Закон против чувств

От Автора

Дорогой читатель! Спасибо, что открыл эту книгу! Ты попал в Детройт – город, где дождь смывает границы, а люди постоянно нарушают правила. Какие-то герои покажутся тебе интересными, кого-то ты обязательно назовешь мудаком, но все персонажи, даже те, кого ты пока не заметил, сыграют огромную роль в этой истории.

В своем Telegram-канале @alexwaynewriter я рассказываю о новых главах, делюсь мыслями и всякими интересными проектами по книгам. Я буду очень рада, если ты присоединишься к моему небольшому мирку любовных романов!

Приятного чтения!

ГЛАВА 1

Долорес Аллен

16:36

В норме частота сердечных сокращений у взрослого человека колеблется в пределах шестидесяти-девяноста ударов в минуту. Я прочитала об этом в медицинском журнале, пока сидела в комнате ожидания.

Моя норма увеличилась год назад. Отстранение от службы, лечение на больничной койке, пропитанной фенолом, спиртом и хлоркой, редкие всплески запаха крови, психологическая медицинская реабилитация – все это замедляло сердечный ритм. Я ощущала острую нехватку, подавляя кричащие о помощи нервные импульсы. Мир становился медленным, и я вместе с ним.

Я не наркоманка. Я хуже.

Запрокинув голову кверху, я вытянулась на этом чертовски удобном кресле, приняв наполовину лежачую позу. Мои ладони коснулись ручек сидения и ощутили гладкое, покрытое лаком дерево. Подушечки пальцев почувствовали неровный рельеф, проскальзывая вдоль и поперек.

Я воспринимаю все слишком резко, в том числе и время.

Час в этом кабинете тянется как вечность и вынуждает меня цепляться за все, что поможет отвлечь внимание от этой высокого о себе мнения особы.

Миссис Хейзел сидела по ту сторону стола строго напротив меня. Этот маленький закуток, похожий на полноценную комнату, не выстраивает между нами доверительные отношения. Наоборот, он постоянно выводит меня из себя. За столько сеансов кресло не сдвинулось с места даже на миллиметр. Она – помешанная на порядке женщина, отрицающая свои психологические проблемы, но не унимающаяся в поиске моих.

Ее голос не равнялся с постукиванием ручки по поверхности стола, но равнялся с песней, на которую я переключилась, напевая «Tough» группы Neffex в голове.

Я перестала слушать ее несколько минут назад. Миссис Хейзел любила монологи о том, как нужно жить. Странно для психолога, но такой учитель у меня уже есть. Следующий сеанс будет дома с отцом, которому не понравится то, что я собираюсь сделать.

– Мисс Аллен, вы меня слушаете? Я задала вам вопрос. – Карие глаза возмущенно уставились на меня. – Несколько минут назад.

Нехотя я приподнялась, чтобы увидеть ее лицо, а не часть, как из положения лежа.

– Прошу прощения. Вы не могли бы повторить?

За сорок пять сеансов я усвоила несколько важных вещей. Во-первых, сидеть стоит в открытой позе, потому что ее глазища сначала пробегаются по телу, оценивая мою готовность к душевному разговору, а потом замирают на губах. Правило второе – изредка улыбаться. Но не больше трех раз за сеанс и желательно не в момент разговора про последний вызов, убийства, которые мне приходилось видеть, и остальные происшествия на бывшей работе.

– Что вас успокаивает, Лора? – Она элегантно взяла со стола стакан, наполненный водой, и поднесла к своим идеально накрашенным бордовым губам.

Опять.

– Секс.

Вода попала в трахею для воздуха, и невинная овечка передо мной подавилась жидкостью, позже стараясь откашляться от этого состояния и заодно от моих слов.

Одна улыбка на сегодня израсходована.

– И как часто вы это практикуете?

Клянусь, на ее лице выступил румянец.

– Что? Секс?

– Да, – смущаясь, ответила она.

Последний раз два месяца назад. Но эффекта хватило ненадолго. Неумелый партнер, а точнее пьяный, туалет в каком-то позорном баре, где нельзя было наткнуться на друзей отца и, наконец, маленький член, который не спасли даже умения им пользоваться.

– Очень часто. У меня теперь появился постоянный партнер, к которому я питаю некоторые приятные эмоции. Он и помогает мне успокоиться и, мне кажется, мы скоро выйдем на новую стадию отношений. Я собираюсь признаться ему в любви, ну... вы понимаете…

Третье правило, если хочешь, чтобы это все закончилось – ври.

– Конечно. Очень рада за вас, Лора.

– Спасибо. – Эта улыбка не считается.

– Он хорошо относится к тому, что вы собираетесь вернуться в полицию?

– Эммм... Тревор очень рад за меня. Поддерживает и мечтает, чтобы я поскорее начала работать.

– А как к этому относится ваш отец?

Черт. Опасный момент, потому что еще немного и его попытки уговорить меня найти другую работу сменятся распоряжением покинуть этот дом, забрав все накопившиеся за столько лет шмотки.

– Он не очень рад, но я думаю, что это дело времени. Папа смирится.

– Знаю, что вы не любите затрагивать эту тему, но…

– Тогда не затрагивайте. – Первый импульс проскочил по телу, предупреждая об опасности сорваться.

Давай, Лора, она же бесит тебя. Ты давно хотела высказать ей все, что думаешь. Разнеси этот кабинет за все сорок пять сеансов мучений и стараний быть не той, кем ты являешься. Посмотри на эти фотографии, где она с растянутой на все лицо улыбкой держит диплом, где ее счастливый отец кладет руку на плечо, а мама вытирает глаза от слез радости. Она всегда смотрела на тебя свысока!

– Лора, это необходимо, если вы хотите, чтобы я одобрила вас.

Почему??? Почему эта женщина решает, работать мне в полиции или нет? Я уже делала это. Так пусть просто поставит гребаную печать!

Заглушив внутренний голос криком, я израсходовала последнюю на сегодня улыбку.

– Хорошо. – Главное, чтобы челюсть не свело.

– Как бы ваша мама отреагировала на это?

Хорошо, что она не видит, как мои ногти впились в ручки кресла, оставляя на них засечки. Прощай, маникюр за двадцать баксов.

– Она бы поддержала меня. Всегда поддерживала…

Ее нет уже пять лет, а я по-прежнему не могу произнести ее имени, не сдержав слез. Не знаю, как бы она отреагировала на то, с какой целью мне нужна эта работа, но думаю, была бы рада, узнав, что я не пью столько количества спиртного, сколько мой отец. Честно, не знаю…

Я не назвала ее имени в голове, почему тогда в груди давит?

– Хорошо, закончим говорить о других. Давайте поговорим о вас. Вы хотите построить семью с вашим парнем? Думали об этом?

Это была последняя капля моего терпения. Я и так им не блещу, но твою мать! Сорок пятый сеанс!

– Какое это отношение имеет к моей работе в полиции? - Мой голос было не узнать. Он вернулся спустя сорок четыре сеанса, празднуя победу и пуская красочные фейерверки, схожие с пламенем огня.

– Это…

– Послушайте меня, дамочка. – Я покинула кресло, переставая ощущать теплоту кожаного покрытия. Руки твердо уперлись в стол миссис Хейзел. – Я хожу к вам уже целый год. Вы заваливаете меня тупыми вопросами, на которые не ответит даже обычный человек. Построить семью? – спародировала я. – Вчера недалеко от нашего дома нашли мертвого парня с шестью ножевыми ранениями. Как думаете, он хотел построить семью?

– Лора…

– Миссис Хейзел, вы хотите построить семью, зная, что в полиции не хватает людей, и обычные жители с первого этажа вашего здания давно установили себе мощную охранную сигнализацию, которую вчера взломали? Ах, да. Они утащили все, что смогли.

– Лора…

– Как, блять, то, что меня успокаивает, раздражает, радует, печалит, заставляет улыбаться и еще тысяча подобных идиотских вопросов решает стоит ли мне работать в полиции или нет?

– Лора... Успокойтесь.

– Ставьте гребаную печать.

Вот оно. Это чувство. Сто восемьдесят ударов в минуту. Когда ты чувствуешь себя живой, испытываешь всю гамму эмоций. Она сдерживала меня все это время, лишала меня жизни. И я не позволю больше издеваться надо мной.

С меня хватит.

Презрительный взгляд, который женщина не сводила с меня, сочетался с дрожащей рукой, достающей из верхнего ящика синий штамп. Не красный, синий.

Я перевернула страничку лежащего перед ней досье с моим именем и фотографией, где я неплохо получилась, и придвинула к ней приделанный листок с заявлением.

– Долго еще ждать? – я уже говорила, что терпение кончилось.

Краска на клише запечатлелась на важном документе, и сердце снова начало замедляться. Эйфория заканчивалась и обещала вернуться, как только появится что-то стоящее.

Мне нужна эта работа, чтобы вернуть ее.

– Спасибо, – четко произнесла я, не скрывая наигранной благодарности.

Уже было плевать на все эти правила, которые установила я сама. Плевать на первое, второе и третье.

– Вы не готовы, Лора.

Я быстро накинула черное шерстяное пальто, стараясь запомнить кабинет, в который не собиралась возвращаться. В следующий раз лучше умереть, чем пройти заново эти сорок пять сеансов.

– Я знаю.

Дверь захлопнулась за моей спиной, а досье нырнуло под одежду, чтобы скрыться от дождя.

Спустившись с пятого этажа, я оказалась на самой оживленной улице Детройта. Капли дождя под наклоном метились в глаза, пропитывая одежду влагой, а холод проскальзывал к каждому открытому участку тела, отрезвляя помутневший рассудок. Высокие здания склонились над головой, загоняя меня в угол и возвращая голову к дороге, все еще имеющей пути для хода.

Сев на первый попутный автобус, я доехала до участка и передала документы. Следующая станция – дом. Еще один кабинет психолога, правда с отличием.

Отца гораздо сложнее провести.

Тихо закрыв за собой дверь, я медленными шагами пробиралась к комнате на втором этаже.

– Лора, – строго позвал меня отец. – Как прошел сеанс?

Застывшая статуя в виде вопросительного знака оттаяла. И почему я стараюсь незаметно пробраться в собственный дом? Разве отец не учил меня встречаться с проблемами лицом к лицу?

Распрямив плечи, я встала в середине коридора, готовая не обороняться, а нападать. Все, как он учил меня. Бросив на вешалку верхнюю одежду, достала листок, на котором указано, что я зачислена на службу с завтрашнего дня.

– Повесить на стену, чтобы ты мной гордился?

Отец сурово пробежал глазами по первым строчкам и тут же потянулся выхватить у меня листок

– Не очень умно, пап... – Я сделала шаг назад и завела руку за спину, замечая, что это была единственная в своем роде попытка.

Это и правда было не очень умно. Двадцать пять лет против шестидесяти. Не спорю, в его стальной руке все еще остались силы, но недостаточно, чтобы побороть мою подготовку. Частые встречи с друзьями из прошлого и выпивка – не сыграют в его пользу, только разожгут новый конфликт, который утихнет сам по себе.

– Ты думаешь это смешно?

– Что именно? То, что меня приняли, или то, что этот листок будет сниться тебе в кошмарах?

Он был против. Особенно после того, что произошло со мной год назад. К тому же меня пугает его знающий взгляд. Папа все знает... Знает, что я испорчена, что иду туда за адреналином, чтобы погубить себя. Или спасти.

– Она была бы против, – со скорбью сказал он.

Папа тоже скорбел. До сих пор. Несмотря на то, что посадил за решетку ублюдков, сбивших ее на машине. Это никак не уняло его и мою боль. Утрата никогда не была общей. Мы переживали самостоятельно, вдали друг от друга и изменились до неузнаваемости.

Отцу тяжело было смотреть на меня первые два года после ее смерти. Точная копия, не взявшая от отца ни одного гена. Такие же светлые длинные волосы, которые я быстро обесцветила и покрыла пепельным тоном, чтобы помочь ему, такие же голубые глаза, поверх которых я нацепила зеленые линзы, такой же прямой заостренный нос, губы с нарочитыми концами, которые я покрывала помадой каждый раз выходя из дома. Еще одно оставшееся от нее – это маленькие серьги-капельки, к которым я добавила пару украшений на хрящиках.

– Куда? – давясь разочарованием спросил он.

– Седьмой участок.

– Ты совсем сошла с ума?! – Его взгляд снова вернулся ко мне, только теперь в нем было что-то новое. Ненависть. К самому себе. – Зачем тебе это? Лора? Зачем?!

– Затем, что они забрали мое дело! – крикнула я, не желая морить его неизвестностью.

Да, мне нужен был именно седьмой участок! Я работала несколько лет в поте лица, чтобы поймать Тень. Как и мой отец. И с чем мы в итоге остались? Со стареньким многоквартирным домиком, в котором паркет медленно разрушается от пролитого на пол алкоголя? С постоянно напоминающим чувством о незаконченном деле, на которое ушла его жизнь и вдобавок несколько лет моей?

– Зачем, Лора? – Голос перешел на жалобный плач. Я посмотрела за его спину, замечая несколько пустых бутылок возле дивана. – Зачем ты гробишь свою жизнь? Почему ты это делаешь?

Я проигнорировала его слова и развернулась в сторону узкой лестницы, разделяющей дом на две части. Слева кухня с небольшой столовой, справа гостиная с телевизором, возле которого папа проводит большую часть времени, и удобным диваном, с которым он дружит лучше, чем со мной.

– Тебя ведь не переубедить, верно?

Я обернулась, когда пройденное количество ступеней незначительно превышало оставшийся путь.

– Как и тебя. Мы ведь с ней уговаривали тебя бросить эту работу, молили, ревели после твоего рабочего дня, и что? Ты послушал нас?

– Но я ушел! – крикнул отец.

Опять это чувство. Слабое, но дающее маленькую надежду возрасти. Сто двадцать ударов без нужных шестидесяти.

– Ушел, когда стало слишком поздно. – Я направилась в комнату, но остановилась в самом начале, снова развернувшись к нему. – Не подскажешь, кстати, что стало причиной? Явно не мы с мамой. – Боль, сильная боль пронзила сердце и добавила еще десять ударов. – А-а-а-а, точно. Ты же никогда не расскажешь. Это тайна, которую должен знать только ты.

За спиной взорвалась атомная бомба. Отходящая от нее воздушная ударная волна со скоростью перенесла меня в одну из комнат второго этажа, захлопнув дверь. Бесполезные крики за спиной то и дело, угасали и заново набирали темп. Посуда разбивалась о пол с мольбами оставить затею, бросить дело, на которое я рассчитываю.

Добавить масло в огонь, чтобы потушить сочащуюся через щели радиацию от очередной тирады отца?

Скинув одежду на пол, я подошла к шкафу, из которого достала колонку.

Голое тело окатила дрожь. Окно в комнате было открыто и впускало сильные потоки ветра, направленные на меня. Я не люблю жару, солнце и горячий душ, каждый раз обжигающий кожу до красноты. Не знаю почему у меня такая реакция, но, кажется, я единственная могу пережить ледниковый период, приняв его за хороший отдых.

Врубив на всю громкость Twin Demons «Placebo», я приняла душ и завалилась на кровать.

Последние двадцать четыре часа пронеслись перед глазами в образе отца, миссис Хейзел и, наконец, чокнутой секретарши в участке…

Сука.

ГЛАВА 2

Стэнли Нолан

9:06

Вот я какой,

Вечно врезающийся в стены.

Похоже, я буду всасывать своей шкурой и душой,

Пока я не перестану чувствовать.

– Какого хрена? – На мой голос, искаженный болью, ответила только музыка, нагло прибавляя громкость.

Моя жизнь на кону,

Ничего не чувствую.

Веки сжались, защищая глаза от льющегося через распахнутые шторы солнечного света. Я поморщился и перевернулся на другой бок, но легче не стало. Басы песни словно стальной молот разносили мой череп вдребезги, ухудшая состояние и так ослабевшего от алкоголя в крови организма.

В кои-то веке в Детройте хорошая погода, а я не могу сдвинуться с места из-за сушняка. И почему ядовитое для меня сейчас солнце поднялось раньше будильника?

– Твою мать!

Я вскочил с кровати, пересиливая боль в мышцах, и автоматически нагнулся к тумбе за униформой.

Только ее не было.

Что вообще вчера произошло?

Гнусавый голос Анжелики боролся с громкостью песни, стараясь вытеснить ее с первого плана и взять непосильные способностям ноты.

– Анжелика! Где моя форма?!

Девушка подпевала знакомую песню под ритмы льющейся на кафель воды. Скоро будет слышен звук фена и хлюпанье босых ног по квартире. Может скинуть ее с двадцатого этажа за этот вой? Кажется, она один раз говорила, что мечтала быть певицей, и я рад, что этого не случилось. Вряд ли ее способности хоть раз собрали бы аншлаг, разве что толпа придет с целью поглазеть на ее сиськи, которые девушка постоянно выставляет наружу.

Я сделал шаг назад, сопротивляясь пьяному дурману, осматривая комнату и выискивая потерянные детали. Напольная лампа с грохотом упала на пол.

– Блять.

– Ты что-то сказал, милый?

– Ох, правда? – Я был на взводе. Не самое лучшее утро в моей жизни и ее присутствие только ухудшало положение. – Милый?

– Да, я думала раз ты позвонил, то…

– То, что? Ты перестанешь брать деньги за секс и станешь моей женой?

Она вылупила на меня свои глаза.

– Ты выключила будильник?

– Ты не вставал, какой смысл тогда в нем? – Ехидно улыбнувшись, Анжелика подошла к шкафу и достала вчерашнее помятое моими прикосновениями платье, в котором приехала в «Амелию».

Ей не нравится, когда я бешусь. По крайней мере, обычно. Сейчас же она откровенно получала удовольствие, наблюдая, как меня разъедает злость. Я уже был на грани – не хватало только человека, на котором можно было бы сорваться. С ней этот номер не пройдет. Даже когда Анжелика изображала уязвимость, это была всего лишь приманка для идиотов, готовых поверить в ее невинность. На деле проще проломить стену лбом, чем вывести ее на настоящие эмоции.

– Ты вчера пролил пиво на рубашку, и я закинула ее в стирку. И упс… забыла вытащить. В твоей холостяцкой квартире все равно нет места, куда ее повесить сушиться и…

Я перестал ее слушать, в спешке натягивая на себя джинсы и футболку. Один день никто не заметит.

– Ты меня слушаешь?

– Да. Что-то там про деньги в час и вали на хуй отсюда.

Она крепче завязала пояс на белоснежном платье по колено и направилась к выходу, забыв просушить волосы.

– Кстати… Когда ты свяжешь меня наручниками? Это ди-и-и-ико возбуждает.

Я ухмыльнулся:

– Когда ты перестанешь отдаваться каждому встречному и тебя придется взять силой.

Удивленно вскинув брови и поправив густые каштановые волосы, Анжелика покорно вытянула руки вперед и неубедительно выпалила:

– В следующий раз постараюсь быть не такой доступной.

– Следующего раза не будет, – отрезал я.

– Ты всегда так говоришь. И как видишь, я здесь.

Блеснув мокрыми прядями, она бесшумно скрылась за стенкой, покидая с легкой злостью мою квартиру. Все как обычно.

Я двинулся по ее пятам, как рука спасательно уперлась в проход, давая глазам секунду пережить помутнение, принять ранний подъем и побыстрее, блять, уже замаскировать признаки похмелья.

Спустившись на подземную парковку, я чуть не ослеп от мерцания десятков прожекторов, освещавших каждый темный уголок этажа. Отведя обожженную радужку в пол, сел в Pontiac GTO 1969 года и рванул с места, сокращая и так непростительное опоздание.

Всегда ненавидел непунктуальных людей. Пресекал с ними отношения на корню, когда количество временных задержек не менялось от моих требований. Приезжать на вызов вовремя – половина успеха удачной операции и, нервно переключая скорости, эти требования обернулись против меня самого же.

Машина ревела, протектор оставался на дорожном покрытии, резко заходя в повороты. Я следовал линии возвышающихся надо мной домов, обгоняя их фасады быстрее, чем усыпанные ими камеры успели бы заметить меня. Готов поспорить на значительную сумму денег, что этот маршрут я могу проделать с закрытыми глазами, несясь на скорости больше положенной.

Этот автомобиль может лучше. Я нажал на педаль газа, доказывая это.

Подъехав к участку и нарыв в бардачке таблетки, продавил их сквозь сухость рта постукиванием по груди и вышел из машины уже в более трезвом состоянии.

– Доброе утро. – Эмма бросила в меня мечтательную улыбку, перелетающую каждое утро через стойку регистратуры. С губ сорвался только кашель от таблеток, застрявших в пищеводе, но ей хватило и этого.

Преодолев длинный проход и оказавшись в большой комнате с уже ожидающими меня людьми, нарыл в кармане пальто ключи от кабинета и зашел внутрь. В этот раз рука не успела опереться во что-либо, и я замер, переживая вторую волну отрезвления.

Сзади послышались привычные шаги той же продолжительности, ширины и временным звуковым периодом.

– Хреново выглядишь, кэп.

Когда эффект прошел, я бросил пальто на спинку стула и начал упиваться водой из пластиковой бутылки, стоящей на столе. Организм насытился малой частью дневной нормы и требовал еще, чтобы функционировать хотя бы отчасти также, как и вчера.

– И так же себя чувствую.

Брендон сел напротив, не сводя возбужденного взгляда с голубой папки по центру стола. По сравнению с ним, мой внешний вид обманывал звание, которым я обогнал его два года назад.

– Ты ее положил сюда?

– Возможно. – Улыбка, приглашающая открыть эту папку, наполнила комнату нетерпением. Только герб полиции США на цветной бумаге обычно не предвещал ничего хорошего.

– Ты знаешь, я люблю тебя, кэп, но теперь люблю еще больше. Выбрать такую красотку в наш отдел – это работа настоящего профессионала своего дела.

Не желая больше терпеть этот умственно отсталый лепет, я раскрыл папку, быстро прочитав первые строки.

Долорес Аллен.

25 лет.

Пол: женский

Рост: 163 см.

Перелистнув этот бред, внимание остановилось на второй странице.

Обучение в полицейской академии… Хорошие оценки… Рекомендательное письмо… Учет в психологическом медучреждении…

– Что это?

Его глаза засветились от счастья, пробивая дно и так в травмированном мозгу.

– Правильнее сказать: кто это. Это прелестнейшее создание с недоступным сучьим взглядом теперь наш новый сотрудник. Долорес Аллен, – он пропел ее имя, вычерчивая каждую букву в воздухе своей ладонью. – Не говори мне, что это не ты поспособствовал ее переводу в наш отдел?

Я навис над досье с задумчивым видом. Хотел бы показать свою заинтересованность этой девушкой, но мои глаза просто не могли сфокусироваться на строгом шрифте, описывающем ее достижения.

Злость медленно пробиралась по венам, добивая и так убитое утро.

– Беру свои слова назад. Я разочарован в тебе, кэп.

– Это что, шутка? Кто, блять, одобрил ее перевод сюда?

Он непонимающе вскинул брови.

Все, кто проявит малюсенькое желание быть в нашем отделе должны надеяться на судьбу, в моем лице. Я выбираю, работать человеку в нашей команде или нет. Я провожу отбор и высматриваю в глазах людей потенциал, который они прячут под стеною страха. И эта девушка определенно не та, на кого бы пал мой выбор. Настолько не та, что я не подпустил бы ее к дверям полиции даже на метр, прочитав только первую строчку про личные травмы маленькой девочки.

– Я думал, ты. – Улыбка сползла в пятки, разворачивая их в сторону выхода.

Да, у меня сейчас не лучшее настроение.

Ориентируясь на то количество раскрытых преступлений, составляющих половину статистических данных, моя персона пользуется влиянием, исходя из которого я вправе распоряжаться большими полномочиями, чем обычный капитан в обычном участке. Это был наш договор с Вигго. Он не должен был лезть в мой отдел, и я не догонял, какого блять черта, его размашистая, без капли сомнений подпись красуется внизу документа?

Ненавижу, когда начинают совать нос не в свои дела, а это именно то, что сделал мужчина.

– Брось, кэп. Это будет весело. У новичков есть одна особенность. Они умеют удивлять. А чудо нам необходимо…

– Собирай всех, – прервал его я. Вряд ли он скажет что-то дельное в ближайшие несколько минут. Только попросту потратит свое и мое время.

Брендон пробежался по мне разочарованным взглядом. Наши отношения к новичкам сильно отличались. Его мастерство заключалось в умении быстро ставить прибывших сотрудников по местам, когда мое исключает желание тратить на них время. Политика управления этого парня могла возглавлять это место, только эффективность такого способа была бы слишком низкой.

– Приводи себя в порядок. Все уже готовы, – немного растерянно сказал напарник и покинул кабинет, оставляя наэлектризованный своим вожделением воздух.

Папка неряшливо упала на стол, доказывая, что мне нет до нее дела. Я собирался выйти, но выпавшая фотография замаячила под ногами, удваивая нарастающее раздражение.

Картинка лежала на полу лицевой стороной вниз. Развернув ее перед собой, я выпустил смешок.

Да ладно?

На что эта девчонка рассчитывает со своей-то внешностью? Это не оскорбление, это комплимент, только доказывающий, что ей здесь не место. Неформалка с чертовски сексуальными чертами лица могла порезать кого-то своим взглядом. И правда сучий, но такой холодный, отстраненный и охренетьнасколько дерзко-возбуждающий. Теперь я понимаю, почему Брендону было тяжело удержать член в штанах, потому что новая секс-бомба полиции скоро замаячит перед глазами, отвлекая и так хреново сконцентрированных работников.

Я не параноик, нацеленный на эффективную работу, а просто человек, не терпящий нарушения договоренностей. Из-за этого баланса, устоев, требований все и получается. Большая часть опасных преступников за решеткой, полицейские возвращаются домой целыми и невредимыми, и в этом есть моя заслуга, основанная на элементарных правилах, выстроенных между мной и начальством. Согласен, некоторые методы не имеют законных оснований, но они эффективны, и люди, работающие на меня это знают.

Вторая опустошенная моей жаждой бутылка полетела в мусорку вслед за первой.

Я вышел из кабинета, проходя мимо уже безлюдного помещения с десятками столов, засеянных бумагами. Лампы и свет мониторов освещали рабочие места и уже не действовали так на роговицу, как час назад.

Двери служебного помещения распахнулись, и я встал перед толпой готовых к работе людей, пронизывающих меня взглядом с ног до головы.

ГЛАВА 3

Долорес Аллен

9:45

Глаза уставились в стену, а кроссовки своим постукиванием сводили меня с ума. Может не стоило вчера дерзить ей, когда она заваливала меня вопросами, никак не касающимися ее любопытной персоны?

В первую же минуту, когда я зашла внутрь, эта, как теперь известно Эмма, успела мысленно прибить меня гвоздями и сжечь на костре всю мою одежду. Она оценила мою белую футболку, голубые джинсы и усмехнулась на моменте, когда подобралась к рваной дырке на колене. Конечно, ее примитивно завязанный бантик на шее и сдержанное синее платье не сочетается с взъерошенными волосами, которые растрепались после того, как автобус решил не дожидаться моего прибытия, но и важной особой ее тоже не делает.

Будильник не сработал, и я не виню его в опоздании. Наверняка это работа папы. Я сплю как убитая, и вполне возможно, в его голове созрела прекрасная идея, как помешать мне. Очередная наивность, как и секретарша Эмма, уже сорок минут игнорирующая мое присутствие.

Я встала с одного из стоящих в линию стульев и подошла к стойке.

Прекрасно. Она занимается очень важным делом – затачивает карандаши. Надеюсь, не с целью выколоть мне глаза.

– Да? – хлопая глазами спросила секретарша.

– Мои документы готовы?

Не могу. Этот бантик сводит меня с ума, так и хочется срезать его, дать поиграть какой-нибудь уличной кошке, потому что там ему и место.

– Нет. Придется подождать еще немного.

Я сжала пальцы, медленно подкрадывающиеся к одному из заточенных карандашей.

Да что такого я ей вчера сказала? Всего лишь «не твое дело».

– Ладно, признаю. Была неправа. – Я выдавила доброжелательную улыбку, ничего не говорящую обо мне от слова совсем. Говорила же, что являюсь профессионалом во лжи. – Мне очень нужно получить пропуск. Рабочий день уже начался, а я боюсь разочаровать начальство.

Она довольно хмыкнула и достала из-под стола пару бумажек в комплекте с пластиковой карточкой, схожей на банковскую.

– Хорошей работы. – Эмма отзеркалила улыбку, выравнивая счет между нами.

Сука.

– Кстати, Лора. – Оторвавшись от пропуска, я вернула к ней внимание, представляя, как этот бантик душит ей шею. – Тебе и правда следует поторопиться. Стэн не любит, когда пропускают планерку. Лучше будет, если ты сунешься туда с опозданием, чем вообще не придешь.

Пластиковая карточка в моей руке нервно пустила трещины. Какого хрена тогда она тянула время?

Я агрессивно вцепилась пальцами в оставшиеся бумажки и направилась по следам массового скопления людей. Если бы сегодня все пошло, так как планировалось, я бы успела забежать во «Вкусные пироги миссис Белл» и поговорить с Чаком, рассказать о моем небольшом успехе. После работы первым делом пожалуюсь на эту сволочь за стойкой, придающую себе слишком важное значение. Эмма доказательство того, что внешний вид обманчив. Ее одежда кричит: «Я – девственница». Розовая помада это подтверждает, а вот слова и поведение говорят обратное.

Невольно задержавшись у большого плаката с лучшими работниками, я пробежала глазами по фотокарточкам, пытаясь понять, с кем мне предстоит иметь дело. Девушек оказалось не так много, две-три, не учитывая меня, а вот большее количество занимали мужчины, и самый главный из них, чье имя эта девственница назвала с душераздирающим уклоном, висел вверху.

Ох, черт.

Стэнли Нолан.

Он точно здесь работает или его повесили для привлечения внимания? На фоне остальных фотографий этот снимок выглядел почти нечестно. Парень смотрелся внушительнее остальных, и дело было не в звании капитана. Он стоял со скрещенными на поясе руками, а студийный свет подчеркивал напряженные предплечья и выступающие вены. Только спустя мгновение взгляд отрывался от фигуры и поднимался выше к русым волосам, зачесанным назад, и глубоким голубым глазам, только что напечатавшим на моем лбу свод правил и законов. Тело пронзил легкий холод, и это не плохо, потому что жаркая волна принесла бы более отвратительные эмоции.

Я вздрогнула, проходя дальше. Мой начальник – горячее, богом сотворенное создание, а такие обычно либо домогаются, либо отличаются особым зверством. Стоит один раз посмотреть ему в глаза и можно сделать правильный вывод, чего стоит ждать, но точно не ласки и заботы, которой меня одаривали на прошлом месте работы.

Я шла по коридору, всматриваясь в обстановку и отыскивая кабинет капитана. Под ногами мелькала светло-серая плитка, белые стены сливались с потолком в стерильной белизне. Это здание было построено недавно. Два крыла разделены пропускной системой. В левой части находились сотрудники со всеми утомительными дополнениями вроде Эммы, в правой – решетки для временного содержания нарушителей закона, медпункт и другие подсобные помещения, о которых еще предстоит узнать.

– Эй, новенькая, – крикнула в спину секретарша. – Планерка там. – Ее исхудавший палец ткнул в сторону просторного помещения с рабочими столами, внутри которого стояла огражденная стеклами зона. – Мой совет. Будь паинькой перед нашим капитаном и прослужишь здесь долго.

Что она сказала? Нашего капитана? Быть паинькой?

Меня едва не перекосило. Несколько секунд ушло на то, чтобы переварить ее слова. Она серьезно пытается помочь или просто напрашивается услышать о себе что-нибудь неприятное?

В любом случае, ее советы – это последнее, к чему я прибегну в жизни.

– Так можно пропустить все самое интересное, душка…

Я увидела ее раздраженный взгляд, приятно действующий на меня, и свернула к огражденной зоне.

Похоже, мы не подружимся.

Кабинет оказался прямо передо мной. За стеклянной стеной виднелись люди, сидящие на своих рабочих местах. Утренняя планерка навеяла кучу воспоминаний о прошлой работе. Мне не терпелось вернуться, но я не ожидала, что нудные совещания и отчеты напомнят о себе раньше, чем я с кем-то познакомлюсь.

Я ворвалась внутрь, зная, что Эмма до сих пор следит за мной. Быть паинькой это тихо постучать, нагнуться, чтобы незаметно проползти к месту? Она это имела в виду? Я давно перестала испытывать волнение из-за подобных ситуаций, поэтому предстоящее знакомство с отделом не воспринималось как препятствие. Скорее маленький барьер, который нужно побыстрее перешагнуть, чтобы получить то, за чем я пришла. Первые дни всегда тяжело даются новичкам, но первое – я не новичок, а второе – мне плевать на тех, с кем я буду работать.

Я толкнула дверь и вошла внутрь. Полицейские сидели за длинными столами, кто-то листал бумаги, кто-то пил кофе, кто-то откровенно разглядывал меня, не пытаясь этого скрыть.

Я уже открыла рот, собираясь представиться, когда заметила, что полицейские смотрят вовсе не на меня. Точнее, не только на меня.

Взгляды один за другим скользили куда-то мне за спину и по позвоночнику пробежал неприятный холодок.

Не успела я обернуться, как совсем рядом раздался низкий, полный раздражения голос:

– Какого черта?

Медленно повернув голову, я уткнулась взглядом в широкую грудь, обтянутую темной футболкой. Мужчина с фотографии все это время стоял прямо за моей спиной и смотрел так, будто уже вынес мне приговор. Русые волосы были небрежно зачесаны назад, словно он провел ночь без сна. Судя по резкому тону, так оно и было. В любом случае, на стенде явно либо старая фотография, либо дерьмовый фотограф, потому что в реальной жизни капитан еще более свирепый.

На мгновение мне показалось, что весь участок притих, ожидая, что будет дальше.

– Какого черта? – непонимающе переспросила я. – Меня зовут…

– Ты опоздала.

И снова меня оборвали на полуслове. В кабинете стало подозрительно тихо. Даже странно для места, где обычно не затыкаются ни на минуту.

Капитан смотрел так, словно мое появление испортило ему утро, день и, возможно, всю его жизнь. За что такая ненависть?

Я подавила нарастающее раздражение. Если бы не эта дрянь, я бы пришла вовремя.

– Прошу прощения, но…

– Мне плевать на твои прощения. Садись. Живо.

Что я говорила до этого? Либо домогается, либо отличается особым зверством? Я попала в самую точку, и, твою мать, первый вывод кажется теперь более привлекательным.

Капитан Стэнли Нолан. Мой начальник.

Наше знакомство заняло меньше минуты. Этого времени ему хватило, чтобы выставить меня полной идиоткой перед всем отделом.

Мне ведь не нужны проблемы?

Боже, Лора, ты же пришла сюда за этим.

Сжав зубы, я заставила себя двинуться с места. Каждый шаг сопровождался десятком любопытных взглядов. Полицейские следили за мной так, будто ожидали продолжения представления. Я не против, но уступивший мне место высокий брюнет с кривоватой улыбкой на секунду отвлек от мести.

– Не бери в голову. Он всегда такой.

– Тем хуже для него, – буркнула я.

Плюхнувшись за стол, уставилась на презентацию позади капитана. Смотреть на графики было безопаснее, чем на его лицо.

– Брендон. – Высокий брюнет протянул мне руку, внимательно разглядывая каждую деталь гардероба. – Еще не успела получить форму?

Я пожала руку.

– А похоже?

Брендон усмехнулся, но ответить не успел. Взгляд капитана изменился и наметился на цель поважнее, голос же призвал поджать хвосты и слушать.

– Если вы, ублюдки, не можете поймать его, федералы, которых я приведу, с удовольствием согласятся помочь нам в расследовании, забрав все ваши премии к херам. Месяц, Энсон! Месяц ты таскаешься с уликами по этажам и пытаешься не попадаться на глаза. Думаешь, я это не вижу!?

Кажется, Энсон только что наделал в штаны.

– О каком расследовании он говорит? – полушепотом спросила я Брендона, не перестававшего пялиться на меня в открытую. Хотя, ответ был мне известен.

– Ты слышала про Тень?

– Тень? – наигранно вскинув бровь, переспросила я. Конечно, я слышала про нее. Все слышали, и то, что я переспросила это, возможно, сделало меня очень подозрительной.

– Нам повезло, что дело до сих пор остается у нас. Но если в ближайшее время ничего не изменится, Стэн с нас живьем шкуру спустит.

Однажды отец сказал, что Тень всегда рядом и дышит в спину каждого крупного бизнесмена, причастного к игорному бизнесу. Ну, точнее, с казино все начиналось, а закончилось тем, что щупальца Тени дотянулись до всех сфер жизни. Здравоохранение, политика, оборонная промышленность и даже мелкий бизнес, сулящий большую выгоду. Его работа была тихой и незаметной, пока в полицию не начали приходить смелые или, я бы сказала, отчаянные от потерянного имущества люди.

Я давно догадывалась, что уход отца связан именно с его делом, но стоило мне заикнуться, как глоток обжигающего виски притуплял все разговоры о нем, делая из отца невнятного идиота.

Год назад все мои наработки, записи, улики были переданы другому отделу.

Так вот, оказывается, кто этот мудак, нагло забравший половину моих записей и закрывший мне доступ ко всем файлам базы. Кажется, моя кожа медленно начинает тлеть, потому что этот мудак – мой начальник.

– Его никто не видел уже три года. Может, он сдох? Он не молод, Стэн, – высказался кто-то справа.

Я тоже придерживалась такого мнения год назад, когда улики сводились на нет. Ему было больше семидесяти лет. Учитывая его дела, долгая жизнь – это роскошь и единственное, что он не мог себе позволить.

– Тогда принесите мне доказательства того, что этой сволочи больше нет! – Страсть в глазах капитана заставила почувствовать вину даже меня. – Пропавший Алекс Гибсон – наш единственный свидетель, и, если вы не притащите его мне сюда, я вам всем бошки оторву.

Алекс Гибсон. Мой мозг иногда оказывается способнее меня. Я хорошо запоминаю все маленькие детали, и это имя я определенно слышала раньше.

– Брендон, к нему домой. Узнай все, что сможешь. Если родственники не захотят говорить, вези их сюда. Пусть засунут в задницу свое право хранить молчание. Найдем Тень, и только спасибо скажут.

– Да, кэп. – Брендон встрепенулся, наконец-то оторвав от меня взгляд.

– Грэм, со мной в отдел безопасности. Попробуем покопаться в ноутах, что нашли. – Он перевел внимание на мужчину в первом ряду. Его фотографии не было на стенде. Видимо, тот, кто их развешивал, решил не добавлять очередную физиономию угрюмого черноволосого здоровяка. Мужчина сидел неподвижно, сложив руки на груди. На его лице не дрогнул ни один мускул, но короткий кивок дал понять, что приказ услышан. – Сэм и Льюис – на место преступления, и даже не подходите ко мне, если ничего не узнаете. Лучше сразу сдавайте значки.

Мои глаза метались вместе с распоряжениями. Я быстро оглядывала сидевших со мной людей и приходила к выводу, что крики капитана привычное дело, потому что значки так просто никто не собирался сдавать.

– Остальные занимаются другими делами. Закончим на этом. – Подхватив со стола папки, капитан направился к выходу, но остановился на пороге, резко что-то осознав. – Да. Точно. Чуть не забыл. Давайте поприветствуем новенькую. Долорес Аллен. – Светло-голубые глаза устремились на меня через всю толпу. – Отучилась в полицейской академии, проработала три года в пятом полицейском участке, хорошие оценки, идеальная рекомендация. Настоящая гордость отдела кадров. Можете ей позавидовать.

По комнате пустились язвительные смешки. Придурок.

– Но, внимание, парни! Будьте с ней помягче. Бедняжка пережила на работе одну неудачу и ходила на лечение к психологу.

Я почувствовала, как напряглись плечи.

– Понимаю, что много чести, но, ребята, постарайтесь. Все поняли?

И снова тот же вопрос.

Какого черта?

– За работу? Или новенькая хочет что-то нам сказать? – Капитан Стэнли Нолан вскинул бровь и уставился на меня. Улыбка тронула уголок его рта, когда по кабинету прокатилась вторая волна смешков.

Жар ударил в лицо так резко, что на мгновение зал показался душным. Я стиснула кулаки под столом. Ногти впились в ладони, помогая не обращать внимание на желание подняться со стула и стереть эту самодовольную улыбку с его лица.

Да, этот отдел просто чудо. Находка для Cirque du Soleil.

Твою мать. Мне нужна эта работа из-за того, что происходит за пределами участка, а не внутри.

Соберись…

– Можно просто – Лора, – выдавила я, заставив себя улыбнуться в ответ. – Можно приступить к работе?

Улыбка исчезла с лица капитана так же быстро, как и появилась. Мужчина вылетел из кабинета, больше не уделяя никому столько внимания. Я же продолжила стоять на месте, пытаясь понять, что это вообще было.

– Приятно познакомиться, Лора. – Тихий нежный шепот едва коснулся моего уха.

Я вздрогнула и резко обернулась, сталкиваясь лицом к лицу с мужчиной, уступившим мне место. Брендон стоял слишком близко и даже не собирался сделать шаг назад, чтобы избежать неловкости.

– Я предупреждал, что он всегда такой.

– А я говорила, что тем хуже для него.

Брендон изучал меня словно декоративную безделушку. Скользил глазами по волосам, лицу, футболке, на которой V-образный вырез под таким углом открывал ему больше положенного. Если он не перестанет пялиться, я ударю его.

– Всегда советую новичкам просто смириться.

Смириться?

– Я подумаю… – задумчиво произнесла я несмотря на то, что его советы и правда могут пригодиться. Особенно, если моя цель задержаться в этом участке надолго.

– Позволь помочь тебе. – Брендон слишком резко наклонился ко мне, отводя внимание от руки, тянущейся к моему заднему карману джинсов.

– Что ты делаешь?!

Брендон выхватил сложенную в несколько раз стопку бумажек и отвел их в сторону.

– Эй!

Мне еще не довелось ознакомиться с тем, что там написано, но опыт подсказывает, что на бумаге куча разрешений на способы, как добить себя быстрее. Выдача униформы, оружия и прочей амуниции… И эта проклятая формальность мне нужна.

– Расслабься. – Губы мужчины растянулись в симпатизирующей улыбке. – Помогу тебе, пока меня не запрягли расследованием. – Блеснув белоснежными зубами, он двинулся за покидающими кабинет полицейскими. – Идем.

Но его уже запрягли расследованием, разве нет?

Подавив вздох, я направилась следом.Утро катилось ко всем чертям.

На что я рассчитывала в первый день? Что меня примут за своего? Познакомят с отделом? Дадут стол и отправят работать? Смешно.

Вместо этого в первый же час мне напомнили о том, что я больше всего хотела оставить в прошлом.

Соседний кабинет к этому времени уже кипел работой. Полицейские сновали между столами, перекладывали папки, что-то печатали с такой скоростью, будто от этого зависела чужая жизнь. Воздух дрожал от телефонных звонков, стука клавиш и десятков голосов, сливающихся в один непрерывный гул.

Брендон провел меня через несколько комнат, где на меня свесили целый список обязательств. Позже сам нагрузил таким количеством правил, инструкций и обязанностей, что я перестала запоминать их уже на третьей минуте. Попутно он рассказывал о коллективе, с которым придется подружиться, но о капитане не сказал ни слова. Я не чувствовала опасности, исходящей от Стэнли Нолана, я чувствовала что-то отдаленное. Помеху…

– Ваша форма. Распишитесь, – монотонно сказала женщина пятидесяти лет.

Взяв на руки черную спецодежду, пальцы сжали плотную водоотталкивающую ткань. Металлический знак шел в комплекте и сверкал новизной. Опасная вещица, служащая средством идентификации. Я крепко сжала его в руке, чувствуя, как острые края звездочки впиваются в кожу.

Ты молодец, Лора. Мы прошли полпути.

– Тебе нужно переодеться, новенькая. – Мы следовали по коридору, пока не дошли до серой двери с маленьким затемненным окошком. – Можешь сделать это здесь, – Брендон с серьезным видом облокотился на стену, склонил голову и кивнул на дверь с табличкой:

ГЛАВА 4

Долорес Аллен

10:35

«Завтра твое заявление должно лежать на столе…»

– Что сказал тебе Стэн? – Помощник капитана свернул направо, забывая маякнуть сзади стоящим машинам о своем решении.

Я разглядывала в окне знакомую местность. Здания уже не были такими высокими, а улицы такими убранными, как в центре. Бездомные шныряли по тротуару, не забывая заглядывать в пустующие у дороги машины.

Что мне сказал Стэн?

Меня до сих пор немного потряхивало от слов капитана и его презрительного взгляда. Я вдохнула прохладный воздух, льющийся через открытые окна, и попыталась забыть о том, что он хочет сделать угрозу увольнения реальнее.

Еще недавно мне казалось, что моя жизнь налаживается, как вдруг на пути появляется человек, мечтающий избавиться от меня всеми средствами. Я привыкла давать отпор, но как отпустить тот факт, что угрозы от Стэнли Нолана загнали мой пульс в ловушку диких колебаний? Я почувствовала это, когда села в машину и до сих пор меня не отпускает.

Что, если у него получится добиться своего? Папин дружок, который помог попасть мне в этот отдел, не сделает это еще раз. Да и просить его второй раз я не собираюсь. Он мне противен, как и все друзья отца за последние десять лет. Как только мне стукнуло восемнадцать, в их взгляде что-то поменялось, а дружеское приветствие сменилось желанием задержать на мне свои руки подольше. Раньше я считала, что все полицейские такие. А теперь я одна из них, и убеждаюсь в этом еще больше.

– Неважно. – Внутреннее разочарование лезло наружу. – Значит, главный свидетель пропал? – поинтересовалась я, переключившись на болезненные звуки машины. Тяжело было игнорировать вождение Брендона. Это не неосторожность, это убийство машины, требующее такого же законного наказания.

На самом деле все не так плохо, как кажется.

Первый день, а я уже принимаю участие в расследовании, на которое потратила несколько лет своей жизни.

Каждое утро и каждый вечер я просыпалась и засыпала с желанием вернуться к старым записям и продолжить работу над поиском Тени, но у меня не было ничего, что бы помогло сдвинуться с места. Не было значка, формы, доступа к данным с новыми уликами и свидетелями, которые бы ни черта мне не сказали без первых перечисленных пунктов. Я была никем, и, наконец-то, это изменилось.

– В прошлый вторник в полицию поступило сообщение, что некая группа из четырех человек избивала мужчину, примерно тридцати лет. Они загрузили его в машину. По описанию, он находился не в лучшем состоянии. На месте происшествия было много крови, но открытые раны свидетель не увидел.

– И как это связано с Тенью?

Брендон выжал сцепление. Скрежет по капотом усилился, как и мое желание крикнуть: «Хватит!».

– Стэн узнал, что это здание является временным убежищем для шайки его людей. Мы начали вести за ним слежку. Капитану даже удалось влезть внутрь и сфотографировать пару бумаг, с которыми до сих пор не могут разобраться наши ребята, но те, кто там был больше не появлялись. Как-будто узнали, что за домом следят, – Брендон говорил бесстрастно, но невооруженным глазом было видно, что это расследование его изрядно потрепало.

Тень всегда все знает.

– Вы уверены, что это были люди Тени?

– У меня есть ощущение, что кто-то водит нас за нос. Вест-Сайд не лучший район. Это могли быть обычные бандиты, но Стэн не может так просто отпустить единственную зацепку.

Капитан, видимо, представляет из себя силу, пока помощник само очарование и больше отвечает за мозг. Мозг, который совершил ошибку, взяв меня с собой.

– И свидетель пропал?

– Да. Был готов приехать в полицию, сообщил свои данные по телефону, но не явился.

Это чувство, когда ты всего в паре шагов от цели ужасно, потому что в реальности эти шаги принадлежат гиганту, способному переступить пропасть, в отличие от тебя.

– Алекс Гибсон, – повторила я вслух, напрягая свою память.

– Да, Лора. Алекс Гибсон. - Он тихо улыбнулся, внимательно осматривая меня на соседнем сидении.

Мы ехали больше тридцати минут, пока машина не затормозила возле двухэтажного старого дома. Я напряглась, пробегая глазами по деревянным ставням с облупившейся голубой краской, по окнам, на которых осела многовековая пыль и крыльцу, где кто-то начал заделывать дыры новыми досками, выделяющимися на фоне остальной гнили.

Мы дома.

Выйдя из полицейской машины с фирменными номерными знаками, я оглянулась в сторону улицы. Убогий домишко, в котором мы раньше жили с родителями стоял напротив, несколько домов правее. Промышленный Вест-Сайд с заплесневелым запахом был точкой начала моей счастливой жизни, пока мы не переехали из-за перевода отца в более благополучный район. Я ненавидела свой нынешний дом из-за того, что именно в нем наступил тот самый конец.

Теперь понятно, почему фамилия Гибсон была мне знакома. Старая колымага Ford Bronco, футболка цвета хаки и грязные дырявые джинсы. Ничего не изменилось с последнего раза, когда мы грузили мебель, посуду, чемоданы с нашими вещами в нанятые грузовики и напоследок оглядывали пустующую улицу со всеми ее минусами и жалкими плюсами, которые замечала только я.

Выключив зажигание, Брендон вышел из машины и обогнул ее, останавливаясь возле меня. Походка изменилась как по щелчку пальца.

– Я предложил ввести тебя в курс дела, но не забывай, новенькая, что перед тобой помощник капитана. – Его лицо стало более строгим, словно в мужчине проявилась новая личность. Настоящая. – Если ты со мной, то следуешь моим правилам, а не правилам капитана. Это понятно?

Опять гребаные правила? Ладно, по сравнению со Стэном Ноланом, Брендон решил сжалиться. Добавить к этому то, что правилам капитана я следовать все равно не собиралась, и выходит неплохая команда.

– Да, – согласилась я.

Правда, если что-то пойдет не по его плану, я буду действовать сама.

– Просто слушай и вникай. Ребенок женщины, с которой мы будем разговаривать, пропал и, может быть, уже убит самыми разыскиваемыми преступниками. В ее голове творится бардак и паника. Алекс хотел сделать хорошее дело, доверившись полиции, и как думаешь, кого она винит за то, что ее сына не уберегли? Попытайся почувствовать эту боль.

О, я чувствую даже больше… Либо так, либо вовсе ничего. Другого состояния не существует.

Мы направились к дому, и его секундные паршивые чувства, вылезшие при разговоре, снова затаились в глубине души. Да, у Брендона она определенно была.

– Разве капитан не сказал, что их нужно притащить в участок любой ценой?

Брендон усмехнулся и позвонил в звонок.

– Я не наивный мальчик, Лора. Это крайняя мера. Но возможная…

Сердце слегка пошатнулось в ожидании, когда нам откроют дверь.

Незнание с недавних пор стало приносить мне удовольствие. За стеной может находиться безобидный ребенок, против разрешения решивший открыть дверь незнакомцам, подросток, с психами оторвавшийся от компьютерной игры или взрослый мужчина, который за секунду до этого спрятал оружие в поясе брюк, чтобы ответить нам на пару вопросов и доказать свою невиновность. Или, наоборот.

Я опустила плечи, как только дверь открыла женщина преклонного возраста, укутанная в плед. Глаза все еще были красными, а руки пытались сохранить плохо дающееся ей спокойствие. Жаль, эту картину я уже видела.

Главное, чтобы она не узнала меня. Хотя, сейчас на это не способен даже мой отец.

Когда миссис Гибсон пропустила нас в дом, я заметила истинную причину ее дрожи. Бутылки, море бутылок. Женщина не отличалась от других жителей стойкими принципами в отношении к алкоголю. Ни тогда, ни сейчас.

Брендон методично осматривал каждый дюйм в доме, занятый каким-либо мусором, бутылками или грязными вещами.

– Вы одна дома, миссис Гибсон? – бережно спросил он, в очередной раз сменяя маску на лице.

Я прошла дальше, как недовольный взгляд Брендона вернул меня на исходную точку. Вряд ли в этом доме я получу то, что хочу.

– Одна. – Женщина опустилась на край дивана и неловко пошарила в бутылках у ног. Последние запасы она опрокинула одним глотком и сморщилась.

Ее муж бросил ее, когда мне было около шести лет, а потом возвращался не больше, чем на неделю каждый год. Соседи называли этот период временем ссор и битой посуды.

Покалеченный судьбой диван стоял в центре гостиной с парой таких же кресел. На стенах виднелись потеки, но не все было так плохо. Кто-то взялся за это дело недавно, закупив средства от плесени, защитное покрытие и жестяные банки с краской. Алекс решил помочь маме с ремонтом? Или это тот, о ком я думаю?

– Мы бы хотели задать вам пару вопросов, – начал Брендон, как женщина резко встала с дивана.

– Я уже овтетила на все ваши вопросы. Боже… Скоро должны прийти строители. Что я делаю? Мне нужно убраться здесь. – Не реагируя на наше присутствие, женщина начала нервно сгребать со стола остатки еды в мусорный мешок. – Мой сын не любит, когда в доме грязно.

– Миссис Гибсон. Мы пытаемся его найти, но без вас это будет сложнее. В ту ночь он приехал к вам домой. Ваш сын что-нибудь говорил?

Женщина замерла. В то же время на втором этаже послышались чьи-то шаги.

– Я уже рассказала вам все, что знала! – крикнула она Брендону, но он к этому моменту был уже зациклен на лестнице, ведущей на второй этаж. Шаги наверху были тяжелыми и неторопливыми, будто кто-то хорошо знал дом и чувствовал себя в нем хозяином.

– Иди проверь. – Первый долгожданный указ прозвучал как колыбельная перед сном.

Миссис Гибсон даже не обратила внимание на слова помощника капитана, позволяя мне сделать то, о чем я мечтала давно.

Я не всегда была такой. Вызов, на который меня отправили год назад, выжег во мне все дотла. Он опустошил меня, оставив после лишь безразличную пустоту. Я разучилась чувствовать страх, боль, даже удовольствие. Почти все. Мир не имел красок, если в нем не было вспышек хаоса, говорящих о том, что я до сих пор жива.

Тихими шагами я поднималась по лестнице, размещая пальцы на рукоятке недавно полученного Глока 22. Деревянный пол отзывался скрипом, но источник шума не уменьшался. Я становилась все ближе и ближе, пальцы приятно покалывало, чувство предстоящей опасности опьяняло.

Я встала у бледно-коричневой двери и дотронулась до ручки, наслаждаясь этим моментом. Боже, отец был прав, все были правы… Но мне все равно на их правоту, если я получаю от этого такой кайф.

Внезапно кто-то потянул дверь с другой стороны. Два непонимающих карих глаза уставились на меня в легком испуге:

– Лора?

Очередное разочарование.

Я медленно опустила пистолет в кобуру. С той же неохотой отступали и те ощущения, что на мгновение вернули меня к жизни.

Голый торс перед носом играюче напрягся, и страх в глазах мужчины сменился удивлением. Черные шелковые волосы передо мной когда-то были испачканы мазутом и придавали шарм бледному лицу с пухлыми потрескавшимися губами. Еще некогда одинаковый со мной по росту парень, сейчас стал выше меня на голову и нависал надо мной с искренне удивленным взглядом.

Итан Гибсон.

– Хорошо выглядишь, Итан. Не знала, что ты решил вернуться в Детройт.

Соседский мальчик, державшийся в стороне от меня, стоял напротив и неосознанно демонстрировал, как сильно время меняет людей.

Он явно был растерян.

– Э-м-м-м… Да. – Итан неловко почесал затылок. – Что ты..? Черт, прости. Просто не ожидал тебя увидеть спустя столько лет. Ты пришла в гости? Я думал, вы с родителями переехали отсюда.

Черт, да от старого Итана в нем ничего не осталось.

– Мы и переехали.

Его бровь непонимающе взлетела вверх. А потом взгляд упал на полицейскую форму.

– Ты и правда стала полицейским? Пришла меня за решетку упечь?

О чем он?

– Ты обещала, что как только вырастешь, то станешь полицейским и арестуешь меня за мой дерьмовый вкус в музыке. Вижу все идет четко по плану, да, офицер?

Я неловко улыбнулась. Я уже и забыла это.

– Неужели я нисколько не изменилась?

Его глаза прошлось по мне с оценкой.

– Извини, мне сейчас не до пустой болтовни. – Итан развернулся и, подойдя к кровати, быстро натянул на себя черную толстовку.

Это все Тень. Все крутится вокруг нее и сталкивает меня с моим прошлым. Я сама выбрала отдел, в который хотела попасть, но даже не догадывалась, что в первый же день пройдусь по большей части своей прошлой истории. Настолько прошлой, что она должна быть давно стерта из памяти.

– Я знаю про твоего брата. Мне очень жаль.

– Правда? И что ты собираешься делать? – Итан перестал обращать на меня внимание, истерично собирая вещи по комнате и складывая их в спортивную сумку.

Что я собираюсь сделать? Многое. Но учитывая, что сегодня мой первый день и меня хотят выгнать, вряд ли получится сделать и половину.

– Ты как никто хорошо знаешь, что полицейским из Даунтауна никто не доверяет, и ты со своим папочкой теперь в их числе. Не нужно рассказывать, как ты хочешь помочь, потому что в это все равно никто не поверит.

– Мне жаль, – искренне сказала я, но он снова промолчал. Я знаю, почему он себя так ведет. Слишком часто я видела это в людях, пропитанных горем, но при этом ощущающих себя всемогущими. – Ты думаешь, что у тебя самого получится отыскать Алекса?

В детстве Алекс был хорошим малым, пока старший брат не уехал учиться в другой город. Истерики и скандалы увеличивались, и младший занялся не пойми чем, но не лучшим для своей жизни делом.

– Уверен, что от меня будет больше пользы, чем от всех, с кем ты работаешь, – уверенно ответил он, подойдя ко мне с сумкой. – На кой черт ты приперлась сюда одна?

Одна?

Снизу послышались громкие, истеричные крики Миссис Гибсон, и Итан сбросил все капли вежливости, которые пытался выдавить из себя при общении со мной. Оттолкнув меня в сторону, он побежал на первый этаж.

Это не очень хорошо.

– Итан! – бросила я в спину и побежала за ним, натыкаясь на весьма не внушающую доверия картину.

Миссис Гибсон сидела на полу, поджимая ноги к туловищу и рыдая в зажатый руками плед. Ее дрожь кратно усилилась, и, не видь я ее состояния раньше, непременно бы вызвала скорую.

– Вали отсюда, придурок! – крикнул бывший сосед в сторону на удивление спокойного Брендона и поднял с пола ревущую мать, со всей осторожностью усаживая ее на диван. – Кто вам разрешил вваливаться в наш дом?

– Мистер Гибсон, мы пытаемся вести расследование. – Голос Брендона стал жестким, а лицо каменным. Похоже, он был в курсе про старшего брата Алекса, но удивился не меньше моего.

Итан был единственным, кто мог вырваться из Уэст-Сайда, поступить в хороший колледж, занять высокую должность, устроить личную жизнь и забыть о своей чертовой матери, которая никогда не ставила своих сыновей на первое место. И у него это получилось несколько лет назад. Он закончил школу и переехал в Висконсин.

– Мы хотим помочь вам.

Я шагнула вперед, намереваясь стать между ними живым щитом, но Брендон рванулся так резко, что они сошлись в считанные секунды. Пульс начал увеличиваться.

– Помогай кому-нибудь другому, – сквозь сжатые зубы процедил Итан, загораживая спиной мать. Не видишь, в каком она состоянии из-за вас?

– Итан... – мягко произнесла я, надеясь смягчить его гнев, но тщетно.

– Заткнись, Лора. Забирай своего напарника и проваливай.

– Если не поедете с нами по-хорошему…

Я видела, как Брендон отступает к запасному плану, а Итан уже сжимает кулак для удара. В этой комнате может случиться что-то ужасное, и мне это может понравиться, только Итан не плохой человек и он не заслуживает провести в камере несколько суток за нападение на полицейского.

– Брендон. – Я влезла между ними. – Поехали.

На что получила от помощника капитана должную реакцию:

– Я сказал тебе не влезать.

Кажется, я ошибочно приняла Брендона за добродушного человека. В любом случае его действия бессмысленны, потому что Итан все равно ничего не скажет. Это желание сопротивляться, недоверие к полиции росло в нем с самого детства. И он ударит полицейского. Но на этом все и закончится.

– Поехали, – настаивала я.

Моя просьба сейчас окажет более благотворный эффект. Я уже замечаю, как Итан расслабляет мышцы и блистает удивленным взглядом.

– Поверь мне. Просто поехали.

Его челюсти сомкнулись с таким хрустом, словно между зубами была моя шея, а ненавистный взгляд подтвердил, что Брендон облажался, взяв меня с собой.

– Хорошо. – Последний раз посмотрев на бедную, убитую горем миссис Гибсон, на Итана, плохо скрывающего свое неуважение, и на меня, Брендон направился к выходу.

Мы сели в машину и не успели отъехать от дома, как помощник капитана выпустил всех своих демонов.

– Что это было, твою мать?!

Я пожала плечами, но чувствовала, что сделала все правильно. Иронично. Я надеялась на совсем другое.

– Плохой и хороший коп. Ты явно нездешний, раз не понимаешь элементарного. Они не доверяют полицейским из Даунтауна, особенно когда вы ведете их дела.

– Потому что эти люди отбитые от жизни ублюдки. Все, кто здесь вырос, – выплюнул помощник капитана. В последний момент его глаза упали на мои сжатые в кулаки руки. – Ты сказала «когда вы ведете их дела». Ты из этого района?

Это в любом случае стало бы известно.

– Я выросла здесь и жила до семнадцати лет, пока папу не перевели. Так что просто поверь мне, что я сделала все правильно. Итан научится доверять, лишь когда осознает, что мы здесь не для того, чтобы ломать и без того сломанные жизни. – Я уставилась на помощника капитана, ожидая его ответной реакции, но он только вдавил педаль в пол.

– Так ты решила поиграть в хорошего и плохого копа? Решила, что нам нужно их гребаное доверие?

Я непонимающе выгнула бровь.

– Наша цель была привезти их в участок, а чего добилась ты? – Брендон смотрел на дорогу, но вся его злость была направлена только на меня.

– Итан сам придет в участок. У тебя бы все равно ничего не вышло.

– Он хотел ударить меня, новенькая! Я бы привез его вместе с матерью сегодня, обвинив в нападении на полицейского, но ты решила работать по своему плану, не согласовав его со мной.

Я проигнорировала слова начальства и уткнулась в сиденье, наблюдая как машина слишком резко покинула мою старую обитель. Брендон наращивал скорость, несясь по улицам Вест-Сайда, петляя между парками и школами, пока не выехал на автостраду, маневрируя между слишком медлительными машинами. Не то чтобы они были медленными – скорее помощник капитана ехал слишком быстро.

Я вжалась в кресло, осознав, что мой поступок не будет забыт.

Машина пронеслась по автостраде, выезжая на дорогу, окруженную с двух сторон пустошью. Скоро там будут построены новые дома, потому что мегаполис с каждым годом охватывает все больше новых земель, и граница между районами начнет медленно стираться. Резкий поворот руля, и автомобиль съехал с дороги, пробуксовывая сначала гравий и следом слегка влажную землю, которая не успела подсохнуть после вчерашнего дождя.

Мужчина медленно, почти демонстративно выдохнул.

– Хочешь отдохнуть? – Я повернула голову к Брендону. – Или собираешься бросить меня здесь из-за того, что сорвала твои планы посадить старшего брата свидетеля за решетку?

Брендон метнул в меня раздраженный взгляд.

Боже, ловить машину на трассе в первый рабочий день будет весело. Папа скажет: «Я говорил тебе, что так будет» или «Поверь, ты это заслужила».

Не отвечая на мой вопрос, он достал из кармана телефон и с невозмутимым видом начал что-то набирать. В машине повисла тишина. Я просто смотрела и старалась делать то, что получалось хуже всего – не нагнетать и без того хреновую обстановку.

Через пару минут молчания на его лице появилась та же смешливая улыбка, что и сегодня утром.

– Посмотрел в навигаторе, сколько мне идти пешком до работы? – Я еще раз попыталась выудить у него план действий, но, кажется, Брендон забыл о моем присутствии, радуясь какой-то внезапной новости.

– Ладно, новенькая. Если хочешь остаться в машине, придется ответить на несколько вопросов. – Он безобидно придвинулся ко мне. – Давай поиграем в плохого и хорошего копа?

Что?!

– Тебе не кажется, что сейчас не лучшее для этого время? – Я огляделась по сторонам, не заметив поблизости ни одной живой души. Волнение возрастало кратно минутам, что мы находились возле оживленной трассы.

– Мне из-за тебя придется отчитываться перед капитаном, так что поработай, Лора, как следует. Ты ведь их знала, да?

– Кого?

– Не прикидывайся. Итана, Алекса, их мать. И ничего не сказала. – Очередной допрос, который мне хотелось избежать.

Ладно, не буду добавлять к списку личных тайн еще и эту.

– Мой бывший дом находился рядом. Но я правда не думала, что встречусь с кем-либо из старых соседей, так как прошло слишком много времени. Тебе достаточно этого ответа, а то ехать в участок на попутной машине у меня нет никакого желания?

Брендон усмехнулся и придвинулся ко мне еще ближе, заставляя пятиться назад.

– Проверял тебя на честность. Знаешь, это важно в нашей работе. – Голос был спокойным, но почему-то не внушал доверия. – Ты подумала, что я буду защищать тебя от Стэна? Первое, что ты должна усвоить, новенькая, – это то, что не стоит перечить начальству. Мы удачно выполняем работу, потому что не отступаем от приказа и идем до конца. Любыми способами. Второе, когда тебе взбредет в голову влезть в разговор, лучше подумай, что я могу быть намного хуже нашего капитана. Если он решит выгнать тебя, я могу этому посодействовать, потому что моих связей явно больше. Ты ведь не хочешь этого? Тебе ведь что-то нужно в нашем участке? – Он посмотрел на меня и задал крайний вопрос. Да, этот невинный вопрос скрывал за собою многое.

– Это капитан попросил узнать? – пробормотала я с возрастающим раздражением.

– Прислал эсэмэску.

– И что будет, если я не отвечу?

Я не намерена никому потакать – ни им, ни кому бы то ни было на моем пути. Их отдел – это сборище самовлюбленных идиотов, помешанных на контроле. Пусть лучше провалятся сквозь землю. Я слишком долго подчинялась, а теперь готова послать их куда подальше вместе с их манией величия.

– Еще не решил. Думал поговорить с тобой наедине здесь, но ты предложила хорошую идею, от которой просто невозможно отказаться.

Еще немного, и я вспыхну от ярости. Или он дожидается именно этого.

– Ты не бросишь меня на трассе, – уверенно произнесла я. Это же просто бред! Я придвинулась к Брендону ближе, наблюдая, как его взгляд падает на мои губы. – Капитан не будет против моего отсутствия?

– Капитан? – переспросил он, и на его лице засияла улыбка.

Скользнув рукой по карману, Брендон снова достал телефон. Включив экран, протянул его мне. Я не видела переписку сверху, но последние сообщения врезались в глаза, и у меня перехватило дыхание.

Брендон: «И что делать с новенькой?»

Кэп: «Брось ее на трассе. Позже придумаем ей достойную работу»

Твою мать.

– Выходи, новенькая. Ничего не могу поделать с приказом капитана. – Он откинулся назад и завел машину, не переставая язвительно улыбаться, пока меня потряхивало от недовольства.

Конченые придурки.

Готова была выбить эту дверь ногой, но кое-что важное все равно осталось со мной. Ответ на вопрос, который эти психи не получат.

Я захлопнула дверь, после чего машина резко рванула вперед, выезжая на дорогу и оставляя меня без компании идиотов.

– Так даже лучше! – крикнула уезжающей машине. – Доберусь без кретина на соседнем сиденье!

Жаль, меня никто не слышал. Зато стук сердца я распознавала слишком хорошо. А стучало оно еще по одной причине – эти кретины объединились и обязывали меня видеть их каждый день на работе.

Прекрасно, Лора…

ГЛАВА 5

Долорес Аллен

22:51

По стеклам за моей спиной бешено стекали капли дождя, будто участвуя в бессмысленной гонке. На рабочем столе стояло несколько пустых стаканчиков из-под кофе, но их содержимое напоминало больше обычную воду, чем средство, позволяющее моему мозгу отключиться и просто работать.

Вечерняя смена. Что может быть еще лучше?

Правда или сарказм? Конечно же это сарказм!

Прошла неделя, и я до сих пор будто закипаю изнутри. Взвинчена, взбешена, и ничего не унимается, из-за того, что рядом нет никакой возможности выплеснуть на кого-то все накопившееся дерьмо, в которое меня пытаются втянуть эти идиоты. Они будут очень рады, узнав, что я, наконец-то, осознала всю силу этой парочки, решившей утопить меня в бумажной работе, от которой нет никакой пользы. Запихнуть меня в вечернюю смену, наградить стопкой бумаг и игнорировать мое присутствие, потому что эти мудаки догадываются, что это бесит меня еще больше. Чертовски хорошее наказание, которое я не заслужила. Пока что.

Знаете, в этом, честно говоря, есть и своя романтика. Запах кофе и купленной в ближайшем супермаркете весьма несвежей выпечки распространялся по помещению с бешеной скоростью, но улавливал его только определенный круг лиц, с которым я, кажется, нашла общий язык. В это время в отделе лишь те сотрудники, которые необходимы для срочных вызовов.

Например, Джек Бьорк, больше похожий на Иисуса с короткой стрижкой и сединой, захватившей всю растительность на лице. На вид ему около пятидесяти, но крепкое телосложение берет свое. Я не успела узнать его лучше, но по словам Эммета, раньше он работал в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, а такие обычно не любят трепаться понапрасну. Точно, Эммет – неугомонная лошадка, которая разговаривает без остановки, не забывая добавлять особо важные детали по поводу того, как его младшая дочка получила отличные оценки в школе за поделку на тему празднования дня конституции и гражданства. Высокий, худой, с темной щетиной на лице и сощуренными глазами, словно каждый встречный чересчур подозрителен и несет угрозу то ли ему, то ли его дочери, которая может в будущем пострадать. В последние пару часов всех, кого привозили в наш отдел, принимал именно он, и после каждого возвращения его копилка историй только пополнялась, стараясь впечатлить молчаливого Грэма – парня, которого решили не вешать на доску почета. Казалось, накаченная стероидами скала не может показывать никаких эмоций, но что-то все же творится у него внутри. Сосредоточенный взгляд не менялся, а вот уголок губ один раз дернулся, когда я впервые села за свой стол сразу же после того, как пришлось час ловить попутную машину из-за Брендона.

В более сложных случаях, на работу вызывают остальных полицейских, и несмотря на то, что преступность в Детройте бьет ключом, для этого хватает одного хорошего отдела и одной дневной смены, на которую стараются бросить все силы. Меня же эти силы обходят стороной.

Я должна вернуться к расследованию. Я знаю Итана, Алекса, их мать. Я знаю их дом. Их поведение для меня предсказуемо. Кажется, даже могу читать их мысли, если потребуется. Но сейчас я прикована к стулу, а папки по делу «Тени» передают из рук в руки другим сотрудникам, обходя меня за версту под строгим надзором.

Я снова посмотрела на настольные часы, указывающие на скорое окончание мучительного вечера и начало не менее мучительной ночи.

Еще пару минут, и сотрудники ночной смены начнут заваливаться в участок, отпуская таких, как я домой. Вот только их еще меньше и за ту неделю, что я занимаюсь этой чушью, успела привыкнуть к их опозданиям, на которые не очень любят обращать внимание. Они скорее прикрытие или видимость для посторонних, что стражи закона всегда начеку и работают круглосуточно.

Только это неправда.

За одним исключением.

Неосознанно проведя кончиком карандаша по пересохшим губам, я ждала удобного случая, чтобы открыть эту долбаную дверь, ведущую в кабинет капитана. Он еще там. Сидит допоздна каждый день, в том числе и сегодня. Разве не удачное стечение обстоятельств?

– До завтра. – Грэм натянул на плечи черный бомбер поверх футболки и наши уставшие взгляды на секунду пересеклись. Наши столы стояли в паре метров друг от друга, и, надеюсь, его вежливость – это не просто следствие такого близкого соседства.

– Пока. – бросила я на прощание и резко поднялась из-за стола.

Не знаю, какой именно работой Грэм занимался, но его вечерняя смена, как и моя, была лишь продолжением дневной. Отчаянно желая поскорее отделаться от этой нудной работы, я приходила раньше всех и засиживаясь на работе допоздна.

Все мое внимание сразу же перешло на приглушенный свет из кабинета капитана, просачивающийся сквозь щели и падающий на пол длинной полоской. Затемненные окна не давали разглядеть, что творилось за стенами звериного логова, поэтому вызывали легкую дрожь.

Пора.

Как только фигура Грэма скрылась в проходе, и помещение со столами осталось пустым, я рванула с места, направляясь к кабинету психа. Поговорить наедине – вот что мне нужно. Так больше шансов, что нам никто не помешает, тем более что язык Стэна, видимо, одинаково развязывается вместе с моим в обстановке, лишенной чужих взглядов.

Чем ближе я становилась к его кабинету, тем решительнее становилась моя походка. Руки складывались в кулаки, словно впереди меня ждет схватка, а не простой разговор, к которому я не успела подготовиться в силу того, что в голову лезли одни оскорбления.

Я остановилась возле двери, всматриваясь в замыленное окно и наблюдая, как такая же мутная тень его фигуры нечетко просвечивается сквозь стекло.

Десять ударов.

Вот что я получаю, чувствуя его присутствие рядом. Это человек, который может разрушить меня окончательно. Он пообещал это сделать, и в кои-то веки я верю незнакомцу.

Почему я не могу менять маски также быстро, как это делает Брендон? Он оказывается не только сволочь, оставившая меня за городом, а еще и мистер-популярность. Конечно, не имеющий такого же громадного авторитета как Стэн, но и не уступающий ему в уважении других сотрудников.

Я могла бы просто зайти, извиниться, натянуть на себя добропорядочность, только давайте будем честны, вряд ли это изменит его мнение.

Ощущая легкое покалывание, моя ладонь провернула металлическую ручку в пол оборота. Тяжелое дыхание просочилось вместе со светом, когда маленькая щель всего лишь приоткрыла мне часть картины, которую я не должна была увидеть. И услышать.

– Твою мать, – прошептала я, с силой сжимая металл и оставляя на нем свои отпечатки пальцев.

Обнаженная спина капитана склонялась над столом.

Твою мать! Твою мать! Твою мать!

Дыхание затаилось всего лишь на мгновение, стараясь переварить в голове то, что происходит.

Свет настольной лампы подчёркивал каждый изгиб мускулов. Запах пота вплетался в терпкий аромат кофе из автомата, которым я пропиталась за рабочий день.

Твою мать.

– Стэн, осторожнее…

Рука капитана уперлась в край стола, пальцы впились в дерево, углубляя вмятины с каждым толчком, который он совершал, зверски направляя бедра вперед и прижимаясь вплотную к женским ногам.

Эмма?

Мать твою, за его спиной секретарша! Он трахается с девственницей, с которой я перестала здороваться, потому что один ее вид вызывает у меня рвотные позывы. Я вижу ее лицо, прикрытые глаза и пухлые губы, которые она открывает по мере того, как мужчина резко входит в нее. И она стонет. Тихо, но я вижу, как эта дура старается сдерживаться.

– Стэн… ах…

Блять. Еще десять ударов. И еще десять. Дыхание участилось, жар распространялся по телу. Не только он, но и гребаная ненависть. Серьезно? Эмма? Секс в кабинете? Пока мудак заваливает меня бумажной работой?

Его вторая рука сжала волосы секретарши и оттянула голову назад, прерывая слова. Рабочие мужские брюки всего лишь немного приспустились вниз, но это все равно заставило мои ноги неосознанно подкоситься.

Господи, почему я продолжаю на это смотреть?

Заводит ли меня это? Возможно! Потому что я на взводе, а мои слова миссис Хейзел по поводу метода успокоиться впервые не были ложью. Тошнит ли от этого? Тоже, возможно, потому что я начинаю понимать, почему Эмма так смотрит на него. Хотя об этом можно было догадаться в самом начале.

Твою мать! Он может делать все, что хочет, в том числе и трахать тупую секретаршу в рабочее время, но не ограничивать меня!

Эмма на секунду приоткрыла глаза и наши взгляды встретились.

– Блять. – Я захлопнула дверь, рассекая воздух и не дожидаясь, пока меня заметит Стэн. Он и не должен заметить, потому что капелька пота, скатившаяся по его спине, говорила о скором окончании их брачных игр, от которых мужчина не мог оторваться.

Я вернулась к столу, взяла рюкзак с вещами, валяющийся у ножек, и закинула на плечо, быстрым яростным шагом направляясь к женской раздевалке, лишний раз пробегая мимо кабинета капитана. Картина их секса снова проявилась в мозгу, и я сжала зубы, не понимая какого хрена меня это выводит из себя. Может, потому что хотела поговорить об отчетах, которые осточертело переносить в компьютер или о том, что мне не дают приступить к поимке Тени, пока капитан трахается в кабинете, явно не лишая себя удовольствия, как лишил его меня.

Псих.

Я переоделась, собрала волосы в пучок и накинула капюшон, который все равно не в силах помешать мне промокнуть от дождя. Наушники примкнули к ушам, и трек «Ocean Jet» группы Victims громко заиграл, заставляя забыть о последних событиях. Захлопнув дверцу металлического ящика, я направилась к выходу, мечтая охладить кожу и проветрить мозг.

Шаг за шагом я двигалась по коридору, пока капюшон внезапно не натянулся. Кто-то отдернул меня назад, сбивая ноги с твердого и упрямого ритма.

– Что за хрень? – выпалила я.

Меня прижали к стене, капюшон слетел с головы и волосы небрежно рассыпались по плечам, щекоча шею.

Я видела шевеление чужих губ под музыку, пыталась быстро сориентироваться в пространстве и осознать, что кубики пресса, наспех прикрытые черной плотной рубашкой, принадлежат моему капитану.

Так он и правда догнал меня?

Я вытащила из ушей наушники, прерывая единственное, что хоть помогало мне отпустить свои эмоции.

– Решила настолько отдаться делу, что задерживаешься на работе больше положенного? – Рука Стэна разместилась над моей головой, и рубашка еще больше распахнулась, показывая косые мышцы живота.

Да, с передней стороны зрелище не хуже.

Я сильнее вжалась в стену, когда его гневный взгляд прошелся по мне.

Почему он зол? Потому что я увидела, чем он занимается по вечерам? Или потому что не дала ему кончить?

– Не так отдаюсь делу, как ты. – Смешок впервые сорвался с моих губ и получил ответное раздражение. – Мне говорили, что ты профессионал, но теперь я в этом убедилась лично. Я восхищена…

Его скулы заострились, а грудь напряглась.

– Ты думаешь, это смешно? Могла присоединиться, новенькая, если так хотелось.

В груди резко что-то защемило. Я скрестила руки на поясе и подняла голову, встречаясь с таким же недовольным взглядом, какой был у меня. Последнее предложение быстро визуализировалось в голове, и кожа вспыхнула от жара. Ну уж нет. Только не с больным ублюдком и не с психически-нестабильной секретаршей.

К несчастью, именно он завалил меня работой. Идиотской работой! Так что до этого бы все равно не дошло.

Оттолкнувшись от стены пяткой, я придвинулась к нему ближе, замечая, как с подозрением сужаются глаза мужчины.

– Уже поздно, разве нет? Да и мне кажется, на второй раз нашего капитана не хватит…

Господи. Нашего? Неужели я вздумала делить его с Эммой?

Больше всего пугало то, что наша перепалка снова начинала мне нравиться. Сердце билось так, как я того желала, опасность становилась ощутимее.

Рука Стэна над моей головой напряглась, и вены выступили вперед.

– Я говорил тебе держать язык за зубами. Неужели тебе мало той работы, которую уже поручили? Только скажи, Аллен, я быстро изменю это.

– С меня хватит твоей бумажной работы! – не выдержала я.

– А-а-а-а. – Он запрокинул голову. – Я думал ты решила помериться здесь, кого на сколько хватит. Хочешь увидеть, на сколько хватит меня?

На секунду я готова была приоткрыть рот от удивления, но его самоуверенный тон, как ни странно, навел на одну здравую мысль.

– Давай сделаем вид, будто ничего не было? Я ничего не видела, а значит ничего не буду докладывать начальству… А ты в свою очередь застегнешь ширинку. – Я бросила глаза в зону паха, с расстегнутым ремнем и с разъезжающейся молнией, и улыбнулась. – И задействуешь меня в деле. Согласен? Выговор не то, что нужно капитану в его досье.

Странно, но теперь Стэн не кажется мне таким страшным. Теперь, когда я увидела его полуобнаженным, жаждущим утолить свою животную потребность, между нами появилось что-то общее, дающее шанс наладить рабочие отношения.

Быстрый и легкий звериный оскал после начала моих слов сменился высокомерной усмешкой в конце.

– Брендон не дал понять тебе, что с нами шантаж не работает? Хитрые глазки, которыми тебя наградила природа тоже не помогут. С тебя хватит бумажной работы? – передразнил он, когда его рука медленно сползла по стене и задела мое плечо. – Хватит, когда я скажу.

Еще пятнадцать ударов сверху.

Да что мудак возомнил о себе?

– Тогда скажи это, капитан. – Я не отводила взгляда, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает кожу.

– Стэн… – дотошно-ласковый голосок в стороне не дал ему ответить. Наши головы развернулись к звуку, но тела остались на своих местах, и выглядело это для Эммы точно не весело.

На ней не было и намека на скромность. Короткая юбка и тонкая блузка, подчеркивали ее женственность, которой, казалось, мне так не хватало. Каштановые кудри были собраны в пучок, но после посещения кабинета капитана превратились в распущенные локоны.

Стэн только бросил на нее холодный взгляд, после чего сразу же вернулся ко мне. Его глаза внимательно изучали, решаясь на что-то.

– Ну так что? – Я вскинула бровь и вернула свою спину к стене, приняв более расслабленную позу. – Могу приступить к реальной работе? Мы договорились?

Не знаю почему, но мурашки проступали наружу в ожидании его ответа и реакции. Добавить к этому дергающийся глаз Эммы, и, в целом, я довольна сегодняшним днем.

– Глупая и самоуверенная. Ты только лишний раз показала мне, что тебя не стоит допускать к расследованию. До завтра. Тебя ждет кипа важных бумаг, которые нужно будет перенести в компьютер.

Он мимолетно оттолкнулся от стены, разрывая контакт между нами и не замечая того, как я до боли сжала пальцы в кулак.

Глупая и самоуверенная?

Еще посмотрим.

Я заткнула уши наушниками, чтобы перестать слышать психа, если он вдруг решит продолжить разговор. Но капитан не собирался, молча направляясь к Эмме.

Я бросилась к выходу, наслаждаясь дрожащим и подпрыгивающим сердцем.

Твою мать. Почему оно бьется о ребра из-за кого-то кретина, с которым мне предстоит соперничать? Он думает, я буду послушной? Ни черта!

Я выбежала на улицу и остановилась на пороге участка, ловя светло-синий свет прожекторов глазами. По лицу скатывались холодные остужающие капли, и я на какое-то время зависла, поднимая глаза к ночному небу и дожидаясь момента, когда промокшая одежда снизит температуру тела.

Противоречие внутри меня росло. Любовь к своему сердцу, которое требует биться чаще, соперничала с захлестывающей меня злобой.

Соберись…

Подумай о том, зачем ты сюда пришла.

Поймать Тень.

Почувствовать адреналин в крови.

Стэн дает дозу, но она слишком мала. Мне нужно больше.

– Он мешает мне, – проговорила я, ловя ртом кислые капли дождя.

И что же делать?

Избавиться от него.

ГЛАВА 6

Долорес Аллен

6:10

– Как дела на работе? – Папа раскрыл газету перед лицом. Краем глаза он оценил мою готовность к разговору и скрылся за новостными колонками.

Тарелка опустела слишком быстро. Каждое его предложение и вопрос заканчивались лишь тем, что я насильно запихивала в себя яичницу, создавая видимость занятости моего рта более полезным делом.

– Лора?

– Да, да, – пережевывая, сказала я. – Нормально.

Нормально, если не учитывать вчерашний разговор с капитаном.

– Ты рано уходишь на работу и поздно приходишь, не говоря при этом ни слова. Ты избегаешь меня? – Его газета, наконец-то, легла на стол.

Глоток обжигающего кофе прокатился по горлу и на секунду оттянул время разговора.

– Тебе показалось. – Я отодвинула тарелку на середину стола и облокотила руки на образовавшееся пустое место. – Думаю, что с первой зарплаты смогу позволить себе снять отдельную квартиру.

Это было не так тяжело произнести, как ему услышать.

– Это лишнее.

Я долгие годы не могла оставить его одного после смерти матери. Позже из-за депрессии, с которой мой отец справлялся, перенеся все свои эмоции на меня.

– Ты ведь понимаешь, что когда-нибудь это случится? Я съеду, пап.

Он поджал губы.

Иногда я задумывалась о нашем с ним будущем. Я не горела желанием, чтобы папа нашел новую любовь, но мысль о другой женщине, которая не даст ему разбиться вдребезги и проконтролирует алкоголь в его жизни, была вполне приемлема. От сиделки он точно откажется, да и это неразумно. Папа ведь не требует особого ухода. А вот особа женского пола, готовящая ему еду, убирающая дом и желающая пожить за счет весьма внушительной полицейской пенсии, возможно, сгодится.

Я прошлась по отцу глазами. Футболка из плотной синей ткани сидела на нем идеально, короткие волосы были расчесаны и аккуратно уложены, как раньше, когда ему приходилось вставать рано на работу. Он не утратил привлекательности, даже если обратить внимание на некоторое количество морщин на лице. И что самое интересное несмотря на то, что папа позволяет себе употреблять алкоголь, он способен не доводить себя до крайней меры, перенося вид зависимого алкоголика на внешность. Нет, ну правда. Никто и не подумает, что отец любит злоупотреблять спиртным. Мне же от переизбытка иногда сносит голову.

– Ты намного самостоятельнее меня, Лора, но давай не будем закрывать глаза на то, что ты нуждаешься в присмотре. – Серьезный тон просочился под вуалью его заботы. – Я хочу знать, где и с кем ты находишься, что собираешься делать. Господи, Лора. Посмотри на нас. Все хреново, но мы можем это исправить, если ты посвятишь своего отца в то, что происходит с тобой. Не отталкивай меня.

– Не отталкивать так, как это сделал ты?

– Я не мог ничего с этим сделать! Да, я закрылся в себе, когда мы потеряли ее. Но мне хочется все исправить. Сейчас.

– Боже, папа, – выдохнула я. – Это все равно не отменит мой переезд.

– Не сейчас! Когда ты только вернулась на работу. Я хочу убедиться, что ты не навредишь…

Слова повисли в воздухе.

– Не наврежу себе? Или другим? – Я вскинула бровь, но радовалась тому, что привыкла спокойно реагировать на его разговоры. В целом, папа был прав.

– Не будь такой, – предупреждающе сказал он.

Томас Аллен. Бывший коп, входящий в легендарную десятку и отличающийся своим зверством, хладнокровием, жаждой не просто засадить преступников за решетку, а найти доказательство их вины, чтобы дать максимальный срок. И что с ним стало сейчас?

– Давай просто перестанем жалеть друг друга. Начнем сегодня с этого. Путь по исправлению наших отношений. – Я посмотрела на вымышленное небо, прикидывая возможность допустить столь теплые моменты в нашу жизнь.

Жаль только, что мне больше это не нужно.

– С тобой просто невозможно разговаривать, – папа психанул, срываясь со стула и направляясь вглубь нашего дома.

Он вернется. Или нет. Неважно.

Я схватила рюкзак и быстро пошла к выходу.

Во время реабилитации у меня были серьезные проблемы со сном. Недосып, бессонница, и да здравствуют черные круги под глазами, которые не скроет ни один консилер. А еще каждый раз, как только я погружалась в сон, мое тело колошматило, из-за того что мозг проверял, жива я или нет, и то, что он получал, ему не нравилось. К счастью, все почти прошло. В последнее время я просыпалась с желанием добиться своего. По венам течет скрытая энергия, готовая на любые, даже грязные методы.

И речь идет о Брендоне.

Да, он, может быть, и правда хуже Стэна, но я попробую надавить на него. Не знаю как, но что-нибудь обязательно придумаю.

Натянув куртку и кроссовки, я вышла на улицу, вместо разминки добираясь до остановки ускоренным шагом. Не могу дождаться момента, когда привыкну к тридцати минутам ежедневных мучений, состоящих из толпы прижимающихся к моей заднице незнакомцев и легонько потряхивающегося от просевшего асфальта автобуса.

Чак всегда говорил мне, что новый день – это новая жизнь. И только ты решаешь какой эта жизнь будет. Чушь собачья. Обстоятельства, люди, прошлое – все это давит на тебя, как тонны бетона. Но ты можешь выбирать, как реагировать на это. Сдаться или бороться. Вот и вся свобода выбора.

Выбравшись одной из первых и преодолев дистанцию в сорок шагов, я пересекла порог участка почти под окончание ночной смены.

У меня есть ровно час.

Оставив все вещи в шкафчике и закрыв его на замок, я натянула на себя лосины и спортивный топ. В прошлом году государственная программа включала в себя несколько этапов для повышения эффективности раскрываемости. Поддержание сотрудников полиции в форме – залог успеха, так наверно думало руководство и разрешило переоборудовать незадействованные помещения в тренажерные залы.

Встав напротив зеркала, я выполнила несколько разогревающих упражнений на мышцы головы, шеи, рук и туловища. Зал не был маленьким, но все равно тесным, учитывая количество тренажеров на разные группы мышц, боксерских груш и беговых дорожек. В центре – ничем не огражденный квадрат, на котором, пожалуй, можно сделать двойное сальто и сломать себе шею. Запах свежей краски все еще чувствовался в помещении и смешивался со смесью стекловолокна, резины и противоскользящего напольного покрытия.

Неужели это единственное место, в котором можно уединиться? Дома наседает папа, в любой момент поднимающий вопросы о моей службе. На работе – капитан, не воспринимающий меня как обычного полицейского, и остальные сотрудники, искоса наблюдающие за каждым моим действием и, похоже, решающие, стоит ли принимать меня в команду.

Включив музыкальный центр в начале спортивного зала на минимальную громкость, чтобы сохранять уединение, я подхватила с небольшого стеллажа боксерские перчатки, закрепив зубами липучки на запястье. Песня «Split» группы Shaka Ponk заполнила пространство.

Не знаю в какой именно момент все пошло не так. Расставив ноги дальше, чем на ширину плеч, я наклонилась левой стороной туловища к груше и приподняла пятку правой ноги. После вызова? Слегка согнула ноги в коленях и подтянула руки к лицу. Или после маминой смерти? Первый удар кроссом1[1] пошатнул грушу, когда я вспомнила, как папа учил меня не думать о лишнем во время тренировки. Второй удар, как во времена, когда я тренировалась под его присмотром, чтобы успешно сдать экзамен в полицейской академии.

Разве это удар?

Ты можешь лучше.

Конечно могу. Но мне всегда требовался стимул, чтобы выложиться по полной.

Джеб2[2], кросс.

Вспомни этих ублюдков. Что они делали с тобой год назад.

Правый хук, и тело отозвалось привычной, изматывающей болью. А потом пришла и память… Воздух вокруг меня стал тяжелее.

Я встала на расстоянии ста сантиметров от груши и, сделав выпад вперед, начала отрабатывать удары джебом до тех пор, пока не ощутила тяжесть в руках. Главное – думать о дыхании, которое сейчас ни к черту.

Раньше для мотивации мне требовалось совсем другое. Мир во всем мире. А сейчас достаточно лишь представить лица всех идиотов, с которыми приходилось иметь дело. В тот день перевес сил оказался чересчур несправедливым. Хотя о какой справедливости можно говорить в Детройте, верно?

Я не выглядела как мускулистая гора, сшибающая все на своем пути. Скорее просто спортивное тело с четким рельефом и изгибами в нужных местах. Но это все равно не отменяло тот факта, что я могу за себя постоять. И я докажу это.

Удар джебом со всей силы.

– Скажи мне, что на месте груши ты не представляешь меня или капитана?

Мой взгляд скользнул на зеркало в собственное отражение. Из-за груши не было видно двери в зал, и я почти пожалела о том, что не следила за выходом, пока намеченный план не всплыл в памяти.

Брендон.

– Можешь встать вместо нее, чтобы мой мозг перестал переключаться с тебя на Стэна и обратно? Это очень отвлекает, – фыркнула я.

Мне нужно как-то повлиять на помощника капитана, чтобы он и Нолан перестали натягивать поводок на моей шее, а я только что призналась, что мысленно избиваю их? Отстой, Лора.

Брендон сидел на краю скамьи, раздвинув ноги в стороны и уперев в них руки. Синяя спортивная сумка небрежно валялась рядом и задевала край кроссовок. Волосы слегка взъерошены от ветра, но не настолько, чтобы представить, как он проделывает путь на автобусе до работы. В целом, вид не очень бодрого человека, но готового это исправить, пробежав километр на беговой дорожке.

– Груша не может дать ответ, а я да. – Уголки его губ заманчиво расплылись, словно мужчина уже представил в голове дальнейшее развитие событий.

Встав со скамьи, Брендон захватил ремень сумки рукой и, выпрямившись во весь рост, ободренно произнес:

– Пять минут! Плохой коп против хорошего…

Но кто из нас хороший, а кто плохой, мы еще не определились.

Я сделала еще пару упражнений, полная готовности надрать ему зад. На последнем движении в голове промелькнула мысль, что мой проигрыш может сыграть на руку. Мама была сильной женщиной, но в некоторые моменты любила давить на отца таким же методом, из-за чего он соглашался на любую ее авантюру. Сейчас более важно, чтобы парень помог мне преодолеть преграду в виде Стэнли Нолана.

– Готова? – Брендон начал ходить из стороны в сторону, разминая плечи за существенно короткий срок.

Бой уже считается нечестным, учитывая мои планы, но я хотя бы в начале покажу ему, что игры со мной плохи. Он еще поплатится за то, что оставил меня на трассе. Не оставил, а бросил.

Затянув перчатки, парень невинно посмотрел на меня.

– Я буду нежен.

Мой кулак, словно пружина, отлетел от его щеки в доли секунд после окончания его слов. Было ли это больно? Надеюсь, очень.

– Упс, – съязвила я.

Я очень собой гордилась, честное слово.

Сделав шаг назад, Брендон несколько раз разомкнул и сжал челюсть. Клянусь, я слышала, как она скрипнула.

– Значит, по-честному ты не будешь драться? – Голос сжался и сквозь хриплый вздох вернул прежнее ласковое звучание. – В досье не писали, про твой правый хук. А стоило.

– Что еще не писали в моем досье?

– Что ты помешанная и больная. – Брендон рванул в мою сторону, нанося очередь ударов по туловищу, от которых я уклонялась как слегка неуравновешенная балерина, защищая корпус и компенсируя силу его ударов своим весом. Я была быстрее.

– Помешанная и больная? – Один из джебов Брендона скользнул по моей щеке, оставляя жгучую полосу на моем лице. – Твою мать.

Что все это значит?

– Эмма все утро распинается перед ребятами. Говорит, что у тебя проблемы с головой.

И в это кто-то верит?

Его слова только что прибавили мне пару очков агрессии, и я налетела на соперника как бешеный рой пчел, желающий стереть его в порошок, и игнорируя тот факт, что слова принадлежали не ему.

Это из-за вчерашнего? Может, это мне стоило рассказать всем, как ее ножки раскрываются для обожаемого капитана, который, кажется, воспринимает девушку как пластиковую куклу для секса? Ему ведь было плевать расскажу ли я об этом остальным, а значит, плевать и на Эмму.

Запах пота все больше оседал на наши тела и металлические тренажеры. Футболка Брендона становилась влажной, а мои выпады – сумасшедшими. Двойка джебов в голову, уклон от встречного удара, хук слева в корпус, и Брендон делает очередной шаг назад.

Пульс становился таким же неукротимым, как и я.

Спасибо папочке за уроки. Когда-то мы были полезны друг другу.

Брендон впервые нахмурился, его дыхание стало тяжелым, а у меня все же получилось выдавить из себя довольную улыбку несмотря на то, что с каждым разом удар давался все тяжелее.

На время лечения мне запрещали силовые нагрузки, но запрет эффективен только под контролем.

– Здесь у всех проблемы с головой. В том числе и у капитана. Разве нет? – Я ходила по кругу, давая нам небольшую передышку и желая получить от него немного новой информации. Брендон повторял мои действия, концентрируясь теперь больше на разговоре, чем на спарринге.

– Стэн просто любит все контролировать, а ты не даешь увидеть в себе и каплю послушания.

– Отлично. Подарю ему чертовых солдатиков на Рождество.

– О том и речь, Лора. - Брендон атаковал меня, давя своей мощью. Под полицейской формой все это время скрывалась весьма нехилая мускулатура. Волосы становились влажными, а глаза заискрились, когда парень одним ударом в солнечное сплетение, выбил из моих легких воздух.

Черт.

Я прижала руку к груди, пока он врос в землю и с осторожностью наблюдал за своей ошибкой.

– Прости. Ты как?

Как я? Это давно забытое ощущение только что напомнило мне, как сильно я скучала по нему.

В глазах на секунду потемнело, но я улыбалась. И он это видел.

– Вижу, тебя это забавляет? – прошептал помощник капитана, нависая надо мной своим телом.

Да, мне это нравится.

В полицейской академии стирались границы между мужчинами и женщинами. Оставались лишь будущие офицеры, обязанные научиться защищать себя и других. И в этом я преуспевала.

Упираясь коленом в пол, я резко рванула с места и врезалась в Брендона. Вцепившись в его ноги, рывком опрокинула парня на землю.

Оседлав его, принялась истерично бить по лицу, пытаясь проломить его блок. С каждым движением я выдыхалась, и вот, ослабев, уже сама оказалась прижата к полу. Под помощником капитана. Под Брендоном. Под моим планом и шансом получить то, что мне нужно.

Его горячее тело грузом придавливало меня к полу, не оставляя пространства для движений. Я могла вырваться, но не стала.

Капелька пота с его лба упала мне на грудь и медленно скатилась к ложбинке. Мне лишь оставалось наблюдать, как его дыхание сбивается в такт моему, а пульс, против плана, учащенно стучит прямо о его кожу.

Остается только один вопрос: На что я готова ради работы?

– Это, возможно, лучшая тренировка за последнее время. Спасибо, – расслабленно проговорила я, зная, что все может зайти слишком далеко.

Брендон тяжело выдохнул. Клубящееся облачко пара замерло в луче утреннего света, падавшего из высоких окон спортзала.

– Не за что. – Его голос перешел на шепот, а зрачки загадочно расширились, наблюдая за моей беспомощностью. – Может из тебя и выйдет что-то дельное.

Я расслабилась.

– И это ты понял после одного боя?

– Мой совет, новенькая. Если хочешь остаться в отделе, тебе следует со всеми подружиться. Слухи, что ты больная на голову, не очень помогают делу.

– Так мне подружиться с Эммой? – злостно вырвалось у меня, на что Брендон только усмехнулся.

– Пошла она. Пригласи ребят выпить, проставься. И покажи на что ты способна.

Колебания грудной клетки от смеха с трудом протиснулись между нашими плотно прижатыми телами.

– Серьезно? Всего лишь? Ты тоже так делал?

Его так любят в отделе, и неужели это всего лишь из-за одной выпивки в баре?

– Нет. Моя история будет поинтересней.

Я все еще лежала под ним, и боль в груди от этого только возрастала, но мне правда было интересно.

– Расскажешь?

Брендон жадно прошелся по мне глазами.

– В другой раз, Лора. А пока запомни мои слова. – Он приблизился к моему уху, выпуская остатки тяжелого дыхания. – Они те еще засранцы. – Резко выпрямившись, помощник капитана протянул мне руку, помогая встать.

– Будут еще советы до начала рабочего дня? Например, как растопить сердце капитана?

Брендон усмехнулся, зачесывая мокрые пряди назад пальцами:

– Оу, Лора. Не переживай. Сегодня ты его очаруешь.

– И что это должно значит?!

Помощник капитана направился к выходу, игнорируя мои слова.

– Эй! Что это значит?!

Я еще минуту стояла неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Так я справилась? Или Брэндон в очередной раз решил внушить мне, что на него можно положиться?

Вернувшись в раздевалку, я подошла к зеркалу. Каждый раз, когда мой пульс начинал подниматься, цвет лица становился более человечным, появлялись оттенки розового, бежевого, но холод, затаившийся внутри, прятался все дальше и дальше. Он не уходил, он скрывался, давая другой части меня на секунду поликовать от победы.

Сбросив лишнюю одежду, встала под струи воды, смывая излишки пота со своего тела. Если у меня получилось хоть немного заинтересовать его, то все начнет стремительно налаживаться. Намыливая волосы шампунем и растирая гель по телу, я уже накидывала варианты баров, в которые можно пригласить новых сослуживцев. А это ведь неплохой совет.

Обмотав мокрую кожу полотенцем, вернулась к шкафчику и, потянув на себя дверцу, уставилась на пустую полку с маленькой запиской, написанной от руки.

– Какого черта?

«Добро пожаловать в команду, Лора!».

ГЛАВА 7

Стэнли Нолан

6:38

– Стэн. Мне нужно с тобой поговорить.

– Твою мать, Эмма. Не сейчас. – Я набирал в телефоне сообщение Грэму, желая услышать от него хорошие новости. Если сегодня Вигго получит от меня очередную порцию обещаний, то он вполне может засунуть ее мне в глотку. В таком случае, я сделаю все, что в моих силах, чтобы Грэм почувствовал эту порцию вдвойне.

– Стэн, это важно. Что, если эта дура расскажет всем о вчерашнем?

Я ускорил шаг, не отрываясь от текста.

– Стэн…

– Блять, ладно! – Все равно увижу его через пару минут. – О чем расскажет, Эмма?! – В голову пришло осознание.

Сначала Анжелика выносит мозг, что я не уважаю ее как личность. Теперь Эмма решает придумать, как я буду исправлять проблему, которую за проблему не считаю. Может, попросить, чтобы эту стойку перенесли подальше от входа?

– Это просто секс. Ты хотела потрахаться. Я хотел потрахаться. Думаешь, кому-то есть дело до этого?

Я сжал челюсть, пытаясь удержать раздражение, перемешанное с легким намеком на смех. Это именно то, что услышала от меня сегодня Анжелика. Блять, она ведь была права. Девушка снова оказалась в моей кровати. Вчера я был раздражен, а она всегда знает, как подавить это чувство.

За столько лет главным умением все же осталось держать при себе нужных людей.

– Стэн. Это касается не только тебя…

– Блять, Эмма. – Такого долгого разговора между нами еще не было. – Ты давно хотела растрепать всем, что мы вместе. Это твой шанс.

– Придурок. – Ее волосы пролетели у меня перед лицом, вбивая запах долбаных лилий в ноздри. Обойдя столешницу, стройная фигурка разместилась по ту сторону стола и с максимально недовольным видом принялась игнорировать мое присутствие.

Не выношу разборок об отношениях, которым не место на работе. Эмма должна понять, что вчерашний вечер – это всего лишь маленькая слабость, которую я впервые позволил себе. Она красива, стройна и понимает, когда лучше прикусить язык и промолчать, чтобы не выводить меня из себя, как это делают остальные в последнее время.

– Отношения на работе запрещены. Это не могло зайти далеко.

Эмма расстроенно поджала губы, продолжая выжигать на мне свои возмущения.

– Если бы эта идиотка ничего не увидела, я бы не переживала сейчас из-за своей работы. – Ее голос балансировал на грани истерики. – Вот и сделай так, чтобы Лора заткнулась.

Я сжал телефон в руке.

Какая же хрень.

Она считает меня идиотом? Думает, что до меня не доходят слухи о том, что она рассказывает другим? Каждый день, при любой ситуации Эмма старается держаться рядом, делая вид, что мы близкие маленькие подружки, сближающиеся и проявляющие чувства под навесом тяжелой работы. Я давно признал, что девушка незаменимый сотрудник, что она усердна, разбирается во многих вещах и именно поэтому Эмма все еще стоит здесь и изредка позволяет себе распространять змеиный яд на тех, кто ей не нравится. Но, блять, у меня нет времени на то, чтобы строить из себя парочку и решать какие-то бредовые общие проблемы. Мы не друзья. И тем более не пара.

Все вокруг словно с катушек слетели! Грэм не может предоставить нужных улик. Брендон вместо Тени помешался на новенькой, стараясь сделать вид великого судьи, несущего правосудие. Брат пропавшего свидетеля спокойно расхаживает по улицам и задает ненужные ему вопросы. А чертова Гибсон и пары слов связать не может, пытаясь влить в себя очередную бутылку водки.

А еще этот запах…

Он выводит…

Играет на моих нервах еще больше, чем совокупность людей, касающихся дела.

Эта смесь дождя, лимона и сильных нот жасмина…

Всего пару встреч, а такое ощущение, что я пропитался им с ног до головы.

Она то и дело что провоцирует меня. Даже сейчас.

Расправив плечи, я вобрал в легкие воздух, до сих пор отравленный ею. Вкус жасмина въелся в глотку и першил, напоминая о вчерашнем.

Почему я в первый день не навестил Вигго и не предъявил ему за ту хрень или, с его слов, разрешение, которое мужчина предоставил ей для работы? Потому что было интересно, как быстро она убежит? В любом случае этим можно будет воспользоваться сегодня, когда я буду подбирать ему причины, почему Тень еще не сидит за решеткой.

Но проблема остается проблемой.

Лора…

Я ясно дал понять, что девушке не место в моем участке. Бедной Анжелике пришлось вчера долго потеть, чтобы мне удалось расслабиться и выкинуть из головы каждую долбаную провокацию новенькой.

Черт. Я ведь умею держать себя в руках. Если бы отец наградил меня своими качествами, я бы давно сжег этот участок, но в отличие от него мне достался трезвый ум и умение быстро принимать решения. В крови до этого текло холодное и рассудительное спокойствие, которое он не мог себе позволить, но за последнюю неделю влияние разума на жизнь стало меньше. Эмоции начинали брать контроль. Если не срываюсь на рабочих, значит я срываюсь дома. А дома либо Локи, либо Анжелика, либо пустота, которая вчера пересеклась со стройными ножками Эммы, и позволила избежать навязчивых мыслей из-за отсутствия прогресса.

Пора заканчивать с этим.

– Доброе утро, кэп.

Да вы, блять, издеваетесь.

– Скажи мне, что твоя улыбка касается дела, иначе сегодняшнюю ночь ты проведешь в участке. – Я уперся в Брендона взглядом, наблюдая, как плавными движениями он проскальзывает мимо меня и останавливается возле Эммы. – Брендон, ты охренел?

– Прости, Стэн. Но ты не испортишь сегодняшнее утро.

– Проверим? – С еле сдерживаемой злобой я облокотился на стойку одной рукой.

У него есть ровно минута, чтобы рассказать мне о причине своего эмоционального подъема, иначе друг увидит меня таким, каким видел всего один раз в жизни в полицейской академии. Или он забыл, какой может быть моя реакция, когда люди перестают вести себя как им следует? У нас с Брендоном был уговор. Дружба в академии будет оставаться дружбой на работе, пока мы держим себя в границах и выкладываемся по полной.

Прислонившись ко мне на пару сантиметров ближе, он прошептал:

– У меня кое-что для тебя есть. Так что давай насладимся первыми минутами рабочего дня вместе, и я расскажу тебе, что у меня получилось найти на Алекса.

Я с силой сжал кулак.

Нежный взгляд Брендона перешел на Эмму, с подозрением наблюдавшей за мной. Достав телефон из кармана, его пальцы быстро набрали сообщение и нажали кнопку отправки.

– Ты объяснишь, какого черта здесь творится, или нет? – стиснув зубы, проговорил я.

– Пытаюсь оседлать необузданную лошадку. Только и всего.

– Только и всего? – прорычал я. – Устраивай игры со своим членом в другом месте. Вигго едет в наш участок, а ты…

Я начал оглядываться по сторонам, замечая что-то неладное.

Обычно безлюдная в это время проходная территория стала быстро заполняться людьми. Жасминовый аромат в воздухе сменился запахом пота, ваксы и терпкого табачного дыма. И я оказался в самом центре незапланированного сборища, окруженный топотом ног, шуршанием одежды и бренчанием табельного оружия в кобурах полицейских.

– Что ты устроил? – Кулаки сжались, желая выплеснуть на него все причины своего раздражения, но в миг накопившиеся эмоции улетучились, а тело замерло, стоило заметить в поле зрения ту, которую Брендон обещал усмирить в кратчайшие сроки.

Чертову проблему.

Голую.

Чертову.

Проблему.

Прикрывающуюся лишь хлопковым полотенцем и лисьим мокрым взглядом, за которым невозможно разглядеть и признаков разочарования. Лора остановилась в проходе и вызывающе провела рукой по волосам, сбрасывая накопившуюся на кончиках влагу. Ее озлобленный взгляд прошелся по каждому члену сборища.

Жасмин… Запах усилился, стал мощнее, играя с рецепторами, как на мембране барабана.

Гневно скользнув по босым ногам и мокрым следам на плитке, мой взгляд пополз вверх, по лодыжкам, голеням, бедрам, на секунду задержался на полотенце и, с новой злостью, впился в открытую ключицу и длинную, будто специально выставленную на обозрение, шею.

Мышцы налились свинцом и горели от вида этого тонкого слоя ткани, жадно впитывающего влагу с кожи.

– Зачетная задница, Лора, – с восхищением заметил Дэвид, уставившись глазами на нижнюю часть полотенца, скрывающую, блять, разве что ее тень.

– Привет, ребята. - Ее лицо смягчилось, и края губ с уверенностью поползли вверх.

Привет, ребята?

Это зашло слишком далеко.

Все было напрасно. Эмма... Анжелика, которая вместо того, чтобы потратить свою жизнь впустую в клубе на Эйвери-стрит, предпочла просрать ее в моей кровати. Все ее действия, намеки, жалкие попытки вывести меня за линию спокойствия были впустую, потому что сейчас только начало дня, а я уже чертовски взбешен.

Лора с вызывающей улыбкой двинулась в самый центр. В такт ее уверенным шагам мокрые волосы ритмично бились о позвонки и лопатки. А запах… этот запах свежего жасмина задевал каждого, кто смотрел на нее с веселым чувством наслаждения.

– Да, новенькая. Спасибо за пару новых комплексов. – Стелла наиграно поджала губы и готова была присвистнуть ей вдогонку.

– Уххх…

– Спасибо, спасибо… – нежно парировала Лора, маневрируя между людьми и одаривая их улыбкой.

Скромной улыбкой? Нет, горячей, довольной, словно она обыграла гроссмейстера, как глупого юнца в четыре хода.

Подойдя вплотную, Лора облокотилась на стойку спиной между мной и Брендоном, бесстрашно поймала мой взгляд и, промедлив ровно столько, чтобы напряжение достигло пика, медленно перевела его на моего помощника. Ее длинные пальцы в это время играли с узлом полотенца, едва удерживая его. От жеста веяло опасным обещанием.

– Брендон, милый. – Сладкий до тошноты голос прозвучал громко, чтобы его услышал каждый. – Ты не подскажешь, где моя одежда?

Капля воды проскользнула по ее щеке с легким ветерком, когда главные двери распахнулись, и зал пополнился новыми участниками этого зрелища, но она не отвела внимания от рядом стоящего парня, как и я от нее, чувствуя потерю последней капли моего терпения.

Не оценить ее выходку было бы не по-мужски, зато наказать вполне по способностям капитана.

– Детка, – наигранно вступил Брендон с неким сожалением и, сфокусировав свое внимание на ее ключице, сделал жадный глоток воздуха, – без нее тебе намного лучше, честно.

– Шлюха, – прыснула Эмма, отодвигаясь от стойки и сверля меня ищущим поддержку взглядом.

«Ты позволишь ей здесь стоять в таком виде?» – Вот что читалось на лице секретарши.

Лора не была крохотной, но, заняв место между нами, ее воинственно вскинутый подбородок выдавал отчаянную попытку скрыть уязвимость и казаться выше. Однако, она не боялась.

И это плохо.

К тому же, стоявшие члены в штанах полицейских только придавали ей уверенности. Но я ждал… Ждал, когда она покажет себя и поймет какую ошибку совершила, стоя передо мной в полотенце и устраивая подобное шоу.

– Брендон… – Сексуально проговорив, девушка наклонила шею, из-за чего волосы спали за спину, открывая еще больше голого места.

– Форму нужно заслужить, Лора. Как и работу здесь. Каждый проходит испытание, и ты – не исключение. Разве что под твоим полотенцем не прячется картинка еще лучше, чем ты успела нам показать.

Вокруг посыпались смешки.

– Интересно… – С задумчивым взглядом она расправила плечи и приблизилась к Брендону вплотную. – И что для этого нужно сделать? – Улыбка Лоры стала еще шире, обнажая зубы и сужая глаза.

Ответ на это прилетел молниеносно.

– Показать нам себя настоящую. Открыться. – Сделав акцент на этом слове, Брендон в тысячный раз прошелся по белому полотну на ее теле. – И показать то, что, поверь, каждый уже представил в своей голове. Ты очаруешь всех, я уверен, – соблазнительно прошептал он.

В ее глазах уже заметалась жажда принять вызов, а в моих пресечь эту попытку. Она может раздеться, скинуть полотенце, станцевать стриптиз, если вдруг такая идея придет в эту блестящую голову, да и в целом, показать все что хочет, но это будут ее последние действия в отделе.

Зануда ли я? Нет. Иногда эти посвящения вызывали улыбку на моем лице, только они всегда означали одно – человека приняли в команду, а Лора не должна была доработать до этого дня.

Девушка испуганно сглотнула, взгляд приуныл, словно не могли решиться.

Плавными движениями пальцы на узле полотенца зашевелились. Напряжение в коридоре росло, и все замерли в ожидании. Оттолкнувшись от стойки, Лора встала перед Брендоном так близко, что он не успел осознать с кем имеет дело. С проблемой.

– В следующий раз не буду тебе поддаваться. – Стройная ножка вылетела из-под полотенца и уместилась между его ногами, беспощадно ударив по самооценке.

Ой, нет, кажется, по его яйцам.

Брендон скрючился от боли, уткнувшись лбом в край столешницы, выкрикнул:

– Блять, – а потом рассмеялся.

– «В следующий раз» я имела в виду сейчас.

Ее взгляд, полный злорадства, скользнул по окружающим. Она не искала поддержки и понимания, а наслаждалась. Не задирая подбородка, смотрела прямо перед собой, как хищник, методично выбирающий следующую жертву.

– Молодец, Лора, – прошипел Брендон, стараясь выпрямиться и пережить вспышку боли. – Удивила. Почему я сразу не понял, что от тебя можно ждать только одного.

Но она удивила всех, кроме меня.

Гнев на секунду улетучился вместе с ее ударом, потому что Брендон получил по заслугам. А еще потому что это все это, наконец-то, закончилось, и мы можем приступить к гребаной работе.

Тихие перешептывания уничтожили мои размеренные и спокойные хлопки.

Настолько длинные, жесткие, что хотелось впечатать ладони друг в друга.

Лора посмотрела на меня с непониманием. Мокрые пряди извилисто прилипли ко лбу, брови нахмурились, а руки защищающе сжались на поясе, придерживая бедное, жалкое полотенце, которое я сорвал бы, не будь мы знакомы.

– Закончила? – На лицо вернулась прежняя суровость.

Сотрудники полиции, упивающиеся весельем в начале, наконец-то, осознали насколько шутка не была для меня смешной.

– Долго еще я буду ждать, когда вы приступите к работе?! – Крик вырвался сам по себе и получил должный эффект.

Тела людей в проходной в секунду сдвинулись с места и, как жалкие тараканы, хаотично распределились по помещению, пряча головы за папками бумаг на столе.

Но Брендон и Лора остались стоять на месте, словно их это не касалось.

– Ты вернешь ей одежду и быстро, – проговорил я, уже не сдерживая внутреннюю бурю. Виски запульсировали и желание сорваться вконец поработило, – потом зайдешь ко мне в кабинет и расскажешь про Алекса Гибсона. И молись, чтобы это оказалась стоящая информация, способная перекрыть сегодняшнее утро. Потому что твои игры, шутки и прочая ерунда становятся непосильным балластом, от которого мне не терпится избавиться.