В плену запрета

Плейлист к роману

ANNA ASTI – Верю в тебя

James Arthur – Train Wreck

Maître Gims – Je te pardonne (ft. Sia)

Леван Горозия – Вместе

Андрей Губин – Лиза

Almary – До скорых встреч

Илья Никко – Многого не надо

Jah Khalib – Созвездие ангела

The Weeknd & Lily-Rose Depp – One of the Girls

Глава 1

– Лиза! Ты дрянь! – писклявый женский голос полон ненависти. Жена дяди влетает в помещение, как злобная фурия, покрасневшая, подобно спелому помидору. – Кто разрешал трогать мой крем для лица? Ты хоть знаешь, сколько он стоит?!

– Я ничего не трогала. – Спокойно открываю холодильник, чтобы отгородиться от мегеры Инессы. Нарочно долго достаю графин, затем отхожу и ставлю на стол, располагающийся по центру просторной кухни.

Дверца закрывается громче положенного, сотрясая все содержимое, потому что сноха агрессивно ее захлопывает и идет следом.

– Сюда смотри, это что, по-твоему? – со стуком швыряет открытую баночку. Та прокатывается по поверхности, останавливаясь возле меня, так как мы стоим по разные стороны друг напротив друга. Я спокойно разливаю вишневый сок по стаканам, она – активно жестикулирует руками с длинным красным маникюром. – Ты втихушку пользуешься моей косметикой, мерзкая девчонка. Смотри, смотри, она полупустая! Или хочешь сказать, что это Яночка? – кивает в сторону своей малолетней дочери, которая притаилась, сидя с бутербродом в руках.

– Да не трогала я твой крем, успокойся, – уже немного грубее отвечаю мегере с черными, как ночь, крашеными волосами. Я правда никогда не трогаю ее вещи и уж тем более косметику. Это ведь индивидуальные средства гигиены. Просто у кое-кого мания величия и преследования. Инессе все подружки завидуют и хотят подражать, потому что она царица всей планеты. Конечно же, в кавычках.

– Глаза свои разуй и смотри, там половины нету! Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоило достать этот крем с алмазной пудрой из Кореи?!

– Надеюсь не из Северной? – выгибаю бровь, откатывая действительно полупустую банку обратно ее злобной хозяйке.

Милое чавканье доносится со стороны Яны. Я даже знаю, кто именно подворовывает косметику Инессы, но, конечно же, промолчу в очередной раз.

– Неблагодарная!.. Мерзкая!.. Нахлебница! – буквально выплевывает каждое слово, смотря на меня в упор. – Еще и лживая. Пригрели змею на шее!

Ретируется из кухни Инесса так же быстро, как и вошла, не добившись от меня признания. Полы ее атласного халата разлетаются во все стороны, когда ведьма рисует сквозняк, оставляя после себя неприятный осадок на душе.

Мне было десять лет, когда родители погибли и родной брат отца забрал сироту жить к себе. На тот момент они уже были женаты с Инессой, и на руках у них была двухлетняя Яна.

Отношения со снохой не заладились сразу же, она меня невзлюбила с того самого момента, как я переступила порог дома, держа плюшевого медвежонка в руках. Помню этот серый и дождливый день, как сейчас. Я чувствовала себя такой брошенной, абсолютно никому не нужной и совершенно одинокой. В прочем, с того момента особо ничего не изменилось.

Усугубляла все необъятная тоска по родителям. Я так сильно хотела, чтобы мама забрала меня домой, уложила в любимую кроватку, рассказала сказку на ночь. Чтобы папа, придя с работы, поцеловал в лоб, а на выходных сводил в парк на аттракционы.

В тот год я много и часто плакала, тоскуя. Отказывалась разговаривать и есть, чем сильно раздражала Инессу. Писалась под себя во сне по ночам от страха. В день аварии я была с родителями в той проклятой машине. Говорят, что чудом выжила, не получив сильных травм, в отличие от них…

Я понимаю мегеру. Кто захочет возиться с чужим ребенком, когда у тебя свой маленький? Еще я благодарна Инессе. За счет ее нападок я превратилась из тихой и скромной девочки в ту, которая может постоять за себя и не дать в обиду.

Мое одиночество скрашивала помощница по дому – тетя Валя. Добрая женщина, она в какой-то степени заменила мне мать. Именно Валя своими молитвами и святой водой избавила от испуга и отвадила писаться во сне. Она заплетала меня в школу, а когда я возвращалась, то садилась на кухне делать уроки. Валюша готовила ужин и параллельно помогала с домашним заданием.

На ней по сей день держится весь этот дом. Раз в неделю, по средам, у теть Вали выходной, поэтому на хозяйстве вместо нее я. Правда, она заранее все готовит, чтобы сильно нас не утруждать.

– Лиз, – Яна спрыгивает со стула и подходит, обхватывая маленькой теплой ладошкой мою холодную. Я была в ее возрасте, когда попала в этот дом. – Я признаться хочу.

– В чем? – поворачиваю голову вбок, смотря сверху вниз на сестренку.

– Прости, это я взяла крем мамы, – тихо шепчет, заглядывая жалобно в самую душу.

– Зачем, Ян? – не ругаю ее и уж тем более не виню, всего лишь хочу знать, для чего.

– Руки мазала… – уныло признается, грозясь вот-вот разрыдаться. – И помаду красную тоже я тогда брала, и карандаш для губ… и… тушь тоже я… – ребенок решает сознаться во всех своих проделках, но я ни капли не удивлена.

– Ян, сколько раз говорила тебе, не трогай вещи мамы: она все равно заметит. Бери мои вещи, я разрешаю.

– Но ты же не красишься, у тебя нет косметики, – хмурит бровки, отворачиваясь с горьким выражением лица.

– Хорошо, я куплю, чтобы ты могла таскать у меня, но пообещай, что больше так делать не будешь.

– Обещаю, – бубнит, возвращаясь на место к своему недоеденному бутерброду.

Вообще, дело не просто в косметике. Инессу во мне раздражает абсолютно все: как я хожу, дышу, говорю, существую. Она придирается к каждому шагу, поэтому грыземся мы с ней каждый день. Это уже стало традицией.

Дядя никогда не встревает в перепалки, ему это попросту неинтересно. Вадим Астахов занятой человек и все свободное время проводит в своей компании, занимающейся грузоперевозками.

Я люблю семью, в которой живу, и очень благодарна за то, что меня не сдали в детдом много лет назад, несмотря ни на что.

Буквально завтра мне исполняется восемнадцать, я стану совершеннолетней и смогу наконец съехать от родственников. Сегодня вечером поговорю с дядей и объявлю о своем решении. Не хочу больше сидеть на его шее, тем более Инесса не упускает возможности напоминать об этом каждый удобный раз, при том что сама ни дня в жизни не работала.

Следующие несколько часов я провожу в своей комнате, тщательно обдумывая каждое слово, которое скажу дяде. Продумываю интонацию, подбираю аргументы и еле сдерживаюсь, чтобы не записать отрепетированную речь на листочек.

Волнуюсь от предвкушения, словами не описать, насколько.

Я счастлива, что стану свободной, никто меня больше не упрекнет, не будет устанавливать правила.

Камень в огород Инессы.

Не скажет, что я неблагодарная нахлебница. Прекратятся глупые обвинения в воровстве. Понимаю, возможно, я покажусь бессовестной, раз не ценю то, что меня приютили, вырастили, кормят. Но я хочу дышать свободной грудью, без напряженной обстановки вокруг, не чувствуя себя лишней в чужой жизни.

По правде говоря, я никогда ни о чем не прошу. Не беру деньги на карманные расходы, не выбираю дорогие брендовые вещи. Не трачусь на косметику. Мое единственное хобби, которое требует затрат, – вязание. Кофточки, юбочки и кардиганы с яркими принтами, связанные собственными руками, – слабость для меня.

Сентябрь подходит к концу, за окном устанавливается серая погода, что не может не угнетать. Нехватка солнца в Московской области сказывается на моем тоскливом состоянии, которое спасает единственная мысль: скоро я съеду в квартиру, которая осталась в наследство после родителей!

В мае я закончила школу с золотой медалью, поступила в университет на бюджет, правда, вынужденно на заочное отделение. С подачи Инессы на этом настоял дядя. Под предлогом, что не придется убивать ежедневно время на дорогу в обе стороны, так как дом дяди находится в пригороде. Мы живем в коттеджном поселке.

На самом деле, если бы я поступила очно, тогда пришлось бы нанимать Яне няню, потому что Инесса не намерена заниматься делами для простых смертных. Она очень занята в течение дня прогулками с подругами по кофейням, ресторанам, занятиями пилатесом и кучей других важных дел. А лишних трат на персонал семья себе позволить не может. Или не хочет.

Я согласилась на заочку. Как можно отказать дяде, который приютил тебя и вырастил?

– Вставай, – дверь распахивается без стука, являя на порог стройную фигуру Инессы. – Вадим звонил, с гостями едет. Важными. Стол накрыть надо. Шевелись, давай-давай, – бросает и уходит, по обыкновению, с недовольным лицом.

Поднимаюсь, тяжело вздохнув, и бреду на кухню. Разговор похоже, откладывается, пока не уйдут гости. Вот всегда так: что-то да помешает, а я только настроилась. Хватит ли мне потом смелости?..

Примерно через час в гостиной накрыт стол. Такие неожиданные сборы происходят дома часто. В силу того, что дядя бизнесмен, он приглашает разных людей, владельцев других компаний, тех, с кем сотрудничает, для обсуждения бизнеса в неформальной обстановке и, скажем так, для сближения. Рука у нас с Валей набита к готовке быстрого и вкусного ужина, разных закусочек и тому подобное. Да и в холодильнике всегда есть замороженные заготовки на экстренный случай, поэтому дело плевое, сегодня справилась сама.

К приходу гостей Инесса тоже готовится, весьма тщательно. Она делает макияж, наряжается, строя из себя заботливую хозяйку и добрую матушку. Сейчас сами увидите спектакль одного актера. Каждый раз забавляюсь, наблюдая за ней со стороны.

– Есть кто дома? – доносится голос дяди из холла, и любимая мегера, чуть ли не отшвыривая меня в сторону, вылетает первой.

– Добро пожаловать! – сноха елейно приветствует гостей.

Инесса надела длинное темное платье в пол, идеально подчеркивающее красивую фигуру. Внешность у нее красивая, ухоженная. Жалко, что душа – полная противоположность.

Я же сегодня похожа на бледную поганку: светлые кудрявые волосы хаотично собраны заколкой наверху, одета в домашние джинсы на средней посадке и светлую футболку с принтом вишни. Переодеться не успела, да и ладно.

– Здравствуйте-здравствуйте! – гостем оказывается не кто иной, как Влас Шведов, одна из важнейших фигур бизнеса. Он частенько бывает у нас, дядя обхаживает Власа как может. В какой-то степени можно сказать, что наши семьи дружат на взаимовыгодной основе. На этот раз мужчина не один, а со своим сыном – Демьяном.

Я тоже здороваюсь, открыто улыбаясь. Однако взгляд Шведова-младшего, который ловлю на себе, мне абсолютно не нравится. Смотрит так, будто перед ним стоит товар на продажу. Детально, с ног до головы, задерживается на фигуре слишком долго и лишь потом, мазнув по лицу, удовлетворенно отворачивается, потеряв интерес.

Придурок.

С Демьяном мы не поладили с самого первого дня знакомства. Он самый что ни на есть мерзкий тип с завышенной самооценкой и самомнением примерно как у Инессочки.

Мы учились в одной школе и с тех самых времен враждуем. Я часто говорю в лицо правду, все, что думаю о человеке, а ему это не нравится, привык, видите ли, что к его персоне относятся девушки совсем иначе. Однажды я при всех на перемене вынуждено осадила его после очередного слишком откровенного «подката», с тех пор Демьян заточил зуб.

– Прошу вас, проходите. Мы уже заждались, – откровенно лукавит мегера. Она терпеть не может, когда ее муженек вот так внезапно привозит гостей, без предупреждения.

Компания Шведова занимается месторождениями в сфере горнодобывающей промышленности, а недавно они выиграли крупный тендер на разработку медного карьера. Для дяди это тоже важный проект, ведь если он заключит контракт на грузоперевозку с компаний Власа, то как минимум на пять лет мы будем обеспечены бесперебойной работой. Однако Шведов подписывать контракт не торопится, постоянно находя отговорки. Конечно, все это я знаю не потому, что посвящена в дела Вадима Астахова, своего дяди. Иногда урывками слышу, как он обсуждает это с Инессой.

Мы все перемещаемся в гостиную, Янка прибегает поздороваться, но сразу убегает к себе наверх. Ужином я ее покормила заранее.

Мегера сегодня превосходит себя, пытаясь всем угодить. Она лепечет о том, как рада Власа видеть. Просит простить за скромный прием, без особой подготовки. В которой, кстати, вообще не участвовала.

– Кто готовил ребрышки? Они божественны, нигде такого не пробовал, – Шведов старший смакует запеченное мясо, наслаждаясь.

– Ох, благодарю! – Инесса строит смущенное лицо. – Этот рецепт от моей подруги, она привезла его из Италии в прошлом году. Представляете, им с ней поделился шеф-повар ресторана со звездой Мишлена!

Я молча ем салат, едва не поперхнувшись от буйной фантазии женщины, и мысленно усмехаюсь её выходке. Знала ли тетя Валя, когда мариновала вчера ребрышки, что они окажутся по рецепту из самой Италии?

– Поблагодарите подругу! Потому что сейчас я готов согласиться на что угодно, Вадим, – обращается к дяде, на что тот посмеивается, отпивая красное вино из бокала.

– Моя жена – прекрасная хозяйка, – без капли колебаний произносит Вадим, смотря на супругу взглядом, полным любви.

Сглатываю слюну, отворачиваясь. В груди что-то неприятно начинает скрестись. Дядя знает, что приготовила все я, но тем не менее подыгрывает Инессе, чтобы не расстраивать свою ведьму.

Ну и правильно сделал, иначе мегера скандал потом закатит, что он ее никогда не поддерживает. Знаем, проходили уже.

Вечер плавно идет своим чередом, от выпитого алкоголя мужчины добреют, разговоры становятся громче и дружественнее. Явный запах спиртного висит в воздухе, отчего голова начинает болеть.

Поднимаюсь с места, чтобы выйти подышать чистым воздухом, иначе подать десерт не хватит сил. Хоть сама не пью, но есть ощущение, что надышалась, и от этого меня саму повело.

Подхожу на кухне к стеклянной двери в пол, ведущей на заднюю часть двора, в порыве протягиваю ладонь, чтобы распахнуть ее, но замираю. Взгляд цепляется за собственное отражение. Прохожусь по внешнему виду с головы до ног и грустно вздыхаю. Ну на кого я похожа? Девочка-подросток, честное слово.

В то время, как сверстницы имеют пышные формы, я на их фоне теряюсь: маленький рост, худенькая фигура, хоть и с красивыми изгибами, как у мамы. От нее мне передались и глаза. Голубые, как морской океан.

Снимаю заколку с головы, распуская длинную кудрявую шевелюру, откладываю предмет в сторону и растрепываю белые локоны у корней. Надоели эти завитушки: нормально не расчешешься, постоянно путаются – то и дело хочется взять ножницы да срезать их.

– Привет, красотка, – медовый голосок Демьяна звучит за спиной. – Наконец одни.

Окосевший от алкоголя парень движется в мою сторону,

– К сожалению, – закатываю глаза, бросив на него короткий взгляд, но сразу отворачиваюсь.

– Почему на сообщения не отвечаешь? – Ах да, забыла рассказать, плюс ко всему Демьян еще и достает глупыми сообщениями, постоянно зазывая на вечеринки и какие-то тусовки. Он старше меня на два года, но тупее на целую ступень эволюции.

– Не интересно, – отвечаю сухо все в том же положении, разглядывая пожелтевшие листики деревьев в темноте.

– Я или сообщения? – в край обнаглев, хватает локоть и рывком поворачивает к себе лицом, чтобы добиться должного внимания. Слишком явная разница в росте дает о себе знать – приходится запрокинуть голову, чтобы ошалело взглянуть в светлое лицо.

– Все вместе. И руки свои распускать не нужно, – вырываюсь, убивая уничтожающим взглядом.

– Хорош ломаться, Лиз, – делает неспешный шаг назад. По-хозяйски опирается поясницей на столешницу и с видом господина положения убирает руки в карманы брюк, пока я нервно приглаживаю растрепавшиеся волосы. – Все я про тебя знаю, раскусил.

– И что же? – меня определенно начинают забавлять глупости, льющиеся из подвыпившего Шведова-младшего.

– Строишь из себя правильную недотрогу. Хочешь показаться не такой, как все, особенной. Зацепить, мол, чистотой, – ухмыляется, играя мимикой.

Не выдержав, начинаю смеяться. Демьян расценивает мой смех за согласие с его бредом и подается вперед, обвивая рукой талию.

– С ума сошел? Отпусти немедленно! – мысленно вся подбираюсь. Еще никогда и никому не позволяла зажимать себя вот так откровенно. У меня не было и нет парня, я не целовалась и не подпускала близко мужской пол, потому что мне тупо это было не интересно. Учеба и только учеба. – Шведов, отпусти, я сказала, совсем обалдел? – пытаюсь вырваться, упершись в твердую грудь.

– Давай подергайся еще, подогрей интерес к себе. – Самое ужасное, происходит дальше: его наглая ладонь с поясницы опускается на мою пятую точку, нахально сжимая сквозь плотную ткань джинс. – Хочу я тебя, понимаешь? Наигрался уже в эти кошки-мышки, не дети больше.

– Не смей! Я кричать сейчас буду! – Все тело начинает трясти от страха, ужаса, что сейчас кто-то может увидеть. Что Демьян не слышит слова и подталкивает к стене, что он бессовестно распускает руки и уже наклоняется для мерзкого поцелуя.

– Не надо, Лиз. Пошли наверх, накричишься пока будешь раздвигать ножки. Обещаю, тебе понравится. Знаешь, как девкам хорошо со мной? И тебе будет, – выдыхает в мои губы, пока дергаюсь в насильственном захвате этого бабника, меняющего девушек как перчатки.

– Только в твоем гребаном сне это произойдет, понятно? – собираю всю силу воли и подаюсь вперед, вынуждая Шведова отступить назад, это дает моей ноге пространство, чтобы замахнуться и врезать коленом в его пах.

– Стерва… – весь краснеет, мгновенно отпускает меня и хватается за место удара. – Ну подожди, я тебе устрою.

– Еще раз распустишь свои грабли, расскажу дяде, понял? И не смей мне больше писать, – тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем отступаю к выходу, стараясь не перейти на бег.

– И что твой дядя сделает? Он на задних лапках перед нами прыгает, – злобно цедит Демьян, силой воли выпрямляясь. – Вот так пальцами щелкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать.

– Никогда этого не будет, – отрицательно мотаю головой, пока козел излучает волны агрессии.

– Уверена?

То, как произносит вопрос, переносит меня в школьные времена, когда я прекрасно знала его мстительную натуру. Еще никто и никогда не оставался безнаказанным за выпад в сторону нахального мажора. Шведов изощрен в своей мести и всегда идет до последнего, добиваясь цели.

– Уверена! – не уступаю, хотя внутри прекрасно понимаю, что делаю это зря. Демьян прав: дядя действительно всеми силами пытается угодить их семье. Но он никогда не поступит со мной подобным образом, я же его родная племянница. Да, так и есть. Вадим не допустит этого.

Шведов возвращает самообладание над телом и сдвигается с места, идя в мою сторону. Отскакиваю, но он уверено проходит мимо, даже не взглянув.

Чувствуя лютый подвох, чуть погодя иду следом, руки почему-то трясутся. Меня всю колотит, как перед экзаменом. Вхожу в гостиную как раз в тот момент, когда Демьян, наклонившись, что-то произносит практически на ухо своему отцу. Протираю вспотевшие ладошки о джинсы, с ужасом наблюдая за происходящим, как статуя на выставке.

– Лиза, – отдаленно слышу, что зовут. Но мне все равно в этот момент, потому что с ужасом встречаюсь взглядом со Шведовым-старшим. – Лиза, кому говорю! Чай! Быстрее, – Инесса нервничает, что приходится повторять несколько раз.

– Да… сейчас, – рассеянно отворачиваюсь и на негнущихся ногах возвращаюсь на кухню.

Пока чайник греется, нервно кусаю ногти. Демьян блефовал, сто процентов. Что это придурок мог сказать отцу? Хочу Лизу? Серьезно? Это бред сивой кобылы. Он всего-навсего решил поиграть на нервах, назло заставить переживать и волноваться.

Но почему Влас посмотрел на меня в этот момент?

Совпадение?

– Долго ты будешь возиться?! – вошедшая мегера вырывает из раздумий. – Лиза! Гости заждались.

– Если заждались, возьми сама и налей, – цежу сквозь зубы. Между нами разница в возрасте всего девять лет. А учитывая, что ведьма достает меня ежедневно, бывает, срываюсь. Потом чувствую себя виноватой за слишком явную грубость, вот как и сейчас. – Пару минут и принесу.

Налив ароматный чай с бергамотом по фарфоровым чашкам с красивыми блюдцами, поднимаю поднос и иду, молясь, чтобы не споткнуться и не разбить посуду. Или, еще хуже, не облить кого-нибудь.

В гостиной что-то ощутимо меняется. Пока расставляю перед присутствующими чай, чувствую прожигающий взгляд Шведова-старшего. Мужчина изучает меня с интересом, будто пытается что-то понять, затем, кивнув сам себе, одобрительно хмыкает.

Внутри трясется каждая клеточка. И это оправдано, потому что то, что произойдет дальше, в корне изменит мою жизнь.

– Бизнес – это хорошо, – расслабленно начинает Влас. – А когда семьи и компании объединяют между собой в одну мощь, еще лучше. Согласен, Вадим?

– Определенно, да, – дядя по обыкновению подхватывает, явно в хорошем расположении духа.

– Как насчет объединиться в эту самую мощь?

Нервно сглатываю, прекрасно понимая, к чему ведет выпивший Шведов.

– Как это? – Вадим по-дружески закидывает руку на шею Власа.

– У тебя племянница вон какая красавица выросла, – объясняет, а дядя активно кивает, смотря на меня и улыбаясь. Застываю с блюдцем в руках, на котором стоит чашка. – У меня сын, подающий надежды парень. Астахов, а давай мы их поженим?

– А давай! – улыбаясь во все тридцать два зуба, хлопает по столу дядя абсолютно без раздумий.

Блюдце из моих рук летит прямо на сидящую Инессу. Истеричный визг раздается в гостиной. То ли мой от ужаса, то ли мегеры – от кипятка на ее коже…

В эту ночь Демьян Шведов своим импульсивным желанием обладать Лизой, запустил цепочку роковых событий. Все присутствующие об этом узнают позже, когда уже ничего нельзя будет исправить. Именно по его вине исчезнет одна из самых влиятельных и криминальных семей города, а судьбы будут поломаны…

Глава 2

– Ты что натворила?! – визг Инессы сотрясает гостиную. Сноха соскакивает с места, вытирая салфеткой мокрый наряд, но всем не до нее. – Мое платье!

Какое платье! У меня жизнь рушится на глазах.

– Я не выйду за него замуж, нет, – отрицательно мотаю головой, грозясь вот-вот впасть в дикую истерику. – Ни за что в жизни.

– Все они так говорят! – Влас равнодушно отмахивается. Они с дядей начинают усмехаться, обсуждая, что нынешняя молодежь ничего не понимает. – Спасибо потом скажешь дядьке своему.

– Куда ты денешься? – Демид разваливается вальяжно на стуле, мол, смотри, вышло по-моему.

«Вот так пальцами щелкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать».

– Дядя, пожалуйста, – дрожащий голос срывается на хрип; прочищаю горло, но комок размером со снежный шар мешает. – Двадцать первый век на дворе. Я не люб… я не люблю вашего сына. Разве вы не понимаете? – обращаюсь уже ко второму из мужчин.

Кажется, этот аргумент точно убедит присутствующих, они поймут, что это глупое решение, что я права. Но нет. Крупицы надежды растворяются в воздухе под грубый смех Власа Шведова.

– Любовь – иллюзия, Елизавета. В нашем мире ее не существует. Расчет и выгода.

Умоляюще смотрю на Вадима, он тоже смотрит, быстро и мимолетно. Но я не вижу и капли поддержки или понимания моих чувств. Поплывший взгляд перемещается с моей проблемной персоны на стоящую Инессу, на которую был разлит чай. Фарфоровая кружка валяется около наших ног на полу, расколовшись на много мелких осколков в темной лужице. Прямо как я сейчас.

Немой диалог происходит между Вадимом и мегерой, после чего она подхватывает мой локоть и силой утаскивает из гостиной.

Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться, но из-за шока не могу в полной мере сосредоточиться и освободиться. Как животное на убой.

– Отстань, – кряхчу, пытаясь отцепить руки ведьмы. – Я не выйду за него. Не выйду. Слышите? Никогда! – выкрикиваю, как умалишенная, постоянно оборачиваясь на по-прежнему спокойно сидящих за столом.

В этой ведьме столько силы!..

– Дура неблагодарная! – оказавшись в коридоре, Инесса отпускает меня и гневно подается вперед. – Откуда такая наглость?! Что за поведение? Посмотри на себя, замухрышка, и на сына Шведова. Где он, и где ты? Спасибо сказать должна, идиотки кусок!

– Я еще и благодарить должна? – выпучиваю глаза, тяжело дыша. – Ты в своем уме? За что благодарить? Он не адекватный, Инесса, он ко мне на кухне приставал! – выпаливаю, а потом понимаю, что сказала лишнего. Не поддержит, зато потом будет упрекать, что я зажималась по углам.

– Неадекватная здесь только ты. Ноги Вадиму должна целовать, что он вырастил тебя, что на шее его годами сидишь. Ты хоть представляешь, что за человек Влас? Какая власть в его руках помимо бизнеса? – мегера агрессивно шипит, тихо, чтобы нас не услышали. Как змея. – Что не за какого-то алкоголика с завода замуж тебя выдает, а за сына самого Шведова! У тебя вот тут хоть что-нибудь есть? – тычет согнутым указательным пальцем в мой лоб. С психом отшвыриваю холодную руку от себя.

– В отличии от тебя – да, есть, – не уступаю в агрессии. Вот-вот, и я сорвусь в бездну истерики. – И пока еще в своем уме, чтобы не выходить в семнадцать лет замуж.

Кому я говорю? Инесса сама выскочила за Вадима в таком возрасте. Для нее это абсолютно нормально.

Хочется пойти, закатить в гостиной грандиозный скандал, собрать вещи и демонстративно уйти из этого дома.

Но я не могу… не могу так поступить с дядей. Это будет подло, я предам его, подставлю с контрактом и лишу работы…

– Своим поведением ты опозорила Вадима и поставила под сомнение его мужское слово, – от Инессы жутко разит алкоголем. – Вернешься сейчас и извинишься при всех. Скажешь, что была не права и согласна.

– Да пошла ты! – отталкиваю от себя ведьму и бросаюсь к лестнице наверх. Бежать. Первая мысль, порыву которой я следую. Добираюсь до своей спальни и закрываюсь внутри на ключ.

Извиниться? За то, что не хочу связываться с этим противным Демьяном? Он же меня потом всю жизнь, как Инесса, будет тыкать тем, что подобрал непонятно откуда. Попрекать и манипулировать. Ему не я нужна, а тело, чтобы обладать. Из принципа за отказ.

Сменить одну тюрьму на другую, еще хуже?

Нервно начинаю отмерять шагами комнату.

Может, правда собраться и уйти? Сбежать? Не заставят же они меня силой выйти за него? Что значит власть в руках Власа? Он простой бизнесмен, как и Вадим. Да, судя по всему, более успешный, но тем не менее.

Демьян. Как же я тебя ненавижу!..

Зажравшийся мажор, который привык получать все, на что ткнет пальцем. А что будет со мной потом, когда Шведов-младший наиграется и найдет себе новую пассию? Вышвырнут?

За меня некому заступиться…

Па, почему ты так рано ушел? Ты бы этого никогда не допустил…

Мечусь по спальне, как зверь в клетке, заламывая руки и кусая ногти. Хочется все вокруг крушить и ломать, но я не имею на это права. Ведь не сама покупала.

Останавливаюсь и замираю, услышав гул голосов снизу. Крадусь к двери, тихо открываю и, высунув голову, прислушиваюсь к каждому слову, наивно надеясь, что Шведовы передумали.

– В пятницу тогда подробно в моем офисе все обговорим, – командный голос Власа эхом разносится по дому.

– Добро-добро, – довольный и покладистый – дяди.

– Спокойной ночи! – двуличный Инессы. Как только дверь за ненавистными гостями закрывается, маска спадает, даже голос у ведьмы меняется. – Иди поговори с ней. Нет, ну ты слышал, как она разговаривала? Нахалка. Смеет еще возражать, – возмущенно вздыхает. – Ты это дело так не оставляй, разберись со своей племянницей, я с ней уже не справляюсь, Вадим.

– Завтра, – отмахивается от жены.

Слышу приближающиеся к лестнице шаги – подслушивать опасно, но я позорно продолжаю это делать.– Она поставила твой авторитет перед Шведовыми под сомнение. Не оставляй это безнаказанным. Приютил, отмыл, откормил, а она вон как за добро отплатить решила. Если плакать и умолять начнет, не слушай. Бизнес важнее, не забывай про контракт, слышишь? – науськивает мегера.

– Инесса, завтра, – устало отрезает, и я быстро закрываю дверь, рискуя быть разоблаченной.

Сердце колотится в груди, чуть-чуть и вырвется наружу. Несмотря на слова Вадима, что сейчас на разборки дядя не настроен, почему-то быстро сбрасываю кеды на ходу и забираюсь под одеяло, укрываясь по самую шею. Притворюсь спящей.

Почему бы не пойти и не поговорить с ним самостоятельно сейчас? Пока не поздно отменить это все? Вдруг смогу отговорить?

Страшно разочароваться.

Страшно, что не получится.

Страшно не увидеть поддержки в родных глазах.

Нет, рубить с горяча не буду. Нужно подготовить речь и аргументы, попросить не отдавать меня за Демьяна. Расскажу, как он приставал и подговорил отца чисто из детской и глупой мести за отказ.

Скажу, что съеду, больше не буду сидеть на их шее. Начну себя содержать и никогда не побеспокою. Пожалуйста, пусть не отдает в руки Демьяну с наклонностями извращенца. Меня воротит от одного его присутствия.

Начинаю анализировать ситуацию, походящую на капкан и ловушку. Шведов сказал про встречу в пятницу. Сегодня среда, значит, у меня есть завтра один день переубедить Вадима.

Получится ли?..

Стрелки настенных часов отбивают свой монотонный ритм, раздражая с каждой секундой все сильнее. Психуя, откидываю ногами одеяло, собирая его в ногах. Слишком жарко, и подушка неудобная. Ударяюсь о нее нервно несколько раз головой, чтобы улечься поудобнее, но в итоге хватаю и кидаю на пол. Заколка тоже дурацкая! Зачем я обратно на кухне потом надела? Оттягиваю ее вместе с волосами до боли, снимаю и швыряю в сторону.

Сон ни в какую не идет, ворочаюсь во все стороны. Я уже успела выпить несколько снотворных таблеток примерно час назад. Раньше помогали, но сегодня они не хотят пойти мне навстречу.

Выпиваю еще одну, чтобы наконец отключиться, но эффекта ноль.

Я часто страдала бессонницей, обычно перед важным событием или экзаменом, но в последнее время этот недуг прошел. Сегодня вернулся. Еще бы. Не просто школьные или вступительные экзамены беспокоят. Тут моя жизнь и свобода стоят на кону.

Все еще не могу поверить, что дядя так легко согласился. В голове не укладывается.

Мне же всего семнадцать… а нет, уже восемнадцать. Часы перевалили за полночь, значит, наступило двадцать второе сентября. Мой день рождения.

В детстве родители приходили ночью в комнату и поздравляли. Говорили много приятных слов, целовали, обнимали, и я счастливой засыпала. А наутро, когда просыпалась, обнаруживала украшенную повсюду квартиру и гору игрушек по центру моей спальни.

Теперь я лежу и встречаю совершеннолетие с камнем на сердце, думая о том, зачем вообще родилась? Точнее не так. Зачем выжила? Погибнуть с родителями в той аварии было бы лучше. Намного лучше. Причем для всех. Не пришлось бы вклиниваться в семью Вадима и нервировать его жену. Без моего присутствия их жизнь была бы счастливее и проще.

И Шведов бы подписал контракт без условий… и Демьян не портил бы мою жизнь.

Какой еще брак нашем возрасте? Тупо по прихоти сынка Шведова.

Страшное осознание, что сидело на задворках подсознания, настигает: у меня нет никакого права отказаться. Так почему я лелею надежду? На что рассчитываю? Что приду к Вадиму в слезах, а он откажется от крупного контракта, которого так долго и упорно добивался?

Не будет этого, наивная и глупая Лиза.

Наивная и глупая…

Дядя приютил меня и вырастил. Разве могу я таким образом отплатить ему? Даже если получится уговорить? Как потом жить, зная, что в моих руках была возможность помочь единственному родному человеку, что остался на этой земле?

Бессовестная… самой от себя тошно…

Компания Вадима идет ко дну, и сотрудничество со Шведовым станет настоящим спасением, поможет всплыть наружу. Я должна, обязана согласиться. Помочь тому, кто помог мне.

Неужели я неблагодарная, как говорит Инесса? Раз пытаюсь увильнуть от брака и не хочу помогать дяде, получается – да.

Чувство вины и жалость к себе разрывают меня изнутри на две части.

Соглашусь. Я соглашусь, другого выхода нет. Вадим дал мне все, что сейчас имею.

Я стану женой Демьяна Шведова…

Тошнота подкатывает к горлу, прикладываю холодную ладонь к шее, чтобы отогнать мерзкое чувство. Не хочу думать об этой семейке. Вообще ни о ком думать не хочу.

Хочу душевного спокойствия, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Дали свободы. Она необходима, как глоток свежего воздуха.

Почему сон ни в какую не идет?! Психанув, зачерпываю рукой еще таблетки и запиваю теплой водой, взяв стакан с прикроватной тумбочки. Стараюсь отключить мозг, не думая ни о чем и спустя время понимаю, что сознание ускользает. Тело приятно расслабляется, наливается свинцом.

Наконец-то!

Глава 3

– Елизавета! – Такое странное чувство, знаете, точно парю в облаках. – Елизавета, вы меня слышите? – мужской голос, как в фильмах, с каждой секундой слышится все ближе, громче, отчетливее.

Хочу ответить: «Слышу!», но не выходит, выдавливаю еле слабое мычание. Что происходит?..

Пытаюсь открыть глаза, однако веки ощущаются весом с целую тонну. Приходится приложить максимум усилий для простого действия. С горем пополам открыв глаза, сначала часто-часто моргаю из-за слишком светлых оттенков вокруг, со временем взгляд с трудом проясняется.

– Где я? – не узнаю свой охрипший голос, будто сорвала или долго кричала. Внутри все жжет. Я же засыпала в своей спальне. Почему сейчас лежу в другом месте?

– Ты в больнице. Ничего не помнишь?

В больнице?

Последнее четкое воспоминание, как я не могла уснуть, а потом наконец получилось благодаря снотворному. Непонятное ощущение, словно есть что-то еще, упорно пытающееся ускользнуть от меня.

«Лиза, Лиза! Лиза, очнись! Инесса, вызывай скорую!» – голос дяди всплывает в голове, как и чувство, что меня кто-то тряс и бил по щекам. Детский плач… Яна?

Дальше все резко обрывается. Следующее, что помню, – как мне насильно вливали какую-то жидкость, после которой все содержимое желудка выходило наружу вместе со рвотой. Долго и мерзко. Как в каком-то дурном сне. Поэтому горло болит!..

Последнее перед кромешной темнотой – звук сирены скорой помощи, и как меня куда-то везут.

Ужас, неужели я переборщила со снотворным и получила передозировку?..

Безалаберная… Как так можно было?

– Доктор, к Астаховой посетители. Впускать? – перевожу пустой взгляд на вошедшую девушку в белом медицинском халате и шапочке на голове.

– Да, пусть проходят.

Голова слегка кружится, не могу нормально осмотреть помещение вокруг. Плюс ко всему еще не до конца осознаю происходящее, кажется, моргну – и это окажется сном.

В мою руку воткнута игла, рядом с постелью стоит белый штатив с капельницей, отвожу взгляд, сразу же почувствовав ее в вене. Б-р-р.

В палату входят помятый дядя, следом Инесса, цокая каблуками. Стук обуви отдает гулом в ушах. Таким сильным, что я, не сдержавшись, морщусь.

– Добрый день, – Вадим останавливается возле постели по другую сторону от врача. Мегера не спешит проходить, остается в дверях.

– Почему я здесь? – звучу, как осипшая алкоголичка. Да, я отравилась, но почему в больнице, а не дома? Разве все настолько серьезно?

– А то ты не помнишь? – стервозный голос снохи полон насмешки.

– Инесса, – Вадим бросает осуждающий взгляд, та сразу же умолкает.

– Желудок мы промыли, вы в курсе. Сейчас капаем, очищая организм. Интоксикация снотворным – не шутки, но жизни вашей племянницы ничего не угрожает. Пока будем наблюдать. Чуть позже займется психолог, – так и не дождавшись вопроса от родственников о состоянии пациентки, доктор рассказывает все сам и тактично удаляется, оставив нас наедине.

– Зачем психолог? Не понимаю… я просто не могла…

– Не понимает она! Нет, ну ты посмотри на эту наглую, – Инесса не дает мне договорить, грубо перебивая, пока мечется у входа, раскачивая сумочку в руках. – Да у Яночки из-за тебя теперь психологическая травма! Ребенок перепугался до смерти!

– Я ничего не делала… – пытаюсь объяснить, сказать, что не могла заснуть.

– Ничего она не делала! Нет, Вадим, это выше моих сил. Давай сам, я с этой амнезией в кавычках возиться не собираюсь. Лучше ребенком своим займусь, – ведьма выскакивает наружу, громко хлопнув дверью. В помещении воцаряется давящая тишина. Подмечаю про себя, что это отдельная палата, где лежу я одна, без соседей.

– Как ты? – дядя придвигает стул на темных металлических ножках ближе к постели и опускается на него. Накинутый белый халат поверх пиджака смотрится странно. Как в телевизионных сериалах.

– Горло болит, и голова кружится…

– Лиз. Как ты себе это представляла? Что я спокойно продолжу жить после того, как племянница покончила с собой в моем доме?

Покончила с собой. Психолог.

Пазл подозрительно начинает складываться.

Боже, они думают, что я намеренно отравилась снотворным. Попыталась убить себя!..

– Да я не… – хочу сказать, что все было не так, но Вадим перебивает.

– Очень эгоистичный поступок с твоей стороны, Елизавета, – хмурится, осуждает, в голосе чувствуется огорчение. – Яна действительно испугалась, когда пришла среди ночи, а ты не откликалась.

Малышка…

– Мне жаль… – говорю искренне, пряча взгляд на бледных костяшках пальцев.

– Смерть – это не выход. Так проблемы не решаются.

– Я не хочу за Демьяна, – первое, что приходит в голову, то и озвучиваю. Искренне и от души.

– Не все в этой жизни так, как мы хотим, – хмурит светлые брови. Внешне дядя очень напоминает папу. При мысли об этом сходстве глаза мгновенно наполняются слезами. Папа бы такого не допустил.

– Правда, не хочу… он… он приставал вчера ко мне, а когда я дала отпор, решил отомстить, – шепчу сквозь ком в горле, хочу передать всю боль дяде, но он избегает взгляда. Смотрит куда угодно, но не на меня. – Я же человек, не игрушка, не вещь, которой можно расплатиться.

Эгоистично говорить это? Засыпая, я осознала всю степень ответственности и вроде смирилась с замужеством ради спасения семьи. Сегодня снова накатило.

– Другого выхода нет, Шведов согласен подписать контракт с условием брака. Мне нужен этот проект, Лиз, иначе мы обанкротимся. Это последний шанс спасти компанию.

Компания дороже родной крови. Хотя логично, и глупо было бы считать, что наоборот.

Почему настолько тяжело смириться с суровой реальностью?..

– Я так сильно хотела учиться в университете, но ты попросил поступить на заочное, и я согласилась. Теперь говоришь выйти замуж ради спасения компании, – лишь после этих слов он поворачивает на меня лицо. – Я сделаю это, выйду. Из благодарности и уважения к тебе, дядя, помогу спасти компанию. При одном условии, иначе…

Не знаю, откуда во мне берется наглость и уверенность в том, что Вадим и Шведов согласятся на условия?

– Говори, – кажется, он не удивлен моим спокойствием и ждал выдвинутых условий. Или опасается, что якобы снова попытаюсь с собой что-то сделать?

– Вы позволите мне отучиться в университете. Очно. Ты договоришься со Шведовыми, что свадьба состоится только после того, как я получу диплом, – произношу и трусливо перестаю дышать. Я думала Вадим перебьет, рассмеется и скажет, что это невозможно. Но дядя внимательно слушает, и я продолжаю: – Вы позволите мне прочувствовать настоящую студенческую жизнь. Ходить на пары, заводить подруг, жить в общежитии. Мне нужен глоток свежего воздуха перед вечными узами, пожалуйста.

– Лиза…

– Меня интересует учеба и знания, не более, клянусь. Это мои условия. После я безропотно выйду за Шведова.

Две недели спустя

Это были самые сложные две недели в моей жизни. Время тянулось бесконечно долго. Сначала в ожидании вердикта от Шведовых, а после, как выписалась из больницы, муки усилились предвкушением момента, когда смогу съехать в студенческое общежитие.

Все получилось!

Впервые в жизни дядя отстоял мои интересы и заступился. Это можно так называть?

Он передал выдвинутые условия Шведовым, правда, они их моментально отмели. Вадиму пришлось надавить, ссылаясь на мой характер, и сказать, что если они не согласятся, то ситуация с таблетками повторится.

Липовая ситуация. Да, я намеренно умолчала о том, что все вышло случайно, и я не собиралась отправлять себя на тот свет. И мне ни капли не стыдно, сама вселенная впервые оказалась на стороне Лизы Астаховой.

Для пущей убедительности пришлось отправить пару сообщений горе-жениху. Я в красках расписала, что если он не примет мои правила игры, начатой самим Демьяном, то вместо невесты получит труп. Но по-другому бы не получилось.

До сих пор не понимаю, почему Демьян до последнего голосует за брак. Рядом с ним куча девушек! Неужели настолько решил идти до конца со своей тупой местью?

Ладно, главный итог таков: Шведовы согласились! Я добилась свободы, хоть и временной…

На душе теплится надежда, что за годы учебы Демьян передумает и отстанет, хотя верится в это очень слабо. Если этот псих себе что-то вбил в голову, то добьется.

До сих пор не осознаю, что смогла отсрочить неизбежное.

Не знаю, как мне в тот момент в больнице пришла идея про университет. Честное слово, заранее не планировала. Отравление снотворным оказалось ужасной безалаберностью и чистой случайностью. Не собиралась я себя убивать, но ситуация определенно сыграла на руку. В сотый раз прокручиваю в голове произошедшее и, как дурочка, улыбаюсь.

Сегодня тот самый день, когда водитель дяди привез меня в студенческое общежитие со всеми вещами. Вадиму пришлось немного подсуетиться, чтобы в октябре месяце его племянницу перевели с заочной формы обучения на очную все так же на бесплатной основе, да еще и заселили в общежитие. Все-таки остались у него рычаги давления и полезные знакомства при угасающем бизнесе.

Несмотря на радость отъезда, на душе скребутся кошки от тоски по тете Вале и Янке. Мы долго обнимались и плакали, словно никогда больше не увидимся. Я их обеих успокаивала, говоря, что буду приезжать домой на каникулы и, возможно, на выходные. В последнем сомневаюсь. Видеть лицо мегеры Инессы, которая не вышла попрощаться, совершенно не хочется.

Вздыхаю, осматривая новое жилище – небольшую комнату в общежитии. Староста этажа провел мне час назад небольшую экскурсию, показав, где находятся кухня, душ с туалетом и постирочная. Я была слегка в шоке, когда увидела, в каких спартанских условиях придется жить, и даже тяжело вздохнула, вспомнив дом дяди. Но, как говорится, с милым рай в шалаше. Правда, вместо милого у меня свобода. Какая разница, где жить, если я предоставлена сама себе на целых четыре года! Четыре года, представляете?! Хочу петь, танцевать и кричать от безграничного счастья.

– Так почему ты передумала заочно учиться? – соседка по комнате сидит на своей кровати, сложив ноги по-турецки.

Таня весьма милая девушка, с русыми волосами, красивой стройной фигурой и дружелюбной улыбкой. Она тоже учится на юридическом, но на втором курсе.

Немного переживаю, ведь уже октябрь месяц, я отстаю от однокурсников по программе.

А завтра еще и мой первый учебный день. Так волнительно!

– Семья сначала была против, потом согласилась, – в какой-то степени говорю правду.

– Я, по правде, расстроилась, когда сказали, что подселят соседку, привыкла жить одна. Но ты мне нравишься. Думаю, будет весело. А ты какие фильмы любишь? Может, посмотрим вместе? У меня чипсы есть, – Таня болтушка, говорит много, быстро и сразу.

– Без разницы, все подряд смотрю, главное, чтобы интересный, – пожимаю плечами, задумавшись, и понимаю, что нет определенного жанра, который я предпочитаю.

– Может, тогда сериал? Мне тут посоветовали пацаны с соседней комнаты про копов, говорят, классный. Посмотрим?

– О, давай, – соглашаюсь и перемещаюсь на кровать к соседке. Уверена, мы подружимся.

Смотря на обстановку вокруг, понимаю, что об общежитии я знала только приукрашенную информацию из популярного телевизионного сериала про студентов. В жизни все немного по-другому.

Комната, в которой я теперь проведу весь учебный год, для двух студентов, с двумя деревянными кроватями друг напротив друга, встроенным шкафом, письменными столами и стульями. На стенах персиковые обои не первой свежести, а потолок просто побелен в белый цвет. Скромно, но в защиту хочу сказать, что уютно. На окнах висит симпатичный тюль и шторы. Таня говорит, что при свете дня открывается очень красивый вид на центр.

Огромный плюс: студенческий городок с общежитием примыкает к университету, время на дорогу тратить не нужно будет.

Все в новинку и очень непривычно, но это мелочи. Самое главное, что я вне зоны видения Инессы. Последние недели рядом с ней оказались самым настоящим испытанием. Напоследок мы грызлись несколько раз на день, она доставала и упрекала в том, что я, бессовестная, попыталась себя прикончить и манипулирую дядей, что смею еще права качать.

А в день отъезда пожелала, чтобы я сдружилась с тараканами в общаге, якобы это мой уровень. Я, в свою очередь, продиктовала ей фамилию психолога, который проводил со мной беседы в больнице и посоветовала обратиться за квалифицированной помощью, но добавила, что «случай тяжелый, и будет не просто».

Конечно же, в переезде есть жирное «НО»

Без условий со стороны семейки Шведова меня бы не отпустили.

Все эти годы я должна буду поддерживать ежедневую связь с Демьяном, встречаться и общаться с ним. Он же мой жених! Фу, аж тошнит от одного этого слова. Может быть, этот придурок надеется, что я влюблюсь в него и передумаю?

Никогда в жизни!

Дядя буквально умолял вести себя нормально со Шведовым-младшим, чтобы, не дай Боже, его бизнес не пошел ко дну. Хоть желанный контракт на грузоперевозку подписан, Вадим попросил быть благоразумной.

Я буду. Точнее, постараюсь…

Глава 4

– Мы проспали! – резко сажусь на постели от взволнованного голоса, раздавшегося как гром среди ясного неба. – Вставай быстрей! Бли-и-и-н, у меня же коллоквиум по административному праву!

Пока я пытаюсь сфокусировать мутный ото сна взгляд и осознать, что происходит, куда мы проспали и что такое коллоквиум, Таня соскакивает с постели и бежит быстро закидывать в кожаную сумку тетрадки со стола.

Вчера мы настолько залипли на сериал, что не заметили, как просидели до двух часов ночи.

– Я будильник даже не слышала… – откидываю одеяло и встаю на прохладный линолеум босыми ногами. Сквозняк сразу же заставляет трусливо поджать пальцы. Сажусь на корточки и достаю закинутые под кровать теплые тапочки.

Первым делом мы бежим в общую и единственную ванную комнату на этаже, как два продрогших суслика, прихватив принадлежности для умывания. По словам Тани, нормальные студенты уже в университете, и одни мы носимся по коридору туда-сюда.

Собираемся весело, подтруниваем друг над другом, хоть и понимаем, что получим нагоняй, особенно Таня.

Чувствую себя безалаберной: первый день – и проспала! Хочется поругать себя и стукнуть по голове, но это такие глупости по сравнению с тем, что я свободна!

Рядом нет постоянно недовольной и ворчащей Инессы, нет мыслей о том, что я нахлебница и чужая в доме дяди. Нет переживаний о том, что Демид добился своего.

Я предоставлена сама себе. Такое странное чувство, не испытывала его никогда. Оно опьяняет, воодушевляет, заставляет крылья за спиной распахнуться.

Однако, несмотря на хорошее настроение, внутри живота постепенно начинает стягиваться тугой узел волнения и предвкушения. Как меня примут одногруппники? Смогу ли найти подруг? Какие будут преподаватели? В школе меня часто недолюбливали за длинный язык и слишком развитое чувство справедливости, я абсолютно всегда заступалась за тех ребят, к которым относились плохо, обижали. Как можно пройти мимо, когда ты видишь, как тихого мальчика или девочку шугают сверстники намного сильнее или выше положением? Или когда преподаватель намеренно занижает оценку ученику, который не нравится.

– Тань, а что такое коллоквиум? – прерываю молчание во время сборов.

Незнакомое слово засело в голове, отказываясь уходить. Чувствую себя глупой дурочкой, не понимающей систему обучения.

– Что-то вроде экзамена, зачета. Проверяют наши знания, в общем, – соседка наспех проводит кисточкой туши по ресницам. – А ты чего не красишься?

– А у меня нет косметики, – отмахиваюсь, быстренько надеваю заранее приготовленную длинную джинсовую юбку с большим разрезом сбоку от середины бедра, топик и короткий вязаный кардиган розового цвета из толстой пряжи. Стараюсь делать все быстро и максимально прикрываться одеждой. Немного стесняюсь показываться перед кем-то в нижнем белье.

Порой сама себя не понимаю. Как во мне могут уживаться две личности? Одна – скромная стесняшка, другая – дерзкая бунтарка.

Нужно было на психолога поступать, а не юриста. Так хоть в своей дурной голове разобралась бы. Усмехаюсь собственному умозаключению.

– Как это нет? Дома, что ли, забыла? Ну возьми мою, вон, – тычет указательным пальцем на край кровати с кислотного цвета косметичкой. – Поторопись, через пять минут выходим. – Смотрясь в зеркальце, аккуратно красит губы карандашом.

– В следующий раз, спасибо, – тактично отказываюсь, не хочу тратить на это время.

Не привыкла пользоваться косметикой, но, наверное, в университете это понадобится, чтобы не выглядеть бледной поганкой на фоне других студенток. С одним кремом для лица и блеском для губ я далеко не уеду.

– Вот это видок! – закончив, Таня разглядывает меня с ног до головы. – Где кофточку такую красивую купила?

– Сама связала, – придирчиво осматриваю себя. – Слушай, я не переборщила с внешним видом?

– Шикарно выглядишь, все пацаны факультета – твои! – хитро подмигивает, а я заливаюсь румянцем, потом быстро прихожу в себя, вспоминая о Демьяне. – Серьезно сама связала?

– Да, это мое хобби, – наклоняюсь головой вниз и встряхиваю распущенные кудри, чтобы придать им более или менее человеческий вид, а то торчат во все стороны, как у той обезьяны из мультфильма.

– Красотища какая, вот это я понимаю руки откуда надо растут. А дашь поносить? А давай я пряжу куплю, и ты мне точно такой же свяжешь? – резво натягивает джинсы, следом джемпер, совсем не стесняясь наготы. Неловко отвожу взгляд в сторону, заметив красивый кружевной комплект на соседке. У меня такого никогда не было.

– Конечно, без проблем, – соглашаюсь, улыбаясь, и новая подруга уже тянет меня к выходу из комнаты. Хватаю сумочку, и снова два суслика бегут по коридору, на этот раз уже к лифту.

Обычно на шопинг мы ходили с теть Валей. Дядя вручал ей банковскую карту и давал указание покупать мне одежду по необходимости. Выбирала я, конечно, сама, но теть Валя – женщина старых нравов, и не всегда наши мнения о современной моде сходились. Покупали в основном на ее вкус. Однако я никогда не жаловалась. Хотя, смотря на модных одноклассниц, красивую одежду хотела всегда и тихо мечтала о таких же шмотках. Отслеживая странички моделей в социальных сетях, я стараюсь по максимуму стилизовать свой внешний вид из базовых вещей под тренды.

– Блин блинский, вечно он тормозит, – Таня психует, тыча кнопку вызова миллион раз.

– Может, по лестнице будет быстрее? – как только я произношу фразу, металлические створки открываются.

Счастье длится недолго. По ощущениям, вниз мы едем целую вечность. Спуститься ножками было бы действительно быстрее, эффективнее и полезнее для здоровья.

– Тупая железяка, – Таня нервничает, топая ногой, я не отстаю от нее. Каждая мышца в теле напряжена от волнения. Первый день – и такой косяк с моей стороны в виде жесткого опоздания. Изначально я хотела прийти заранее, познакомиться с одногруппниками, со старостой.

Неужели, это проклятие Инессы преследует меня? Вместо тараканов вот это все?

С невеселыми мыслями мы выбегаем на улицу, миновав недоумевающего дяденьку охранника на выходе из общежития. На улице стоит холодное октябрьское утро, запахиваю кардиган плотнее. Нужно было накинуть сверху куртку, балда. От переживаний и холода я не рассматриваю обстановку вокруг, тупо быстро шагаю рядом с Таней.

Покинув территорию студенческого городка, огибаем гигантский главный корпус вуза и входим внутрь через массивные старинные деревянные двери.

На секундочку сердце пропускает удар.

Не верится: я самая настоящая студентка одного из лучших университетов столицы нашей Родины!

Я была здесь, когда поступала, но не испытывала подобных трепетных чувств, как сейчас, ведь думала, что буду учиться заочно.

– Тебе в какую аудиторию? Если нам в одну сторону, проведу, если нет, объясню, куда идти, а то у меня коллоквиум. Преподша – настоящая жаба, – прикладывает ладонь ребром к шее, мол, ей конец.

Быстренько достаю из сумки заранее распечатанное расписание на текущую неделю с предметами и нумерацией аудиторий.

– Вроде четыреста седьмая. – Из-за плохой краски в картридже текст на бумаге бледный, приходится вглядываться.

– Мне на этом же этаже, побежали.

Поднявшись на лифте (который работает нормально) на четвертый этаж, мы реально бежим, опаздывая на целых двадцать пять минут. Со стороны кажется, что пустяки, но это большое количество времени, на мой взгляд.

Таня ориентируется в здании отлично, уверенно ведет нас коридорами, больше напоминающими не университет, а старинную усадьбу. С массивными двустворчатыми дубовыми дверьми и паркетом в цвет на полу.

– Вижу нужную аудиторию, – на ходу озвучиваю, приметив цель.

– Точно, ну все, давай, удачи! Если что, пиши, – соседка показывает на сотовый телефон в руках, я благодарно киваю. Вчера вечером мы добавились друг к другу в друзья в социальных сетях.

Руки немеют, когда ладонь ложится на прохладную ручку двери. «Давай, Лиза, ты сможешь, – мысленно подбадриваю трусливую часть себя. – Теперь это твоя реальность, не дрейфь!»

Как назло, дверь открывается тяжело и с характерным скрипом, сигнализируя о прибытии опоздавшей. В аудитории гигантских размеров воцаряется гробовая тишина, и полный зал присутствующих поворачивает голову в сторону горе-новенькой.

– Простите, – прочищаю горло, со скрежетом прикрывая за собой дверь, – я…

Хочу представиться и попросить прощения за опоздание, но меня жестоко перебивают:

– Проходите, проходите. Не задерживайте нас, – преподаватель средних лет в темном костюме делает нервный взмах рукой. – В конце занятия подойдите отметиться.

– Спасибо, – тяжело выдыхаю. Переживала, будто меня пристрелят за проступок.

Топая балетками по полу, на ходу осматриваю переполненное студентами помещение, прицениваясь, куда присесть. Самое страшное: студенты сидят так плотно друг к другу, что я не вижу свободных мест, кроме крайнего на самом последнем ряду.

Что ж, придется добираться туда под любопытными взорами.

Странно, в расписании было указано, что первым у меня семинар, а не лекция, где собирается весь поток… Проглотив волну негодования, поднимаюсь по лестнице в центре, разделяющей парты и скамьи. Пробираясь к верхним рядам, я упорно сосредотачиваюсь на цели, даже перестаю глядеть под ноги. Глупо, как будто сейчас кто-то выскочит и займет его первым. Отвлечься становится роковой ошибкой, и я позорно спотыкаюсь. К счастью, с горем пополам удерживаю равновесие и не лечу в пол, разбивая себе нос.

С горем пополам добравшись до злосчастного места, опускаюсь на скамейку, тяжело выдыхаю, как после марафона, и прикладываю ладонь к щекам, успокаивая разгоряченную кожу. Выгляжу красной, как помидор, сто процентов.

– Новенькая? – скучающий мужской голос доносится справа. Поворачиваюсь на источник звука, едва ли не проглотив собственный язык.

– Да, – стараясь не показывать удивления, отвечаю накаченному темноволосому парню. Изумляют меня не просто татуировки, красующиеся на его руках, а сам внешний вид в целом. На восемнадцать лет парень не выглядит, скорее походит на развязного старшекурсника-плохиша.

Самое интересное, между ним и другим студентом расстояние примерно для двух человек, но этот предпочитает сидеть ближе к краю. Как я снизу не заметила, что наверху еще есть места? Может быть, стоит попросить подвинуться?..

Его ленивый взгляд тоже блуждает по мне, нагло и слишком долго задерживаясь на проклятом разрезе юбки, открывающем светлую кожу ног.

Нарочно громко прочищаю горло, сигнализируя, что вот так в открытую пялиться неприлично.

Татуированный замечает мое недовольство и нахально произносит, ухмыляясь:

– Красивая юбочка.

– Спасибо! – нервно ставлю между нами мою сумку, чтобы перегородить вид. – Где купить не подскажу, извини.

Ляпнув, понимаю, что не стоило хамить.

Почему ему можно неприлично себя вести, а мне нет? А вдруг я обидела его, задела мужское достоинство? Господи, как же тяжело постоянно думать о чувствах других, а не о себе в первую очередь.

Решаю не изводиться виной и самобичеванием, а сосредоточиться на лекции. Достаю письменные принадлежности, аккуратно расставляю все перед собой и, положив руки на парту, начинаю слушать и конспектировать.

Справа слышится шуршание, боковым зрением вижу, как парень устраивается поудобнее, съезжая на скамье чуть вниз.

Мда, учебой он явно не заинтересован.

Следующие минут сорок в процессе конспектирования жутко нервничаю, предмет очень сложный, а казалось бы, всего лишь «Гражданское право». Я готовилась по этой дисциплине перед поступлением для себя и для понимания, нравится ли мне юриспруденция. Но, слушая лекцию, осознаю, что это совсем не те основы, с которых обычно начинают первокурсники. Преподаватель показывает на электронной доске примеры задач и их решение. Не представляю, как мне удастся нагнать программу.

Становится страшно. Сидящий внутри синдром отличника начинает бегать по кругу и бить тревогу. Закрадывается ужасная мысль: неужели все зря? Я не справлюсь? Вылечу из универа, как пробка?

Стараюсь вслушаться в каждое слово преподавателя и вникнуть, несколько примеров пытаюсь решить сама, ответ на один из них выходит верным, и я слегка расслабляюсь.

Нет, все это не зря. Пусть Шведов мечтает будущие четыре года обо мне во снах. Хоть я должна с ним общаться, подпускать к себе близко не намерена!

– Первый курс? – сосед справа активизируется, обращаясь ко мне.

Показалось, или я услышала насмешку в грубоватом, шершавом, как наждачка, голосе?

– Конечно первый, какой же еще? – отвечаю слишком нервно, максимально сдерживаюсь, чтобы не добавить: к чему глупый вопрос? – А что не так?

– Все так, все так, – загадочный, едва уловимый проблеск проскальзывает в темных как ночь глазах, когда поворачиваюсь полубоком к собеседнику. – Как зовут?

– Елизавета, – представляюсь, и это кажется мне слишком официальным и слегка высокомерным, поэтому добавляю немного мягче: – Можно просто Лиза.

Татуированный застал меня в самый уязвимый момент, не удивлюсь, если он заметил, как то и дело ерзала на месте и нервничала, где-то, возможно, психовала.

– Елизавета, – произносит безумно интимно. Смакует имя, смотря прямо в глаза так, что становится неловко. Он будто прожигает меня взглядом насквозь. Мысленно раздевает, рассматривая.

Фу, Лиза, что за глупые фантазии?

Одергиваю себя от дурацких мыслей, и это не ускользает от брюнета. Постепенно начинает раздражать его самоуверенность и дерзкая ухмылка на лице. Отворачиваюсь, утыкаясь в тетрадь с лекцией, и возвращаю внимание на преподавателя.

Чувствую, как он продолжает пялиться, это мешает сосредоточиться.

– Что? – не выдержав, резко поворачиваюсь, как взбешенная кошка. Копна светлых волос едва ли не задевает лицо татуированного, сидим мы очень близко друг другу. До неприличия близко. В одном энергетическом поле. В Европе это назвали бы нарушением личного пространства, ведь нас разделяет лишь небольшая сумка. Сказать, что такое соседство мне не нравится, считай ничего не сказать.

– Ты не спросила, как зовут меня, – лениво констатирует, все так же расслабленно и скучающе. Складывается ощущение, что он сидит тут, но ему это нафиг не нужно. – Получается ты, Лиз, невоспитанная. Не знаешь элементарные правила поведения в обществе.

Клянусь, этот парень вампир, питающийся чужими эмоциями. После этих слов он вперивается в меня самодовольным взглядом, ожидая бурной реакции, оправданий или бог знает чего. Главная цель – вывести из равновесия.

Зачем?

– Прошу прощения, – щурюсь, копируя его манеру. Сейчас я тебе такой спектакль знакомства устрою, закачаешься. – Давай начнем заново? Привет, я Лиза, а ты? – добродушно протягиваю руку с фальшивой улыбкой для рукопожатия. Хотел взбесить? Не получится. Прожив с мегерой Инессой целых восемь лет, я научилась давать достойный словесный отпор.

Я думала, что качок отстанет на моем ходе с фальшивым знакомством, ожидала любой реакции, но не такой. Парень обхватывает мою маленькую ладошку своей крупной и рывком дергает на себя, притягивая вплотную. Плечо начинает ныть, настолько сильно он меня потянул. Промычав от ноющей боли в предплечье, делаю слабую попытку отодвинуться, на что нахал придвигает еще сильнее. Бедная сумка оказывается сплющена между нашими телами. Горячее мужское дыхание опаляет щеку, свободной рукой он откидывает кудрявую прядку волос от моей шеи и заправляет за ухо, а после прижимается к нему губами:

– Скоро сама узнаешь, Кудрявая, – произносит вкрадчиво и отпускает как ни в чем не бывало. Из-за шока и неожиданности не двигаюсь в этом положении несколько секунд.

Он только что нахально прижимался ко мне в аудитории при таком огромном количестве людей, при преподавателе. Да как посмел!..

Что я должна узнать?.. А, его имя!

Что за бред? Почему бы самому не представиться? Ну и самооценочка. Стоп, Кудрявая?!

В голове творится настоящий сумбур, я сижу и тупо хлопаю глазами, как дурочка, пока сосед наблюдает за реакцией. Флешбэк с последним воспоминанием, когда Демьян приставал на кухне, не заставляет долго ждать. В красках вспоминаю, как ненавистный жених лапал меня. Внутри вспыхивает то самое отвращение и жгучая злость.

Не отдавая себе отчет, замахиваюсь со всей силы и оставляю звонкий шлепок на мужской щеке. Да такой громкий, что самой становится страшно.

– Ты че, попутала? – осознаю, что сделала уже после… когда одногруппник больно хватает мою шею сзади и не давая пошевелиться приближает к себе лицом. От испуга не могу сопротивляться, еще секунда – и он размажет меня по стенке или прихлопнет как муху.

С каких пор я боюсь каких-то мужланов?

Может быть, потому что этот шкаф крупнее тебя в три раза и инстинкт самосохранения еще не покинул тело вместе со здравым смыслом?

– Молодые люди на галерке, мы вас не отвлекаем? – снова наступает та самая гробовая тишина, слышно лишь наше дыхание. Мое и взбешенное татуированного. Студенты поворачиваются назад, чтобы понять, к кому обращается преподаватель. Чувствую и вижу это боковым зрением. И все смотрят, как я сижу, схваченная придурошным качком.

Позор… Обхватываю ладонью чужие пальцы, хочу отодрать от себя, но он легко хватает обе мои кисти своей свободной, сковывая их за моей спиной.

– Не парьтесь, Антон Михалыч. Продолжайте лекцию, вы нам не мешаете, – нахально обращается к преподавателю, обнажая белоснежную улыбку, но при этом злобно смотря в упор на меня. Без капли стыда все еще продолжает удерживать застывшую от ужаса как статую меня.

– Отпусти, – злобно шиплю. Стадия позора пройдена, становится плевать, что на нас продолжают пялиться.

– Иначе что? – нарочно провоцирует, прижимаясь практически вплотную своим лбом к моему. Запах сигарет вперемешку с мятой обдает лицо. Запомню я его надолго, как и первый учебный день.

Схваченные руки за спиной немеют, зажатая в тисках шея начинает болеть.

– Отпусти, сказала! Ты больной, что ли?! Мне больно! – дергаюсь, ерзая на месте. От этого складывается ощущение, что я жмусь к придурку сильнее. – Я кричать сейчас буду!

– Кричи, – спокоен как удав. – Но знай, Кудрявая, что тогда мне придется заткнуть тебе рот. Этот поцелуй будет на твоей совести, ты меня вынудила.

– Слышь, манипулятор… – неосознанно я начинаю повышать голос громче положенного. Дальше все как в тумане: секунда – и мой рот накрывают горячие и мягкие губы. Самое страшное, что я не могу сопротивляться. Распахнув от ужаса глаза, всеми силами подаюсь назад. Это становится ужасной ошибкой. Смекнув, татуированный понимает, к чему все идет, сдвигает нас подальше от края, как раз к тому свободному расстоянию между ним и другим студентом. Переместив руку с шеи на грудь, грубо надавив, вынуждает меня самостоятельно лечь на лавочку, навалившись сверху.

– М-м-м! – все звуки, что я могу выдавать, пока чужие губы сминают мои.

Лопатки больно упираются в твердое дерево, паника накрывает меня волной. Как можно остаться спокойной, когда тебя скованную завалили на лавку, насильно целуют и давят всем своим огромным весом?! Он не пытается разжать мои плотно сжатые губы, просто жмется к ним, не давая закричать. Если я открою рот или попробую закричать, он углубит поцелуй, сто процентов…

Горячие слезы собираются на глазах и тонкими ручейками начинают скатываться из глаз, я трепыхаюсь, мыча. Парень же, облизывает мои губы, как бы провоцируя: «Давай кричи, я хочу большего».

– Все еще хочешь кричать? – спрашивает все в той же позе хриплым голосом, тяжело дыша.

– Нет… – судорожно вздохнув, мотаю головой, говорю с опаской, вдруг этот вопрос ловушка? – Отпусти, не буду. Я не буду кричать… обещаю.

Чувствую себя такой мерзкой и грязной, что становится противно. Почему насильник он, но противно мне от себя?!

Ты не смогла дать достойный отпор, Лиза…

– Такая вкусная, – на грани одержимости этот ненормальный слизывает с моей щеки соленую слезу, довольно улыбаясь.

Подмигнув как ни в чем не бывало, хватает мой локоть и рывком поднимает в сидячее положение.

Отвернувшись, несколько минут я сижу в ступоре, смотря на свою записанную лекцию с выделенными маркером моментами, особо важными на мой взгляд. Во мне борется желание встать и убежать отсюда, отчислиться после такого позора и больше никогда не появляться в университете. Здравый смысл кричит, что в таком случае я буду вынуждена выйти замуж за Шведова.

Одна мысль, сколько усмешек и издевок я получу от него за то, что в первый же день не справилась с учебой и самостоятельно приплыла в сети, заставляет взять в себя в руки. Как холодный и отрезвляющий душ.

– Что делаешь вечером? – абсолютно ровный тон, будто не он пять минут назад домогался до меня при полной аудитории во время чертовой лекции.

– Иду жаловаться в деканат! – Что еще я могу ему сделать?! – Я буду жаловаться на домогательства с твоей стороны, – стараясь не смотреть на него, произношу дрожащим голосом. Страх того, что он повторит содеянное еще раз, сидит внутри и умоляет не провоцировать психопата по новой.

– Серьезно пожалуешься, Кудрявая? – не вижу лица, но понимаю, что он нарочно принимает испуганный вид, тупо глумясь надо мной.

– У тебя будут серьезные проблемы, понял?

– Опасная ты штучка, Лизавета, – исковерканное имя становится последний каплей моего терпения и самообладания в это ужасное утро. Какого черта всем наплевать на поведение этого утырка? Преподаватель продолжает лекцию, не реагируя на нашу перепалку, в которой татуированный позволяет себе ужасные вещи. Студенты давно не обращают внимания, конспектируя.

Как после этого я смогу спокойно продолжать с ним вместе учиться? А если он мой одногруппник, а не обычный придурок с потока?

Левая рука дрожит, лежа на парте, причем сильно и заметно. Здоровая ладонь ложится на нее сверху, заставляя прекратить.

– Да не дергайся, че ты. Я ж ниче такого не сделал.

Выдергиваю, злобно повернувшись к нему.

– Не смей ко мне прикасаться, урод. И никакая я тебе не Кудрявая. Кем ты себя возомнил, ненормальный?

Мою гневную тираду прерывает голос преподавателя:

– На сегодня все. Надеюсь, лекция была для вас полезной. – Вся аудитория начинает подниматься со своих мест, я в том числе. – У кого остались вопросы, можете подойти. Всем хорошего дня, увидимся через неделю.

Быстро, как попало закидываю в сумку тетрадку и ручку с маркером, не удосужившись убрать в пенал.

– Так че там насчет вечера? – придурок сидит на месте, вальяжно наблюдая за моими хаотичными движениями на грани истерики.

– Урод! – показываю ему средний палец и, развернувшись, быстро сливаюсь с толпой. Стараясь не бежать, спускаюсь по лестнице. Сердце стучит в груди от страха: вдруг он бросится следом за мной?

Сейчас же пойду в деканат, чтобы узнать, в одной ли я группе с этим ненормальным. Если да, попрошу перевести меня в другую и сразу же пожалуюсь. Безнаказанным это не оставлю! Я не хочу учиться вместе и терпеть сумасшедшего, который вытворяет все что душа пожелает. Это где видано такое поведение?!

Самое ужасное, что я слышу рядом с собой перешептывания от других студентов:

– Ну все, попала.

– Новая жертва Руса.

– Бедная девчонка, поматросит и бросит.

– Спорим, он ее за пару дней уломает?

– Красивая, но он таких пол-универа поимел.

– А кто это вообще такая?

Смысл этих слов я пойму позже, когда начнет происходить кошмар наяву.

– Милочка, – поворачиваюсь на голос преподавателя. – Да-да, вы. Подойдите отметиться. Фамилия?

На негнущихся ногах подхожу к столу. Антон Михайлович придвигает к себе листок со списком студентов, натягивает очки на носу поближе к глазам.

– Астахова. Елизавета Астахова, – произношу, а сама оглядываюсь, пытаясь выцепить взглядом насильника, но среди выходящих не вижу его, как и на опустевшем месте наверху.

– Так, Астахова, – протягивает задумчиво. – В списках такой нет. Какая группа?

– Секундочку, – достаю листок с расписанием, подглядываю название группы и диктую.

– Так ты первокурсница! – поднимает на меня недоумевающий взгляд.

– Ну… да. Я новенькая, сегодня первый день…

– А почему на лекцию к третьему курсу зашла? – похоже, мужчина немного недоволен сложившейся ситуацией.

– Как к третьему курсу? У меня в расписании указана четыреста седьмая аудитория, – машу листочком в руке. – Вот, смотрите, – кладу перед ним на стол и тычу пальцем в нумерацию.

– Четыреста вторая, – произносим одновременно. Преподаватель – качая головой и вздыхая, а я – готовая провалиться сквозь землю от стыда!..

– Простите пожалуйста!.. – искренне извиняюсь, еще раз всматриваясь в цифры. Балда я, балда. На бегу смотрела в расписание, и другая цифра померещилась, похожая.

– Да передо мной-то не нужно извиняться, перед преподавателем, чей семинар пропустила, беги оправдывайся. – Антон Михайлович собирает свои принадлежности со стола и, поднявшись, начинает складывать в небольшой кожаный чемоданчик коричневого цвета.

– Обязательно, спасибо. До свидания! – пячусь в опустевшей аудитории и, развернувшись, ухожу.

В коридоре останавливаюсь и перевожу дыхание. Ну и денек…

Идти в деканат или нет? Он старшекурсник, и больше я никогда не пересекусь с этим ненормальным в аудитории, значит, и переводиться не нужно. А пожаловаться? Нужно. Обязательно нужно. Но для начала я должна найти свою группу, а после занятий схожу в деканат.

В коридоре гул студенческих голосов отовсюду. Интересный факт: тут нет звонков, оповещающих о перемене, как в школе.

На этот раз дотошно смотрю на цифры в расписании и иду на поиски нужного кабинета. Долго плутать не приходится – буквально через пару минут на пороге я сталкиваюсь с высокой девушкой.

– Случайно не Астахова? – брюнетка всматривается в мое лицо, пытаясь кого-то в нем узнать.

– Да, а ты?..

– Слушай, тебя и ищу! Я Аня, староста группы. Сказали, что сегодня новенькая придет. Я уже в деканат собралась на твои поиски, когда ты на семинаре не появилась. Подумала, не перепутали ли они чего?

– Да это я аудитории напутала, с третьекурсниками целую лекцию просидела, а когда отмечаться подошла, все выяснилось.

– Не переживай, со всеми такое поначалу бывает, – староста улыбается. – Пойдем, я тебя с ребятами познакомлю. Группа у нас маленькая, но очень дружная!

И Аня оказывается права. Одногруппники оказываются действительно классными ребятами, принимают меня дружелюбно и предлагают обращаться за помощью, если понадобится. Очень веселые и прикольные ребята, с ними точно не соскучишься.

Нас пять девочек вместе со мной и одиннадцать мальчиков.

Дальше время начинает лететь со скоростью света. В перерывах между занятиями я ударяюсь в самобичевание. Кошмар… Просидела целую лекцию непонятно где вообще!

Со своей группой на предметах для первокурсников я не испытываю дискомфорта, все дается безумно легко и в некоторых моментах элементарно. Заметно расслабляюсь, понимая, что переживать особо не о чем. Я справлюсь.

Несмотря на теплый прием в группе я уже подметила, что девочки разбились на парочки и дружат между собой. Это немного расстраивает: влезать и напрашиваться в подружки сама, конечно, не буду. Вот такой вот у меня дурацкий характер. Не люблю делать первые шаги. В такие моменты ощущаю, что я навязываюсь людям.

На следующие лекции и семинары староста водит меня рядом с собой, показывая, рассказывая и вводя в курс дела.

– Егор, возьмешь новенькую на попечительство? – в перерыве Аня обращается к одному из ребят.

– Что мне за это будет? – Егор приятный молодой человек. Такого сразу выделишь из толпы за счет его огненных рыжих волос. Редкая и запоминающаяся внешность.

– Почет и уважение, – староста за словом в карман не полезет. Люблю таких, хотя сама порой туплю. Вот как сегодня. Как я могла позволить произойти подобному? Одно воспоминание о том, как он повалил меня и силой целовал, вызывает приступ тошноты и жуткую злость на саму себя. Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять боль в груди.

Он точной больной, зуб даю. От такого надо держаться как можно дальше. Если позволил себе подобное во время лекции, что будет, если попасться ему в темной подворотне? Страшно представить.

– Без проблем, – отдаленно слышу, что Егор в итоге соглашается.

– Что значит попечительство? – встреваю в разговор, стараясь выбросить из головы татуированного. Ненавижу, блин.

– Хвостиком моим будешь, подтяну тебя по пропущенным темам. – Аня отходит, и мы остаемся с рыжим вдвоем рядом с партой. Сейчас семинар по философии, а после домой. То есть в общежитие. Пожалуй, пора привыкать называть это место своим новым домом.

– Хвостиком не буду, шерсти недостаточно, а вот с остальным согласна, – выдаю, а потом понимаю, что сморозила глупость. Наверное. Но у Егора это вызывает смех, добрый и искренний.

– Буду называть тебя Хвостиком. – Мы усаживаемся рядом, когда в кабинет входит преподаватель. Собираю копну пышных волос на голове крабиком, чтобы не мешали. Если честно, я устала и дико хочу кушать. Пока все обедали в столовой на большом перерыве, я не успела. Аня проводила мне небольшую экскурсию по факультету. И вот теперь желудок предательски урчит от голода, оповещая об этом всех вокруг. – Держи, перекуси. Бери-бери, не стесняйся, – Егор протягивает небольшой батончик мюсли. Мягко настаивает, когда неловко мотаю головой, отказываясь.

– Спасибо большое, – принимаю шуршащую упаковку, в итоге сдавшись. – Должна буду.

Становится немного неудобно, но я безумно благодарна. Вроде всего лишь батончик, но так приятно, что кто-то о тебе заботится, а особенно человек, которого видишь впервые в жизни. Это мило. И Егор милый.

В отличии от некоторых…

На философии сосредоточиться не получается, мысли то и дело улетают на первую лекцию. С одной стороны, хочется найти нахала и хорошенько врезать, что вряд ли когда-нибудь получится из-за разницы в наших комплекциях. После такой дерзости он меня по стенке размажет. А с другой – подступают слезы от обиды и оскорбленного чувства собственного достоинства.

Преподаватель – приятная девушка, сама недавно окончившая университет. Первую часть семинара проверяли домашнее задание, которого у меня не было по понятным причинам, а вторую проходили новую тему. Все так в новинку.

– Давай тогда с завтрашнего дня на перерывах будем заниматься? Ты немного пропустила, нагонишь быстро.

– Договорились, – соглашаюсь с Егором на выходе из кабинета, когда нас отпускают.

Прощаемся с однокурсниками, все идут к лифту, а я бреду на встречу к Тане. Она должна быть где-то поблизости. Час назад мы с ней списались и договорились встретиться, пойти вместе за продуктами для ужина, а после в общежитие.

– Знакомься, это Кристина, Леся и Женька, – соседка по комнате идет навстречу с незнакомыми для меня девушками. Впрочем, мне не знакомы все вокруг.

– Привет, я Лиза, – приветствую абсолютно идентичных близняшек и длинноногую красотку в очень уж откровенном наряде. А я утром еще переживала, что переборщила со своим внешним видом. Зря.

Мы перекидываемся с девочками стандартными фразами, знакомясь. Кристиной оказывается та сама нимфа, а Леся и Женька – сестрами– близняшками.

– Какие впечатления? – Несмотря на шестой час вечера, Таня выглядит бодрячком. Я же зеваю и мечтаю о еде и кроватке.

– Устала очень, с ног валюсь. Может, пойдем?

– Ага, сейчас уже пойдем, – Танька проводит рукой по моей спине в подбадривающем жесте.

– О, смотрите, Князев! У него что, новая пассия? Кристи-и-ин, ты же говорила у вас с ним все серьезно? – одна из близняшек вытягивает шею, за ней и другие, рассматривая кого-то в другой части коридора.

– Да пошел он к черту! – Кристина нервно складывает руки на груди и демонстративно отворачивается, чтобы не смотреть, я так понимаю, на своего бывшего.

– Да он же девчонок как перчатки меняет. На все дни недели. Как ты могла навыдумывать себе, что кроме перепиха он тебе предложит что-то еще? – одна из близняшек фыркает.

– Про кого это вы? – не сдержав любопытства, выглядываю из-за спин спутниц.

Чтобы понять, кто этот высокий парень, стоящий к нам спиной и зажимающий какую-то девчонку в углу, мне много времени не нужно. В груди начинает печь, а злость, которая только начала убавляться, возвращается с новой силой от одного взгляда на этого урода. Татуированные руки блуждают по девичьему телу, пока язык шарится у нее во рту.

Фу…

Воображение играет со мной злую шутку, я чувствую его губы на своих, как будто это было сейчас. Мерзость. В отличии от меня, эта деваха в углу совсем не прочь позажиматься.

Словно почувствовав, что за ними наблюдают, парень отлипает от жертвы, оборачивается, и в этот момент я хочу раствориться в воздухе. Князев увидел, что я пялилась. Но кроме ненависти в моем взгляде он ничего не увидел. Не прерывая со мной зрительный контакт, урод обнимает девушку за талию и начинает двигаться в нашу сторону.

Резво возвращаюсь в исходное положение, прячась за спинами девочек, стоящих рядом. На странное поведение они не обращают внимание, одна недовольная Кристина, прижимающаяся к подоконнику, странно поглядывает на меня.

Не станет же он снова домогаться, тем более рядом с другими девушками и той, что идет в обнимку с ним.

Да не нужна ты ему, успокойся.

Пытаюсь образумить сама себя. Раз уж он такой бабник, то приставать к девушкам для него нормальное явление, пройдет мимо и не вспомнит, как приставал на лекции.

Хочу стереть себе память и больше никогда не вспоминать ужасное утро.

При приближении шагов я и вовсе перестаю дышать. Почему мне так страшно? С каких пор я превратилась в трусливую лань?

Оказывается, что самое страшное было не утром. Все впереди.

Проходя мимо, Князев замедляется около меня и, многообещающе подмигнув, бросает на ходу:

– До завтра, Кудрявая!

Глава 5

– Лиз, расскажи нормально. Откуда ты его знаешь? – Таня устраивает допрос по пути в общежитие. Мое короткое и не особо убедительное объяснение при девочках в коридоре о том, что мы просто сидели рядом, когда я перепутала аудитории, ее совершенно не устроило.

Черт. Вдруг соседка догадается, что я недоговариваю? Или по факультету поползут слухи от очевидцев о том, что я целовалась с этим проклятым Князевым? А если все уже это знают?

Спустись с небес на землю, Елизавета. Кому ты нужна, чтобы еще обсуждать тебя? Судя по всему, зажимать разных девушек для татуированного – обычное дело.

– Говорю же, зашла не в ту аудиторию, села на единственное свободное место, рядом с этим… Князевым, – напрягшись, произношу нехотя. Надо же, даже фамилия пафосная, как и сам этот индюк. Зло выдыхаю, пуская пар изо рта. К вечеру заметно похолодало, завтра надо будет одеться потеплее и в более закрытую одежду.

Подсознательно понимаю, к чему веду. Чтобы урод не обратил на меня, слившуюся с толпой первокурсниц, внимания.

– Он тебя так назвал – «Кудрявая», – подозрительно косится, ожидая реакции. – Звучало интимно, если ты понимаешь, о чем я.

– Нет, не понимаю, – недовольно цокаю, всем видом показывая, что ее намеки мне ни капельки не нравятся. – Кто он такой?

– Руслан Князев. Старшекурсник и звезда университета, – соседка начинает рассказ с горящими глазами, позабыв про подозрения. – Все девушки по нему сохнут, каждая уверена, что станет той самой ради него.

Руслан. Имя Индюк ему подходит намного больше.

– А он? – фыркаю, уже заранее зная, какой ответ получу. Уточняю так, ради того, чтобы убедиться в догадках.

– По классике. Развлекается с ними, потом бросает. Признаться честно, я первое время тоже на Князева с открытым ртом смотрела. Но, когда он на одной из вечеринок знакомую с потока в туалете на колени поставил, а потом сделал вид, что вообще не знает, кто она такая, мои мозги на место встали, и иллюзия развеялась, – подруга вздыхает. – Я единица среди тех, кто все понимает. Рус – легенда университета, этого не отнять. Вон, Кристинку же видела. Мы ей объясняли, объясняли, что он ее использует и бросит, а все без толку. Теперь ходит девка с разбитым сердцем, страдает.

– Придурок, редкостный причем, – еще раз убеждаюсь в правильности своего решения. Не буду рассказывать подробности знакомства с этим утырком.

– Мой тебе совет: держись от него подальше, Лиз. С Князевым преподаватели на «вы» и шепотом. Лишний раз не связываются, – Таня говорит серьезно. Еле сдерживаюсь, не ляпнув, что сама это уже поняла, когда на лекции во время его приставаний за меня никто не заступился. – Его отец – шишка, бизнесмен. Ходят слухи, что бандит какой-то из девяностых. Игнат Князев спонсирует университет, вот сына и не трогают, а тот творит что хочет.

– Я и не собиралась, – отвечаю честно. – Меня учеба интересует, не парни.

Если бы меня интересовали парни и все в этом духе, то давно бы уже с Демьяном отжигала на вечеринках, а не избегала его общества всеми возможными способами.

Князев такой же, очередной зажравшийся мажор, который считает, что ему все можно.

Сто процентов, почувствовав, что речь идет о богатеньких и самовлюбленных, телефон в сумке начинает вибрировать, раздражая. Достаю и вижу на экране надпись «Не брать трубку». Да, именно так я и сохранила номер Шведова-младшего совсем недавно.

Естественно, как и указано на экране, трубку не беру. Закидываю гаджет обратно в сумку. Теперь сообщения строчить начнет, к гадалке не ходи.

На них тоже отвечать не буду, перебьется.

Но ты же дала обещание дяде…

Сначала мы заходим в небольшой супермаркет и закупаем продукты. Договорились с Таней, что будем готовить по очереди, убираться в комнате тоже, пару раз в неделю. Условились, что все по обоюдному согласию и никто друг друга грызть не станет. Если один день одна из нас не будет успевать из-за запары по учебе, то другая подхватит и сделает все сама. Мне такое предложение очень понравилось: так появятся свободные вечера, которые можно потратить на полезное дело, а не стоять у плиты. Учитывая, что кухня на этаже общая.

Всю дорогу до общежития меня жутко мучает совесть, внутри борются две личности.

Одна из них напрочь отказывается слышать голос Шведова и отвечать на сообщения, другая умоляет не подставлять дядю и выполнять договоренности. Свою часть женишок выполнил, точнее, он и его отец. Я учусь в университете, а значит, должна общаться с Демьяном.

Не повторяя утренних ошибок, на этаж мы поднимаемся пешком по лестнице. Переодеваемся в комнате, я снова зажимаюсь, в отличие от раскрепощенной соседки. После дружно раскладываем закупленные продукты: различные крупы, хлеб, овощи, приправы, курицу и немного фарша. Благо в комнате есть холодильник и небольшой шкафчик под продовольствие.

Перед отъездом на учебу дядя заказал банковскую карточку на мое имя и сказал, что на ней всегда будут деньги на карманные расходы. Добавив, чтобы, если нужно будет еще, не стеснялась и звонила ему. Мне было страшно неудобно на тот момент, попыталась отказаться, но в итоге пришлось согласиться. Деньги мне правда нужны на те же продукты и канцелярию. Сильно тратить их я не собираюсь, по минимуму. У меня же еще стипендия будет, правда там сумма совсем маленькая.

Готовить сегодняшний ужин вызвалась Таня, видя, что я с ног валюсь. Очень мило с ее стороны. Уходя на кухню, соседка предупредила, что такие вкусные макароны по-флотски, как у нее, я еще нигде не пробовала!

Пока ужин готовится, решаю сходить в душ и смыть с себя этот ужасный день. Воображение играет со мной злую шутку: чувствую на одежде, волосах и коже мужской запах. Не нужно гадать чей.

Не думай об этом. Забудь.

Как только закрываю глаза и пытаюсь выбросить из воспоминаний утро, в голове воспроизводится голос: «До завтра, Кудрявая!»

Что это было? Угроза? Предупреждение?

«Что делаешь вечером?»

Он серьезно подумал, что я такая дура? Поддамся его чарам, а вечером как розовый пони прискачу в постель? Нет, погодите, какая постель? Наверное, собрался поставить меня на какой-нибудь вечеринке в туалете на колени, как ту девочку, про которую рассказала Таня.

Ну уж нет, Руслан Князев. Не получится. Ищи себе другую для развлечений. Тут ты не по адресу.

Звук вибрации снова доносится из сумки. Закатывая глаза с психом, достаю его. Очередной звонок от Демьяна прекращается как раз в тот момент, когда хочу принять вызов. Да, переступая через себя, но ради дяди. Хотя бы первое время нужно побыть паинькой.

На экране высвечиваются уведомления входящих сообщений, которые настрочил ранее:

Демьян: почему не берешь трубку?

Демьян: Лиза?!

Демьян: Ты угораешь надо мной или как?

Демьян: АЛО ТРУБУ ПОДНИМИ!

Демьян: Не вынуждай рассказывать отцу.

Демьян: Проблем хочешь? Или в университете не понравилось, и ты ко мне под крылышко захотела?

Какой же… Грязные ругательства лезут на ум, я сдерживаю себя и молча закрываю мессенджер. Проигнорировать или перезвонить самой? Гордость кричит не делать этого, но мои мучения обрываются от очередного входящего звонка. Увидел, наверное, что сообщения прочла.

– Да, – рявкаю недовольно, прижимая гаджет к уху. Ничего поделать с тоном не могу, рвет меня на части всю от неприязни.

– Соизволила ответить? – тоже не особо довольный голос Шведова-младшего.

– Что хотел? Говори быстрее, я занята, – чтобы хоть как-то отвлечь себя от мерзкого разговора, достаю со шкафа сумку-шоппер и кидаю на кровать.

– С невестой своей поговорить хотел, – делает особый акцент на удобных для него словах. – Почему трубки не берешь?

– Занята была. Как смогла – ответила. Еще вопросы? – буквально выворачивает всю от нежелания слышать его и отвечать на тупые вопросы.

– Завтра подъеду. – На фоне шум голосов вперемешку с музыкой.

– Зачем? – замираю на месте, держа в руках прозрачную косметичку, в которую планирую сложить предметы для душа.

– Раз по телефону, любимая, общаться ты не хочешь, – от слова «любимая» меня в прямом смысле начинает тошнить. Прикладываю ладонь ко рту, сдерживая позыв. – Буду по вечерам приезжать. Покатаемся по городу, может, в гостиницу какую заедем, – зловещий тон Демьяна не предвещает ничего хорошего.

– Какую еще гостиницу? – задерживаю дыхание, стараясь дышать через раз, иначе уделаю всю постель и стену собственной желчью.

– Ну ты маленькая, что ли, Лиза? Дурочку не строй, типа не понимаешь.

– Я занята по вечерам. Мне программу нужно нагонять, много пропустила. Некогда с тобой кататься по гостиницам, уж извини, – прикрываю глаза, призывая себя успокоиться. Нужно быть хитрее, не провоцировать его. Если продолжу игнорировать сообщения и звонки он вон как начинает действовать – угрозами.

– Демьян, ну ты где там? Мы уже заждались! Идем к на-а-а-м! – женский голос слышится в трубке. Веселый и, кажется, подвыпивший.

– Завтра наберу, чтоб ответила сразу же. На выходных подъеду.

– Угу, – мычу, типа соглашаясь, и сбрасываю звонок. Швыряю телефон на кровать, будто он взорвется сейчас в моих руках.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, Демьян Шведов! Гостиницу? Ага, прям сейчас подъезжай! – нервно провожу рукой по волосам, хочется вырвать их с клочьями. В порыве пинаю кровать, ударяясь мизинцем. – Да будь все проклято! – взвываю от боли и начинаю плакать. От отчаяния, бессилия. Чувствую, что меня загнали в тупик, зажали со всех сторон. Куда ни глянь, облава.

Нет, так дело не пойдет. Если меня после каждого разговора со Шведовым будет колбасить, то я сума сойду.

Может, йогой заняться или медитациями?

А может, лучше смириться с неизбежным?

Вздыхаю, вытираю слезы и устало принимаюсь складывать в прозрачную сумочку косметичку: пенку для умывания, специальные шампунь и бальзам с вишневой отдушкой для кудрявых волос, мочалку-рукавичку, гель с цветочным ароматом и бритвенный станок. В валяющуюся на кровати сумку кладу увесистую косметичку, чистое нижнее белье, пижаму с сердечками и салатовое полотенце.

Стоит взглянуть на баул, и в голове сразу мелькает ужасная мысль: ведь с таким набором ходить в душевую теперь придётся каждый день. Лучше так, чем попасть в извращенные лапы Демьяна! Хоть пять раз на дню буду носить тяжелые сумки. Зато свободная.

Всего на четыре года…

Паника и тошнота снова подступают, сигнализируя о приближающейся истерике.

Спокойно, Лиза. Дыши.

Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов с закрытыми глазами. Со стороны кто увидит, подумает, с ума сошла.

Что будет, если я продолжу протестовать против общения с Демьяном? У меня отберут свободу. Что будет, если я буду общаться с ним, но доведу себя до белого каления? Убью и без того расшатанную Инессой нервную систему.

Кстати, нужно будет позвонить тете Вале и спросить, как дома дела.

От моих действий напрямую зависит собственная жизнь и состояние.

В эту самую секунду я принимаю единственное верное решение – оставить переживания в стороне и прожить студенческие годы максимально счастливо. Пусть Демьян пишет, я буду отвечать ему, представляя, что это просто игра. Что мне не нужно будет выйти за него замуж в будущем. А вдруг я вообще смогу привыкнуть?

Это уже из разряда фантастики.

Знаю, впереди ждут сложные, бессонные ночи перед конспектами, слезы и бытовые вопросы. Но тем не менее. Это лучшие времена в моей жизни, которые я буду вспоминать с любовью и трепетом в душе. Я проживу их полноценно, не отвлекаясь злостью на Шведова.

Представлю, что я свободная студентка, у которой нет за спиной груза в виде обязательств перед семьей и будущего брака с самым омерзительным среди всех омерзительных мажоров на свете.

Сейчас как никогда безумно сильно хочется обнять маму, поделиться с ней своими планами, переживаниями и попросить совета. Рассказать ей, что я справилась. Что не сдалась сразу, а попыталась бороться. Бой со Шведовым еще не проигран. За эти четыре года я постараюсь сделать все, чтобы он расхотел жениться на мне.

Именно так я и поступлю!

Визуализирую, как сбрасываю груз с плеч, расправляю их подобно гордой птице перед полетом.

– Ты молодая и беззаботная студентка, Елизавета Астахова. С этого момента главная проблема в твоей жизни – нагнать одногруппников и не завалить первую сессию. На этом все!

Подхватываю с кровати, застеленной розовым плюшевым пледом, сумку, надеваю шлепанцы и выхожу в длинный коридор – с прекрасным настроением принимать душ.

Вхожу в помещение с раковинами, где утром мы с Таней умывались, прохожу к пластиковой двери, ведущей к душевым. Шум воды, доносящийся оттуда, подсказывает, что движусь в нужном направлении. Энтузиазм мой слегка поубавляется. Открыв дверь, я вижу мыльную воду, собравшуюся в проходе из-за плохо работающих сливов в полу. Зашибись…

Моя брезгливая натура теряет сознание, когда я, хоть и на носочках, но ступаю на нее ногой. На этом сюрпризы не заканчиваются. На душевых кабинах, в которых купаются студентки, нет никаких дверей или даже элементарных шторок. Лишь перегородки между ними. То есть, проходя мимо в поисках свободной, я вижу голых девушек! Если купающиеся выглянут из-за пластика, то увидят друг друга во всей красе!

Сглатываю слюну и трусливо отворачиваюсь. Первая здравая мысль – сваливать отсюда как можно скорее. Вторая приходит следом: как мыться в будущем? Не могу же я грязной ходить? Конечно нет. Так и замираю в проходе, не решаясь выйти или забыть, что такое стеснение и стыд.

Хорошо хоть помещения для девочек и мальчиков раздельные.

Стоп…

Если я вошла сюда спокойно и без препятствий, что мешает это сделать парням, живущим на этаже?

Правильно, ничего не мешает.

Какой ужас…

Осознание, что одной лучше не купаться, становится лучшим мотиватором. В присутствии девушек здесь более или менее безопасно. Резиновые шлепанцы издают хлюпающие звуки от моих шагов по воде. Прохожу в самый конец к свободной душевой, решительно вешаю на крючок шоппер, достаю косметичку с принадлежностями и ставлю на небольшую мокрую полочку, вытягиваю полотенце и закидываю на соседний крючочек. Убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, начинаю раздеваться, наспех сматываю вещи и закидываю в сумку, чтобы не намочились.

Бюстгальтер тоже снимаю и убираю, а вот трусики оставляю. Ну не готова я пока настолько открыться перед соседками с этажа. Я с ними не знакома, чтоб филейную часть показывать. Да и не только ее.

Так быстро душ я еще никогда не принимала. Наспех мою голову, брызги пены от шампуня летят во все стороны, про бальзам не вспоминаю в такой экстренной ситуации. В очередной раз возмущаюсь, за какие грехи матушка-природа наградила густыми, тяжелыми и пышными волосами. Разобравшись с белокурой копной, вынужденно снимаю трусики и намыливаю тело с рекордной скоростью, после тщательно смываю еле теплой водой, потому что настроить кран не получилось. То ледяная лилась, то кипяток. Пришлось выбирать, и остановилась я на золотой середине.

В конце наспех обтираюсь махровым полотенцем, дальше заматываю им же тюрбан на голове. Блин, для волос нужно было отдельное брать. Надеваю чистое белье и пижаму, споласкиваю еще раз ноги в шлепках, хотя толку от этого – все равно намочу водой в проходе. Упаковываю баночки в косметичку и закидываю в шоппер. Из душа по сквозняку в коридоре бегу в комнату и молюсь, хоть бы не простудиться.

– О, с легким паром! Ты вовремя. – Таня расставляет тарелки на столе, убрав с него письменные принадлежности. – Айда кушать.

Дразнящий запах еды заставляет мой желудок урчать громко до неприличия. Слюна собирается во рту при виде аппетитного блюда в сковороде.

– Это и правда самые вкусные макароны по-флотски, что я ела, – сообщаю торжественно, когда мы приступаем к ужину. – Я такая голодная, Егор батончиком поделился, но я им вообще не наелась.

– У-у-у? Кто такой Егор? – соседка хитро улыбается. Когда речь заходит о парнях, Танька мигом воодушевляется.

– Одногруппник, староста попросила его подтянуть меня и нагнать пропущенное.

– После пар будете задерживаться? – щурится, но я не понимаю, к чему она клонит.

– Во время перерывов, но, возможно, придется оставаться после, – активно жуя, наивно подтверждаю, накалывая на вилку макароны.

– Итак, что мы имеем в первый же день: проспала и опоздала, на чужой лекции просидела, с Русланом Князевым познакомилась, – отодвигает тарелку и начинает загибать пальцы, перечисляя, особенно выделяя про того татуированного. – Еще и какого-то Егорку подцепила. Умница, красотка.

– Тань, – корчу лицо, мол, ты чего такое говоришь, на что она начинает смеяться.

– А что «Тань»? Горжусь, так и надо. На выходных еще на тусу пойдем, познакомлю тебя со своей компашкой.

– Что за туса? – наивно уточняю. На данный момент мой мозг отказывается думать о чем-то кроме еды и желания поскорее лечь в кроватку.

– Вечеринка, Лизунь, тусовка. Ты как будто с другой планеты, –поднимается со стула, разделавшись с порцией еды. – Тебе еще добавить?

– Не, спасибо. Объелась, – хлопаю себя по животу, о чем сразу же жалею. Никогда не повторяйте такого на полный желудок. По ощущениям, я чуть не взорвалась от этого жеста.

После ужина Таня идет в душ, а я убираюсь и иду на кухню помыть грязные тарелки. Там знакомлюсь с соседками – это оказываются тоже первокурсницы, очень милые девушки. По их словам, готовят на кухне не очень часто. Парни в основном питаются в студенческой столовой, но говорят, что там невкусно и много масла в еде.

Завтра у меня новые предметы, поэтому повторять сегодняшнее я не стала, а, вернувшись в комнату, легла в постель. Несмотря на усталость, сразу же заснуть не получилось. Не потому, что соседка вернулась из душевой, вообще нет. Таня юркнула в кровать тоже тихо.

Заснуть мне мешало другое… Когда я закрывала глаза, в голове всплывал развязный образ Руслана Князева. Его властные руки, требовательные и в то же время мягкие губы. Чертов шершавый голос и обещание:

«До завтра, Кудрявая!»

А когда заснуть наконец удается, всю ночь мне снятся черные глаза, пронизывающие до самой глубины души.

Глава 6

Утром просыпаюсь в холодном поту от кошмаров, что бессовестно мучали всю ночь.

Этот проклятый Руслан Князев!.. Откуда взялся на мою голову? Можно подумать, без него проблем не хватало!..

Чувствую себя старым разбитым корытом. Все тело ноет, вставать нет никакого желания. Настроение на дне, хочется завернуться в одеялко и пролежать так весь день.

– Вставай, соня. – Аня, в отличие от меня, навеселе, бодрая и активная. Откуда в ней столько энергии? Пять минут назад глаза открыла, а уже шустро заправляет постель, напевая песню.

Выхода нет, приходится заставить себя и подняться. Интересно, что ждет «удачливую» Лизу Астахову в новом дне?

Сегодня мы не проспали, поэтому успеваем выпить ароматный чай со вкусными печеньками, которые завалялись в шкафу. Закончив с завтраком, соседка насильно наносит мне макияж своей косметикой: подкрашивает ресницы тушью, брови – карандашом и губы – нюдовой помадой. От тонального крема наотрез отказываюсь из-за слишком чувствительной кожи. Меня сыпет при каждом удобном случае, поэтому решаю не рисковать.

К выбору наряда подхожу уже более ответственно и щепетильно. Одеваюсь сдержаннее, чем вчера, по известным причинам… Не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Не знаю, сколько продержусь, прежде чем снова надену один из любимых ярких кардиганчиков.

Натягиваю серые джинсы, которые носила еще в школе. Они оказываются мне велики в талии, но искать и доставать со шкафа другие нет желания. Надеваю узкий топик, сверху черный свитер оверсайз и поверх всего этого дела накидываю куртку. На ноги обуваю любимые белые кроссовки. Хаос на голове, который обычно называют волосами, собрать не успеваю, пора выходить. Решаю, что сделаю это спокойно в университете.

По дороге, чем ближе мы подходим к зданию вуза, во мне все сильнее разрастается самая настоящая смесь волнения, страха и неизвестности. Не из-за учебы, из-за Князева.

Я боюсь, что этот Руслан после вчерашнего многозначительного прощания что-нибудь вытворит.

Лиза, это самый популярный парень в университете, ему девушки на шею пачками вешаются. Зачем ты, самая обычная студентка, мажору сдалась? Если он бросил Кристину с ее модельной внешностью, то зачем я нужна? Пройдет мимо и даже лица не вспомнит.

Неплохая мысль немного успокаивает и обнадеживает.

Однако факт того, что на факультете могут узнать о вчерашнем поцелуе, удручает…

Стыдно перед Таней, она хорошо ко мне относится. Получается я ее обманула. Или недоговорила?.. Может, стоило рассказать всю правду, не утаивая?

В голове каша из событий и сумбурных мыслей. Добравшись до факультета, мы расходимся с соседкой по своим группам.

В аудитории на лекции, где собирается весь поток, я снова теряюсь. Накатывают вчерашние воспоминания, застываю на месте, с ужасом смотря на верхние ряды.

Перестань, здесь первокурсники, да и аудитория другая.

– Лиза! – голос Егора выводит из транса и заставляет повернуть голову на источник звука. Рыжий машет сидя и зовет к себе. – Приберег Хвостику местечко рядом, – сообщает, когда опускаюсь возле него.

– Привет, – стараюсь выдать подобие улыбки, пока внутри одна растерянность. – Спасибо!

Во время лекции по теории государства и права, пока профессор рассказывает новую тему, Егор добавляет мне что-то от себя, объясняя все, что могло быть мной упущено на прошедших занятиях. Я активно конспектирую и впитываю знания, как желтая губка из мультфильма. Настроение заметно улучшается, страхи уходят на задний план, уступая место радости от полученного материала.

– Ну как тебе? – после лекции неспешно идем вместе с Егором на семинар.

Я жутко переживала, что не смогу найти подруг в университете, но, кажется, нашла верного товарища. С рыжим так легко общаться. Друзьями нас сложно назвать, всего два дня знакомы, но с Егором приятно проводить время вместе. Очень умный и тактичный парень.

Я бы в жизни не сказала, что он окажется тем, кто будет подтягивать меня в учебе. С виду Егор Воронцов кажется одним из тех накаченных парней, которых интересует совсем другое.

– Честно, я в восторге! Профессор очень интересно преподнес материал, вопросов не осталось. Все предельно понятно. Ещё раз убеждаюсь, что юриспруденция стала для меня правильным решением. Это прям мое, понимаешь? – с огромным энтузиазмом тараторю, пока топаем по светлому широкому коридору.

– Понимаю, – забавляется моей детской реакцией. – А кем ты видишь себя после учебы? Ну, в смысле, где работать хотела бы?

Вопрос застает немного врасплох.

– Эм-м-м, пока не решила, – отвожу взгляд в сторону, энтузиазма заметно поубавляется. Мне не дадут работать. Закончив университет, я стану домашней игрушкой Шведова. – А ты?

– Хочу открыть адвокатскую контору, – на полном серьезе Егор начинает рассказывать о своих планах. А я слушаю с открытым ртом и завидую белой завистью. Почему в двадцать первом веке права женщин до сих пор ущемляются? Разве кто-нибудь сможет заставить парня жениться на девушке ради спасения бизнеса? Вряд ли. Почему дочерей и племянниц успешно используют в своих целях, не спрашивая согласия? Где равноправие? Где справедливость?

– Надеюсь, все твои планы осуществятся в реальности, – искренне поддерживаю идею. – Подожди, пожалуйста, минутку. Волосы соберу, –останавливаемся около широкого подоконника. Ставлю сумку, покопавшись внутри, достаю резинку и начинаю стягивать волосы в жгут, чтобы замотать их на голове. Из-за теплой одежды и распущенных волос моя бедная шея вся мокрая. В ожидании Егор начинает активно рассказывать прикольную ситуацию из жизни: как в деревне у бабушки он удирал на велосипеде от собак целый час. Я от всей души смеюсь, не сдерживаясь. – Да не может такого быть, ты врешь! – ударяю его по-дружески в плечо, удерживая волосы одной рукой.

– Серьезно тебе говорю, – рыжий тоже смеется. Вижу, что его самого радует мое поднявшееся настроение, и до меня доходит, что он специально завел эту историю в надежде поднять мое упавшее настроение.

Душевный момент прерывает странное чувство, что за тобой наблюдают. От этого начинает неприятно сосать под ложечкой. Пытаюсь отогнать его, убеждаю себя, что выдумала глупости, но, когда поворачиваю голову в сторону, вижу компанию из нескольких парней, среди которых стоит… Князев.

Татуированный пялится пристально, в упор, и не отводит взгляда, когда видит, что я заметила. Руслан обнимает за талию вчерашнюю девушку. Та что-то томно ему рассказывает, но по лицу старшекурсника понятно, что спутницу свою он совсем не слушает. Как маньяк, наблюдает за нами с Егором, переводя взгляд с меня – на него.

Выражение его лица… ох как сильно мне оно не нравится. Есть в нем что-то зловещее. По позвоночнику проходится неприятный холодок, оставляя за собой странное чувство волнения.

– Что там? – Егор прослеживает за моим встревоженным взглядом. – Вы знакомы? – поняв, что мы с Князевым пялимся друг на друга, с неким недовольством спрашивает одногруппник. Или мне показалось, и он просто поинтересовался без подтекста?

Быстро отворачиваюсь, стараясь придать более беззаботный и расслабленный вид.

– Ага, я же аудитории вчера утром перепутала, сидела с их потоком, – легко произнести не получается, беззаботно тоже. Неконтролируемая дрожь в голосе выдает с потрохами. Волосы я так и не собираю. Бросив эту затею, мы идем в противоположную от компании сторону на поиски нужного кабинета.

Во время перерыва, который длится целый час, Егор уходит на тренировку, а мы вдвоем со старостой Аней топаем в столовую на первом этаже.

Добравшись, оставляем за свободным столиком вещи, чтобы никто не занял, и идем за едой. Особого аппетита, как и настроения, нет, но я заставляю себя купить печеный пирожок с капустой и яблочный компот. Ситуация в коридоре с Князевым оставила внутри неприятный осадок.

Так дело не пойдет. Мы на одном факультете, видеть я его буду часто. И что теперь, каждый раз настроение будет портиться? Нужно менять мышление, научиться игнорировать татуированного и постараться забыть тот случай.

Вернувшись за стол, приступаем к еде. Таня обедает гречкой с котлетами, я нехотя клюю свой пирожок, по чуть-чуть отщипывая тесто. Разговоры в основном ведем про учебу и общежитие. Среди девочек в группе я единственная, кто живет в общаге, поэтому староста расспрашивает, как там все обустроено. Я спешу ее огорчить, ведь сама провела в ней всего две ночи, поэтому рассказывать особо нечего.

Неподалеку от нас сидит шумная компания парней, по виду старшекурсников. Они активно о чем-то спорят, громко и весело, то и дело поглядывая в нашу сторону. Галдеж ужасно раздражает, пару раз поворачиваюсь в их сторону, всем видом показывая, что нам это не нравится.

– Как дела, красавицы? – выкрикивает один из них, истолковав мое внимание иначе.

– Все супер, не отвлекайтесь от обеда, – отвечает на вопрос староста без энтузиазма, пытаясь отвадить. Видно, Ане тоже не по душе подобное соседство.

– А чего такие красивые и хмурые? – один из компании поднимается и подходит в нашу сторону, явно намереваясь пообщаться более тесно.

Обмениваемся с Аней понимающими взглядами, еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Как звать? – смазливый с родинкой на щеке подсаживается к одногруппнице, закидывая руку на спинку стула. Видимо, посчитал, раз она ответила на вопрос, то более лояльна в отличие от хмурой меня.

– Аня, а это Лиза, – сухо представляется, складывая руки на груди в ожидании, пока он уйдет.

– А я Рома, – подмигивает, жуя жвачку, как животное. – Запиши номерок, – достает из кармана мобильник и протягивает Ане. Я молча наблюдаю за развернувшейся сценой, стараюсь не лезть, хоть поведение парня совсем не нравится. Ведет себя развязно, нормальные люди так не знакомятся. Или он хочет показаться крутым? Выглядит со стороны глупо.

– Извини, но нет, – махнув рукой, староста отодвигает от себя протянутый телефон. Парень явно не был готов к такому, и смартфон выпадает из его руки прямо на кафель с характерным грохотом.

Анька не хотела такого поворота событий, случайно вышло. Она испуганно прикрывает рот рукой, наблюдая, как парень соскакивает на ноги и поднимает гаджет.

– Э-э-э, ты че, овца? – быстро осматривает на предмет повреждений. – Ты мне чехол поцарапала, и пленка защитная треснула!

– Извини, я не хотела, – Аня извиняется, и мы одновременно поднимаемся с места, когда видим, что Рома приходит в неадекватное состояние, явно быкуя.

– Дура тупая, граблями своими че машешь? Бабки за чехол теперь гони!

– За языком следи, – уже не выдержав, встреваю в и без того накалившуюся обстановку. Все в столовой наблюдают за происходящим.

Рома перемещает внимание на меня, подходит, становясь рядом. Смотрит сверху вниз, создавая иллюзию доминирования. Неандерталец, блин.

– И че ты мне сделаешь? – начинает угрожать, быдловато кивая головой.

– А ты мне че сделаешь? – вторю его манере. И без того плохое настроение начинает выплескиваться за края.

– Да я тебя щас на этом кафеле размажу, коротышка, – фыркает, поворачиваясь к столу друзей, мол, ему смешно со мной беседу вести. Не воспринимает какую-то девку всерьез.

– Лиз, не надо. Я отдам деньги за чехол. Скажи, сколько? – Аня пытается предотвратить катастрофу.

– Давай, размажь, я жду, – выгибаю бровь, смотря в упор на парня. Взмахом руки даю старосте понять, чтобы она стояла на месте.

Спросите, зачем я нарываюсь? Как говорила ранее, терпеть не могу несправедливость. А особенно не перевариваю «самцов» в кавычках, которые считают, что могут оскорблять девушек и угрожать им.

Подтверждая звание неандертальца, Рома вцепляется в мое предплечье в предупреждающем жесте.

– Это все, на что ты способен? – отшвыриваю руку от себя, как заразу. А что он думал? Испугаюсь и буду молить о пощаде? – А с себе равным зацепиться слабо?

– Ну, овца, сама напросилась, – хватает локоть, дергая на себя. Все происходит очень быстро. Я не успеваю анализировать ситуацию, действую чисто на инстинктах. Вырываю руку и со всей злости толкаю парня в грудь. Не ожидав наступления, оппонент отскакивает на несколько шагов назад, а затем, назвав меня «сукой», замахивается для удара.

Сделать у него это не выходит. Зато я успеваю испугаться перспективы ходить с фингалом на лице.

– Ты че, попутал, Алеша? – фигура Князева вырастает рядом так неожиданно и непонятно откуда, что я сама отшатываюсь в страхе. Что уж говорить про придурка Рому: побледнел, будто призрака увидел. – Это моя телка.

Телка?.. Ошарашенно выпучиваю глаза на Руслана, держащего смазливого. Что, простите?!

– Я… я не Алеша, я Рома, – трясясь, начинает оправдываться и пытаться вырваться из захвата. Татуированный плюс ко всему обхватывает его шею сзади, окончательно блокируя любое телодвижение. Прям как мою тогда.

– Мне похер, кто ты. Извиняйся, – тон Князева жутко угрожающий. По правде становится страшно за Рому.

– Извини, Рус!.. Она дерзила, с… сама нарывалась!

Отмена. Никакой жалости к говнюку.

– Не передо мной, перед ней, – насильно разворачивает смазливого в мою сторону.

– Извини! Извини! – дрожит как осиновый лист на ветру. – Рус, клянусь, я не знал, что это твоя телка. Так бы близко не подошел!

С видом вселенский скуки и усталости от оправданий татуированный отпускает жертву, но это на первый взгляд. Не успеваю я моргнуть, как Князев проходится кулаком по роже Ромы. В ужасе наблюдаю за развернувшейся сценой, не найдя в себе сил что-то произнести или заступиться.

Смазливый летит на пол, из его рта брызжет ярко-красная кровь, оставляя на кафеле характерные крапинки.

– А теперь свободен, – произносит Руслан угрожающим тоном. Парень начинает отползать. Быстро, насколько это позволяет состояние, поднимается. Я порываюсь вперед, чтобы помочь, но останавливаюсь от тяжелой тормозящей ладони на плече.

Рома, поднявшись, вытирает рот рукой, едва ли удерживаясь на ногах, и выходит из столовой, забыв про друзей за соседним столиком. Те сидят, попрятав лица, лишь бы им тоже не влетело.

– Ты варвар! Зачем кулаки свои распускаешь? Тебя кто-то просил лезть? Я сама бы справилась! – сбрасываю с себя его грабли.

– Даже спасибо не скажешь, Кудрявая? – осматривает с ног до головы и хмыкает каким-то своим мыслям. Как будто не он секунду назад чуть не покалечил студента.

– За что благодарить? За то, что телкой меня назвал? Еще и твоей?! – цежу со злостью. Эту фразу слышали все вокруг. Сколько еще он собирается меня позорить?

– Невоспитанная, еще и неблагодарная, – разминает спокойно шею. – Пороть тебя надо, Лизавета.

– Себя выпори, – обхожу бугая и хватаю свою сумку со стула. – Пошли, Ань, – обращаюсь к ошарашенной старосте.

Бежать. Нужно бежать отсюда, иначе это плохо закончится. Я учиться пришла, а не участвовать в скандалах, драках и разводить демагогию с наглыми быдло-старшекурсниками. Если он так спокойно может поднять руку на человека, о чем вообще можно разговаривать. Быдло.

Лиза, ты сама чуть не подралась с Ромой. Этот парень хотел тебя ударить, а ты его защищаешь? Действительно, неблагодарная.

– Куда намылилась? – Руслан по-хозяйски хватает за кисть, насильно заставляя притормозить.

– От тебя подальше, – пытаюсь отцепиться, но стальная хватка этого не дает. Откуда в нем столько дури? Почему я руку собственную выдернуть не могу?

– Подальше? – перемещает взгляд с лица на шею, а с нее на грудь. – А я вот поближе хочу, Кудрявая.

Не успеваю отреагировать на сказанное, возразить, как этот медведь дергает на себя, чуть наклоняется и закидывает на плечо!

Неконтролируемый визг вырывается из горла. Первая мысль: сейчас он меня уронит на кафель, и я сломаю себе шею.

– Что ты делаешь? – наплевав на полную столовку зрителей, кричу во всю. Перед глазами начинает все плыть, крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть мир вверх тормашками. Князев уверено шагает, пока я болтаюсь, как сопля, в неестественном положении. – Отпусти, поставь меня на пол, придурок! – ударяю кулаком по мощной пояснице, но реакции в ответ ноль. Точнее, не так. На возмущение он просто кладет ладонь на мою задницу, типа придерживая. В этот момент я хочу сгореть от стыда, провалиться под землю и больше никогда не появляться в этом университете. – Ненормальный, варвар, дикарь! – дергаюсь, за что получаю беспощадный шлепок по заднице. – Куда ты идешь?

Князев не реагирует вообще ни на что. Несет непонятно куда и какими путями. Открыв глаза, вижу только пол. Понимаю, что это коридоры, где я еще не ходила.

Придурок уверенно шагает, словно ежедневно носит на себе вот так студенток. Ориентируется по универу он офигительно. Ну да, а что можно ожидать от такого типа? Наверняка знает все тайные местечки, где можно позажиматься с очередной жертвой на перерывах.

По скрипящему звуку понимаю, что он открывает куда-то дверь, вносит меня внутрь и, оказавшись в закрытом помещении, ставит на пол.

Грудь тяжело вздымается от испытываемого шока, тело слегка шатается. Облокачиваюсь ладонью на стоящую рядом парту, чтобы не свалиться. В это время Руслан возвращается к двери и закрывает ее на ключ изнутри. Убирает его в карман брюк, вальяжно разворачиваясь на меня с видом хозяина положения.

– З-зачем закрыл дверь? – заикаюсь в ужасе, на дрожащих ногах подаваясь вперед. Что он собирается делать? К чему это все?!

О Боже…

Князев перехватывает меня на полпути, обвивает талию, крепко прижимая руки по бокам.

– Отпусти меня, что ты себе позволяешь?! Открой немедленно дверь, я хочу уйти!

Мы одни в закрытом кабинете, в каком-то пустом крыле университета… Паника подступает к горлу, пытаюсь вырваться из навязанных объятий, но татуированного не волнуют мои желания.

– Такая ты дерзкая, Лизавета, – издевается, оскалившись. – Нравишься.

– А ты мне что-то не особо, – с отвращением таращусь на старшекурсника. На место страху приходит злость на его развязное поведение. Ну и перепады настроения… – Не смотри на меня так, глаза выцарапаю!

Князев начинает смеяться, громко и басовито. Разве можно испытывать лютую ненависть к парню, которого видишь второй день в жизни? Можно! Еще как можно!

– Тигрица.

– Ненормальный, убери руки! Кем ты себя возомнил вообще? Опозорил меня перед всеми, притащил сюда, чтобы что? – Он сдавливает меня в тисках так сильно, что дышу через раз. Или это потому, что не хочу чувствовать его запах? Вдыхать?..

– Опозорил? – искренне удивляется. – Теперь ни одна шавка к тебе не посмеет подойти, – изрекает с таким самодовольным видом, будто на этих словах я упаду перед ним на колени и буду благодарить спасителя.

– Единственная шавка, кто ко мне подходит – это ты, ясно? – Язык теряет соединение с мозгом, и я начинаю говорить все, что о нем думаю, вслух.

– Сходи в деканат, че ты? Вдруг там помогут? – намекает на мои вчерашние угрозы, которые позорно не исполнила. Вот надо было сходить, чтоб придурку этому неповадно было!.. – Балаболка Лиза. Только языком чесать умеешь.

– А ты, судя по всему, думаешь не мозгами, а тем, что у тебя в штанах, – не остаюсь в долгу. А что? Разве не так?! Я сказала правду!

Боже, зачем я его еще сильнее провоцирую…

Просто в моменты злости не контролирую себя, делаю хуже поведением, распаляя оппонента.

Подтверждая сказанное о его придурошной персоне, Князев разворачивает меня к себе спиной и толкает к стене. Влетаю в твердую поверхность, вовремя успев повернуть голову, иначе разбила бы нос.

– Ты больной?! – выдаю, едва ли не задохнувшись от возмущения. Чувствую прижимающуюся тушу позади.

– Думаю членом. Как ты и сказала.

Взвизгиваю от неожиданности и жгучего стыда, когда придурок кусает мою шею, оттягивая зубами кожу. Не медля ни секунды, отодвигает свитер и перемещается на ключицу, оставляя укус и там тоже, пока я осыпаю его проклятиями и отчаянно начинаю звать на помощь.

– Не напрягай связки, Лизка, тут нулевая слышимость, – урод проходится горячим языком за ухом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обласкать его нелестными словами и не спровоцировать еще сильнее.

Но это еще цветочки по сравнению с тем, что происходит дальше…

Здоровая ладонь сначала прижимается к моему животу, спускаясь все ниже и ниже, пробирается под одежду и ведет, наоборот, вверх.

– Не смей!.. Не смей! – дергаюсь, понимая, что он собирается делать. Пытаюсь отодвинуться, но тем самым еще сильнее прижимаюсь к стоящему позади и освобождаю пространство для действий. Боже, я чувствую, как что-то твердое упирается в поясницу…

– Ч-ш-ш, не рыпайся, – хрипит над ухом, пока рука оттягивает топик под свитером, освобождая мою грудь.

– Не надо, пожалуйста!.. – шепчу, задыхаясь от волны стыда, когда холодная ладонь ложится на полушарие, по-хозяйски сминая его.

– Хочу тебя, Лиз, – прокручивает меж пальцев сосок. А я закусываю губу, до боли зажмуриваясь от странного чувства, что возникло внизу живота от его действий.

– Мне противно…

– А так? Противно? – нагло, не спрашивая разрешения, отпускает грудь и просовывает свою татуированную руку за пояс джинс. В этот самый момент я проклинаю себя, что не переоделась. Они же большие по размеру в талии, в другой одежде он бы не сделал этого так просто!

Князева не смущают мои крики, то, как я извиваюсь и вырываюсь. Ему наплевать. Секунда, и мужская ладонь уже в моих трусиках, накрывает нежную кожу. Там, где никто и никогда не прикасался ко мне. ТАК, как никто и никогда не прикасался.

– Нет… – выдыхаю, почувствовав проталкивающийся в складки палец.

– Черт, какая нежная, – горячие губы осыпают шею поцелуями оставляя влажные следы, пока он массирует мою плоть там. Заряды тока проходятся по телу, аж волосы на голове встают дыбом. Чувствую, как там начинает пульсировать от прикосновений. Ранее неизвестные чувства будоражат кровь, заставляют дрожать от ужаса и чего-то еще, непонятного для меня…

Стыд. Унижение. Отвращение к нему и к себе. Все чувства смешиваются между собой в один снежный ком. Но самое мерзкое не это… самое мерзкое – осознание, что я пытаюсь сжать колени не потому, что мне больно, а приятно…

Черт… что происходит?

Я больна?

Сжимаю кулак, впиваясь острыми ногтями в кожу, чтобы привести себя в чувства, сдержаться. Это своего рода терапия.

Соберись Лиза, он насильник. Так нельзя, это все неправильно. Тебе не должны нравиться извращенные прикосновения!.. Князев не имеет права лапать твое тело без разрешения. Никто не имеет права.

– Тебе мало тех, кто согласен добровольно? Изнасиловать меня собрался? – спрашиваю, не в силах совладать со страхом в голосе. Каковы его дальнейшие действия? Наивно полагать, что на этом все закончится…

– Изнасиловать? – Руслан издает легкий смешок, но резко умолкает, прижимаясь губами к уху. – Нет, Лизавета. Ты будешь умолять, чтобы я тебя трахнул.

От грязных речей жаром обдает еще сильнее. Лицо полыхает от стыда, не спасает даже холодная стена на контрасте.

– Никогда. Слышишь? Никогда этого не будет! – дергаю плечом, делая попытку сбросить с себя его голову. – Мерзость. Убери руку и никогда не повторяй такого с другими девушками. Засмеют.

– А ты, по ходу, у нас фригидная, раз мужика нормального не хочешь? – вытаскивает ладонь и грубо разворачивает к себе лицом. Встречаться с ним взглядом после такого не хочется, отворачиваюсь в другую сторону. – Сюда смотри, – приказывает таким тоном, что я подчиняюсь на интуитивном уровне.

Пристально следя за моей реакцией, Князев засовывает тот самый палец в рот и облизывает. С явным наслаждением и удовольствием.

Сглатываю слюну, с ужасом наблюдая за постыдными действиями. Он ненормальный. Точно ненормальный. Демьян после выходок Князева кажется самым настоящим ангелом…

Не показывай слабости, не показывай шок. Возьми себя в руки и беги.

– Мужика? – откидываю голову, упираясь затылком в твердую поверхность, нарочно издевательски начиная смеяться. – Мужика я перед собой не вижу, а вот наглого сопляка, что возомнил свою персону королем университета – да. Привык, что все с рук сходит, а?

– Добазаришься, Кудрявая. Не беси меня, – предупреждает, опасно понижая голос.

– А что? Правда не нравится? Спустись с небес на землю, Русланчик.

– Русланчик? – выгибает бровь, будто я тупость какую-то сказала.

– Можешь пожаловаться папе, что тебя девочка обидела, – вытягиваю губы как раздосадованный ребенок.

Во взгляде старшекурсника что-то меняется. Знаю, я намеренно задела, опираясь на слухи, ходящие про его отца. Руслан такой же папенькин сынок, как и Демьян.

Судя по реакции, я попала в точку. Татуированный замирает на месте, зло смотря в упор. Решаю воспользоваться моментом, пока он ослабил хватку. Выскальзываю из захвата и бросаюсь к выходу. В моменте кажется, что все получится и я смогу сбежать. Остановившись, дергаю ручку вниз и толкаю дверь, но ничего не выходит. И тут я понимаю, что Князев запер на ключ и убрал его в свой карман!..

– Помогите! Кто-нибудь! – поняв, что открыть не смогу, начинаю тарабанить по дереву кулаками и звать на помощь, но без толку. Неужели никто не слышит?

– Охренительный видок, хотя вчерашняя юбочка понравилась больше, – возбужденный голос звучит за спиной, и я замираю как вкопанная со сжатыми кулаками, что так и не успели в очередной раз ударить по двери.

– Послушай, оставь меня в покое, по-хорошему прошу, – сглатываю вязкую слюну. Сердце грохочет в груди. Ощущение, будто в фильм ужасов попала, и пытаюсь сбежать от маньяка с пилой в руках. Нервы на пределе, я понимаю, что в безвыходном положении. Единственное оружие против этого озабоченного гиганта – слова. – Послушай, Руслан. Интрижки – это не для меня. Случайный перепих тоже. Найди девушку, которая с радостью с тобой развлечется.

– Другую не хочу. С тобой развлекусь, – отрезает, мигом подхватывает, как легкую надувную куклу, и тащит к партам.

– Мне это все не интересно, понимаешь? Я не такая, – кричу уже на грани истерики.

– Лесбуха, что ли? – не успеваю осознать, как оказываюсь лежащей на твердой парте спиной, со свисающими вниз ногами.

– Нет, – пытаюсь подняться, но Князев разводит мои колени в стороны, устраиваясь меж них, и толкает обратно. Черт, надо было соврать. – Да, да! Я такая, слышишь? Мне девушки нравятся!

Первое слово дороже второго. Естественно, он уже не верит в мои слова…

– Давай-ка посмотрим, что у нас под одеждой, – задирает свитер. В его действиях нет сдержанности: движения резкие, рваные. Князев будто максимально сдерживает своего внутреннего зверя, но получается плохо.

– Не прикасайся ко мне! Сказал же, что я буду умолять тебя, чтобы ты меня… чтобы ты меня… трахнул, – с отвращением произношу последнее слово. – Если ты не заметил, я сейчас об этом не умоляю!

– Передумал. Хочу тебя, Лиз. Сейчас. Жестко, громко. Можешь кричать, сильнее заводишь.

– Я не хочу! Слышишь?! Не хочу тебя, – голос осип от визгов, хриплю из последних сил, в надежде достучаться до психопата. Что не понятно в слове «нет»?!

– Кого хочешь? Может, того петушару рыжего?

– К… какого рыжего? – сначала непонимающе хлопаю глазами. – Это мой одногруппник!.. Егор, его зовут Егор. Он просто меня по предметам подтягивает…

Боже, я что, пытаюсь оправдаться перед этим неадекватным?!

– Да похер вообще, – дергает топик вниз, бедная ткань трещит по швам, грудь постыдно и предательски обнажается. Я пытаюсь пресечь, помешать, отбиваюсь ладонями, но он легко сковывает мои руки, поднимая их над головой, и удерживает одной своей гигантской. По позвоночнику проходит холодок, соски мгновенно твердеют от соприкосновения с холодным воздухом. Взвываю, зажмуриваясь, пока Князев наклоняется, вбирая их своими настырными губами.

Полное отчаяние и бессилие накрывают меня, окончательно добивая, когда слышу, как он расстегивает ширинку своих брюк.

Неосознанно начинаю плакать, громко, истошно, навзрыд. Не наигранно – мне правда страшно, что сейчас он меня изнасилует. Помощи ждать неоткуда. Никто не остановит его.

Рыдания сотрясают меня всю, затмевая разум. В голове стоит шум. Хочется, чтобы это все закончилось, прекратилось. Оказалось страшным сном, розыгрышем или злой шуткой.

– Не надо… Умоляю… Пожалуйста, я не хочу насильно… мне страшно…

Глава 7

Руслан

Разматываю кумпур1, со злостью швыряя его на маты. Здоровая боксерская груша качается после пережитой агрессивной атаки. Два битых часа долбил ее, чтоб вышвырнуть эту белобрысую из башки. Не хочет, сучка, ни в какую уходить, поселилась и корни пустила.

Гребаный белокурый образ мерещится на каждом шагу. Покоя не дает воспоминание, как она смеется рядом с рыжим утырком, смотря на него своими голубыми глазищами.

Какого хера она ему лыбилась? А он че рядом трется?

Успокойся, Князев. Успокойся, пока не расхерачил все вокруг.

Два дня. Два чертовых дня, и какая-то кудрявая соплячка смогла оживить интерес к шараге, в которой учусь. Этот животный инстинкт влечения, охоты на новую цель. Желание добиться, присвоить ее, сразу же заклеймить, пока другие не успели. Пока рыжий не успел.

Крышу сносит от нее так, что аж чуть не изнасиловал. Сам себя не контролирую, когда острым язычком дерзить начинает. Я б его… Не понимает, дура, что сильнее интерес к себе подогревает. Хочу, аж зубы скрипят.

Еще минута, и трахнул бы стройное тельце в пустом кабинете, настолько двинулся на ней. Повело, с кем не бывает.

Сама виновата, нарывалась же. Привык, что телки легко ведутся, но эта бестия одним своим осуждающим взглядом выбешивает так, что хочется раком поставить и всю дурь выбить.

Тяжело и зло выдыхаю. От каждой мысли про эту Лизу член встает, как у подростка с нехваткой секса.

Хочу ее и все.

Попытался силой взять, но не смог. Чердак поехал, что было плевать на последствия. Я был готов трахать ее под визги и крики, но, когда девка рыдать начала, пелена похоти с глаз опустилась.

Че за херня? Сам не понял.

Екнуло че-то внутри от фразы «мне страшно». Отпустил ее. В какой-то момент даже вину почувствовал, хотя такого отроду не бывало. И с виной, и с тем, что телка ломается. А именно это она и делала. Ломалась. Да так умело, что поверил в ее неприступность.

Только че реветь так правдоподобно начала? Перегнул, может? Испугалась Лизка.

Лизка. С какого хера она Лизкой уже стала?

Есть в ней что-то, отличающее от других.

Веет чистотой, что ли. Невинностью. Естественностью необъяснимой. А эти кудряшки. Каждый раз хочется намотать локон на палец. Покрутить, рассматривая. Зацепила она меня с первой секунды, когда в аудитории нарисовалась. Сразу понял, что первашка не в ту дверь вошла, но говорить не стал. Как маньяк, вдыхал ее сладковатый запах, сидя рядом. Это были не просто духи, которыми обливаются телки. Легкий цветочный запах и вишня. Гребаная вишня. Мерещится теперь повсюду.

С того случая, как отпустил Кудрявую, прошло три дня. В универе я больше не появлялся, свалил домой от греха подальше. Боюсь, что в следующий раз не сдержусь. Не посмотрю на слезы и сопли, нагну и возьму желаемое.

Батя, если узнает, скажет: идиот, тебе насильником осталось стать для полного счастья.

Выхожу из оборудованного под спортзал помещения на цокольном этаже особняка и шурую смыть пот вперемешку с мерзким запашком.

Сняв шорты, встаю под холодные струи воды в стеклянной душевой кабине. Сбросить напряжение боксом ни черта не удалось, член стоит колом из-за дерзкой блондиночки.

Бля, давно у меня такого не было, забыл, когда последний раз дрочил, мечтая о ком-то. Будучи подростком, наверное. До появления голубоглазой бестии проблем с сексом у меня и близко не было. Захотел – получил.

Упираюсь ладонью в кафель, плотно обхватываю твердый ствол и начинаю активно водить по длине. Яйца болят, требуя разрядки, но ни хера не выходит.

Черт.

Закрываю глаза, представляя, что это делает Лизавета своим ротиком. Мягкими податливыми губами, по которым с ума схожу. Хочется искусать их до крови, а после зацеловать и зализать раны. Фантазия рисует стоящую передо мной блондинку на коленях, ее локоны рассыпаны на голых плечах и колышутся от усердных стараний. Вот тонкие пальчики перекатывают в руках яйца, пока язык тщательно вылизывает член, а после пухлые губки смыкаются на головке.

Результат долго ждать не заставляет. Под собственный рык бурно кончаю на стену, но настроение от этого становится еще дерьмовей.

Докатился. Руслан Князев дрочит, представляя какую-то левую телку.

Смыв позор под тропическим душем, обтираюсь полотенцем, одеваюсь в домашнюю спортивку и поднимаюсь наверх.

Затащу Кудрявую в постель любой ценой. Оттрахаю так, что потом сама за мной по пятам будет бегать и умолять повторить. А я подумаю, соглашаться или нет.

– Сыночек, тренировался? Идем ужинать, папа уже за столом, – мама выходит из гостиной в момент, когда я собираюсь скрыться незамеченным на своем этаже под озабоченные мысли.

– Не буду, – дергаю губой, цокнув. Ужинать с батей за одним столом – то еще испытание. Лучше в спальне перекантуюсь, пока он не уедет на вечерний променад в банду.

– Иди сюда! Не будет он. Самостоятельным стал. Семью ни во что не ставит, – голос Игната басом звучит из открытых дверей. Закатываю глаза, разворачиваясь.

Приплыли, бля.

– Руслан, не надо, – мама, как всегда, пытается сгладить острые углы.

– Привет, – войдя, здороваюсь с родителем и сажусь за стол рядом с задвинутым стулом по правую сторону от отца.

Место наследника Князевых пустует.

– Чем занимаешься сейчас? – откусывает кусок белого хлеба, пристально наблюдая за мной.

– В зале был, – отодвигаю тарелку с супом подальше. Мне б мяса сейчас, а не эту бурду.

Маман посадила всю семейку на диету. Видите ли, здоровое питание. Ток че в руке у бати делает хлеб? Что за послабления?

– В университет почему не ездишь?

Бросаю взгляд на маму, мол, ты сдала? Но она еле заметно отрицательно мотает головой. Ясно, охрана, значит, стукачит.

– Не хочется, – поворачиваюсь на отца в упор, схлестываемся взглядами. Знаю, что напрашиваюсь, засунуть бы язык в задницу и есть молча, но Князевская кровь не позволяет.

Батя сам виноват: не хочет меня к делу приобщать. К банде особо не подпускает, типа рано еще. Учиться, говорит, надо. Университет закончить, диплом получить. Еще и юридический! Глава банды Центр заставляет сына юридический окончить.

Бля, кому скажи. Клоунада.

Цирк на выезде.

– А что тебе хочется? – специально делает этот добродушный тон. Называю его «затишьем перед бурей».

– Ты знаешь, па. Я в Центр хочу.

– В Це-е-е-нтр хочешь? – наклоняет седую голову набок, отшвыривая хлеб.

– Игнат, не надо, – мама устало вздыхает, хочет образумить старика.

– Лилия, не лезь! Какой тебе Центр? Какая банда? Ты университет нормально закончить не можешь! Безответственный, наглый щенок, – в край озверев, ударяет кулаком по столу. Диетический супчик выплескивается из тарелки, пачкая белую скатерть. – Кто ты без моей фамилии? Что ты из себя представляешь? Думаешь, гонки и бокс – это вся жизнь? Я сдохну – кем ты станешь? Что ты можешь вообще в этой жизни?

– Ма, да дай ты ему нормальной еды. Смотри, какой злой. Вон, жиденькое разлил, – пропускаю мимо ушей дерьмо в свою сторону и поднимаюсь из-за стола. Негатива на сегодня достаточно.

– Сядь и ешь этот чертов суп!

– Сыт по горло, бать. Спокойной ночи, – сваливаю под возмущения Игната Князева, огибая стол. Напоследок целую маму в висок, шикнув на ухо «извини».

Поднимаюсь наверх и останавливаюсь на последней ступеньке. Раньше мы делили четвертый этаж со старшим братом, пока Равиль не погиб в автокатастрофе.

С тех пор отец больше не поднимается сюда. Равиль был его любимчиком. Два года назад смерть старшего сына подкосила отца, лишив наследника. Того, кого он готовил к управлению Центром с самого детства.

Но все полетело к чертям собачьим.

Лиза

Выходные заканчиваются, а это означает, что завтра на учебу. Прошла неделя обучения в университете. Первая ее часть была просто кошмарная…

В памяти против воли всплывает воспоминание о последней встрече с Князевым и о том, как он меня чуть не изнасиловал… практически изнасиловал.

Боже…

На глаза снова наворачиваются слезы в сопровождении болезненного кома в горле. Животного страха, как в тот день, я не испытывала никогда. Никогда!..

Чувство беспомощности, отчаяние, осознание, что помощи ждать неоткуда, и ожидание… безумно страшное ожидание неизбежного. Момента, когда безжалостное животное завладеет твоим телом против воли.

Сделает то, на что не имеет никакого права.

Но мысль о том, что наверняка Князеву это осталось бы безнаказанным, рождает внутри дикую боль. Меня некому защитить, некому заступиться. Даже если бы я написала на него заявление, узнай о подобном дядя или Шведовы, мне пришел бы конец. Они обвинили бы меня, назвали распутной девицей, вертихвосткой и Бог знает еще как.

Вадим, возможно, лишился бы контракта, меня бы забрали из университета. Представляю, какую травлю устроила бы Инесса, называя меня потаскухой.

Да, я не могу быть уверена на сто процентов в их реакции, ведь ничего из этого не произошло, но почему-то именно так все и представляю.

Я добилась свободы на четыре года, хотела избавиться от Демьяна, но попала в лапы Князева. Не знаю, кто из них двоих хуже…

Одно имя Руслан для меня звучит ужасающе. Как напоминание об одном из худших дней в жизни. А если бы я не начала плакать и умолять отпустить? Лишилась бы девственности на парте… На парте, черт подери!

Животное!.. Урод моральный!.. Да как таких земля вообще носит, а?! Кто его воспитал? Кто вырастил? У меня много вопросов к этим людям…

Он отпустил меня, открыл дверь и вылетел из кабинета, оставив одну. Я трусливо поправляла одежду, трясясь, как уличная дворняга. Казалось, что зверь в любую секунду передумает и вернется закончить начатое. Но Князев не вернулся и следующие дни в университете не появлялся. Либо просто я его не видела до самых выходных. И слава тебе, Господи. Может, он отчислился или в другой университет перевелся?

Ага, помечтай.

Воскресный вечер подходит к концу. Откладываю пряжу в небольшую корзинку и поднимаюсь с кровати. Сделав небольшую разминку от затекшей спины, иду за телефоном, лежащим на рабочем столе. Разблокировав, набираю по памяти номер на сенсорном дисплее. Пока идут гудки, возвращаюсь на постель и сажусь по-турецки.

– Лизка, засранка ты такая! – в трубке звучит до боли родной голос.

– Валюшка моя, – улыбаюсь сквозь накатившую грусть, представляя, как она упирает сейчас руки в бока, прижимая телефон плечом к уху. – Прости, что так и не перезвонила во вторник. И прости, что трубку не брала. Можешь не ворчать, мне стыдно, очень стыдно, поверь…

– Я переживала, – укоризненно подмечает, цокнув. – К Вадиму с расспросами не лезла, к Инессе тоже. Знаю, что если со мной проблемой не поделилась, то с ними уж точно нет.

– Ты, как всегда, права, – выдыхаю через рот, надувая щеки. – Понимаешь, новое место. Много незнакомых людей. Переживаю, что отстаю от группы… – перечисляю ложную информацию, которая никак не относится к моей истерике, случившейся в тот день.

После того случая в аудитории с Князевым на учебу я больше не вернулась. Нашла Аню, забрала у нее свою сумку и трусливо убежала в общежитие. Оказавшись в безопасном месте, я прорыдала пол дня, свернувшись калачиком на кровати. А перед приходом Тани полчаса стояла практически под кипятком в душе, раздирая кожу мочалкой, пытаясь смыть с себя чужие прикосновения. Так, ссылаясь на то, что принимала слишком горячие процедуры, я смогла оправдать красные глаза перед соседкой.

Я не могла ни с кем поделиться произошедшим, выплакаться на плече, услышать слова поддержки и ощутить заботу. А душа горела… так хотелось почувствовать себя нужной и защищенной. С дуру позвонила тете Вале, но рассказать так и не смогла. Позорно пошмыгала носом в трубку под успокаивающий голос, а потом сказала, что перезвоню. Знаю, было эгоистично пугать бедную женщину. Она мне потом каждый день звонила, а я бессовестно сбрасывала звонки и отвечала односложными сообщениями, что все хорошо и я сама позже наберу.