет, какими судьбами к нам? – пожав ладонь, внимательно смотрю на внезапного гостя.

В расстёгнутой тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, чёрных брюках и с золотым браслетом часов на запястье он выглядит, как звезда глянцевого журнала о богатых и знаменитых.

- По делам. Расширяю бизнес. – с усмешкой произносит Артур и задерживает взгляд на серебряной цепочке, едва выглядывающей из-под ворота моей футболки. – Смотрю, носишь мой подарок?

- Как обещал – не снимаю, - улыбаюсь я.

- Влад, посмотри, что мне Артур привёз! – с горящими глазами Макс несёт коробку с дорогущей приставкой самой последней версии. – Круто, да? Пацаны офигеют!

- Однозначно офигеют, - соглашаюсь я.

- Тебе подарок будет позже, - словно извиняясь, разводит руками Артур. – Но тебе понравится.

- Да я и обойтись могу, не маленький.

- Не скромничай, пользуйся дядюшкой. – подмигивает наш личный круглогодичный дед Мороз.

В этот момент в зал вплывает мама с очередной порцией блюд.

- Владик, чего стоишь в дверях, садись. – бурчит она, пристально изучая стол на предмет достаточности угощений. – Хлеб! Хлеб, хлеб… - и убегает на кухню.

- Оль, угомонись уже! У нас не настолько бездонные желудки. – кричит ей вслед Артур, и озадаченно качает головой. – Эту женщину уже не переделать.

- Даже пытаться не стоит, - киваю я. – Руки помою, и приду.

- Буду ждать тебя здесь. Я в синей рубашке, если что, - шутит Артур.

- А зачем ты сказал про синюю рубашку? - недоумевает Макс, а я ухожу и не слышу их дальнейший диалог.

В ванной после всех процедур рука зачем-то тянется к цепочке на шее, и я вытаскиваю из-под серой ткани футболки плетёный кулон с тремя круглыми камушками внутри, запертыми в извилистых завитках, будто птицы в клетке. Они игриво перекатываются при встряхивании, тихонько побрякивая, и замирают каждый раз в новом положении.

Вспоминаю, как Артур вручил мне украшение в качестве презента на новоселье, сказав, что оно приносит удачу, и его нужно носить, не снимая. Глупость, конечно, но я почему-то не стал спорить и выполнил дядюшкин наказ. На новом месте удача не помешает.

Возвращаюсь в зал, падаю на диван поближе к богатому родственничку, и с аппетитом разглядываю кулинарное многообразие, понимая, насколько сильно проголодался.

- Влад, - облокотившись о стол, зовёт Артур, - а девушка у тебя есть?

Вопрос застаёт врасплох. Потому что я сам для себя не могу точно на него ответить, но какая-то неведомая сила заставляет признаться:

- Есть.

- Кто такая? – с искренним любопытством интересуется Артур.

- Рая. Одногруппница.

- Красивая?

- Да, - отвечаю на автомате и как-то сухо.

- Ну, отлично. Рад за тебя!

- Спасибо.

- Познакомишь?

Я удивлённо вскидываю брови.

- Зачем?

- Да не бойся, не уведу, - смеётся Артур, видя моё замешательство. – Просто интересно посмотреть, кто смог охмурить такого красавца.

- Хорошо, познакомлю как-нибудь, - смущённо опускаю голову и накладываю себе салат из общей тарелки.

- Вот и договорились!

- Влад у нас жених, - весело подхватывает Макс.

Я грозно смотрю на брата, всем своим видом намекая на то, что ему лучше бы прикусить язык, и тот, насупившись, утыкается в тарелку.

Через какое-то время с работы возвращается отец, и ужин окончательно превращается в шумное застолье. Звучат тосты, как и положено, прежде всего – за дорогого гостя, бурные обсуждения предстоящих планов на жизнь перемежаются со смешными воспоминаниями про наши с Максимом детские выходки. Мама мелкими глоточками попивает холодное шампанское вприкуску с ананасами и клубникой, с восхищением поглядывая на своего младшего брата, олицетворяющего успешный успех, Макс возбуждённо ёрзает на стуле, пытаясь вставить слово после каждой реплики Артура, чтобы быть на равных со взрослыми мужчинами. Те в свою очередь рассуждают об изменениях в политике и экономике, затронувших автомобильный рынок, оказывается, Артур открыл в нашем городе новый автосалон. А я со скучающим видом наблюдаю за всем происходящим, ощущая в душе непонятную пустоту.

Это чувство в последнее время преследует меня: когда в голове пропадают даже отголоски мыслей, а в сердце будто разрастается чёрная дыра, утягивающая в себя все эмоции и краски жизни. Оно возникает внезапно, не спрашивая разрешения, и я погружаюсь в вакуум. Мне словно не хватает чего-то важного, какой-то значимой части меня. Это угнетает. Ничто меня не радует, не увлекает настолько, чтобы изгнать эту пустоту, или заполнить чем-то стоящим. И я даже почти привык к ней. Смирился с её неизбежным присутствием.

- Я пару дней побуду у вас, а потом перееду в гостиницу, чтобы вас не стеснять. – слова Артура вклиниваются в область моего слуха, отодвигая всё остальное на задний план.

- Какая гостиница, ты о чём? – недовольно восклицает мама. – Даже не вздумай! У нас останешься.

- Женщина, ты споришь с генеральным директором «МР-холдинга», - насмешливо возмущается Артур.

- Как старшая сестра имею право! – строгий мамин голос отрезает все пути к отступлению. – Зачем в гостинице? Там чужие люди, непонятная еда. Нет-нет-нет!

- Ну, если как старшая сестра, - Артур поднимает вверх ладони, широко улыбаясь, - тогда не смею возражать. А вообще, я собираюсь квартиру здесь покупать.

- Переезжаешь в наш город? – интересуется отец, отпивая сок из высокого стакана.

- Не совсем так. Скорее, буду мотаться между двумя городами, и так будет удобнее. Чисто для меня.

- Это из-за местного филиала? – мама подпирает рукой лицо и смотрит на Артура, как на провинившегося школьника. – Мотаться?

- В том числе.

В этот момент звонит мой телефон. Рая. Я, извинившись, встаю из-за стола, и сталкиваюсь с излишне внимательным взглядом Артура. Под его пристальным взором покидаю зал и закрываюсь в своей комнате. Совсем не хочется ненужных вопросов и объяснений.

- Я тебя не отвлекаю? – нежный голосок Раи вызывает невольную улыбку.

- Нет. Ты очень даже вовремя. – честно признаюсь я.

- Даже так?

- Спасла от скучной беседы, в которой я не участвовал.

Дальше мы почти полчаса говорим с Раей на разные ничего не значащие темы, вспоминаем сегодняшнюю защиту курсовых и перлы Деда, обмениваемся шутками, и всё это так легко и непринуждённо, что я совершенно забываю о дорогом во всех смыслах госте. Мне хорошо рядом с ней, спокойно. Не тянет совершать подвиги и глупости. У нас какие-то ровные отношения без встрясок. И меня это полностью устраивает.

Попрощавшись, кладу трубку, и отступившая на время пустота накрывает с новой силой. Накатывает приливной волной, целиком поглощая сознание. Бесцеремонно проходится по всем закоулкам, вытаскивая всё живое и отправляя в пучину. И я понимаю, что с огромным удовольствием сейчас завалился бы спать, отключив свет и этот затянувшийся день. Но на часах всего лишь девять вечера, и у нас семейный ужин расширенным составом.

Когда возвращаюсь за стол, Артур снова смотрит на меня так, будто в чём-то подозревает, и как только усаживаюсь на место, неожиданно спрашивает:

- У тебя всё в порядке?

- Всё отлично! – широко улыбаюсь я.

- Девушка звонила?

- Угу…

- Эх! Любовь, молодость, гормоны, - с ухмылкой комментирует Артур. – Где мои девятнадцать?

- Как будто сейчас из тебя песок сыплется, - фыркаю я, тайно мечтая, чтобы разговор уже переключился на другую тему. И словно почувствовав мои желания, беседа дальше течёт, не касаясь моей личной жизни, хотя любезный дядюшка продолжает периодически сверлить меня проникновенным взглядом.

Наконец-то оказавшись в своей комнате в уютной постели, закрываю глаза и вытягиваюсь во весь рост, положив руки под голову. В уставшем мозге кружатся непривычные мысли. Редкие приезды Артура к нам раньше всегда радовали меня, можно сказать, я ждал их, потому что с ним всегда было весело, он умел вселять особую смелость, способность посмотреть в глаза собственным сомнениям и страхам, шагнуть на новую ступеньку в своём мировоззрении, а сегодня его присутствие впервые напрягало. Его внимание казалось назойливым, разговоры – душили. Возможно, я просто переутомился – день был не самым простым. Скорее всего, так и есть. Именно поэтому шутки Артура уже не виделись такими смешными, а пристальные взгляды даже слегка раздражали. Надеюсь, завтра всё вернётся в привычное русло.

Громко вздыхаю, и чувствую, как тело постепенно расслабляется, погружаясь в спасительный сон. И через несколько минут я вижу перед собой девушку. Она идёт в темноте, тусклый сиреневый свет солнечным зайчиком тянется за худыми ногами. Её плечи опущены, руки сжаты в кулаки, и в каждом движении чувствуется напряжение. Во всём её облике есть что-то загадочное, притягательное, и в то же время будто надломленное, и я неслышно следую за ней. Мои кроссовки ловят сиреневые блики на тёмной траве, пальцы непроизвольно тянутся к серой толстовке, желание прикоснуться к мягкой ткани обжигает кожу, но стоит мне приблизиться, как хрупкая фигурка ускользает.

Я чувствую, что эта странная девушка нужна мне, сам до конца не понимая, зачем. Она, как недостающая частичка пазла, когда-то утерянная и случайно найденная, такая необходимая для целостности картины. Однако, ухватить её никак не выходит, и душу обволакивает едкое отчаяние.

Я совершенно точно знаю её, помню, пусть смутно, необычные черты и уникальный цвет глаз. И с каждым шагом с моих губ крошечным лёгким мотыльком готово сорваться имя, но оно замирает, не успевая взлететь. Тяну руки, но в ладонях лишь воздух, прохладными струйками утекающий сквозь пальцы, а внутри - снова та же тягучая пустота.

- Ада… - едва уловимым шёпотом произношу я.

Девушка останавливается. Замечаю, как выпрямляется девичья спина, словно с плеч сброшена тяжёлая ноша, а напряжение между нами осязаемо нарастает.

- Ада. – мой голос звучит громче и увереннее.

Серый капюшон медленно соскальзывает с темноволосой головы.

- Ада! – кричу, что есть мочи… и резко просыпаюсь.

Сажусь на постели, потирая сонные глаза. Сердце гулко стучит в висках, в голове неприятный шум.

- Ада… - тихо повторяю, нахмурив брови, и обессиленно падаю на подушку.

Глава 15

Рая

После очередной утренней лекции от бабули о необходимости нашего с Адой примирения, я закрылась в комнате и с усталым выдохом завалилась на кровать. Чем ближе подкрадывался Новый год, тем чаще становились эти разговоры о загадочной шкатулке и одном даре на двоих. Меня совсем не радовала перспектива снова подружиться с ненормальной родственницей после всего, что произошло за последний месяц, но понимание неизбежности этого нависло надо мной тяжёлой снеговой тучей. Выбора нет.

Наши с Владом отношения всё так же топтались в надоевшей зоне, хотя их уже можно было называть именно отношениями. Мы встречались каждый день не только на парах, подолгу не могли попрощаться у подъезда, разговаривая о чём угодно, иногда целовались так, что у меня напрочь сносило крышу. И пусть мне отчаянно хотелось большего, Влад не спешил. У него в голове периодически будто включался невидимый сигнал, мгновенно блокирующий любые проявления страсти. Влад превращался из пылкого влюблённого в отстранённого, заблудившегося незнакомца, не понимающего, где он и для чего.

Но я гнала прочь все сомнения и верила, что всё самое желанное у нас впереди, что Влад в один прекрасный момент впустит меня в свою жизнь и в своё сердце по-настоящему, по-взрослому. Я готова была ждать и наслаждаться каждой минутой своего пусть не безоблачного, но всё-таки светлого счастья.

И так же готова хотя бы сделать вид, что мы с Адой имеем шанс на самое минимальное сближение. Ради сохранения дара. Только ради него.

Эта холодная война с недосягаемым врагом настолько утомила меня, что я согласна была вытерпеть скверный характер сестры, лишь бы вся возня с нашими способностями закончилась без потерь. В идеале – для нас обеих.

Разлёживаться дальше было некогда - рабочий день как-никак. Семинар по истории государства и права стоял второй парой, и опоздать к такому комфортному времени стало бы верхом неприличия. А потому, быстренько собравшись и написав сообщение Владу, что выхожу, спустилась вниз.

На широкие тротуары тихо падал мелкий снежок. Он мягко хрустел под ногами, напоминая о начале календарной зимы. Слабый морозец легонько пощипывал щёки и пальцы без перчаток, и я быстро погрузила ладони в карманы тёплого пальто.

Спустя пару минут подошёл Влад, я подхватила его под руку, и мы неторопливо побрели в сторону университета.

- Готов к тесту по гражданскому? – поинтересовалась я, широко улыбаясь и открыто наслаждаясь обществом сероглазого красавца.

Когда-нибудь я привыкну к этому ощущению неконтролируемой радости, возникающему рядом с ним.

- Готов. Вчера весь вечер читал лекции и комментарии к ГК.

- И я.

- Порадуем Деда, - усмехнулся Влад. – После курсача совсем не хочется портить ему настроение.

- Ты поэтому вчера так быстро домой ушёл? Ради Василия Степановича Дедова? – пробурчала я, вспоминая вечернее бегство парня.

- Назови ты его, как все, не стесняйся, – в глазах Влада блеснул задорный огонёк. - Ни разу от тебя не слышал кликух преподов.

- Это как-то невежливо.

- Рая, не будь такой правильной. Я обещаю, что тебя не сдам.

- Я староста, мне нельзя.

- Боишься перепутать? Не в той компании ляпнуть? – рассмеялся Влад. – Ну скажи: «Дед». Рая, «Дед». Это ведь так просто. Давай!

Он шагнул вперёд и развернулся ко мне всем корпусом.

- Ну?

- Я не буду! – смущённо замотала головой.

- Да просто скажи это! – продолжал настаивать Влад. – Одно слово.

- Нет.

- Бука! – он шутливо махнул рукой и почти повернулся лицом к показавшемуся на горизонте зданию вуза, как я увидела подходящую к парковке знакомую чёрную куртку.

Сердце нервно трепыхнулось в груди, и мне не пришло в голову ничего гениальнее, чем излишне громко выкрикнуть:

- Дед!

Влад притормозил, одобрительно покачал головой, и растянув рот в улыбке, достойной Чеширского кота, воскликнул:

- О-о-о! Уважаю!

- Видишь, могу быть ближе к народу, - проводив глазами угрюмую фигуру Ады и убедившись, что опасность миновала, выдала я.

Сегодня у нас по расписанию не было общих пар, и мне бы очень не хотелось, чтобы Влад видел её. После их встреч, даже мимолётных, он всегда вёл себя странно. Уж что там внушила эта сумасшедшая моему парню, пока науке не известно, но внутреннее чутьё подсказывало, что лучше им держаться как можно дальше друг от друга. В идеале не встречаться вообще никогда.

После первой пары Влад отошёл в туалет, а я ещё раз пролистала лекции, ожидая, что с предстоящим тестом справлюсь без проблем. Перед смертью, конечно, не надышишься, но я честно и усердно готовилась в надежде к концу семестра получить автомат.

Отодвинув тетрадь на край стола, оглядела полупустую аудиторию. Похоже, все остальные одногруппники на сто процентов уверены в своих силах, или предпочитают тратить перемену на более интересные занятия.

Перекинувшись парой ничего не значащих фраз с Юлей, тоскливо посмотрела на дверь, и уселась поудобнее за новенькой тёмно-коричневой партой. На таких даже не порисуешь.

Вдруг в аудиторию влетел Влад. Вид у него был, будто только что в коридоре лоб в лоб столкнулся с призраком. Он широким шагом обошёл меня со спины и упал на стул, озадаченно потирая лицо ладонями. Серый взгляд острым металлом скользнул по моему лицу, и устремился в никуда.

- Что-то случилось? – с тревогой в голосе спросила я.

- А? Что? – тёмные брови сошлись у переносицы.

- С тобой всё в порядке? Хотя, вижу, что не очень, - моя рука участливо легла на широкое плечо, но Влад не обратил внимания на этот жест поддержки и ничего не ответил.

Он продолжал разглядывать невидимые узоры на парте, не особо интересуясь происходящим вокруг. Прозвенел звонок, одногруппники заняли свои места в ожидании преподавателя, сквозь приглушённый бубнёж послышался шелест тетрадей.

Влад молчал.

Он поднялся с места при появлении профессора только после моего тычка в бок, и снова устремил взор в пустоту. Будто был здесь и не здесь одновременно. А я терялась в догадках, что могло случиться за несчастные пятнадцать минут его отсутствия. В голове пульсировала лишь одна возможная причина: Ада.

Тест ожидаемо прошёл для Влада не так легко, как ему представлялось: за десять минут он не сумел написать ни одного ответа, лишь прокручивал между пальцами ручку, растерянно поглядывая на лист с заданиями. Если бы я не помогла, он совершенно точно не справился бы, а этого допустить я никак не могла.

После пар мы в полной тишине дошли до моего подъезда. Влад так и не сумел вернуться из странного мира, в который его занесло во время перемены. Его не интересовали ни моя влюблённая персона, ни мои вдруг ставшие неуместными шутки и вопросы, и я предпочла дружеской беседе молчание.

Короткий поцелуй в щёку, похожий на слабый удар клювом, ещё больше расстроил меня, а поспешное бегство и вовсе добило. Челюсти непроизвольно сжались, веки опустились, а изо рта вместе с паром вырвался недовольный вздох. Это может быть только она! Единственная в своём роде нарушительница человеческого спокойствия, привыкшая влезать в чужие жизни и переворачивать всё вверх дном.

Обида и злость всколыхнулись в душе обжигающими волнами, выбивая почву из-под обутых в зимние ботинки ног, которые тут же понесли меня в сторону соседнего дома. Решим всё разом. И с Владом, и со злосчастной шкатулкой.

Вытянувшееся в изумлении лицо Ады при виде меня знатно позабавило. Сестра так и не научилась смотреть в глазок прежде, чем открывать двери кому попало.

- Зачем пришла? – в слегка охрипшем голосе как обычно ни грамма вежливости и намёка на приветствие. Но я и не ожидала другого.

- По делу, - стараясь подавить бьющуюся под кожей злость, ответила я.

- Не сегодня! – Ада попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я не позволила, ухватившись за ручку с внутренней стороны.

- Сейчас!

Отыскав в кармане сумки ключ, переданный бабулей, помахала им перед лицом сестры.

- Откроем шкатулку, вместе. И поговорим.

- Всегда его с собой таскаешь? – Ада легонько кивнула головой в сторону ключа.

- С некоторых пор приходится. Я войду?

Негостеприимная родственница отступила на шаг, освобождая путь в квартиру и пропуская меня вперёд. Быстро скинув пальто и обувь, я прошла дальше по узкому коридору. Здесь почти ничего не изменилось за последние семь лет… Та же стенка со смешными крючками в виде мультяшных персонажей, зеркало с розой над высоким комодом, бордовая дорожка с чёрными вензелями и цветочный запах духов тёти Тани…

Ада молча развернулась ко мне спиной и пошагала в свою комнату, я торопливо последовала за ней.

- Предлагаю всё сделать быстро. Это и в твоих интересах тоже, – хозяйка квартиры уверенно достала с верхней полки шкафа чёрную металлическую коробку. - Давай сюда свой ключ.

- Это она? – я, как завороженная, уставилась на старинный предмет в руках сестры.

- Да. Тяжелая.

Ада поставила шкатулку на письменный стол и придвинула ближе ко мне. Мельком оглядевшись и оценив убранство ведьминской спальни, я вставила ключ в замочную скважину и несколько раз со скрежетом повернула.

Когда-то в этой комнате не было так мрачно и пусто, на полках сидели куклы в разноцветных нарядах и милые плюшевые игрушки, мелодично звенел детский смех. Мы делились друг с другом самыми сокровенными тайнами, сочиняли весёлые истории и показывали их родителям, как маленькие спектакли. Но это всё было в другой жизни, обычной, без давления дара и болезненных потерь… Её больше нет. Тех нас больше нет.

Крышка шкатулки поддалась не сразу. Старые железные петли жалобно скрипнули, являя нашему взору отделанные красным бархатом внутренности. На дне, поблёскивая в оконном свете, лежала серебряная цепочка и отдельно от неё подвеска из трёх небольших камней в виде лепестков клевера. Два из них я узнала по внешнему виду: синевато-белый лунный и серо-зелёный узорчатый нефрит, а вот третий был незнаком, но притягивал взор больше остальных – рыжеватый, полупрозрачный с мелкими вкраплениями золотых блёсток, напоминал маленький кусочек солнца. Подвеска легко делилась на три независимые части, и моя ладонь помимо воли потянулась к каменному солнышку.

- И что это такое? – раздался позади меня ворчливый голос сестры. – Цепочка одна, кулонов – три, а нас – двое. И никаких пояснений.

Ада прощупала кончиками пальцев бархатную обивку.

- Здесь больше ничего нет.

Я всё ещё крутила в руках странный золотисто-рыжий камень, от него исходило необъяснимое тепло, и класть его обратно в шкатулку совсем не хотелось.

- Не знаю. Я возьму этот, он как будто мой, – прошептала себе под нос и сунула подвеску в карман сумки.

Ада, никак не комментируя свои действия, повесила на цепочку лунный камень и с невозмутимым выражением на лице надела себе на шею. Похоже, она тоже определилась с выбором. Или кулон выбрал её…

- Что дальше? – хмурый взгляд фиалковых глаз мазнул по мне и уткнулся в красный бархат, словно Ада надеялась прожечь дыру в мягком покрытии и докопаться до истины, спрятанной от нас.

- Не знаю, - равнодушно пожала я плечами, а на языке уже крутились скопившиеся, но не высказанные претензии.

- Как мне всё это нравится! – фыркнула Ада и захлопнула шкатулку. – Придёшь домой, будь добра – спроси у бабули, что это всё означает. А то я слегка не догоняю! – она недовольно посмотрела на меня и, помолчав, добавила: – Тебе пора.

- Гостеприимство – не твоя сильная черта, - съязвила я. – Но я уйду только после того, как мы поговорим.

- Разве у нас есть темы для разговоров?

- Есть!

- А я думаю, нет. Шкатулку мы открыли, на этом всё.

- Я не только из-за шкатулки пришла.

- Ради Голливуда, не говори, что опять из-за своего ненаглядного Влада собираешься мне выносить мозг! – Ада демонстративно подошла к двери и распахнула её. – Если так – знаешь, где выход.

- Не так быстро.

- А чего тянуть?

- Ты у нас не при чём, да? - чувствуя, как скопившаяся внутри злоба, готова выплеснуться и затопить всё вокруг, выпалила я. - Не влезала к нему в голову, не настраивала против меня, ничего не внушала? Не поверю!

Мой сверкающий безумными огнями взгляд готов был испепелить обнаглевшую родственницу вместе с её готической комнатой.

- Я не собираюсь с тобой это обсуждать! – Ада скрестила руки на груди. – Не злоупотребляй моим гостеприимством, которое так тебе не понравилось!

- Что ты ему внушила? – задала я в лоб мучивший меня вопрос, почти перейдя на крик.

Ада раздраженно закатила глаза, но и я сдаваться не собиралась. Я стояла у письменного стола, не сдвинувшись ни на миллиметр, и ждала честного ответа, хотя всё внутри меня призывало схватить сестру за плечи и вытрясти правду во что бы то ни стало.

- Ничего из того, что ты себе нафантазировала, - пробурчала она, и, резко развернувшись, вышла в коридор. Послышался щелчок дверного замка и громкое нервное: – Уходи!

Как же с ней сложно! Просто невыносимо! Проследовав к выходу с возмущённым вздохом, я ещё раз угрожающе посмотрела в фиолетовые глаза.

- Не приближайся к нему, поняла? Даже не смотри в его сторону! - рваными резкими движениями натянула шапку и застегнула пальто. – Слышишь меня? Даже не дыши рядом с ним!

- Как будет угодно вашему ангельскому высочеству! – Ада указала рукой в сторону подъезда, в котором тут же зажегся свет.

- Я не шучу! – злобно сощурилась я, шагая за дверь.

- Кто бы сомневался, - усмехнулась Ада, и в этот момент я увидела на её запястье торчащий из-под рукава надоевшей серой кофты кусочек голубой ткани, подозрительно похожий узором на подаренный мною Владу платок.

Я застыла, не в силах справиться с шоком. Кожу зажгло, словно меня облили кипятком, сердце гулко застучало в висках, и я даже не вздрогнула, когда передо мной с грохотом захлопнулась дверь квартиры.

Постояв несколько минут в пустом подъезде, до сих пор не веря в происходящее, и ощущая, как со скрипом переворачивается мой привычный мир, я на ватных ногах спустилась вниз и вышла на улицу. Ледяной ветер тут же смешал колючие снежинки и с силой бросил мне в лицо, обжигая и одновременно остужая раскрасневшиеся от напряжения щёки. Он будто хотел напомнить, что нужно оставаться верной себе, как бы больно не было. Не судить, не зная всех обстоятельств. Но это было выше моих сил.

В голове гудело, казалось, она вот-вот взорвётся от потока мыслей, а сердце ныло, преданное, разбитое, отравленное. Откуда мой платок у Ады? Я ведь не ошиблась? Но этого не может быть! Просто не может ни в какой реальности! Так не бывает! Они же не…

Глава 16

Ада.

Вынимаю наушники перед входом в аудиторию и зачем-то поворачиваю голову в сторону лестницы. Очень зря… По коридору, взявшись за руки и мягко вышагивая, движется моя самая нелюбимая пара на нашем потоке. Та самая, при виде которой я больше не могу быть собой.

Рая мило улыбается и что-то шепчет на ухо склонившемуся к ней Владу, а тот весело смеётся в ответ. Идиллия, мать её. Сердце болезненно сжимается, но я не могу перестать на них смотреть вопреки оглушительному крику здравого смысла. Меня будто парализовало, и за эти эмоции я почти ненавижу собственное тело.

- Ты заходишь или выходишь? – звучит позади голос одногруппницы, и я выпадаю из оцепенения.

Делаю шаг в помещение, но напоследок оборачиваюсь и встречаюсь глазами с ним… Это короткое столкновение взглядов обжигает, вызывает приступ паники, и в этот момент меня бесцеремонно вталкивают в аудиторию. В другой раз я была бы крайне возмущена, и возможно, даже отомстила бы охамевшему студенту, но сейчас, когда сердце в груди колотится как сумасшедшее, а перед моим лицом всё ещё стоит образ сероглазого парня, чужого, бесстыдно счастливого с моей сестрой, я благодарна за эту наглость.

Пара проходит фоном, я почти не понимаю речь молоденькой аспирантки, уверенно задающей вопросы по новой теме, ответы одногруппников тоже сливаются в неразборчивую какофонию. Время тянется невыносимо долго, я машинально делаю какие-то записи в тетради, даже не пытаясь уловить суть. Голос девушки у доски начинает раздражать, потому что отдельными нотами напоминает Раю. Хочется, чтобы это поскорее закончилось. И как только звенит звонок, я хватаю шопер и, ничего не видя перед собой, несусь в сторону туалета.

Женский закрыт на ремонт, в мужском временно выделили две комнаты для «М» и «Ж» с общим доступом к раковинам, но меня это мало заботит. Я запираюсь в одной из кабинок и достаю блокнот. Строки сами собой ложатся на бумагу, будто кто-то сверху диктует мне. Давно я не писала стихов, но сейчас, когда эмоции льются через край, я чувствую острую необходимость выплеснуть их и очиститься от наваждения, от застрявших острыми занозами человеческих переживаний, от того, чего безумно боюсь.

«Видеть тебя мне невыносимо, слабое сердце ноет в груди,

Снова и снова проходишь мимо – вот и иди, иди, иди…

Сильная я, ни за что не сдамся, не подпущу, не склонюсь, не позволю,

Не подойди и не останься, вольному – волю, пленному – волю.

Ты – не магнит, а живая воронка, мне от тебя ничего не надо…

Душу расправлю, что смог ты скомкать, только подальше, только не рядом…»

Перечитываю строки, со злостью вырываю лист, мну и швыряю в урну. Это просто никуда не годится! Ощущаю себя в ловушке, в которую сама же себя и загнала. Пыталась убежать, но не получилось. И выхода не видно.

Хочется выдрать собственное сердце и окунуть в ледяную воду, чтобы вместе с клубами пара улетучились все страхи и человеческие желания. Лучше бы оно остановилось тогда, семь лет назад, вместе с крошечным сердечком моего брата, чтобы не болело. Почему всё так? Не хочу быть слабой, не хочу быть такой, как они! Не хочу чувствовать! Я это не выбирала!

Со всей силы бью ладонью о стену, не обращая внимания на отвалившийся кусок плитки, вылетаю в общее помещение и врезаюсь в широкую мужскую грудь. Медленно понимаю глаза и почти схожу с ума. В груди оглушительный грохот, запах кедра выбивает почву из-под ног, а голова стремительно пустеет.

Внимательный взгляд серых глаз пробирает до дрожи. Долгий, изучающий, волнующий, в котором мне хочется видеть нечто большее, то, чего точно нет. Влад не просто смотрит, он будто… любуется, и от этой нелепой мысли мои бледные щёки вспыхивают алым жаром.

Вдруг он скользит взором по моей руке и испуганно выдыхает:

- У тебя кровь!

Я как завороженная наблюдаю за тёплыми длинными пальцами, обхватившими моё запястье и осторожно сдвигающими ткань рукава вверх, совершенно не чувствуя боли. Эти нежные прикосновения вызывают забег мурашек вдоль позвоночника, и я совершенно не способна сопротивляться такому простому, но мучительно приятному проявлению заботы.

- Больно? – спрашивает Влад, заглядывая мне в глаза.

А я молчу. Лишь едва заметно качаю головой. Слова пропали, потеряли значение. Я словно разучилась говорить. Впервые со мной такое…

- Ты поранилась, нужно перевязать, - констатирует Влад, оглядевшись вокруг, достаёт из кармана джинсов голубую полупрозрачную ткань и бережно обматывает вокруг запястья, пробуждая каждым касанием новые ощущения во мне.

Я понимаю, что всё моё тело дрожит, но никак не могу повлиять на собственные реакции. Это чистый гипноз. И когда Влад аккуратно завязывает узел, я ощущаю укол разочарования от того, что всё закончилось, но он не выпускает мою руку из своей ладони, а мне и не хочется обратного.

- Теперь порядок, - Влад смущённо улыбается, ловит мой взгляд, и его лицо становится серьёзным. – Ты очень красивая.

От этих неожиданных слов, произнесённых почти шёпотом, меня обдаёт волной жара. Моя ладонь всё ещё в его руке, и это кажется таким правильным и уместным, что мне не хочется сопротивляться вопреки собственным принципам. Влад смотрит на меня, как на произведение искусства, и я медленно теряю себя, погружаясь в серую бездну и растворяясь в ней.

Мы оба молчим. Слова – лишние в сузившемся тесном пространстве. Я ощущаю тёплое дыхание Влада совсем рядом, слышу собственный пульс, мгновенно освоивший новые скорости, но несмотря ни на что мне так хорошо и спокойно рядом с ним, что я готова стоять вот так вечно.

Скрип открывающейся двери возвращает в неприглядную реальность, в которой я – махровый социофоб, а Влад – парень сестры, и волна горечи затопляет сознание. Что я творю?! Как позволила себе стать его покорной заложницей? Так нельзя! Нельзя!

Резко выдёргиваю руку из некрепкого захвата и, стараясь больше не смотреть на спонсора моих слабостей, выбегаю в коридор, даже не поблагодарив его за помощь.

Злость на себя перекрывает все остальные эмоции, а впереди ещё два семинара, которые как-то нужно пережить. Внутри всё бурлит и клокочет, стены давят, чужие лица вокруг просто бесят.

Я быстро шагаю по бесконечному коридору, почти бегу.

Только не вздумай заплакать, глупая! Не поддавайся!

В горле неприятно щиплет, в душе беспорядочно валяются мои собственные осколки, со звоном разлетевшиеся по углам, а в мыслях - полный хаос, но я всё ещё дышу. Стою, вцепившись пальцами в мраморный подоконник, и отчаянно пытаюсь взять себя в руки, сбросить всё лишнее, сумевшее сковырнуть мой оказавшийся хрупким панцирь. Не выходит.

Громкий звонок неприятно бьёт по барабанным перепонкам, и я понимаю, что в эту самую секунду готова уничтожить любого, кто просто не так посмотрит на меня. В состоянии оголённого провода я опасна для окружающих. И несмотря на то, что мне на них плевать с высокой башни, я принимаю решение не идти на оставшиеся пары. Не стоит ещё больше всё усложнять.

На улице немного успокаиваюсь. Делаю несколько глубоких вдохов, впуская морозный воздух в разгорячённые лёгкие, гляжу на смиренно опускающиеся на землю мелкие снежинки и позволяю мыслям как попало улечься в голове. Пусть так.

Я не должна чувствовать то, что чувствую, не должна смотреть на него, как на древнее божество, не должна думать о нём. Не должна завидовать той, кого последние несколько лет считала глупой, избалованной святошей. Не должна надеяться. Я – это я, меня не переделать. Я – тьма, бездонная и беспощадная, глубокий омут, в котором легко теряется всё живое. Я – камень, бесчувственная глыба. В одиночестве моя сила. Но почему я больше не ощущаю себя такой?

Серый город кажется пустым и бесчувственным, новенькие высотки и магазинные вывески совсем не добавляют красок. Снег под ногами с жалобным хрустом ломается, превращаясь в белую плотную пыль. А я не могу справиться с назойливым желанием что-нибудь разрушить, пнуть, разбить, разорвать. Чтобы окружающая обстановка сравнялась пейзажем с моим внутренним состоянием.

Ноги сами несут меня в сторону парка. Наушник в ухе на максимальную громкость, и моя душа взрывается под «Until you break» And Of The Dream. Звуки лечат, меняя мою реальность на привычную, но сквозь мрачную пелену слабыми вспышками пробиваются следы обжигающих прикосновений на запястье, и всё снова летит к чертям.

Спустя полтора часа я наконец оказываюсь дома. Уже не такая взвинченная, но всё ещё раненая. И жутко уставшая. Родителей нет, хвала Голливуду, иначе ругани было бы не избежать. Просто потому что.

На автопилоте вешаю на крючок куртку, ставлю ботинки на обувную полку и плетусь в сторону комнаты. Есть совершенно не хочется, идеальным было бы притвориться мёртвой до следующего воплощения, чтобы никто не трогал. Никого не видеть, не слышать. Не чувствовать. Не… знать…

Заваливаюсь на кровать, даже не переодевшись. Как-нибудь потом. И просто лежу, тупо уставившись в потолок. Я и не подозревала, что борьба с собой – настолько утомительное занятие, но, несмотря ни на что, я не сдамся.

Ощущаю, как удары сердца становятся ровнее и спокойнее, усталость тяжёлыми щупальцами опутывает тело, и я медленно опускаю веки.

Звонок в дверь – слишком настойчивый для такого времени – стряхивает навалившуюся дремоту. Кого ещё принесло? Раздражённо выругавшись, всё же поднимаюсь с постели и ползу к входной двери. Если это соседка за солью, то я насыплю ей её прямо в глаз!

С силой распахиваю дверь и зависаю с отвисшей челюстью. Раиса собственной персоной. Это последний человек, которого я сейчас хотела бы видеть на пороге своей квартиры.

- Зачем пришла? – недовольно нахмурившись, задаю вполне логичный в сложившейся ситуации вопрос.

- По делу, - почти шипит незваная гостья.

- Не сегодня! – толкаю дверь вперёд, намереваясь прекратить эту бессмысленную и досадную беседу, но Рая не даёт мне восстановить преграду между нею и мной.

- Сейчас!

***

Выпроводив Раю, возвращаюсь в свою комнату, чувствуя себя опустошённой, при этом мне почему-то жутко смешно. Ещё и желудок беспокойно урчит, напоминая, что пора бы хоть что-нибудь съесть, и я послушно бреду на кухню.

Вся эта ситуация со шкатулкой кажется чьей-то глупой шуткой. В самом деле, ну абсурд же! Непонятные кулоны, одинокая цепочка и никаких объяснений. А происшествие с Владом – вообще сюр, как и нарисованные больным воображением сестры претензии, так прочно засевшие в эгоистичном мозге. Не день, а цирковое представление, которое вопреки желанию зрителей, никак не хочет заканчиваться. Бред на бреде едет и бредом погоняет!

Разогрев в микроволновке вчерашний грибной суп, быстро обедаю всё так же без особого аппетита, стараясь не пускать в голову лишние воспоминания. Хватит с меня!

Когда ставлю вымытую тарелку обратно в шкаф, рукав худи задирается, и я вижу на запястье голубую повязку с засохшими багровыми пятнами. На мгновение зависаю, а затем со злостью развязываю узел, разматываю и резко сдёргиваю с руки ненавистную тряпку. Первый порыв – бросить в мусорное ведро, плотно закрыть крышкой и забыть навсегда. Но я не решаюсь. Несколько секунд стою со скомканной тканью в руке перед открытой урной, а потом резко закрываю дверцу шкафа под мойкой и иду в ванну.

Худи вместе с платком после ручного застирывания отправляются в машинку-автомат, а я – в свою комнату. Мельком осматриваю руку. Царапина на запястье длинная, но неглубокая. Видимо, порезалась отколовшимся куском плитки в порыве злости. Ничего, жить буду. Жаль только, что сама себе не могу заблокировать мысли, чтобы не пускать в них никого постороннего…

Взгляд мой касается шкатулки всё так же стоящей там, где её оставили, с торчащим из замка ключом. Я усаживаюсь в компьютерное кресло и двигаю старинную вещь поближе к себе. Извилистые кованые узоры сливаются в причудливое соцветие, в центре которого – едва заметная замочная скважина. А что, если она не одна? Странная догадка заставляет приподнять громоздкую коробку над столом, и я внимательно изучаю каждый завиток, каждую линию, пока не обнаруживаю с обратной стороны, на самом дне, ещё одно отверстие для ключа.

- Оба-на! А слона-то мы и не заметили, - бормочу себе под нос, закусывая нижнюю губу.

Ключ без усилий поворачивается, но крышка просто так не поддаётся, и мне приходится хорошенько постараться, чтобы отковырять её от шкатулки.

- Вот это да! – радостно воскликнув, подпрыгиваю в кресле и хлопаю в ладоши. – Ха! Я так и знала!

На чёрном бархате, устилающем внутреннюю поверхность шкатулки, лежит старая книжка в коричневом кожаном переплёте с ремешком-застёжкой и пожелтевшими страницами. Небольшая, но значительно толще моего блокнота. Осторожно вынимаю находку, чувствуя особый трепет, будто касаюсь чего-то невообразимо важного, и, расстегнув ремешок, открываю на середине. Плотные листы веером рассыпаются передо мной. Я веду пальцем по неровным буквам, не слишком аккуратным, прорисованным чёрными чернилами, и улыбаюсь самой себе. Ощущение, что я попала в сказку про ведьм, и вот-вот прочту старинные магические заклинания, обязательно вызвав какого-нибудь случайного демона.

Пролистав книгу, замечаю, что рисунки и надписи сделаны от руки не слишком-то разборчивым почерком, понять получается лишь несколько слов, и то с трудом. Вся магия улетучивается так же быстро, как появилась, а вопросы, крутившиеся в голове, остаются без ответов. И что теперь с этим делать?

Недолго думая, достаю с другой стороны шкатулки одинокий кулон с нефритом и вешаю на цепочку к лунному камню. Странный и необъяснимый порыв распотрошить тайник до конца, не оставляет выбора. Ещё раз верчу в руках металлическую коробку, пристально рассматривая со всех сторон – вдруг есть ещё тайные места – и, не обнаружив больше ничего интересного, закрываю оба замка и убираю в шкаф.

«Как только дар откроется до конца, сможете прочесть все послания, - внезапно звучат в голове чужие слова, но моим голосом. – Но будьте осторожны, охотники взяли след.»

Озадаченно щурюсь и трясу головой, не понимая, что происходит, и что всё это значит. Вот только голосов в голове мне не хватало для окончательного сумасшествия! Сплошные загадки и тайные послания. Скандалы, интриги, расследования… Ясно лишь одно: сегодня перед сном у меня будет очень занимательное чтиво.

Глава 17

Рая

Сидя на полу в своей комнате среди разбросанных подушек и тетрадей, которые чудом остались не разорванными в клочья, я потихоньку начала приходить в себя. Приступ гнева, обрушившийся на меня после увиденного в квартире Ады, начал отступать, медленно, как отлив, обнажая мою раненую душу.

Как они могли? Как он мог?

Пока я строила воздушные замки, ни с чем не сравнимые по своей красоте и оригинальности, парень, в которого я влюблена, как последняя дура, встречался с моей ненавистной сестрой. С той, которая с удовольствием сейчас посмотрела бы на меня такую – слабую, несчастную, с кровоточащим сердцем, с наверняка размазавшейся под глазами тушью, униженную, сломленную… Которая прыгала бы от счастья, наблюдая за моей агонией.

Он был с ней. Он не просто так пялился на неё при любом удобном и не очень случае. Не только из-за внушения Ады… Они…

От мыслей об их тайных встречах в глазах потемнело. Снова. Но силы остались лишь на беззвучный плач. Я упала на спину и будто сквозь туман услышала собственные приглушённые всхлипы. Они вырывались на волю через боль, сковывая сердце невыносимым спазмом, и терялись в колючем воздухе комнаты.

Как он посмел отдать ей мой подарок? Как посмел? Хватило же ума! Это… это просто невозможная наглость! Это…

- Раечка! Рая! Подойди, пожалуйста, - послышался негромкий голос бабушки из соседней комнаты, резко вытягивая мой разум из болота слёз и страданий.

На несколько секунд я замерла, соображая, как не показать бабуле своё состояние.

- Иду, ба. Пару минут! – крикнула в потолок и приподнялась на локтях.

Вокруг царил точно такой же беспорядок, какой был в моей душе, но я собрала последние силы для улыбки и встала на ноги. Сильная. Справлюсь.

Быстро привела свой внешний вид в более-менее приличное состояние, осторожно заглянула в приоткрытую дверь, отчаянно стараясь казаться невозмутимой и жизнерадостной, попутно прогоняя жалобно скребущихся кошек из собственной души.

- Что-то нужно, ба?

- Проходи, дочка, садись.

Я послушно плюхнулась в старое кресло и опустила голову, чтобы бабушка не увидела мои опухшие и покрасневшие глаза, но это не сработало.

- Ты что ли плакала? – Морщинистые пальцы коснулись подбородка и развернули моё лицо для лучшего обзора. – Что такое? Кто обидел нашу девочку?

- Да так, по учёбе кое-что не получилось, вот… расстроилась немного. Но уже всё хорошо, - соврала я, натягивая на лицо заготовленную маску.

- О-о-о, не надо так, не получается сегодня – получится завтра, не стоит слёзы лить из-за мелочей. - Тёплая ладонь погладила меня по голове. – Береги сердечко!

По глазам бабушки было невозможно определить, поверила она мне или нет.

- Ладно, проехали, - отмахнулась я, - ты поела? Может, суп принести?

- Нет-нет, я чай попила, хватит мне. Ты лучше вот что скажи: как у вас с Адочкой дела? Вы помирились?

Я замолчала. И что ей ответить? Не скажешь ведь правду: твоя правнучка совсем страх потеряла, захотела увести чужого парня, и после подобного помириться с ней – последнее, чего бы я желала в этой жизни.

- Нет, - пробормотала себе под нос.

- Ну, девочки мои, нельзя же так! – недовольно покачала головой бабуля. – Неужто так сложно стать сёстрами, общаться по-родственному?

- Не так просто, как ты думаешь, - еле слышно пробурчала я и громче добавила: - Пока не получается. Но шкатулку мы открыли. И там… ничего такого важного не было, только кулон с камнями.

- Открыли! – всплеснула руками бабушка, но радость на её лице быстро сменилась удивлением. – Как только кулоны? Быть не может! Вы точно всё проверили?

- Только камни, ба. Подожди, сейчас покажу.

Пулей сбегала в свою комнату и принесла золотисто-оранжевый каменный лепесток.

- Вот, этот я себе взяла, не знаю, что это за камень, но мне захотелось его, - затараторила я, протягивая бабушке кулон.

- Солнечный камень. Он помогает видеть свет во всём и созидать. А ещё там были лунный и нефрит, так?

- Так, их Ада забрала себе. - От упоминания имени сестры меня слегка передёрнуло.

- Пусть будут у неё. Лунный – защищает дар, а нефрит – сглаживает человеческие слабости. Поэтому вам нужно быть рядом и жить дружно. Ваш дар…

- Один на двоих, я помню, - перебила я, недовольно нахмурившись.

- Вот именно! Только вместе вы в безопасности! – строго проговорила бабуля, постукивая ногтями по подлокотнику. – Ваша сила в единстве. Твоя – особенно… - она осеклась.

- Почему – моя? Что во мне особенного? – изумилась я.

- Неважно! Важно вам помириться! Очень важно! Ты же… Вы же без дара можете остаться! Не все люди для вас безобидные, есть такие, с которыми лучше никогда не пересекаться, - встревоженно заговорила бабушка. – И в шкатулке должно было быть что-то ещё. Я сама точно не знаю, до меня лишь описания дошли. Вы хорошо её рассмотрели?

- Не помню…

- Я очень за вас переживаю. - Её голос дрогнул, и ладонь с чувством опустилась на грудь в районе сердца. – Пообещай, что откроете шкатулку и помиритесь. Пообещай, дочка.

Я проглотила невидимый комок в горле. На бабулю было жалко смотреть: её светлые глаза выражали беспокойство, на посеревшем лице проявилась тихая печаль, затаившаяся в глубоких лучиках морщин, с тусклыми проблесками надежды в уставшем взгляде. И эту надежду мне так не хотелось отнимать.

- Хорошо, ба, ты только не волнуйся, - выдохнула я, сочувственно улыбаясь. – Всё сделаем, как ты хочешь.

- Хорошо было бы, если бы вы поняли, что это для вас единственный выход. Не от того, что я прошу, а потому, что на кону ваше будущее. А вы не осознаёте. Что вам даст вражда? По отдельности вы лёгкая добыча.

- Для кого? Кто эти люди?

- Нехорошие…

- Это и так понятно. Кто они? Что им нужно от нас? Почему именно сейчас? – сыпала я вопросами, а в голове уже созрело решение.

Я снова пойду к этой ненормальной, заберу шкатулку и посмотрю в её бесстыжие глаза. И пусть попробует отвертеться. Я спрошу с неё за каждую выходку, за каждую крупицу боли, что она мне причинила. И за то, что отняла у нас обеих шанс на хоть какое-то мирное сосуществование.

- Я могу сказать только одно: эти люди – угроза вам и дару. А кто они, я не знаю…

- Ладно, на всякий случай будем бояться всех, - не очень удачно пошутила я и поднялась с кресла. – А знаешь, пойду к Аде прямо сейчас, разберёмся со всем, не откладывая.

- Вот и умница! – просияла бабушка. – И правильно. Ступай, дочка.

***

Ада встретила меня в том же настроении, в котором я её оставила. Уже в другой одежде и без моего платка на запястье. Но это не добавило ей очков в моих глазах.

Она молча позволила мне войти, презрительно ухмыльнулась, и так же без единого слова удалилась в свою комнату, пока я снимала верхнюю одежду. Что ж, на тёплый приём я и не рассчитывала.

- Ты без меня не можешь, я смотрю? – скрестив руки на груди, выдала Ада, когда я вошла в её мрачную обитель. – Я почему-то даже не удивлена.

Захотелось стереть надменную гримасу с её бледного лица мокрой тряпкой, но я не стала язвить в ответ так, как сестрёнка того заслуживала. Посмотрим, кто будет смеяться в конце.

- Угадала. Нам же сказали, что дар – общий, вот меня к тебе и тянет.

- Хм… Только ночевать, пожалуйста, иди домой.

- Не переживай, у меня перед сном свидание, надолго тебя не задержу. – Я внимательно проследила за реакцией Ады, отметив, как дрогнули её губы.

- Тогда тебе стоит поторопиться, - пробурчала она, усаживаясь в компьютерное кресло. – Зачем припёрлась?

Я уставилась на сестру, не мигая.

- За шкатулкой. Ты, смотрю, уже успела её спрятать.

- Забрать хочешь?

- Ага.

- Да пожалуйста!

Ада резко вскочила с кресла, недолго думая, достала с полки шкафа металлическую коробку и протянула её мне.

- Держи!

- Даже не поинтересуешься, зачем?

- Не поинтересуюсь.

- Как хочешь. – Я обхватила шкатулку двумя руками.

- Ключ внутри. – Ада недовольно выгнула бровь, ожидая, что на этом наша невыносимо приятная встреча закончится, но я не собиралась уходить, не выяснив, какие отношения связывают её с Владом.

Я продолжала сверлить глазами сестру, натянуто улыбаясь и не двигаясь с места, и та начала заметно нервничать, не сводя с меня фиалковых глаз. Минута, вторая… Между нами - напряженная тишина, воздух сгустился и потяжелел, как перед грозой. Казалось, вот-вот засверкают молнии и грянет гром.

- Ты не опоздаешь на свидание? – ехидно сощурившись, спросила Ада. – Или тебе постелить на полу?

- Даже если опоздаю – ничего страшного, - фыркнула я, мысленно благодаря Аду, за её необдуманный шаг на мокрую доску. – Влад готов ждать меня в любое время и столько, сколько потребуется.

- Избавь меня от подробностей своей личной жизни! – Промелькнувшая на лице сестры тень не укрылась от моих глаз.

Ах, вот оно что! Влад ей нравится! Точно нравится!

- А что такое? Нам же нужно помириться. Давай с этого и начнём! Будем обсуждать парней, как в старые добрые времена. – Я навалилась спиной на стену, крепко прижимая шкатулку к груди. – Мне кажется, я впервые в жизни так сильно влюбилась! И так здорово, что мои чувства взаимны!

- Поздравляю…

- Благодарю! Мы с Владом с полуслова понимаем друг друга, мы – как две половинки, не можем и дня прожить друг без друга. Представляешь, какое счастье встретить такого человека? – Мой взгляд скользнул по сжавшейся в комок фигурке Ады, и в сердце будто впрыснули дозу жгучего яда. – Он - необыкновенный! Особенный! И я очень рада, что он выбрал меня. Мне с ним так хорошо, что я готова закрыть глаза на все твои внушения. Потому что они ни на что не повлияли, так что… Забудем?

- Ты ведь не остановишься? – еле слышно пробормотала сестра, обхватив себя руками.

- А ты? – пристально глядя в фиолетовые глаза, внезапно заблестевшие от сдерживаемой влаги, спросила я.

На долю секунды мне показалось, что Ада вот-вот расплачется прямо при мне, наплевав на собственную гордость. Но она сумела взять себя в руки, и, широко улыбнувшись, произнесла:

- Совет да любовь!

На моём лице красовалась такая же натянутая улыбка, от которой уже сводило скулы, однако, я не собиралась уходить побеждённой.

- Так я могу обрадовать бабушку, что мы помирились? Нет же поводов для противостояния? – Услышала я собственную реплику словно со стороны.

- А сама как думаешь?

В этот момент в кармане завибрировал телефон, и, перехватив шкатулку одной рукой, я радостно приняла вызов:

- Да, Влад.

Недобро прищурившись, метнула взгляд в сторону потупившей взор родственницы, воздавая хвалу небесам за такой своевременный звонок.

- Чем занимаешься? – Любимый голос в трубке придал мне сил.

- Я не дома… Но скоро уже приду. А ты?

- У меня появились кое-какие дела, сегодня встретиться не получится. Но я хочу компенсировать это приглашением на ужин. К нам домой. Моё семейство очень хочет с тобой познакомиться. В пятницу в семь. Придёшь?

- Конечно приду! – радостно подпрыгнула я, удобнее устраивая в руке сползающую коробку, и впилась глазами в едва дышащую, как мне показалось, Аду. – Я давно мечтала познакомиться с твоей семьёй! – воскликнула громче, чем нужно. Хотя, в данной ситуации нужно было именно так!

***

- Ба, мне опять снилась Ольга! – крепко сжав скрюченные пальцы обеими ладонями, я по-щенячьи уставилась в мутные бабулины глаза. – Снова говорила, что охотники близко, и мы можем потерять дар. Кто такие эти охотники? И почему охотники? Мы дичь что ли для них?

Я не стала огорошивать бабушку новостью о том, что её разлюбезная правнучка сама вскрыла второй тайник в шкатулке, и забрала всё, что там было. О том, что до примирения нам, как до Плутона, тоже не упомянула.

- Ох, Раечка. Если бы я знала, если бы знала… Плохие они. Вроде как, ищут людей с даром, а вот что дальше – не знаю, дочка. Так, а в шкатулке что? Вы договорились с Адой?

Я тяжело вздохнула.

- В шкатулке – пока ничего. С Адой мы… в процессе переговоров, - почти не соврала.

- Вот и правильно. Времени мало. А Ольга… она и ко мне приходить стала, вот только я не всё помню, что она говорит. Старая уже, - бабуля смущённо улыбнулась, вызывая во мне волну нежности, приправленную жалостью.

- Но, чтобы защититься, нам нужно понимать, от кого, - мягко проговорила я. – А то получается, преимущество на их стороне: они о нас знают, а мы о них даже представления не имеем. Как-то не очень честно.

- Я надеялась, в шкатулке будут объяснения, - бабушка грустно поджала губы и похлопала меня по руке.

- Может, мы просто плохо искали. Поищем ещё.

Вернувшись в комнату, я первым делом схватила в руки смартфон и, бегло набрала сообщение Аде: «Знаешь что-нибудь об охотниках?»

Время шло, ответа всё не было. Конечно, после нашей последней встречи ждать, что Ада поведёт себя по-человечески, было верхом странности. Тайник разорила, не сказав ни слова, на моего парня глаз положила, вопреки всем своим заверениям, что она не при делах. Я видела, как ей было неприятно вчера слышать наш разговор с Владом. При других обстоятельствах, я бы, наверное, пожалела её. Но она этого не заслужила. Тем более, вопрос с моим платком всё ещё не прояснился.

Спустя час с небольшим, когда я уже занялась своими делами, пришло сообщение от сестры. Я открыла его, и по спине пробежал холодок.

«Знаю.»

Глава 18

Ада

Охотники… Кто же додумался их так назвать?

А мы – обладатели дара – кто тогда? Добыча?

Захлопнув старинную записную книжку, сладко потягиваюсь в постели и убираю послания предков под подушку. Что же… Разгрызть этот орех до конца мне пока не удалось. Неразборчивый почерк, непонятные слова и рисунки не поддались моему и так не очень сообразительному мозгу. Но умереть надежде так скоро я не позволю.

Единственная информация, хоть как-то прочитанная и усвоенная – о тех самых охотниках. Видимо, тот, кто это писал, знал всё наперёд, и позволил выудить из сотен тысяч предложений в тексте то, что сейчас важно.

Вопреки моим ожиданиям, оказалось, что это - обычные люди, безо всяких уникальных способностей и даров. Если не считать таковым род их занятий. Они, как ищейки, рыщут по окрестностям нашей необъятной Родины, с целью заполучить себе чужие способности. Вынюхивают, расставляют изощренные ловушки и капканы, загоняют жертву в угол. А потом используют в своих делах. И тут уже для них открываются огромные возможности: уничтожить конкурента – легко, завербовать любого приглянувшегося в ряды диверсантов – как два пальца об асфальт, а уж преуспеть в бизнесе и политических играх, заставляя таких, как мы, делать грязную работу - вообще святое.

А самое опасное в этой истории то, что они действуют не поодиночке. Это целые организации, огромные разветвлённые сети, «пустившие корни в императорскую канцелярию». На их стороне – ресурсы, связи, многолетний опыт, а на нашей – только дар…

Свесив ноги с кровати, некоторое время сижу и тупо смотрю в пол. Как же всё это сложно! И я не могу дать однозначного ответа на вопрос: настолько ли мне нужна моя сила? Готова ли я пойти ради её сохранения на жертвы?

В открывшихся обстоятельствах вопрос нашего с Раей примирения становится понятным, а его необходимость – оправданной. Но… Я не могу себя перебороть. Не могу – и всё. Особенно теперь, когда у сестрёнки серьёзные отношения с парнем, который… Который… Которого я…

Я не могу описать словами свои чувства к Владу. И это просто разрывает меня на части изнутри. Уже одно то, что они есть, что я вляпалась в неправильное человеческое, позволила себе стать слабой и потерять контроль, режет без ножа.

Мне неприятно видеть их вместе, неприятно знать об их свиданиях, и больно, чёрт возьми. Почему-то невыносимо больно.

Моё сердце будто зажали в тиски, не давая возможности биться в полную силу, когда Рая швыряла мне в лицо одно за другим самоуверенно-снисходительные слова об их неописуемо счастливых отношениях. Тонкое лезвие невесомо скользило, вспарывая воспалённую плоть каждым звуком, каждой репликой, тщательно составленной из правильных посылов, бьющих точно в цель. Я разгадала её игру, как бы трудно мне не было держать себя в руках, но легче от своей сомнительной «победы» не стало.

Завтрак кажется безвкусным, разговоры за столом раздражают, весь окружающий мир – бесит одним своим существованием. Ну, здравствуй, злобная Ада.

Недовольно вздохнув, поднимаюсь с полной кружкой чая, не обращая внимания на пристальные взгляды родителей.

- Ты куда? Даже толком не поела! – кивает на практически полную тарелку отец. – Тебе же на занятия идти, и так худющая, в чём только душа держится!

- Нет у меня никакой души! – бурчу в ответ и выливаю содержимое кружки в мойку.

- Тебе не понравилось? – сощурившись, вопрошает мать, глядя, как я вываливаю добрую порцию омлета в мусорное ведро.

- Можешь считать, что так.

В женских глазах мелькает обида, и тонкие губы сжимаются в прямую линию.

- Ада! Так нельзя! – снова включается в поучительный разговор папа.

- Что именно нельзя? Не есть, если не хочется?

- С матерью в таком тоне говорить!

- Ой, избавьте меня от нравоучений!

Я нервно дёргаюсь, выхожу из кухни и скрываюсь в своей комнате. Настроение на нуле, и предстоящие две лекции кажутся каторгой. Спустя несколько секунд на пороге появляется отец. Он явно недоволен. Руки в карманах, взгляд – суровый и пронзительный, вот только мне всё равно. Я так взвинчена, что могу наговорить лишнего, а потому, мазнув по родителю пустым взором, молча отворачиваюсь и продолжаю складывать тетради в шопер.

- Ты почему себя так ведёшь? – начинает воспитательную речь отец.

- Как?

- Взяла и при маме выбросила еду, еще и наговорила ей…

- Что я не так сказала? – Останавливаюсь и пристально смотрю в искрящиеся возмущением глаза.

- Так, давай договоримся раз и навсегда…

- Не будем мы договариваться! – злобно рявкаю. – Поздно меня учить! Что выросло – то выросло!

Хватаю сумку и, едва не задев плечом стоящего у распахнутой двери отца, выбегаю в коридор.

- Ада! Остановись! И извинись перед мамой! – прилетает мне в спину, но я молча обуваюсь и покидаю пространство квартиры, внезапно ставшее слишком душным.

Решение не ходить на пары врывается в голову внезапно и непоколебимо на полпути к университету. Мне туда нельзя. В таком состоянии – уж точно. Я понимаю, что не хочу видеть сладкую парочку. По крайней мере, сегодня. Потому что на календаре пятница...

Память услужливо подкидывает картинки последней нашей встречи с Раей, и я закрываю глаза и мотаю головой, избавляясь от навязчивого видения. Вдох – выдох. Прочь из моей головы. Оба!

Лёгкий мороз холодит кожу на лице, в ухе звучит любимый трек, а я неспешно бреду в сторону городского парка. В такое время там обычно мало народу, и очень надеюсь, что смогу хотя бы попытаться вернуть своему шатающемуся миру утраченное равновесие. Миру, внезапно ставшему чужим и опасным, несмотря на то, что я сама его придумала.

Жизнь иногда подкидывает трудные задачки, решить которые сходу не получается. Руки безвольно опускаются, огонь в глазах тускнеет, всё вокруг теряет смысл, и ты вроде бы барахтаешься, отчаянно пытаясь выплыть из утягивающей на дно воронки, но чем больше сил тратишь на борьбу, тем быстрее погружаешься в пучину. Прямо как я сейчас…

Но я не хочу на дно. Не хочу кружиться в водовороте мелкой щепкой, невесомым мусором. И никому не позволю топить меня. Особенно – им…

В парке тихо. Городская суета остаётся за железными воротами, едва я ступаю на закрытую территорию. Свежевыпавший снег переливается в солнечных лучах, превращая сугробы в бриллиантовую россыпь. На пушистых ветвях, покрытых колючим инеем, мерцают огоньки, словно на деревья накинули гирлянду с крошечными лампочками. Сказочная красота. И почти никого.

Я делаю глубокий вдох и слабо улыбаюсь самой себе впервые за сегодняшний день. Хорошо, что пришла. Здесь уютно и спокойно, не хочется ни о чём думать, никого видеть. Здесь остывают эмоции, совсем недавно бурлившие кипящей водой, исчезают тревоги и обиды, уступая место спасительной пустоте. Я словно в другой вселенной, обезоруживающей всё, что способно ранить, ледяной безмятежностью. И моя злость постепенно сходит на нет.

Подпевая вполголоса любимой песне, бреду по расчищенным тропинкам, наконец-то ощущая, как мои душевные муки, оставившие внутри глубокие ожоги, гаснут. Как чёрные мысли расползаются по закоулкам и прячутся, притихнув. И я снова сильная. Не настолько, чтобы стать прежней, но достаточно, чтобы жить дальше.

Всё-таки не ходить на пары было правильным решением. Да, я не смогу прятаться вечно, но сегодня я не готова к новой порции боли.

Делаю новый шаг по хрупкому снегу и, подняв глаза, ошарашенно замираю. Это что – шутка?

Сердце на мгновение останавливается, словно забыв, что его удары жизненно необходимы. Знакомый силуэт в нескольких метрах от меня безжалостно выбивает почву из-под ног. И всё снова летит в пропасть с оглушительным гулом…

Взгляд серых глаз, задумчивый и растерянный, скользит по мне, узнавая, и на румяном от мороза лице расплывается лучезарная улыбка. А я забываю, как дышать. Нужно уходить, но я продолжаю стоять, будто меня приклеили к этой чёртовой тропинке липкой лентой.

- Привет. – Влад преодолевает расстояние между нами так быстро, что я не успеваю опомниться.

В голове ярким пламенем вспыхивает сигнал, предупреждающий об опасности, но уже слишком поздно. Я опускаю глаза и неопределённо киваю, то ли в знак приветствия, то ли подтверждая собственную беспомощность перед его влиянием на меня. Это катастрофически неправильно, но я ничего не могу изменить.

- Тоже прогуливаешь? – От его голоса у меня мгновенно повышается температура, и приходится собрать все оставшиеся силы, чтобы сохранить хотя бы видимость безразличия.

- Тебя не касается, - отвечаю излишне грубо, но не могу по-другому.

- Тяжёлое утро? – продолжает Влад рушить наспех построенную хрупкую стену между нами.

Если бы только утро…

- Обычное.

- А у меня – необычное. Шёл в универ, но сам не понимаю, как оказался здесь. А тут – ты… - Снова обезоруживающая улыбка, такая наивная и искренняя, что у меня сжимается сердце, и изображать из себя равнодушную хамку становится всё труднее.

- Топографический кретинизм, – невежливо бурчу, опустив глаза и внимательно изучая носы стареньких ботинок.

- Что?

- Ничего. Не вникай.

- Ты забавная, Ада.

- Что? – Вздрагиваю, услышав собственное имя и, не мигая, смотрю на Влада.

В его глазах нет ни намёка на обиду, и мне становится не по себе.

- Ты не замёрзла? Давай пройдёмся.

Неожиданное предложение задевает что-то живое и чувствительное глубоко внутри. Я машинально натягиваю шапку пониже на лоб и молча иду вперёд, спрятав голые ладони в карманы. Влад пристраивается рядом, синхронизировавшись с ритмом моих шагов. Какое-то время мы движемся в полной тишине, а мне с каждой секундой всё тяжелее находиться рядом с ним. От Влада исходят мощные волны тепла, которые я улавливаю даже через верхнюю одежду, и во мне борются два противоположных желания: чтобы он ушёл прямо сейчас, и чтобы никогда больше не оставлял меня. Рядом с ним спокойно и уютно, но в то же время я чувствую себя оголённым нервом, и этот контраст сводит с ума.

- Не хочу сегодня домой, - внезапно заявляет Влад, нарушая приятную тишину.

Я изумлённо хлопаю ресницами, не представляя, как комментировать его реплику и не понимая, стоит ли вообще что-то отвечать, поэтому продолжаю молча вышагивать по снежной тропинке, глядя себе под ноги. Но сердце в груди, ощутимо трепыхнувшись, всё же ускоряет ритм.

- Может, присядем? – Влад останавливается у деревянной лавочки, не дожидаясь моего ответа, смахивает с неё снег, и, сняв перчатки, убирает их в карманы. – Теперь можно.

Мы садимся на холодную поверхность на небольшом расстоянии друг от друга. Я всё ещё не понимаю, что происходит, но копаться в этом сейчас нет ни сил, ни желания.

- Вас тоже Дед помучил на защите курсача? – после недолгого молчания задаёт Влад вполне невинный вопрос, и мне совсем не хочется дерзить.

- Это же Дед, он по-другому не умеет.

- Как защитила?

- Четыре. С натяжкой.

- И я, - усмехается Влад. – Я думал, не вытяну. Он как начал в конце сыпать вопросами, а передо мной двоих вообще завалил, и я подумал: всё, хана! Придётся ещё раз прийти.

- Зато будет, что внукам рассказать, - неожиданно для самой себя выдаю я, а Влад заливается таким красивым смехом, что я украдкой любуюсь, мимолётно поглядывая на него из-под опущенных ресниц.

- То есть, он о нас беспокоился? Поэтому валил? Чтобы наши внуки не остались без удивительных историй, о которых невозможно молчать? – продолжает он заразительно хохотать, и я не выдерживаю – присоединяюсь, прикрыв рот ладонью.

Всё происходящее кажется таким естественным, и мне так не хочется, чтобы это заканчивалось, что душу затопляет щемящей нежностью, растекающейся по самым дальним закоулкам, куда давно не проникало ничто человеческое. Но во мне вопреки моему отношению к людским слабостям, не возникает желания с этим бороться.

Мы обмениваемся ничего не значащими фразами об учёбе, о погоде. Влад смешно шутит, вызывая шторм из новых эмоций и ощущений, и я невольно забываюсь. Всё материальное отступает на второй план, и я впервые за долгое время чувствую, что не одинока.

Стряхнув с деревянной поверхности между нами снежный островок, прижимаю ладонь к холодной лавочке, продолжая глупо улыбаться. Чувствую себя влюбленной школьницей, которую понравившийся мальчик дёрнул за косичку. И вроде бы хочется обидеться, но радость от долгожданного знака внимания не позволяет.

Внезапно Влад накрывает мою ладонь своею, и мир вокруг расплывается горячим туманом. Кровь моментально приливает к щекам, воздуха становится мало, и я боюсь пошевелиться, чтобы не разрушить эту магию. Мы оба смущённо молчим, я не решаюсь посмотреть на парня, ощущая тепло его кожи на своей руке. Это запретное прикосновение будоражит, обжигает, выносит из холодной реальности, ломая все мои правила. Я чувствую себя преступницей, но ничего не могу с собой поделать: это слишком приятно, хоть и неправильно.

Телефонный звонок назойливым жужжанием разрезает сгустившийся вокруг нас воздух. Влад отвечает, не выпуская моей руки. Это отрезвляет, но не настолько, чтобы я позволила волшебству закончиться.

- Да, Артур. Нет, я не на парах. Какая разница. Да понял! Я помню. Придёт. Я сам за ней зайду. Не надо, сам куплю.

В этот момент до меня доходит, о ком он говорит, и горькое разочарование накрывает с головой, разбивая то хрупкое, что только что возникло между нами. Как я могла забыть о ней? Как могла допустить мысль, что имею право? Идиотка! Дура! Дура!

Слушать о предстоящем семейном ужине, на котором моя сестра будет долгожданным гостем, выше моих сил. Как бы я не относилась к Рае, чужое мне не нужно…

Резко выдернув ладонь из тёплого плена, прячу руки в карманы, и, быстро поднявшись со скамейки, срываюсь прочь, как можно дальше от него. В голове шумит так, что я не могу разобрать слов Влада, брошенных мне вслед, да это и неважно. Теперь неважно, оказывается… На ватных ногах добегаю до выхода из парка, так и не решаясь обернуться. Изо рта вырывается истеричный смешок, а из глаз вот-вот готовы выкатиться предательские слезинки. Ощущаю себя настолько жалкой и беспомощной, что выть хочется. Ничтожество, глупая девчонка! Такая же наивная, как те, кого я почти презираю!

Ловлю такси, чтобы поскорее увеличить расстояние между мной и Владом до максимума, но это не помогает… Нет в этом грёбаном мире места, где я смогла бы укрыться от таких несвоевременных, преступных, ломающих мои опоры чувств.

Глава 19

Рая

Влад покорно ждал у подъезда, пока я соберусь с мыслями и, преисполненная смелостью, спущусь к нему. От волнения меня слегка потряхивало, но слова любимого: «Не переживай, я рядом» - ослабили напряжение, а мысль о том, что это серьёзный шаг для нас обоих, и вовсе вознесла до небес. Наконец-то всё по-взрослому.

Едва мы вошли в просторную дорого обставленную квартиру, меня окружили теплом и искренним гостеприимством, и я улыбалась, как счастливая дурочка, кивая невпопад в ответ на простые вопросы. А когда Макс, совсем не похожий на Влада, дернув брата за рукав громким шёпотом произнёс: «Она красивая», совсем растаяла, как уличный снег на моих ботинках.

- Ольга Дмитриевна, вам помочь? – Я робко заглянула на кухню, мысленно оценивая её масштабы и современное убранство.

- Спасибо, Раечка. Вообще-то всё уже готово, но, если тебя не затруднит, можешь порезать и отнести хлеб на стол. – Приветливый голос мамы Влада подействовал успокаивающе.

- Мне не сложно.

- Держи! – Ольга Дмитриевна протянула мне нож и разделочную доску. – Хлеб вон в том пакете.

- Как резать?

- Как привыкла – так и режь, - женщина ласково улыбнулась. – Это всего лишь хлеб.

Дрожащими руками я принялась отсекать тонкие ломтики, чувствуя на себе внимательный взгляд хозяйки, и не осмеливаясь поднять глаза. Не смотря на доброжелательное отношение, которое ощущалось в каждом слове, в каждом жесте родственников Влада, я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

- Вы с Владиком учитесь вместе? – как бы между прочим задала вопрос Ольга Дмитриевна.

- Да, в одной группе.

- Он сказал, ты – отличница, и староста. Сложно, наверное, столько ответственности на себя брать.

- Нет, вовсе не сложно. Мне это в радость. Куда хлеб разложить?

- Вот в эти корзинки. – Женщина поставила передо мной две плетёные посудины. – А вы с Владиком давно встречаетесь?

- Ну… С начала учебного года. – От волнения я чуть не порезала палец. Не думала, что ответ на такой простой вопрос вызовет у меня затруднения.

А действительно, от какого дня нам вести отсчёт? В какую дату праздновать годовщины? Вероятно, стоило это обсудить в Владом до знакомства с родителями. Иначе, наши показания могут не совпасть, а попадать в неловкое положение в такой день не очень хотелось.

- Я очень рада за вас! – вдруг заявила Ольга Дмитриевна и погладила меня по руке. – И не волнуйся, теперь ты – практически член семьи. Никто тебя не обидит.

- Спасибо! – я благодарно посмотрела в зелёные глаза хозяйки и, обхватив двумя руками корзинку с хлебом, направилась в сторону зала.

Мы сели за щедро накрытый стол. Оглядев праздничное убранство и обилие блюд, я почувствовала себя принцессой, которую непременно хотели порадовать. Всё выглядело настолько аппетитно, что в животе призывно заурчало от одного вида разномастных кулинарных изысков.

Влад коротко сжал мою ладонь под столом в знак поддержки, и, приветливо улыбнувшись, положил мне в тарелку всего понемногу.

Через некоторое я время я почти расслабилась. Непринуждённо отвечала на вопросы о моих родителях, планах на жизнь и интересах помимо учёбы. Беседа размеренно катилась по заготовленной траектории, не сбиваясь и не спотыкаясь о препятствия, что меня вполне устраивало. Я чувствовала, что меня приняли, и это придавало таких сил, какие с лёгкостью могли бы противостоять всем угрозам, исходящим от даже таинственных охотников. Даже с Адой я готова была помириться. Не до дружбы, и не до той близости, что была между нами много лет назад. Но хотя бы для сохранения дара. Потому что теперь, после моего вхождения в семью Влада, для неё этот путь совершенно точно закрыт.

Единственное, что слегка выбивало из колеи – слишком уж пристальное внимание к нашей паре со стороны дяди Влада. Правда, назвать Артура дядей язык не поворачивался, и даже Макс так к нему не обращался. Но было в нём что-то настораживающее, что заставляло меня смущённо потупить взор при каждом его вопросе, заданном мне.

- Молодец, Рая. Это правильно – быть серьёзной даже в мелочах, - поддержал меня отец семейства после короткого рассказа о моём спокойном детстве. – А вот нашему парню ещё учиться.

- Спасибо, пап, - пробурчал Влад, мило краснея.

- А что? В детстве он ох как чудил! – не унимался родитель.

- Так это в детстве! – безуспешно пытался оправдаться Влад.

- Один раз, лет семь ему было, он спрятался в торговом центре в примерочной. Потому что мы ему машинку не купили. Мы тогда весь центр облазили с мамой, в каждый закоулок заглянули, уже и администрацию к поискам подключили. А он – уснул там, представляешь? Просто уснул!

Все дружно рассмеялись, а я переплела наши с Владом пальцы незаметно для окружающих. Хотя, всё звучало по-доброму и в шуточной форме, острое желание поддержать любимого, не оставило выбора.

В этот самый момент внезапно столкнулась с пристальным взглядом Артура, сидящего напротив, и по спине пробежал неприятный холодок. Почему его присутствие так напрягало меня, я не понимала. Ни словом, ни делом он не задел и не обидел. Но было в нём что-то опасное. Возможно, его богатство и статус, вызывали такой отклик.

- Я был маленьким, и не понимал последствий. – В голосе Влада не было ни намёка на обиду. – А вот Рая однажды помогла маленькому мальчику найти маму. В парке прямо на моих глазах! Вот это действительно было достойно восхищения!

- Правда? – оживился Артур. – Я бы с удовольствием услышал подробности.

- В самом деле, это очень хороший поступок! – согласилась Ольга Дмитриевна.

- А как нашла? – Макс подался вперёд и подпёр рукой подбородок. – Как в кино про сыщиков? Или как в передаче про экстрасенсов?

- Если Рая не против, я расскажу. – Влад вопросительно покосился на меня, и после смущённого кивка с моей стороны, продолжил: - Мальчишка мелкий, лет пяти, как его звали?

- Антоша…

- Вот, Антоша потерял маму и рыдал на весь парк. Его окружили зеваки, и Рая вышла вперёд…

- Как супергерой? – перебил Макс.

- Почти, - улыбнулся Влад. – Она поговорила с парнишкой, походила с ним за ручку по парку, и минут через пять тот уже обнимал свою мать. Всё так быстро произошло, я офигел просто!

- И все аплодировали Рае? – округлив глаза, уточнил Максим.

- Нет. Никто будто и не заметил. Да и неважно. Главное – результат. – Влад невесомо приобнял меня, и я почувствовала, что неудержимо краснею.

- Я восхищён! – Артур скользнул по мне заинтересованным взором, и у меня внутри всё сжалось. – А мне сможешь помочь найти одну знакомую?

- Не знаю… - пролепетала я, стараясь смотреть куда угодно, но не на дядю своего парня.

- Уверен, ты сможешь, - оживился Артур. - Бывшая одноклассница, зовут Марина, девичья фамилия была Соева, сейчас не знаю, какая. Но должна жить в этом городе. Было бы классно с ней встретиться через столько лет!

- Близкая знакомая? – подмигнул ему Влад.

- Ну, скажем, подруга – устроит? – продолжал сканировать меня взглядом Артур, не обращая внимания на племянника.

Мне впервые за вечер захотелось провалиться сквозь землю и слегка придушить Влада за его рассказ, но назад было уже не отмотать. Что сделано, то сделано.

- Я попробую, но не обещаю, - еле слышно согласилась я, желая перешагнуть уже эту тему и больше к ней не возвращаться.

- Ну и отлично! – довольно потёр ладони Артур. – А теперь обещанный сюрприз!

Он поднялся из-за стола и, пошарив рукой в кармане брюк, извлёк оттуда чёрный брелок с ключами. Все застыли в изумлении, а Макс ошарашенно подпрыгнул на стуле, выкрикнув восхищённое: «Ого! Мерс!».

- Я обещал, что без подарка тебя не оставлю! – глухо позвякивая ключами и откровенно радуясь произведённому эффекту, сообщил Артур. – Поэтому – держи, пользуйся! – он протянул брелок ошалевшему Владу, будто проглотившему язык и не смеющему выдавить из себя хотя бы слово благодарности.

- Оооо! – протянул отец. – Вот это ты даёшь! Ничего себе, подарок!

- Не рановато ли машину? – забеспокоилась мама.

- Самое время! Пора становиться самостоятельным и ответственным мужчиной. У Влада серьёзные отношения с такой замечательной девушкой, - Артур снова коснулся меня пронзительным взглядом карих глаз, и, подмигнув, добавил: – Рая заслуживает, чтобы её возили исключительно на дорогом авто.

Белый Мерседес, новенький, только-только из салона, стоял во дворе на парковке. Мы всей компанией спустились вниз, чтобы оценить неожиданный и неприлично дорогой подарок вживую. Макс с горящими глазами успел посидеть за рулём, облазить весь салон, детально рассмотреть в свете уличного фонаря всё, что было возможно, громко и эмоционально комментируя каждое действие. Влад, видимо, до сих пор не отошедший от шока, был крайне сдержан, лишь робко улыбался, слушая подробные характеристики автомобиля из уст Артура. Родители молча кивали. А я не знала, куда себя деть.

Почему-то было неуютно присутствовать при демонстрации покупательской способности богатого родственника, в моих глазах это выглядело именно так. И хотя моя семья далеко не бедствовала, позволить себе машину стоимостью в несколько миллионов мы не могли.

- Завтра повезёшь Раю в университет на железном коне, - белозубо оскалившись, заявил Артур и довольно похлопал ладонью по капоту. – Зачем мёрзнуть? Правда, Рая?

- Да тут всего несколько остановок… - попыталась сопротивляться я, но увидев странный блеск в карих глазах, осеклась.

- Отвезу, без вопросов, - согласился Влад.

- Тебе хоть понравился подарок?

- Спрашиваешь! Конечно, просто очень неожиданно…

- Ну и отлично! Давайте за стол что ли вернёмся, а то мороз приличный. – Артур плотнее запахнул полы чёрного пальто и указал рукой в сторону подъезда.

Дальше вечер шёл тихо, без потрясений. Я успокоилась, позволила себе шутить и смеяться в приятной компании, наслаждаться обществом людей, ставших мне небезразличными. Артур к моей нескрываемой радости потерял ко мне интерес, ударившись в обсуждение своего бизнеса с отцом Влада. Ольга Дмитриевна рассказала много историй из детства моего парня, заставив моё сердце сжиматься от нежности, а Влад весело комментировал каждую свою детскую выходку.

Как же я мечтала стать частью этого, погрузиться в тёплую семейную атмосферу, почувствовать себя значимой и нужной - той, которая достойна, чтобы её возили на дорогом авто… И вот, моё желание исполнилось. Счастье наполнило душу до краёв, норовя вот-вот выйти из берегов. А когда, проходя мимо белого шикарного Мерседеса под руку с любимым человеком, я представила позеленевшее лицо сестры при виде меня, изящно выходящей из кожаного салона на парковке универа, радость и вовсе достигла апогея.

Теперь можно смело предложить Аде вместе встречать Новый год. Она мне больше не соперница.

Глава 20

Ада

Опять этот день… До невозможности печальный, разбивающий сердце вдребезги снова и снова, год за годом. День, когда понимаешь, насколько хрупким бывает человеческое счастье.

Сегодня всё могло быть по-другому. Так, как показывают в фильмах про большие дружные семьи. Я бы проснулась раньше всех, надула самые красивые и большие шарики, воткнула именинную свечку в заранее купленный кекс, и, поцеловав пухлую сонную щечку моего любимого мальчика, тихонько разбудила его и поздравила с новым годом жизни.

Но вместо этого я поеду с подарком на кладбище… Жестокая правда, от которой не скрыться.

Смахиваю навернувшиеся на глаза слезинки и медленно выползаю из своей комнаты. Никого не хочется видеть, слышать и знать. Но к моему величайшему сожалению, я дома не одна.

За дверью ванной шумит вода – отец с утра собирается по своим делам. Мать бледной тенью проскальзывает мимо меня в сторону кухни, и я, недовольно вздохнув, следую за ней.

- Мы в двенадцать поедем. Успеешь с пар вернуться? – не поднимая головы и усиленно пытаясь занять хоть чем-нибудь свои руки, спрашивает мать.

Её затравленный взгляд, насквозь пропитанный чувством вины, вызывает горькую ухмылку.

- Я не с вами.

- Ну… Хорошо, как знаешь… - Она нервно звенит посудой и отворачивается.

А я не понимаю, зачем стою здесь. Зачем в эту самую минуту дышу одним воздухом с убийцей. Жалкий вид матери ещё больше добавляет злости, и аппетит окончательно пропадает.

Оттолкнувшись от стены, выхожу в коридор и почти врезаюсь в выруливающего из-за поворота отца.

- О, с добрым утром, - бодрым голосом произносит он.

Я знаю это его поведение. Оно – защитное, временное.

- Ага.

- Ты уже позавтракала?

- Типа того… - Пытаюсь обойти внушительную фигуру отца, но он преграждает мне путь, уперев ладонь в стену.

- В двенадцать выезжаем. Там отпросись, пропусти… - Отец хмурится, в синих глазах вспыхивают отголоски старой боли, и мне на секунду становится жаль его. Но не настолько, чтобы согласиться присутствовать на этом фальшивом скорбном празднике.

- Не приду. Без меня.

Я подныриваю под родительской рукой, но отец резко хватает меня за локоть и разворачивает к себе.

- Ада! Хоть раз будь взрослой! – шипит он, сощурившись. – Мы не поход в кино обсуждаем.

- Знаю!

- Тогда прекращай свои подростковые бунты, в двенадцать жду, - безапелляционно заявляет отец.

Меня начинает неслабо потряхивать. Они не понимают, что я не хочу видеть их перекошенные страданиями лица там – в месте покоя. Это кино я видела уже ни раз, и ни два: мать на коленях в снегу обнимает и гладит холодный гранит, отец просто смотрит в никуда, плотно сжав губы, не произнося ни звука. Сцена продолжается бесконечно долго, пока губы матери не приобретут багрово-фиолетовый оттенок, а слёзы – окончательно не иссякнут. На обратном пути в машине - гнетущая тишина, способная раздавить своей тяжестью стадо слонов. В этом всём нет места для моего общения с братом, а мне так много хочется ему сказать…

- Не ждите!

- Ада!

- Что «Ада»? Сама съезжу! – Сталкиваюсь с поникшим взором матери, которая тут же виновато отводит взгляд. – Я уже не маленькая, пап! Хочу одна…

В горле застревает болезненный ком, но у меня получается не дать подступившим слезам прорваться наружу. Моя трагедия не для их глаз.

На улице рваными кусками ваты с неба летит снег, устилая тротуары пушистой шалью. Глазам больно от его ослепительной белизны, и я непроизвольно щурюсь. Руки в карманах, наушник – в ухе, громкие басы – в израненном сердце. Пока не плачу, но точно знаю: придёт миг, и я не смогу себя сдержать.

Привычной дорогой бреду в сторону универа, почти не глядя по сторонам. Любимая песня сменяется новым неизвестным треком, слова которого внезапно совпадают с моим состоянием. На сколько ещё меня хватит?

Поравнявшись с Раечкиным домом зачем-то вспоминаю о недавнем семейном ужине и нервно хихикаю. Спасибо тебе огромное, моя дорогая память, что и в такой день ты не можешь дать мне отдохнуть от влюблённой парочки. Низкий поклон до земли.

В этот момент, как по заказу, в нескольких метрах от меня тормозит большой белый Мерседес, к моему величайшему удивлению из открывшейся подъездной двери выплывает фея в бежевом пальто и уверенно садится на переднее сидение. Автомобиль трогается, оставляя позади себя снежные завихрения, унося мою разлюбезную сестрёнку в неизвестном направлении. Водителя я разглядеть не успеваю, но шок от увиденного на некоторое время затмевает все прежние эмоции. Рая умеет удивить!

Покачав головой и отказываясь верить в реальность картинки, я какое-то время смотрю вслед давно скрывшемуся с глаз автомобилю, вслух описываю происходящее не самым приличным словом, и… решаю, что сегодня не настроена видеть счастливые голубые глаза. Серые – тоже… И пусть кто-то посчитает это слабостью, даже я сама, но в этот день не могу иначе.

Разворачиваюсь и, не спеша, бреду в сторону торгового центра. Яркие витрины книжных магазинов сразу захватывают моё внимание. Когда-нибудь, Павлик, наши с тобой приключения тоже будут стоять на этих стеллажах. Красивые книжки с золотым тиснением и красочными иллюстрациями на законных основаниях займут место среди тысяч других историй. Ты, мой родной, побываешь в разных домах, в разных городах, у тебя появятся новые друзья. Потому что ты – особенный, и ты как никто другой заслужил это.

В соседнем отделе игрушек вижу чёрного дракона из известного мультфильма – мягкого, с очаровательной зубастой улыбкой, невероятными глазизщами, и, не задумываясь, покупаю. Прижимаю подарок к груди, и отчего-то так сильно щемит сердце, что я до боли кусаю губы. Как я оставлю это чудо там – среди холода и снега, на маленьком холмике? Он же промокнет, потеряет вид… Ноги тут же несут меня в упаковочный павильончик, и спустя пять минут в моих руках оказывается завёрнутый в плотный прозрачный целлофан сказочный зверёк.

Поправляю голубой бант на подарке для самого дорогого человека в моей жизни и выхожу на улицу. И пусть он никогда не сможет обнять дракончика и порадоваться новой игрушке, я верю: он слышит меня и чувствует. Правда же, Паш?

Когда подхожу к дому, во дворе на парковке вижу старенький Ниссан отца, понимаю, что родители уже вернулись с кладбища, и желание идти домой моментально пропадает. Теперь моя очередь навестить брата.

Простояв на остановке добрых полчаса, чувствую, как коченеют пальцы на некрепком морозе. Я давно не ношу варежки, но сейчас спрятать руки в карманы нет никакой возможности. Да и не особо хочется… Музыка в ухе заходит на третий круг, ненавязчиво напоминая о себе любимой, и я отключаю её.

Наконец подъезжает полупустой автобус.

Запрыгиваю в салон и забиваюсь в самый дальний угол у окна. Дорога предстоит длинная. И невыносимо печальная. До конечной…

В другой реальности мы бы ехали сейчас с Павликом на этом самом автобусе до крупнейшего в городе торгового центра. Он с искренним восторгом комментировал бы предновогоднее убранство улиц: горящие на окнах разноцветные огоньки, яркие вывески, мишуру и гирлянды на ёлках у администрации, а я бы впитывала его эмоции, бесконечно радуясь, что он рядом. Что-то отвечала бы, чтобы не омрачить образ умной старшей сестры, смеялась бы над его детскими представлениями об окружающем мире и грядущем празднике. А потом мы пошли бы в кино, купив огромные вёдра попкорна с карамельным сиропом и одну большую бутылку сладкой газировки на двоих, уселись в красные мягкие кресла и смотрели мультфильм о приключениях Беззубика. Уверена, Павлику бы понравилось…

«Городское кладбище. Конечная.» - объявляет механический голос в динамике, безжалостно разрушая мою хрупкую фантазию. И мир вокруг снова становится чёрным, пустым и холодным. Как же я скучаю, братик…

Узкая тропинка, припорошенная свежим снегом, уверенно ведёт меня к нужному месту. Туда, куда не должны приходить старшие сёстры.

Синяя оградка вокруг невысокого гранитного памятника несмело прикрывает источник моих многолетних страданий. И я снова чувствую это.

Ну, привет, мой маленький.

Паша смотрит на меня глазками – смородинками и беззубо улыбается, будто ждал свою непутёвую сестрёнку-неудачницу, и внутри меня всё болезненно сжимается. Рука непроизвольно тянется к чёрно-белой фотографии, стряхивая налипшие снежные хлопья, а по щекам, снося все преграды, солёным жгучим потоком текут накопившиеся слёзы.

Больно. Столько времени прошло, а оно, как в первый день… Но сегодня нельзя плакать. Праздник же…

- Поздравляю, мой мальчик! – шепчу я, присаживаясь на корточки и укладывая несопротивляющегося дракона к заснеженным плюшевым мишкам и зайцам. Тот покорно, с какой-то обреченной радостью скалит свою зубастую пасть, словно понимая, кому теперь придётся служить. – Познакомься, это – Беззубик, твой новый друг. Он волшебный, немного строптивый, но с ним не соскучишься. Он будет охранять тебя, когда я не смогу быть рядом. – Я тяжело вздыхаю, вытирая ладонью застилающую глаза влагу. - Скоро был бы твой первый школьный Новый год, Павел Олегович. Представляешь? Я даже знаю, в каком костюме ты пошёл бы на праздник. Уверена, ты затмил бы всех одноклассников. Да что там одноклассников, сам дед Мороз в восхищении хлопал бы в ладоши! Вот так, Павлик! Вот так…

Я смотрю сквозь слёзную пелену в застывшие глаза брата, наивно глядящие на меня с серого гранита, и опускаю голову. Это невыносимо…

Почему всё настолько несправедливо? Почему?! Не должны маленькие мальчики умирать! Это неправильно! Это нечестно! Это обидно до невозможности! До болезненной безысходности! До обезоруживающей хищной пустоты, в которую хочется провалиться с грохотом, ломая сердце, разрывая душу, отдавая ей всю себя на растерзание. А она пережуёт тебя и выплюнет обратно в опостылевший мир, в котором ты будешь отчаянно барахтаться на глазах у всех, только этого никто даже не заметит…

Я долго сижу с восковой маской на лице, совершенно забыв о времени и погоде. Жду, когда Павлик ответит. Хоть что-то. Слово, звук, знак – мне неважно. Но он молчит. Будто уже не здесь. И я снова проваливаюсь в боль.

Слёзы продолжают катиться из глаз сами по себе – им больше не нужны причины. Они живут своей жизнью.

Тяжесть на сердце не даёт говорить, сковывая голосовые связки тугими путами. И я понимаю, что пора уходить. Сколько я вот так просидела? Час? Два? Да какая разница!

Ещё раз провожу пальцами по холодному камню, по шелестящему целлофану, прячущему ни в чём не повинного дракончика от непогоды, по промокшему голубому банту, безвольно повисшему под тяжестью липких снежных хлопьев, по пухлой щёчке на старом фото, глубоко вздыхаю и медленно поднимаюсь.

От холода и голода кружится голова – не удивительно, со вчерашнего дня у меня во рту не было ни крошки. Всё вокруг начинает плыть и качаться, в глазах неожиданно темнеет. Я ошалело хватаюсь озябшими руками за воздух, но теряю равновесие и едва не падаю в сугроб. Чувствую, как вокруг талии уверенно смыкаются чьи-то руки, и окружающая реальность неумолимо гаснет.

Глава 21

Влад

- А мы с мамой сделали по-своему, представляешь! И оказалось, что правы были мы, а не папа, - смеётся Рая, складывая тетради в сумку, а я понимаю, что давно потерял нить нашей беседы.

Киваю, натянуто улыбнувшись, и на секунду оглядываюсь на задний ряд. Там никого. И снова гнетущая пустота вползает в душу, запирается на крепкие засовы и сидит, сидит до победного.

Болтовня Раи слышится фоном, и не то, чтобы раздражает, но не вызывает прежних эмоций. Да и вообще в последнее время наше с ней общение стало каким-то пресным, бесцветным. С того самого дня, когда я познакомил её со своей семьёй. Я будто перешагнул невидимую черту, заходить за которую не особо и собирался, но странная неизвестная сила толкнула меня вперёд, и я перелетел через ту линию, запнувшись о собственные интересы. И вот, теперь я в точке, в которой то ли должен был оказаться, то ли нет. Но я – здесь, а моё сердце – где-то далеко, в той самой пустоте на заднем ряду.

- Ты какой-то задумчивый сегодня. – Рая окидывает меня внимательным взглядом и усаживается на переднее сидение автомобиля. Моего автомобиля, к которому я всё никак не могу привыкнуть.

- Разве?

- Да. Дома всё хорошо? – Её голубые глаза глядят пронзительно, будто в самую душу, которую в эту минуту мне совсем не хочется ни перед кем выворачивать.

- В порядке. – На моих губах снова растягивается неестественная улыбка.

Поворот ключа зажигания, и Мерс приглушённо гудит, привлекая к себе взгляды студентов и преподавателей.

- Ну хорошо, - Рая согласно кивает. – А что насчёт знакомства с моими родителями? Я бы хотела, чтобы вы узнали друг друга. Уверена, ты им понравишься.

Я на мгновение зависаю.

- Да в принципе, не против, - произношу, с напускным интересом изучая швы на кожаной оплётке рулевого колеса.

- Здорово! – Рая довольно подпрыгивает на сидении и хлопает в ладоши. – Я тогда с мамой поговорю, и с датой определимся.

- Угу.

Мы выезжаем с университетской парковки, всё мое внимание приковано к дороге. Опыт вождения у меня небольшой – отец иногда позволял брать его Вольво – поэтому я максимально осторожен.

- По поводу Нового года не думал ещё? – интересуется Рая. – Где будем встречать?

- Не думал. Готов рассмотреть любые варианты.

- Ну и отлично. Значит я сама займусь организацией и приготовлениями.

У подъезда, когда Рая привычно тянется ко мне за поцелуем, я вдруг чувствую, что не хочу всего этого: знакомства с родителями, совместной встречи Нового года, ночных свиданий и продолжения нашей с ней истории. Но не могу себе позволить оттолкнуть Раю. Не сам я, а какая-то сила внутри меня. Я словно в заложниках в своём собственном теле, и это бессилие вытягивает мне жилы.

И всё, что мне дозволено, - отказаться от сегодняшнего совместного вечера с Раей, придумав нелепую отмазку. Глупо, но... Даже слова о том, что у нас срочные дела с Артуром, о которых я внезапно и так «не вовремя» узнал, даются с трудом.

Рая недовольно вздыхает, коротко чмокает в губы, вызывая у меня виноватую улыбку, и нехотя выходит из машины. У подъезда разворачивается, посылает воздушный поцелуй, и скрывается за металлической дверью. А я испытываю неожиданное облегчение и ругаю себя последними словами за это. Она ведь ни в чём не виновата. В том, что я неправильно истолковал собственные чувства - уж точно.

Угораздило же вляпаться.

Выворачиваю руль в сторону выезда со двора и тут же резко нажимаю на тормоз. Тело по инерции подаётся вперёд, а взгляд устремляется в сторону автобусной остановки, где, прижимая голыми ладошками к груди черное нечто, обёрнутое в целлофан, стоит Ада. Сердце тут же заходится оглушительным стуком, а мир вокруг сужается до хрупкой девичьей фигурки.

Кто она такая? Почему так интересует меня? Ведь я не вспоминаю о её существовании, когда не вижу. Но стоит Аде появиться в поле моего зрения, и меня неудержимо тянет к ней, как наэлектризованного. Чертовщина какая-то!

Пока я, как ненормальный, таращусь на ничего не подозревающую девчонку, к остановке подъезжает автобус, и Ада исчезает в нём. Конечный пункт маршрута, крупными буквами выведенный на табличке, слегка напрягает. Но вряд ли она едет туда.

От желания разгадать её маленькую тайну сводит скулы, и я, вырулив на проезжую часть, незаметно пристраиваюсь за автобусом.

Маршрут длинный, остановки мелькают одна за другой, но ни на одной из них Ада не выходит. Сквозь замерзшее заднее стекло в салоне невозможно ничего разглядеть. Но я знаю, что она там. Ощущаю каким-то шестым или седьмым чувством странную нить, связывающую нас, тонкую, но прочную, способную вывести меня из дурацкого лабиринта, в котором я по собственной глупости заблудился.

Наконец, мы добираемся до конечной, и я непроизвольно хмурюсь. Серьёзно?! Она - здесь? Но все сомнения мгновенно испаряются, когда я вижу её, сжавшуюся в комок, печально следующую по заснеженной дорожке к высоким кованным воротам. И внутри что-то болезненно трескается.

Припарковав машину на безопасном расстоянии, провожаю глазами чёрную куртку с капюшоном, и, стараясь не привлекать внимание, ступаю на территорию кладбища.

Тут холодно и пусто. Высокие сугробы скрывают под собой чужие печальные истории, но Ада уверенно следует к своей. На секунду мне кажется, что я чувствую отголоски её боли, которая шлейфом тянется за худенькой фигуркой, превращая и без того пасмурный день в непроглядную черноту.

Ада тем временем подходит к одной из могил и на мгновение замирает, а я останавливаюсь, как вкопанный, ощущая, как колотится в груди внезапно взбесившееся сердце. На фото - малыш, совсем кроха. Кем он приходится Аде - не имею представления, возможно, родственник, но от вида склонившейся над безжизненным холмиком девушки в душе больно скребёт.

Она садится на корточки, кладёт к памятнику мягкую игрушку - теперь я вижу, что это мультяшный дракон - и сквозь приглушённые всхлипывания бормочет неразборчивые слова. Не без труда сдерживаю порыв подойти и утешить - наверняка ей сейчас не до меня. Так и стою поодаль, чтобы не напугать, хотя отчего-то кажется: подойди я в упор - Ада не заметит.

Время то тянется, то летит скачками, проглатывая минуты, вот уже и сумерки незаметно подкрались, и я не понимаю, почему с ней - так. Я не чувствую ни холода, ни усталости, хотя прошёл уже почти час, но чувствую её боль, как свою собственную. Она пробивается сквозь нежность, растёкшуюся по венам горячим потоком, сквозь невыносимое желание обнять, прижать к своей груди так крепко, чтобы стук наших сердец слился в единую звуковую дорожку. И при этом не в силах пошевелиться, словно парализованный. Стою, как последний идиот и не могу отвести глаз.

Ада всё так же неподвижно сидит у гранитного памятника, будто в эти бесконечные мгновения малыш с фото для неё - самое важное в жизни, и кажется такой беззащитной, одинокой, что я не выдерживаю - иду в её сторону. Она же наверняка замёрзла.

Как только я приближаюсь к сгорбленной спине, укрытой короткой чёрной курткой, Ада поднимается на ноги, и в мои лёгкие врывается тонкий запах лаванды, густо смешанный с морозной свежестью. Опускаю веки, чувствуя, как нежный аромат пробирается глубоко внутрь щекочущим вихрем и краем глаза успеваю заметить, как Ада вдруг начинает оседать.

***

Ада открывает свои невероятные глаза, и я снова зависаю, совершенно не понимая, как природа могла создать такой поразительный цвет. Это что-то нереальное!

В салоне автомобиля тепло, окна затянуты тонким слоем инея, а за стеклом - тьма, подсвеченная ксеноновыми лучами.

Ада ошарашенно оглядывается, и так похожа в этот момент на маленького взъерошенного воробышка, что я не могу сдержать улыбку.

- Ты?! - хриплым голосом выдаёт она, резко подскакивает и чуть не ударяется головой о потолок. - Что...? Как...?

- Спокойно, это всего лишь я. - Поднимаю ладони вверх в попытке успокоить мечущуюся на сидении недотрогу. - Я не кусаюсь.

Ада выглядит бледной, измождённой, до смерти напуганной, но чертовски недовольной. Она безуспешно несколько раз дёргает ручку на двери, разворачивается ко мне и нервно цедит:

- Выпусти меня!

- Куда?

- Подальше отсюда! – она снова нервно тянет дверную ручку и отчаянно стучит по стеклу. Кажется, вот-вот начнёт звать на помощь.

- Ада! – говорю тихо и замечаю, как она вздрагивает, услышав своё имя. – Не нужно так реагировать. Я ничего плохого не сделаю.

- Да? А как я здесь оказалась? Что это вообще за тачка?

- Моя.

- Что?! – Её и без того большие глаза распахиваются ещё шире. – В смысле – твоя?

Я с трудом подавляю усмешку. Да, я и сам в шоке, если честно, но не думаю, что ей следует об этом знать.

- Вот так! Подарок богатого дядюшки.

- Охренеть, у вас родня… - бормочет Ада себе под нос, и, пристально глядя на меня, добавляет: - Поздравляю! Это на день рождения?

- Нет.

- На Новый год?

- Будем считать, что так.

- Чёрт…

Ада хмурится, что-то прокручивая в голове, затем натягивает глубже на лоб чёрную вязаную шапку и, прикусив нижнюю губу, задаёт вполне логичный вопрос:

- И почему я в твоей тачке?

Я некоторое время молчу, позволяя себе полюбоваться её колючками. Кто же тебя так обидел, девочка моя, что ты выпускаешь шипы при каждом шаге в твою сторону?

- Ты упала в обморок. Там, на кладбище.

- Врёшь!

Из моего рта вырывается сдавленный смешок.

- Ну, значит, ты телепортировалась.

Фиолетовые радужки тут же вспыхивают злобными огнями, аккуратные губы еле заметно шевелятся в немом укоре, я задерживаю на них свой взгляд дольше, чем следовало бы, нервно сглатываю и отворачиваюсь, мысленно ругая себя за неуместные желания.

- Да ты! Ты! – Ада кривится, резко разворачивается к двери в новой попытке открыть её. Но на этот раз замок на самом деле заблокирован. – Открой! Сейчас же!

- На остановку пойдёшь?

- Проницательный какой! – сквозь зубы шипит эта колючка, не оставляя попыток разнести к хренам двери моего Мерса. – Давай, это вообще-то уголовно наказуемо!

- Что именно!

- Ты меня незаконно удерживаешь! – Наконец, перестав терзать ни в чем неповинную дверную ручку, Ада фыркает и скрещивает руки на груди. – Я жду!

Громко вздыхаю и отрицательно качаю головой.

- Автобусы редко ходят здесь, - стараюсь подобрать подходящие аргументы, чтобы она не пыталась сбежать от меня во что бы то ни стало. - На улице темно и холодно, а у тебя ногти на руках до сих пор синие, не смотря на работающую печку.

Ада ещё сильнее сводит брови к переносице и сжимает руки в кулаки.

- Это не твоё дело!

- Я вообще то… - осекаюсь, опасаясь раздраконить недотрогу ещё больше.

Вот что мне с ней делать? Что? Ей ведь не скажешь, что я не хочу её отпускать. Не хочу – и всё! Не могу в себе это изменить! И сам не понимаю, как до этого докатился! А хочу… смотреть на неё, открыто, не стесняясь, вдыхать тонкий аромат лаванды, говорить с ней неважно о чём, лишь бы слышать голос, хочу уже согреть эти маленькие посиневшие ладошки своим дыханием, и безумно, просто до жжения на губах хочу её поцеловать, вот прямо сейчас в эту самую минуту, когда она глядит на меня, как на врага всего человечества. Но вместо всего этого я опускаю голову и тихо говорю:

- Нам всё равно ехать в одну сторону. Я тебя отвезу.

Глава 22

Ада

Мы едем по ночной трассе. Я старательно рассматриваю сквозь проталину на стекле мелькающие сугробы и деревья, но никак не могу перестать думать о сидящем рядом парне. Его запах заполняет салон автомобиля, пропитав воздух, и мне абсолютно некуда деться. Из этой странной ловушки для меня нет выхода.

Зачем я согласилась?

- Хорошо, - после нескольких бесполезных попыток сопротивления говорю я, - поеду с тобой. Но при одном условии: за всю дорогу ты ни разу ко мне не обращаешься, ничего не спрашиваешь и со мной не говоришь.

Влад задумчиво трёт переносицу, отстукивая пальцами левой руки по коже руля незатейливый ритм, и, поджав губы, кивает.

- Договорились.

И вот мы движемся, разрезая темноту, в полной тишине, Влад не включает музыку, а я не достаю из кармана наушники, которые зачем-то сжимаю в ладони прямо в кармане куртки. Мне настолько не по себе, что неловкость в моменте просто зашкаливает, а осознание того, что к месту назначения мы прибудем нескоро, режет без ножа. Лучше бы вызвала такси...

Затылком чувствую, как напряжён Влад, но не разрешаю себе даже мимолётного взгляда в его сторону. Надо же было ему приехать! Вот за каким... Следил он видите ли... У меня и без того день был не из лучших, а теперь вообще его можно в календаре смело заштриховать чёрным маркером наглухо.

Тяжело вздыхаю и крепче сжимаю наушники в кармане. Кончиками пальцев чувствую в уголке смятую бумажку, достаю и зависаю, уставившись на чек из магазина игрушек. Тело тут же прошибает болезненным разрядом, и от слёз, предательски щиплющих глаза, удерживает лишь одно: нельзя при нём.

Резко прикусываю нижнюю губу, ощущая солоноватый привкус во рту, хватаюсь дрожащими руками за рукава куртки, пытаясь зачем-то натянуть их пониже. Не смей плакать! Только не здесь, не в его обществе!

- Ты странная, знаешь об этом? – Голос Влада нарушает унылое молчание, заставляя вздрогнуть.

Я с силой зажмуриваю глаза и нервно выдаю:

- Не страннее тебя.

- Окей, один – один.

- Ты обещал…

- Знаю. – Чувствую на себе его взгляд, но на душе так паршиво, что не могу даже повернуть голову в его сторону.

- Тогда просто довези меня до дома.

- Кто тот малыш на фото, к которому ты ходила? - внезапно спрашивает Влад, и я злюсь на себя за собственные эмоции.

- Тебя не касается! - недовольно шиплю, безрезультатно глотая застрявший в горле ком, понимая, что ещё немного - и сорвусь.

- Это твой брат? - Снова вопрос, и обжигающая волна смывает остатки моей стойкости.

Я молчу, кусаю щёку изнутри до крови, но слёзы уже нашли выход на волю. Они показательно катятся горячими дорожками по моим щекам и подбородку, затекают в рот, падают на рукава куртки, оставляя мокрые пятна. А я ничего не могу с ними сделать. Ни сопротивляться, ни защищаться, ни удерживать внутри. Вся моя боль теперь - как на ладони, и от этого только хуже.

Слышу собственные всхлипы будто со стороны, а потом вдруг - голос, треснувший, хриплый, словно чужой, но слова, что он говорит, бурлят внутри меня, царапая горло.

- Брат... Павлик... - Рукава куртки теперь кажутся совсем короткими, и я продолжаю машинально тащить их вниз в надежде укрыть ладони от ставшего невыносимо колючим и холодным воздуха.

- Что с ним случилось? - почти шёпотом интересуется Влад, и помолчав добавляет: - Но если ты не хочешь...

- Умер. Задохнулся. Ему было всего три месяца. - Говорит за меня моё непослушное тело сквозь пелену боли. - Через два дня после моего дня рождения... Я проснулась утром от крика матери. Она так кричала! А я... я...

Слёзы уже не капают, они льются стеной. Я почти не вижу ничего вокруг, но продолжаю смотреть куда угодно, только не на Влада. Чувствую себя такой жалкой перед ним, просто ничтожеством, но все мои шипы вдруг осыпались помимо воли, и мне больше нечем держать оборону.

Машина неожиданно замедляет ход, сворачивает к обочине и останавливается. Руки Влада тянутся ко мне, словно в замедленной съёмке, он сгребает меня в охапку и крепко прижимает к своей груди, в которую я утыкаюсь носом и тут же захожусь неудержимыми рыданиями. Меня ломает, разрывает, скручивает, будто прорвало плотину, и все мои страдания, накопленные за долгие годы, смыло беснующимся потоком. Я продолжаю жаться к Владу, как беззащитный котёнок, согреваясь в его объятиях, ощущая сквозь туман, как он гладит меня по волосам, целует в висок, шепчет успокаивающие слова, которые я совершенно не могу разобрать. А мне и не надо. Потом снова стану сильной, дерзкой, неуправляемой. Потом... А сейчас я не готова отказаться от поддержки Влада, не в силах его оттолкнуть. И не хочу отталкивать.

- Тише, Ада, тише, - шепчет Влад у самого уха, и я понемногу выползаю из морока. – Жизнь продолжается, как бы банально это не звучало, но это так. Мир жесток, несправедлив, но он такой, и нам в нём приходится как-то жить.

- Не хочу! – твержу упрямо, срываясь на хрип.

Мне бы отлепиться от Влада, увеличить расстояние между нами до максимально возможного в тесноте автомобильного салона, но не могу. Будто какая-то сила, стократно превышающая мои способности, привязала меня к его телу, к его рукам – большим и тёплым, подчинила его голосу – мягкому, бархатистому, и я больше не принадлежу себе. А внутри – такая звенящая пустота, что отзвуки одиноких мыслей эхом разносятся по её территории. Я – чистый лист, ставший таким лишь потому, что его, прежде густо испачканный сажей, окунули в белизну. Принудительно.

- А я – хочу! – заявляет Влад, путая пальцы в моих волосах. – Хочу, чтобы ты жила. Не как тень, не как призрак, а как молодая девушка, у которой всё самое интересное впереди.

Его слова задевают что-то очень глубоко спрятанное внутри меня, выковыривают ЭТО на поверхность, оставляют на самом видном месте, а я всё никак не могу разглядеть, что именно находится у меня перед глазами.

Резко отстраняюсь от Влада, чувствуя, как мир вокруг снова становится чужим и холодным.

- Так всё… - Вытираю ладонями мокрые щёки. – Хватит.

- Ты в порядке?

Метнув в сторону Влада раздражённый взгляд, отворачиваюсь к окну.

- В полном!

- Уверена?

- Да!

- Ада… - Краем глаза вижу, как Влад тянет ко мне Руку, и дёргаюсь в сторону, будто меня ударило током.

- Хватит! Не нужно меня жалеть, понял? Ничего не было!

- Но…

- Не было! Что не ясно?

- Снова выпустила колючки?

- Что? – Прищурившись, меряю Влада недовольным взором.

Он смотрит на меня снисходительно и печально, протяжно выдыхает, затем поворачивает ключ зажигания и тихо произносит:

- Ничего. Отвезу тебя домой.

- Давно пора! - фыркаю я, скрестив руки на груди.

Влад молча выруливает на дорогу и включает радио. Я думаю о том, как «прекрасно» сейчас выгляжу с наверняка опухшим носом, красными глазами и размазавшейся под ними тушью. Плюс один балл к моему жалкому виду. Но показать, что меня это волнует, равносильно тому, чтобы признать собственное поражение в войне за своё «Я».

Мы едем по заснеженной трассе. Похоже, начинается метель. Белые хлопья беспомощно мечутся в свете фар, разгоняемые дворниками в разные стороны. Радио надрывно поёт о чьей-то несчастной любви, заглушая все несказанные слова, повисшие в прохладном воздухе салона мёртвым грузом. Впереди зажигаются огни приближающегося ночного города. Наконец-то!

Вдруг неоновой вспышкой в мозге мелькает картинка, как Рая садится в белый дорогой автомобиль. Довольная, красивая - просто бежевая принцесса с золотыми кудряшками. Понимание, что это тот самый автомобиль, в котором сейчас еду я, выбивает почву из-под ног. Где была моя голова? Почему я раньше не подумала об этом? Можно было бы избежать дурацкой поездки с демонстрацией моей уязвимости перед парнем сестры. А теперь… Добро пожаловать в театр абсурда!

- Надеюсь, у тебя хватит ума не рассказать об этой поездке Рае! – громче, чем следовало, ворчу я, заметив, как вздрогнул Влад при упоминании имени сестры.

Не хватало ещё, чтобы эта фурия примчалась ко мне с намерением выдрать волосы. С неё станется.

- Я на идиота похож? – нервно усмехается Влад.

- Смотря с какой стороны оценивать. Вместо свидания с ней ты предпочёл увлекательную прогулку по кладбищу.

- Я умею удивлять.

- Да уж…

Перед глазами неожиданно и так не вовремя возникает сцена: Рая стоит, зажатая у стены, а Влад её не просто целует, а пожирает губами. От непрошенных воспоминаний сердце неприятно ноет. Но второй раз на те же грабли я не наступлю. Больше мои чувства и слабости никто никогда не увидит!

Машина осторожно въезжает во двор и тормозит у подъезда. Отшвырнув в сторону странное желание побыть в обществе Влада ещё хотя бы несколько секунд, распахиваю дверь и выскакиваю на улицу, будто меня кто-то гонит. Теперь остаётся только добежать до места силы и выключить этот надоевший день.

Снежные хлопья крупные и холодные липнут к лицу, застревают между ресницами, и я натягиваю на голову капюшон. Понимаю, что еле стою на ногах, и бегун сейчас из меня так себе, но позволить себе дать слабину не имею права.

Уже собираюсь захлопнуть дверь и нестись сломя голову домой, как вдруг за спиной раздаётся приглушённый голос Влада:

- Мне нравится быть с тобой рядом, колючка.

Я замираю. Предатели - мурашки мгновенно устраивают забег вдоль позвоночника, и я быстро шагаю в сторону подъезда, скрывая самую глупую на свете улыбку под чёрной тканью капюшона.

Глава 23

Рая

- Двадцать шестого в актовом зале главного корпуса, - радостно пропела в трубку Настя. – Вы с Владом идёте?

- Это же для всех курсов и факультетов? - уточнила я, наматывая тонкую прядь волос на указательный палец.

- Да. Бал-маскарад вроде. Так идёте?

Я задумалась: как я могла пропустить информацию о Новогоднем студенческом празднике мимо ушей, и почему узнала об этом только сейчас от одногруппницы? Просто староста восьмидесятого уровня!

- Идём! – заявила я, почему-то уверенная, что Влад не откажется.

Он всегда поддерживал меня во всём, соглашался с любыми предложениями, особо не спорил и не сопротивлялся даже некоторым не очень здравым идеям из моей временами невменяемой головы. Иногда меня это напрягало. Не то чтобы хотелось скандалов, скорее – более вовлечённого участия моего – на минуточку! – парня в построении нашего совместного будущего.

После Насти я успела поговорить по телефону ещё с несколькими студентами с нашего потока. Всех почему-то очень интересовал вопрос: где мы с Владом собираемся встречать Новый год, все хотели непременно заполучить нас к себе в компанию. Мне это льстило, чего уж скрывать, но этот нелёгкий выбор я всё же хотела доверить любимому. Пусть сам решает, хотя бы в этот раз, а я последую за ним.

Предвкушая приятное общение с дорогим сердцу человеком, сладко потянулась, широко улыбнулась и только протянула руку к смартфону, ещё не успевшему остыть после всех переговоров, как снова звонок. Причём, с незнакомого номера.

- Алло, - осторожно ответила я, ожидая услышать кого угодно, кроме того, кого услышала.

- Привет, Рая. Это Артур.

Я едва не поперхнулась воздухом. В голове тут же вереницей промчались нехорошие картинки о возможных неприятностях, настигнувших Влада, и я мотнула головой, прогоняя их. Нет, не нужно себя накручивать. Мало ли по какому поводу мне звонит богатый родственник парня.

- Добрый день. А…

- Я взял твой номер у Влада. Надеюсь, ты не против?

- Н…нет…

- Ну, не будем никого ни за что тянуть, - насмешливо проговорил голос Артура в трубке, и тут же стал серьёзным. - Я к тебе по делу. Помнишь, ты обещала помочь с поиском одной старой знакомой?

- Помню, - прокручивая в голове воспоминания о нашем общении с дядей Влада, промямлила я.

- Отлично. Я бы хотел встретиться и обсудить всё подробно, ты не против?

- Да в принципе я весь день свободна, завтра только лекции.

- Тогда жду тебя в кафе тут у вас рядом - «Фламинго», через час сможешь?

- Смогу… - всё ещё шокированная неожиданным звонком, согласилась я.

Всё это казалось странным. Артур говорил напористо, со знанием дела, не давая мне толком опомниться и вставить слово. У меня ведь были планы на самом деле. Но теперь, видимо, придётся их подвинуть.

Я быстренько собралась, натянув первые попавшиеся джинсы и толстый свитер, скинула Владу сообщением все предложенные варианты празднования Нового года с просьбой принять решение, и отправилась на встречу с возможным будущим родственником.

Выйдя из подъезда окинула задумчивым взором дом на другой стороне улицы. Интересно, сестра дома? С Адой мы давно не виделись – она стала регулярно прогуливать лекции, а их групповые занятия проходили в разных с нами корпусах. Я немного успокоилась в отношении неё и Влада, что бы там она себе не надумала, он - со мной, у нас всё серьёзно. Да и Ада сама ушла в сторону, даже как-то слишком явно, учитывая её несносный характер. Но меня это вполне устраивало.

Однако, близился Новый год, который нам следовало встретить непременно вместе с ней, а значит, этот вопрос так же нужно в ближайшее время решить. Где мы с Владом – там и Ада, и эту неприятную реальность мне придётся принять.

Сообщение о том, что место встречи Нового года я вышлю, как только мы определимся, улетело к сестре, и я вошла в небольшой, но уютный зал знакомого кафетерия.

За столиком у окна сидел Артур, стильно одетый, как и в прошлую нашу встречу, окутанный облаком дорогого парфюма с неотразимой улыбкой на лице. Он помог мне снять пальто, галантно отодвинул стул, и, не позволив даже попытаться раскрыть рот, подозвал официанта и заказал самый разрекламированный и вкусный десерт, который я здесь пробовала лишь однажды почти сто лет назад.

- Это в знак благодарности. Не люблю быть в долгу, - прокомментировал свои действия Артур, усаживаясь напротив меня. – Я очень рад, что ты согласилась помочь. Для меня это очень важно.

- Не стоило. Я бы и так вам помогла, - робко пробормотала я.

- Слушай, давай на «ты». Иначе я себя буду чувствовать рядом с тобой дряхлым маразматиком, - усмехнулся Артур, и я почувствовала, кок мои щёки пылают от смущения.

- Хорошо.

Артур явно считал мои эмоции, судя по довольной улыбке и внимательному взгляду, разогревшему кожу на моём лице до состояния варёного рака. А я теребила рукава свитера и пыталась смотреть куда угодно, только не на самоуверенного мужчину, сидящего по ту сторону стола. Давно я не чувствовала себя настолько неловко в чьём-либо обществе.

- Как дела в университете? – начал Артур издалека.

- Всё хорошо.

- Влад не обижает?

- Нет, что вы!

- Рая, я же попросил. – Его взгляд стал строгим, а в глазах плескалось веселье. - Давай без этих официально-возрастных обращений.

Я согласно кивнула.

- Расскажите… - откашлялась, исправляясь, - расскажи, кто она, мне нужно как можно больше информации.

- На самом деле, информации мало. Неприлично мало, я бы сказал. В соцсетях её нет, но точно знаю, что живёт в этом городе и, вроде, замужем. Марина Соева, моя бывшая одноклассница. Какие тебе нужны ещё данные? Как вообще ты это делаешь?

- А фото есть? – проигнорировала я последний вопрос.

- Фото… Фото… Фото нет, к сожалению. Я могу попробовать по памяти.

- Хотя бы так.

- Она высокая – на голову точно выше тебя, стройная – по крайней мере, была в нашу последнюю встречу… - начал описывать Артур, а я внимательно посмотрела в его тёмно-карие глаза, старательно отбрасывая ненужные, мешающие ощущения, мысленно требуя показать мне Марину. И он показал…

То, что я увидела, было явно не для моих глаз. Откровенные поцелуи и ласки, вкрадчивые разговоры, пылкие признания. Сплошной секс везде и всюду - страстный, развязный, громкий, иногда – пошлый, в таких местах, о которых я бы никогда не подумала в здравом уме. От увиденного мне стало жарко, и я залпом осушила стакан с водой, так предусмотрительно заказанный Артуром. Возникло неприятное, назойливое ощущение, что я подглядываю за чужой личной жизнью.

- Артур, а можно вопрос? – стыдливо опустив глаза, поинтересовалась я.

- Конечно!

- Насколько вы были близки с Мариной? – с трудом поборов стеснение, я уставилась на Артура, ожидая его реакции.

Он и бровью не повёл.

- Хм… Достаточно, - ответил без тени эмоций.

- И ваши отношения закончились, а ты хотел бы вернуть?

- Возможно, - Артур загадочно улыбнулся и сделал глоток воды.

Я прищурилась, поджав губы. В какие игры он со мной играет? И зачем?

- Артур… - сделала паузу, пытаясь подобрать слова, - а ты сам пытался её искать?

- Почему спрашиваешь? – Он вальяжно развалился на стуле в позе хозяина жизни.

- Потому что – будем честны – с твоими возможностями найти любого человека - не проблема, даже из-под земли достать при желании.

Артур посмотрел на меня с нескрываемым восхищением, затем откинулся на спинку стула и громко рассмеялся, а у меня от его смеха по спине пробежал холодок. Было в этих звуках что-то первобытное, хищное, заставляющее замереть, словно жертва, загнанная в ловушку. Я непроизвольно закрылась от пугающе мощной энергии, исходящей от этого молодого мужчины, скрестив руки на груди, и опустила глаза.

- Влад говорил, что ты очень умная, но я и предположить не мог, что настолько, - воодушевлённо заявил Артур. – Просто браво!

- Спасибо, - буркнула я, продолжая изучать нетронутое пирожное в тарелке.

- Нет, правда! За какие заслуги Владу досталось такое чудо? – продолжал вгонять меня в краску Артур.

Я молчала, не зная, как реагировать на эти странные комплименты. Хотелось, закончить встречу, вернуться домой и выдохнуть наконец.

- Ладно, это всё лирика, но твоя помощь мне нужна на самом деле. – Смуглое лицо стало серьёзным, а его хозяин подался вперёд, положив локти на стол. – Я знаю, где Марина. Видел её. Но… мы нехорошо расстались. И она не хочет меня видеть.

- А муж?

- Она в разводе. И я был бы очень признателен тебе, если бы ты поговорила с ней по-женски и убедила со мной встретиться. Больше мне ничего не надо. – Его взгляд вдруг сделался печальным с вкраплениями обречённости, и моё сердце дрогнуло.

Желание поскорее уйти домой боролось во мне с чувством долга, обязывающим оказать помощь просящему. Тем более, не постороннему, а дяде моего любимого.

- Очень тебя прошу помочь. Да, как ты и сказала, я использовал все ресурсы, чтобы её отыскать. Она работает в администрации города в комитете образования секретарём. Под новой фамилией.

- И что, вам до сих пор не удалось поговорить?

- Нет. Она отказывается. – Артур тяжело вздохнул, и где-то глубоко в моём сердце вспыхнула слабая искра жалости. – Я причинил ей боль.

- Её можно понять.

- Вот я и рассчитываю, что тебе удастся найти с ней точки соприкосновения и убедить встретиться со мной. Всего одна встреча. Обещаю, тебя я больше не потревожу по этому вопросу.

- А если она откажется? – Я посмотрела на собеседника, прищурившись, отломила кусок пирожного и отправила в рот.

- Я очень надеюсь, что у тебя получится сделать так, чтобы не отказалась.

Пока мы ехали до администрации на чёрном блестящем джипе Артура, в процессе беседы родилась легенда: я, как представитель студенческого сообщества и по совместительству – староста, якобы передам Марине список предложений для улучшения студенческой жизни. И невзначай заикнусь о её прошлой любви. Артур подкинул несколько невинных подробностей по поводу характера и особенностей общения с его бывшей. Этой информации мне было более, чем достаточно. Дальше сделать всё, как задумано, мне не составит труда, но дяде Влада знать об этом совсем не обязательно.

- Девушка, вам куда? – спросила на входе в здание администрации старушка-вахтёр, приспустив очки и отложив в сторону журнал со сканвордами.

- Мне в комитет по образованию, я староста курса, меня из деканата отправили, СГЮА, - уверенно соврала я.

Однажды мне уже приходилось здесь бывать по похожему вопросу.

- Подождите. – Вахтёрша торопливо набрала номер. – Алло, Марина Владимировна, к вам тут студентка из деканата… - она прикрыла трубку ладонью и обратилась ко мне: - Какого вуза?

- СГЮА, - повторила я.

- СГЮА, а, хорошо. Проходите, второй этаж, семнадцатый кабинет.

- Спасибо.

Когда я увидела Марину, сидящую за компьютерным столом, и стучащую по клавиатуре тонкими пальчиками с аккуратным нюдовым маникюром, все вопросы отпали сами собой. Красивая, ухоженная, с уложенными мягкими волнами каштановыми волосами и слегка раскосыми зелёными глазами. Неудивительно, что Артур так хочет её вернуть. Сто процентов понимания, как говорится.

- Добрый день. Я из деканата СГЮА. – Я вплотную приблизилась к столу, за которым сидела, очевидно, очень занятая работой девушка.

- Здравствуйте. Что у вас?

- У меня предложения… А я могу присесть?

Мне нужно было сократить расстояние между нами и установить зрительный контакт для более эффективного внушения. А без этого план Артура – всего лишь план, который с большей долей вероятности остался бы нереализованным, не обладай я особенным даром.

- Конечно, прошу. – Марина указала рукой на стул. - Предложения в электронном виде, или на бумаге?

- В электронном.

Я придвинулась ближе к столу и посмотрела в широко распахнутые глаза с густо накрашенными ресницами.

- Смотри на меня, - прошептала еле слышно. – Покажи мне Артура.

Марина замерла, опустив плечи, её ладони безвольно упали на стол, а зрачки расширились до такой степени, что радужки превратились в тонкие окружности. Моё сознание тут же провалилось в чёрную яму и вынырнуло в чужих воспоминаниях. Вот она сидит на кухне и листает в телефоне старые фото, вот достаёт из ящика комода мужскую футболку, подносит к лицу, и снова убирает на место, вот они танцуют с Артуром в полумраке маленькой комнаты, тесно прижавшись друг к другу. Стало ясно, что Марина не забыла его, всё ещё скучает. А потому, моя помощь будет вполне уместной.

- Артур ждёт тебя внизу. Прямо сейчас. Спустись к нему, поговори с ним. Не отталкивай его. – проговорила еле слышно, не сводя глаз с застывшей с неестественным выражением на лице девушки, потом резко поднялась на ноги и вышла из кабинета.

Артур ждал на парковке. Увидев меня, он вышел из машины и открыл передо мной переднюю дверь, но я не спешила садиться.

- Ну, как всё прошло? Ты быстро! – изумлённо произнёс он.

- Она скоро придёт.

- Ты смогла уговорить?

- Смогла! – Я обернулась и увидела Марину, выходящую из здания в накинутой на плечи чёрной норковой шубе. – Ну, мне пора. Я вызову такси.

- Подожди, мы поговорим, и я отвезу тебя…

- Нет! У вас свои дела, не буду мешать, – смущённо улыбнулась, довольная собой. - Я – большая девочка, вполне могу добраться сама.

- Спасибо, большая девочка! – Артур сжал мои ладони с нескрываемой благодарностью, и я ощутила прилив тепла, распирающего душу щемящей радостью.

Я всё сделала правильно, в этом нет никаких сомнений. Всё-таки помогать людям – чертовски приятно. А воссоединить влюблённых, когда-то по глупости потерявших друг друга, но так и не сумевших отпустить – приятно вдвойне.

Отойдя на безопасной расстояние, набрала номер городского такси, и краем глаза увидела, как Марина нырнула на переднее сидение чёрного джипа. Улыбка помимо воли растянулась на моём лице. Пусть у них всё будет так же прекрасно, как у нас с Владом. Они заслужили.

Глава 24

Ада

Захлопнув книгу со старинными записями, так до конца и не поддавшуюся расшифровке, стягиваю с шеи амулет и в который раз внимательно его рассматриваю. Обычные камни в форме листов клевера, только у меня их два из трёх, и картинка получается не полной. То есть подвеска на самом деле – единое целое, в книге о ней так и написано, что это один амулет для обладателя дара, и он – неделим. Один дар, один амулет… Так почему нас двое?

Амулет объединяет силу Луны, Земли и Солнца в целостный механизм, призванный обеспечить защиту дару, стремление использовать его во благо и сглаживает человеческие слабости. Так он работает. Должен работать…

А что мы имеем в итоге? У меня два камня: защита от охотников в виде лунного лепестка и смягчение человеческих пороков с помощью нефрита, у Раи – солнечное, радостное и созидательное, не позволяющее отказать нуждающемуся, в виде блестящего оранжевого камушка. В принципе, она и без камня всегда была такой – звёздной звездой, готовой светить в ночи и вести за собой сбившихся с пути, заблудших и отчаявшихся.

Камня – три, амулет – один, дар – один… Нас – полтора землекопа, которые в Новогоднюю ночь должны стать полноценными обладательницами дара, объединить каким-то непостижимым образом свои силы… Странно всё это. Очень странно. В книге упоминается только один обладатель дара в поколении, дар – един, вроде как. Что-то тут нечисто, но разгадать головоломку без дополнительной информации пока возможности нет.

Надев подвеску и спрятав камни под тканью футболки, выглядываю в коридор. С кухни доносятся звуки скандала. Очередного, ежегодно-традиционного. Отец как обычно собирается на вахту, мать истерит, что он оставляет семью в Новогоднюю ночь без главы, и что это вообще за семья, которая не может собраться в такой важный праздник хотя бы раз. В общем, ничего нового. И финал – предсказуем до невозможности: папа уедет тридцатого, громко хлопнув дверью напоследок, мать тем же вечером уйдёт в загул, тридцать первого не выйдет на работу, мне будет с самого утра названивать Анфиса с угрозами и ругательствами, достойными опытного сапожника. Вот такой замечательный праздник! Ночью я уйду гулять на заброшку с музыкой в ухе, туда, где о людях напоминают только разрывающиеся в небе салюты, моя фантазия подкинет новые идеи для путешествий Павлика, которые я тут же запишу на диктофон, а потом уставшая, замёрзшая приду домой и отрублюсь, едва коснувшись головой подушки. Такой план.

Однако, в этом году его придётся слегка подкорректировать. Необходимость непременно встретить Новый год в компании сестрёнки вызывает приступ тошноты. Рая уже прислала сообщение с возможными местами празднования, которое я намеренно оставила без ответа. Потому что я отчётливо понимаю: где Рая, там и Влад.

Влад… Та поездка на кладбище вывернула на изнанку мою душу. Разодрала на мелкие ошмётки всю мою уверенность в правильности выбранного пути. Я ночь не спала, казалось, что он всё ещё обнимает меня, его тёплое дыхание у виска ощущалось так реально, будто он был тут – в моей комнате. И избавиться от этих навязчивых, почти осязаемых образов никак не получалось.

Почему он? Тот, кто встречается с моей сестрой. Кто учится со мной на одном потоке и живёт в соседнем доме. Кого я не умею избегать, как бы не играла в эту игру… не выходит.

Но теперь мне придётся идти к ним, на долбанную вечеринку, в пьяную толпу, чтобы услышать бой курантов в компании счастливой влюблённой парочки, в очередной раз отравиться их чувствами друг к другу, разбиться на осколки, уйти тихонько собирать себя и клеить, клеить, клеить бесконечно, бессмысленно.

Почему, чем сильнее я пытаюсь отдалиться от него, тем больше он приближается? Вторгается в личное пространство, нагло двигает так тщательно выстроенные границы, рушит казавшиеся крепкими стены, укрывавшие моё хрупкое Я. Зачем я ему? У него же есть Рая! И зачем мне эта новая боль?

Стены дома всё больше содрогаются от криков матери. Терпению отца можно позавидовать: целый час слушать истеричные вопли сумасшедшей, не принимающей в счёт никакие аргументы, и самому не тронуться умом – это надо суметь. Он не сказал ей ни одного грубого слова, методично повторяя одно и то же: у меня работа. Но это не помогло.

Находиться дальше в этом маленьком апокалипсисе нет никакого желания, пытаться успокоить разбушевавшуюся фурию – тем более, и я быстро хватаю наушники, телефон и выбегаю в коридор.

- Ада! Куда опять на ночь глядя? – выкрикивает мать с кухни, заметив меня.

В её глазах едва не сверкают молнии, а сдвинутые брови делают все морщинки на лице ещё более глубокими. Она сейчас похожа на злую ведьму из сказки, а не на несчастную женщину, которую оставляют в одиночестве на предстоящие праздники.

- Темнота за окном не означает, что время позднее, - парирую я, обувая ботинки.

- Давайте, все меня одну оставьте! Давайте! Один за тридевять земель уезжает, вторая вечно из дома убегает! Мать никому не нужна, да? Я пустое место для вас, да? Или кто? – почти визжит эта ненормальная.

- Может хватит? Дочь хоть не трогай! – рявкает отец.

- Да кто вас трогает? Никто! Вы только и умеете… - Женский голос обрывается хлопком закрывшейся двери, и я на секунду зажмуриваюсь.

Если в этом мире и есть что-то постоянное – то это недовольство матери. Вечное. По любому поводу. Но только тогда, когда она не в запое.

Как только оказываюсь на улице, мороз начинает пощипывать кожу на щеках, напоминая о том, какой суровой может быть сибирская зима. Сегодня холодно. Холоднее, чем я ожидала, и потому оделась не слишком удачно. Хоть бы шарф повязала.

Поднимаю взгляд к окнам квартиры – нет, туда я точно не вернусь. Уж лучше замёрзнуть. Надеюсь, когда приду, дама будет царить тишина, мать – охрипнет, а отец, уставший от её поросячьего визга, ляжет спать, вставив беруши.

Наушник – в ухо, вмиг заледеневшие пальцы еле-еле выбирают в списке нужную мелодию, и в голове эхом взрываются басы, разрезаемые нежным, но мощным женским вокалом. Я отключаю всё, что было до этой секунды и просто бреду по городу, съёжившись от мороза, пряча руки в карманы и пытаясь подпевать.

Городские улицы светятся огоньками гирлянд, яркие вывески небольших магазинчиков призывно мигают, заманивая потенциальных покупателей в свои сети. Позади целый квартал, с момента выхода из дома прошло всего минут сорок, а у меня уже начинают стучать зубы.

Проверив баланс карты, захожу в первый попавшийся магазин одежды, и к собственной радости вижу в нём на манекене широкий, вязаный, сиреневый шарф с чёрными полосками. Стоит он прилично, но у меня нет выхода. Или я потрачу на это чудо последние деньги, или окоченею под крыльцом какой-нибудь не самой популярной парикмахерской. Делаю глубокий вдох, нагло раздеваю ни в чём не повинный манекен и уверенно иду на кассу…

Обмотав обновку несколькими слоями вокруг шеи, ощущаю, как по телу разливается долгожданное тепло, мороз уже не так лютует, а потому, можно смело идти к заброшенной стройке. Путь не близкий, но теперь хотя бы не страшно не вернуться.

Вдруг на полном ходу врезаюсь в спину резко остановившегося прохожего, и наушник улетает прямиком в сугроб. Вот чёрт! Только не это! Только не сейчас!

Ругаться, догонять и мстить нет ни сил, ни желания. Я падаю на колени и начинаю рыть снег голыми руками, постанывая от отчаяния. Найти белый наушник в белом сугробе – задача не из лёгких, если вообще выполнимая.

- Вам помочь? Вы что-то потеряли? – Слышу рядом мелодичный женский голос, поднимаю голову и меня накрывает приступ дикой тошноты.

Девушка с длинными каштановыми волосами, выбивающимися из-под серой вязаной шапки, в чёрной коротенькой норковой шубке участливо смотрит мне в глаза, а меня так скручивает, что кажется, я вот-вот потеряю сознание. Никогда такого не испытывала: внутри болезненная пульсация, отдающая ударами в голову, сжимающая пустой желудок, сдавливающая лёгкие до невозможности сделать нормальный вдох. Я будто застряла в параллельной реальности, где тело отделено от сознания, притом тело невыносимо страдает, а сознание не может даже предположить, в чём причина.

- С вами всё хорошо? – Девушка протягивает мне руку, и я рефлекторно дёргаюсь в сторону. От неё исходят такие волны опасности, что хочется бежать без оглядки, а я не могу даже пошевелиться.

- Всё в порядке… - собрав последние силы, выдавливаю из себя.

- Давайте помогу.

- Не нужно. – Сердце делает ощутимый удар, и я подскакиваю на ноги, забыв о потерянном наушнике, и несусь прочь от странной незнакомки, даже не поблагодарив за беспокойство.

С каждым шагом дышать становится легче, тошнота отступает, а в голове – проясняется. Я останавливаюсь, но оглянуться не решаюсь. Вдохи и выдохи становятся ровными, глубокими, пульс возвращается к привычному ритму. Всё. Слава Голливуду, отпустило.

Что это было вообще? Кто она такая? Это из-за неё меня так скрутило? Рой вопросов крутится в голове, противно жужжа, но где искать ответы пока совершенно не ясно. А искать придётся…

До заброшки добираюсь практически в полной тишине под привычные и уже неразличимые городские шумы. Плохо приколоченная доска в заборе глубоко утонула в снегу, и мне приходится расчищать вход на стройку ботинками и замёрзшими пальцами. Внутри всё укрыто пушистым снежным покрывалом, переливающимся в свете большого фонаря у соседнего здания, нет ни тропинок, ни дорог. Нога человека сюда давно не ступала, и именно это мне и нужно.

Осматриваю окрестности, кутаясь в новенький шарф, и в голову приходит странная мысль…

Некоторое время спустя передо мной стоит кривенький-косенький снеговик с веточками вместо рук, глаз и носа. Он грустно смотрит на меня, будто понимает, какая участь его ждёт. Не самая завидная, надо сказать. Рот ему рисовать не стала специально. Потому что говорить буду я!

- Может теперь расскажешь, что тебе от меня нужно? – Хлопаю ладонью по круглой холодной голове. – Молчишь? Я так и думала! Нечего сказать! Ты хоть понимаешь, как я устала? Вот зачем я тебе? У тебя есть Рая, у вас с ней любовь. Так зачем ты меня мучаешь? Снишься, странно смотришь, преследуешь, прикасаешься. Зачем? Вряд ли ты во мне увидел что-то, чего тебе не может дать Рая. Но ты продолжаешь вторгаться в мою жизнь без разрешения! Снова и снова! Будто мёдом намазано. Внушение и то не помогло… Вот что мне с тобой делать? А, Влад?

Снежному Владу можно без опаски рассказать самое сокровенное, и я несу абсолютнейший бред, выворачивая перед ним душу. Хорошо, что он выслушает и не ответит. Не возразит. Не осудит. Не пожалеет. Я продолжаю говорить о своих рассказах, о нашем общем прошлом с Раей, даже о пьянстве матери и даре. Между нами нет запретных тем, и не может быть никаких тайн. Этот Влад – идеальный собеседник.

Телефон в кармане любимой песней напоминает, что пора возвращаться домой. Хорошо, что поставила напоминание. Потому что совершенно потеряла здесь счёт времени. С моим снежным Владом… Я смотрю на него, и сердце сжимается от жалости: как он останется тут совсем один, ещё и на таком морозе? Решение созревает молниеносно, и я, сняв с шеи полосатый шарф, без сожаления наматываю его на снежное подобие шеи. Так-то лучше.

- До встречи, дружок, - не удержавшись, целую ледяную щеку, и грустно улыбнувшись на прощанье, скрываюсь за старой доской.

***

Подойдя к дому замечаю: в окнах нашей квартиры уже не горит свет, и это меня несказанно радует. Значит, родителям наконец надоело ссориться, и они пришли хоть к какому-нибудь, пусть и очень временному, но миру. Однако, радость длится недолго. Словно в замедленной съёмке вижу, как к дому напротив подъезжает знакомый белый Мерседес, и из него, сияя от счастья, выходит Рая. Можно смело вырубать все фонари в микрорайоне – сестрёнка сможет с лёгкостью их заменить. Спасибо машину нимбом не поцарапала!

Мне дико хочется стереть это приторно-довольное выражение с её миленького личика, но я не нахожу в себе сил даже отвернуться. Стою и пялюсь, как последняя мазохистка. Сердце наполняет тупая боль, чувствую, как в увлажнившихся глазах блестят слезинки, мгновенно остывающие на морозе, и накатившая приливом безысходность, беспомощность перед сложившейся ситуацией сносит одним махом хрупкую опору, что я опрометчиво построила там – на заброшке. Вот она – правда, настоящая, без прикрас. И я в ней лишняя.

В который раз отругав себя за неуместную слабость, шагаю в сторону подъезда и застываю, так и не дойдя. Ну уж нет! Так не пойдёт! Хватит думать о несбыточном, хватить отравлять саму себя глупыми чувствами. Он этого не заслуживает. Пусть радуется выходкам святой Раисы! Пусть! Мне нет до них дела!

Визг тормозов заставляет вздрогнуть, но я не оборачиваюсь. Я знаю, чья машина остановилась в паре метров от меня. Сердце начинает биться быстрее, и через секунду передо мной возникает широкоплечая фигура Влада, преградив путь к дому. Я поднимаю глаза и замираю. Из недр души раскалённой магмой просачивается непримиримая обида. На него, на сестру, на весь мир – чёрствый, несправедливый и до жути чужой.

- Привет, - растерянно улыбаясь, говорит он.

- Отойди! – злобно шиплю я и пытаюсь его обойти, но он не позволяет.

- Не убегай. Пожалуйста. Я хочу поговорить.

- Не о чем говорить! Уйди с дороги! – Внутри меня всё бурлит, норовя залить ядом дорожку перед подъездом.

- Ада, давай поговорим! Прошу!

В голосе Влада мелькает что-то, заставляющее сердце жалостливо сжаться, но я делаю уверенный шаг в сторону.

- Проваливай!

Отталкиваю его, резво добегаю до подъезда, ощущая, как горит кожа от переполняющих эмоций. В ушах так шумит, что кажется, этот невыносимый гул вот-вот разбудит всю многоэтажку. Уже почти захлопываю дверь перед самым носом Влада, как он хватает меня за руку, и мы оба оказываемся в подъезде.

Близко. Он невыносимо близко. Настолько, что ядовитая злость внутри меня беспомощно скукоживается. Он прожигает меня потемневшим взором, одурманивает, гипнотизирует, наполняет легкие своим неповторимым запахом, от которого кружится голова, я чувствую его тёплое дыхание у самой щеки, а запястье яростно пылает огнём там, где касаются его пальцы.

- Я устал. Не могу больше так! – шепчет Влад, блуждая взглядом по моему лицу. – Как только вижу тебя, теряю рассудок. Я будто себе не принадлежу. С ума схожу и не понимаю, что происходит.

От его слов по телу прокатывается горячая волна, и сердце стрелой улетает в тёмную бесконечность. Во рту пересыхает. Всё вокруг плывёт и плавится, обволакивая ускользающее сознание невыносимым жаром. Да что что со мной такое?

На миг опускаю веки, чувствуя, как он смотрит. Так смотрит, что у меня коленки дрожат. Никто не умеет на меня смотреть, как он.

Остатки злости, с примесью колючей ревности, всё же пробиваются наружу и выталкивают меня из его плена. Рая! Он с Раей! Только что был с ней!

Я вырываюсь из некрепкого захвата и бегу вверх по лестнице, не оглядываясь. Да как он смеет! Ей он то же самое говорил? Каких-то пять минут назад! Память тут же услужливо подкидывает картинку их страстного поцелуя на той вечеринке, и в глазах темнеет. Ненавижу! Ненавижу его!

- Ада, постой! – Влад в два шага преодолевает лестничный пролёт, хватает меня за руку и прижимает к стене. – Не беги от меня.

Я замираю. Сердце в груди колотится, как ненормальное. Внутри всё разрывается от противоречивых эмоций, кровь кипит, превращая вены в раскалённые ручьи. Влад упирается своим лбом в мой, тяжело дышит, его жадный взгляд скользит по моим губам, оживляя огненных бабочек в животе, и спустя секунду он набрасывается на мои губы, остервенело, яростно, как голодный зверь, сминая их, подчиняя напористым движениям. Моё тело пронзает сладкой судорогой, я задыхаюсь, пытаясь несмело отвечать. Сдавленный стон Влада обжигает рот, и я окончательно теряю рассудок. Его губы мягкие, тёплые, но настойчивые, умелые. Они созданы для того, чтобы он меня целовал. И только меня! Это что-то запредельное, невыносимо сладкое, убивающее своей нежной остротой. Я не хочу, чтобы оно прекращалось. Не хочу, чтобы он останавливался. Мне так хорошо, что сердце заходится от восторга.

- Ада, - шепчет Влад мне в губы, прерывисто дыша, - ты с ума меня сводишь. – И снова целует порочно, несдержанно, откровенно, разметая по углам последние крупицы разума.

«Раю он так же целовал там – в коридоре» - внезапно пронзает затуманенный мозг горькая мысль. Острая, безжалостная. Звонкой пощёчиной возвращающая меня с небес на землю. Взор затягивает чёрной пеленой, поглотившей вмиг всё, о чём я и мечтать боялась. Воздушный замок рушится прямо на глазах, превращаясь в пыль. Что я творю? Что? Это же не моя сказка… не мой принц… Это же всё не моё… не моё… не моё…

Теряясь в полумраке подъезда, едва дыша, и с трудом удерживая себя на ногах, всё же собираю остатки воли, отталкиваю Влада, и смерив его взглядом, полным бесконечной обиды и боли, шепчу сквозь зубы:

- Убирайся! И не приближайся ко мне больше! Видеть тебя не хочу! Никогда, слышишь?

Глава 25

Рая

Совсем скоро нас с Владом ждёт долгожданное торжество. Наш первый Новый год. От этой мысли в душе разлилось приятное томление. Скорее бы уже!

Я чувствовала себя самым счастливым человеком в этой Вселенной. И пусть Влад до сих пор прямо не сказал о своих чувствах, я знала – он любит. Так же сильно, как я его. Я видела это в его взгляде, читала в интонациях, улавливала в жестах и мимике. И таяла как снег под апрельским солнцем, бескомпромиссно, отчаянно.

И даже то, что мы до сих пор не перешагнули черту, переступить которую я была давно готова, не портило картину. Если только самую малость. Но уверенность в неминуемом наступлении этого сладкого момента придавала сил. И я ждала.

Ада на горизонте почти не появлялась. У нас началась зачётная неделя, и совместных занятий к моей великой радости больше не было. Вчера от неё пришло сообщение, что она придёт на наш праздник ближе к двенадцати, а потом сразу уйдёт, вроде как у неё свои планы. Я понимала, что скорее всего сестра врёт, как обычно – нагло и беззастенчиво, но причины её подобного поведения меня не интересовали, а сложившееся положение дел – более чем устраивало. За полчаса она вряд ли успеет что-нибудь натворить.

Новый год мы планировали встречать у Юли в том же доме, где праздновали хэлоуин, так что Ада найдёт дорогу без труда. И в её интересах не опаздывать.

Тему шкатулки и охотников больше не поднимали. Мне казалось, что теперь это не так важно. Ведь мы всё решили, Новый год, как того требует дар, будем встречать вместе с моей странной фиолетовоокой родственницей, а значит, опасности нет. Иначе я бы почувствовала. И наверняка заметила кого-нибудь из охотников, крутись они поблизости. Но рядом был только Влад и его родственники, которых глупо было бы подозревать в желании заполучить мои способности.

- Покажи платье! – вывела меня из раздумий внезапно нагрянувшая и теперь вальяжно раскинувшаяся на диване Соня – девочка из параллельной группы, которая больше времени проводила с нашей, и стала практически своей.

- Сейчас.

Я достала из шкафа нежно-голубое шифоновое платье с поясом из камней – подарок родителей – приложила к себе, качаясь из стороны в сторону, и довольно улыбнулась.

- Ух ты! – восхищённо распахнув глаза, воскликнула Соня. – Влад с ума сойдёт!

- Надеюсь… - слегка смутившись, произнесла я.

- Да сто процентов! Я бы на его месте – ух! - глаз с тебя не спускала, а то уведут ещё, – она звонко рассмеялась, а потом вдруг подошла и обняла меня, прошептав: - Вы – классные, самая красивая пара в универе! Самые-самые лучшие!

- Спасибо, - растерянно пробормотала я, не зная, как реагировать на внезапный порыв однокурсницы. А Соня и не думала разжимать свои довольно крепкие для щуплой девочки объятия, нисколько не опасаясь, что может помять новенькое платье.

На столе зажужжал смартфон, оповещая о входящем, и я, освободившись из медвежьей хватки, поспешно ответила на звонок.

- Рая, привет, - бодро прозвучал в трубке голос Артура. – Занята?

- Привет. У меня гости… - промямлила я, с нескрываемым удивлением поглядывая на Соню.

- Хм… А у меня к тебе срочное дело. Касается Влада. Как быть?

- Срочное? – повторила я, ощущая, как в душу просачивается липкое волнение.

- До невозможности.

- Хорошо, я…

- Вот и замечательно. Оденься теплее. Жду внизу. – скороговоркой выпалил Артур, и телефон запищал короткими гудками.

Что это сейчас было?

Быстренько собравшись и вежливо выпроводив не слишком обрадовавшуюся подобному повороту Соню, выбежала на улицу. Мысли о возможных вариантах развития событий разрывали голову, не позволяя оставаться невозмутимой. Но я всё же сумела нацепить маску безразличия, когда усаживалась в дорогущий джип Артура, отметив про себя, что дядюшка Влада любит большие игрушки.

- И что же это за срочное дело? – поинтересовалась я, устраиваясь поудобнее на переднем сидении.

Артур лениво прошёлся по мне загадочным взором и повернул ключ зажигания.

- Проедемся немного.

- Куда? Зачем? – опешила я.

- Всё узнаешь! – Артур подмигнул и вывернул руль в сторону дороги.

Я недовольно засопела, пару раз мазнув взглядом по сосредоточенному лицу молодого мужчины, и отвернулась к окну. Странная ситуация.

- Не любишь секреты? – голос Артура звучал мягко, немного насмешливо.

- А это секрет?

- Ну да!

- Замечательно… - Я показательно громко вздохнула. – От Влада? Он не знает, что я с ва… с тобой?

- Ему и не следует знать раньше времени. Это сюрприз как раз для него.

- Вот как… И что за сюрприз?

- Терпения, большая девочка, всё будет.

Я снова ощутила, как мои щёки заливает жаром. Да что за… Только этого не хватало: краснеть в присутствии родного дяди моего парня! Никогда раньше не замечала за собой особой стеснительности, а тут – как по заказу: слово – и я уже соревнуюсь в цвете со спелым помидором.

- От Марины, кстати, тебе привет, - не отрываясь от дороги, произнёс Артур.

- Значит, вы помирились? – Я с надеждой посмотрела в сторону водителя.

- Помирились. Спасибо тебе, - немного помолчав, ответил Артур.

Наши взгляды встретились, и я отчего-то снова смутилась. Это уже стало походить на нездоровую привычку, которая мне жутко не нравилась. Но перестать реагировать на слова и действия Артура, как робкая монашка, я не могла.

- Рада за вас, - промямлила в мех воротника, и спрятала ладони в рукава пальто, успев заметить усмешку на лице собеседника.

Вскоре мы въехали во двор новостройки, расположенной в соседнем квартале.

- Мы на месте, - губы Артура вытянулись в довольной улыбке.

А я до сих пор не понимала, что происходит. Но послушно отстегнула ремень безопасности и последовала за ним к подъезду многоэтажки.

Мы поднялись на пятый этаж, Артур, ничего не объясняя, указал на дверь одной из квартир.

- Прошу. - Многозначительно прищурившись, он достал из кармана пальто ключи, и под мой ошалевший вздох открыл дверь. – Проходи.

- А что всё это значит? – Я посмотрела на Артура из-под сведённых бровей. – Я вообще ничего не понимаю! Зачем я здесь?

- Проходи! – Артур подтолкнул меня ко входу в квартиру. – Это и есть тот самый сюрприз для моего горячо любимого племянника. А раз вы вместе, и у вас, я так понимаю, всё очень серьёзно, тебя это тоже касается.

- Что? Что меня касается? – Недоумевала я.

- Эта квартира скоро станет собственностью Влада. Я уже внёс задаток, через пару дней состоится сделка.

Я так и застыла в дверном проёме с открытым ртом и выражением немого шока на лице. Он серьёзно сейчас? Похоже, серьёзно…

Мы вошли в просторную светлую, но пустую прихожую, прошлись по комнатам, показавшимся мне необъятными. Артур громко и с искренним интересом рассуждал, как, по его мнению, можно обустроить интерьер, чтобы создать уют. А меня не покидало ощущение, будто меня проверяют.

- Можно вопрос? – не выдержала я.

- Валяй! – Артур уселся на широкий подоконник, скрестил руки на груди и впился в меня выжидающим взглядом.

- Не слишком ли шикарно для второкурсника? Влад ещё не работает. Как он будет содержать всё это? – Я обвела руками пространство гостиной.

- Очень просто. На его имя открыт счёт в банке, кроме того, место в холдинге уже ждёт его.

Я изумлённо ахнула. Надо же, всё продумал. Он явно из тех, кто всё просчитывает на несколько шагов вперёд, и не терпит, когда что-то идёт не по плану.

- Думаешь, Влад обрадуется? Он не очень похож на золотого мальчика. – спросила, прищурившись.

- Иногда он излишне скромен, согласен. Но Влад далеко не дурак, уж поверь. Он знает цену материальным вещам в том числе.

- А я? Думаешь, я знаю цену? – выпалила, внезапно осмелев.

Артур слегка напрягся, повёл плечами, а потом вдруг рассмеялся – открыто, заливисто. И так был похож в этот момент на красивого молодого хищника, что я невольно залюбовалась. Но быстро спохватилась, чувствуя, что снова неудержимо краснею. Вот же…

- Ты – уж точно знаешь. - Он внезапно замолчал, лицо стало серьёзным, а взгляд – глубоким, цепким. – Гораздо лучше, чем Влад.

- Это проверка?

- Почему так решила?

- Слишком похоже. Ты привозишь меня в дорогую квартиру, сообщаешь, что Влад у нас теперь – завидный жених. И ждёшь моей реакции. Так?

- Нет, не так. Что бы там себе не придумала, большая умная девочка, - с нажимом проговорил Артур, - я люблю своих племянников, и готов сделать всё, чтобы они ни в чём не нуждались. От чистого сердца. Не веришь? – Его глаза лукаво сверкнули.

Я опустила голову, снова ступая в вязкую неловкость, обхватила себя руками, не зная, что ответить, и до боли закусила губу. Хотелось провалиться сквозь покрытую ламинатом бетонную плиту до самого первого этажа. Но жизнь вряд ли подарила бы мне такую возможность.

На обратном пути в машине я всё время молчала, боясь озвучить очередную «умную» мысль и покрыться густым беспросветным румянцем. Артур это никак не комментировал, лишь изредка кидал в мою сторону короткие равнодушные взгляды.

- Заедем ко мне на работу, - внезапно то ли спросил, то ли предложил он. – Это ненадолго. Кое-какие бумаги нужно подписать.

- Эм…

- У нас вкусный кофе. И красивые новенькие автомобили. – Артур игриво подмигнул и вывернул руль в сторону парковки у большого стеклянного здания с блестящей металлической вывеской.

- Хорошо, - робко просипела я, не узнавая собственный голос. Будто у меня был выбор. Он же меня перед фактом поставил!

Сотрудники автосалона засуетились, как муравьи, увидев начальника. Их работоспособность молниеносно повысилась, стоило Артуру переступить порог и обвести всех суровым взором. Он явно умеет действовать на людей, прирождённый лидер. Хотелось бы и во Владе видеть подобные качества, но они будто с разных планет. Так и не скажешь, что родня.

- Артур Евгеньевич, у нас ЧП! – Молодой парнишка с бегающим взглядом внезапно материализовался перед нами. Он нервно щёлкал пальцами, откровенно раздражая своего босса, на лице которого проявилось весьма красноречивое выражение.

Артур недовольно вздохнул.

- Что такое? – В его голосе послышались стальные нотки.

- Эм… Как бы… У нас платёж… Но он вроде прошёл, а потом оказалось, не прошёл… Мы сами не поняли ничего, а деньги… Они со счёта списались…

- Ты можешь не мямлить, а по-человечески объяснить?! – гаркнул Артур.

Парнишку заметно затрясло, и мне даже стало жаль бедолагу. Похоже дядя Влада – довольно суровый руководитель, такой проглотит и не поперхнётся.

От этой мысли я слегка поёжилась. Не хотелось бы оказаться на месте несчастного паренька.

- Клиент сделал платёж, и деньги пришли на счёт… А теперь их нет… - бормотал администратор Алексей, судя по надписи на бейдже.

- Сумма?

- Одиннадцать миллионов…

- Почему мне об этом сообщаешь ты, а не финдиректор? – недобро сверкнул глазами Артур.

- Он меня к вам послал, он там выясняет.

- Выясняет… - передразнил Артур администратора, и быстрым шагом направился к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж в помещение со стеклянными стенами. Я, немного замешкавшись, побежала следом.

Глава холдинга уверенно шёл вверх по металлическим ступеням, его спина была напряжена, и в каждом движении читалось неприкрытое недовольство. Он на секунду обернулся, коснулся меня жгучим взглядом, и ничего не сказав, вошёл в кабинет, оставив дверь открытой. А я застыла на пороге, сгорая от неловкости, так и не решаясь сделать шаг вперёд. Стояла и слушала, просто потому, что у меня были уши, которые отчаянно желали свернуться в две аккуратные трубочки от всего, что изливалось из мужских ртов.

Суть происходящего была более-менее ясна, но вот мелькающие в пламенных злобных речах финансовые термины остались для меня белым шумом. Артур грозно отчитывал светловолосого бородатого мужчину по имени Игорь, требовал поднять какие-то выписки, отследить транзакции, тот в том же тоне отвечал, что всё уже сделал, денег нет, на каком этапе пропали – не понятно. В банк со стороны клиента ушли, до автосалона не дошли. Не иначе, как чудо.

Внезапная мысль озарила своим светом мой мозг, уже изрядно уставший от взаимных грубостей двух мужчин, на которые те не скупились: я ведь могу помочь! В самом деле! Быстренько влезу в головы всем, кто может быть причастен, и феномен банковского чуда будет разгадан. Все успокоятся, виновные понесут наказание, Артур – просто будет рад. В конце концов, мы ведь не чужие.

Улыбнувшись собственной догадливости, робко позвала мечущего молнии в оппонента руководителя холдинга:

- Артур!

Он будто не заметил.

- Артур, можно… на минуточку, - повторила чуть громче, наконец, обратив на себя внимание.

- Прости. - Артур подошёл ко мне почти вплотную. - Ты можешь пройти вон в то помещение в конце коридора, там есть кофемашина и конфеты. Я освобожусь и сразу отвезу тебя.

- Подожди. Я хотела… В общем, я же - будущий юрист. Позволь мне побеседовать с твоими сотрудниками, вдруг я увижу что-то, чего не замечаете вы.

Артур просканировал меня странным взглядом, от которого по спине расползлись ледяные дорожки, и вдруг согласно кивнул:

- Хорошо!

- Правда? – От такого скорого одобрения я немного опешила, пришлось проглотить за ненадобностью заготовленную речь, призванную убедить Артура в необходимости моей помощи.

- Да, идём в мой кабинет, я приглашу всех…

- Не нужно всех, только тех, кто имеет доступ к финансам компании.

Спустя час мы ехали на машине в сторону моего дома, Артур с нескрываемым восхищением поглядывал на меня, всё больше и больше вгоняя краску, а я чувствовала радостный трепет от того, что смогла помочь. На этот раз по-крупному. Как и ожидалось, никакого чуда не было, финансовый директор вместе со страшим менеджером просто использовали реквизиты компании-клона. В чём благополучно признались сами. Ну, почти сами…

За это они дружно поплатились рабочими местами. И поделом! Не стоит кусать руку кормящего.

- Открой секрет, как ты это сделала? – весело прищурившись, просил Артур. Чёрный джип плавно докатился до подъезда, лениво шурша шипованной резиной по свежему снегу.

- Нет никакого секрета. – Я смущённо улыбнулась. – Просто у меня очень развита интуиция.

- Интуиция, - повторил Артур, будто пробуя это слово на вкус. – Значит, тебя нужно беречь. С такой интуицией горы свернуть можно.

- Да ничего такого. В конце концов, они же сами во всём признались.

- Сами, конечно сами. Но ты… Это какая-то фантастика! Я уже даже завидую Владу! Где мои девятнадцать? – весело отстукивая по рулевому колесу простенький ритм, проговорил Артур и в очередной раз подмигнул мне. – Я бы на месте племянника держался за тебя мёртвой хваткой.

А я снова ощущала себя варёным омаром, чей яркий оттенок красиво подчёркнут зеленью салатного листа. Что ж… Когда-нибудь я перестану так реагировать на дядю моего возлюбленного. Но не сегодня… Не сегодня…

Глава 26

Ада

Лифт снова останавливается на одиннадцатом. Кто бы мог подумать, что придётся зачастить в жилище святейшего семейства в нашем роду. К счастью, никого из них, кроме нужного мне человечка, дома нет, и потому я спокойно нажимаю на кнопку звонка, преодолев последние лестничные пролёты.

Едва оказавшись в неприятной квартире, чувствую на себе крепкие, но мягкие объятия бабули, и что-то ёкает в груди. Кажется, она ещё больше постарела и осунулась, будто ей тоже здесь неуютно, и местный воздух высасывает последние силы из уставшего организма.

Натянуто улыбаюсь, односложно отвечая на расспросы о моих делах, учёбе и семье. Всё так же, бабуль. Ничего интересного.

- Очень хорошо, что ты пришла. - Мутные глаза глядят, окутывая теплом, отключая на время давящую атмосферу квартиры, и я судорожно выдыхаю.

- Бабуль, смотри. – Достаю из шопера записную книжку предков и протягиваю ей. – Это было в шкатулке. Кое-что я сумела прочесть, но большая часть информации зашифрована. Ты можешь помочь?

Баба Лида аккуратно проводит ладонью по кожаному переплёту, на морщинистом лице на секунду появляется благоговейное выражение, но брать в руки старинную вещицу она не спешит.

- Рада, что вы нашли её. Это – ваша помощь и опора.

- Но я не понимаю львиную долю написанного.

- Придёт время – всё поймёте.

- Бабуль, там сказано, что дар – один. Как получилось, что он достался нам двоим? Почему не одной из нас?

Баба Лида мгновенно меняется в лице, опускает голову и тихо произносит:

- Этого не могу сказать. Вы же не помирились.

- Но почему? – недоумеваю я.

- Пока не помиритесь, это знание может навредить одной из вас.

- Бабуль! Может хватит загадок! – Начинаю заметно нервничать, и тут же мысленно одёргиваю себя. - Ну, правда! Что будет, если мы не помиримся, если Новый год вместе не встретим? Что? Придут охотники и отнимут дар? Как они это сделают? А если встретим Новый год вместе – охотники не страшны? Я совершенно ничего не понимаю! Какая-то обрывочная информация. И амулет этот, - я достаю из–под воротника худи лепестки-камушки, - он же – одно целое из трёх камней, его не нужно было делить, а мы поделили. Получается, всё неправильно?

Бабуля тяжело вздыхает и, печально поджав губы, качает головой.

- Адочка, дочка, непростая история с вашим даром. Придёт время – всё узнаете, для вас сейчас главное – объединить силы и вместе быть в Новогоднюю ночь. Это особое время, когда три источника силы – Земля, Луна и Солнце - будут в нужной позиции, и ваши способности укрепятся и укоренятся. И камни – носите, не снимайте. Они работают в полную силу только вместе, поэтому вам нужно быть рядом.

- А если не вместе – что будет? Если Новый год не встретим?

- Потеряете дар.

- Обе потеряем?

Взгляд бабули начинает растерянно бегать по комнате, словно ища подсказку. Значит, не обе… Ольга не обманула. И кто же из нас?

- Не скажешь… - констатирую я, наблюдая за озадаченным лицом бабы Лиды.

- Не сейчас, - подтверждает она и легонько гладит меня по руке. – Сделайте всё, как надо. Это для вас важно.

- Мы уже обо всём договорились с Раей насчёт Нового года, не переживай.

- Вот и славно!

- А эти охотники – как они нас находят? Мы можем их как-нибудь вычислить?

- Дар оставляет след, мой – слишком слабый, его увидеть они не могут, а вот ваш – легко учуют. Я с ними потому и не сталкивалась, и не знаю почти ничего, кроме того, что это очень влиятельные люди. А вам поможет амулет. Носите камни, и будьте рядом.

«Лунный камень защищает дар,» - неожиданно всплывает в голове строчка из книги. Интересно, как именно? Почему раньше нам об этом ничего не говорили?

Понимаю, что дождаться ответов от бабушки не получится, но надежда умирает последней, и я задаю очередной вопрос:

- А как охотники видят след? Они же обычные люди. У них есть какие-то приборы? Или что?

- Ох, доченька, я толком и не знаю, слышала мельком, что они используют…

- О, какие люди! – Раздаётся из коридора наигранно громкий голос внезапно вернувшейся сестры, и мы с бабушкой синхронно поворачиваем голову в сторону двери.

- Рая, ты уже пришла, - расплывается в улыбке баба Лида.

- Ага, вижу: вовремя. Какими судьбами, Ад? – Елейным голоском Раи можно оживлять мёртвых.

- Пришла бабулю навестить, но я уже ухожу.

Я приподнимаюсь в кресле, но меня крепко хватают за руку и усаживают обратно.

- Постой! Обе погодите! – Бабушка поочерёдно смотрит то на меня, то на Раю, как на чудотворные иконы, счастливо щурит глаза и дрожащим голосом произносит: - Как же я рада видеть вас вместе! Так рада! Девочки мои родные!

В уголках её глаз собираются слезинки, баба Лида порывисто смахивает их, берёт ладонь подошедшей ещё ближе Раи и кладёт сверху на мою.

- Вот так должно быть. Вот так! Рука об руку. Вместе. Только так вы сильны. Только так вас никто не одолеет.

Мы с Раей удивлённо переглядываемся. Мне некомфортно, но не настолько, чтобы вырвать ладонь и свалить отсюда, расстроив бабулю, хотя мне этого несказанно хочется.

- Да всё хорошо, ба, - щебечет Рая, осторожно вынимая руку из цепкого захвата. – Мы и Новый год с Адой вместе договорились встречать. Правда же, сестрёнка?

Я подозрительно смотрю на Раю, округлив глаза. Уж чересчур она вежлива со мной. Её укусил библиотекарь?

- Правда, - нехотя соглашаюсь и всё же встаю с кресла.

- Я за тебя уже дала согласие Юле и внесла деньги. Потом отдашь, – без зазрения совести заявляет святая Раиса, и мои глаза злобно сужаются.

- Что?

- Ты же идёшь?

- Ты совсем ох… обнаглела?!

- Да что такого? Все скидываются, какая разница, сейчас или потом? А это хоть какая-то гарантия, что ты… - Рая мельком стреляет глазами в бабулю, и снова таращится на меня. – Ты поняла, в общем.

- Ты правда не догоняешь? – недовольно шиплю я. – Просто нет слов!

- Я тебя не понимаю, вот честно! Могла бы спасибо сказать, вообще-то!

- Спасибо тебе, дорогая сестричка! Век не забуду твоей доброты!

- Хорошо бы и правда не забывала! – В глазах Раи мелькает огонёк давней обиды, и я понимаю, что она уже не о деньгах и вечеринке.

- Хорошо бы не лезть в моё личное пространство со своими выводами!

- А что с ними не так?

- Они идиотские!

Бабушка, всё это время тихонько сидевшая на своём любимом продавленном кресле, пытается встать, настороженно наблюдая за нашей незапланированной перепалкой, но у неё не выходит.

- Девочки, зачем вы… - сдавленно сипит она и хватается за сердце.

Краем глаза замечаю: что-то не так. Бабуля внезапно бледнеет и заваливается на спинку, прикрыв глаза, а мои внутренности обдаёт кипятком.

- Ба, ты чего? – Рая подскакивает к ней и придерживает за голову. – Ба, не надо нас пугать!

- Бабуль! – испуганно вскрикиваю я, хватаясь за упавшие на колени ладони. – Она дышит? Дышит?

- Ой, мамочки! – Рая прикрывает рот руками. – Что мы наделали! Ба, только не умирай! Пожалуйста! – шепчет она растерянно.

Я трясущейся рукой достаю из кармана телефон и набираю номер скорой.

***

Такси слишком медленно едет по переполненным автомобилями городским улицам. Я смотрю в окно, но ничего не вижу за пеленой слёз. Внутри всё горит, ноет. Жгучий страх сжимает сердце когтистой лапой, впрыскивая в него по капле чувство вины. Две идиотки! Нашли где отношения выяснять! Почему мы не можем просто разговаривать, как люди, безразличные друг другу? Почему всегда до искр из глаз, до поднятой до потолка пыли?

В сознании всплывает образ из прошлого: мне восемь, я сижу на новенькой бледно-розовой софе в комнате Раи, радостно болтаю ногами, в моих руках – большая красивая кукла с голубым бантом. Рая что-то шепчет мне на ухо, я на мгновение смущаюсь, и мы вместе звонко заливисто смеёмся.

Это было раньше. В другой жизни. А теперь…

Что с нами стало? Почему мы почти возненавидели друг друга? Просто в один день разругались насмерть, растоптав годы дружбы, разорвав все нити, связывающие нас. Кто сотворил это с нами?

«Дар сопротивляется,» - всплывает в голове странная и будто чужая мысль.

Я озадаченно хмурюсь, пальцами вытираю слёзы и, тяжело вздохнув, наблюдаю через замёрзшее по периметру стекло, как такси въезжает на парковку городской больницы.

Коридор кажется бесконечным, люди в белых халатах то и дело переходят мне дорогу, будто нарочно мешая добраться до нужного отделения. Скрип открывающихся дверей неприятно режет барабанные перепонки. Вот впереди та самая бело-зелёная вывеска, и я почти на месте.

Но едва я ступаю за поворот, мой взгляд упирается в сгорбленную спину Раи… в объятиях Влада. Я застываю в паре шагов от них, ошалело хлопая глазами. Конечно, кто, как не он смог отвезти её в больницу наперегонки со скорой. Герой! Молодец!

- Мама подъедет минут через двадцать, - грустным голосом сообщает своему парню Рая, удобнее устраивая голову у него на плече, а он…

Он смотрит на меня растерянно, на секунду в его взгляде мелькает чувство вины. По крайней мере, мне так кажется. Но Раю обнимать не перестаёт. И с меня глаз не сводит.

- Где бабуля, ты была у неё? – Стараюсь игнорировать неприятную картинку, не до них сейчас. Но вредные кошки внутри слишком активно точат и без того острые когти.

- К ней не пускают. Ждём врача. – Рая отстраняется от Влада и равнодушно касается меня взглядом. – Дядя Олег приедет?

- Да, уже едет.

Я наваливаюсь спиной на стену, и принимаюсь с излишней внимательностью изучать развешенные повсюду плакаты. Пусть буквы и иллюстрации расплываются, а два пятна по соседству – дико отвлекают, я стараюсь казаться заинтересованной. Болезни сердца – это же так увлекательно! Тревога за бабулю немного отпускает, почему-то кажется, что здесь ей точно помогут. А злость на собственное идиотское поведение уступает место на арене недовольству вынужденной компанией. Чувствую себя в ловушке: и уйти нельзя, и оставаться невыносимо. Но ничего не изменить. По крайней мере, сейчас.

- Ада! – Голос Влада заставляет вздрогнуть.

Я поворачиваю голову и смотрю на него исподлобья, вложив во взгляд всё накопившееся за время нахождения в этих стенах презрение.

- Ты как?

Это его сейчас интересует? Правда?!

Ненависть, смешанная с бессилием, ледяными волнами растекается под кожей, вызывая неконтролируемую дрожь во всём теле. Это из-за него я переживаю и ночами не сплю? Это он заставляет трепетать моё сердце? Он?

Горько усмехнувшись, собираю волю в кулак, ядовито выплёвываю:

- Лучше, чем ты думаешь! – И демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони.

В этот момент в коридор выходит доктор, и Влад вместе с Раей перестают для меня существовать.

Глава 27

Рая

На дворе тридцатое декабря, долгожданный и в то же время странный в связи с последними событиями праздник наступал на пятки, а я чувствовала себя не готовой. Мне очень хотелось развития наших отношений с Владом, но видеть Аду среди гостей особого желания не было. Однако, необходимость нам всем троим находиться в одном месте в одно время не давала покоя. Потеря дара казалась самым страшным злом. Это как потерять саму себя, свою значимую и очень важную часть, чего я никак не могла допустить. А потому была согласна терпеть Аду даже дольше озвученного ею получаса, лишь бы всё получилось.

Сложив в сумку последние бабушкины вещи, огляделась в опустевшей комнате. Здесь всё было на своих местах: старое продавленное кресло с небрежно накинутой на спинку тёплой шалью, стопка газет на углу стола, будто баба Лида просто вышла на кухню попить чаю, а не легла в больницу на долгие десять дней. Ох и напугала она нас! И виноваты мы с Адой. Больше у нас нет права её огорчать, никаких ссор и жалоб, никакой лишней информации, способной навредить. В этот раз обошлось, а следующего быть не должно.

Пусть не вместе, не подруги, да и не сёстры по-настоящему. Но и не враги. Что нам делить, в самом деле? Влад со мной, Ада перестала совать свой нос в наши отношения. А в остальном пускай живёт, как хочет. Её жизнь – её ответственность.

- Рая, готова? – Мама звякнула ключами от папиной машины. – Поехали уже. А куртка в пакете? Или в сумку запихала?

- Всё в сумке, ты иди, я сейчас спущусь.

- Только поторопись, выписка уже готова, баба Лида вся извелась.

- Угу.

Застегнув кое-как молнию на сумке, схватила со стола жужжащий смартфон и, увидев имя на экране, закатила глаза. За последние пару недель не было ни одного дня, чтобы мы не общались с дядей Влада. Звонки, сообщения, случайные встречи с ним стали привычным атрибутом моего существования. Меня это не то чтобы напрягало, но постоянное неконтролируемое смущение даже от звука мужского голоса в динамике, слегка выбивало из колеи.

- Привет, Артур, - зажав телефон ухом, пробурчала я, и подхватив сумку, двинулась в сторону прихожей.

- Привет, большая девочка. Как дела?

- Отлично, едем бабушку из больницы забирать.

- Рад за неё. Здоровья бабушке. Не буду тебя задерживать тогда. Просто хочу сообщить: мы с Мариной приглашаем вас встретить Новый год с нами в моей квартире. Адрес скину позже, Влад уже согласился. От вас – только присутствие и хорошее настроение. Всё, ждём! – Артур сбросил вызов прежде, чем я успела что-либо возразить.

Что это ещё за новости?! В смысле – Влад согласился?! Даже не посоветовавшись со мной? Он совсем уже?!

Пальцем быстро пролистала список последних вызовов, и выбрав нужный контакт, нажала на звонок.

- Влад! Ты почему не сказал про Новый год? – наехала сразу, не давая парню опомниться. – Почему я от твоего дяди узнаю, что мы идём к ним?

- Я сам только сегодня узнал, Артур меня опередил. А ты против? – как-то слишком равнодушно проговорил Влад.

- Не против. Но для меня это важно! Завтра тридцать первое, а у нас так внезапно меняются планы! – не сбавляя тона, воскликнула я.

- Артур квартиру купил, хочет совместить новоселье со встречей Нового года. Родители и Макс тоже будут, мы с тобой и Артур со своей девушкой.

Упоминание девушки почему-то неприятно кольнуло, но я прогнала неуместное ощущение прочь. Я же сама их помирила, и Марина вполне приятная, красивая… Хорошая должна собраться компания.

- Ада тоже придёт, - после короткой паузы выдала я, и в динамике повисло тягучее молчание. – На полчаса, а потом у неё свои планы.

- Ясно, - выдохнул Влад и снова замолчал.

- Ладно…

– Сегодня встретиться не получится, мама надавала кучу заданий.

- Понятно, - фыркнула я. – У нас тоже много дел.

В двери послышался звук ворочающегося ключа, и спустя секунду на пороге показалась мама. Она была явно недовольна катанием на лифте и моей нерасторопностью.

- Рай! Сколько можно ждать? Ты даже не оделась что ли?

Быстро попрощавшись с Владом, я на ходу накинула на себя пальто, натянула шапку и вышла из квартиры под неодобрительный возглас родительницы. День будет длинным…

***

31 декабря

Утром в ванной после всех необходимых процедур, глядя в зеркало, я внезапно почувствовала, как меня будто кипятком обдало. Я же не сообщила Аде о новом месте встречи Нового года! Вот же… Во вчерашней суматохе – немудрено, но…

Влетев в комнату на скорости гепарда, схватила телефон и торопливо набрала номер готической принцессы. Абонент не в сети. Набрала снова и снова, и ещё раз двадцать, будто это могло что-то изменить в текущих обстоятельствах. Ответ был одинаковым. Ада недоступна. Ну, замечательно! Просто потрясающе! Что делать? Идти к ней домой?

Злость и бессилие снова вторглись в душу, вызывая неправильные эмоции, и я крепко сжала пальцами кулон на шее. Ведь так не должно быть! Я не могу потерять дар! Без него я – не я, а обычная студентка, ничем не примечательная. Простая девчонка, каких миллионы. Я утрачу всё, чего добилась за столько лет, и лететь вниз с насиженной вершины будет очень неприятно, возможно, даже больно. Нет, я не имею права остаться без дара. И не останусь! Ни за что не останусь!

Бегло отправила сообщение с новым адресом нерадивой родственнице. Потом ещё несколько. Наверняка, включит телефон и увидит. Не сможет же она целый день без любимых наушников. Следом набрала номер тёти Тани – нет ответа, дяди Олега – тоже недоступен. Да они там сговорились что ли?!

- Раечка! – Донёсся до меня голос бабушки из соседней комнаты.

А вот ей о нашей небольшой проблемке знать не стоит.

Натянув на лицо радостную улыбку – праздник же –, я схватила с полки приготовленный для бабы Лиды подарок и направилась в её старинное царство.

Бабушка расположилась, полусидя, на кровати. Вставать с постели без посторонней помощи мама ей строго-настрого запретила, с чем та, недовольно поворчав, всё же согласилась. И теперь ей приходилось звать кого-то из нас по каждому чиху.

- Доброе утро, ба, с наступающим. - Я подбежала к бабе Лиде и, поцеловав мягкую щёку, протянула небольшую коробку с бантом.

- Доброе, Рая, доброе, - она печально поджала губы. – Спасибо, дочка. Какие уже мне подарки… Вот если вы с Адочкой помиритесь и Новый год вместе…

- Мы сегодня с Адочкой Новый год встречаем вместе, не переживай, - не дала договорить я. - Всё хорошо. И ссориться тоже больше не будем. Обещаю.

- Я так за тебя переживаю, милая моя девочка! – Голос бабушки стал тонким, будто она еле сдерживала себя от слёз. Морщинистые пальцы с силой вцепились в мои ладони. – Будьте рядом! Умоляю, будьте сегодня рядом!

- Да будем, ба. Ты чего?

Я села на край кровати и порывисто обняла бабу Лиду, на которой уже просто лица не было.

- Не переживай так, мы же давно всё решили и договорились. Сегодня мы с Адой идем в гости, Новый год встретим в одной компании. Всё будет хорошо. – Я улыбалась, а внутри ледяными струйками растекалась тревога. – Давай-ка лучше подарок откроем, а?

Дальше несколько часов прошли в суматохе и подготовке. К родителям собирались прийти давние друзья – у них своя сложившаяся компания, да и бабушку одну не оставить. И мы стругали салаты, мариновали мясо, бегали по магазинам, снова что-то резали, запекали и смешивали.

Я периодически поглядывала на экран смартфона, в надежде на появление Ады в сети, но чудо всё не происходило. И чем больше время близилось к назначенной встрече, тем сильнее становилась моя нервозность.

Платье уже не казалось таким красивым, причёска, сорок минут сооружаемая мамой, тоже не радовала. Даже предстоящая встреча с Владом не вызывала былого трепета. Страх потери противными скользкими щупальцами опутал душу, не позволяя наслаждаться праздничной атмосферой. От Ады до сих пор не было вестей.

Вот уже и Влад пришёл за мной и скромно топтался в коридоре, родители нарядились и готовились встречать гостей, а меня всё не отпускало. Желание убить эту ненормальную боролось с потребностью доставить её к месту назначения за шкирку.

Когда выходили с Владом из подъезда, я посмотрела на окна соседнего дома – света в квартире родственников не было. И моё и так упавшее ниже положенного настроение кубарем покатилось на самое дно.

- Подожди пять минут, я до Ады добегу, - взволнованно проговорила я и не дожидаясь ответа бросилась в сторону пешеходного перехода.

Машин не было, поэтому я, озираясь, перебежала улицу на красный сигнал светофора, и, не помня себя, добравшись наконец до нужной двери, с силой нажала на звонок. Тишина. Дурацкая пронзительная тишина!

Снова трель звонка, и снова никакой реакции. Десять, двадцать нажатий – никто так и не открыл. Да где эта чокнутая?! Вот совсем не время для её дурацких шуток! Пнув дверь с досады, обняла себя руками и поплелась к ожидающему меня на морозе Владу. Нужно попытаться успокоиться, взять себя в руки. Но если Ада не придёт сегодня по указанному в сообщении адресу, я лично её придушу! Мокрого места не оставлю! Она пожалеет, что родилась!

Артур с Мариной ждали нас в просторной гостиной новенькой студии, обставленной по последнему слову техники. Дядя Влада явно не пожалел ни времени, ни денег. Его девушка выглядела шикарно и сияла, как полярная звезда, всё время белозубо улыбаясь. Артур не сводил с неё глаз и не убирал рук: то обнимал за талию, то поглаживал по плечу, то что-то шептал на ухо своей даме, от чего та ещё больше расцветала. А я поймала себя на том, что завидую им. Марине – особенно.

Влад в отличие от дяди не спешил проявлять чувства, отстранённо разглядывая новенькую мебель, дорого накрытый стол и вид из окна. Я чувствовала себя такой же мебелью, которую вскользь изучили любопытным взором и потеряли всякий интерес. Мне хотелось, как Марина, млеть от прикосновений любимых рук, от звука дорогого сердцу голоса, дрожать от сладких поцелуев, раствориться в этих ощущениях. Но я стояла одна у искусственной ели, усыпанной мелкими огоньками гирлянды, с бокалом шампанского в руке, и так же искусственно улыбалась.

- Что-то Рая у нас загрустила, - бархатным голосом пропел Артур, всё так же не выпуская свою любимую из объятий. – Если этот герой тебя обидит – только скажи!

- Нет, всё в порядке. – Я посмотрела на переплетённые пальцы, лежащие на тонкой, подчёркнутой широким лаковым ремнём талии Марины, и закусила губу, чтобы не выдать обиду. - на равнодушие Влада, на крайне несвоевременное исчезновение Ады, на бесцеремонно витающую в воздухе чужую любовь… Сегодня праздник, и я не имею права тратить время на отрицательные эмоции.

Мой взгляд задержался на безымянном пальце Марины, увенчанном необычным перстнем с тремя крупными полудрагоценными камнями в центре композиции. Точно такой же кулон виднелся в вырезе рубашки Артура, которую тот будто специально небрежно расстегнул.

- Красиво. Это парное украшение? – поинтересовалась я, мельком стрельнув глазами в безразлично ковыряющегося в тарелке Влада.

- Да, это подарок Артура. – Сладкий голосок Марины неприятно резанул по барабанным перепонкам, и я одёрнула себя. Что за странная реакция?

- Здорово! Рада за вас! – Очередная моя неестественная улыбка скрылась за стеклом бокала. Я сделала внушительный глоток, чувствуя, как сладкие пузырьки лопаются на языке, и спросила: - А что это за камни?

- Интересуешься камнями? – подмигнул Артур, снова запуская программу по раскрашиванию моей кожи в красный.

- Я такие раньше не видела. Не все.

- Обсидиан, аметист и лабрадор. Они и правда красивые. – Марина протянула руку вперёд, позволяя мне поближе рассмотреть украшение. – Артур умеет выбирать подарки, - промурлыкала она, целуя богатого дядюшку в шею, а мне захотелось провалиться сквозь землю, и желательно, с завязанными глазами, потому что прямо сейчас перед ними мелькнули частички откровенных воспоминаний, которым я не так давно стала невольной свидетельницей.

- Влад, хватит мучить бедную оливку! – усмехнулся Артур, глядя на откровенно скучающего племянника. – Иди к нам, чего отрываешься от коллектива? Скоро родители приедут. А, кстати, твоя сестра же ещё должна прийти. – Он склонил голову на бок и пристально посмотрел мне в глаза. – Интересные у вас имена – Рая и Ада. Ваши родители – просто боги креатива.

- Должна… - повторила я, не обращая внимания на смеющуюся парочку. – Надеюсь, она помнит, что должна.

Залпом допив остатки шампанского, я подошла к Владу, и сев рядом – почти впритык, поставила пустой бокал прямо перед ним. – Налей ещё!

Глава 28

Ада

День не задался с самого утра. И кто сказал, что тридцать первое – праздник? По-моему, та ещё каторга.

После отъезда отца, мать, не теряя времени даром, сходу присосалась к бутылке. В коридоре ещё пахло папиной туалетной водой, а на кухне – уже ядрёным пойлом с приличным количеством градусов вперемешку с копчёной колбасой. Чудесное завершение уходящего года!

И сейчас, в канун Нового года, эта непризнанная алкоголичка, дохлёбывая остатки бурой жидкости из стакана, не может связать трёх слов, а я снова вынуждена разгребать за ней.

- Через сорок минут жду тебя в кафе! – безапелляционно заявляет Анфиса в ответ на информацию о внезапной «болезни» матери. Как удобно: все всё знают, но предпочитают делать вид, что правда не такая – она изящнее, без острых углов и дурного запаха алкоголя. – Иначе в трудовой Татьяны будет крайне неприятная запись, и с работой ей придётся распрощаться!

- Хорошо, - еле сдерживая раздражение, соглашаюсь я и швыряю телефон на кровать.

Ну отлично! Просто слов нет!

Кафе сегодня работает до одиннадцати, а мне ещё нужно успеть на дурацкую вечеринку, где среди пьяной толпы студентов будут двое, сидящие у меня в печёнках. Видимо, не тот подарок я просила когда-то у деда Мороза.

Зарычав от отчаяния, надеваю тёплые вещи, хватаю шопер и на секунду заглядываю в комнату матери: спит. В груди слабо трепыхается что-то, напоминающее жалость. В голове всплывают тревожные мысли: как её оставить одну? Вдруг ей станет плохо? Но быстро погасив несвоевременные эмоции, тяжело вздыхаю и топаю в сторону входной двери. Чем быстрее всё это начнётся, тем быстрее закончится.

По дороге замечаю, что батарея на смартфоне разражена в хлам, а зарядку я с собой естественно не взяла. С моих губ срывается тихое ругательство, до жути неприличное, а наушники неслышно падают из раскрытой ладони на дно кармана. Надеюсь, на сегодня это последнее приключение…

В кафе суматоха: персонал старательно наряжает только сегодня установленную ёлку, драит столы и зал в ожидании дорогих гостей. Анфиса стоит у бара, облокотившись на стойку, и с важным видом раздаёт ценные указания, а рядом с ней, подперев ладонью увесистую щёку, полулежит Анна Геннадьевна. Завидев меня, повариха расплывается в радостной улыбке и приветливо машет.

- О, работник пришёл! – воодушевлённо сообщает она, и в меня впиваются несколько пар глаз.

- Здрасьте, - с красноречивым выражением на лице, подробно описывающим всё, что я думаю о сегодняшнем дне и предстоящих делах, говорю я. Не собираюсь быть милой. Не в моих правилах.

- Здравствуй, Адочка. С наступающим!

- Ага, и вас…

- Готова?

- Готова, - вздыхаю я.

- Отлично!

- Не то слово…

Делаю шаг в сторону кухни, но вдруг вспомнив про разряженный телефон, торможу рядом с администратором.

- Анфиса, а у вас нет случайно зарядки для смартфона?

- Нет, но поспрашивай у сотрудников.

- Ясно. Спасибо.

Подключить телефон к зарядному устройству удаётся только спустя два часа, и я не успеваю его оживить, потому что прилетает очередное срочное задание от начальства.

Без музыки в ухе моя работоспособность весьма невыдающаяся, но выхода у Анны Геннадьевны нет – приходится терпеть мою кислую мину и молчаливую задумчивость. Никто не горит желанием трудиться в последний день уходящего года. А кто-то вообще – не может…

- Тебе, наверное, все планы порушили, - усмехается повариха, убирая в холодильник очередную порцию отваренного мяса. – Эх, вот я в твоём возрасте отмечать начинала с утра, у нас такая компания была весёлая! Давали мы жару!

Она улыбается собственным воспоминаниям, а я оставляю её замечание без ответа. Мне всё это неинтересно. И тут же вздрагиваю от нового вопроса:

- Поди и парень ждёт, а?

- Не ждёт! – отвечаю слишком поспешно и грубо, и тут же шиплю от боли и зажимаю губами порезанный палец. Чёрт!

- Ну-ну…

Отворачиваюсь, чтобы скрыть накатившее раздражение. Я и так долго старалась не думать о нём, выгоняла из своей головы всеми возможными способами. Ругала, пугала, выталкивала. А он не ушёл. А после слов моей вынужденной и весьма нетактичной коллеги, его образ наоборот стал ярче и назойливее.

Как бы я не скрывала от самой себя волнение от предстоящей встречи, не обманывала своё сердце, что мне всё равно, что его слова и тот поцелуй в подъезде ничего не значат, внутри всё сжималось в горячий комок от одной лишь мысли о новогодней ночи. Но я твердила, упорно игнорируя неприятные симптомы, что справлюсь, что эти пятнадцать минут под бой курантов я легко проживу, перешагну с высоко поднятой головой. Подумаешь, событие…

Но мои мысли снова неудержимо уносятся в холодный подъезд, я опять погружаюсь с головой в те ощущения и эмоции, слишком острые, запредельно приятные, неожиданные, и чувствую, как пульс учащается, а на щеках вспыхивает предательский огонь. Почему? Почему всё так?

Больно зажмуриваюсь, прогоняя наваждение. Беспокойное сердце отчаянно ноет, пытаясь выровнять удары. Из груди вырывается не то вздох, не то стон, и я замечаю на себе пристальный взгляд Анны Геннадьевны. Тут же наскоро заматываю порез пластырем, надеваю новые перчатки и принимаюсь усиленно кромсать то, что лежит на разделочной доске. Скорее бы утро!

В начале двенадцатого я уже еду на такси в сторону коттеджного посёлка, по дороге включаю смартфон, и он тут же начинает мигать кучей пропущенных сообщений и вызовов. Неудивительно, тридцать первого вездесущие поздравления настигают даже отшельников, спрятавшихся от цивилизации где-нибудь высоко в горах. Недовольно пролистываю ленту уведомлений, отмечая, что зачем-то миллион раз звонила Рая. Странно. Надеюсь, с бабулей всё хорошо.

Подходя к дому, переливающемуся белыми огоньками, пытаюсь перезвонить сестре, но сеть перегружена. Нахожу последнее сообщение с ругательствами и требованием срочно перезвонить, и, облегчённо выдохнув, нажимаю на дверной звонок. Пусть лично всё выскажет!

Дверь открывает широко улыбающаяся Юля с мишурой на шее и стаканом в руке, из-за её спины доносятся громкие голоса пьяных студентов, перекрикивающие звуки ритмичной музыки, и я пытаюсь разглядеть среди толпы знакомые лица. Но не получается.

- Ада, привет, проходи! – Юля хватает меня за руку и рывком затягивает в коридор. – Ребята, Ада пришла!

- Привет, а Рая уже здесь? – Всё ещё надеясь отыскать среди гостей сестру, ещё сильнее вытягиваю шею.

- Да ты проходи! У нас как раз конкурс, и одной девочки не хватает. Что будешь пить? Есть вино, шампанское, вермут.

- Ничего не буду, а Рая…

- Андрей, налей Аде шампанского! – не обращая внимания на моё слабое сопротивление, кричит Юля и тащит меня в гостиную.

Я, недовольно сощурившись, мечусь взглядом по лицам, но не вижу среди них Раю. Влада – тоже… Сердце стучит в горле, в ушах начинает шуметь, а воздуха в легких становится катастрофически мало. Я пытаюсь сделать вдох, но не получается. Комната расплывается, люди сливаются в тусклые пятна.

- Ада, ты чего? – Юля испуганно смотрит на меня. - Тебе плохо? Ты бледная.

- Рая… Где Рая?

- Так она не здесь Новый год встречает, ты разве не в курсе?

- Как… В смысле – не здесь?

- Так! Она вчера позвонила, и сказала, что они едут к родственникам Влада. Ты как вообще?

Я сажусь на стул, не глядя отхлёбываю жидкость из протянутого кем-то из однокурсников стакана, и резко закашливаюсь. Горло обжигает адским пламенем.

- Что это? – сморщившись от отвращения, спрашиваю я.

- Шампанское… - растерянно говорит Юля. – Ты что ли никогда не…

- Неважно! Мне надо идти!

Не помня себя от шока, вылетаю на улицу под неодобрительные возгласы гостей. Меня трясёт, тревога острыми когтями скребёт по сердцу. Как же так!

Быстро пролистываю все непрочитанные сообщения от Раи, и нахожу самое первое: «Планы изменились. Тридцать первого идём к дяде Влада. Венгерская, 17 – 122. Приди, пожалуйста, вовремя.»

До боли закусываю губу и безуспешно пытаюсь дозвониться до такси. Ну конечно! До полуночи осталось меньше получаса. Кого я обманываю?

Вдруг вижу подъезжающий к соседнему дому автомобиль, со всех ног несусь к нему. Времени на объяснения нет. Мужчина, легко поддавшись внушению, спустя пару минут везёт меня по нужному адресу, а я не знаю, кому молиться, только бы успеть…

Дома, огни, сугробы мелькают в окне с огромной скоростью, автомобиль несётся по ночному городу, нарушая правила. А время – тянется, так невыносимо тянется… И я никак не могу это изменить. Это ощущение беспомощности перед обстоятельствами разъедает изнутри, и глаза щиплет от слёз. Почему? За что? Я должна успеть! Обязана успеть! Горячая влага застилает глаза, но нужный адрес находится на другом конце города, а на экране смартфона цифры уже не в мою пользу.

23:55

Я вылетаю из машины, громко хлопнув дверью. Звоню в домофон. Невыносимо долго жду ответа. Тишина. В этот момент из подъезда выходит шумная толпа с пакетами, а я проскальзываю внутрь.

23:57

Лифт едет слишком медленно, а подниматься - на предпоследний этаж. Наконец-то я внутри. Нервно стучу по стене в такт взбесившемуся сердцу. Двери, грёбаные двери! Да что же так долго!

23:58

Лечу по лестнице, спотыкаясь и падая! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Пульс гудит в висках, страх опоздать отчаянно гонит вперёд. Я на площадке. Где же эта чёртова квартира?!

Подлетаю к двери с нужными цифрами и со всей силы жму на звонок. Ещё. И ещё. Жму снова, едва не плача от разочарования и не чувствуя пальцев. Только не сейчас! Только не со мной! Ну пожалуйста! Жму, жму и жму, но никто не открывает.

И вдруг тишина взрывается громом салютов. Мощно, гулко, надрывно. Я растерянно смотрю в окно, озаряемое светом ярких вспышек. Это конец. Я опоздала. Сердце едва не останавливается, напитавшись горечью. Я всё испортила… Снова всё испортила… Всё кончено.

Медленно сползаю по стене, и закрываю лицо руками. Рыдания рвутся неудержимо, разрывая грудь изнутри. Мне плохо, больно, невыносимо. Но я уже в этой новой реальности. Я проиграла. По всем фронтам. Проиграла! Проиграла! Проиграла!

Удар по стене, и ладонь обжигает болью.

В этот момент открывается дверь, на пороге появляется высокий темноволосый мужчина, я гляжу на него, не моргая, и меня накрывает дикий приступ тошноты. Голова кружится, и новая реальность беззвучно отключается.

Глава 29

Ада

Открываю глаза и испуганно подскакиваю. Я лежу в кресле, вокруг меня незнакомые люди и темноволосая девушка, склонившись надо мной, интересуется:

- Тебе лучше?

Я неопределённо киваю, и отодвигаюсь подальше вглубь кресла. От девушки плотными волнами исходит угроза – мощная, сокрушительная, будто она на самом деле – страшный монстр, готовый в любую секунду напасть. Что-то знакомое мелькает в её взгляде, и перед глазами всплывает картинка: я роюсь в снегу в поисках наушника, и сверху доносится мелодичный голос с предложением помощи. Кто она такая, чёрт возьми?

Обхватив себя руками, исподлобья смотрю на присутствующих, ловлю на себе недовольный взор Раи и опускаю глаза. Имеет право…

Влада вижу боковым зрением, но не решаюсь повернуться в его сторону. Я и так слишком остро ощущаю его присутствие. Он как яркая вспышка среди серых пятен, не может остаться незамеченным, куда бы я ни смотрела, что бы ни делала, с кем бы не говорила – глаза цепляются за знакомый образ. Я чувствую на себе его пристальный взгляд, и моё сердце тут же забывает – как это: стучать ровно.

- Ты пешком что ли на последний этаж бежала? – усмехается молодой темноволосый мужчина, отпивая янтарную жидкость из стакана. – Я – Артур, дядя Влада. А ты, стало быть, та самая Ада. Ну, будем знакомы. – Он протягивает руку, я робко жму её, и кожу обжигает огнём. Но я не подаю вида, лишь прячу покрасневшую ладонь в карман куртки.

- Очень приятно, - бурчу себе под нос.

- У тебя линзы? Такой необычный цвет! - изумлённо восклицает девушка-монстр. – Я – Марина, кстати.

- Нет, не линзы…

- Мутация у неё такая, - зачем-то говорит Рая и подходит ближе. – Что случилось? Я целый день не могла дозвониться до тебя! И ты, если ещё вдруг не дошло, опоздала! Сестрёнка… - Она обиженно закусывает губу, а взгляд – такой потерянный и напуганный, что пробирает даже меня.

- Ничего страшного, ну не успел человек, - произносит незнакомый мужской голос позади компании, обступившей кресло плотным полукругом.

Куда я попала? Кто все эти люди?

Из-за спины Артура выглядывает мальчишка-подросток, до невозможности похожий на Влада, пристально смотрит на меня, будто на моей голове выросли рога, и громко произносит:

- Ух ты! Глаза фиолетовые! Мам, пап, вы видели?

А мне хочется провалиться куда-нибудь поглубже, туда, куда не доберётся ни один луч света в ближайшие пару столетий. Настроение совершенно не новогоднее, я с огромным удовольствием сейчас сбежала бы отсюда куда угодно, хоть на Луну. Но нам нужно кое-что прояснить с Раей, а потому – придётся потерпеть.

- Ада, давай сюда куртку и проходи за стол, не стесняйся. Здесь все свои. – Артур указывает на свободный стул. – Влад, поухаживай за сестрой своей девушки.

Я вздрагиваю, коротко касаюсь взглядом того, кого дала себе слово не замечать, и послушно плетусь, куда сказали. Внезапно понимаю, что объект моего игнора садится на соседнее место, и едва сдерживаю грязное ругательство, ядовито проступившее на языке. Он это специально делает?

- Ада, нам нужно поговорить! – недовольно цедит Рая, просверливая во мне дыру своими голубыми глазищами. – Это срочно.

- Да пусть хоть поест, только пришла же! – Слова Влада звучат излишне грубо.

Я вижу, как Рая поджимает губы и садится по другую сторону от него, выплюнув снисходительное:

- Конечно! Приятного аппетита, сестрёнка!

Близость Влада жутко напрягает, недовольство Раи электрическими разрядами искрится в воздухе, Марина с Артуром, подобно двум волкам под масками овец, хищно улыбаются, разглядывая меня, как циркового уродца. По крайней мере, я так чувствую. И от этих странных ощущений никуда не деться.

- Что тебе положить? – шёпотом спрашивает Влад, пока его родственники наполняют бокалы для очередного тоста под собственные радостные возгласы.

Он это серьёзно сейчас?

Всё происходящее похоже на какой-то дурной сон, в который меня занесло внезапным ураганом. Кажется, через пару секунд объявится злая колдунья, и окончательно испортит всем праздник. А я – первая в списке. Мне настолько неуютно в этой компании, что время тянется невыносимо медленно. Совершенно не хочется вникать в суть посторонних разговоров, разделять с сидящими за столом людьми новогоднюю радость и обречённо пытаться дышать невыносимо густым воздухом в этой ненавистной комнате.

- Рая, давай поговорим, - я поднимаюсь из-за стола, не обращая внимания на зависшего с открытым ртом парня сестры. – Прошу прощения. – Обвожу растерянным взглядом присутствующих. Мне до зубовного скрежета сложно здесь находиться, а сидеть рядом с Владом – сложно вдвойне. И потому лучшее решение для меня – выслушать претензии святой Раисы и бежать без оглядки из этой праздничной клетки.

- Я слушаю! – скрестив руки на груди, требует Рая, едва мы скрываемся от посторонних ушей в просторной спальне. – Ты понимаешь, что натворила?

В её глазах бесятся молнии, которыми она с превеликим удовольствием сейчас испепелила бы меня. Но я так устала за прошедший день, а ещё больше – за десять минут нахождения здесь, что не осталось сил на выяснение отношений. Пусть сыплет претензиями, пусть кричит и топает ногами – это она отлично умеет – мне всё равно.

- Понимаю. Но я не специально. Та вышло…

- Вышло? – шипит сестра, придвигаясь ближе. – Просто вышло?!

- Да! Просто вышло!

- Прекрасно! То есть ты не признаёшь вину?

- Рая, давай ты без лишних вопросов просто всё выскажешь, и мы разойдёмся. – Убираю волосы за ухо и сажусь на кровать. Это быстро не закончится.

- Ты ещё будешь условия мне ставить? – вопит сестра. – Как ты могла? А? Всего-то надо было прийти вовремя, неужели это так сложно для тебя? Что за важные дела у тебя были, что ты не нашла пары минут на меня? Что с телефоном в конце концов? Ты будто в вакууме была. Неужели трудно просто прочитать сообщение? Я чуть с ума не сошла! А вот это опоздание – вообще за гранью! Ты просто уничтожила нас! Это ты хотя бы понимаешь?

- Не стоило менять планы в последний момент! – не выдерживаю я словесного натиска.

- А может стоило отвечать на звонки?

- А может стоило сообщать не в последний день?

- Да ты! – Рая раздраженно топает ногой, а я насмешливо фыркаю. – Ты всё испортила! Мы теперь потеряем дар!

- Ори громче, ты же всех здесь отлично знаешь, - одёргиваю зарвавшуюся нравоучительницу.

- Да каждому из них, - она указывает рукой на плотно закрытую дверь, - я доверяю больше, чем тебе!

- Очень зря!

- Ты сама всё сделала, чтобы я почти возненавидела тебя! – Голос Раи срывается, она закусывает губу и отворачивается. – Что теперь с нами будет?

- С кем-то из нас… - уточняю я.

- В каком смысле? – она удивлённо округляет глаза. – Что ты имеешь в виду?

- В прямом, милая моя одарённая сестра. Дар потеряет одна из нас.

- Как? – Рая непонимающе мечется взглядом по комнате, громко вздыхает и, прищурившись, спрашивает: – Подожди, откуда ты знаешь?

- У бабули спроси… Кто-то из нас останется без дара, что будет со второй – неизвестно.

- Одуреть! – Тонкие пальцы сестры путаются в светлых волосах. - А знаешь, что? Ты опоздала, ты виновата в случившемся, и ты заслужила всё это!

- Тебе не надоело всех обвинять? Твоей вины вообще нет?

- Ну конечно, давай, вали с больной головы на здоровую!

- Привыкла прикидываться святой?

- А ты привыкла поливать всех ядом? Ты только всё портить умеешь! Всё, чего бы ты не коснулась, умирает! – гневно цедит Рая и, помолчав, добавляет: - Думаю, для тебя праздник закончен. Тебе незачем больше здесь находиться. – Она отворачивается и идёт к двери.

- Будто я мечтала быть здесь всё это время… - бурчу себе под нос, когда за праведной Раисой громко захлопывается дверь.

Спустя минуту, натянув куртку, неловко со всеми попрощавшись, и не обращая внимания на посыпавшиеся синхронные уговоры побыть еще хотя бы полчаса, я выбегаю из квартиры и спускаюсь по ступенькам к лифту. Ощущение, что вырвалась из плена никак не хочет отпускать. За окном всё ещё громыхают чьи-то лишние деньги, без сожаления спущенные на праздник. Цветные пятна то и дело вспыхивают в январской тьме, окутавшей бурлящий весельем город. А мне совсем не радостно.

Внутри, расширяясь с каждым вдохом, расползается противная пустота, призрачно намекающая, что очень скоро я потеряю нечто очень важное. Возможно - себя.

Новенький лифт гостеприимно впускает меня в тесное пространство. Куда идти дальше, я ещё не решила. Домой совсем не хочется. Главное – попасть на улицу, на свежий воздух, а потом что-нибудь придумаю.

Устало наваливаюсь спиной на стену кабины и едва не вскрикиваю, когда между закрывающихся створок в последний момент протискивается Влад. Лифт, беззвучно дёрнувшись, начинает медленно опускаться.

Я смотрю на парня сестры во все глаза, с трудом веря в реальность показываемой ими картинки. Сердечный ритм предательски сбивается, обрушивая на меня лавину накопленных, но не прожитых эмоций. Зачем он здесь? Вот зачем? Мне же почти удалось сбежать…

- Почему ушла? – Влад нависает надо мною, сократив расстояние между нами до нескольких неприлично коротких сантиметров.

- А тебе Рая разрешила со мной разговаривать? – язвлю в ответ.

- Мне не нужно её разрешение!

- Давно?

В этот момент свет в кабине начинает мигать, и лифт, гулко дрогнув, зависает между этажами.

- Вот… Только этого ещё не хватало! – Я раздражённо закатываю глаза, заметив неуместную радость в стальном взгляде парня сестры.

- Не переживай, лифт новый, сейчас система перезапустится.

- Скорее бы уже!

- Тебе настолько неприятно моё общество? – Влад наклоняется ближе, уперев руку в стену рядом с моим лицом, я чувствую, как начинает кружиться голова от аромата кедрового леса, наполнившего лёгкие до предела. В вырезе белой рубашки на мужской шее поблёскивает толстая серебряная цепь, притягивая мой взгляд туда, куда не следует, и я, шумно выдохнув, отворачиваюсь.

- Больше, чем ты думаешь, - пытаюсь сказать твёрдо, но получается не слишком уверенно.

- Знаешь, о чём я всё время думаю? – Кожа его щеки скользит по моей, а горячее дыхание обжигает ухо. – Вернее: о ком?

Хочется собрать остатки самообладания в кулак, встряхнуть себя, освободив от магического воздействия мужской энергии, но, чёрт возьми, не получается! Совсем!

- Мне не…

- О тебе! Ты ни на минуту не выходишь у меня из головы. Это какое-то наваждение. – Он ловит мой ошалевший взгляд, медленно скользит подушечкой большого пальца по нижней губе, и у меня внутри вспыхивает нестерпимый огонь. Сердце оглушительно стучит, не позволяя мозгу адекватно оценить обстоятельства, а телу – правильно среагировать. И я снова в его власти.

Секунда, обжигающий взгляд, я ощущаю мягкие губы Влада на своих, и мир вокруг перестаёт существовать. Меня сносит чувственной лавиной, захлестывает горячим смерчем, выкручивающим остроту восприятия на максимум. В голове – туман, в сердце – пожар, в животе – трепетные взмахи тонких разноцветных крылышек. И я отвечаю, сначала робко, потом – смелее, мои руки обвивают крепкую шею, пальцы зарываются в густые волосы.

Влад не просто целует – сладко, страстно, уверенно – он будто захватывает территорию, завоёвывает миллиметр за миллиметром, а я не отступаю - я покорно раскрываю все двери перед победителем, и это поражение – на грани, на пике – не опустошает меня, а наполняет до краёв чем-то новым, до одури приятным и бесконечно важным.

Толчок. Свет, напряжённо моргнув, загорается, кажется, ещё ярче, и этого хватает, чтобы прервать наше безумие. Несколько сантиметров между нами стремительно превращаются в глубокую пропасть. Влад тяжело дышит и смотрит так, что у меня подкашиваются ноги, а я, всё ещё отчетливо ощущая вкус его губ, пытаюсь отыскать в опустевшей голове хоть одно оправдание случившемуся.

Лифт тем временем достигает первого этажа, я, не помня себя и не глядя на Влада, вылетаю в пустой подъезд, крикнув:

- Не ходи за мной!

- Ада! – Он снова делает по-своему, догоняет и хватает за руку, но я резко выдёргиваю ладонь.

- Возвращайся к Рае!

- Я не люблю Раю! Я расстанусь с ней.

- Меня не интересуют твои планы и твоя личная жизнь! – продолжаю бежать вниз по лестнице, но Влад и не думает отставать.

Внутри всё переворачивается и горит до боли.

- Ада, да постой ты!

- Отвали уже от меня! – почти кричу, чувствуя в горле болезненный ком.

- Я не отпущу тебя вот так! Ты нужна мне! – Снова неудачная попытка схватить меня за руку.

- Да кем ты себя возомнил?! – С усилием толкаю подъездную дверь и буквально вваливаюсь всем телом в морозную ночь.

- Прости. Не уходи пожалуйста.

Влад стоит посреди январской стужи в тонкой расстёгнутой рубашке такой потерянный, что моё сердце сжимается от жалости. Мне больно видеть его таким, но ещё больнее от мысли, что они вместе с Раей. Я чувствую, что он не играет, и мне безумно хочется поверить ему до конца. Однако, образ сестры, как ледяной дождь, отрезвляет и глубоко ранит острыми краями холодных осколков.

- Вернись в квартиру, простудишься.

Влад делает шаг мне навстречу, но я отступаю на два назад.

- Не приближайся. Никогда больше ко мне не приближайся! Люби кого хочешь, встречайся с кем хочешь, только меня оставь в покое. Пожалуйста! – Чувствую, как глаза застилает влагой, резко разворачиваюсь, и бегу прочь. От своих неправильных чувств, от неуместных желаний, от себя самой, но по-другому нельзя.

Влад что-то кричит мне вслед, звук его голоса звенит в ушах, а я продолжаю нестись, как ужаленная, не чувствуя усталости, ощущая раздирающую боль в своём влюблённом сердце, боль при каждом вдохе, боль при каждом новом шаге, отдаляющем меня от того, к кому тянется душа. Внутри всё полыхает, сжигая мой хрупкий мир дотла. А я всё бегу, бегу и не могу становиться.

Спустя час обнаруживаю себя на заброшке рядом с раздолбанным в кашу снеговиком и полосатым шарфом в руке. Тяжело дышу, контрольным пинком разбиваю последний комок снега, оставшийся от холодного «друга», накидываю шарф на шею, и внезапно мои пальцы цепляются за что-то твёрдое и шершавое, висящее на застёжке куртки. Рывком сдёргиваю находку и изумлённо замираю. Серебряная цепочка с подвеской в виде извилисто плетёного шара с тремя разноцветными камнями внутри блестит в свете уличного фонаря на моей ладони.

***

Дома, убедившись, что мать спит крепким сном, уставшая и измученная я зачем-то открываю записи предков - словно какая-то неведомая сила заставила меня – и ошарашенно обнаруживаю, что мне понятно каждое слово в старинных текстах. Это открытие поражает настолько, что я почти забываю про случившееся несколько часов назад.

Пролистывая страницы натыкаюсь на изображение странного амулета, который кажется мне знакомым. Внезапная догадка озаряет мозг. Я подскакиваю с кровати и несусь в коридор, выгребаю содержимое карманов куртки и бегу скачками обратно с серебряным украшением в руке, будто каждая секунда промедления подобна смерти.

Это он. Амулет Влада. Завиток к завитку, камушек к камушку. От понимания, что всё это означает, тело прошибает электрическим разрядом, а волосы на затылке начинают испуганно шевелиться. Любовный капкан, который используют охотники, чтобы заманить людей с даром. Кулон вызывают сильное взаимное влечение между тем, кто носит опасную игрушку, и тем, кто обладает необычными способностями. На зов камней откликается только обладатель дара, для простых смертных это обычное украшение.

Я падаю на кровать, и чувствую, как мой мир с противным скрежетом переворачивается с ног на голову. Значит, всё это ложь. Нет на самом деле никаких чувств. Просто мы с Раей – добыча…

Глава 30

Рая

- Мам, пап, мне предложили работу! – радостно воскликнула я, едва дождавшись, пока мы всем семейством усядемся за стол. – В «МР-холдинге»! Помощником юрисконсульта!

Родители озадаченно переглянулись.

- Любопытно. – Мама придвинула к себе кружку чая. – А это точно никакая не ошибка и не развод? «МР-холдинг» - огромная корпорация, туда непросто попасть. У них миллиардные обороты, международные контракты…

- Да-да, это всё про них, и они пригласили меня! Это правда! – Поёрзав на стуле, я схватила маму за руку. – Сами, представляете! Всего пару часов в день, но это такой колоссальный опыт для меня! Самой до сих пор не верится!

Папино лицо после моих слов преобразилось. На покрытых светлой щетиной щеках проступили до боли знакомые ямочки, а губы тронула лёгкая полуулыбка.

- Моя взрослая доченька, - голосом, пропитанным нескрываемой гордостью, произнёс он.

А я на мгновение вернулась в Новогоднюю ночь, в момент, когда растерянная и обиженная на весь мир отстранённо разглядывала салюты через оконное стекло, и ко мне подошёл Артур с двумя бокалами шампанского.

- Скучаешь, большая девочка? – Он вручил мне напиток и хитро прищурился. – Мне показалось, или вы с Владом в ссоре?

- Нет, - обняла себя руками, сделав глоток, - с чего ты взял?

Про Влада и его странное поведение думать не хотелось, после полуночи мой мир неожиданно и необратимо сменил полюса: черное стало белым, страстно желаемое – неважным, а нужное – чужим.

- Вы сегодня как будто бегаете друг от друга. Нет?

- Нет…

- Что ж. Радует. У меня к тебе предложение. От которого нельзя отказываться.

- Даже так?

- Угу. – Артур сделал шаг в мою сторону, и мне стало мало места в его обществе, будто он вытеснил собой весь новогодний воздух, безжалостно пропахший мандаринами и искрами бенгальских огней. – Мне очень понравилось, как ты среагировала в ситуации с пропажей денег. Твоя помощь была кстати.

Я снова почувствовала, как моя кожа становится горячей, приобретая привычный для подобной ситуации ягодный цвет. Да что ж такое!

- Я ничего такого не сделала… - скромно потупила взгляд.

- Сделала. Сама даже не представляешь, сколько. И я хочу, чтобы сделала ещё больше. У нас есть одна очень привлекательная вакансия. И она – твоя!

- Значит, тебе крупно повезло. – Голос мамы выдернул меня из воспоминания. – Такой шанс бывает раз в жизни. А с твоими способностями стоит только ухватиться за него – дальше всё само получится!

А я в этом и не сомневалась!

***

Я шла по сверкающему чистотой и дороговизной коридору к будущему месту работы, не скрывая довольной улыбки. Стук каблуков едва заглушал удары моего взволнованного сердца. Артур привёз нас с Владом к зданию городского офиса с огромной металлической вывеской «MR», располагавшегося отдельно от автосалона, и нам устроили шикарный приём с увлекательной экскурсией. Здесь пахло роскошью и властью, каждая деталь интерьера кричала о статусе владельцев, и мне было лестно стать частью этого нового мира.

С Владом мы почти не разговаривали, да мне и не хотелось. Казалось, Новогодняя ночь невидимым ластиком стёрла все мои прежние чувства, оставив лишь их отголоски. Что-то неуловимо изменилось. Вдруг остыла былая страсть, угасло желание быть рядом с этим человеком каждую минуту, смотреть в его глаза, наслаждаться прикосновениями. Будто теперь это был совсем другой Влад – чужой, которого я, если подумать, и не знала никогда настолько, чтобы пустить в своё сердце. Это обескураживало. Даже шокировало. Но разбираться с новыми обстоятельствами прямо сейчас не было ни времени, ни сил.

- Раиса, Владислав – прошу! – Артур распахнул перед нами дверь кабинета генерального директора. – Готовы вступить в ряды наших сотрудников?

Восторженно округлив глаза, я сделала шаг в новую жизнь – шикарную, обставленную чёрными кожаными диванами и массивными столами, застеленную овальным бежевым ковром, с необычными картинами на стенах. Зачарованно оглядела дорогое убранство, обошла владения Артура по периметру и согласно закивала:

- Готова!

- Отлично! Но учтите: сюда можно только войти, выйти – невозможно, - Артур подмигнул, при этом выражение лица осталось серьёзным.

- Рабство что ли? – усмехнулся Влад.

- Мы не разбрасываемся ценными кадрами, а вашу ценность я успел отметить. – Тёмный взгляд Артура коснулся меня, в очередной раз заставляя смутиться. – Пойдёмте в отдел кадров, оформим документы. Влад, ты отправляешься в договорной отдел, после окончания сессии можешь приступать. Рая, для тебя у меня особое задание.

Его слова вызвали странный трепет внутри, и мои губы помимо воли растянулись в счастливой улыбке. Приятно чувствовать себя особенной.

В этот момент на пороге кабинета показалась стройная фигурка Марины в дорогом брючном костюме, со стильной укладкой, и улыбка мгновенно исчезла с моего лица. А она что здесь делает? Ещё и в таком наряде. В администрации её внешний вид был гораздо скромнее.

Увидев немой вопрос на моём лице, Артур подошёл к своей девушке, приобнял за талию и огорошил:

- Марина теперь тоже работает здесь. Не смог быть вдалеке от любимой. – Он поцеловал щедро покрытую румянами щёку своей пассии, а у меня от этой приторной сцены свело скулы.

Девушка по-хозяйски прошла в кабинет и села в одно из кресел. Она вела себя так, будто работала здесь давно, и новые условия ничуть не трогали её. Зато меня присутствие Марины почему-то напрягало, хотя ничего плохого она мне не сделала.

- Так что за особое задание меня ждёт? – пытаясь отвлечься от неприятных и непонятных ощущений, поинтересовалась я.

- Скоро всё узнаешь, большая девочка. – Артур приблизился к Марине и положил ей руки на плечи, продолжая загадочно улыбаться и пристально смотреть мне в глаза. – Через два дня переговоры с очень важным клиентом. Хочу, чтобы ты проявила себя.

**

- Можешь переодеться здесь. – Артур распахнул передо мной двери небольшой тайной комнаты в его кабинете. – У нас есть сорок минут в запасе, но лучше поторопиться.

Он положил на туалетный столик упакованное в защитный футляр платье, взглянул на циферблат дорогих часов на запястье и вышел, закрыв за собой дверь. Я взволнованно огляделась, ощущая себя сказочной принцессой перед судьбоносным балом. Здесь всё было таким же роскошным, но с налётом таинственности. Было ощущение, что меня впустили в чужое и слишком личное, и от этого по телу из солнечного сплетения расходились щекочущие волны.

Я коснулась пальцами пузырьков на чёрной столешнице, взяла один из них, поднесла к носу и прикрыла глаза. Легкие наполнил свежий, слегка терпкий аромат. Запах Артура. Запах уверенного, сильного и властного мужчины, отчётливо знающего, чего он хочет от жизни. В голове зазвучало его низкое: «Большая девочка», и по коже пробежала стайка пугливых мурашек.

Осознав, что творю, с грохотом уронила флакон на столик и отскочила от него на полметра. Совсем чокнулась!

Закусив губу, рывком схватила чехол с платьем, положила на диван и принялась трясущимися руками расстёгивать пуговицы на блузке. Сегодня я не имею права на ошибку.

- Почему я участвую в этих переговорах? – озвучила зудящую мысль, мучившую меня всё время, пока мы ехали до ресторана. – У вас же наверняка есть более опытные в этом деле сотрудники.

Артур галантно забрал у меня пальто, передал в гардероб и приподнял локоть.

- Прошу. Клиент ждёт. – Мой вопрос остался без ответа.

Я ухватилась за Артура, дрожа от волнения.

- Что от меня требуется хотя бы? Вдруг я сделаю что-то не то? – проговорила, запинаясь, пока мы шли в сторону забронированного столика.

Окружающая обстановка казалась слишком тяжелой, давящей, блеск начищенных полов и белизна скатертей больно резали глаза, я отчётливо ощущала, что не вписываюсь в этот пышущий роскошью мир. Стук моих каблуков по серому мрамору оглушал, затмевая все остальные звуки в зале. Но я старалась держать спину прямо, и даже улыбалась.

- Ничего сверхъестественного. Клиент должен согласиться на наши условия, - шепнул мне на ухо Артур, обдавая горячим дыханием, когда мы приблизились к нужному столику. – Держись естественно и ничего не бойся. Я рядом.

«Клиент» - грузный мужчина в застёгнутом на одну пуговицу тёмно-сером пиджаке с блестящей в свете люстр лысиной – поднялся с места, протянул руку сначала мне, потом Артуру, прошёлся оценивающим взглядом по моей фигуре, и, удовлетворённо хмыкнув, плюхнулся на стул.

- Валентин Николаевич, рад встрече, - Артур сдержанно улыбнулся. – Это Раиса – моя помощница.

- Здравствуйте, - неуверенно пискнула я, нервно перебирая пальцами край скатерти.

- А я как рад! – сверкнул жёлтыми зубами «клиент».

Дальше суть разговора потерялась для меня. Артур и Валентин Николаевич общались на непонятном для меня языке, оперируя числами, им одним известными терминами, а я лишь переводила недоумевающий взгляд с одного мужчины на другого, отпивая маленькими глотками воду из стакана. Чувствовала себя лишней на этой встрече титанов крупного бизнеса, и не могла взять в толк, что такого могу сделать я, чего не сумеет Артур.

Спустя минут двадцать тон разговора заметно изменился. Напряжение между сторонами стало нарастать с каждой новой репликой, с каждым аргументом. Никто не хотел сдавать позиции, предстать перед оппонентом слабым, неспособным отстоять свою правду.

Я не очень понимала, о чём идёт речь, но мысленно поддерживала Артура, который внезапно накрыл мою ладонь своей и произнёс, не глядя на меня:

- Рая, подтверди, пожалуйста, что наши условия выгодны обеим сторонам, и Валентину Николаевичу следует их принять. Ведь так? – Он требовательно посмотрел мне в глаза и крепко сжал мою руку горячими пальцами.

Нервно сглотнув и покашляв, я попыталась сказать хоть что-то, но язык меня не слушался. Он, словно парализованный, намертво прилип к нёбу, не давая выдавить ни звука. На секунду мне стало страшно, но Артур мягко погладил мою ладонь подушечкой большого пальца и прошептал:

- Давай, большая девочка. Ты справишься.

И я справилась. Пять минут спустя Валентин Николаевич уже подписывал заранее подготовленные моим новым боссом документы. На наших условиях. Он принял их до буквы, до запятой. Естественно, не без моей помощи.

- Ты только что спасла от сокращения сто тридцать человек, - так, чтобы услышала только я, произнёс Артур, вызывая в моей душе волну неприкрытой гордости, а на лице – довольную улыбку. – Умница! Так держать!

Сияя, как отполированный золотой слиток, я влетела в свою комнату, окрылённая новыми свершениями, и упала на кровать. От улыбки уже сводило мышцы на лице, но я не могла перестать радоваться. Такими чудесными казались жизнь и мир вокруг, такими настоящими, взрослыми, полными перспектив.

Артур после выполнения «особого задания» довёз меня до дома, поблагодарил за работу и пообещал, что это только начало моего пути по карьерной лестнице к небывалым вершинам. Мою самооценку после его слов можно было запускать в космос без кораблей и топлива. Почему-то было важно осознавать, что Артур верит в меня. И хотелось думать, что я для него действительно особенная. Ведь он взял на встречу не кого-то из опытных сотрудниц, не красотку-секретаршу, и даже не Марину, а меня.

Звонок в дверь показался слишком громким и настойчивым. Нехотя поднявшись с тёплого и мягкого места на своей любимой кроватке, я пошагала в коридор, напевая весёлую мелодию.

На пороге стоял курьер, которого не сразу удалось разглядеть за шикарным букетом бордовых роз. Я знала, что цветы не от Влада. И это знание ничуть не расстроило. Даже наоборот.

«Спасибо, большая девочка» - гласила надпись на вложенной открытке.

Я зарылась носом в цветы, наслаждаясь сладковатым ароматом и глупо улыбаясь. Моя жизнь точно не будет прежней!

Глава 31

Ада

Я открываю глаза, отчётливо чувствуя чьё-то присутствие рядом. Как только зрение привыкает к темноте, и окружающие предметы становятся различимыми, вижу тонкий силуэт в старинном платье около своей кровати.

- Вы не справились! – произносит Ольга ледяным тоном, от которого меня передёргивает. – Навлекли беду! Теперь то, что неправильно поделилось, снова станет целым! А твоя сестра, жизнью обязанная дару, утратит его. Не смей играть с силой предков! Ты её единственный носитель! Не потеряй! Не отдай охотникам! Береги! До дня рождения сила перельётся в единый сосуд, помни об этом!

Ночное видение растворяется во мраке комнаты, забрав с собой остатки сна и понимания сути происходящего. Что-то не нравится мне всё это... И чем дальше, тем сильнее.

Рука сама тянется под подушку – туда, где с некоторых пор лежат записи предков, ставшие моим ежедневным вечерним чтивом. Каждый день теперь мне открываются новые знания, замысловатые фразы вдруг становятся понятными, сложные иллюстрации обретают ясные очертания, и в голове всё укладывается в нужной последовательности.

На пожелтевших страницах пляшут буквы, выведенные неровным почерком. «Единственный носитель» - набатом звучит в голове чужая фраза. Странный ребус, который мне предстоит разгадать. Самой. Без помощи второй заинтересованной стороны.

С сестрой обсудить новую реальность так до сих пор и не удалось…

Рая отчаянно меня игнорирует. В самом деле: зачем читать сообщения, а тем более отвечать на них? Нет же никакой опасности, нам не угрожают охотники, и потеря дара не маячит ни у кого на горизонте. Поразительная беспечность! Надо же было поставить свою обиду выше нашего будущего! А судя по сказанному Ольгой и делить нам скоро станет нечего.

«Дар передаётся одному в поколении, он хранит силу рода. Он помогает, если требуется защита, оберегает, направляет и покровительствует. Только носитель может его призвать в случае, если род в опасности» - сообщает записная книжка.

Ничего не понятно, но очень интересно.

Покрутив в руках потрёпанную книжонку, отправляю её обратно под подушку. С этой недосказанностью надо срочно что-то делать. И только один человек может хоть как-то прояснить ситуацию.

Дверь самой нелюбимой квартиры в городе открывает взлохмаченная Рая с перекошенной неприязнью и удивлением физиономией, и, просканировав меня немигающим взглядом, едва не захлопывает её прямо перед моим носом. Но я успеваю вставить ботинок в узкую щель.

- И тебе доброго утра. Может, впустишь?

- Доброго ли? – злобно сощурившись, шипит сестра.

- Я вообще-то к бабушке. Но и нам нужно поговорить, ты так не думаешь?

- Мы поговорили. В Новогоднюю ночь. Что-то ещё? – Рая всё же отодвигается в сторону, позволяя мне пройти внутрь.

- Очень много всего. И самое важное: не стоит тебе общаться с Владом и его семьёй. Похоже, они…

- Мне плевать на твоё мнение! Я буду общаться с тем, с кем посчитаю нужным, – с этими словами святая Раиса отворачивается и идёт прочь, не дав мне договорить. – Ба, к тебе Ада пришла, – скрывается в своей комнате, громко хлопнув дверью.

А я, тяжело вздохнув и покачав головой, плетусь к бабуле с кучей вопросов в голове. Надеюсь, хоть что-нибудь сегодня удастся поставить на свои места.

- Адочка, дочка, как хорошо, что ты пришла! – радостно восклицает бабушка и пытается встать с кресла, но я её опережаю, одним прыжком усаживаясь в соседнее.

- Не вставай, - беру морщинистые руки в свои ладони и крепко сжимаю. – Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, всё хорошо. Ты сама-то как?

- В порядке. Бабуль, - закусив губу, пытаюсь подобрать слова, она же наверняка не знает про Новый год, - теперь можешь рассказать, почему дар разделился? Почему мы с Раей получили его вдвоём? В книге написано, что такого быть не должно.

Бабушка, на секунду замешкавшись, смотрит на меня с тревогой.

- А вы же…

- Всё в порядке, не переживай.

- Ну и слава Богу! Теперь вы вместе, и ваша сила объединилась. Теперь вы со всем справитесь.

Моё сердце неприятно сжимается. Обманывать бабулю – последнее, на что я бы согласилась по доброй воле. Но новые обстоятельства диктуют свои правила, и с этим ничего не поделаешь.

- Да, но, чтобы справиться, я всё же должна знать правду: как так получилось? Иначе мои знания не сходятся с написанным в книге. Там сказано: носитель может призвать дар. Как это? – осторожно продолжаю допытываться до истины.

- Хорошо. Скажу. Теперь, когда вы помирились, и опасность миновала – скажу. Но только тебе. Рая знать не должна. – Голос бабули понижается до полушёпота. – Обещай!

- Обещаю! – киваю головой, стараясь скрыть эмоции.

Что ещё за семейная тайна?

- Не надо ей знать. Хоть это и не изменит ничего, но не надо расстраивать девочку.

- Не беспокойся, уж если кто и расстроит сестрёнку, то точно не я.

Бабушка задумчиво кивает, косится на дверь, будто опасаясь, что Рая невзначай может услышать то, что предназначено не для её ушей, и тихо-тихо произносит:

- Рая должна была родиться на два месяца позже тебя. Но жизнь распорядилась иначе. А даром должна была обладать ты одна, как старшая внучка. Но… - она громко выдыхает, почти со стоном, и я понимаю, как тяжело бабуле об этом говорить. – Роды у Насти начались раньше, и были тяжёлыми, врачи не смогли ничего сделать. Раюша родилась очень слабенькой, маленькой, сказали, шансов почти нет. Мы тогда… - В глазах бабушки блестят слезинки, а голос становится тонким и слабым. – Так испугались. Нам сказали, до следующего утра она вряд ли доживёт. И я…

Бабушка замолкает, опускает голову. На укрытую тёплым халатом грудь падают прозрачные капли.

- Ты призвала дар?

- Призвала… А что было делать? Просила сберечь Раю, спасти ей жизнь. И он спас! Спас!

От услышанного мне становится не по себе. Мысль о том, что сестра могла умереть, и не кому было бы меня бесить, больно режет. Несмотря на все наши стычки, недомолвки, и нередкое желание собственноручно её придушить, такой участи для Раи я не хотела.

- Но теперь всё хорошо, вы рядом, - бабуля гладит меня по спине. – Всё страшное позади.

- Позади… - повторяю обречённо.

Что теперь с нами будет? Что будет с Раей?

- Бабуль, почему же ты раньше ничего не рассказывала? – Мой голос так и сочится досадой, но этого никто не замечает.

- Боялась. Дар сопротивлялся разделению, и вы, как кошка с собакой начали войну. Я и предположить не могла… что всё будет так. Думала, обойдётся, образумитесь, помиритесь. Но сила в каждой из вас тянула дар на себя. Я не хотела, чтобы вы друг другу навредили. Тем более, когда охотники не дремлют, и вокруг столько опасностей.

От этих слов меня будто молнией пронзает. Резко подскакиваю с кресла, стараясь скрыть дрожь во всём теле.

- Я пойду к Рае загляну. Ты отдыхай, бабуль и береги себя.

Сестра ожидаемо мне не рада, она сидит на кровати, закинув ногу на ногу, и глядит на меня волком, но я не имею права не сказать ей то, что гложет меня с Новогодней ночи.

- Дай мне пару минут, и я уйду, - заявляю с порога. – Это очень важно.

Рая удобнее устраивается на многочисленных подушках и скрещивает руки на груди.

- Время пошло.

- Хорошо. Сразу перейду к сути. У меня есть подозрения, что семья Влада и он сам…

- Вот только не надо опять про Влада!

- Дай договорить! Это важно!

- Не дам! Не дам, поняла?! – вопит эта ненормальная. - Ты сама виновата в том, что происходит с нами! И только ты! Не нужно никого впутывать! Ни Влада, ни Артура…

- Что? – изумлённо прищурившись, таращусь на внезапно порозовевшие щёки сестры. - Артура не впутывать? Ты уже так его называешь? Ты хоть знаешь, кто он?

- Знаю! Он – глава «МР-холдинга». И мой начальник. Ясно?

- Начальник? - Степень моего охреневания не поддаётся словесному описанию. – Ты совсем свихнулась?

- Тебя забыла спросить!

- Поразительно!

- Зависть – плохое чувство!

- Какая зависть? Ты просто сказочная дура! Он - охотник! – выкрикиваю излишне громко и замираю, покосившись на дверь комнаты.

Рая тоже на секунду зависает, пристально смотрит на меня, не моргая, а потом заходится самым идиотским на свете хохотом. Таким показательно-раскатистым с истеричными нотками. Оглушительно звонким и абсолютно неуместным. Глупо было ждать, что эта святая дурочка поверит мне. Тем более, доказательств у меня - кот наплакал.

- Самое время над этим посмеяться! – бурчу недовольно и растерянно.

- Ты сама себя слышала? – продолжая хохотать, изрекает Рая. – Большей чуши не придумать!

- Когда до тебя дойдёт правда, будет поздно!

- А в чём именно правда? Кто поставил под угрозу дар? Кто опоздал в самый ответственный момент? Ни Влад, ни Артур ни о чём даже не догадываются. А вот ты никак не можешь угомониться!

- Почему ты так в них уверена?

- Потому что знаю их! И тебя, к великому сожалению! Чью сторону я приму, думаю, не стоит озвучивать. И так всё ясно. В сложившихся обстоятельствах будет правильным, если дар потеряешь именно ты!

- Я потеряю?

С моего языка едва не срываются слова о том, кто именно скоро останется без удивительных способностей, но я не решаюсь озвучить жёсткую истину. Сестрёнка явно не готова принять новую реальность. Она пребывает в своём уютном мире, где все желают ей только добра, охотники – исключительно люди в камуфляже и с ружьями за спиной, а чувства возникают сами по себе без всяких магических капканов.

- Тебе пора! Две минуты давно истекли! – Раиса кивает головой на дверь, демонстративно утыкается в экран планшета, и, помолчав, добавляет: – Удачи в борьбе с охотниками!

Я громко вздыхаю, стараясь из последних сил сохранить самообладание, и толкаю дверь.

- Тебе удачи! Она ой как понадобится! Звони, когда прижмёт. Но, надеюсь, ты образумишься раньше.

***

В аудитории непривычно шумно и душно, и я никак не могу сосредоточиться на объяснениях преподавателя, несмотря на все старания. Консультация по земельному праву из-за загруженности лектора проводится сразу для всего потока, а потому в аудитории находятся те, кото сейчас видеть мне не очень бы хотелось.

Рая к моему огромному удивлению отсутствует, и это напрягает. Очень редко она позволяла себе пропускать такие важные собрания. Но думать о причинах прогула старосты потока не даёт кое-что другое – до безобразия назойливое, на что повлиять у меня нет ни единого шанса.

Широкая спина в первом ряду мозолит глаза, то и дело перетягивая на себя моё внимание. Смысл речи у доски постоянно ускользает, отчего я жутко злюсь на весь мир и на саму себя. Я думала, всё прошло после снятия амулета. Чары разрушились и призрачные чувства разорвались вместе с серебряной цепочкой. Но сердце вопреки правде считает иначе. Оно так же вздрагивает и сжимается при виде знакомого силуэта, а воспоминания о том поцелуе в лифте захлёстывают жаркой волной.

Я ловлю на себе пристальный серый взгляд, наполненный печалью, и мысленно залепляю себе пощёчину. Так нельзя! Нельзя реагировать, нельзя о нём думать и вспоминать то, что между нами было. Это ничего не значит! И ничего не стоит… Всё было лишь игрой с целью выйти на нас и заманить в свои сети. С Раей получилось без особого труда, я тоже почти попалась. Но больше не позволю!

Консультация тянется мучительно медленно. Я поглубже прячу голову в капюшон, чтобы не видеть того, кого не следует, и вывожу карандашом замысловатые узоры на полях тетради. Это не помогает отвлечься. Даже наоборот. Рисунок вдруг напоминает плетение на том самом кулоне, и я со злостью захлопываю тетрадь и швыряю карандаш в шопер. Хватит с меня!

Наконец, звенит звонок, преподаватель, ответив на последние вопросы студентов, отпускает нас. Я хватаю вещи, спотыкаясь, несусь к выходу, будто там – за широкой двойной дверью – моё спасение. Ни на кого не смотрю, ни с кем не говорю, ни о чём не думаю. Просто бегу, может, от самой себя, но это кажется самым правильным в данной ситуации.

Внезапное прикосновение обжигает ладонь. Поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным стальным взором. По спине бегут мурашки, воздух вокруг становится густым и мутным, ноги подкашиваются, и я хватаюсь за дверную ручку, чтобы устоять.

Влад держит меня за руку, разгоняя пульс до сверхзвука, а я, как завороженная, стою и не смею пошевелиться. Даже почти не дышу.

- Я соскучился, Колючка, - шепчет он мне на ухо, окончательно выбивая почву из-под моих ватных ног.

Неожиданно меня толкают в спину, и в голове раздаётся щелчок: это ложь. Беспощадная и беспринципная. Я абсолютно не понимаю, что всё это значит. Ведь кулона больше нет, и он не должен мне такое говорить. А я не должна чувствовать то же самое. Но оно происходит, вопреки написанному в записной книжке, вопреки творящемуся в жизни, нарушая все установки и правила, окончательно путая меня.

Резко выдёргиваю руку из горячей ладони Влада и иду прочь, безрезультатно пытаясь унять взбесившееся сердце. Не оборачиваюсь. Точно знаю, что он смотрит. И знаю, как именно смотрит. Прожигая мне спину, с отчаянной тоской, перемешанной с крупицами нежности, с горькой мольбой – тёмной, безграничной. Но я не верю. Нельзя верить. Игра окончена. Только почему так невыносимо больно?

Глава 32

Рая

Закрывшись в ванной и не обращая внимания на просьбу матери поторопиться, внимательно посмотрела на собственное отражение. Это ведь не я. Совсем не я. Не та Рая, что боролась за правду и всегда была на стороне добра. Что с готовностью протягивала руку помощи всем, кому это было необходимо. Что безоговорочно верила в справедливость. Теперь все изменилось. Мой мир стал другим, чужим, и я стала другой.

Сколько раз за последние недели я влезла в головы ничего не подозревающим людям и заставила сделать то, чего хотел Артур, сложно посчитать. Сколько решений было принято под воздействием дара с моей подачи, и сколько из них на самом деле верные… Вопрос без ответа.

Артур убеждал, что мы делаем доброе дело, но я чувствовала иначе. И слова Ады временами казались не такими уж глупыми. Но я гнала прочь дурацкие сомнения, хотя использовать дар становилось труднее с каждым днём. Это высасывало мои силы, превращая тело в подобие тряпичной куклы, опустошая, раскрашивая душу тёмно-серым. А я ведь – хорошая девочка, и не имела права никого подвести. И не подводила. Никого, кроме себя.

С Владом теперь виделись очень редко. К собственному удивлению, я больше не испытывала той жгучей, зудящей потребности в нашем общении, что раньше сводила с ума, отключая последние крупицы разума. Не избегала его, не отталкивала, просто перестала тянуться к нему так, как раньше. Почему это случилось так внезапно, будто по щелчку пальцев, объяснения не было. Да я его и не искала, честно говоря.

Понятно, что разговор о наших отношениях в новых изменившихся условиях давно назрел, однако, я не чувствовала себя готовой к нему. Влад тоже не спешил поставить точки над «и». Казалось, эта странная холодность между нами вполне устраивает и его. Потому что он практически исчез с радаров без сложных диалогов и уточнений, словно, как и я, переваривал новую, внезапно свалившуюся нам на головы реальность.

Хотя, скажи он прямо сейчас о нашем расставании, мне было бы обидно. Не больно, просто неприятно. Лучший выход из сложившейся ситуации - сделать этот сложный шаг мне… Но пока не могу… Вдруг я ошиблась? Вдруг это временно, и скоро всё вернётся на свои места? Мы начнём сначала, и так же, как раньше, я буду млеть от одного его взгляда, дрожать от тёплого касания и гореть, гореть тонкой свечкой.

Это всё могло бы быть правдой, впитавшей остатки надежды на новый виток в нашей истории, если бы не одно «но» - сумасшедшее, отвергаемое мной самой, невыносимо странное, в чём я до потери пульса боялась признаться себе и отчаянно запрещала даже думать.

Взглянув на экран смартфона, невольно поёжилась, понимая, что пора. Новый рабочий день. Новая встреча, новое платье. Новый человек, чьи интересы мне придётся прогнуть в угоду моему боссу. Но выбора нет.

Подарила печальную улыбку той Рае из зазеркалья, и тяжёлой походкой побрела в комнату, чтобы нацепить наряд трудолюбивой пчёлки вместе с маской прилежной сотрудницы. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии, я мысленно одёрнула себя – ведь сама же хотела? Назад дороги нет.

Несколько пропущенных от Ады остались без ответа - нет времени. Чёрный джип Артура уже ждал у подъезда, грозно возвышаясь над припаркованными рядом автомобилями, а значит, пришло время для очередной игры по чужим правилам.

Вопреки ожиданиям, за рулём был не Артур, а его водитель. Мы сухо поприветствовали друг друга, и я уткнулась в телефон, стараясь максимально отвлечься от предстоящей встречи, но мысли то и дело возвращали меня в дорогой ресторан в компанию к незнакомым людям. Липкая тревога сжимала сердце ледяной лапой, заставляя его биться неровно, а душа отчаянно просилась назад – домой к маме…

В кабинете Артура никого. Дверь в тайную комнату была приоткрыта, и сквозь дверную щель виднелась слабая полоска света. Тяжело вздохнув, я поплелась в привычное место, ставшее моей гардеробной для подготовки к важным встречам. Новое платье, ещё более шикарное, чем все предыдущие, ждало меня на туалетном столике. Безразлично мазнув взглядом по расшитому золотыми узорами поясу, натянула наряд, не без усилий застегнула молнию и расправила рассыпавшиеся по плечам светлыми волнами волосы. Что ж… Я готова.

Вдруг за стеной послышались шорохи и приглушённые голоса. Я испуганно притихла, ощущая, как разгоняется пульс, даже почти перестала дышать, боясь привлечь к себе внимание. Дверь в моё сомнительное убежище была закрыта, я прислонилась спиной к стене и прислушалась.

- Нужно переходить к серьёзным делам. Главный ждёт отчёт, - строго проговорил женский голос. От страха я не сразу узнала его хозяйку. Марина… Ничего себе…

- Дай время! – А этот тембр я бы узнала из тысячи. Сердце предательски дернулось, больно ударившись о рёбра. Снова неправильная и неконтролируемая реакция.

Я не понимала, о чём они, но тон Марины показался очень странным. Почему она позволила себе так разговаривать со своим руководителем? Пусть у них отношения, субординацию никто не отменял. Она не дома на кухне, где можно отчитать партнёра за невымытую посуду и крошки на столе. Здесь другие правила!

- Осенью выборы, и нужно начинать прямо сейчас! Нет у нас времени! Двоих конкурентов нужно убрать на этапе подачи заявлений. Уже вчера, понимаешь? А вы всё в песочек играетесь! – продолжала свой грозный монолог Марина. – Заканчивай с этим!

- Она не готова.

- У тебя неделя. Не решишь вопрос – придётся принимать меры! – Послышался стук каблуков и хлопок закрывшейся двери.

Я стояла ни жива, ни мертва, дрожащими руками теребя пояс платья. Что всё это значит? Кто она такая? Кто они такие? Больно закусила губу и зажмурилась, будто прогоняя наваждение. Тишина за дверью жутко напрягала, стук сердца – оглушал. Они ушли? Пожалуйста, пусть ушли!

В этот момент зажужжал мой телефон. Так громко, что я чуть не завизжала от неожиданности, но, опомнившись, прикрыла рот рукой. Артур. Боже, это Артур!

Я металась по тесной коморке, не зная, куда себя деть. Всё тело ходило ходуном. Телефон продолжал звонить настойчиво, властно, уверенно, а нервы гудели ему в такт, окончательно поселяя панику в моей душе. Мысли путались, мешая трезво оценить обстановку, ноги едва держали меня в вертикальном положении. Я затравленно посмотрела на своё отражение и привалилась спиной к закрытой двери, совершенно забыв, что она открывается наружу.

Одно неловкое движение, и дверное полотно предательски ускользнуло, лишая опоры, а я неуклюже упала прямо в руки Артура. Время остановилось.

Он обхватил меня за талию, тесно прижал к себе, внимательно глядя в глаза и хмурясь. Его внезапная близость, окутанная дорогим парфюмом, вызвала приступ головокружения, и я снова почувствовала, как горят мои щёки. Вцепилась дрожащими пальцами в рукава его чёрной рубашки, боясь упасть, но он не отпускал. Продолжал изучать моё лицо, будто видел впервые, блуждая по нему странным взглядом, наполненным чем-то новым – притягательным и одновременно опасным. Так он никогда на меня не смотрел.

- Что ты слышала? – внезапно спросил Артур, отпуская меня и лишая тепла своих рук.

Я была растеряна и взбудоражена одновременно, не зная, как собраться с мыслями, и где найти силы для правильного ответа.

- Я повторяю вопрос: что ты слышала? – грубо отчеканил босс, не сводя с меня чёрных глаз, полных недовольства.

- Ничего. Честно, ничего, - пропищала я, не узнавая собственный голос.

Артур неопределённо хмыкнул и сухо бросил:

- Идём, иначе опоздаем.

Всю дорогу до ресторана мы ехали молча, я опасалась даже посмотреть в сторону Артура. Он же бросал на меня многозначительные взгляды, абсолютно непонятные, которые я ощущала разгоряченной кожей. К моменту въезда на парковку напряжение между нами достигло апогея, как и моё волнение, туго переплетённое со страхом. Но теперь я боялась не собственных ошибок – наивных, нечаянных, а мужчину, сидящего рядом. Боялась до дрожи, в то же время испытывая ничем не объяснимый трепет в его присутствии.

- Клиент уже в ресторане. Ждёт. Зовут Владимир Иванович, он - хозяин сети отелей в регионе. Нужно, чтобы он уволил одного человека. Завтра. Вот имя. – Артур протянул мне обрывок листа с нужными данными. – Как только дам знак – ненавязчиво скажешь ему об этом. Всё ясно?

- Ясно, - пролепетала я, забирая листок, и тут же порывисто ухватила Артура за руку и замотала головой. – Нет, я так не могу. Это же неправильно! Я не хочу лишать человека работы!

- Я здесь решаю, что правильно! – Он больно сжал мою ладонь. – Ты идёшь в ресторан, улыбаешься и делаешь то, что я говорю!

- Но…

- Без «но»! Не нужно ни о чём думать – это не твоя забота, просто делай, что должна!

- Но я… Пожалуйста, Артур, попроси кого-нибудь другого! Я не хочу, мне плохо после таких… после…

- Послушай, девочка моя! – Артур грубо обхватил пальцами моё лицо, разворачивая к себе. – Я уже предупреждал: только вход, выхода – нет! Ты подписала договор, и будь добра делать то, что там прописано. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь! И про твои необычные способности – тоже. Так что не ломайся и не устраивай истерики, на меня они не подействуют, а вот твои родные могут очень серьёзно пострадать. Уяснила?

Я ошарашенно закивала головой, пытаясь удержать подкатывающиеся слёзы, но ужас, огромными чёрными щупальцами опутавший внутренности, не позволил. Две горячие капли скатились прямо по коже Артура, всё ещё сдавливающего мою челюсть рукой, но он не обратил на них внимания.

- Сейчас идёшь в уборную – приводишь себя в порядок, я подожду у двери. Не задерживайся! – С этими словами он открыл дверцу и покинул салон автомобиля, оставив меня в полном раздрае.

На ватных ногах я послушно последовала за ним, совершенно не чувствуя собственное тело. Всё вокруг вдруг стало неважным, то, что раньше казалось правильным, во что я так безгранично верила, вмиг потеряло ценность. Жизнь остановилась. Моя красивая, счастливая жизнь, полная надежд, искрящаяся неуёмной энергией, рухнула.

Зал встретил меня слишком ярким светом, ослепляющим до рези в глазах. Я сощурилась, оглядываясь и пытаясь отыскать дверь дамской комнаты. Золотые всполохи дорогого декора, переливающегося в свете тысячи люстр, мешали разглядеть хоть что-то в этом царстве роскоши. Белое и медное, бронзовое и молочное – всё сплелось, запуталось, окружило, сдавило, расплющило.

- Тебе сюда. – Артур легонько подтолкнул меня к белоснежной двери. – У тебя ровно пять минут. Я буду здесь.

Никак не отреагировав на его слова, я ввалилась в помещение, закрыла за собой дверь, ощущая себя зверушкой в клетке. Маленьким мышонком, которого стережёт огромный кот. Несколько минут стояла неподвижно, не в силах пошевелиться. Каждое действие даже самое простое сейчас отнимало столько энергии, сколько вряд ли удастся восстановить многочасовым сном. К зеркалу подойти не решилась. Почему-то мерзко было смотреть на себя.

- Рая, время! – послышался недовольный голос Артура из-за двери, выводя меня из оцепенения.

Наощупь вытерла кожу под глазами влажной салфеткой, и из моего рта вырвался истеричный смешок. Надо же, моя странная сестрёнка, которую я совсем недавно готова была придушить голыми руками, внезапно оказалась права. Кто бы мог подумать! А она ведь предупреждала! Я будто попала в параллельную вселенную, где мы с Адой поменялись местами, и глупой девочкой, совершенно не разбирающейся в людях, неожиданно оказалась я.

В этот момент на экране смартфона загорелось имя, оповещающее о входящем, и я впервые поблагодарила небеса за этот звонок.

- Ада, привет, привет, Господи, как я рада! - взволнованно затараторила я, еле сдерживая слёзы.

- Ты где? У тебя всё в порядке?

- Я…

- Рая, поторопись. Иначе я вынесу эту дверь, – спокойно, но с нажимом потребовал Артур, несколько раз стукнув по белому дереву. – Десять секунд!

- Уже иду, - крикнула я ему, пугливо озираясь, будто у стен тоже выросли уши, и шёпотом, еле слышно ответила сестре: - Я с Артуром. Не могу говорить. Нам нужно встретиться!

Глава 33

Влад

Первый экзамен сдан, и лёгкая эйфория щекочет душу. Расслабляться рано – впереди ещё три испытания одно хлеще другого. Но меня они не пугают, учёба всегда давалась легко. Все хитро-мудро прописанные формулировки в кодексах я умею понимать если не с первого раза, то со второго – точно.

Рая сдала первой и, коротко кивнув в знак прощания, убежала домой. В последнее время наше с ней общение выглядит именно так: мимолётные взгляды, ничего не значащие фразы, будто мы – едва знакомые люди. Странно, но меня это не трогает. Совсем. Более того, решение о нашем расставании созрело, подкрепилось логическими обоснованиями и отсутствием взаимных чувств, став лишь вопросом времени.

Все мои несмелые попытки заговорить о новых обстоятельствах обрывались Раей на корню. Она будто чего-то боялась. Или, что ещё хуже, на что-то надеялась. Но это не могло ничего изменить. В конечном итоге, этот разговор состоится, и чем раньше – тем лучше. Не вижу смысла оттягивать неизбежное. Я не люблю Раю. Никогда не любил. Зачем всё это было между нами – сам не понимаю. Какое-то помешательство, глупое до такой степени, что тошно становится от одной мысли. Потому что уже несколько месяцев в моём сердце другая…

Она как неуловимый ветерок, легко касается и исчезает всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться. Пугливая, колючая, обиженная на весть мир. И мне безумно хочется защитить его от всего, что она нарекла злом для себя, показать, что жизнь не состоит только из чёрного и серого, в ней присутствуют и другие краски – яркие, разные. Хочется быть рядом, держать за руку, смотреть в удивительные глаза и просто молчать, наслаждаясь нежным ароматом лаванды. Но она не позволяет. Не доверят. Не пускает.

Ада. Моя зависимость и моё проклятье. Мой странный сон.

После Нового года с моих мыслей будто был снят блок. Я теперь думаю о ней каждую минуту, не могу перестать. И не хочу.

Сколько раз я писал ей и звонил – невозможно сосчитать. Она не отвечала. Даже не читала мои послания. Будто вычеркнула меня окончательно после той ночи, удалила из своей жизни легким движением руки.

Но я не сдамся. Скоро снова начнутся совместные занятия, и ей придётся свыкнуться с мыслью, что я рядом, и на этот раз не упущу её. Она нужна мне, и я чувствую, что нужен ей не меньше.

Прихватив папку с договорами, переданными юротделом на проверку (все доверенные мне на сегодняшний день обязанности в холдинге), быстро спускаюсь к машине, и, отряхнув свежевыпавший снег с крыши и капота, сажусь за руль. Артур срочно вызвал на работу. Какое-то неотложное дело, суть которого по телефону не обсуждается. Во время сессии меня не очень-то спешили привлекать к труду в холдинге. По распоряжению дядюшки, крайне заинтересованного в получении мною высшего образования, естественно. А потому, я был нечастым гостем в «МР».

На парковке перед зданием холдинга много машин - одна роскошнее другой. Пока глушу мотор, вижу, как из красного Альфа Ромео последней модели грациозно выходит Марина в белоснежной меховой шубе. Поравнявшись со мной, она приветливо улыбается, подмигивает и, постукивая острыми каблуками по расчищенной до асфальта поверхности, убегает в сторону входной двери. Я озадаченно хмурюсь. Давно ли у них с Артуром настолько серьёзные отношения, что он делает даме сердца подобные подарки? Их дело, конечно. Но это всё со стороны выглядит немного странно.

- Племяш, приветствую! – Артур приподнимается в кресле и протягивает мне руку, которую я уверенно жму. – Садись. Только дверь закрой.

В просторном кабинете мы с ним вдвоём. Пожав плечами и мельком оглядевшись, выполняю его просьбу и устраиваюсь в кресле напротив.

- Ты хотел поговорить? – вопросительно смотрю на главу холдинга.

- Хотел. – Он поднимается и достаёт из бара, встроенного в стену, напитки и пару стаканов. – Выпьешь чего-нибудь? Без алкоголя, разумеется.

- Не откажусь.

В стакане пузырится лимонад с кусочками льда, я делаю глоток и с интересом осматриваю интерьер кабинета. Здесь всё красиво и дорого, но со вкусом. Стены увешаны необычными картинами, изображающими разные действия: тут и поверженный воин с мечом в груди, и дракон, распластавший крылья над хрупкой беспомощной девчонкой, битва между людьми в красном и людьми в белом без победителей, с серьёзными потерями. Но моё внимание приковывает одно из полотен, ярким пятном выделяющееся из всех остальных: обнажённая девушка с длинными рыжими волосами и полными слёз синими глазами, привязанная к тонкому стволу берёзы, извивается в языках пламени. Лес вокруг неё будто застыл, покорно позволяя случиться страшной казни, на бледном лице – невыносимые страдания, а огненные щупальца ползут по белоснежному телу всё выше, исполняя безжалостный приговор.

- Нравится? – неожиданно спрашивает Артур, и я вздрагиваю.

- Красиво. И необычно.

- Это не просто картина. Это наша история.

- В смысле? – Я непонимающе перевожу взгляд с картины на Артура. – История Руси? Или чего?

- И это тоже. Наш холдинг – не простая организация, он – часть разветвлённой сети, во главе которой стоят непростые люди. Мы – часть истории страны, мы – власть.

- Я пока не очень догоняю…

- Я – глава «МР-холдинга», но такой холдинг – не один в стране. В каждом регионе есть филиалы, а голова – в столице. И ты тоже скоро станешь частью этой системы. Моей правой рукой. – Артур разворачивается в пол-оборота к картине, висящей за его спиной. – Что ты видишь здесь?

- Девушка горит на костре.

- А кто эта девушка?

- Не знаю. Может, ведьма, если вспоминать историю… Только берёза почему?

- Правильно, ведьма. На Руси тоже сжигали ведьм, ты не знал об этом?

- Нет…

- Сжигали. Не в таких масштабах, как в Европе, но было. В учебниках по истории ты такого не найдёшь, – усмехнувшись, Артур удобнее разваливается в кожаном кресле. – Пару столетий жгли, без суда и следствия, лишь по подозрению.

- А какой суд мог быть? Это ж чистой воды мракобесие! – Пожимаю плечами и делаю очередной глоток лимонада. – Это всё жутко интересно, но поговорить ты о чём хотел? Может, опустим исторические отступления, и к делу перейдём? Это работы касается?

Артур неожиданно и заливисто смеётся.

- Нетерпеливый какой! Я таким же был лет десять назад. - Он вдруг резко замолкает и подаётся вперёд. – Всё, что я говорю, напрямую касается работы. Твоей – уж точно, друг мой.

- Ты меня совсем запутал. Причём тут ведьмы, картины и холдинг?

- А притом, наша работа – находить и ловить ведьм.

- Ага, и мне выдадут зелья и книжку с заклинаниями, - фыркаю насмешливо, но осекаюсь, столкнувшись с ледяным и чрезмерно строгим взглядом карих глаз. – Ты же шутишь?

- Не шучу, племянничек. Я серьёзен, как никогда.

Я недоверчиво смотрю на Артура, ожидая, что он вот-вот хлопнет меня по плечу и признается в розыгрыше. Но он и не думает этого делать.

- Мы – охотники. Я, Марина, и многие сотрудники холдинга. И ты в скором времени тоже им станешь. После многолетних убийств людей с необычными способностями, одному из наших предков пришла в голову гениальная идея: зачем уничтожать то, что можно использовать себе во благо. Так появился первый охотничий союз. Его участники ловили так называемых ведьм…

- Подожди, подожди! Каких, нахрен, ведьм? Ты серьёзно сейчас? – не выдерживаю я и поднимаюсь из кресла. – Артур, я давно не ребёнок, и не верю в эту магическую чушь. Лучше бы Макса позвал и распинался перед ним, честное слово…

- Сядь! – грозно рявкает Артур. – И дослушай!

В выражении его лица нет и намёка на глупый розыгрыш, и я послушно выполняю его требование. Хотя до сих пор не могу понять, что происходит. Лишь ошарашенно хлопаю глазами и опасливо морщусь.

- Люди с необычными способностями среди нас, ты даже не представляешь, насколько близко. Они существуют. Но ты их не замечаешь, потому что они не волшебники из сказок, не кидаются энергетическими светящимися шарами, не вызывают ураган, не управляют стихиями. Они внушают, воздействуют на мозг, на память. Кто-то умеет внушать боль, кто-то страх, кто-то – всё вместе взятое. Их воздействие очень тонкое. Например, ты думаешь, что задыхаешься, и ведёшь себя, будто не хватает кислорода, но на самом деле это всего лишь иллюзия.

- Это похоже на бред…

- Согласен. Но скоро ты сам всё увидишь и поймёшь. Ещё при Екатерине второй охотники стали частью государственного аппарата, они вербовали и использовали людей со сверхспособностями на благо Империи, были невидимыми, но очень важными винтиками, позволяющими решать самые сложные задачи. Так продолжалось до октябрьской революции. В семнадцатом году было уничтожено всё, что хотя бы издали напоминало о монархии. Многие охотники тогда погибли, кому-то удалось бежать. Но постепенно мы вернулись. Сначала негласно, потом – официально. Сейчас всё очень серьёзно. Чтобы ты понимал масштабы, наш главный – в Совете Федерации.

- Кто? – только и могу вымолвить я, пытаясь переварить полученную информацию и уловить, что из сказанного может быть правдой.

- Этого не могу сказать.

- Похоже на сказку, уж прости, – тяжело вздохнув, констатирую я, нервно постукивая пальцами по отполированной до блеска поверхности. - Да и какой смысл в этой организации, если в стране были войны, революции, катастрофы? Разве это логично?

- Значит, это было выгодно для тех, кто принимает решения. Мы их не обсуждаем. Мы – исполнители, - спокойно изрекает Артур.

- Чушь какая-то… У меня мозг сейчас закипит!

- Значит, не веришь, - Артур будто подтверждает эту мысль для себя самого, а потом резко поднимается и шагает к выходу. – Идём со мной. Давай-давай! Шевелись!

Мы спускаемся в какой-то подвал по тёмной лестнице, пройдя через кучу дверей с подтверждением допуска. Я изумлённо разглядываю обстановку, ощущая себя героем триллера, Артур уверенно идёт впереди меня, не произнеся ни слова с того момента, как мы покинули его кабинет. В голове – такая каша, что хлебать её придётся, видимо, очень долго. Мысли мечутся между рассказом Артура и привычной реальностью, вдруг утратившей свою истинность. Безумно хочется выключить всё это и вернуться в свой уютный студенческий мир с его понятными правилами, логичными законами. Но я иду, ступенька за ступенькой к месту, которое должно изменить мою жизнь навсегда.

Мы входим в тёмное помещение, похожее на комнату для допросов из американских фильмов, с прозрачной стеной из особого стекла и кучей непонятной аппаратуры. По ту сторону за столом сидит парнишка, на вид лет двадцати пяти – не больше. Он спокоен. Смотрит перед собой в одну точку, перебирая пальцами край рукава. Изредка косится на дверь и снова глядит на что-то невидимое на серой столешнице.

Вдруг к нему в помещение входит мужчина в чёрном костюме. Он заметно нервничает. Отодвигает стул и садится напротив.

Артур без единой эмоции на лице нажимает на кнопку, включая микрофон, и кивает в сторону стеклянной стены, скрестив руки на груди.

- Смотри!

Я устремляю неверящий взор на действо за стеклом, не ожидая ничего сверхъестественного.

- Что, Дмитрий, ты подумал над нашим предложением? – задаёт парнишке вопрос мужчина в чёрном. – Время на размышления истекло.

- Мой ответ: нет! – ровным голосом отвечает парень, даже не взглянув на собеседника.

- Это неправильный ответ!

- А, по-моему, очень даже правильный, - он продолжает изучать край рукава, будто видит впервые, то натягивая его на ладонь, то отпуская.

- Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора?

В этот момент парнишка поднимает глаза на резко схватившегося за узел галстука мужчину, его взгляд становится пронзительным и грозным.

- Выбор есть всегда! – Он бьёт ладонью по столу, порывисто поднимается и наклоняется к побагровевшему оппоненту, не сводя с него глаз.

Мужчину тут же выгибает дугой, изо рта вырываются хрипы и начинает идти пена, он испуганно смотрит через стекло, заваливается на стол. Его тело беспомощно содрогается, будто каждую мышцу скрутило болезненным спазмом, а из выпученных глаз катятся слёзы.

- Артур! Прекрати это! – кричу я ошарашенно.

- Теперь поверил? – холодно спрашивает он.

Кто этот человек? Кто он такой, чёрт возьми? Это не мой дядя! Он не может им быть!

- Поверил, останови, пожалуйста, это!

Артур молча нажимает какую-то кнопку, парень, дёрнувшись всем телом, как от удара током, всей тяжестью обрушивается на стол, а мужчина приходит в себя так же внезапно, как начался странный приступ. Спустя пару секунд он спокойно достаёт из кармана пиджака чёрную повязку, надевает на глаза всё ещё лежащему на столе парнишке, и, склонившись над ним, произносит с ухмылкой:

- Вот теперь поговорим, Дима. Конструктивно.

Я стою, вцепившись обеими руками в волосы, не веря до конца в происходящее. Мозг отказывается принимать новую реальность. Слабая надежда, что это всё-таки розыгрыш, бесследно тает, как только Артур выключает микрофон и заявляет ледяным тоном:

- Теперь ты тоже часть системы. Ты – охотник!

- Ну уж нет! Я не собираюсь в этом участвовать.

- У тебя нет выбора!

Глава 34

Ада

Сбросив очередной вызов от Влада, спешу к входной двери. Наконец-то представилась возможность встретиться с сестрой и обсудить всё, что с нами происходит. Она явилась. Сама. И я боюсь, всё зашло слишком далеко.

Настойчивые попытки Влада пообщаться выбивают из колеи, учащают пульс и запускают в голове хоровод из неправильных мыслей, но я не оставляю шанса ему. Нам. Теперь для меня он – часть зла, один из врагов, вероломно использующих таких, как мы, в своих целях. Мне с ним не по пути, как и Рае. Нам обеим стоит держаться подальше от этой опасной семейки с грязной историей. Я успела изучить о таких, как они, всё, что передали предки. Это страшные люди. И если Рая у них в руках, наши дела крайне плохи.

- Привет, - Рая впервые смотрит на меня растерянно, даже виновато, а у меня впервые нет желания язвить.

- Проходи.

Мать в кои-то веки на работе, отец ещё не вернулся с вахты, и вся квартира в полном моём распоряжении.

- Будешь чай? Есть пирожки с повидлом.

Рая молчит, обняв себя руками, кивает, и несмело идёт за мной. Пока я включаю чайник и накрываю на стол, она с интересом разглядывает простенькую обстановку нашей видавшей виды кухни.

- Непривычно… - задумчиво произносит она.

- Что именно?

- Мне больше не хочется с тобой воевать, ты даже не раздражаешь меня, как раньше. Странно всё это. И жутко…

- Знаешь, мне тоже. Будто внутри что-то переключили.

- Да-да! Точно! – Рая обхватывает ладонями пододвинутую к ней кружку, но тут же одёргивает руки и смущённо улыбается. – Горячо!

Я невольно улыбаюсь ей в ответ. Это необычно. Будто мы снова сёстры – две глупые девчонки, близкие по крови, которым нечего делить.

Сажусь напротив и делаю маленький глоток обжигающего ароматного чая.

- Твой вчерашний звонок напугал меня. Расскажешь?

- Расскажу. – Она закусывает губу и тяжело вздыхает, растерянный взгляд блуждает по потолку и стенам. – Трудно это признавать… Но… в общем, похоже, ты была права. Я вляпалась… - сделав глоток, Рая морщится и нервно хихикает. – Кто бы мог подумать! Что я буду сидеть у тебя на кухне, пить чай и жаловаться на жизнь. Сюр какой-то!

- Не поспоришь.

- Артур… мой новый босс… - продолжает она после недолгого молчания, а я понимаю, что Рае неприятно говорить об этом. – Он… он…

- Охотник, - заканчиваю предложение за неё.

- Наверное.

- Что он сделал?

- Он… он… знает о моём даре. И заставляет использовать его в интересах холдинга. Скольким людям за последнее время я внушила то, что противоречило их убеждениям, ты даже представить не можешь. И я помню каждого из них. Сначала казалось, я поступаю правильно – нашла своё призвание, да и место в такой престижной компании – подарок судьбы, не иначе. Артур поначалу был мил, обходителен, даже заботу проявлял, хвалил… А вчера… я его не узнала. Это был монстр, не терпящий несогласия. Жестокий, властный. Он дал понять, что я теперь в его руках вместе с дурацким даром. Я уже думаю иногда: лучше бы он вообще исчез, дар этот. Одни беды от него.

Я смотрю на Раю с сочувствием, на языке крутится признание, правда, которую сестра имеет право знать. Ради её же безопасности.

- Он исчезнет, - говорю тихо и отворачиваюсь к окну. Морозный узор расползается извилистыми серебристыми линиями по стеклу, отвлекая от неприятного, но неизбежного откровения.

- Что?

- Помнишь, я говорила, что одна из нас скоро потеряет дар?

- Да…

- Так вот… - Глубокий вдох и длинный выдох не облегчают задачу. - Его потеряешь ты. И очень скоро. Прости…

Рая закрывает глаза и молчит. Я не могу прочитать её эмоции, красивое лицо сестры сейчас, как чистый холст без единого мазка, на котором вот-вот появятся цветные пятна – беспорядочно, экспрессивно, яркими брызгами и бурыми кляксами создадут картину чужого внутреннего мира, разбившегося о неприглядную реальность.

- Откуда знаешь? – шёпотом спрашивает Рая, не открывая глаз.

Мне жаль её. Искренне. Но, к несчастью, ничего не изменить.

- Ольга… Она приходила. Дар должен быть только у одного потомка.

- И, конечно, это ты, - горько усмехается сестра. – Забавно. Дар остаётся у тебя, а к охотникам попала я. История из серии: нарочно не придумаешь. О, Боже… - Она зарывается пальцами в растрепавшиеся волосы и несогласно качает головой. – Нет, нет-нет-нет! Нет.

- Рай?

- М?

- Мне жаль…

- Конечно, тебе жаль… Что ещё остаётся? Только пожалеть бедную и несчастную сестру!

- Рай!

- Да что «Рай»? Что «Рай»?! Это несправедливо! Это обидно, чёрт возьми! Знаешь, раньше я бы подумала, что ты это специально придумала, чтобы меня побольнее задеть. А теперь… Верю! – Она хлопает в ладоши и натянуто улыбается. – Верю, представляешь? Только от этого почему-то тошно…

Не думала, что наше примирение будет таким – болезненным и несправедливым. На Раю тяжело смотреть. Она сломлена, потеряна среди нагромождений собственных принципов, утративших силу. А я даже не знаю, чем помочь. Как вытащить её из лап охотников? Мы обе проиграли из-за бесполезной вражды. Сами преподнесли дар на блюдечке тем, кто пытался его заполучить, расставив ловушки. Что ж, у них получилось… Сила явно на их стороне. Пока…

Но Рая должна узнать всю правду до конца. И вместе мы обязательно придумаем, как выпутаться из этой неприятной истории.

- Пойдём, покажу кое-что. Ты должна это увидеть. – Резко поднимаюсь из-за стола, и схватив ошалевшую Раю за руку, тяну к выходу из кухни.

- Что? Ещё не все сюрпризы? Восхитительно!

- Обалдеть! – выдыхает Рая, пристально разглядывая серебряный шарик на цепочке.

Рассказ об охотничьем любовном капкане настолько впечатлил её, что она минут пять сидела с раскрытым ртом и круглыми, как блюдца, глазами.

- Да, систер, нас заманили в ловушку… Ваши отношения с Владом были частью хитроумного плана.

- Похоже, мне пора начинать брать у тебя уроки нецензурной речи, - выдаёт Рая и, швырнув кулон на стол, как мерзкое насекомое, падает в компьютерное кресло.

- Теперь понимаешь, почему я просила тебя держаться подальше от Влада и его семейства?

- Понимаю… Я-то понимаю теперь. Только как этот кулон оказался у тебя? – подозрительно сощурившись, спрашивает сестра.

Я на мгновение теряюсь, а потом беззастенчиво вру:

- Нашла.

- Нашла… - повторяет Рая, словно раскатывая слово на языке. – Признайся, тебе тоже нравился Влад, так?

- Рая…

- Признавайся! Теперь это уже неважно. Это ведь логично. Дар у нас обеих, значит, и в капкан должны были угодить мы обе. – Она смотрит на меня, подперев рукой щёку, и по её взгляду ясно, что ответ ей не особо и нужен – всё понятно без слов. – Ада, я ведь не слепая…

- Рая, я не хочу это обсуждать…

- Почему? Давай обсудим! Всё обсудим без секретов. – По её тону не могу уловить – злится она или нет. – Очевидно, что между мной и Владом всё кончено. И теперь в моей голове происходящее расставилось по полочкам: кулон снят, его влияние исчезло, любовь прошла, и помидоры завяли.

Я изумлённо смотрю на сестру.

- У тебя больше нет чувств к Владу?

- Нет. После Новогодней ночи резко обрубило. Я тогда понять не могла – как так получилось. Да особо и некогда было разбираться. А теперь всё ясно, как день. – Она подаётся вперёд и пристально глядит мне в глаза. – Только не говори, что у тебя не прошло!

Не прошло… Даже усилилось, вопреки информации о кулоне. И я с ума схожу от этого ощущения беспомощности перед запретными чувствами. Но тебе, сестрёнка, знать об этом не обязательно.

- Прошло, тоже прошло, - нацепив искусственную улыбку, снова вру.

- Это хорошо, - Рая вздыхает и откидывает голову назад. – Не знаю, какую роль во всём этом играет Влад, но его лучше избегать нам обеим.

Ещё час мы обсуждаем свалившиеся на наши головы проблемы, Рая подробно рассказывает о своей работе в холдинге, об Артуре, Марине, и чем больше я узнаю, тем сильнее шевелятся волосы на загривке. Всё куда сложнее, чем я предполагала. И нет ни одной идеи, как вытащить Раю из этого ада. Книга предков тоже не даёт подсказок. Это удручает, даже бесит – эдакая опасная беспомощность, к которой мы притопали собственными ножками, а кто-то – вообще вприпрыжку прискакал. Но сотрясать воздух бесполезными взаимными обвинениями нет смысла. Это мы уже проходили, и вот к чему подобное поведение привело.

Потом беседа плавно скатывается к нашим общим детским воспоминаниям, туповатым шуткам, понятным только нам двоим, придуманному языку, на котором мы общались между собой, чтобы больше никто не мог догадаться, о чём мы говорим. Мы столько пережили вместе, и так резко перечеркнули нашу насыщенную приключениями жизнь нелепой враждой… Понятно, что в том не только наша вина – мы обе поддались влиянию дара. Но разве быть его обладательницей не значит быть выше человеческих слабостей? Семь лет! Семь чёртовых лет, пропитанных ненавистью друг к другу, которую мы так и не смогли побороть. А в результате мы там, откуда не видно выхода. Есть только вход…

***

С улыбкой на лице спускаюсь по ступенькам, перепрыгивая через одну. На душе приятная лёгкость, несмотря на осознание, что мы в полной жопе. Груз вражды с родным человеком больше не давит на плечи, позволяя им расправиться, встрепенуться, а мне - начать дышать, наконец, полной грудью.

В подъезде прохладно, иней на металлической двери переливается в тусклом свете мелкими искорками, но мне тепло и уютно, как никогда. Тем более, мать снова в завязке в ожидании скорого приезда папы, а значит, дома не пахнет алкогольными парами и непрожитой болью.

Сейчас сбегаю в магазин и сяду писать новую историю про путешествия любимого братика. Быстрее бы уже! Вдохновение жжёт кожу, пальцы ломит от желания взяться за дело. В голове крутятся сюжетные повороты, рисуются красочные картинки, я в предвкушении прикрываю глаза и делаю шаг на улицу.

Морозный воздух тут же врезается в лицо, а в лёгкие неожиданно врывается знакомый кедровый запах, снова шатая хрупкое равновесие. Только егоне хватало в сегодняшнем дне…

Влад стоит передо мной всего в нескольких сантиметрах, и я делаю шаг в сторону, пытаясь увеличить расстояние между нами. Это не спасает от ощущения обжигающей близости того, от кого я готова бежать, как чёрт от ладана.

- Уйди с дороги! – вложив в слова всё накопившееся раздражение, шиплю я.

- Ада, привет. Подожди… - Влад не позволяет себя обойти.

- Уйди! – С силой толкаю его в грудь, отчего он делает шаг назад.

- Давай поговорим.

- Не о чем!

Внутри всё горит, кипит, ноет. Сердце оглушительно колотится, едва не ломая рёбра, а ладонь пылает от короткого прикосновения к его куртке.

- Есть о чём. Я расстался с Раей.

На мгновение замираю, чувствуя, как голова звенит, будто от удара, а потом резко поднимаю глаза и, злобно сощурившись, почти рычу:

- Мне не интересна твоя личная жизнь. Оставь меня в покое! Ты для меня – пустое место, понял? Ничего не значишь! Ноль! Я ничего к тебе не чувствую! И прекрати уже за мной таскаться!

Обхожу остолбеневшего Влада и, размашисто шагая, двигаюсь в сторону круглосуточного магазина. Не оглядываюсь. В груди – глубокая кровоточащая рана с рваными краями, вызывающая нестерпимую боль. В душе – пепел. В глазах – горячая влага, быстро остывающая на сибирском морозе. Вот бы мои чувства могли так же заледенеть, покрыться хрупкой коркой и рассыпаться осколками, чтобы больше никогда, никогда не собраться воедино. Жаль, это невозможно…

Да что ж так хреново? Ведь я всё сделала правильно! Он – охотник, он враг… и тот, без кого трудно дышать…

В магазине на автопилоте набираю продукты в корзину. Всё будто в тумане и не со мной. Это какая-то другая Ада из параллельной вселенной сейчас расплачивается картой, и встряхнув продукты в пакете, идёт к выходу. Это её ботинки до слабого хруста ломают лучи снежинок, усыпавших тротуар, из её рта вырываются клубы пара, быстро тающие в зимней тьме. А я просто лечу рядом, наблюдая со стороны за сгорбленной фигурой в черной куртке и шапке, натянутой по самые веки, сжавшейся в комок и еле сдерживающейся от рыданий.

Рёв мотора заставляет вздрогнуть. Поднимаю глаза и вижу, как мимо на бешеной скорости проносится белый автомобиль. Я узнаю его, и внутри всё обрывается, улетая в затопленную тревогой и страхом пропасть. Влад…

Не помня себя от ужаса, несусь домой. Пульс зашкаливает. Волнение разъедает душу, отравляет сознание, путая остатки здравых мыслей. Он же взрослый, умный парень. Он не причинит себе вреда намеренно. Но чувство вины уже запустило ядовитые щупальца в мой мозг, я падаю на подушку, вцепившись в чёрный хлопок мёртвой хваткой, и тело сотрясается от судорожных всхлипов. Если с ним что-то случится, я…

Спустя полчаса меня немного отпускает. Слёз больше нет, сил плакать – тоже. Мокрая подушка холодит кожу на щеке, я приподнимаюсь на локтях, всё ещё ощущая в голове беспросветный туман. Рука тянется к телефону, и в этот момент он начинает противно жужжать. Я вздрагиваю. На экране светится надпись «нечистая сила», а внутри всё сжимается от новой порции тревоги.

- Рая? – отвечаю на звонок. – Что-то случилось?

- Случилось. Влад попал в аварию.

Глава 35

Рая

Я уже почти полчаса просидела в кабинете Артура, пытаясь сосредоточиться на его словах. Но до конца не выходило. Я больше не могла относиться к нему, как раньше – с тем же благоговением и безграничным ничем не обоснованным доверием. Теперь он стал врагом, мы оба это понимали, но в выигрыше от знания о нашем незримом противостоянии был только влиятельный дядюшка.

- Этот толстосум должен забыть о том, что виновник аварии – Влад, ты это уяснила? Это он въехал в Мерседес и расхреначил его в хлам, как и свою коллекционную тачку, - Артур потёр рукой шею и склонился надо мной, опёршись руками о стол. – Это нужно сделать сегодня. Всё готово. Встреча через два часа. Якобы случайная.

Я покорно кивнула и сглотнула болезненный комок в горле. Владу крупно повезло, он отделался испугом и мелкими травмами, в отличие от второго участника ДТП, получившего пару серьёзных переломов и потерявшего автомобиль, за которым долго и упорно охотился. Обе машины не подлежали восстановлению. Но «толстосум», как назвал пострадавшую сторону Артур, жаждал крови, денежной компенсации ему оказалось недостаточно. Он непременно хотел наказать Влада по всей строгости. И решить проблему предстояло мне.

- Артур, - нерешительно подала я голос. - Неужели у вас нет других рычагов воздействия на этого, ну…

- Нет, большая девочка. Твои способности – уникальны, и только тебе это под силу. Заставь этого напыщенного индюка поверить, что во всём он виноват сам. В идеале – он вообще должен забыть о существовании Влада. Об остальном я уже позаботился.

Из груди вырвался обреченный вздох. Мои способности… Исчезающие, тающие на глазах, от которых скоро останутся одни воспоминания… Я сделаюсь обычной студенткой – одной из миллионов таких же непримечательных девчонок, затеряюсь в толпе… Хотя, в моём положении это не самый худший вариант, но кто мне позволит? Я уже сейчас не была уверена, что справлюсь с заданием, однако в этих стенах мои ум и тело в плену, Аду привлекать нельзя – охотники не догадываются о её существование, а потому, мне предстояло потратить остаток сил, чтобы всё получилось. Ошибки мне не простят.

Почему именно я? Ну почему? За что всё это мне? Где я успела настолько накосячить? Вопросы прожигали мозг, оставляя незаживающие, ноющие шрамы, которые напоминали о себе каждую ночь. Я устало ворочалась в постели, то пытаясь безуспешно разобраться в случившемся, прокрутив все сказанное сестрой, то прогоняя надоедливые думы, чтобы наконец провалиться в сон. Но он еженощно оставлял меня наедине с роем прожорливых мыслей, окончательно истощающих тело и разум, чтобы утром с силой толкнуть в водоворот новых испытаний, которым не было конца.

Для встречи с «толстосумом» меня привезли в элитную частную клинику. По плану после всех процедур клиент должен выйти к администратору для расчёта, где и состоится наше «случайное» столкновение. У меня на всё про всё несколько минут, за которые мне нужно успеть сосредоточиться, установить контакт, подобрать правильные слова… и молиться, чтобы сработало.

Внутреннюю дрожь унять никак не удавалось, Артура впервые рядом со мной не было, и это нисколько не облегчило положение. Наоборот, сердце колотилось, как припадочное, едва не выдавая с потрохами моё напряжение немногочисленным посетителям, рассевшимся на белых кожаных диванах в ожидании своей очереди. Казалось, все взгляды сейчас устремлены только на меня, они осуждающе прожигают мою голову, врываются беспрепятственно, читая сбивчивые мысли, не способные собраться в осмысленные предложения.

Через пару минут, длившихся бесконечно долго, к стойке администраторов вышел тот самый человек с загипсованной по самое плечо рукой, а у меня внутри всё оборвалось. Сейчас. Нужно действовать прямо сейчас! «Толстосум» оглядел всех присутствующих недовольным взором, рывком ослабил галстук, и, передав карту помощнику, поковылял к свободному дивану. Грузное тело неуклюже бухнулось на молочно-белое сидение, противно сопя.

- Лёш, давай в темпе! Чего как телёнок! Ехать надо! – хрипло крикнул он бородатому мужчине в строгом костюме, о чём-то беседующему с администратором. Тот виновато кивнул. – Идиот, бл…

Я робко подошла и тихонько села рядом с клиентом, усиленно пытаясь совладать с волнением. Липкий взгляд, полный презрительного недовольства, скользнул по мне, вызывая приступ отвращения, и тут же потерял интерес. Я почувствовала себя мелкой букашкой, которую вот-вот безжалостно раздавят ботинком.

- Простите, а вы не у Степановского были? – прокашлявшись, спросила я дрожащим голосом, пытаясь поймать взгляд собеседника.

- Чего? – скривился мужчина.

- Ты слушаешь меня, как самого себя.

- Что ты мелешь? – Клиент вытер платком пот со лба и раздраженно отвернулся. Слова на него не подействовали – это было ясно, как день, внутренности сдавила внезапная паника, окончательно лишая возможности говорить членораздельно.

Я закрыла глаза. Сделала вдох – глубокий, до упора - выдох через сложенные в трубочку губы, снова вдох, до головокружения распирающий легкие – выдох бесконечно длинный, до потемнения в глазах…

- На меня посмотри! – прошипела сквозь зубы, касаясь руки мужчины. Тот резко повернул голову в мою сторону, готовый ляпнуть что-то оскорбительное, но звуки застряли в горле, а зрачки податливо расширились, истончая серые радужки. Клиент готов. – Ты превысил скорость и въехал в серый минивен, марку и номер не успел увидеть, пострадавший скончался в больнице. Ты больше не коллекционируешь авто, тебе плевать на разбитую машину. Дело закрыто. Лицо и имя второго участника аварии ты никогда не вспомнишь. – Посмотрела на фиолетовые отблески в затуманенном взгляде и добавила: - Ты вежлив с людьми. Всегда. И заботишься о подчинённых.

Дело сделано. Я ещё раз глянула на результат собственных действий. Мужчина сидел, схватившись за загипсованную руку и блаженно улыбался, потом окликнул помощника, как раз закончившего заполнять документы на стойке, и радостно прохрипел:

- Алексей! А давай в кафе заедем перекусить, а? Угощаю! – Он, кряхтя, поднялся с дивана, подхватил под локоть ошалевшего от такого прихода Алексея, и посмеиваясь над собственными нелепыми шутками, побрёл к выходу из клиники.

А я внезапно почувствовала такую слабость, что не было сил даже сидеть. Вестибюль поплыл, раскачивая лица посетителей клиники, как ветер молодые ветви, пространство начало беспорядочно сжиматься, собирая чужие голоса в монотонный гул. В подступающей темноте мелькнуло лицо Артура, и реальность выключилась.

- Похоже на истощение, - прозвучал незнакомый голос где-то совсем рядом. – Ей нужно лучше питаться и больше отдыхать.

Я побоялась открыть глаза. Чужаки теперь пугали похлеще самых жутких монстров. Лишь взволнованно поморщилась. В теле ощущалась свинцовая тяжесть, каждую мышцу будто наполнили металлом до отказа, не оставив возможности даже пошевелиться. Рука затекла, но я не рискнула изменить её положение.

- Понял. Спасибо. – В коротких словах читалось беспокойство, и мне отчего-то на мгновение стало радостно.

Плотнее сжала губы, сдерживая несвоевременно рвущуюся улыбку, и тут же в голову, нагло расталкивая друг друга, стали вваливаться неприятные воспоминания о событиях последних дней. В секунду желание улыбаться сменилось неподдельной жалостью к самой себе. Не хочу просыпаться, не хочу возвращаться в этот кошмар. Но кто же мне позволит?

Послышался щелчок дверного замка, скрежет ножек стула по поверхности пола, и моя рука оказалась в большой и тёплой ладони Артура. Сердце в груди предательски дёрнулось, я почувствовала, что неудержимо краснею. Как всегда, в его присутствии. Поразительное постоянство!

- Тебе лучше? – участливо поинтересовался Артур, не выпуская моей руки. – Ты меня напугала, большая девочка.

- Лучше, - пробормотала я.

Разлепить веки и посмотреть в лицо своему мучителю так и не решилась.

- Что с тобой происходит? Может, расскажешь?

Артур нежно гладил пальцами кожу на запястье, делая наш разговор крайне затруднительным и не оставляя возможности моим щекам вернуть нормальный цвет.

- Не знаю. – Я резко распахнула глаза. – Артур, а что если мои способности вдруг исчезнут?

- Такого не может быть. – Его тон был слишком уверенным.

- А вдруг?

- Не забивай голову ерундой, тебе просто нужно хорошо питаться. Ты стала почти прозрачной. – Мне показалось, или он действительно ласков со мной?

Взгляд тёплый, искрящийся заботой и сопереживанием, на полных губах лёгкая улыбка. Я внимательно посмотрела в тёмно-карие глаза, сияющие каким-то особенным светом, и запретное чувство внутри меня сжалось в маленький беспомощный комочек.

- Ты не ответил на мой вопрос, - повторила шёпотом, не отводя глаз.

Артур тяжело вздохнул.

- Я уже говорил: выхода отсюда нет.

Эти слова, подобно молнии, мгновенно воспламенили внутренности. Кожу запекло, дыхание оборвалось на выдохе. Я выдернула ладонь и села на диване так резко, что едва не потеряла равновесие. Опустила голову, обнимая себя руками.

- Ясно.

Глаза больно защипало от подступивших слёз. А чего я ждала?

- Так! - После длинной паузы, Артур поднялся на ноги. – Вставай, поехали.

- Куда? – Я ошалело уставилась на босса.

- Буду тебя кормить!

За столиком в дорогом ресторане я чувствовала себя очень неуютно, «наряженная» в серые джинсы и длинный тонкий свитер. Тем более, глядя на сидящего напротив мужчину в деловом костюме, одетого с иголочки. Но мне никто не позволил возразить хотя бы звуком.

Скатерть, заставленная всевозможными деликатесами, совсем не вызывала желания хоть что-нибудь попробовать. Казалось, Артур заказал разом все блюда из меню, намереваясь впихнуть всё это в меня во что бы то ни стало. Но мой аппетит взял бессрочный отпуск и даже открытки не прислал.

Ковыряясь в тарелке для вида, я чувствовала дикое напряжение. Хотелось исчезнуть, стать невидимкой, провалиться в какое-нибудь труднодоступное место. Но спустя минут пятнадцать, уловив, что Артур выключил грозного босса и начал сыпать не самыми приличными шутками, разговаривая со мной на простом и понятном языке, слегка расслабилась. Пару раз даже рассмеялась.

А потом и вовсе наш ужин превратился во что-то немыслимое. Мы обсуждали всё, что приходило в голову, не касаясь работы: фильмы, учёбу, историю, религию... С Артуром было непривычно легко, даже весело. Он оказался очень эрудированным и приятным собеседником, разбирающимся практически в любом вопросе. И я сама не заметила, как умяла две тарелки какого-то блюда с невыговариваемым названием. Вот та запросто, проглотив вместе с мясом краба собственное стеснение. А в голове пульсировала назойливая мысль: какой из Артуров, тех, что мне довелось узнать, настоящий?

При упоминании о нашем расставании с Владом, мне показалось, что на лице Артура мелькнула странная радость. Его губы дёрнулись в полуулыбке, но он нелепо отшутился, заявив, что я слишком хороша для его оболтуса-племянника.

По дороге домой мы комментировали и передразнивали песни, звучащие по радио. Артур объяснял мне «скрытые смыслы» и подтексты каждой из них, понятные, естественно, лишь ему одному, а я едва не давилась от смеха, то и дело пытаясь остудить пылающие щёки хоть чем-нибудь – пуговицами на рукавах пальто, колечком на пальце – само собой, безрезультатно. И когда автомобиль докатился до подъезда и остановился, мне стало грустно, что этот вечер такой неожиданно приятный, открывший Артура совершенно с другой стороны, закончился.

Мы долго сидели молча в тёплом кожаном салоне. Я отчего-то не решалась открыть дверцу и покинуть этот уютный маленький мир, наполненный ароматом дорогого парфюма. Его ароматом. А Артур… просто смотрел на меня как-то по-новому, по-особенному, так, как не смотрел раньше никогда. И мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Спустя несколько бесконечных минут, Артур наклонился ко мне и тихо произнёс:

- Тебе пора, большая девочка. - Он улыбнулся, поправил большим пальцем выбившуюся из-под моей шапки прядь волос. Это прикосновение пронзило разрядом, я едва не задохнулась. До боли сжала кулаки, пытаясь отвлечься от неожиданных ощущений. – Не бойся, я никому не позволю обидеть тебя.

Глава 36

Ада

Сессия, наконец, позади, зачётная книжка убрана в дальний угол до следующего раза. И меня впервые начало нового семестра пугает больше, чем сложные экзамены. Потому что лекционная неделя. Потому что общие занятия у всего потока. Потому что он будет рядом…

Однако до прибытия в универ на первую пару даже не представляю, насколько рядом…

Привычно сажусь на самый верхний ряд. Наушник продолжает петь полюбившуюся песню, не успевшую надоесть. Намеренно не смотрю в сторону двери. Сделать вид, что никого нет вокруг, кажется правильным решением. Только пальцы отчего-то нервно мнут края тетради, распластанной на столе, сердце никак не может успокоиться, а спустя несколько минут и вовсе едва не останавливается.

- Привет. Здесь свободно? – Вопреки ожиданиям, Влад садится не на первую парту, а поднимается ко мне.

Я внутренне радуюсь, что с ним всё в порядке. Бросаю в его сторону короткий взгляд, и почти физически ощущаю боль от синяков и ссадин на его лице. Слава Голливуду, остался жив… От мысли, чем все могло закончиться в ту ночь, душа переворачивается. А он, не дожидаясь ответа, садится рядом и как ни в чём не бывало начинает доставать из сумки письменные принадлежности. Удивительная наглость!

Дерзить не решаюсь. Одного раза хватило с лихвой. Лишь недовольное сопение выдаёт моё истинное отношение к происходящему. В конце концов, Влад – такой же студент, как и я, и имеет полное право сидеть где угодно. Просто не буду обращать внимания.

- Скоро придёт Дед и начнёт свой увлекательный монолог, - слышится насмешливый комментарий справа. От звучания знакомого голоса внутри что-то надламывается.

Но я никак не реагирую. Продолжаю играть в молчанку, ощущая, как нарастает внутреннее напряжение одновременно со странной теплотой, расползающейся под кожей. Замечаю, как дрожат мои пальцы, и натягиваю рукава серой толстовки до кончиков ногтей, пряча ладони на коленях.

Влад неожиданно придвигается ко мне вплотную, задевая плечом, вызвав острый приступ головокружения. Слева есть место, но я не нахожу сил отодвинуться. Так и сижу, продолжая жаться к его руке, пытаюсь сфокусироваться на пьяной карусели из чужих лиц, в то же время усиленно стараясь не выдать собственные необъяснимые реакции. Он же не собирается сидеть так всю пару? Или собирается? А я?

Звенит звонок, в помещение тяжёлой поступью входит профессор Дедов. Он бодро всех приветствует, поздравляет с началом второго семестра и тут же угрожает собственным более строгим отношением к предстоящему экзамену по его дисциплине.

Для меня его речь звучит фоном. Потому что все пространство вокруг занимает Влад. Он бесцеремонно протиснулся в каждую точку, отравил запахом кедра сгустившийся воздух. Я слышу его дыхание, чувствую его плечо своим плечом, тонкая ткань худи совсем не спасает от жара мужского тела. Мне так приятно это невинное прикосновение, освободившее толпу маленьких проворных бабочек, беспорядочно заметавшихся в животе, что всё происходящее вокруг становится неважным. Будто мы остались вдвоём в огромной опустевшей аудитории – только я и он. Нет тихих посторонних обсуждений и приглушённых смешков, размеренной речи профессора, в стотысячный раз повторяющего одни и те же правила, громких звонков, коротких перемен – всё превратилось в белый шум.

Я изо всех сил стараюсь писать лекцию, получается не очень. Случайные прикосновения вызывают ожоги. И даже недовольный взгляд сестры не отрезвляет, так же сливаясь с окружающим обесцвеченным миром. Кажется, я бесповоротно увязла в собственных чувствах, парализованная не поддающимися контролю ощущениями.

Сообщение от Раи: «Что происходит? Нам нужно поговорить!» - остаётся без ответа. Потому что его нет. Я сама себе не могу объяснить до конца происходящее, а самое ужасное – и не хочу объяснять. Будь, что будет. Всего один раз, только сегодня.

Лекции заканчиваются слишком быстро, мысль о расставании с Владом накрывает горьким разочарованием. И когда он робко просит разрешения проводить меня до дома, я внутренне ликую, при этом оставив его просьбу без ответа.

На улице резвится ветер, вихрем кружит снежные хлопья, бросая их в лица прохожим. Ветви деревьев накрыты белыми шапками, тротуары превратились в узкие извилистые тропинки посреди сияющих чистотой сугробов. Я бреду по пушистой перине, периодически отряхивая налипший снег со стареньких ботинок, и старательно пытаюсь скрыть улыбку. Влад идёт рядом. Мы оба молчим. И в этой тишине есть что-то настоящее, неуловимо важное, о чём необязательно говорить вслух, чтобы понять и принять. То, чего я боюсь до дрожи и без чего уже не могу жить.

Около подъезда мы несколько минут стоим друг напротив друга. Осколки разумных мыслей об опасности сближения с Владом неосознанно заметены в самый дальний угол. Мне слишком хорошо рядом с ним сейчас даже просто молчать, и слишком больно было после известия об аварии, а потому я не могу оттолкнуть Влада. По крайней мере, сегодня.

- Не убегай от меня, Ада. Пожалуйста, - шепчет Влад, заглядывая мне в глаза с отчаянной мольбой, и моё сердце сковывает болезненным спазмом.

- Зачем я тебе?

- Если скажу, ты снова выпустишь колючки, - он натянуто улыбается и опускает голову.

- Тогда не говори.

- Не скажу.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Влад робко берёт мою ладонь в свою руку, а я позволяю. Тепло его пальцев согревает замёрзшую кожу, снова растревожив непослушных бабочек в животе.

- Я позвоню вечером.

- Я не отвечу.

- Я всё равно позвоню.

И вот я уже глупо улыбаюсь, как маленькая влюблённая дурочка. Почему с ним – так?

***

- Что это сегодня было? – Рая сверлит меня пронзительным взглядом, скрестив руки на груди. Она прибежала ко мне через час после окончания пар, не успев переключить канал с наставлениями и назиданиями.

- Ты о чём?

- О ваших посиделках с Владом на последнем ряду!

- Ничего такого, он сам сел рядом. Просто сел.

- Просто, конечно, просто! – Рая подаётся вперёд, долго смотрит на меня, прищурившись. – Ада, скажи честно, между вами что-то есть?

Мне становится не по себе от её тона, я тут же вспоминаю, что лучшая защита – нападение, и раздражённо выдаю:

- А между вами с Артуром?

Рая тут же теряется, вжимается в компьютерное кресло, огонь в её глазах мгновенно гаснет, и я начинаю жалеть о брошенных бездумно словах.

- Прости, - шепчу виновато.

- Ничего. - Она некоторое время молча разглядывает собственные ногти. - Ты смотрела в книге? У меня есть шанс?

- Смотрела, - грустно вздыхаю, - там ничего нового и полезного. По крайней мере, конкретного ответа, как победить охотников, нет. Но мы обязательно найдём выход, слышишь?

Рая закрывает лицо руками, из её груди вырывается сдавленный всхлип. В этот момент телефон в кармане Раиных джинсов громко оповещает о входящем, и по лицу сестры я без слов понимаю, кто звонит.

- Да, Артур, - говорит она дрожащим голосом, глядя на меня, как на последнюю надежду. – Прямо сейчас?

- Скажи ему, что заболела, что не можешь, - подсказываю шёпотом.

- Я не смогу, - Рая показательно кашляет. – Заболела, у меня… Нет, не надо приезжать! – Её глаза внезапно становятся размером с блюдца. – И врача не надо привозить. Я уже выпила таблетку. Да, должна. Я поняла. Дай мне час, пожалуйста. Хорошо.

По обречённому голосу сестры понимаю, что дела плохи, отмазаться не получилось.

- Что он сказал?

- Мне нужно идти… Если через час не буду готова, он приедет с доктором.

- Ну и пусть! Есть ж способы…

- Нет, не получится. Ты даже представить не можешь, что это за люди.

Рая медленно поднимается с кресла, грустно улыбается и, сунув телефон обратно в карман, направляется к выходу из комнаты. Я торопливо следую за ней. Мне жаль её до безумия, и вся ситуация кажется глупой и несправедливой. Жили себе с даром столько лет, пользовались в своих интересах, никто на него не покушался, не тянул корявые ручонки к нашим судьбам. И вдруг откуда ни возьмись появились люди, обвешанные амулетами, знающие о нас и наших способностях больше, чем мы сами, жаждущие завладеть даром ради воплощения своих грязных планов. И у них с поразительной лёгкостью это выходит. Вот только поймали они в свои сети не ту…

- Пока, увидимся. – Рая обувает сапоги и легонько касается моей руки. – Странно, что теперь мне приходится тебе это говорить, но держись подальше от Влада.

- Кхм… А может, наоборот стоит с ним сблизиться? – неожиданно для себя самой заявляю я.

- Это ещё зачем?

- Мы практически ничего не знаем об охотниках. А так у нас есть шанс собрать больше информации о них. Артур, судя по твоим рассказам, кремень, слова лишнего не скажет. А Влад… Можно попробовать его разговорить.

Рая смотрит на меня, как на квадрат Малевича: до конца не решив, гениальная это идея или полнейший бред, а потом коротко буркнув: «Как знаешь», покидает мою квартиру.

Не успеваю захлопнуть за собой дверь спальни, как ко мне тихонько, озираясь, точно преступница, входит мать. Она какое-то время топчется у порога, потом несмело проходит вглубь комнаты и садится на край кровати, растерянно улыбаясь.

Я молча сканирую её непонимающим взглядом, тщетно пытаясь разгадать цель родительского визита. От худощавого тела буквально сквозит чувством вины и непрожитой обидой на саму себя, на собственные необдуманные действия или бездействие. Это читается в потухшем взоре, блуждающем по моему лицу, по поджатым губам, будто запершим нужные слова, давно созревшие, выстраданные, но необыкновенно пугливые.

- Ада, дочка. – Тонкие пальцы до хруста цепляются друг за друга. – Я хочу… поговорить с тобой.

- О чём? – нетерпеливо вздохнув, интересуюсь я.

- О нас, о тебе, обо мне. Ой! - Вижу, как тяжело ей даются слова, но желание облегчить матери задачу не возникает. – Помнишь, как я заплетала тебе косички в первый класс? У тебя были такие огромные банты, и ты с твоими большими фиалковыми глазищами была похожа на куколку. Ещё этот букет из фиолетовых астр! Как с картинки, такая маленькая, милая, добрая девочка…

- Ты пришла поностальгировать?

- Нет. Я пришла… Я помню тебя совсем другой.

- А я уже забыла, что ты была другой.

- Да… Всё изменилось. Мы изменились. Но я… Я хочу, чтобы стало как раньше.

- Не станет! – отрезаю уверенно.

Мать опускает голову, и я успеваю заметить влажный блеск в печальных глазах. В сердце вонзается тоненькая маленькая игла, но этот укол не настолько болезненный, чтобы я почувствовала настоящую жалость.

- Ну… может, всё же есть шанс? Я знаю, что оставила тебя один на один с этим горем. Потому что сама оказалось слабой. Не помогла, не поддержала, когда так нужна была тебе. Я виновата.

- Да, ты виновата, и только ты! – стараюсь говорить, как можно твёрже, хотя голос предательски срывается. – Здорово, что ты это признаёшь, только что это меняет?

На дрожащие руки, нервно сжимающие подол ситцевого халата, падают крупные капли, плечи матери подрагивают, видно, что она сдерживается из последних сил, чтобы не разрыдаться. Но эту картину я видела много раз, и у меня нет причины доверять запоздалым раскаяниям этой женщины.

- Прости меня, дочка! Прости! Умоляю, прости, - она тянет ко мне руку, но тут же испуганно одёргивает. – Позволь обнять тебя. Я не знаю, как загладить вину перед тобой. Я ужасная мать, просто отвратительная, погрузилась в своё горе и совсем забыла, что у меня есть дочь. Никто никогда не готов к такой потере, не должны родители хоронить детей. И я была не готова, я не справилась. Возможно, нужно было обратиться за помощью, но я… я… Мне нет оправдания. За всё, что я совершила, я наказана до конца своих дней. Я буду жить с этой болью до последнего вздоха, она никогда не отпустит, не успокоится, она будет душить меня, рвать сердце. Ада, это невыносимо! – сквозь рвущиеся наружу всхлипы, почти стонет мать. – Я так устала! Но если я потеряю ещё и тебя, я не выдержу! Прости меня, девочка моя!

Она уверенно идёт в мою сторону и рывком притягивает к себе, утопая в рыданиях. А мне… Мне не больно. Не обидно. Мне - никак. Внутри звенящая пустота, чёрная дыра, утянувшая все эмоции, не оставив от них даже крошечной вспышки.

Какое-то время я молча стою, позволяя матери себя обнимать. Впервые её слёзы не раздражают, но и не подталкивают к прощению. Пока это всего лишь слова. Искренние – да, важные для матери, вскрывшие давний нарыв, но просто слова. Хочу ли я им верить? Готова ли? Не могу себе ответить…

- Иди умойся, мам, и отдохни. – Отстраняюсь, не без труда выпутываясь из крепких объятий.

Мать нехотя делает шаг назад, смотрит на меня с надеждой, и охрипшим голосом спрашивает:

- Так ты простишь меня?

Я ничего не отвечаю. Вылетаю из комнаты, хватаю ключи, на ходу натягиваю куртку и обувь, и бегу вниз по лестнице прочь из дома. Едва распахивается подъездная дверь, в лицо прилетает колючая горсть снежинок. На улице метель - света белого не видно, от порывов ветра воют провода. Не лучшая погода для прогулки. Оглянувшись по сторонам, устало наваливаюсь на усыпанную клочками снега стену и прикрываю глаза. Анализировать произошедшее нет желания, как и принимать какие-либо решения. Хочется просто стоять вот так в одиночестве, кутаясь в капюшон, глотая ледяные хлопья, то и дело залетающие в рот, и ни о чём не думать.

Внезапно в кармане оживает телефон, не глядя принимаю вызов, и вздрагиваю, услышав знакомый тембр:

- Ты же обещала не брать трубку.

Глава 37

Рая

- Вы ответите за такую наглость! – прокричал раскрасневшийся мужчина, раздражённо дернул ворот рубашки и встал из-за стола. – Идём, Антонина!

Я испуганно посмотрела на удаляющиеся спины, тщетно пытаясь справиться с головокружением, и перевела взгляд на Артура. Он был, мягко говоря, недоволен. А точнее – чертовски зол. Захотелось стать невидимкой, испариться, как остатки воды в моём стакане. У меня снова не получилось. Дар ослаб настолько, что я просто в чужие мысли проникнуть не могу, не говоря о внушении, и даже это отнимает катастрофически много сил.

- И что это было? – Артур так сильно сдавил вилку, что она согнулась под его пальцами.

Мои внутренности тут же сковало холодом.

- Я… Я же говорила… Мне нездоровится…

- Но от врача ты при этом отказалась! – Вилка со звоном полетела на тарелку, а я в ужасе зажмурилась. – В игры вздумала со мной играть?

- Нет…

- А я так не думаю! Учти, соскочить не получится, какие бы хитроумные планы ты не строила в своей очаровательной головке, от них будет только вред. И пострадаешь не ты одна.

Я нервно сглотнула. Снова вернулся властный и жестокий Артур, будто того другого – нежного, заботливого – никогда не существовало, будто то наше общение в ресторане было моей больной фантазией. Вот он – настоящий. Именно такой, готовый катком пройтись по чужим жизням ради собственной выгоды. Не знающий пощады. Не способный любить. Сердцу внезапно стало больно, и я до крови прикусила нижнюю губу, лишь бы не расплакаться.

Артур тем временем куда-то звонил, обрисовывал сложившуюся ситуацию, с кем-то о чём-то договаривался, не стесняясь в выражениях в мой адрес, а я боялась даже пикнуть, не представляя, что теперь будет.

- Через два дня у тебя будет ещё один шанс всё сделать как надо, - грозно процедил Артур, отложив телефон в сторону. – Ты просто обязана отработать идеально, поняла?

Я быстро закивала.

Ни слова больше не говоря, он встал из-за стола и направился в сторону гардероба. Моё тело, вдруг ставшее чужим и тяжелым, покачиваясь, последовало за ним.

В полной тишине мы доехали до моего дома, воздух в салоне джипа можно было резать ножом. Артур даже не посмотрел в мою сторону, когда я с тяжелым сердцем открыла дверь и, бросив на босса виноватый взгляд, покинула автомобиль. Таким ничтожеством я никогда ещё себя не чувствовала. Осталось пойти порыдать в душе от жалости к себе, чем я и занималась регулярно в последние дни. Кажется, жизнь достигла дна…

***

Эти два несчастных дня, в течение которых я будто бы и жить боялась, пролетели слишком быстро. Я с содроганием ждала наступления часа под названием «ещё один шанс», грозившего стать последним для меня. Мерила комнату размашистыми шагами, заламывала руки, то и дело заглядывая в окно. Цифры на экране смартфона сменяли друг друга, вводя меня почти в гипнотический транс, и когда звук входящего пронзил пространство комнаты, сердце сорвалось в галоп.

- Спускайся, - холодно произнёс Артур и тут же отключился.

Я послушно побрела в коридор, ощущая пульс боем ударных в висках и горле. На автомате натянула пальто и сапоги.

- Раюш, ты уходишь? – послышался скрипучий голос бабушки из спальни.

- Ухожу, ба, ухожу…

Я никогда в жизни не была на балете. Как-то и не было особого желания. Сегодня мне представился такой шанс, а я даже оценить представление по достоинству не смогла. Насладиться лёгкостью и изяществом движений, гибкостью, грацией и мастерством танцоров мне не позволяло напряжение, сковавшее тело свинцовым панцирем. В меня будто кол всадили от макушки до копчика, пригвоздив в неестественной позе к сидению. Каждый вдох отдавал болью под рёбрами, каждый звук назойливо звенел, раздражая барабанные перепонки, каждая вспышка света ослепляла.

- Вот он, - шепнул на ухо Артур, кивнув в сторону сидящего через ряд ровно напротив меня мужчину.

От воспоминания о нашей прошлой встрече с «клиентом» меня передёрнуло.

- Во время антракта столкнёшься с ним у выхода, и всё сделаешь, как мы договаривались.

У меня хватило сил лишь на слабый кивок.

- Следи за ним, как только встанет с кресла – поднимайся и иди!

- А если…

- Никаких «если»!

После этих слов время будто застыло. Мир сузился до тревожного ожидания собственного провала, который может мне очень дорого обойтись. Я не верила, что получится, точнее, знала, что не получится, и покорно перебирала в голове возможные варианты неизбежного наказания. У «МР» безграничные возможности, а у его владельца – длинные руки, богатая фантазия и ноль эмпатии.

Звонок резанул по ушам скрежетом ржавого гвоздя, натянув нервы до предела. Не чувствуя опоры под ногами, я поднялась с кресла, вцепилась взором в грузную фигуру «клиента», беззаботно ползущего к выходу, и, не замечая больше ничего вокруг, двинулась в ту же сторону.

В дверном проёме удалось его догнать. Я будто невзначай коснулась пухлой руки с вычурным перстнем на безымянном пальце, и наши взгляды встретились.

- Ты! – Круглое лицо перекосило от неприязни.

- Простите…

- Нигде от вас покоя нет! – Мужчина дернул рукой, но я крепче вцепилась в рукав его пиджака.

- Послушайте! – проговорила, максимально понизив голос и не позволяя «клиенту» отвести взгляд. – Внимательно слушайте меня!

Мужчина на секунду замер, зрачки в светло-карих глазах податливо дрогнули.

- Вам следует отозвать свою заявку на участие в выборах. В ваши планы не входит…

- В мои планы… - покорно повторил расслабленный голос, но тут же вернул былую твёрдость. – Опять! - Он вырвал рукав из моих скрюченных пальцев. - Исчезни с глаз! Иначе в суде будем обсуждать мои планы! Где твой хозяин, маленькая шавка?

Мимо проходящие люди с любопытством и осуждением косились в нашу сторону, спутница «клиента» злобно сверлила меня взглядом, но в речь мужа не встревала.

- Всё вам мало! Везде лезете! Недостаточно было птицефабрику отнять? Не подавились даже! Передай своему тощему царьку: всё останется, как есть! А если ещё раз увижу рядом кого-то из вашей шайки, разговор будет совсем в другом тоне! – выплеснув на меня весь негатив, накопившийся за пару минут общения, мужчина со своей дамой гордо прошествовали в сторону буфета, а я осталась обтекать, ошарашенно провожая габаритную пару глазами.

Артура, молча наблюдающего за всем происходящим, заметила не сразу. Он неотрывно смотрел на меня, спрятав руки в карманах брюк. Я не смогла уловить эмоции, скрывающиеся за непроницаемым тёмным взглядом, как и осознать до конца, что именно только что случилось. Внутри был непроглядный туман из смятения, страха, неверия, расползшийся ледяным полотном по опустевшей душе. Я не смела пошевелиться, не могла издать ни звука, превратившись в каменную статую. Зрители продолжали идти мимо нескончаемым потоком, бурлящей рекой, пёстрой, шумной. И на разных берегах её оказались я и Артур, словно два монумента, застывших в вечном противостоянии.

В гардеробе у зеркала я обречённо разглядывала собственное отражение: бежевое приталенное платье с золотыми вставками, модная укладка и шикарный вечерний макияж, подвеска на шее с настоящим желтым бриллиантом в форме капли. И всё это ради нескольких минут позора. Ради чьих-то неудовлетворённых амбиций. Стоило так тратиться, чтобы я облажалась. Тот чудак на букву «м», очевидно, недостоин участия в выборах – таких ненасытных пиявок наверху достаточно и без него, но не в моих силах на это повлиять. Не в моих силах теперь вообще влиять хоть на что-то.

Сзади неслышно подошёл Артур. Он положил руки мне на плечи, словно пытаясь добавить тяжести к и без того неподъёмному грузу на них. Наши взгляды встретились в отражении: мой – опустошённый и его – полный превосходства. Горячие пальцы Артура медленно заскользили по моей шее, отодвигая в сторону волны волос. Моё дыхание участилось, кожа покрылась мурашками, а веки опустились сами собой. Тело внезапно перестало мне подчиняться, ещё больше ломая, унижая и уничтожая. Реальность окончательно запуталась, сплелась в старую новогоднюю гирлянду с множеством неработающих лампочек, которую невозможно вернуть к прежнему виду.

Артур наклонился ближе, почти касаясь губами пылающей щеки.

- Ты заслужила наказание. - Жаркий шёпот у самого уха вызвал неконтролируемую дрожь, и на мои плечи опустилась лёгкая материя чёрной меховой шубки.

***

Несколько дней после похода на балет я ходила, как пришибленная. Ждала страшного, чего угодно, но только не того, что вскоре произошло. Занятия в университете проходили фоном, студенческая жизнь двигалась вперёд на автопилоте, даже моральная поддержка сестры не спасала от навязчивых мыслей о пугающей неизвестности.

Сколько раз в детстве мы нервничали, подгоняли время, нетерпеливо дёргали взрослых – когда уже, ну когда? Играли в прятки с часами и минутами, незаметно для самих себя то ускоряя их интересными занятиями, то замедляя скучным ничегонеделанием. И вот, я снова вернулась в тот период, когда мозг не умеет распознавать слово «подожди». Потому что ожидание наказания для меня превратилось в нечто страшнее самого наказания. Иногда хотелось, чтобы оно уже случилось и перестало меня мучить. Но дни шли, ничего не происходило. И это медленно сводило с ума.

В одно утро я проснулась с предчувствием чего-то ужасного. Поднялась с постели с барабанной дробью за грудиной, обошла всю квартиру в поисках источника будущих неприятностей, но всё было тихо и мирно. До скрипа привычно. Бабуля спала, уютно укутавшись пушистым пледом, родители суетливо бегали между спальней и кухней, собираясь на работу, а я никак не могла успокоиться.

- Рай, чего такая хмурая? – подмигнула мама, застёгивая часы на запястье. – Кофе будешь?

- Буду, - выдавила из себя что-то издали похожее на улыбку.

- Иди наливай тогда, себе, мне и папе. - Мама потрепала мои слегка спутанные после сна волосы и скрылась за дверью ванной.

Я послушно побрела на кухню, набрала в прозрачный чайник свежей воды и нажала кнопку, зависнув на сиреневой подсветке. Время будто остановилось на мгновение.

Нездоровая возня в коридоре вывела из почти гипнотического состояния. Я максимально напрягла слух, попутно наливая в кружки кипяток.

- Лёш, Лёш, подожди, может это ошибка. – Взволнованный голос мамы прервался хлопком двери.

Я выбежала в коридор, подошла к родительской спальне и осторожно постучала, ощущая, как разрастающийся страх скручивает внутренности. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы смогла протиснуться человеческая голова.

- Что, Рай? – На маме не было лица, а в глазах плескалось нескрываемое беспокойство.

- Мам, что случилось?

- Потом…

- Маам?

- Рай, давай обсудим позже.

Дверь захлопнулась, а моё тело затрясло с такой силой, что я услышала стук собственных зубов. Это они сделали? Охотники? Они ведь? Неужели, добрались до родителей? И всё из-за меня? Внезапный приступ тошноты сковал горло болезненным спазмом, я еле успела добежать до туалета, и меня вывернуло.

На ватных ногах доковыляв до своей комнаты, я дрожащими руками набрала номер Артура.

- Привет, большая девочка, - довольно растягивая слова, произнёс он.

- Что вы сделали? – прошипела я, до хруста сжав корпус смартфона.

- То, что обещали. Не ожидала? Твой папочка – любимый, единственный – сядет в тюрьму и надолго. Он такого на своей теперь уже бывшей работе натворил – век не расхлебать. Но ты ведь его спасёшь?

Глава 38

Ада

Мать со странной улыбкой на лице закрывает дверь моей комнаты с обратной стороны, оставляя меня в полном недоумении. Что с ней происходит в последнее время? В неё вселилась Мери Поппинс?

Она внезапно начала проявлять интерес к моей учёбе, чего не наблюдалось с шестого класса, расспрашивать про наше общение с Раей, про мою студенческую жизнь. Это напрягало, удивляло, но желание дерзить в ответ исчезло.

Я не готова забыть её поступок и наше больное прошлое, не готова закрыть глаза на регулярные пьянки, которые никуда не делись. Однако, жалость тонкими струйками начала затекать в сердце при каждом её тёплом взгляде в мою сторону, и этот процесс стал казаться необратимым.

Закидываю блокнот с рассказами о Павлике в ящик стола, блаженно улыбаясь.

Новое сообщение от Влада подливает теплоты в мою грудь, и без того распираемую странными и очень приятными ощущениями. Всего три слова: «я очень соскучился» – и я расцветаю, как подснежник посреди проталины. Знаю, что нельзя, что он опасен, и наше сближение – огромная ошибка, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к нему. Между нами слишком мощный магнит, сопротивляться которому не получается. И сколько бы я не убеждала себя, что ситуация под контролем, и я в любой момент могу всё разорвать, я всё больше увязаю в нашем странном взаимодействии, которому нет названия.

На лекции Влад снова садится рядом со мной, мешая настраиваться на учебный лад, прямо посреди пары берёт меня за руку, и делает это так обыденно и естественно, что я позволяю. Все оставшиеся сорок минут аудитория плавает перед моими глазами, как стая пёстрых рыбок, а моя рука сама по себе строчит в тетради какую-то бессмыслицу из сокращений и символов. Мы не разговариваем, лишь обмениваемся короткими обжигающими взглядами, после каждого из которых сбивается дыхание, и продолжаем делать вид, что пишем лекцию, когда весь окружающий мир сжался до наших сцепленных пальцев под партой.

Лишь к концу пары замечаю, что сестры нет, внутри лопается мгновенно раскалившийся пузырь, обдавая кипятком. Это явно не спроста! Что-то случилось.

Едва звенит звонок, подскакиваю, резко вырвав руку из большой тёплой ладони, и трусливо сбегаю от своей опасной зависимости.

В коридоре несколько раз набираю Раю – нет ответа. В мозге алой пульсацией возникает сигнал о надвигающейся катастрофе. Тревога, больно скребущая рёбра, гонит меня вперёд на автопилоте. Почему-то кажется, что на следующий семинар лучше не оставаться. Бегом спускаюсь в гардероб, и наспех одевшись, несусь в сторону дома.

Издали замечаю знакомый силуэт в бежевом пальто у своего подъезда, и максимально ускоряю шаг.

- Ты чего здесь? – разглядываю сестру, цветом лица почти слившуюся со свежими сугробами. – Что-то случилось?

- Случилось, - срывающимся голосом произносит Рая и закрывает лицо руками, больше не сдерживая рыдания.

Приобняв Раю за плечи, завожу её в квартиру. Она еле стоит на ногах, её так сильно трясёт, что выдавить хоть слово из посиневших губ у сестрёнки не получается. А я теряюсь в догадках, что такого ужасного могло произойти.

Лишь спустя минут десять, немного придя в себя, Рая выдаёт информацию, от которой у меня отвисает челюсть. Да уж… Ситуация и правда – дрянь…

- Я не знаю, что делать, - обречённо всхлипывает она. – Мои способности почти иссякли. Я даже родителей успокоить не могу, не то что придумать решение. А знаешь, что самое идиотское? Я в этом виновата! Я, понимаешь, сама! – Рая заваливается на кровать и снова начинает рыдать.

- Рай! – глажу её по спине. – Самобичевание нам сейчас вообще никак не поможет.

- Да я умереть хочу! Убей меня! – мычит сестра в подушку.

- И чем твоя смерть поможет дядь Лёше?

Но вместо ответа снова раздаётся протяжный вой.

- Так! Всё, пожалела себя и папу – молодец. Давай думать, что мы можем сделать. – Резко встаю с кровати и шлёпаю ладонями по бёдрам.

Рая поднимает на меня заплаканные глаза. Вид у неё громкоговорящий: красный нос, опухшие веки, чёрные потёки на щеках. Не так давно я с удовольствием бы доплатила за подобное зрелище. Мне на секунду становится смешно, хоть ситуация на самом деле страшная, но я нахожу в себе силы подавить неуместный смешок. В этот момент звонит Влад, я сбрасываю, но мои действия не ускользают от прояснившегося взгляда Раи.

- Ты с ним общаешься? – недовольно косится она на потухший экран смартфона.

- Нет, - бессовестно вру в очередной раз.

- Угу… - гундосый голос сестрёнки сквозит сомнением, но я не намерена оправдываться.

- Это тебя сейчас волнует больше всего?

- Нет… Но я не хочу…

- Давай подумаем о дядь Лёше. Пока до него полиция не добралась, и все разборки на уровне его компании, мы можем попытаться ему помочь. – В голове вспыхивает идея, кажущаяся вполне адекватной.

- И как? – Рая заметно оживляется.

- Вместе, систер! Вме-сте!

***

Через турникет и охранников в многоэтажном офисном здании мы проходим без особого труда. Они и понять ничего не успевают, когда податливые мужские пальчики под моим строгим контролем тянутся к нужным кнопочкам, вырубающим все видеокамеры на этажах. Думаю, часа нам будет достаточно.

Моя голова скрыта под серым капюшоном, Рае я одолжила чёрное худи, надёжно спрятавшее белобрысую макушку под плотной тканью. На глазах сестры тёмные очки, а мои бессовестно принуждают каждого встречного не замечать нас. Мы будто накрылись мантией-невидимкой, и нагло шествуем, взявшись за руки по узким коридорам к своей законной цели. Мы одновременно и существуем, и не существуем в этот момент для обитателей офиса. Никто из них нас никогда не вспомнит. Я ощущаю, как с каждым словом, с каждым взглядом сила дара растекается по венам огненными нитями, как она набирает мощь, заставляя каждого безропотно подчиниться моей воле.

Спустя незначительное время мы уже в кабинете генерального. Он удивлён, обескуражен, но у него нет ни единого шанса. Рая стоит чуть позади меня, вцепившись в рукав моей куртки, и это слегка отвлекает. Однако во мне достаточно решимости, чтобы довести дело до логичного и выгодного для моей семьи финала.

- Созывай срочное совещание для всех сотрудников офиса и веди нас в зал заседаний, - требую я, ощущая, как Рая чуть ли не до хруста сжимает мою ладонь. – Прямо сейчас!

Генеральный послушно кивает и по селектору даёт секретарше нужные указания.

- Идёмте, - глядя мимо нас, он, словно робот, шагает в сторону выхода из кабинета. Мы торопливо следуем за ним.

- Ты уверена, что у нас получится? – спрашивает Рая испуганно, когда директор отходит на безопасное расстояние.

- Не сомневайся! Я видела этот фокус со шкатулкой, твоего отца в упор никто не будет видеть и помнить. Они ему ещё такие рекомендации напишут, что ведущие топ-менеджеры твоего МР-холдинга умрут от зависти.

Сестра, тяжело вздохнув и не выпуская моей ладони, растерянно кивает. А я впервые чувствую небывалый прилив сил. Дар словно пробудился от неглубокого сна, расправил плечи, гордо поднял голову и готов сражаться за правду. Пусть это только наша правда, но не просто же так дар достался именно моему роду. И если уж охотники проворачивают с помощью таких, как мы, свои грязные делишки, то нам сам Голливуд велел защищаться всеми доступными методами. И я свято верю, что однажды эти методы станут для них погибелью!

В зале заседаний народу намного больше, чем я рассчитывала, но отступать некуда. На секунду закрыв глаза, крепко сжимаю висящие на шее каменные лепестки, поднимаю веки и вижу ошалевший взгляд Раи. Но она не успевает ничего сказать. Потому что разговоры внезапно затихают, как по команде и все разом вытягиваются во весь рост, готовые к приказам. Я не произношу ни слова. Мои мысли твёрдо, жёстко, напористо проникают в каждую голову, в каждую нервную клетку, заставляя людей действовать, подобно марионеткам в руках кукольника. Умело веду чужие знания в нужную сторону. Никто при встрече не узнает Алексея Суворова! Никто не вспомнит, о его причастности к ошибкам управления! Его имя во всех источниках станет невидимым! Его для вас никогда не существовало!

Рая изумлённо наблюдает за моим немым взаимодействием с бывшими коллегами её отца, явно не понимая, что происходит. В синем взоре мелькает что-то, отдалённо напоминающее страх. И лишь когда люди один за другим начинают покидать помещение, дёргает меня за руку.

- Что это было? – шепчет испуганно.

- Что?

- Твои глаза – они горели фиолетовым огнём! И ты… ты как это сделала? Ведь ты же сделала? Ничего не сказав, или что? Как? Я не понимаю… - Она лихорадочно тёрла виски, разглядывая моё лицо, будто видела впервые.

- Сделала… - кивнула я.

Вдруг со стороны входа послышались редкие, но громкие хлопки. Мы с Раей синхронно повернули головы в сторону звука, и моё сердце гулко дёрнулось. В дверях стоял Артур, опершись спиной о косяк, и самодовольно улыбался, аплодируя нашему успешному представлению. У Раи мгновенно с лица схлынула вся кровь, она неосознанно шагнула за мою спину. А я, не без труда собравшись с мыслями и силами, попыталась проникнуть в голову наглеца. Стена. Чёрная непробиваемая стена…

- Нам конец… - прошептала Рая, цепляясь за мою ладонь, как за спасительную соломинку. – Конец…

Глава 39

Рая

Выйдя из стен универа после пар, пронёсшихся бессмысленным фоном, я неожиданно уперлась взглядом в блестящий черный джип на парковке. Невольно вздрогнула. В голове резко стало пусто, а сердце, пойманное в когти хищным страхом, опасливо заколотилось. У водительской двери, облокотившись о капот, стоял Артур – высокий, красивый… равнодушный и несгибаемый. Абсолютно чужой.

- Почему ты здесь? - спросила, непонимающе озираясь.

- Дело есть. Садись!

Артур распахнул передо мной переднюю пассажирскую дверь и ловко запрыгнул на водительское сидение. А я не смогла проглотить ком, сковавший горло болезненным спазмом. Уловить настроение начальства по тону голоса не получилось, и от этого холод внутри меня расползся ледяными ручьями. Я послушно села вперёд, уткнулась глазами в заклепку на бардачке, не смея даже подумать о том, что будет. От греха подальше не стала больше задавать вопросов.

Мы выехали с парковки, и Артур надавил на газ так резко, что меня вжало в сидение. Попытка ухватиться за воздух не привела к результату. Мои испуганные глаза и слабый писк никак не повлияли на скорость, с которой босс гнал свою большую опасную тачку. Его напряженные пальцы крепко стискивали руль, суровый взгляд был полностью сосредоточен на дороге, губы – сжаты. Артур будто пребывал в своём мире, где мне в эти минуты не было места. Несколько раз глянув в его сторону, я не рискнула даже попросить сбавить скорость. Он выглядел, как туча перед грозой – фиолетово-черная, плотная, напитавшаяся электричеством, готовая мгновенно выпустить ветвистый раскалённый разряд в любую точку.

Когда мы долетели до парковки холдинга, карусель из тревожных мыслей в моей голове заходила на третий круг. Мне казалось, вот сейчас начнётся тот самый разговор о случившемся в офисе папы, и я не смогу ничего объяснить. Не смогу выпутаться, обязательно скажу лишнее, сдам всех и вся. Что он тогда видел? Что понял? Почему молча ушел? Мой мозг взрывался маленькими, но мощными фейерверками, вызывая боль в затылке. И я решилась начать первой.

- Артур, это какое-то новое задание? – Голос дрожал, язык не слушался, но выдавить вопрос, крутившийся в голове с сотней себе подобных, всё же получилось.

Он молчал. Выключил зажигание, не глядя в мою сторону. Положил телефон в карман куртки, постучал пальцами по рулю. И лишь после этого удостоил меня внимания.

- Сама не хочешь ничего объяснить? – В его глазах бурлила смесь непонятных эмоций, и меня это пугало.

- По поводу?

Губы Артура изогнулись в горькой ухмылке, будто ему не очень нравился этот разговор, но прекратить его он не имел права.

- По поводу твоих способностей. Так что с ними?

Тишина. Я не нашлась сразу, что ответить. И не понимала, какой ответ в новых обстоятельствах будет правильным?

- А… что? Почему спрашиваешь?

- Действительно… - он провёл ладонью по лицу, то ли снимая, то ли надевая привычную маску. – Твои последние проколы нам очень дорого стоили. Но как только дело коснулось любимого папочки – сработано идеально. Не придерёшься. Объяснишь?

- Я… Мы… Я просто… Я не знаю.

- Может, тебе стимулы нужны дополнительные? Ты скажи – кто? Отец, мама, сестра? Кто?! – последнее слово он произнёс так громко, что я сжалась от неожиданности.

Ничего так и не смогла ответить, губы парализовало, глаза запекло. Я глубоко вдохнула, зажмурилась, пытаясь сбросить ненужные эмоции, но они въелись так глубоко - если выдирать – только с корнями. За что мне всё это? Вот за что?

- Что вы будете делать дальше? – прошептала еле слышно.

Но Артур не ответил, он коротко глянул на меня, и вышел из машины. А меня охватила новая волна паники.

Уже полчаса из меня пытались вытащить информацию о том, как я спасла папу. Двое – Марина и Артур – нависали надо мною голодными коршунами. Я же сидела, будто преступница на допросе, постоянно путалась в показаниях, искала во взгляде Артура хоть какую-то поддержку, но он был настолько ледяным и острым, что меня начало нехило знобить.

- А если он… и правда пропал… - промямлила я, царапая ногтями собственные руки.

- Исключено! – рявкнул Артур.

- Ты не видишь, она пытается из нас дураков сделать! – сложив руки на груди, усмехнулась Марина.

Её я сейчас боялась почему-то больше, чем высокого, грозного Артура, стоявшего по правую руку от меня. Он был настолько близко, что его запах не давал полностью сосредоточиться на сути вопросов и претензий.

- Я не…

- Послушай, Рая! Либо ты сейчас рассказываешь, как сумела помочь отцу, не упав в обморок, либо… - Артур осёкся, опустил глаза, по его лицу пробежала нечитаемая тень.

Внутри всё похолодело.

- Я не знаю. Наверное… это была последняя вспышка дара из-за… страха за папу. Но я больше не могу его использовать. Его нет. Правда нет. Почему вы не верите? – Мой затравленный взгляд метался между охотниками, каждый раз ударяясь о непроницаемую стену их неверия.

- То есть, вменяемого ответа мы не дождёмся сегодня! – Марина выпрямилась во весь рост, сунула руки в карманы узких брюк, перед тем коротко глянув на циферблат наручных часов. – Пора переходить в Протоколу два.

Я непонимающе сощурилась и почувствовала, как вздрогнул и напрягся Артур.

- Это уже слишком, - произнёс он сдавленным голосом.

Меня начало трясти. Что они задумали?

- Если о ситуации узнает главный – будет ещё хуже. И ты это прекрасно знаешь! У нас выбора нет, времени мало. И порядок для всех одинаков! – Марина ударила ладонью по столу. – Начинай!

Артур кивнул, глубоко вдохнул, набрал чей-то номер.

- Зайди. Протокол два, - бегло проговорил в трубку, развернулся и почти уже вышел из кабинета, как его окликнула Марина:

- А куда это ты? Твоя подопечная – ты обязан присутствовать!

***

Вокруг меня то сжимаются, то расступаются толстые стёкла, полумрак давит похлеще заморозившего внутренности ужаса. Одинокая лампа на столе режет нервные волокна мигающим светом. Я чувствую шум собственной крови в расширившихся от дозы адреналина сосудах, слышу, как тревожно стучит моё сердце – отбойным молотком в голове. Тук-тук. Тук. Тук-тук… Воздух внезапно заканчивается в лёгких. Каждый вдох дается через неимоверное усилие. Я закрываю глаза. Дыши, Рая, дыши! Дыши, чёрт возьми!

Непонятные слова и странная реакция Артура мелькают в голове на репите. Протокол два. Протокол два…

Мрак. Свет. Тишина. Холодная столешница под пальцами. Странный запах. Лицо молодого парня напротив. Он странно смотрит, будто извиняясь. Голос Артура откуда-то из зазеркалья. В нём словно сожаление, в нём нет привычной надменной твёрдости. Боль, резкая, пронзившая тело разрядом от макушки до копчика, выгибает меня дугой. Мой крик, переходящий в слабый стон, - он звенит где-то в стороне неуслышанной мольбой.

- Давай! Сопротивляйся ему! – врывается в ускользающее сознание голос Артура. – Ты можешь, девочка! Войди в его голову, заставь перестать!

Темнота. Приступ тошноты сжимает горло спазмом. Свет – яркий, слепящий. И снова боль скручивает позвоночник. Я хриплю, давлюсь воздухом, разучившись дышать. Падаю лицом на твердую поверхность. Прохлада камня на миг приносит облегчение. Получается вдохнуть через судорогу. На губах что-то липкое, противное. Жестокий мир растворяется в густом мареве. Тук-тук. Тук. Тук-тук… Это я, я ещё жива… Пытаюсь подняться – не выходит. Снова звенящая тишина – зловещая, хищная, и я точно знаю, что последует за ней. И оно не заставляет себя ждать. В спину врезается раскалённый хлыст, увенчанный острыми шипами, выбивая из лёгких надсадный хрип.

- Хватит! Заканчивайте! – встревоженный голос, такой близкий и далёкий одновременно, прорывается сквозь чёрный туман, и темнота поглощает меня.

***

Глаза удалось открыть с трудом. По мне будто табун лошадей пробежал. Всё тело ломило, в горле ощущалось неприятное першение.

Я огляделась. Вот где я… Недалеко ушла… Знакомый диван, ненавистный кабинет. Мозг тут же оживил яркими образами то, что недавно произошло. Слишком подробно. В мельчайших деталях. И на моих губах отобразилась слабая усмешка.

- Ты как? – рядом сидел Артур и печально улыбался, поникший, даже как будто виноватый.

Я поморщилась. Заметила, что он держит меня за руку, и рывком выдернула ладонь.

- Жить буду. – прохрипела не своим голосом.

- Ненавидишь меня? – неожиданный вопрос застал врасплох.

Передо мной всплыло лицо парня из пыточной, отголоски боли осколками впились в сознание, высекая слёзы из глаз, и я отвернулась, не сумев сдержать всхлипа.

- Рая… - мягкий голос Артура обволакивал, но я больше не верила этой наигранной заботе. – Я этого не хотел.

- Но сделал…

- Я не мог иначе.

- Ты обещал не давать меня в обиду…

- Не всё зависит от меня. – Горячая ладонь скользнула по спине. Сдержав первый порыв – отстраниться, я позволила Артуру это прикосновение. На мгновение даже стало легче.

- Теперь ты убедился, что у меня больше нет чудесной силы…

- Но ты ведь помогла отцу. Или это была не ты?

Глава 40

Ада

Настойчивые просьбы Влада проводить меня до дома после пар набатом звенят в ушах, когда я пытаюсь сосредоточиться на застёгивании металлической молнии. Но руки не слушаются, застёжка не поддаётся, а довольная улыбка не сходит с моего лица. Ничего не могу с собой поделать. Эти чувства сильнее меня.

Раньше никогда не думала, что могу так влюбиться – до дрожи от звука его голоса, до огненных мурашек от нежных прикосновений. В мой мрачный мир совершенно неожиданно начали подселяться яркие краски, превращая его в странную сказку – новую, непознанную и такую заманчивую. И всё в ней теперь наполнено им, дышит им, живёт им одним. Даже образ Павлика немного померк, и я позволила себе на время отпустить его вместе с прорезавшейся сквозь все маски болью.

Кажется, даже сердце теперь бьётся только для Влада. Если не увижу или хотя бы не услышу знакомый тембр – день прожит зря, места себе не нахожу. И стоит лишь уловить звук входящего сообщения, в душе всё расцветает. Как я могу ему отказать?

Мы идём, молча, по заснеженному тротуару, взявшись за руки. День сияет драгоценными искрами, переливающимися в солнечном свете, пушистый иней на ветках тополей горит разноцветными огнями, будто кто-то развесил крошечные лампочки на каждом дереве. Щёки задорно пощипывает февральский мороз. А в моей душе бушует настоящее пламя, настолько неистовое и беспощадное, что сердцу мало места в груди, и воздух – раскалённый, тягучий, - вырываясь из объятых пожаром лёгких, приближает долгожданную весну.

Наши пальцы переплетены – тесно, крепко, но мне мало этого прикосновения, мало всего, что сейчас происходит между нами. Хочется ближе, крепче. Хочется по-настоящему. Но морально я до сих пор держу Влада на расстоянии. Мы вместе и не вместе, общаемся по телефону легко и непринуждённо, а при встрече – молчим. Будто любое нечаянное слово непременно разрушит эту магию между нами. Но в этих немых прикосновениях, жестах, объятиях перед расставанием столько глубины и силы, что остаток дня я порхаю на крыльях, готовая обнять весь мир.

Мы доходим до моего подъезда слишком быстро. Яркое солнце ослепляет, но пока не греет. Наши руки всё ещё держат друг друга, сохраняя тепло кожи и приятные вибрации в районе солнечного сплетения. Я чувствую дыхание Влада совсем рядом, запах кедра, смешанный с морозной свежестью, действует, как наркотик. Не хочу, чтобы это заканчивалось, чтобы он отпустил мою ладонь, лишив неподдающегося описанию ощущения. Мне так уютно в его обществе, и я совсем не чувствую опасности. Внутри – слепая уверенность, что он не такой, как Артур, он не причинит мне зла. Не посмеет.

- Не хочу уходить, - шепчет Влад, делает шаг ко мне и неожиданно прижимается своими губами к моим.

По телу прокатывается волна щемящей нежности. В этом невинном поцелуе нет страсти, он не обжигает огнём желания, не сносит крышу, наоборот, чувственное касание тёплых губ усыпляет последних демонов внутри меня, наполняя запретным счастьем до краёв. Кажется, сердце вот-вот разорвётся от слишком сильного чувства, к которому оно оказалось не готово. Мороз, солнечные блики на свежем снегу, россыпь искр по увешанным инеем ветвям, обшарпанный подъезд, шум машин и размеренный писк светофора – всё закружилось, слилось в светящийся бурный поток, унося меня высоко-высоко, на какое-то по счёту небо.

- Я люблю тебя, колючка. – Тихие слова подобны атомному взрыву, они звучат в голове слабым эхом, постепенно позволяя моему парящему в космических далях мозгу уловить их истинный смысл, чтобы окончательно покинуть пределы этой Вселенной.

Домой я залетаю, как только что расправившая крылья бабочка, невыносимо долго томившаяся в коконе, и наконец вырвавшаяся на свободу. Сердце настолько переполнено счастьем, что готово делиться излишками со всем миром. Даже с теми, кого, казалось, ненавидело.

- Ада, это ты? – слышится с кухни голос мамы.

- Ага, мам, - выдаю неожиданно для самой себя.

Я не обращалась так к женщине, родившей меня, очень давно, и сейчас это слово почему-то не режет слух и не колет душу, как раньше. Мать тоже замечает перемены во мне, стоит и смотрит, не моргая, подперев щёку перепачканной в муке ладонью.

- Я яблочный пирог готовлю, поможешь? – медленно проговаривая слова, словно, не надеясь на мой вежливый ответ, произносит она.

- Сейчас, только руки помою, - отвечаю с улыбкой и убегаю в ванную под ошарашенным взглядом матери.

Дальше вообще происходит что-то невообразимое, такое, чего я ни от себя, ни от родительницы совершенно не ожидала. Мы вместе готовим пирог, мило беседуем, смеёмся, вспоминая мои детские шалости, дурачимся, бросая друг в друга мукой, давая попробовать яблочные ломтики, посыпанные сахаром и корицей. И мне так хорошо и спокойно, оттого, что со мной мама – прежняя, счастливая, родная В то же время больно, ведь она в любой момент может превратиться в то, что я не перевариваю всеми фибрами. Я понимаю, что хочу видеть её радость, хочу, чтобы ей было так же хорошо, как мне сейчас, чтобы Павлик стал частью печальных воспоминаний, а не источником раздирающей душу тяжестью вины. Да, это её грех, да, мне сложно это принять. Но я не хочу больше видеть страдания дорогого мне человека.

И я решаюсь

- Мама, - беру усталое, но сияющее искренней улыбкой лицо в свои ладони, - алкоголь – яд, ты больше не притрагиваешься к спиртному. И тебе не больно - Сердце сжимается, а глаза начинает щипать. – Ты не виновата, мам. Будь со мной, ты мне нужна.

Солёная влага течёт по щекам помимо воли, я порывисто обнимаю ошалевшую мать, чувствуя, как рвутся наружу рыдания.

- Ада, ты чего? – дрожащим голосом шепчет мама, не осознавая, что только что произошло.

- Ничего, мам. Всё хорошо

***

Я стою посреди пустого коридора в новой квартире Влада и не могу унять бешеное сердцебиение. Кожа горит, словно меня целиком окунули в кипяток. Мысли путаются. Я с трудом осознаю, как меня угораздило согласиться на это внезапное приглашение, но отказаться шансов не было. Чувствую себя смущённой семиклашкой, добившейся внимания понравившегося мальчика.

Жду ли я чего-то от этого вечера? Наверное, но думать об этом совершенно не хочется. Пусть всё идёт, как идёт. Даже если ничего не получится Это моё решение. Сложное, импульсивное, на грани разумного, практически на краю пропасти, но твёрдое, несокрушимое.

Дрожащими пальцами перебираю край куртки, так и не осмелившись снять её и сделать шаг в неизвестность. Влад осторожно помогает мне, наши взгляды пересекаются, и сердце без предупреждения срывается вниз.

- Проходи. Ты не представляешь, как я рад, что ты пришла, - вкрадчивым голосом говорит Влад, открыто улыбаясь, берёт меня за руку и тянет за собой в комнату.

На пустом подоконнике мерцают огоньки свечей, у окна сиротливо стоят маленький столик и два стула, а в углу – громоздкий диван. Вот и вся обстановка. Но мне так уютно здесь, не смотря на все недоделки, и так тепло, будто я уже тут была, будто это моё место – в необставленной квартире рядом с ним. Ёжусь от щемящего чувства в груди и крепче сжимаю мужскую ладонь.

- Сам готовил? – Насмешливо оглядываю сет роллов и аккуратно расставленные столовые приборы.

- Весь день крутил, - отшучивается Влад и взволнованно спрашивает: - Ты ведь ешь такое? Я что-то

- Ем. Вот если бы ты макарон наварил – пришлось бы голодать.

Влад смотрит на меня взглядом, полным обезоруживающей нежности, порывисто притягивает к себе, крепко обнимает и целует в висок, а я жмусь к его груди, как продрогший щенок в поисках спасительного тепла, мне так хорошо и спокойно, что хочется поставить это мгновение на паузу.

- Я соскучился! – Горячее дыхание обжигает лицо. – Очень!

Ничего не отвечаю, просто позволяю себе насладиться моментом.

- Всю жизнь бы стоял с тобой вот так

У меня внутри что-то взрывается, оплавляя горячими искрами остатки неприступного панциря. Вера в каждую услышанную букву, в каждый звук воскрешает маленькую счастливую девочку с фиалковыми глазами – наивную, ещё не разучившуюся видеть в жизни свет. И я лечу к этому свету, забыв об осторожности и страхах, наступив на горло последним сомнениям, шевелящимся в глубинах сознания, расправив крылья на максимальную ширину.

Окончательно осмелев, сама тянусь к мягким губам Влада и замираю, когда он нежно, но настойчиво отвечает на поцелуй. Время останавливается на миг, а потом разгоняется, закручивая наш первый вечер огненной спиралью. Больше нет меня, нет его, мы – единый организм, отчаянно цепляющийся за волнующие ощущения, без которых ему не выжить. Каждый вздох, сливающийся в одно дыхание на двоих, затуманенные взгляды, пытающиеся поймать друг друга, сладкие поцелуи - порывистые, рваные, мечущиеся между губами и разгорячённой кожей – острая необходимость.

Одежда мешает, раздражает. Руки Влада несдержанно освобождают меня от осточертевших кусков ткани, в то время как мои рывком стягивают футболку с мужского тела и уверенно тянутся к пряжке ремня. Серые глаза на миг касаются моих обнаглевших пальцев, в них мелькают голодные искры, обещающие небывалый пожар, и я вспыхиваю от тёмного взгляда, как бенгальский огонь.

Воздух пропитан сладким зноем, смесью наших запахов, он вибрирует от надрывных вздохов и хриплых стонов, плавится от запредельного удовольствия. Так не бывает! Это больше меня! Сильнее меня! Но так хорошо! Почти невыносимо! Кажется, я вот-вот умру от мучительной остроты новых для меня ощущений. Или сойду с ума.

Я открыта для Влада полностью: сердцем, душой, телом. Обезоружена и повержена. Доступна и уязвима. И когда он за секунду до прохождения точки невозврата вдруг спрашивает, уверена ли я, без тени сомнений киваю и целую его, вкладывая в каждое движение губ невысказанное признание.

Город за окном затих, притаился в ожидании крадущегося утра. Мрачный, угрюмый, он терпеливо ждёт нового дня. Темнота накрывает его звёздной шалью, устало подмигивая гаснущими огоньками. Тусклый свет фонарей, бессовестно пробравшийся сквозь неприкрытое шторами стекло, ползёт по влажной коже Влада, рисуя на ней замысловатые узоры осколками теней. Онблизко, совсем рядом, и от этой мысли в груди пульсирует распирающая нежность. Его веки опущены, светлые пушистые ресницы тихонько подрагивают. Обнаженная грудь размеренно вздымается в такт дыханию, руки крепко прижимают меня к сильному горячему телу. Какой же он красивый!

Щурюсь, как довольная кошка, вспоминая бурную ночь, наш танец под незнакомую песню с телефона: я в его футболке отрыто смеюсь собственным неуклюжим движениям, Влад, приподняв, кружит меня, не отпуская, целует, и дальше всё идёт не по плану.

Ближе придвигаюсь, уютнее устраиваясь на широкой груди, осторожно провожу пальцами по шершавой щеке, коротко касаюсь губами шеи и шепчу:

- Я тебя люблю.

На сонном лице мелькает улыбка, Влад сгребает меня в охапку огромными ручищами, хрипло бормочет:

- И я тебя люблю, ты даже не представляешь, как сильно.

Переполненная необъятным счастьем, сладко поёжившись, медленно проваливаюсь в темноту.

Назойливое жужжание вырывает меня из паутины сна. Не сразу сообразив, что происходит, и где я нахожусь, недовольно тру глаза. Желтый уличный свет, наконец, позволяет приглядеться к обстановке. Всё на своих местах, вернее, там, где мы, охваченные очередным порывом страсти, разбросали.

Влад крепко спит. Его растрёпанный вид кажется настолько милым, домашним, что я невольно улыбаюсь. Натянув висящую на подлокотнике мужскую футболку, осторожно поднимаюсь с разложенного дивана. Тело отзывается ноющей болью и усталостью, а перед глазами вспышками мелькают жаркие кадры нашей первой ночи. Даже не предполагала, что это может быть настолько прекрасно. То, что произошло между нами - чистое безумие, необузданное, первобытное, слепое. Остановить эту лавину достигших апогея чувств было нереально.

Я закрываю глаза, ощущая, как учащается дыхание. Сердце сладостно дёргается, выводя пульс на новую частоту, а в животе завязывается огненный узел.

Чёрная кошка сошла с ума от любви. И этого не изменить.

Телефон снова жужжит, подсвечивая экраном устроенный нами бардак. Я, не задумываясь, беру гаджет в руки, пытаясь на ходу сообразить, чей он. Надпись в ленте уведомлений мигает знакомым именем, от которого внутри всё переворачивается. Артур. Тревога, радостно выползшая из дальнего угла, чёрными нитями обвивает душу, пробуждая старых демонов.

Пальцы сами тянутся к значку входящего сообщения, слова на экране бегают испуганными муравьями, выводя уродливый текст:

«Привет, племяш. Наразвлекался? Приведи к нам Аду как можно скорее. Считай это своим первым заданием.»

Глава 41

Влад

Сонно веду носом по подушке, сохранившей нежный лавандовый аромат, по-дурацки улыбаюсь, тяну руку, чтобы обнять хрупкое и такое желанное тело, но пальцы ловят только холодную пустоту. Резко распахиваю глаза, сажусь в постели и оглядываю следы ночного безумия. Ады нет, как и её вещей. Нет нигде. Неужели ушла?

Сотни неприятных мыслей лавиной врываются в мозг, уничтожая остатки утренней неги. Почему? Я что-то снова сделал не так? Всё же было хорошо. Она испугалась, передумала, поняла, что ошиблась – что?

Порывисто хватаю телефон, не обращая внимания на кучу входящих сообщений от одногруппников и родных. Вызов Тишина Противный гудок, означающий, что абонент не в сети. Набираю снова, и еще раз за разом – результат одинаков. Она не хочет меня слышать? Да что, чёрт возьми, произошло? Просто исчезла, испарилась, не оставив ни записки, ни сообщения! Как так-то?

Звонок в дверь долбит разрядом в сердце. Я рывком натягиваю джинсы и бегу открывать, не в силах сдерживать проступившую сквозь пелену неверия радость.

На пороге Артур. Не она. Опускаю голову, едва коснувшись взглядом чересчур довольной физиономии дядюшки, и ощущая, как противно схлопываются внутри пузырьки надежды.

- И тебе доброе утро, - Артур бесцеремонно проходит вглубь комнаты и, не разуваясь, усаживается на диван, отбросив в сторону край простыни. – Ты один?

- А ты кого хотел увидеть у меня в квартире?

- Сообщение, я так понимаю, ты не читал.

- Какое сообщение?

Артур ничего не отвечает, с ухмылкой оглядывает обстановку, задерживает взор на оплавленных свечах, сиротливо забившихся в угол подоконника, и, смахнув невидимую пылинку с собственного плеча, интересуется:

- Горячая ночь с красивой девушкой?

Недовольно вздохнув, сажусь на стул напротив него и, скрестив руки на груди, уверенно заявляю:

- Я не намерен обсуждать свою личную жизнь. С тобой в том числе.

- Да что ты! – поигрывая бровями, почти смеётся дядюшка, а я упорно не понимаю, что именно его так веселит.

- Ты просто так зашёл? Могу только чёрный кофе предложить. Будешь?

- Твоя девушка ведь Ада? – игнорирует Артур мои слова, и его лицо становится непроницаемым и жёстким. Будто на него надели железную маску. – Приведи её в холдинг в ближайшие дни.

- Это ещё зачем?

- Дело к ней есть.

- Какое? – хмурюсь я.

- Очень важное и чрезвычайно срочное!

- Не понимаю, какие дела у тебя могут быть с Адой.

Мне жутко не нравится этот разговор, особенно, после того, что я видел в подвале холдинга и той беседы, что состоялась после. Но я чётко понимаю: Артур не отступится, не замолчит и уж точно не будет менять тему. Почему-то это его волнует. А то, что волнует дядюшку, он получает без стеснения и проволочек. И это напрягает ещё больше.

- Реально не понимаешь? – усмехается Артур. – Тут всё просто, как горлышко бутылки: ты – охотник, а Ада... Ада – добыча.

Я чувствую, как внутри что-то рушится с оглушительным треском, летит, сбивая обломками всё, что я так долго и тщательно строил. Не может быть. Только не она.

- Ты даже не представляешь, милый мой талантливый племянник, что утёр нос матёрым охотникам. Поздравляю! Герой! Смог захомутать ту, что мы упустили практически из-под собственного носа. Браво, мой мальчик! Я в тебе не сомневался!

- Ты вообще о чём сейчас? Кого я захомутал? Нет, Артур! Нет! Ты ошибаешься, Ада – она не... она...

- Ведьма! – Оглушает уверенный голос. - Твоя ненаглядная Ада – сильная ведьма, у неё такие способности, что нам и не снились. Если бы не ты...

- Да подожди! – выкрикиваю я, запустив пальцы в волосы. – Что значит: ведьма? Откуда ты вообще взял эту чушь? Просто бред какой-то!

- Вовсе не бред. Ада умеет внушать. Кому угодно и что угодно.

- Не верю!

- Во что? Уж не думаешь ли ты, что влюбился в неё? – смеётся Артур. – Я уже как-то говорил тебе о кулоне-приманке, так вот – это всё он. Сначала одну сестричку привлёк, потом вторую.

- Тот кулон я потерял в Новогоднюю ночь.

- Хм... Это неважно. Она могла сама заставить тебя поверить во что угодно. Внушила чувства и сбежала, как юная сирена. Приведи её, считай это своим первым настоящим заданием. Подумать только, мы могли и дальше, как слепые котята ползать рядом, тычась носом мимо цели. Забавно вышло. Что ж. Твоё дело – привести Аду ко мне, дальше я сам разберусь. Ничего сложного, ведь так? Тем более, - он цепляет пальцами металлическую обертку с пола, и карие глаза сверкают опасным блеском, - вы стали так близки.

Меня всё больше раздражает присутствие Артура в моей квартире, несмотря на нашу родственную связь и всегда хорошее – иногда даже слишком – отношение дядюшки ко мне. Но правда в том, что эта квартира, как и та, в который живёт наша семья – его заслуга, знак небывалой щедрости молодого и бессовестно богатого главы холдинга. А потому, я не посмею выставить Артура за дверь, и он прекрасно это знает. Но и выполнить его безумное задание не смогу. Теперь уже точно. Я не отдам им Аду.

- Зачем она вам?

- Её способности, дорогой мой и жутко невнимательный племяш, очень нужны нашему боссу. Да по сути, нам всем нужны. Региону нужны. Стране нужны. – Пафосно жестикулирует дядюшка. – Она очень особенная и очень сильная. И если эту силу не взять под контроль, она может навредить не только окружающим, но и тебе, да и ей самой тоже. Однажды Ада не справится, и это плохо закончится для всей её семьи. А мы теперь не те кровожадные поджигатели ведьм, как ты понимаешь. Мы не в средневековье, вокруг цивилизация. Потому, если ты переживаешь за свою сокурсницу, смею заверить, с ней всё будет хорошо. Наоборот, Аде пойдёт на пользу сотрудничество с нами.

- Во-первых, Ада не просто моя сокурсница, - недовольно цежу я. - Во-вторых, я не собираюсь в этом участвовать.

Артур после напряженного выдоха поднимается с дивана, делает шаг в мою сторону и кладёт ладонь мне на плечо, будто пытаясь придавить неоспоримым авторитетом высокого начальника.

- У тебя нет выбора. И я не устану это повторять. Помнишь? Выхода нет – только вход.

- Выход есть всегда! Вопрос лишь в желании его найти! – заявляю, собрав всю возможную в данной ситуации уверенность, и сбрасываю чужую руку с плеча.

Артур смотрит на меня, как на шкодливую малолетку, и его вдруг разбирает громкий, неуместный хохот, от которого становится не по себе. В карих глазах искрятся отблески безумия, смешанного с животным азартом, мужественные черты заостряются, превращая обнажившую зубы улыбку в хищный оскал. Такой Артур пугает. Его ценности не поддаются осмыслению, действия – оправданию, а планы невозможно разгадать. И я понимаю, что не хотел бы иметь такого врага, как он. Мы в разных весовых категориях.

Однако, слепо верить его правде я тоже не намерен.

- Ты же понимаешь, что мы получим её с тобой или без тебя.

- Без меня!

- Я бы не рубил с плеча на твоём месте! – Лицо дядюшки становится хмурым. - Ты в любом случае один из нас, от этого никуда не деться. Вообще никак. И чем скорее ты это поймёшь, тем лучше для всех. Но тебе будет проще убедить Аду сотрудничать. Или ты хочешь, чтобы мы применили другие методы убеждения?

Ничего не отвечаю, давая понять, что разговор окончен. Артур недовольно вздыхает и направляется к выходу.

- Подумай!

- А ты подумал? – говорю ему в след с усмешкой. - Раю ты так же затащил в холдинг? Ну и как? Уже чувствуешь себя победителем?

В глазах Артура мелькает что-то тёмное, нечитаемое, он на секунду касается меня другим взглядом – живым, человечным – и снова надевает ледяную маску.

- Жду ответа до вечера! – приказным тоном произносит он и направляется в сторону лифта, а я возвращаюсь в своё неуютное логово оглушённым, опустошённым, окончательно запутавшимся.

Несколько безуспешных попыток связаться с Адой подкармливают и без того разжиревшую тревогу в моей никчёмной душонке. С каждым безответным звонком и недоставленным сообщением чувствую себя последним слабаком, неспособным защитить собственную любовь.

Немного подумав, набираю Рае, и к моему изумлению, она сразу отвечает:

- Привет, - голос удивлённый и растерянный. Давно мы с ней не общались.

- Привет. Надеюсь, не отвлекаю тебя.

- Нет...

- Ада в опасности, - выдаю, немого помолчав.

- Знаю.

***

Рая ждёт меня на скамейке в парке. Она выглядит настолько измождённой, что даже морозный румянец не добавляет жизни красивому лицу. Под голубыми глазами залегли тени, взор потухший и испуганный. И на меня она поглядывает с опаской, глубже прячет лицо за широким песочным шарфом, но, словно по команде, подвигается в сторону, освобождая место рядом с собой.

Я всё понимаю без слов. Артур уже заикался насчёт неё и её способностей, но я не поверил и не придал особого значения странным заявлениям генерального директора «МР». Теперь вижу, что зря. Всего за каких-то пару месяцев от цветущей девушки осталась лишь полупрозрачная оболочка. С Адой они хотят сделать то же?

Подавив злость и досаду, секундной вспышкой ослепившие мой превратившийся в кашу мозг, подсаживаюсь к Рае и осторожно спрашиваю:

- Ты как?

Она внимательно смотрит на меня, словно пытаясь прочесть во взгляде намерения, и проигнорировав вопрос, заявляет:

- Расставим все точки сразу: если ты на стороне охотников, нам не о чем говорить. Ты ведь один из них?

- Рая

- Подожди! Глупо, конечно, верить тебе. Но мне почему-то хочется дать тебе шанс. Я всё знаю про вас с Адой, ещё в Новогоднюю ночь поняла. И хоть она всё скрывает, я не слепая. Вы же на лекциях буквально не отлипаете друг от друга! И она сияет ярче солнца рядом с тобой. И ты – тоже, как бы мне не хотелось, чтобы всё было не так. Оно именно так! Поэтому задам только один вопрос: ты на стороне Ады? Или это новая уловка, чтобы затащить её в ваши грязные лапы?

В её голосе столько отчаяния, что у меня внутри всё переворачивается. Неужели, мой дядя так постарался?

- Я с Адой. Что бы не случилось. – Мои слова тяжелее металла. – Больше всего на свете я хочу её защитить. Даже от себя Если потребуется.

Рая глядит, не мигая, и тихо говорит:

- Верю. Но тогда держись от неё подальше! Это лучшее, что ты можешь для неё сделать. А мы справимся сами. Не позволь им добраться до неё через тебя!

В голубых глазах блестит влага, и моё сердце сжимается от жалости к этой хрупкой девушке. Это всё правда! Жуткая и беспощадная. Ада – именно та, кем её считает Артур, её необычные способности – изысканное лакомство для изголодавшихся хищных тварей. Страшные люди, оказывается, эти охотники. И я – в их рядах Это даже не смешно Глупо и неправильно! Несправедливо до невозможности! Но совершенно не смешно.

Похоже, мне всё же придётся углубиться в охотничьи знания, выяснить их тайные методы во всех подробностях, иначе, я не смогу ничем помочь своей любимой. Они ведь с Раей вслепую бороться собрались? Сами

- Хорошо, - соглашаюсь с требованием заботливой сестры. – Я постараюсь

- Не старайся – сделай! – Тон Раи не терпит возражений, но вдруг её глаза испуганно расширяются, уставившись за мою спину, а с и без того бледного лица сходят последние краски. Я оборачиваюсь и не верю собственному зрению. С усилием подавляю желание крепко выругаться. Артур! Ну конечно, кто ещё! Наверняка, следил за нами. Надо же, как много свободного времени у главы целого холдинга!

- Что у вас тут происходит? – расплываясь с в улыбке, интересуется любопытный дядюшка.

- Общаемся с одногруппницей.

- Замечательно! Раз у вас сейчас нет пар, проедемте на работу, господин помощник юрисконсульта и госпожа помощница генерального. Карета подана!

Глава 42

Рая

После поездки в холдинг и не слишком успешных попыток Артура пробраться мне под шкуру, отнявших предпоследние силы, я отмокала в ванне с пышной пеной. Тонкий аромат экзотических фруктов щекотал ноздри, а в голове звенела пустота – мутная, тяжёлая. Я чувствовала себя коркой лимона после соковыжималки. Жутко хотелось провалиться в прошлую жизнь, отмотать назад, туда, где я была другой – сильной, уверенной, точно знавшей, чего хочу и как это получить. А теперь кто я? Без дара, без перспектив, с разорванным в клочья сердцем.

Настойчивый звонок в дверь, пробившийся сквозь пелену усталой отстранённости, заставил выбраться из тёплой воды. На автомате замотавшись в полотенце и накинув халат, я поплелась в сторону назойливого звука.

- Раюш, там пришли - пронёсся мимо уха скрипучий бабушкин голос.

- Я уже открываю, ба.

Едва распахнулась дверь, порывом ветра на шею мне бросилась шмыгающая носом Ада. Я не сразу смогла включиться в привычную жизнь и разобрать: она плачет, или это от мороза.

- Кто там, Раюш?

- Ада пришла, ба. Мы скоро зайдём к тебе, - обняв в ответ всё-таки всхлипывающую сестру, пообещала я.

- Ой, как здорово! – радостно воскликнула бабушка. – Девочки мои милые. Ну заходите, заходите.

Ада, казалось, вот-вот задушит меня своими хрупкими и неожиданно сильными руками, и я поспешила отстраниться. Глаза сестры блестели фиолетовыми огоньками, которые то вспыхивали, то гасли, теряясь в глубине расширенных зрачков, при этом в них не было ни одной слезинки. Странное и пугающее зрелище. Такую Аду я ещё не видела.

- Что случилось? - осторожно спросила, забирая куртку из дрожащих пальцев.

- Влад

Вырваться из объятий бабушки оказалось делом непростым. Она сильно сдала после того случая и почти не вставала, скудные бабулины развлечения сводились лишь к чтению газет и просмотру телевизора. А потому, живое человеческое общение много значило для бабы Лиды. Она будто старалась насытиться им по максимуму при каждом подвернувшемся случае, задавая вопросы обо всём на свете, жадно ловя каждую каплю информации. В тусклых глазах в эти минуты загорался какой-то особенный свет, морщинистое лицо преображалось, возвращая на короткое время озорную, любопытную Лидочку. А после общения с Адой, явно довольная бабуля ещё больше посветлела, на стальных радужках мелькнули фиолетовые искры, которые теперь не пугали, а наоборот – дарили покой. Неудивительно, что бабе Лиде не хотелось нас отпускать. Особенно – Аду. Но пришлось.

- Ты изменилась, - я внимательно оглядела сестру, закрывая за собой дверь собственной комнаты.

- Почему? – печально улыбнулась Ада.

- Не знаю. От тебя так и веет силой. Невооружённым взглядом видно. Глаза стали ярче, ты сама – мягче, но увереннее. А вот я

- Всё, что произошло – не наша вина. И не твоя –точно

- Но я этого не выбирала.

- Мы обе не выбирали, - Ада медленно водила белым пальчиком по пластику подлокотника, не поднимая взгляда. – Обратно не повернуть. Теперь нужно понять, как жить с этим дальше, как вызволить тебя и

- И не отдать в лапы охотников тебя, – закончила чужую фразу. На несколько секунд повисла многозначительная тишина, которую я нерешительно разбила: - Думаешь Влад на их стороне?

От меня не укрылось, как дрогнули худые плечи под серой тканью, и руки Ады крепче вцепились в компьютерное кресло. Ей неприятно. И больно, судя по короткой сцене в коридоре, после которой сестрёнка быстро взяла себя в руки и свернула разговор.

- Насколько далеко всё у вас зашло? – спросила без предисловий и всё поняла по сжавшимся в тонкую линию губам и порозовевшим щекам. – Можешь не отвечать.

- Это и неважно. Всё игра. Они знают про меня. Теперь точно знают.

- Считаешь, от него?

- Не имеет значения. Теперь уже не имеет. – В фиалковых глазах вспыхнул и тут же погас слабый огонёк. – Вопрос в другом: как нам разгадать замысел охотников, если я не могу проникнуть в голову ни к Артуру, ни к Марине.

- А к Владу?

Снова тяжёлый вздох и нервные движения. Больная тема. Но и молчать невозможно.

- Ну так что?

- Я я больше не пробовала.

- Хм Значит, я была права, - усмехнулась, придвигая стул ближе к сестре. – Ты копалась в его голове.

- Я всего лишь стёрла себя из его памяти, - поспешила оправдаться Ада. - Дважды. Но не сработало

Теперь пришла моя очередь удивляться.

- Что? В каком смысле «стёрла»?

Ада растерянно натянула пониже рукава худи, скрывая ладони, и отвернулась, будто пытаясь подобрать правильные слова для объяснения. Мне стало жаль её. Безумно жаль. Мои чувства к Владу были фальшивыми, а её сердце, очевидно, разбито по-настоящему. Удивительно: ледышка Ада влюбилась. И это болезненное, несвоевременное чувство явно доставит немалые проблемы всем нам.

- Просто стёрла.

Звон тишины спутал мысли. Даже оглушил слегка. Что-то неприятно царапнуло внутри, внезапно открывая кривую правду: Влад изначально выбрал не меня. Не я ему приглянулась. Да, всё было игрой, зовом амулета, но Это обидно. Вот я глупая! Наивная дурочка! Без дара осталась, и полюбить меня, оказывается, нельзя без магических штук. И в охотничью ловушку угодила тоже я! Ещё и влюбиться умудрилась в этого в

Пальцы зарылись в волосах, путая светлые пряди, на лице расцвела глупая улыбка, обнажающая непрошенные эмоции. Изо рта норовил вырваться ироничный смешок, но был безжалостно проглочен. Уймись, девочка. Другие проблемы на повестке.

- Ты чего? – Ада озадаченно смотрела на меня фиолетовыми глазищами.

- Да так Неважно. – Мои руки плетьми повисли вдоль туловища, будто отгоняя дурацкие мысли безвольным падением. - Вернёмся к нашим баранам, точнее – охотникам. Я ведь тоже побывала в голове и у Артура, и у Марины когда-то в прошлой жизни Так вот, больше мне это не удавалось. Значит есть что-то, блокирующее нашу силу Твою силу

- Так, стоп! – Ада вдруг подпрыгнула в кресле и вытащила из большого кармана толстовки потрепанную временем книжицу в кожаном переплёте. – Вдруг здесь что-то есть!

Она принялась сосредоточенно листать пожелтевшие страницы, не обращая внимания на мой ошалелый взгляд. А я, наконец подобрав слова, поинтересовалась:

- Ты всегда её с собой носишь?

- Да, - не отрываясь от необыкновенно важного занятия пробубнила сестрёнка. – Вот! Нашла!

Я подскочила к Аде и заглянула через худенькое плечико в сборник колдовских тайн, но ничего там не смогла понять. Иероглифы, символы, знаки и ни одного слова на великом и могучем. Надо же Я даже подобное знать не достойна. Не для моих бесталанных глаз мудрые мысли рисовали предки синими чернилами, не для моего скудного умишки составляли заковыристые фразы и подбирали шифр. Не того поля ягодка

- У них есть камни, защищающие от воздействия людей с даром. Тут написано, что это сочетание нескольких камней. Знать бы, каких

- Прямо так и написано? – усмехнулась я, но Ада не заметила моего сарказма.

- Ты видела у Артура камни?

- Видела, у него на шее кулон. Думаешь, оно?

- Нужно проверить, только как?

В этот момент на краю стола ритмично зажужжал смартфон, являя моему взору фото темноволосого мучителя в рамке светящегося экрана. Сердце гулко стукнулось о рёбра. Лёгок на помине. Я поднесла палец к губам, на секунду развернув картинку к лесу передом, потуже затянула пояс на халате и приняла вызов.

- Ты ведь не на парах, насколько я знаю. – Прозвучал не вопрос, а утверждение, и тон его не слишком располагал и настраивал на приятное общение. - Срочно приезжай в офис, водитель ждёт внизу.

- Хорошо, - пролепетала я, разглядывая в зеркале ещё влажные волосы и короткий халатик. – У меня есть полчаса?

- Пятнадцать минут. Я жду!

***

Артур вальяжно восседал на высоком кожаном «троне» и сканировал меня немигающим взором, пока я растерянно топталась в дверях, не решаясь пройти в кабинет. Всем своим грозным видом генеральный давал понять, что будет трудно, возможно даже больно. И пощады ждать не стоит. Тёмный взгляд сквозил опасностью, неприкрытой угрозой, а моё сердце билось о рёбра пугливой пичужкой, не позволяя вымолвить и слово.

В вырезе шоколадного цвета рубашки поблёскивал амулет, ещё больше взращивая страх в моей душе. Я стыдливо опустила глаза, ощущая, как огонь вновь пожирает мои щёки, оставляя чувствительные ожоги на раскрасневшейся коже.

- Чего застыла? Заходи, садись, - строгим тоном потребовал Артур.

Я послушно упала на первый попавшийся стул и спрятала руки на коленях.

- Как учёба?

- Эээ Хорошо.

- А семья? – Меня обдало жаром.

- Тоже в порядке.

- Сестра? – продолжал Артур подбираться к сути, в то время как мой пульс раскатисто грохотал в ушах.

- Нормально

- Вот и славно.

Артур придвинул к себе ежедневник, сделал в нём какую-то пометку, и снова уставился на меня, как кот на мышонка.

- Расскажи о сестре, вы с ней близки? Как часто видитесь? Что в ней особенного, кроме цвета глаз?

- Я Мы

- Ну же, не стесняйся! У неё те же способности, что у тебя, не так ли?

- Я не

- Это ведь она помогла тебе с отцом?

Я до боли закусила губу, отчаянно боясь ляпнуть лишнее.

- Говори! – приказал Артур, подавшись вперёд, отчего моё тело съежилось в маленький комочек.

- Я не знаю

- Не ври!

- Правда не знаю! Мы с ней долго не общались, с детства. – Мои ногти больно впились в колени.

- Но теперь общаетесь. Повторяю вопрос: у Ады те же способности, что у тебя?

- Нет, не знаю

- Говори правду! – рявкнул Артур, и я подпрыгнула на стуле, на секунду зажмурившись

- Да не знаю я! – выкрикнула сорвавшимся голосом.

- Ложь! Приведи к нам сестру!

- Зачем?

- Не испытывай моё терпение!

- Иначе что? Отведёшь меня в ту комнату?

- Только если не оставишь выбора. Мы ведь оба этого не хотим. – Черные брови сошлись у переносицы, а пальцы босса сжали ручку почти до хруста. – Поэтому, будь хорошей девочкой, и скажи, как есть.

- Ты чудовище! – дрожащим голосом выпалила я и отвернулась к двери.

- Это моя работа. Так что?

- И ты никогда не свернёшь с этого пути? – спросила шёпотом, не глядя на собеседника.

Маленькая слезинка сорвалась с моих ресниц, упала на тонкую джинсу, оставив мокрое пятнышко на коленке.

- Не сверну! А ты бы хотела обратного? – голос Артура стал другим, непонятным. Не таким злым и холодным, но всё ещё насмешливым.

Я подняла влажные глаза на того, кто причинял мне боль с завидным постоянством, кто ворвался в душу ураганом, перевернул в ней всё, растоптал, разрушил, уничтожил! А я всё равно не смогла выбросить его образ из мыслей.

Какого ответа я ждала? Глупая! Какая же я глупая!

- Не обманывайся на мой счёт, большая девочка.

- Что теперь будет со мной? Зачем я вам? Я ничего больше не умею!

- Тебя никто не отпустит.

В глазах внезапно потемнело, а сердце будто раздавили молниеносно и безжалостно. Да, боль причинять здесь умеют на высшем уровне. И нет спасения

Ну почему я? Почему мне всё это выпало? За что?

Сделав глубокий вдох, я уставилась на светящиеся белым потолочные лампы, сморгнула подкатившиеся слезинки, подождав, пока глаза перестанет щипать, а в груди – ломить, будто от удара, и, собрав остатки уверенности проговорила:

- Я готова помочь. Но при одном условии.

- Любопытно. Говори.

- Я приведу Аду к тебе, но ты поможешь мне освободиться.

Глава 43

Ада

Смотрю некоторое время на потрёпанные страницы, захлопываю старинную книжонку и убираю под подушку. Больше ничего стоящего так и не увидела. Комбинации защитных камней бывают разные, какие именно используют Артур и его приспешники – так сходу не определишь. Нужно как-то заполучить злосчастный кулон с охотничьей шеи, тогда хоть что-то прояснится. А пока

Ладонь тянется к ящику письменного стола, выуживает оттуда блокнот с моими историями и ручку, пережившую не одну замену стержня. Я уютнее устраиваюсь в кресле, поджав под себя ноги, прибавляю яркость ночнику, и мысленно зову брата.

Он не заставляет себя долго ждать. Проявляется в полумраке неявным образом, по-мальчишески трясёт длинной чёлкой, многозначительно улыбается и тихонько шепчет:

- Я хочу сегодня полетать.

Я радостно киваю, прижимаю ручку плотнее к клетчатому листу и Мысль уносит меня из этой комнаты, из надоевшего мира, от людей-предателей, всё время пытающихся побольнее уколоть, в царство драконов и жемчужной луны. Там спокойно и легко, мягкий свет окутывает убаюкивающую тишину, переливаются драгоценными искрами чешуйки драконов, горят волшебными огнями янтарные глаза с вертикальными зрачками, на шершавой спине сидит и улыбается беззубо мой Павлик – первоклашка. Он что-то выкрикивает звонко, озорно щурится. Драконы тянут вверх длинные шеи в знак подчинения, величаво расправляют крылья. Взмах, ещё один, и мой братишка уносится в небо, заливисто смеясь. А я смотрю ему вслед влажными глазами и, сглотнув болезненный ком, бормочу еле слышно:

- Лети, мой самый любимый мальчик. Лети один. Ты теперь большой.

Жужжание смартфона заставляет вздрогнуть. Я недовольно кошусь на гаджет, откладываю в сторону блокнот и смотрю на светящийся экран. Сообщение от Влада.

Сердце, почуяв неладное, тут же несется вскачь. Его грохот оглушает и не даёт сосредоточиться на смысле послания. Когда наконец буквы складываются в слова, новый удар о рёбра поднимает меня с кресла. Перечитываю сообщение, до конца не понимая, что всё это значит.

«Ада, умоляю, не встречайся с Артуром. Держись от него подальше» и следом: «Не убегай от меня, я тебя очень люблю.»

В груди невыносимо ломит. Я понимаю, что окончательно запуталась. Кто теперь друг, кто – враг, не помогают разобраться даже мои обновившиеся способности. До Луны и обратно хочется верить Владу. Так хочется, что душа замирает, внутри всё сжимается и взрывается без предупреждения, без подготовки. Но малюсенькая часть меня, собравшая остатки здорового скептицизма, не может этого сделать. Не получается – и всё тут

Утром на лекции усиленно стараюсь не искать глазами Влада, для этого даже впервые за всё время учёбы сажусь на первый ряд к сестре. Помогает так себе. Только Рая – за что ей отдельное спасибо – то и дело дёргает меня за рукав, возвращая мысли в рабочую колею.

Записка прямо на полях лекционной тетради от белокурой соседки по парте на мгновение сбивает с толку: «После пар идём в кафе. Есть дело.»

Я непонимающе смотрю на сестру, она слабо улыбается, задумчиво кивает и вновь устремляет свой взор в сторону кафедры. Обалденное объяснение. Но лезть ей в голову я не могу себе позволить. Почему-то это кажется неправильным. Почти предательством.

На перемене Рая быстро уводит меня в гардероб. Однако, я успеваю обжечься о серые глаза на верхнем ряду, прежде чем за нашими спинами закрывается дверь аудитории.

- В кафе идём прямо сейчас! – командует Рая, пока я натягиваю на голову неизменно чёрную шапку.

- Ты готова пожертвовать оставшимися лекциями? – наигранно удивляюсь я.

- Так надо.

Надо – значит надо.

Делаю шаг в сторону выхода из универа, но Рая внезапно хватает меня за руку и останавливает.

- Стой. Одна деталь. – Она достает из кармана бежевой аккуратной сумочки кулон из солнечного камня и протягивает мне. – Тебе это нужно. Это твоя защита.

Я молча смотрю на оранжевый камень в раскрытой ладони, сдергиваю с шеи шарф и надеваю кулон на цепочку к остальным. Лепестки ярко переливаются, будто приветствуя друг друга, и прячутся под плотной тканью куртки. В груди растекается странное тепло, а Рая озадаченно смотрит на меня.

- Опять - шепчет она еле слышно.

- Что?

- Твои глаза Они светятся фиолетовым.

Я недоверчиво трясу головой, потуже наматываю шарф и, оглянувшись по сторонам, словно опасаясь быть пойманной с этим дурацким свечением, выхожу на улицу. Рая семенит следом.

В кафе шумно, не смотря на довольно раннее время, заняты почти все столики. Что необычно – первые весенние праздники закончились. У окна замечаю тёмную фигуру, и к горлу подступает тошнота. Охотник.

- Здесь Артур? – задаю вопрос совершенно спокойной Раисе.

- Да.

- Почему не сказала?

- Не хотела, чтобы ты себя выдала раньше времени.

- Зачем мы здесь? – Нераспространенные ответы сестры начинают раздражать.

- Будем проверять кулон Артура.

Не обращая внимание на мою охреневшую физиономию, Рая натягивает шапку практически мне на веки.

- Твои глаза слишком много к себе внимания привлекают, - комментирует она свои действия. - Садись за спину Артуру, пока он нас не заметил. И попробуй проникнуть к нему в голову. У меня есть план.

Выполняю просьбу сестры, мысленно выстроив вокруг себя и неё защиту, до конца не осознавая, поможет это или нет. Рая подсаживается к Артуру, лицом - ко мне, и её глаза мгновенно тускнеют, будто на ёлочной гирлянде разом перегорели все лампочки. Я чувствую её страх, проклюнувшийся совершенно неожиданно. Она не просто боится Артура - она боится себя: своих действий, ошибок, необдуманных шагов. План, значит Ну-ну.

Заказ приходится всё же сделать. Тычу пальцем в первый попавшийся десерт в меню, параллельно пытаясь уловить суть беседы за соседним столиком. Но всеобщий гул сбивает, негромкая музыка не даёт сосредоточиться. Первая попытка проникнуть в сознание к охотнику терпит крах, разбиваясь о толстую защитную стену. Новая волна тошноты окончательно дезориентирует, я рывком расстёгиваю куртку и инстинктивно сжимаю кулон на груди. Становится легче. В голове проясняется. До меня доносятся обрывки фраз и нечитаемая интонация Артура, по которой совершенно невозможно угадать его настроение.

Ловлю озадаченный взгляд Раи и отрицательно качаю головой, давая понять, что мысли охотника мне не подвластны. Она тут же касается рукой шеи, и я догадываюсь, что «речь» о кулоне.

Спустя минуту Рае резко становится плохо, до моего слуха долетают жалобы на головокружение и темноту в глазах. Артур, как истинный джентльмен и заботливый босс, помогает заметно побледневшей сестрёнке подняться из-за стола. Он явно недоволен. Хмуро озирается, но за талию Раю придерживает. Та висит на шее начальника, обвив её одной рукой, белые пальчики второй тем временем цепко держатся за ворот чёрной рубашки в опасной близости от злополучного кулона.

Провожаю парочку взглядом до двери уборной, осторожно крадусь за ними следом на кажущемся безопасным расстоянии, и едва не ахаю, когда моя святоша-сестрёнка целует в губы ошалевшего Артура, и, прикрыв рот рукой, скрывается за белой пластиковой дверью. Мужчина озадаченно оглядывается, наши глаза на миг встречаются, моё сердце пропускает удар и я понимаю, что на Артуре нет подвески. Вот же чертовка, сумела снять!

Охотник порывисто шагает в мою сторону, а я стою, как вкопанная, осознавая, что кроме меня самой мне помочь некому. На смуглом лице Артура хищная улыбка, в глазах – отблеск победы.

- Ну что за - только успевает вымолвить он, как я врываюсь в чужое сознание всей мощью обновлённого дара.

Противник податливо застывает, несказанные слова растворяются в духоте помещения. Но и я на мгновение теряюсь.

Гулять по закоулкам охотничьей памяти очень опасно, не имея представления, какими ещё ресурсами обладает их организация. Потому я ограничиваюсь стиранием памяти о нашей встрече, о поцелуе, оставив лишь знание о потерявшемся до прихода в кафе кулоне, бессмысленные фразы из их разговора с Раей, и её внезапно ухудшившееся самочувствие. Всё. Что сделано – то сделано.

Забегаю в уборную и наваливаюсь спиной на стену. В голове адский шум и странное ощущение, будто кто-то очень быстро вяжет огромным крючком замысловатый узор, сплетая его из обрывков знаний в целостную картину. Петля за петлёй, нитка за ниткой.

Рая испуганно смотрит на меня, машет перед собой толстой серебряной цепью с украденным амулетом.

- Ну как, получилось? – опасливо поглядывая на дверь, спрашивает она.

Я молча киваю.

- Что будем делать с кулоном?

- Отдай мне, я найду применение.

- Как теперь выйти? – шепчет Рая, прикрыв глаза. Она заметно нервничает, но послушно вкладывает мне в ладонь камни охотника, и я тут же прячу их в карман.

- Я стерла ваш поцелуй. – Сестра вздрагивает, голубые глаза становятся круглыми, как два фарфоровых блюдца. - И себя в его сегодняшнем дне. Он не поймёт, что кулон взяла ты, не бойся. Но надо проверить.

Рая молчит. Она какое-то время смотрит себе под ноги, потом странно щурится, будто в её белокурой голове вспыхнула новая опасная идея, коротко касается взглядом своего отражения в настенном зеркале, делает глубокий вдох, и под мой удивлённый возглас выходит из уборной. А через секунду я слышу из-за двери:

- Мне лучше, спасибо. Не нужно. Я справлюсь. Прости Я только что звонила Аде. Она не придёт.

Голоса удаляются и затихают, утонув в повседневном шуме общепита. По недовольному ворчанию Артура догадываюсь, что я смогла. Сумела! Сделала! По крайней мере, этот раунд за мной! Внутри расцветает осторожная радость, окрыленная гордостью. Губы сами собой вытягиваются в улыбку. А в голове завершается непростая работа: сложный узор окончательно формируется, представ во всей красе тонким полотном, собравшим воедино все осколки знаний, вплетя в себя всю силу дара. И острое осознание пронзает резко, но уверенно: теперь я знаю, что делать с охотниками!

***

У дверей подъезда россыпью драгоценных камней переливается подтаявший снег. В это время он всегда кажется мне несметным богатством, сокровищем уходящей в северные края зимы. Маленькие льдинки с острыми краями, как самоцветы в сундуке, горят огнями, звенят под тонкой снежной коркой. А зима злится: всё с собой не унести, но и оставить жалко.

Сбиваю носком ботинка хрупкую наледь с осевшего сугроба, зачерпываю в ладонь хрустальные камушки и подставляю солнечным лучам, а потом подбрасываю вверх, любуясь сиянием крошечных искр.

На душе тепло. Пусть ненадолго, и вовсе не из-за ранней весны. Тепло от собственной силы, от осознания, что у меня есть шанс. У нас есть шанс! И всё обязательно получится!

- Привет, - неожиданно звучит знакомый голос у самого уха, мгновенно выбив из лёгких весь воздух.

Я не спешу оборачиваться. Старательно пытаюсь выровнять дыхание, получается с трудом.

- Не убегай, колючка.

А куда мне бежать? Тем более, от себя?

- Зачем пришёл?

- За тобой.

- Зачем?

- Потому что не могу без тебя

- Зачем!?! – кричу, и пугаюсь собственного голоса.

Нахожу в себе силы посмотреть емув глаза, но теряюсь, увидев в мужской руке горшок с кактусом. Что?

- Ты боишься меня? – скривившись, словно от боли, спрашивает Влад.

- А стоит?

- Нет.

- Вот и я так считаю.

- Ада

Влад пытается меня обнять, но я уворачиваюсь. А сердце кричит, рвётся к нему, хочет этих объятий до сумасшествия. Помнит И я помню.

- Колючка, - шепчет мой мучитель. – Ада, пожалуйста, я не

- Я знаю, кто ты.

Влад на миг замирает, снова приближается. Я отступаю. Он делает шаг навстречу, я отчаянно ищу опору позади себя.

- Я тоже знаю, кто ты.

- У нас разные дороги.

- Только нам решать, каким путём идти.

- Не нам!

- Нам! – Влад в секунду сокращает расстояние между нами до неприемлемого. - Я хочу идти с тобой одной дорогой, любить тебя, защищать тебя. Я не отдам тебя им! Слышишь? Не отдам! Люблю тебя, колючка.

Губы обжигает сладкий поцелуй, сердце заходится от переливающейся через края нежности, но я не успеваю ответить. Жар остужает порыв ледяного ветра. Вокруг никого. Только невесомый кактус в руке с фиолетовым нераскрывшимся бутоном, как осколок надежды, одновременно и ранит, и исцеляет.

Глава 44

Артур

- Нам нужна эта девчонка! – почти прорычала Марина и её глаза сверкнули опасными огнями. – Главный ждать не будет, вы понимаете?

По кабинету прошёлся робкий гул. Я оглядел немногочисленных собравшихся и перевёл взгляд на взвинченную любовницу руководителя. Для меня это давно не секрет, иначе за какие такие заслуги её поставили выше главы холдинга. Да и сама Марина едва ли не гордилась своим новым статусом, особо не скрываясь. Что очень недальновидно. При наших-то рисках.

- Артур, нужно сильнее надавить на Раю. Доломай уже её! – Марина требовательно стукнула алым ноготком по отполированной столешнице.

И не успел я открыть рот для ответа, как она добавила:

- Или через Влада! Главный не посмотрит на методы, важен результат. Таких сильных мы ещё не встречали. И про защиту не забывайте.

- Влада вмешивать пока не стоит, - попытался протестовать я, но Марина явно вошла в раж, почувствовав пряный привкус власти.

- Мы будем вмешивать кого угодно, времени нет. Подключай племянника! Почему он до сих пор не в деле?

- Рано! Дров наломает, он не готов ещё.

- Ну так подготовь!

- Марин, я знаю Влада лучше вас, он сам должен прийти, нужно время.

- Да нет времени, нет!

- Но и действовать необдуманно не вариант! – Излишняя нервозность Марины начала подбешивать. – Выборы в начале сентября, сейчас март. Да, работы слишком много, но, если будем сильно давить на всех подряд – упустим.

- До начала апреля девчонка должна быть у нас. Точка. Ты сам прекрасно знаешь, Артур, что на её обработку уйдет не один месяц. Оценка силы, слом, обучение, вовлечение – когда нам этим заниматься?

- С её способностями, думаю, всё можно ускорить.

- А ты не думай! Главный уже подумал. За всех нас. Он будет здесь через две недели.

- И что?

- И то, Артур! Подключай племянника. Пока девчонка в него влюблена, это наш козырь.

Когда мой кабинет наконец опустел, выпустив в коридор вместе с участниками совещания пропитанный ядом Марины воздух, я откинулся в кресле и тяжело вздохнул. Эта женщина всё испортит. И очень скоро. Чем она так ослепила главного – вполне могу себе представить. Сам попадался на эту удочку не единожды. Но теперь её истерики стали явными, регулярными и деструктивными, а стремление наверх, минуя лишние ступеньки, - опасным. Но кто меня послушает?

Постучав по столу ребром смартфона, включил приложение и загрузил запрос. Ну вот, все на своих местах. Мышки в норках.

Ещё бы Аде на телефон установить маячок, но это всего лишь вопрос времени. А пока

На экране ноутбука открылась папка с полным досье на ведьминское семейство, я ещё раз пролистал всё, что удалось собрать, и захлопнул ноут. Я знал всё это наизусть. И ничего примечательного относительно чудо-сестры Раи в списке достижений не значилось. Она – как отшельница: не светилась в соцсетях, ни с кем не общалась и не дружила, даже с родителями не была близка. Удивительно. Слишком уж тёмная лошадка.

Нужно заставить её выдать себя. Чем чаще девочка будет пользоваться даром, тем больше наследит, и тем проще будет нам узнать её слабые места. А дальше – дело техники, отточенной поколениями.

История с пропажей кулона всё никак не выходила у меня из головы. Очень уж странные обстоятельства и рваные воспоминания. Уверен, без вмешательства нашей будущей подопечной не обошлось. Да и Рая вела себя крайне подозрительно в последние дни: то нервничала больше обычного, то наоборот – проявляла чрезмерную смелость в действиях и словах. Легко быть отважным, когда за спиной недюжинная сила. И Рая явно это осознавала. Но продолжала упираться. Глупенькая маленькая девочка.

Поняв, что по-дурацки улыбаюсь, ударил по столешнице ладонью, чтобы прогнать остатки наваждения. Некстати это. Совсем

Набрав нужный номер, поднёс смартфон к уху, вслушиваясь в длинные гудки. Я выведу эту неуловимую мстительницу с необычными глазами из укрытия и лично брошу под ноги главному. И Марина со своими провальными методами и властолюбивым упрямством не сможет мне помешать.

- Да, Артур, - послышался тоненький голосок Раи в динамике.

- Ты обещала мне встречу с Адой, помнишь?

- Помню

- Я сейчас за вами заеду. На парковке университета жду обеих. И не вздумай пытаться меня обмануть. У твоей бабули не так давно был сердечный приступ, ведь так?

На другом конце повисла тишина. Да, большая девочка, я умею быть плохим полицейским.

- Хорошо. - Покорный лепет вместо радости неприятно царапнул внутренности. – У нас до двух

- Я знаю ваше расписание, - коротко взглянул на часы. - В два пятнадцать на парковке.

Завершив звонок, открыл ящик письменного стола и сжал в ладони перстень с защитными камнями. Нет. Сегодня он мне не понадобится. Пусть девочка проявит себя.

Камера в салоне автомобиля, встроенная в зеркало заднего вида, успешно прошла проверку прежде, чем сёстры-студентки устроились на сидении. Рая, как обычно, испуганно озиралась, явно ожидая подвоха, а Ада смотрела уверенно и нагло из-под сведённых чёрных бровей, прикрытых ровной челкой, и от этого взгляда по спине бежали ледяные мурашки. Сильна, ничего не скажешь. Не удивлюсь, если она сама до конца не осознает величину собственной силы. Но это нам на руку.

- Куда поедем? – робко поинтересовалась Рая и толкнула в бок сестру.

- В холдинг.

- З-зачем?

- Устроим Аде экскурсию, покажем, что у нас как устроено. Для будущего юриста, считаю, вполне неплохой бонус.

- Экскурсии – дело добровольное, - съязвила Ада. – И будущие юристы прекрасно об этом осведомлены.

- А разве я вас принуждаю?

- Вы не даёте выбора. – Острый взгляд вспышкой разрезал сознание, и мне пришлось на мгновение зажмуриться.

- А за компанию с сестрой?

Через зеркало уловил фиолетовые отблески в огромных глазах, и вдруг стало тошно. Перед лицом поплыли и запульсировали цветные круги, в ушах зашумело, на некоторое время я даже потерялся в пространстве, но крепче сжал руль и повернул ключ зажигания. Всё-таки не взять защиту было не лучшей идеей.

Внезапно в глазах потемнело, впереди – только проекция улицы, расчерченная тонкими линиями, как на негативе. Звуки, запахи, образы слиплись в густое грязное месиво, полностью сбив ориентиры. Я не понимал, где я, кто я, знал только, что мне нужно ехать вперёд по воображаемым маячкам, расставленным пунктирными линиями. Внезапная вспышка света ослепила яркостью, и мир снова погрузился в графичную темноту. Спустя секунду – новая вспышка, сменившаяся тьмой, потом ещё и ещё. Будто кто-то включил неисправный стробоскоп. Затем визг тормозов, хлопок, тишина

Гудок – противный, навязчивый – вырвал из морока. Я поморгал, отъехал к обочине и огляделся. Один. Совершенно один в пустой машине перед светофором. Девчонок и след простыл.

Некоторое время я сидел, глядя перед собой в одну точку, пока мой мир медленно и противно вставал на привычные места. Спустя пару минут, сознание окончательно прояснилось. Пальцы нащупали на панели кнопки остановки записи, я аккуратно снял камеру с зеркала, подключил к смартфону и запустил видео. Вот она: наглядная демонстрация использования дара. Во всей красе. Неприкрытая, нахальная, самоуверенная. То, чего нам не хватало для полноты картинки.

Усмехнувшись, отправил видео Марине. Пусть порадует спонсора.

***

Целую неделю наши лучшие охотники бились, словно о прозрачную стену, пытаясь добраться до несносной девчонки. Ничего не получалось. Любое воспоминание – провал, звонок – пустота, визит – неизвестный адрес, задание - тупик. Она как-то научилась обходить защиту камней, и все мы со своими провальными стратегиями были перед нею, как на раскрытой ладони. Она на раз считывала наши планы, заблокировала каким-то непостижимым образом доступ к её близким, сделав родных невидимками. В общем, девочка повзрослела и оперилась. Но чем выше взлетаешь, тем больнее падать

Марина рвала и метала. Едва не начала разбрасываться опытными кадрами, обвинив их в никчёмности, в неспособности справиться с хрупкой девчонкой. Однако сама пойти и показать класс почему-то до сих пор не решилась.

Была всё же одна ниточка, за которую я пока не рисковал дёргать. Хотя, не раз был соблазн воспользоваться. На войне, как известно, все средства хороши. А у нас на повестке настоящая бойня с вполне реальными жертвами. Так что

Покрутив в руке смартфон, на секунду завис над фото голубоглазой девушки с пшеничными локонами, и нажал на кнопку вызова. За окном отстукивали весенний ритм падающие с крыши капли, солнце нещадно топило остатки снега, разлив синеву по небосводу. Я рывком задернул жалюзи и оперся о подоконник.

- Алло.

- Рая, привет. С днём рождения!

- Спасибо. - В голосе девочки я всё же уловил радостные нотки. Ждала моего звонка.

- У меня для тебя сюрприз.

- Артур

- Дослушай, и не бойся. Я не обижу. Тем более, в такой день. Давай встретимся, я угощаю.

- Но

- И хочу лично вручить тебе подарок. Ты заслужила, большая девочка. Заеду за тобой в восемь вечера, отказ не принимается. Надолго не задержу.

- Хорошо, - сдалась Рая, что неудивительно. Она единственная из всей их семьи сохранила со мной связь. А ведь могла кинуть мой номер в чёрный список, Ада бы помогла ей скрыться. Но она этого не сделала. Влюблённая дурочка.

В ресторане я расположился за лучшим столиком, ожидая, пока моя пассия припудрит носик. Позволил себе сделать заказ за двоих. Рая не спешила выходить из уборной, пугливо спрятавшись за белоснежной дверью. Но сегодня у меня насчет неё другие планы. Я дам ей то, чего девочка так самозабвенно желает. И обязательно попрошу плату. Точнее, потребую.

Часть заказа уже принесли, белое вино лениво охлаждалось среди кусочков льда, изысканные блюда ароматно дымились на позолоченном фарфоре, а Раи всё не было. Внутри нарастало раздражение. Циферблат дорогих часов был изучен до мельчайших деталей, перстень с защитными камнями крутился на пальце из стороны в сторону. Вот где она застряла? Терпеть не могу, когда меня заставляют ждать без веской причины! Чем можно так долго заниматься в дамской комнате? Она ведь не собралась сбежать?

- Прости, мама позвонила. – Словно из ниоткуда возникла передо мной хрупкая фигурка в алом бархате.

Я на секунду завис, любуясь соблазнительными изгибами. А Рая как ни в чём не бывало упала на самостоятельно отодвинутый стул и с аппетитом уставилась в тарелку.

- Мммм, выглядит вкусно.

- Надеюсь, тебе понравится.

Я откупорил и разлил по бокалам вино, осознавая, что мой взгляд то и дело останавливается на красивом кукольном личике, и неприлично долго задерживается на девичьих округлостях, обтянутых красным. Сегодня можно.

- Выглядишь сногсшибательно, - отвесил девочке вполне искренний комплимент и поднял бокал. – За тебя! С днём рождения, большая девочка!

Щеки Раи тут же заполыхали, стремясь сравняться цветом с премиленьким платьицем. Губы дрогнули в робкой улыбке. Она отпила глоток вина, и, избегая моего откровенного, плотоядного взгляда, начала ковыряться вилкой в салате. Я сделал то же самое, не переставая при том раздевать девушку глазами. Всё же, смущать её – особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Спустя пару минут нагло позволил себе коснуться тонкой обнажённой шеи, застёгивая только что подаренное колье, и почувствовал, как белая кожа покрывается мурашками. Отпустил пару примитивных шуточек, разряжая обстановку, ловко перевёл беседу в непринуждённое русло, чувствуя, как Рая постепенно расслабляется. Замечательно!

Негромкая музыка, мерцание хрустальных люстр, жар юного тела под моими ладонями, тёплое дыхание совсем близко, нежный цветочный аромат окутывает мягким облаком. Рая доверчиво жмётся ко мне, блаженно прикрыв веки, и я тоже забываюсь. Но лишь на миг. Всего на одно короткое мгновение чувствую себя конченным мудаком, решившим воспользоваться чувствами наивной девочки, страшным монстром из грустной сказки, в которой зло не будет повержено. Тонкие руки Раи уютным кольцом обвивают мою шею, учащая дыхание то ли моё, то ли её. И червь сомнения с поникшим видом уползает в глубокую нору, уступая место змею-искусителю. Прости, большая девочка

Внезапно мир начинает кружиться, всё плывёт и качается, звуки, запахи маленькими взрывами разрушат сознание. Чужие лица сливаются в пёструю карусель. Тянутся вокруг меня бесконечной лентой. Куда не взгляну – странные маски, и трагичные и комичные одновременно, уродливые в своей неестественности. Вспышки цветных салютов неряшливо пачкают белизну стен яркими брызгами. На секунду в толпе мелькают глаза – фиолетовые, большие, осуждающе взирающие сквозь хаос, и я крепче вцепляюсь в хрупкое тело Раи. Почему-то она одна кажется самым надёжным якорем в этом ненастье. Спасительной соломинкой.

Темнота. Новая вспышка. Тусклое мерцание. Зеркало на стене отражает жадный поцелуй. Это мои губы с упоением терзают нежный рот Раи, ловят её пьяные вздохи, глотают общий воздух, раскалившийся от жара возбуждённых тел.

Тьма. Свет. Приглушённый, мигающий зелёными огоньками. Я на заднем сидении такси, Рая у меня на коленях, подол её платья у основания бёдер, колготки разодраны в клочья, мои губы на её влажной от поцелуев шее, а пальцы бессовестно исследуют то, что спрятано под алыми трусиками, срывая стоны с припухших губ.

Мрак. Блёклый свет ночника осколками огоньков прорывается сквозь тёмную пелену. Густой воздух пропитан зноем. Шёлковые простыни такие скользкие. Обнаженная Рая отчаянно стонет подо мною, её голос срывается на хрип, она дрожит, выгибается дугой, крепко обнимает, вызывая новые волны острого желания. И я срываюсь, потому что не могу иначе. Она моя! Только моя! Никому не отдам!

***

Звонок смартфона долбанул по нервам тяжёлой кувалдой. Это когда я успел включить звук, да ещё так громко? Протянул руку к прикроватной тумбочке, чертыхаясь про себя. В голове туман, как после глубокого перепоя. Наощупь схватил гаджет, отключил звук и швырнул на постель. Перезвоню. Мгновенно потяжелевшая голова тут же беспомощно рухнула на подушку.

Новая попытка подняться с треском провалилась. Я медленно потёр глаза пальцами, с трудом разлепил веки и огляделся. Один.

Ноздрей коснулся тонкий цветочный аромат от наволочки, и мозг тут же подкинул картинки бурной ночи, слишком откровенные, чтобы быть правдой. Или

В теле тут же нашлись скрытые резервы, я подскочил с кровати и обошёл квартиру по периметру. Ни одного следа пребывания Раи. Ни одной, мать её, улики! Ни-че-го! Но мне ведь не приснилось?

С протяжным вздохом завалился на кровать, обхватил подушку, уткнувшись в неё носом. Нет. Не приснилось. Она была здесь. Но почему

Настойчивое жужжание сбило с мысли, вызывая волну раздражения. На широком экране высветилось имя самой лучшей в мире начальницы начальников, и не успел я проявить вежливость приветствием, как динамик оглушил истеричным ором:

- Да кто она такая, эта девка! Вторую неделю водит за нос весь холдинг! Защиту научилась пробивать! У нас что, мужиков нормальных не осталось, кто бы мог с какой-то ненормальной девкой справиться? Вот скажи мне! Кого не пошлёшь – мимо! Мимо! Что это нахрен такое, объясни?

Я молча слушал, не пытаясь прервать этот словесный понос. А Марина всё не унималась, её несло весенним паводком просто в никуда. Будто от этих пустых возмущений что-то изменится!

- Через несколько дней прилетает главный.

- Знаю, - выдал устало, ожидая, когда уже закончится этот бесполезный диалог.

- И ты знаешь, что он пойдёт на всё.

- И это знаю.

- Так вот, Артур. Что бы ни произошло – так надо. Ты сам знаешь.

- Всё я знаю, Марин.

- Ну смотри! – она резко отключилась, а я так и не понял, что это было.

Я лениво потянулся и зевнул, тело отозвалось приятной усталостью, воспоминания о прошедшей ночи с новой силой ворвались в мозг – одно за другим в ярких откровенных подробностях. Рука сама потянулась к смартфону, пальцы быстро отыскали нужный номер. Вызов. Номер не существует.

Что? Чертовщина какая-то!

Полдня я провалялся в постели впервые за