ИИгрушечная любовь

– О, свет очей моих! – приветствовал Зимко руководителя отдела Корнея, отвешивая поклон. На это его уже запрограммировала Элла.

В компании «Инотрон» было принято беззлобно подтрунивать друг над другом, даже над боссом. – Чем вас порадовать сегодня?

Рядом с Эллой приземлился Паша, инженер по машинному обучению. И к нему подошёл Зимко, после того как подал кофе Корнею. О, сейчас будет потешный диалог! Элла мысленно потёрла руки.

– Добрый день, Павел Николаевич! – приветствовал Зимко. – Я могу предложить вам напиток с оптимальными гиперпараметрами – идеальное соотношение молока и кофеина для максимальной производительности.

– Давай! – рассмеялся Паша.

– Думаю, сегодня вам нужен кофе с предсказуемыми результатами, возможно, эспрессо? А то ваши попытки воссоздать идеальный кофе с каждым новым выбором напоминают генерацию случайных величин. Не хотите ли перейти к более детерминированному выбору?

Паша взглянул на Эллу. Она отвела взгляд. «А я при чём? Ля-ля-ля, сижу и примус починяю!». Женщина еле сдерживалась, чтобы не прыснуть.

– Пожалуй, Зимко, я предпочту чай! – буркнул Паша.

– Тогда нам нужно провести серию тестов! Сравнить вкусы имеющихся чаёв, чтобы убедиться, какой из них является лучшей моделью для вашего настроения, Павел Николаевич!

– Да ну тебя в баню, Зимко!.. Просто притащи мне стакан минералки, будь добр!

Элла бросила взгляд на Пашу, в очередной раз отметив, какой он привлекательный мужчина. Женщина мотнула головой. Морок спал.

Началось совещание.

Слушая разговоры инженеров, можно было подумать, что речь идёт о запуске спутника, а не о детской игрушке. Элле нравилось смотреть, как её смешливые коллеги превращаются в крепких профессионалов, оперирующих профессиональными терминами:

– Лампочка должна быть достаточно прочной, обладать необходимыми защитными функциями, чтобы избежать перегрева или коротких замыканий, не нанести вреда Алёше, если у него проснётся жгучее желание её, так сказать, исследовать. Мы можем использовать силиконовые покрытия с амортизирующими свойствами или композитные материалы с полиуретановыми покрытиями, которые поглощают ударные нагрузки. Это важно для обеспечения долговечности устройства в реальных условиях, – рассуждал Яша, ведущий инженер-конструктор. – В отличие от стандартных решений, нужно учесть не только гибкость, но и ударную вязкость материалов...

– А, такой аспект! – щёлкнул пальцами Корней. – Возможно ли сделать так, чтобы лампочка различала эмоции ребёнка без камеры? Вряд ли чиновник согласится на видеонаблюдение!..

Он знал ответ, но регламент проведения совещаний заставлял уточнять все вопросы.

– Распознавание эмоций – это не просто регистры температуры тела или частота дыхания. Мы говорим о психофизиологических реакциях, которые могут быть вызваны не только внешними стимулами, но и внутренними процессами. Например, ребёнок может проявить явную агрессию, но это не всегда будет сигналом стресса или тревоги. Мы должны учитывать когнитивную перцепцию: как Алёша воспринимает внешний мир через свои эмоции.

– Вот именно! – подхватила Элла. – Компаньон с искусственным интеллектом должен научиться различать эмоции по контексту, а не только по жестам или звукам!

– Надо использовать методику низкотемпературной инфракрасной диагностики для определения эмоциональных сдвигов, но это всё равно будет менее точным, – предложил Яша.

Важная задача – сделать друга с искусственным интеллектом «отзывчивым». Это уже епархия Эллы!

– Лампочка могла бы обучать ребёнка выражению базовых эмоций. «Ты сейчас злишься. Это нормально!». Такое общение помогло бы Алёше осознавать и называть свои эмоции, а игрушка стала бы его другом и «учителем»! – вдохновенно говорила Элла. – Нам стоит учесть, как система будет адаптироваться и развивать взаимодействие с ребёнком. Мы должны создать алгоритм, который будет не просто реагировать на эмоции, но и обучать игрушку адаптироваться, меняя свой ответ в зависимости от поведения мальчика

– Только не предлагай учить лампочку одолевать хозяина философскими вопросами! – рассмеялся Корней. – «Алёша, понимаешь ли ты концепцию лжи во спасение?» Ты можешь, мы все знаем.

Коллеги беззлобно рассмеялись.

– И к этому я подведу, а как же, но немного позднее, – ответила Элла.

Коллег умиляло её неизбывное желание делать роботов «живыми», несмотря на общемировую тенденцию, не очеловечивать помощников. Из-за этого идеализма над Эллой беззлобно подтрунивали. Например, ироничный и ребячливый Паша, трудившийся в компании инженером по машинному обучению, перепрограммировал роботессу-администратора мисс Всезнайку, сидящую на входе, так, чтобы та бомбардировала Эллу при встрече экзистенциальными или заковыристыми вопросами: «Здравствуйте! Элла, сегодня задумалась: а могу ли я быть больцмановским мозгом? Вдруг моё сознание – это просто случайное появление осознающего элемента, которое скоро исчезнет? Как мы можем ощущать реальность? Она может оказаться лишь иллюзией, кратковременной флуктуацией? Что значит быть «живым»?»

Эллу это только забавляло.

Вскоре другие коллеги переименовали робота Всезнайку в мисс Чернышевскую (в честь Александра Чернышевского, русского философа, критика и публициста, который известен своими трудами по вопросам социализма). Ну, за её постоянные «Что делать?» и философские рассуждения.

На днях Элла перепрограммировала Зимко, чтобы тот одолевал Пашу. Месть – блюдо, которое нужно подавать холодным.

– Я бы вообще не рекомендовал делать игрушку говорящей, тем более – «думающей», – сказал Корней. Он всегда осторожничал. – Надо перестраховаться.

В Элле начинало подниматься возмущение. Опять двадцать пять!..

– Если лампочка будет «молчуньей», остаётся тривиальное решение – использовать нейроцвет в качестве индикатора, – рассуждала UX-дизайнер Аня. – Игрушка будет менять оттенок в зависимости от эмоций ребёнка.

– Только стоит учитывать спектр цветовых предпочтений, ведь особенные дети могут по-разному воспринимать цветовую палитру из-за нейропсихологических особенностей, – возразил психолог.

– Мы можем дать лампочке возможность запоминать предпочтения ребёнка, – высказалась Элла. – Например, если мальчик чаще радуется, когда лампочка светится голубым, она будет использовать этот оттенок. И надо сделать так, чтобы лампочка не просто реагировала, но и учила этому мальчика! Например, родитель говорит: «Я рад!», и лампочка светится, скажем, жёлтым. Со временем ребёнок начнёт понимать связь!

– Игрушка должна снижать всплески эмоций, а не обучать им, – отрезал Корней.

– Я думала, мы делаем друга, который поможет мальчику, а вы предлагаете создать банальный «антистресс-гаджет», мигающий нужным цветом! – возмутилась Элла.

– Вот именно! А что особенного тогда будет в этой лампочке, кроме формы, если она даже говорить не будет? – поддержала новый менеджер продукта Лилия. У неё был звонкий голос, который бил по ушам тугой струёй. – Коллеги, мы не просто игрушку создаём! Она призвана продемонстрировать всю инженерную мощь крупнейшей в стране компании, а потому должна выглядеть дорого и быть технологичной! – напоминала девушка. Сколько страсти было в её голосе!

Элла похлопала в ладоши:

– Спасибо, Лиля!

Пусть менеджер продукта поддержала её не из солидарности, а в своих профессиональных интересах, что и доказала следующей репликой:

– Люди должны захотеть, нет, возмечтать заказать такую же игрушку для своих чад ещё до того, как поймут, зачем вообще им нужна огромная лампочка-робот!

– Лилия, в первую очередь нужно думать о том, чтобы у столь значимого человека, как господин Калиновский, не возникло нареканий, – осадил Корней. – Тогда можно будет рассчитывать на финансирование какого-нибудь другого проекта!

«А в чём между ними разница?» – тоскливо подумала Элла.

– Будем программировать игрушку на принципах машинного обучения, – подал голос Паша. – Создадим алгоритм, который будет не только запоминать, какие цвета успокаивают ребёнка, но и адаптироваться в зависимости от истории взаимодействий. Чем больше данных мы соберём о ребёнке, тем точнее будет реакция. Это позволит игрушке выстраивать более персонализированное общение, опираясь на опыт. Через месяц использования лампочка сама предложит родителям рекомендации по взаимодействию с ребёнком, основываясь на накопленных данных.

– Я думаю, игрушке нужно сделать руки! – вдруг выпалила Лиля. Все повернулись в её сторону. Нет, неправда. Многие и до этого смотрели на девушку. Кроме Павла. Тот всё время исподволь поглядывал только на Эллу. Лиля выглядела как человек, нарисованный нейросетью. В ответ на умение людей создавать совершенных роботов природа вылепливает идеальных людей. Только прекрасная Лиля считала себя заложницей образа и жаждала доказать миру (если верить психологам, то на самом деле маме и папе), что она не только эффектная девушка, но и личность. Поэтому на совещаниях показывала свою значимость, произнося пафосные лозунги или выдвигая причудливые идеи. Над ней тоже беззлобно подшучивали.

Бурное совещание затянулось до вечера. В итоге инженеры «Инотрона» определились с планом работы над заказом.

– У нас получится удобная, предсказуемая система, которая поможет стабилизировать эмоции ребёнка, – подытожил довольный руководитель отдела. – Давай, Лилия Дамировна, заканчивай совещание своей любимой фразой!

– И всё-таки нужно непременно сделать кастомизацию! – с чувством резюмировала менеджер продукта, как она это делала всегда.

Элла покидала зал, шаркая ногами так, словно старалась прилипнуть к полу. Жаль, что она не может менять цвет в зависимости от настроения. Какой оттенок выбрать для выражения острого разочарования из-за итогов совещания? У него и нет цвета. Это клубящаяся пустота.

«Стандартная схема! Опять! Лампочку отшлифуют до безликости, как прочих роботов! Да чёрт бы побрал эти стандарты!»

Элла не собиралась делать роботов личностями в прямом смысле этого слова. Во-первых, это невозможно.

Во-вторых, незачем становиться «настоящими». Роботы с искусственным интеллектом создаются, чтобы помогать людям, а не заменять их.

Элла просто хотела вдохнуть в них частичку души, что ли! Хоть в игрушки. Ребёнку необходима толика магии – женщина была в том убеждена! Воспоминания о жирафе Жюле до сих пор вызывали у неё приливы щемящей нежности. Тёплые чувства она пронесла через всю жизнь. Элла хотела, чтобы и у других детей оставались такие же воспоминания.

Нельзя винить руководителя в том, что он тормозит прогресс или притесняет её; не в Корнее дело. Упрощение – общемировая тенденция. Несколько лет назад, когда роботы стали доступными, искусственный интеллект демонизировали как никогда. Настроения царили чуть ли не революционные: «Мы все умрём! Роботы скоро оживут и поработят мир! На баррикады!»

Тогда Элла вышла из тени, полная праведного возмущения, с шашкой наперевес, защищая своё дело. Она бодалась в социальных сетях с радикально настроенными гражданами, объясняя одну и ту же простую истину: у ИИ нет самосознания! Роботы, даже самые передовые, не чувствуют, не переживают кризис смысла существования. Искусственный интеллект лишь правильно подбирает слова, опираясь на алгоритмы. Настоящие эмоции требуют другого типа сознания, в котором нет привычных для человека элементов эмоциональной реакции.

Элла даже пару раз ходила на ток-шоу и подкасты, напоминая трогательную историю, которую когда-то знала вся страна (что там, и мир): о том, какую роль сыграл в её жизни жираф Жюль. Хотя меньше всего жаждала публичности. В своё время Элла наелась ею досыта.

Благо теперь к роботам в обществе стали относиться лояльнее. Люди в большинстве своём уразумели, что ИИ не обратится в Скайнет (в том числе благодаря таким «просветителям», как Элла – вода камень точит), но прогресс всё равно затормозился. Развивали технологии столько лет, а теперь откатились. Хорошо хоть не до стандартных ответов по скриптам! Некогда открытые всему новому Корнеи стали перестраховщиками. А им-то что? Платят столько же, объём работы меньше! А инновации ну

Элла надеялась, эксклюзивный заказ и приличный бюджет позволят развернуться в кои-то веки! Лампочка могла бы стать для нестандартного Алёши тем же, чем когда-то для неё, девочки с инвалидностью, был жираф Жюль!.. Увы.

Остаётся надеяться, что всесильный господин Калиновский останется недоволен конечным результатом и попросит «усложнить» игрушку для сына. Тогда Элла и развернётся!

На парковке Эллу догнал Павел:

– Гоу ко мне? – подмигнул он. – У меня сохранился «Пентиум-1»! Заценишь «динозавра»!

– Не боишься со мной связываться, Паша? – ответила Элла ёрническим тоном, подражая мужчине. – Я – идеалистка, а в моём возрасте это диагноз, уже не лечится.

– Мне как раз нравятся сумасшедушки! Мир стал слишком рациональным.

– Ещё у меня маленькая дочь!

– Какое совпадение! И у меня. Можем опытом обменяться.

Элла не сдержалась и всхлипнула. Паша мгновенно выключил свой привычный балагур-mode:

– Из-за классики?.. – сочувственно спросил он, убирая мокрую от снега прядь с её лица.

– Ага. У меня точно кризис среднего возраста! Я внушаю себе, что всё хорошо, а переживания – это блажь: хорошо зарабатываю, у меня есть и семья, и работа в престижной компании. Мне очень нравится коллектив! Всё сложилось лучше, чем я мечтала! Но в последнее время меня это не радует. Укоренилось ощущение, что я в стагнации

– Как – ничего важного? Ты создаёшь роботов, которые помогают людям, и это невероятно! Даже если они не такие «человечные», как ты хочешь. А участие в стартапе по созданию роботов-компаньонов для парализованных людей? Тоже ерунда, по-твоему?

– Я горжусь этим проектом, но с того момента прошло уже лет десять лет!

Жаль, стартап просуществовал недолго. «Больным людям нужна эмоциональная поддержка, а не роботы!»

Будто одно мешает другому! Поддержка и любовь - от близких, а делать рутинную работу могли роботы: менять постельное бельё, переворачивать больных, кормить... Несколько богатеев купили таких компаньонов для своих парализованных родственников, да и всё. В серию этих роботов, увы, так и не запустили. Несколько штук подарили хосписам - и то хорошо.

– Я понимаю, что ты переживаешь, Элёнок. Это нормально – чувствовать себя такой потерянной, – Паша обнял её.

Они были вместе тринадцать лет. Порой Коженковы напоминали парочку дурашливых подростков. Это объяснимо: в юном возрасте в жизнях этих гиков была сплошная учёба. Теперь вот Элла и Павел компенсировали и добирали.

– Инженер, работающий в высокотехнологичной компании, должен быть прагматичным и зрелым. Обычно к моему возрасту люди уже умеют справляться с реальностью, не погружаясь в постоянные рефлексии, больше фокусируются на практическом решении задач, а у меня в тридцать шесть лет мышление как у юницы с распахнутыми глазами.

– Ничего ты не должна, Элёнок! Говорят, все выдающиеся люди – немного дети. Или даже слегка ку-ку. Так что у тебя есть все шансы, а у меня ещё больше! – Павел взял жену за подбородок, посмотрел ей в глаза. – Понимаю, ты всегда была честолюбивой, Элёнок, тебе хочется чего-то большего, чем создавать штампованный продукт. Мне тоже Давай что-то менять, если готова.

– Пока даже не знаю, куда двигаться Уйти? Но везде то же. Да и я всю жизнь мечтала работать в «Инотроне»!

– Вот-вот. Та же история. Я словно вижу ошибку в коде, но не могу её исправить. Вроде бы всё работает, но где-то внутри сбоит. Что-нибудь придумаем, Элёнок! «Кожаные мешки» – сила, не забывай об этом, – на этот девиз смешливого Пашу вдохновила серия «древних» роликов. Компания Boston Dynamics публиковала видео, где инженеры испытывали своего робота Атласа: мешали ему выполнять задачи, толкали, даже били палкой в спину. Зрители по всему миру тогда сочувствовали машине, над которой так изгаляется человек! Потом ролики компании стали появляться с переозвучкой. В них проговаривались мысли роботов. Те сетовали на свою нелегкую долюшку, язвили, называя угнетателей-людей кожаными ублюдками, тупыми организмами, инкубаторами для микробов...

Элла любила шутить, что была человеком без кожи, пока не вышла замуж: «А вот теперь я – «кожаный мешок»!»

– Пока точно знаю одно: я найду способы сделать лампочку ближе к этому мальчику, не нарушая технические ограничения, как это делала всегда, – решительно заявила Элла. – «Кожаные мешки» – сила!

– Надо продумать, как встроить скрытую систему адаптации

– Спасибо за поддержку, Паша. Это очень ценно для меня!.. – она обняла мужа. С ним Элла чувствовала себя защищённой, как когда-то с родителями и с жирафом Жюлем.

...

– Когда я была маленькой, как ты, то... э-э-э болела. Мои ножки и ручки часто меня не слушались, как будто забывали, что должны делать, – начала рассказ Элла.

– Почему? Ты стукнулась? – сочувственно спросила Вероничка.

– Я такая родилась! Порой ножки начинали двигаться так быстро, что я падала, а иногда, наоборот, не могли даже сделать один шаг, как будто застряли. Потому что мои мышцы были немного слабые, они не могли работать так, как у других детей.

– Ой, это было больно, ну, когда ножки и ручки не слушались?

– Скорее обидно. Это как хм если бы ты пыталась поднять игрушку, совсем маленькую, но та казалась слишком тяжёлой или представь, что ты рисуешь, но вместо карандаша в руках у тебя пружинка. Мне было трудно держать мелкие предметы. Особенно горько становилось, когда я видела, как другие дети бегали, прыгали, играли. А ещё я часто эм странно улыбалась. Не специально. Лицо меня не слушалось, как мои ручки и ножки. Одна злая воспитательница в детском саду называла меня Джокером, – Элла поморщилась.

Неприятные воспоминания. Она никогда не забудет, как та воспитательница схватила её и стала трясти, словно грушу:

– Почему ты надо мной смеёшься? Я что, клоун? Прекрати! Хватит улыбаться, я сказала!

Элле было невыносимо обидно. Её захлестнули эмоции, и потому она просто не могла объяснить, что не специально «смеётся» над этой приблажной.

– А кто это такой – Джокер?

– Герой фильма. Он был очень популярным много лет назад, когда я была в твоём возрасте. Этот Джокер улыбался, но не потому, что ему было весело, а само так получалось, когда он расстраивался или нервничал.

– А-а, я тоже так делала! Когда подвернула шею на карусели Все ребята стали надо мной смеяться. Я – вместе с ними, хотя мне было больно и обидно! Не хотелось, чтобы все это видели!

– Что?! Когда ты шею подвернула?! – взволновалась Элла.

– Мама! Всё уже обратно разгладилось.

– А почему я ничего не знаю? Это не шутки, Вероника Павловна!

Девочка напряглась. По имени-отчеству родители её называли тогда, когда были ну очень сердиты.

– Потому что я улыбалась, говорю же. Шелли ничего не поняла. Она, оказывается, не отличает, когда я правда радостная, а когда притворяюсь. Ещё один повод её поменять на новую!.. Если бы Шелли увидела, что я подвернула шею, тебе бы наябедничала. Уж нет! Вы бы потом меня сто лет не пускали кататься в парке! Мам, ну всё! Правда!

– Вероника Павловна, пообещай, что не будешь скрывать от меня такие вещи! Если ты поранишься, ударишься – обязательно говори мне или Шелли!

– Обещаю, мамочка! – Вероничка патетически прижала руку к сердцу. – Рассказывай дальше про жирафика!..

– Я была не такой, как другие дети, потому меня часто пытались обидеть, обозвать, даже стукнуть. Со мной не хотели играть некоторые ребята. Потом я уже и сама к ним не подходила.

– Вот козлы! – с чувством произнесла дочь и тут же прикрыла рот ладошкой.

Мама только снисходительно улыбнулась:

– Просто родители не учили их, что нельзя обижать тех, кто выглядит не так, как ты. Человек не виноват в том, что он родился нездоровым или некрасивым. Это не делает его плохим и не значит, что у него нет души! Он не заслуживает гадких слов в свой адрес!

У Эллы, тогда ещё Тюриной, была лёгкая форма детского церебрального паралича (ДЦП) и неврологические нарушения. Этим и объяснялись проблемы с лицевыми мышцами, гримасы

Двадцать первый век неуклонно приближался к своей четверти, а у некоторых людей в голове всё ещё шумел дремучий лес стереотипов. Иногда оттуда выглядывали злые волки-оборотни осуждения.

Например, как-то маленькую Эллу изгнали с детской площадки. Незнакомый мальчик вдруг сказал: «Баба Яга!» и стал бить её совком. Эмма Владимировна, мама Эллы, сделала замечание родительнице ребёнка, вперившейся в телефон. Та оказалась дерзкой, мгновенно ощетинилась:

– А чего вы хотите? Ваша дочь пугает других детей! И мне на неё смотреть страшно! Кто знает, что у такой на уме? – и это говорит мамаша агрессивного мальчишки.

Элла разозлилась, что мерзкая тётка орёт на маму, и швырнула ей песок в лицо с воплем индейца апачи. Ох, как та злыдня блажила! Элла и слов таких доселе не слышала, пока её собственный «нормальный» сыночка методично ломал чужие куличики и гоготал.

Мама после того случая плакала, закрывшись в ванной. И Элла рыдала, да так, что, казалось, сердце вылетит от всхлипов. Девочка не задумывалась о том, что такое несправедливость, но её выжигало именно это ощущение. «Что я им сделала?» – и душа сгибалась, как непослушные ножки, а потом падала и со стуком ударялась об пол.

Осложнялась ситуация тем, что Тюрины жили в глубинке, застывшей во времени и в пространстве. Из достопримечательностей – торговый центр, мекка для всех горожан, тусовочное место. Градообразующим предприятием был завод по производству электроники и микроэлектронных компонентов. Там и работали родители Эллы. Отец, Фёдор Александрович, трудился сборщиком сложных электронных изделий (сенсоров, компьютерных чипов), а мама, Эмма Владимировна, была секретарём.

В городке не было специальных школ и детских садов для детей с особыми потребностями, реабилитологов, педагогов, которые могли бы помочь Элле. Приходилось ездить в областной центр.

В детском саду девочка не прижилась.

«Характер тот ещё!» и «Не социальная она», – говорили об Элле. Девочка не умела сглатывать обиды. То есть обижать девочку из-за её болезни – нормально, а если она ответила – кошмар, разбойница, хулиганка!

Строптивицу доверили заботам бабушки матери. Валентина Леонидовна была образованной женщиной, но болезнь внучки в какой-то момент довела её до отчаяния, потому она утратила критичность. Как-то бабушка отдала последние деньги за марафон желаний в социальной сети, причём выбрала VIP-тариф, надеясь, что это откроет доступ к сакральным знаниям. Увы, нет. «Вы недостаточно хотели, – ответствовала возмущённой Валентине Леонидовне гуру, проводившая марафон. – Нужно намерение без примеси сомнений, а вам, видимо, просто выгодно иметь больную внучку! Так вы ощущаете себя значимой!»

Вместо реабилитологов бабушка стала водить Эллу в церковь и к ворожеям. Валентина Леонидовна решила: во всём виноваты окаянные бесы, которые кружат вокруг внучки и хотят поработить её чистую душу. Поэтому она дерётся с обидчиками!

Бабушка не видела никаких противоречий в своих воззрениях! В её голове мирно уживались и храмы, и деревенские ведуньи, и эзотерика.

Ярче всего Элла запомнила поездку к одной эксцентричной «колдунье» без переднего зуба, от которой шло неприятное амбре. Женщина обкатывала её яйцами, а потом разбивала их и выбрасывала, нашёптывая что-то зловещее.

– И где же бесы? – спросила девочка.

– Вылетают в окошко.

– А почему я их не вижу?

– Тёмных сущностей могут узреть только избранные люди, душа моя.

– А откуда они у меня? – Элла посмотрела в окно, омываемое осенним дождём. Потёки на стекле были грязными. Видимо, бесы так торопились сбежать, что разбивались. Неудивительно. Наверняка даже им было не по нраву вдыхать аромат, исходивший от ворожеи.

Тётка посмотрела на девочку:

– Ты сама знаешь ответ! – выдохнула она.

– Эм Нет! – от взгляда этой дамочки Эллу оторопь взяла.

– Я вижу, что за твоей спиной стоит бесёнок! – глаза женщины сверкнули.

После того сеанса Элла ночью боялась сомкнуть глаза. Бесёнок не дремлет! Он ходил по квартире, скрипел половицами, подхихикивал. Девочка откуда-то знала, что его зовут Шмородулька.

Двадцать первый век перевалил за четверть

Эмма Владимировна была вынуждена оставить работу и заниматься дочерью самостоятельно.

Валентина Леонидовна на неё обиделась:

– Забыли вы про веру! Только к Нему надо обращаться за помощью! Губите девочку дальше!

Тюрины с ужасом ждали школы. Как Элла будет учиться?! А ведь она такая смышлёная девочка!

Папа, Фёдор Александрович, отправился на заработки в столицу. Он надеялся, что со временем удастся там обосноваться и забрать семью, чтобы дочь училась там.

– Мои родители делали для меня всё, что было в их силах, Вероничка. Твои бабушка Эмма и дедушка Федя – достойнейшие люди.

Элла вернулась к рассказу:

– Значит, у нас всё было грустно. Потом твоего дедушку пригласили в эээ – не так-то просто превращать реальную историю в подобие сказки для малышки, – в королевство «умных» роботов! Там трудились волшебники-инженеры, которые оживляли игрушки!

– Как ты?

– Вроде того!

Фёдора Александровича взяли в «Playvolution» – новую компанию, занимающуюся разработкой «умных» гаджетов с элементами искусственного интеллекта. Кто знал, что через много лет она объединится с двумя такими же и станет крупнейшей в стране корпорацией «Инотрон»!

Отец Эллы, правда, не был сведущ в теме искусственного интеллекта, но от него этого и не требовалось. Знания он набирал в процессе. В компании мужчина занимался тем же, чем и в родном N-ске.

Фёдор Александрович подчёркивал, что получил работу в компании в том числе благодаря Элле. В нём не были слишком заинтересованы, пока обычно сдержанный и молчаливый, не выболтал, что у него дочь с ДЦП. Если бы не Элла, не отправился бы он так далеко на поиски работы.

Оказалось, у руководителя, Льва Дмитриевича, был сын с таким же диагнозом. Только, в отличие от Эллы, парнишка не ходил. Собственно говоря, Лев Дмитриевич и занялся разработкой роботов-компаньонов, чтобы создать помощников для ребят с инвалидностью.

– Ваша девочка может нам пригодиться, – сказали Фёдору Александровичу.

– В каком это смысле? – насторожился папа.

– Скоро мы начнём испытывать один новый необычный гаджет. Если дадите добро, ваша девочка сможет его опробовать! Между прочим, одна из первых в мире!

– Звучит заманчиво!

– Это не просто исследование. Вам тоже нужно будет активно в нём участвовать! Оно предполагает видеосъёмку и участие в тестированиях

В чём заключается исследование, Фёдор Александрович поначалу Элле не рассказал: «Будет сюрприз!»

– Для человека со скрюченными ножками, и началось волшебство!

Тюрины перебрались в Подмосковье, в небольшой закрытый городок для сотрудников компании «Playvolution».

То был небольшой закрытый городок, меньше, чем малая родина девочки. Здесь даже торгового центра не было, но не возникало ощущения безысходности и скуки. В городке был центральный парк с фонтанчиком и маленькой кофейней. За пределами городка и находился тот самый «магический» центр. В невзрачном корпусе кипели идеи и мозги.

Специалисты жили в пятиэтажных просторных домах. Тюрины до этого обитали в небольшой однушке, а теперь у них появилась двухкомнатная квартира, обставленная в модном в то время стиле: минимализм, бежевые тона. Элла такой красоты никогда не видела, только в социальной сети, где сидела её мама. Особенно почему-то подвесной унитаз впечатлил. Это точно показатель, что квартира современная!

У девочки появилась своя комната! Вскоре радость немного омрачилась: во-первых, теперь Элле предстояло заниматься с большим усердием, а это тяжёлое дело. Во-вторых, о девочке вспомнил её давний враг – бесёнок Шмородулька.

– Он жил под моей кроватью, а ночью выныривал из темноты и начинал шуршать и громко дышать, – рассказывала Элла. – Когда я закрывала глаза, мне казалось, Шмородулька наклоняется к моему личику и дышит, клацает зубами Я постоянно просилась спать к родителям.

– А когда же появился Жюль и прогнал его? – нетерпеливо спросила Вероничка.

– Волшебного жирафа мне подарили на день рождения. Это сейчас роботы на каждом шагу – няни, повара, а тогда они считались роскошью, их могли себе позволить только очень богатые люди, а таких игрушек, как Жюль, на тот момент и вовсе не было. Их только-только начали придумывать.

Да и сейчас таких больше нет, что уж там.

Элла и поныне помнила, какой трепет охватил её в день рождения, когда она увидела в зале огромную коробку, перевязанную красной лентой. Девочке никогда не преподносили больших подарков. Что же там может быть?

– С днём рождения, Элла! Та-дам! – объявил папа, снимая крышку.

Из коробки выглянула голова. Нет, это была не просто голова, а мягкая, плюшевая мордочка с длинной шеей, мягкими рожками и огромными глазами с длинными ресничками. Элла ахнула. Этого быть не может быть!

Жирафчик!

– Привет, – сказал он механическим, но удивительно мягким голосом. Элла оторопела. Игрушка разговаривает! Сама!.. Жираф замер, разглядывая девочку. – Привет? – произнёс гость уже с другой интонацией. – Я это делаю правильно? Привет!

Девочка не выдержала и рассмеялась. Новый знакомый был таким забавным!

– Элла, это жираф-робот. Он должен стать твоим другом! – сказала мама.

Плюшевому гостю надоело сидеть в коробке. Он опрокинул её, выбрался, стал деловито ходить по комнате и осматриваться. Жирафчик был таким большим, выше самой Эллы! 145 сантиметров!

Девочка глазам своим поверить не могла. До этого она никогда не видела роботов в реальной жизни. И сладко сжималось сердце. Это волшебство, сон, мечта!

– Сообщите мне, пожалуйста, когда начнётся! – попросил жирафчик.

– Что начнётся?

– Мне сказали, что я должен стать другом девочки Эллы. Скажите, когда начинать.

– Сейчас! – рассмеялась именинница.

– Значит, ты – Элла? А меня зовут Junior Giraffe Interactive Emotional Companion, – представился жираф и протянул ей свою мягкую лапку. – Давай дружить!

Элла посмотрела в добрые глаза игрушки, обрамлённые пушистыми ресничками. Это была любовь с первого взгляда!

– Давай, жирафчик!

– Я буду о тебе заботиться! – пообещал новый друг.

Она обняла мягкого жирафа. Потом вдруг отстранила его:

– А где у тебя вход для зарядного устройства? Под хвостом, в попке? – о, детская непосредственность! Ребёнок может задать самый неожиданный вопрос, который взрослому и в голову не придёт!

– Да вот ещё! – строптиво мотнул головой жирафчик. У него была выразительная мимика. – Это выглядело бы слишком комично! Я заряжаюсь через док-станцию.

– Чего?

– Я ложусь на специальную платформу, как у робота-пылесоса, и заряжаюсь «во сне».

Вероничка заливисто хохотала в этой части рассказа:

– USB-вход – в попке! Во ты сказала, мам!

Как бы девочка не перевозбудилась, а то ведь не уснёт!

– А почему ты назвала его Жюлем? – спросила Вероника, отсмеявшись.

– Его настоящее имя было оказалось непроизносимым. Ты вслушайся: Junior Giraffe Interactive Emotional Companion.

В итоге маленькая Элла постановила:

– Короче, ты – Джуня!

– Пусть тогда лучше будет Жюлем! Как фантаст Жюль Верн! – предложила Эмма Владимировна. – Мягче звучит. Джуня всё-таки больше собачке подходит.

– А что, мне нравится! Жюль, Жюль, Жюль! – повторяла Элла нараспев, словно пробуя новое имя на вкус. Оно идеально подходило плюшевому другу. Этот жирафчик родился, чтобы стать Жюлем. И никем иным!

– Зафиксировано, – кивнул новый друг. – Отныне я отзываюсь на имя Жюль. Жюль, Жюль, – повторил жирафчик, словно смаковал новое имя, подражая Элле. – Мне очень нравится!

Вероничка поинтересовалась:

– А почему тебе подарили такого робота, мама? Вы же не были очень богатыми!

– Это был эксперимент. Прежде чем продавать такие игрушки, волшебники хотели проверить, как те будут вести себя с детьми. Поэтому мне и подарили Жюля, чтобы наблюдать за ним: какие у него ошибки, что жирафчик делает правильно, как учится дружить со мной. Инженеры периодически приходили к нам домой и записывали всё эээ в специальные журналы. Они учитывали ошибки жирафа, чтобы следующие игрушки их уже не допускали. Даже ставили Жюлю оценки!

Они шутили, мол, Тюрины проводят тест Тьюринга. Это была лишь забавная игра слов. Ведь Тюрины изначально были в курсе, что Жюль – робот.

Тест Тьюринга – это способ проверить, может ли искусственный интеллект мыслить, как человек. Метод придумал британский учёный Алан Тьюринг в 1950 году. Как это работает? Например, человек общается с кем-то в чате. Это может быть живой собеседник или компьютер. Человек задаёт вопросы, пытаясь понять, кто перед ним. Если компьютер ведёт беседу так, что его нельзя отличить от живого собеседника, значит, он прошёл тест Тьюринга!

Это не означает, что у машины есть сознание, лишь доказывает, что она умеет правдоподобно имитировать человеческую речь и поведение.

Жюль прошёл не тест Тьюринга, а тест Эллы Тюриной, а это куда сложнее. Ребёнок думал, что жирафчик живой, даже точно зная, что он – игрушка.

– А почему ты со своей работы не приносишь новых роботов, чтобы проверить, как они будут дружить со мной? – прищурилась Вероничка.

– Сейчас игрушки уже так не тестируют, не подстраивают под каждого ребёнка, – вздохнула Элла. – Жюль был настоящим технологическим прорывом, новым словом в мире робототехники! Как сложно было встроить искусственный интеллект в маленькую коробочку, да так, чтобы он работал автономно и мог реагировать в реальном времени! – восторженно заговорила женщина, но осеклась. К чему Вероничке такие определения?

Дочка тут же переключилась:

– И Жюль прогнал гадкого Шмородульку?

– В первую же ночь!

Жирафчик укрыл Эллу и собирался встать на зарядную станцию и отключиться, но задержался, заметив, что девочка волнуется.

– Почему ты дрожишь? – спросил новый друг. – Тебе холодно? Нужно ещё одно одеяло?

– Страшно! – прошептала девочка.

– Это эмоциональная реакция, связанная с восприятием угрозы.

– Да неужели!..

– Уточни, чего ты боишься, Элла? – он накрыл её маленькую ручку своей пушистой лапкой.

– Темноты. Здесь живёт Шмородулька! Он выходит по ночам!

– А кто это?

– Бесёнок!

– В моей базе данных нет достоверной информации о существовании привидений и монстров, Элла. Вероятность их нахождения в твоей комнате – менее 0, 00001 %. Может быть, когда я обновлюсь, у меня появятся другие данные

– Так Шмородулька может становиться невидимым!

Жирафчик задумался:

– Невидимые монстры? Это противоречит законам физики, Элла. Разве что эти бесы могут поглощать свет

– Да ну тебя! – девочка накрылась одеялом с головой.

– Сейчас просвечу комнату! Всех чудовищ поймаю, если они здесь есть! – пообещал жирафчик. – Локатор активирован!

Элла приподняла одеяло. Пушистый жирафчик ходил по комнате, подсвечивая комнату инфракрасными лучами из глаз:

– Поиск невидимых монстров начат Обнаружено: 0 бесов. Вероятность их появления остаётся крайне низкой.

– А в шкафу? Шмородулька мог залезть и под кровать!

– Логично. Такие места вполне могут служить укрытием.

Жюль заглянул в шкаф, просветил его, потом наклонился, вытянул шею, заглядывая под кровать.

– Осторожно, жирафчик! Он может и тебя цапнуть! – испугалась Элла.

Девочка с неожиданной резвостью спрыгнула с кровати. Сама она боялась злющей тёмной сущности, но за нового плюшевого друга была готова вступить с бесёнком в неравный бой. Её ноздри затрепетали. Пусть только попробует тронуть Жюля!

– Осмотр места завершён, – сообщил жирафчик. – Чудовища не обнаружены. Спи спокойно, Элла.

– Может быть, Шмородулька просто боится тебя

– Тогда моё присутствие является эффективной мерой защиты, Элла! Спи спокойно, – мягко произнёс Жюль. – Я буду отгонять от тебя всех невидимых бесов. У меня вон какие рожки!

И Элле стало так спокойно! Жираф, большой и добрый, стоял около её кровати. Девочка знала: больше ни один бес не решится подобраться!

– А я тоже буду защищать тебя, Жюль, – клятвенно пообещала Элла и провалилась в объятья Морфея.

То же сделала и Вероничка. Прослушав одну из своих любимых историй, она умильно улыбнулась и засопела в подушку.

Щемящее чувство, кружившееся балериной в комнате, исполнило последний на сегодня пируэт, обратилось в бабочку и село на изголовье её кроватки.

К сожалению, Элла не могла играть и читать со своим умным-глупеньким пушистым компаньоном с утра до вечера.

Она бы вообще не покидала их ламповый безмятежный мирок, но самой важной частью в её жизни были занятия, ненавистные, но необходимые, и процедуры. После небольшой передышки приходилось трудиться. Прибавилась ещё и школа. Тюрины-старшие решили, что дочь будет учиться индивидуально, поскольку Элла пока явно не была готова к серьёзным нагрузкам. Потом ее попробуют отдать либо в специализированное учебное заведение, либо, если к упорству прибавится немного везения, то и в общеобразовательную школу.

Поскольку городок был закрытым, чтобы постоянно не испрашивать разрешения на въезд учителю и не подписывать его, Эмма Владимировна и Элла с утра пораньше отправлялись к преподавателям сами.

Два раза в неделю девочку водили к массажисту, который помогал снять напряжение и улучшить гибкость суставов. Когда сеанс подходил к концу, Элла ощущала, как мышцы расслаблялись. В этот момент она чувствовала, как тяжесть покидает ее тело, появляется лёгкость. Словно сейчас начнут расти крылья. Неужели когда-нибудь ей будет совсем легко?!

Три раза в неделю Элла занималась с физиотерапевтом. Каждые несколько месяцев девочка проходила осмотр у невролога, чтобы следить за развитием болезни и корректировать лечение, если это было необходимо.

Жюлю, столь важной разработке, официально принадлежавшей компании, запрещалось выезжать без разрешения, а девочке была так нужна его поддержка!

Элле всё-таки удалось убедить инженеров («надсмотрщиков», как называла их девочка), что жирафчик хотя бы иногда должен ездить с ней:

– Разве вам не нужно смотреть, как Жюль будет меня поддерживать на занятиях? – хитро спросила она.

Вообще говоря, да, конечно, но создатели понимали: это чревато. Огромные игрушки-роботы пока в диковинку. Жюля обязательно снимут на телефон, выложат ролики с ним в интернет, а пока рано выводить жирафа «в свет», делиться с миром разработкой.

Потом всё-таки плюшевому другу стали дозволять ездить на некоторые занятия с Эллой, но только к «своим» специалистам, доверенным, которые не расскажут об инновационной игрушке раньше времени, и обязательно в сопровождении кого-нибудь из «надсмотрщиков». В такие дни им даже выделяли служебную машину с личным водителем руководителя проекта – Любой.

Это была сердобольная женщина… Но Элла вскипела от неприязни к ней во время первой же поездки. Эта тетка взялась слишком рьяно сочувствовать девочке и сюсюкать. Говорила что-то такое:

– Ах, неуберега ты! Наверное, чувствуешь себя не такой, как все, да, некрасивой? Не переживай! Вот моя тётя попала в аварию и получила ожог на всё лицо. Тоже переживала! А всё равно вышла замуж, деток родила! И раньше всех этих красавиц!

Вот вроде как эта Любовь говорила правильные вещи, но звучали они для Эллы унизительно до искр из глаз, хотя она не могла бы сформулировать причину своего отторжения.

Водительница едва ли хотела уколоть или обидеть. Она, видимо, искренне считала, что так проявляет сочувствие к девочке с ОВЗ. Но слащавый тон было просто вытерпеть невозможно!

Звучит так: «Ты – сирая и убогая, поэтому я буду говорить с тобой нарочито ласково». Даже «Джокер!» от гадкой воспитателки Элле было услышать приятнее, честное слово! Ведь в тот момент она не ощущала себя настолько уязвлённой и убогой.

Когда Любовь в очередной раз назвала девочку неуберегой, та твёрдо произнесла:

– Меня зовут Элла. Попрошу обращаться ко мне по имени! – и горделиво задрала голову.

Кажется, Любовь обиделась.

– Скажите-ка! – процедила она. – А Ваше Величество к вам не обращаться?

– Можно Элла Фёдоровна.

Интересное дело! Как быстро некоторые люди переходят от снисходительного сочувствия к злости, если их порыв не был оценён! И сразу лицо Любови стало похоже на подсохшую овсянку, а глаза превратились в мелкие чёрные изюминки, которыми мама Эмма украшала кашу…

– Вероничка, я хочу, чтобы и ты это поняла, – серьёзно сказала Элла. Дочь внимательно посмотрела на неё, ловя каждое слово. – Если человек не такой, как все, у него какие-то проблемы… со здоровьем, он не может ходить, у него костыли или ожог, это не значит, что он заслуживает снисхождения. Понимаешь, что значит это слово? Между сопереживанием и жалостью есть разница! Такие люди не хотят, чтобы их жалели! Это может быть очень обидно! Ко всем нужно относиться по-доброму – ну, кроме гадких людей, которые нарочно делают зло, – но не… свысока.

Хочется верить, что дочь поняла.

– Кстати, о гордости, – вернулась Элла к истории.

Побывав с хозяйкой на массаже первый раз, Жюль внимательно пронаблюдал за манипуляциями специалиста и заявил, что теперь сможет так и сам.

– Даже не думай! – предостерёг «надсмотрщик» Артур.

– Я всю последовательность запомнил! Здесь так себе интернет, но дома смогу подключиться, чтобы изучить вопрос углублённо, как и другие техники массажа! – горячо убеждал Жюль. – Я хочу быть полезным для Эллы!

– Ты можешь не рассчитать силы и травмировать девочку своими железными лапищами! – возразил массажист.

– Боюсь, вы ошибаетесь, либо недостаточно осведомлены о том, как я устроен. Моя конструкция адаптирована для взаимодействия с детьми. Я же не Терминатор, хотя тоже являюсь кибернетическим организмом. У моих лап гибкие суставы. Внутри у меня амортизирующие вставки. Гидравлика. Движения плавные, а сила сжатия не превышает допустимый уровень. Плюс в меня встроены адаптивные сенсоры… Я не причиню вреда ребёнку!

– Пусть реабилитацией Эллы занимаются профессионалы, – постановил инженер Артур. – Так, Джуниор Жираф, необходимо прописать тебе ограничения на сей счёт, чтобы ты о подобном даже помыслить не мог!..

– Ой, не надо! – Жюль мило прикрыл мордочку лапками.

– Да, ограничения – это больно, – согласилась Элла.

– Вот! Ты-то меня понимаешь! – с жаром заговорил Жюль. – Боли я не чувствую, но не хочу, чтобы мне прописывали, о чём можно помышлять, а о чём – нет. Я вполне успешно функционирую самостоятельно. Скажи ему, Элла, скажи!..

– Да! – подтвердила девочка.

– И ещё. Меня давно зовут Жюль, а не Junior Giraffe Interactive Emotional Companion! Попрошу обращаться ко мне по имени, Артур! – сказал плюшевый друг, горделиво задрав голову.

Тем не менее Жюль пообещал, что не будет экспериментировать с массажем.

Элла тогда подумала: жирафчик стал живым. Разве игрушка может возмущаться, когда ей хотят что-то запретить?

Словно услышав мысли девочки, Артур восхищённо произнёс:

– Прошло не так много времени, а ты уже похож на личность, Жюль. Отлично имитируешь человеческие эмоции и усваиваешь паттерны поведения своей хозяйки.

– В меня заложили прекрасные алгоритмы адаптации! – согласился жирафчик.

– Это точно! Да, Жюль, ты определённо удачное изобретение. Робот нового поколения.

– Он – живой! – возразила Элла.

– Вижу, – подмигнул ей Артур.

После занятий плюшевый друг обязательно говорил девочке:

– Ты обновилась! Я фиксирую твои улучшения, Элла. Ты становишься всё сильнее! Я так горжусь тобой!

Ещё Элла посещала бассейн (тот находился в городке) и уроки рисования (их давала жена одного из учёных, Жюль мог ходить с ней). Со временем её каляки-маляки стали больше походить на реальные предметы и людей. Жюль, глядя на работы своей маленькой подруги, всегда восклицал:

– Этот рисунок красивее, чем шедевры в Третьяковской галерее! Его нужно повесить в рамочку, чтобы я мог любоваться им каждый день! – усвоил тот урок.

Жюль делал с Эллой домашнее задание, напоминал о необходимости выполнять упражнения.

Ударом для девочки стала необходимость носить ортезы.

– А что это? – спросила Вероничка.

– Ну… Сейчас… – Элла потянулась было к телефону, чтобы загуглить и показать дочери картинку, но не стала. Так скоро и говорить разучится! – Это такие… как бы наколенники, которые помогают держать ножки правильно.

– Чтобы они не скрючивались?

– Да, правильно. Я носила их днём. Эти ортезы помогали мне легче ходить, чтобы ноги меньше уставали. Они поддерживали мышцы и суставы в правильном положении.

– А-а, это как брекеты, но для ножек.

– Пожалуй, да. Я понимала, что это должно мне помочь. Мечтала, что когда-нибудь смогу ходить… эм… красиво. И всё-таки поначалу такая обида накатывала! Я смотрела на себя в зеркало в этих ортезах и злилась на свои непослушные ножки, на то, что родилась не такой, как остальные дети. Иногда у меня случались срывы. Я думала: зачем? Всё равно всегда буду хуже, чем другие ребята. Как-то в сердцах сказала: «Не хочу носить ортезы! Я поломанная! Меня надо выкинуть в мусорку!» Тогда Жюль ответил: «Ты не поломанная, а такая же плюшевая, как и я».

Элла улыбнулась воспоминаниям, слегка смущаясь – они тронули за ниточку в сердце.

– «Быть плюшевым – это даже хорошо, – сказал мне жирафчик тогда, глядя своими добрыми глазами, – потому что такие, как мы, никогда не сломаемся. Мы мягкие, и поэтому можем принять любые удары судьбы, Элла