Освободи меня

От автора

«Освободи меня» — история о боли, выживании и поиске света во тьме. Это книга для зрелых читателей, готовых столкнуться с трудными темами и откровенными сценами.

В повествовании поднимаются тяжёлые и триггерные темы: словесное и физическое насилие, сексуальное насилие, интимные эпизоды. Я сознательно не включила отдельные предупреждения перед каждой главой, чтобы сохранить цельность и эмоциональную динамику истории.

Отдельно хочу подчеркнуть: в книге упоминаются наркотические вещества, включая тяжёлые. Эти сцены не являются попыткой романтизировать или оправдать употребление наркотиков. Наоборот, они показаны исключительно как разрушающие, опасные, лишающие человека контроля и достоинства. Моя задача — не вызвать любопытство или интерес к подобному опыту, а подчеркнуть его деструктивность и трагические последствия. Наркотики в этой истории выполняют лишь художественную функцию, подчёркивая уязвимость персонажей, их падения и сложность пути к исцелению. Автор не поддерживает и не пропагандирует употребление запрещённых веществ в любой форме.

Пожалуйста, помните: сюжет постепенно обостряется, прежде чем привести к разрешению. Это непростое чтение, способное вызвать сильные эмоции. Если вы чувствуете, что эта книга не для вас — это абсолютно нормально.

Я прошу читателей воздерживаться от безосновательной критики героини или комментариев, перекладывающих вину на жертву. Подобные слова могут задеть тех, кто пережил похожий опыт. За каждой страницей этой книги стоят не только вымышленные персонажи, но и реальные люди, которым пришлось пройти через боль. Не вся правда откроется сразу. Чтобы понять историю полностью, важно дочитать её до конца. Здесь нет лёгких ответов и простой развязки, но есть искра надежды.

Помните: никто не остаётся одиноким в своих страданиях. Всегда найдётся тот, кто услышит, поймёт и протянет руку помощи.

Важно: если вы переживали нечто подобное — знайте, вы сильнее, чем вам кажется. Ваш опыт имеет значение. Исцеление возможно.

#ЯНеХотелаУмирать

Пролог

Она прижала ладонь к пылающей щеке, будто надеялась унять боль, но жжение только усилилось. Её взгляд застыл на сером ковре, усыпанном разбросанными бумагами. Она не понимала, в чём провинилась. Ей казалось, что отчёт был подготовлен безупречно, все задачи выполнены вовремя. Теперь же она тщетно пыталась угадать, что стало причиной пощёчины. Зная мистера Уилсона, Эрин догадывалась: никакой причины, возможно, и не было, просто он снова был не в духе.

Щека всё ещё горела, оставляя на её бледной коже уродливый, ярко-красный след. Эрин лучше других знала, на что способны его крупные, грубые руки. Можно было сказать, ей даже повезло: удар пришёлся открытой ладонью.

— Сколько раз я должен повторять?! — взревел он, резко приблизившись. Его голос оглушал, а лицо оказалось так близко, что она почувствовала запах дорогого виски. — Через двадцать минут после каждой встречи я должен получать записи! Ты вообще способна это запомнить?

Эрин опустила голову. Она была уверена, что прошло меньше двадцати минут. Но Уилсон с яростью тыкал ей в лицо циферблат своих дорогущих часов, словно они служили непреложным доказательством её вины.

— Простите, сэр, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я уже отправила записи по электронной почте вместе с отчётом. У меня с собой бумажные копии.

Она ощущала, как ненависть и страх смешиваются внутри неё, обжигая изнутри. Ей было отвратительно это чувство покорности, это бессилье. Но годы приучили её к нему. Бояться Джеремайю Уилсона стало не привычкой, а инстинктом, вбитым в неё с детства.

— Забери это дерьмо и убирайся с глаз! — прошипел он, тяжело опускаясь в массивное кожаное кресло. Его голос капал презрением, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Да, сэр, — ответила Эрин, стараясь сдержать дрожь в голосе. Она торопливо принялась собирать бумаги, аккуратно выравнивая их на дубовом столе.

Она не смела поднять взгляд. Знала: малейшая ошибка — и в её сторону полетит что угодно, от ручки до степлера. Уилсон никогда не сдерживал ярости, особенно с теми, кто зависел от него. А для Эрин он был куда большим, чем просто начальник.

Джеремайя Уилсон — генеральный директор «Уилсон Интернэшнл» … и её дядя. Компания принадлежала их семье уже несколько поколений, передаваясь по наследству следующим Уилсонам. Эрин было восемь, когда она потеряла родителей в страшном пожаре. Уилсон и его жена удочерили её — не из доброты, а ради выгоды.

Для прессы и высшего общества они создавали образ безупречной семьи: обнимали девочку с медно-рыжими волосами перед камерами, улыбались, изображали заботу. Но за закрытыми дверями всё было иначе. Там Эрин не была ни дочерью, ни племянницей, а лишь удобным инструментом для поддержания их репутации. Бременем, от которого нельзя избавиться, но которое всегда тяготит.

Глава 1

Halsey – «Castle»

Эрин села в офисное кресло, бросила быстрый взгляд на дверь, словно опасаясь, что кто-то войдёт, и поспешно достала из ящика пудру. Несколько лёгких движений, и макияж был поправлен. Она умело скрыла красный отпечаток на щеке, который с каждой минутой становился всё заметнее. Многолетняя практика научила её делать это быстро, почти без эмоций: при правильном макияже следы казались едва различимыми.

Если бы кто-то узнал, как Джеремайя и Мари Уилсон обращались с племянницей и приёмной дочерью, для Эрин это обернулось бы катастрофой. Любое излишнее внимание к её жизни могло повлечь вопросы не только о ней самой, но и о сомнительных сделках, заключённых в этих роскошных офисах.

Эрин давно усвоила: чтобы выжить, нужно жить день за днём и не выделяться. Джеремайя был змеёй, и работа его личным помощником означала одно: если она потеряет осторожность, обязательно почувствует укус.

Приведя в порядок одежду и волосы, Эрин открыла папку с материалами для предстоящей встречи. На горизонте маячил крупный проект: главный конкурент «Браун Индастриз» собирался заключить сотрудничество, которое могло принести обеим компаниям многомиллионную прибыль.

Резкий звонок телефона вырвал её из мыслей.

— Эрин Уилсон, — ответила она, поднося трубку к уху.

— Команда «Браун Индастриз» уже здесь, — раздался голос Натали, администратора, чья излишняя кокетливость давно стала её визитной карточкой.

— Пожалуйста, проведи их, — сказала Эрин. — Я пока подготовлю мистера Уилсона.

— Без проблем, — ответила Натали и повесила трубку.

Эрин глубоко вдохнула, настраиваясь. Подойдя к двери кабинета Джеремайи, она постучала и дождалась грубого:

— Войдите.

Открыв дверь, Эрин встала в проёме и опустила взгляд.

— Мистер Уилсон, команда из «Браун Индастриз» готова к встрече. Первый конференц-зал уже подготовлен.

Джеремайя молча встал, накинул пиджак и небрежно провёл рукой по седым волосам, приглаживая их. Снаружи он мог показаться достойным мужчиной, но внутренние качества перечёркивали любую привлекательность. Эрин посторонилась, пропуская его в коридор, и последовала за ним.

Конференц-зал № 1 был гордостью компании: огромные окна открывали захватывающий вид на город и горизонт. Эрин часто стояла у этих окон в полной темноте и одиночестве, когда город сиял огнями. В такие минуты она представляла себя на вершине мира, где никто и ничто не могло её коснуться. Но иллюзия всегда быстро развеивалась.

Не успела она свернуть за угол, как грубая рука схватила её за запястье. Боль пронзила тело, и она чуть не упала. Эрин знала, что на её бледной, хрупкой коже вскоре появится синяк.

— Ты знаешь, что делать. Не смей говорить без моего разрешения. Если мы упустим эту сделку, ты пожалеешь, что выжила в том пожаре, — прошипел Джеремайя, нагнувшись к её уху.

Его фигура, выше её на целую голову, возвышалась над девушкой; горячее дыхание обжигало щёку, вызывая дрожь и отвращение одновременно. Эрин побледнела. Ему не нужно было напоминать: она и без того знала, как себя вести. Он просто искал повод, чтобы ещё раз утвердить своё господство и показать ей её место.

— Да, сэр, — прошептала она, чувствуя холодок, пробежавший по позвоночнику.

Меньше всего ей хотелось давать ему ещё один повод поднять на неё руку. В лифте он театрально пожал ей руку и, сменив тон, встретил гостей с фальшивой любезностью.

— Добро пожаловать, — произнёс Джеремайя с показной теплотой. Внутри же он оставался холодным и расчётливым человеком. — Я так рад видеть вас здесь. Пожалуйста, проходите.

В группе было шесть мужчин, но один сразу выделялся среди остальных. Высокий, уверенный, с безупречным стилем: словно сошёл со страницы рекламы дорогого бренда. Эрин невольно задержала взгляд на нём дольше, чем следовало, пока на её плечо не легла чья-то рука.

Она вздрогнула. Ей отчаянно захотелось отстраниться, но это было бы неприемлемо.

— Это моя дочь Эрин, — заявил Джеремайя, крепко сжав её плечо. — Она мой личный помощник и будет работать с вами напрямую.

Эрин натянула профессиональную улыбку.

— Очень приятно познакомиться, — сказала она, слегка склонив голову. — Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, обращайтесь ко мне.

— Очень признателен, мисс Уилсон, — произнёс пожилой джентльмен из группы, пожимая ей руку.

Он был высок, гораздо выше Джеремайи; его ладони почти поглотили её руки, когда он говорил слова благодарности. Лицо избороздили морщины, но голубые глаза оставались удивительно яркими, взгляд — прямым, а плечи — широкими. Он был подтянут, лишь чуть начинающий полнеть. На нём был элегантный, сшитый на заказ костюм из мягкой серой ткани: идеальное дополнение к его густым чёрным волосам с лёгкой проседью. Улыбка оказалась обаятельной, даже доброй, несмотря на то, что в ней сквозило скрытое презрение к Джеремайе Уилсону.

— Я Максвелл Браун. Приятно познакомиться, мисс Уилсон, — представился он и подозвал к себе более молодую версию самого себя. Его улыбка, в отличие от отцовской, была холодной. — Это мой сын, Аарон.

Эрин подняла взгляд на Аарона. Его лицо казалось высеченным из камня, а глаза, полные ледяного безразличия, смотрели прямо на неё, заставляя затаить дыхание.

— Очень приятно познакомиться, мистер Браун, — произнесла она, стараясь скрыть нарастающий дискомфорт.

Голос Эрин звучал спокойно, но Аарон заметил: в её красивых зелёных глазах с лёгким ореховым оттенком не было той покорности, к которой он привык. Она не пыталась ему угодить, и это только подогрело его интерес.

— Мне очень приятно, — произнёс он. Его голос не отражал того удовольствия, о котором говорил.

Он не знал, что думать об этой девушке. Она явно не боялась тяжёлой работы, но в её взгляде было что-то, от чего ему стало не по себе. Остальные мужчины, кажется, этого не замечали, обращая внимание лишь на её красивые, пухлые губы и вежливый, но манящий голос.

Большинство мужчин были поражены её деликатной красотой, которую она, похоже, даже не осознавала. Максвелл же проявил простодушную, почти отеческую теплоту. В конце концов, он смотрел только на одну женщину, тогда как остальные вели себя далеко не по-джентльменски. Пожилой мужчина прочистил горло и бросил острый взгляд на своих коллег. На их лицах появилось выражение смущения и вины, и они поспешно переключили внимание на обсуждение дела.

Эрин сидела рядом с мистером Уилсоном и делала подробные записи. Всё это время она держала голову опущенной, полностью сосредоточившись на работе, поэтому не замечала украдкой брошенных в её сторону взглядов. То, что она этого не видела, показалось Аарону немного забавным.

Он привык к женщинам, знающим свои сильные стороны и умело использующим их в своих интересах. Большинство из них с гордостью демонстрировали уверенность и власть над ситуацией. Эрин же была другой: скромной, спокойной, но по-своему завораживающей. Она пробудила в нём любопытство.

Встреча прошла быстро. Компании обсуждали совместное использование технологий и ресурсов для привлечения инвесторов. Максвелл, будучи уже на пенсии, шутил, что пришёл лишь ради старой дружбы с отцом Эрин и чтобы убедиться, что его сын не разрушит любимую компанию. Джеремайя в ответ издавал дежурные смешки, а Аарон молчал, думая о том, что его отец сходит с ума, проводя каждый день дома с матерью.

— Хорошо, думаю, на этом можно закончить и перейти к составлению предложений и дальнейших действий. Запланируем ещё одну встречу на следующей неделе, — с довольной улыбкой сказал Джеремайя. — Эрин, дорогая, свяжись, пожалуйста, с помощником мистера Брауна и сверь графики.

— Да, конечно, сэр, — кивнула Эрин, собирая материалы, пока все прощались.

— Я думал, Рассел будет присутствовать на этой встрече, — заметил Максвелл.

— Он задержался по делам в Лондоне, — вздохнул Джеремайя при мысли о сыне. — К следующей встрече он вернётся и войдёт в курс дела.

— Хочешь сегодня поужинать, Джеремайя? — предложил Максвелл после короткой паузы. — Как в старые добрые времена.

Это предложение застало Аарона врасплох. Ни для кого, по крайней мере для него, не было секретом, что Максвелл испытывал откровенную неприязнь к нынешней главе семейства Уилсон. Он был уверен: мать, Вивьен, убьёт отца, когда узнает, что тот пригласил её на ужин с Мари Уилсон: женщиной, печально известной своим тщеславием, но тщательно скрывающей его за тошнотворно-сладкой вежливостью.

Эрин поджала губы и быстро сверилась с расписанием. Её голос прозвучал раньше, чем она успела понять, что перебивает мистера Уилсона:

— У вас есть свободное время после семи вечера, сэр.

Слова вырвались прежде, чем она успела их сдержать. Она почувствовала, как напряжение в комнате нарастает: будто воздух внезапно стал плотнее. Джеремайя медленно повернулся к ней, его серые глаза застыли холодом, а челюсть напряглась.

Эрин тихо вздохнула, осознав, что снова привлекла к себе лишнее внимание, и поспешила опустить взгляд. Но, встретившись на секунду с тёплыми голубыми глазами Максвелла, ощутила странное спокойствие. В его взгляде не было ни холодности, ни осуждения: только сдержанная доброжелательность. Аарон же оставался отстранённым: равнодушные глаза ничего не выражали и не выдавали ни мыслей, ни намерений.

— Отлично! — с искренним энтузиазмом воскликнул Максвелл, разрядив обстановку. — Как насчёт ужина в «Каприччио» сегодня в половине восьмого? Возьму с собой Вивьен, она будет в восторге.

— Конечно, — коротко ответил Джеремайя, повернувшись к собеседникам. — Аарон, ты присоединишься?

— Нет, спасибо. У меня есть дела, — резко бросил тот.

Под «делами» Аарон подразумевал вовсе не рабочие вопросы, а встречу с высокой брюнеткой, которая с утра слишком откровенно намекнула на свои намерения провести вечер в его компании.

— Эрин, закажи столик на четверых, — распорядился Уилсон, даже не взглянув на неё.

— Да, сэр, — спокойно ответила она, ощущая, как напряжение постепенно покидает комнату, но оставляет после себя тяжёлый осадок.

Эрин попрощалась с Максвеллом, Аароном и остальными членами их команды, натянув привычную профессиональную улыбку. Вернувшись к своему столу, она глубоко вдохнула, словно пытаясь стереть неприятное послевкусие недавнего разговора, и набрала номер ресторана.

«Каприччио» был одним из самых известных итальянских заведений в городе. Забронировать столик там обычно было непросто, но её спокойный и уверенный голос сразу дал понять администратору, что этот заказ нельзя игнорировать. Одного упоминания о двух самых влиятельных семьях города оказалось достаточно, чтобы все формальности растворились вежливой поспешностью.

— Столик на четверых на сегодня, на девятнадцать тридцать. Спасибо, — закончила она разговор и аккуратно положила телефон на стол.

Эрин позволила себе короткий вздох облегчения, но он тут же застыл на губах, когда острая боль пронзила голову. Чья-то рука грубо схватила её за волосы, и тело инстинктивно дёрнулось.

— Я же говорил тебе следить за языком, — прошипел Джеремайя Уилсон, стоя так близко, что она почувствовала запах виски, которым он перебивал аромат дорогого одеколона. — Никто не спрашивал твоего мнения. Не так ли?

Она не смела поднять взгляд, не смела даже шевельнуться, пока его сильные пальцы не разжались.

— Тебе повезло, что ты сделала их счастливыми. Но запомни: если ещё раз пойдёшь против моей воли, последствия будут куда серьёзнее, — добавил он, глядя сверху вниз с ненавистью и холодным превосходством.

Эрин моргнула, поражённая тем, что даже не услышала, как он вошёл. Мозг работал на автопилоте, вытесняя боль и страх, чтобы она могла лишь кивнуть и тихо сказать:

— Простите, сэр.

Когда он отпустил её, она пошатнулась и на мгновение оперлась о край стола. Дверь за ним захлопнулась, и тишина офиса вновь окутала её, как холодное покрывало. Эрин глубоко вдохнула, но ни боль, ни унижение не уходили.

***

После двенадцатичасового рабочего дня Эрин устало потянулась, чувствуя, как ломит спину. Она надела туфли, прошлась по кабинету, выключила технику и аккуратно убрала ноутбук в сумку. Её движения были привычными, почти механическими: долгие годы работы научили её выжимать силы даже из пустоты. Убедившись, что на этаже больше никого нет, она заперла двери и включила сигнализацию.

Этот этаж был строго охраняем: здесь располагались кабинеты генерального директора, руководителей и несколько конференц-залов для самых важных встреч. Всё — под грифом «конфиденциально». Даже попытка пройти мимо секретаря без разрешения казалась немыслимой.

Спускаясь на первый этаж, Эрин на мгновение закрыла глаза, позволяя себе короткий перерыв в бесконечной настороженности. Попрощавшись с охранником Джонни, она вышла на улицу и направилась к автобусной остановке.

Когда-то её семья была очень богатой, но теперь это звучало как пустая насмешка. Джеремайя Уилсон не позволял ей купить даже подержанную машину, утверждая, что она «ещё не готова к таким расходам». Взамен он выплачивал мизерную зарплату — почти такую же, как у официантки без чаевых. Это было унизительно, но у Эрин не было выбора. Единственное, за что она могла быть хоть немного благодарна, — это отсутствие необходимости платить за еду и жильё.

Она понимала, что и это — часть его контроля. Джеремайя всегда хотел держать её зависимой, полностью подчинённой себе, будто страх лишения элементарного должен был сделать её послушной. И на какое-то время это действительно работало. Но с каждым днём в её сознании росло что-то новое — тихое, упрямое, почти неразличимое чувство, твердящее, что жизнь не должна быть такой.

Мари всегда отдавалa ей одежду с рук, приговаривая: «Мы не можем допустить, чтобы Эрин выглядела как попрошайка». Эрин терпеливо перебирала вещи: некоторые — с бирками, но не по сезону; другие — слишком откровенные, явно не в её вкусе. Отсеяв всё, что не подходило по размеру или вызывало внутреннее отторжение, она понимала: выбирать особо не из чего.

Иногда Эрин удавалось найти хорошие скидки в Интернете и позволить себе редкие покупки, которые действительно соответствовали её вкусу. Жаловаться она не любила, в конце концов, это всего лишь одежда. Материальные вещи казались ей несущественными, особенно в сравнении с тем, что приходилось переживать ежедневно.

«Бывает и хуже», — напоминала она себе, даже когда её гардероб напоминал случайный набор.

Долгая поездка на автобусе наконец привела её к воротам поместья Уилсонов. Дом возвышался во тьме, величественный и холодный, как и его хозяева. Эрин осторожно вошла внутрь, стараясь не шуметь. Ужин она пропустила — привычка, давно ставшая нормой. Душ смыл дневную усталость, но не тот тяжёлый осадок, что неизменно сопровождал её повсюду.

Завернувшись в мягкое одеяло, Эрин позволила себе первый за день расслабленный выдох. Мысль, простая и по-человечески радостная, вызвала на её лице слабую, но искреннюю улыбку: завтра ей не придётся работать.

***

Недовольная Вивьен вышла из машины, и каблуки её туфель звонко ударили по асфальту. Максвелл, шедший позади, выглядел растерянным — словно побитый щенок, — и лишь тихо вздохнул, догоняя жену. Она бросила на него раздражённый взгляд, полный молчаливого укора, но промолчала. Направляясь к двери ресторана, Вивьен благодарно улыбнулась метрдотелю, который галантно распахнул перед ней дверь.

— Не успеешь оглянуться, как всё закончится, — пробормотал Максвелл, склонившись к её виску. Его губы едва коснулись кожи, и Вивьен восприняла этот жест как неловкую попытку сгладить её недовольство.

Её лицо мгновенно преобразилось, обретя безупречное выражение светской любезности. На губах засияла улыбка — настолько искусная, что никто бы не догадался о её истинных чувствах.

— Мари, Джеремайя! Я так рада вас видеть! — воскликнула она с теплотой, звучавшей убедительно даже для тех, кто хорошо знал её настоящую натуру.

Слова Вивьен эхом отразились в роскошной атмосфере ресторана, но взгляд, который она бросила на мужа, говорил куда больше любых приветствий. Максвелл лишь едва кивнул, избегая её глаз.

Мари и Вивьен обменялись светскими поцелуями в щеки — выдержанными и безупречно выверенными, словно это был не жест дружбы, а обязательный ритуал. Затем обе обратились к мужчинам. Джеремайя, как обычно, выглядел сдержанно-любезным, но в глазах Вивьен этот образ казался фальшивым. Ей всегда чудилось, что за его выверенными манерами скрывается нечто мрачное. Джеремайя никогда не позволял себе грубости, не делал ей ничего дурного, но вызывал у неё необъяснимое чувство тревоги и отвращения. Просто он ей не нравился, и точка.

Максвелл, придерживая спинку стула, помог жене сесть, затем устроился рядом. После того как они заказали напитки, разговор перешёл на привычные темы: погоду, новости, предстоящие события. Но вскоре Мари полностью завладела вниманием за столом, рассказывая о своих детях, особенно о младшей дочери Лии. В её голосе звучали гордость и нежность, и даже взгляд Вивьен на миг потеплел. Несмотря на прохладное отношение к Мари, она не могла не уважать её искреннюю преданность семье.

Однако в воздухе ощущалось лёгкое напряжение, которое Брауны уловили без труда. Ни Мари, ни Джеремайя за весь вечер не произнесли имени Эрин. Это было не случайностью, а намеренным умолчанием. Максвелл и Вивьен молча обменялись взглядами, оба понимая, что эта невидимая граница отделяет их от истинной сути семейства Уилсонов.

Вивьен, будто поправляя серьги, украдкой взглянула на Мари. Её улыбка оставалась безупречной, но в голосе звенела лёгкая натянутость, когда она с гордостью говорила о «своей замечательной Лии». Очевидно, за пределами необходимости Эрин для этой семьи просто не существовала.

Когда подали ужин, Вивьен с облегчением вздохнула: вечер подходил к концу, и вскоре она сможет отправиться домой. Разговоры за столом начинали её утомлять, особенно бесконечные рассуждения Мари о дизайне, моде и светских сплетнях. Её раздражало и то, как Мари время от времени бросала кокетливые взгляды на Максвелла, словно забыв, кто сидит напротив.

Вивьен, однако, сохраняла внешнее спокойствие. Она была уверена в своих отношениях с мужем. Максвелл всегда привлекал женщин, и с возрастом его обаяние лишь усилилось. Им восхищались многие, но он неизменно оставался предан ей. За все годы их брака Вивьен ни разу не дала себе повода усомниться в этом.

Мари, безусловно, была женщиной редкой красоты. Она по-прежнему сохраняла грацию и шарм, которые когда-то сделали её звездой подиумов и обложек модных журналов. Но всё это больше ничего не значило для Максвелла. Его преданность Вивьен была безусловной, и она это знала.

Его взгляд никогда не задерживался на глубоких декольте, жеманных улыбках или трепещущих ресницах Мари. Он смотрел только на свою жену — так, будто за все эти годы ничто и никто не смог занять её место в его сердце. Даже теперь, когда их отношения обросли рутиной и привычками, в этом взгляде всё ещё теплилась искренняя любовь. Вивьен это чувствовала, и этого ей было достаточно.

— Вообще-то, у меня есть предложение, — произнёс Джеремайя, вытирая рот салфеткой. Он аккуратно сложил её и откинулся на спинку стула.

Мари сразу выпрямилась, словно уловила важность момента. Её лицо озарила натянутая улыбка, а в глазах вспыхнул алчный блеск, который она даже не пыталась скрыть.

— О? — Максвелл приподнял бровь. Его голос звучал спокойно, но в интонации скользнула лёгкая настороженность. — Что ты хочешь обсудить, Джеремайя?

— Ну, — начал тот, поджав губы, будто взвешивая слова, — я думал о браке между нашими семьями. Мы давно знакомы, у нас много общих интересов, а теперь, когда наши компании сотрудничают, это открыло бы перед всеми отличные возможности. Не говоря уже о том, что такой союз стал бы прекрасной рекламой для обеих сторон.

Мари прижала пальцы к губам, стараясь скрыть улыбку, но блеск в её глазах стал ещё ярче. Казалось, она уже видела перед собой громкие газетные заголовки и разговоры за закрытыми дверями о статусе и влиянии.

— Политический брак? — переспросила Вивьен. Её лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучала лёгкая ирония.

В этом предложении не было ничего удивительного, хотя подобные союзы уже давно вышли из моды. Вивьен чувствовала себя разрываемой между двумя мыслями. С одной стороны, она понимала логику Джеремайи: союз между их семьями мог бы стать стратегически выгодным шагом. С другой — сердце протестовало.

Она украдкой взглянула на Максвелла, чей холодный взгляд был устремлён на Джеремайю. Это был взгляд человека, готового ответить вежливо, но твёрдо.

Мысли Вивьен вновь вернулись к Аарону. Да, возможно, сыну действительно пора было остепениться. Он давно должен был оставить позади поверхностные связи и начать думать о будущем. Но принуждать его к браку ради выгоды? Она даже представить не могла, чтобы Аарон, гордый и независимый, согласился на подобное.

Вивьен не знала, как относиться к этой идее. Она не хотела превращать жизнь сына в часть бизнес-сделки, но в словах Джеремайи было что-то тревожащее, неуловимо фальшивое. За его предложением явно скрывалось нечто большее, чем просто укрепление связей.

Максвелл уже проходил через подобное. Его семья когда-то настаивала на браке с девушкой из влиятельного рода, чтобы упрочить положение и капитал. Однако, вопреки всем ожиданиям, он выбрал Вивьен — женщину, которую действительно любил. Этот поступок вызвал скандал и надолго отдалил его от семьи. Разрыв оказался болезненным, но Максвелл никогда не жалел о своём решении. Он знал, что брак — это не сделка, а союз, основанный на доверии и привязанности.

Вивьен вспомнила об этом, наблюдая за мужем. Он выглядел спокойным, но она знала: это лишь маска. Его сдержанность всегда скрывала бурю эмоций.

Тем не менее она не могла полностью отвергнуть идею Джеремайи. Среди её знакомых были пары, чей союз начинался с расчёта, но со временем превращался в прочный и гармоничный. Иногда такие браки оказывались даже крепче тех, что начинались с любви. Люди учились понимать и уважать друг друга, даже если вначале их объединяли не чувства, а обстоятельства.

И всё же сомнения не покидали её. Эрин была слишком юной и беззащитной, а Аарон — слишком гордым и независимым, чтобы принять подобный шаг добровольно. Вивьен чувствовала: попытка навязать им такие отношения может привести к непредсказуемым последствиям.

— Да, именно так, — кивнул Джеремайя. Его тон был предельно серьёзен. — Это старый, проверенный временем способ укрепления связей между влиятельными семьями. Думаю, мы могли бы обсудить это подробнее.

Максвелл скрестил руки на груди. Предложение Джеремайи действительно могло открыть для их компаний новые перспективы. Вместо конкуренции они могли бы объединить усилия, создать мощный альянс и укрепить свои позиции в отрасли. Такой союз снижал риск противостояния и давал обеим сторонам определённую безопасность. Максвелл понимал, что объединение интересов было бы выгодно всем — особенно с учётом тех трудностей, с которыми в последнее время сталкивался Джеремайя.

Он прекрасно знал о слабых сторонах «Уилсон Интернэшнл»: о хронических финансовых проблемах в прошлом и о тех, что, судя по всему, сохранялись и сейчас. Если бы Джеремайя действительно обратился к ним за поддержкой, это стало бы для «Браун Индастриз» стратегическим преимуществом. Они могли бы приобрести часть акций компании Уилсонов, а возможно, даже поглотить её наиболее прибыльные подразделения. Всё выглядело заманчиво, но и риск был очевиден: провал сделки мог стоить слишком дорого.

Максвелл медленно сделал глоток красного вина, обдумывая всё, что было сказано за этим ужином. Его взгляд остановился на Джеремайе — холодный, почти ледяной. Это был не взгляд старого друга, а скорее оценка возможного партнёра или соперника.

В этом холоде чувствовалась та же отстранённость, что и у Аарона. Только Максвелл умел лучше скрывать свои мысли за маской спокойствия. Он передал бокал официанту, откинулся на спинку стула и наконец произнёс:

— Джеремайя, предложение интересное, но подобные вещи требуют тщательного обсуждения. Семейные и деловые отношения — слишком разные сферы, чтобы смешивать их. Ты предлагаешь пожертвовать счастьем наших детей ради выгоды?

— Не стоит воспринимать это так буквально, Максвелл, — вмешалась Мари, её голос звучал мягко, почти сладко. — Это ведь всего лишь идея. Никто не станет заставлять наших детей, если они сами не захотят.

Вивьен повернулась к мужу, не скрывая раздражения:

— Наши дети не чьи-то пешки, Джеремайя. Мы их родители, а не сводники.

В комнате повисло напряжение — плотное, почти ощутимое. Казалось, воздух стал гуще, и каждое слово звучало громче, чем следовало. Джеремайя лишь улыбнулся: сухо, чуть насмешливо, будто ожидал именно такой реакции.

— Хорошо, — произнёс наконец Максвелл, кивнув. Его взгляд был обращён не столько к Джеремайе, сколько к Вивьен.

Она чуть качнула головой, выражая молчаливое согласие. Уилсоны, напротив, засияли в широких улыбках, словно услышали то, чего ждали.

— Но я не собираюсь решать за Аарона, — добавил Максвелл, и в его голосе прозвучала едва заметная нота предупреждения. — Дети сами должны выбрать, хотят ли они такого брака.

— Это справедливо, — уверенно произнёс Джеремайя, одобрительно кивая, будто уже видел, как его план воплощается.

Мари сидела рядом, стараясь сохранять спокойствие, но лёгкое подрагивание её пальцев выдавало внутреннее волнение. Джеремайя, уловив это, лишь чуть шире улыбнулся. Он был доволен — не столько согласием, сколько тем, как легко его удалось добиться.

Вивьен, наблюдавшая за их реакцией, почувствовала неприятное жжение в груди: смесь гнева и дурного предчувствия. Она знала Максвелла слишком хорошо, чтобы сомневаться: его слова о свободе выбора детей были искренни. Но она также понимала, что Джеремайя и Мари так просто не оставят эту идею.

***

— Мне не нравится эта идея, — тихо произнесла Вивьен, скрестив руки на груди. В её голосе звучало недовольство — не столько из-за самого предложения, сколько из-за всей ситуации в целом.

— Я знаю, — ответил Максвелл. Его тон был мягким, но в нём ощущалась усталость. Он потянулся и нежно поцеловал жену в щёку, стараясь смягчить её настроение. — Но ты должна признать, что это не только обезопасит нас, но и откроет перед нами множество дверей.

Он вздохнул, словно хотел что-то добавить, но вместо этого просто пожал плечами.

— В любом случае, решение будет за Аароном. Кроме того, — добавил он с лёгкой усмешкой, — всегда можно развестись.

— Максвелл, — строго произнесла Вивьен. Её голос стал холоднее, и она шлёпнула мужа по руке, будто упрекая за легкомыслие.

Максвелл улыбнулся её реакции, но не стал возражать. Он знал: Вивьен всегда серьёзно относилась к вопросам семьи и брака, и её тревога была вполне оправданной. С лёгкой усмешкой он оставил Вивьен переодеваться и направился в кабинет. Достав телефон, набрал номер сына и прикрыл за собой дверь.

— Папа? — отозвался Аарон. Его голос звучал сдержанно, но в нём слышался оттенок любопытства.

— Аарон, — Максвелл улыбнулся, словно сын мог почувствовать это даже на расстоянии. — Я только что ужинал с Уилсонами.

— Вижу, ты ещё жив, — сухо ответил Аарон, а потом добавил с усмешкой: — Уже неплохое начало.

— Нам поступило интересное предложение, — продолжил Максвелл, проигнорировав сарказм. — Я ничего не обещал, просто сказал, что передам тебе.

— Хорошо, — сказал Аарон. Его голос оставался ровным, но заинтересованность уже звучала явственнее. — Что за предложение?

Максвелл на мгновение замолчал, подбирая слова, а затем произнёс просто и прямо:

— Брак.

С другой стороны линии повисло молчание, нарушаемое лишь лёгким потрескиванием связи.

— Ты шутишь? — наконец произнёс Аарон. В его голосе звучала смесь недоверия и раздражения.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Максвелл, и в уголках его губ мелькнула усмешка. — Политический брак, как в старые добрые времена. Уилсоны считают, что это укрепит наши семьи и компании.

— Они серьёзно? — теперь голос Аарона стал холодным, почти отчуждённым.

— Абсолютно, — подтвердил Максвелл. — Но решение за тобой. Я не собираюсь давить.

— Спасибо за доверие, — отозвался Аарон, не скрывая сарказма.

Он тяжело вздохнул, глядя на документы, разбросанные по столу. Как и его отец, он прежде всего был бизнесменом. Преимущества и риски подобного союза мелькали в его мыслях, как цифры в отчётах. Он понимал: брак с Уилсонами мог бы укрепить позиции их компании, открыть новые возможности, устранить конкуренцию. Но был и оборотный риск, и для дела, и для него самого.

Брак?

Аарон никогда не задумывался о нём всерьёз. Его жизнь всегда вращалась вокруг работы. Можно было сказать, что он уже был «женат» на собственном бизнесе. Все его отношения — короткие, поверхностные, удобные. Он не имел времени на чувства, да и потребности в них не ощущал. Идея брака всегда казалась ему далёкой, почти чужой.

Но это предложение было иным. Не брак из любви или привязанности, а тщательно просчитанный стратегический ход — шахматный гамбит, требующий холодного расчёта.

— Я подумаю, — наконец произнёс он, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Решение требовало времени. Аарон понимал, что торопиться нельзя, но и затягивать с ответом тоже. Это был вопрос, который невозможно было игнорировать слишком долго.

Глава 2

Sia – «Breathe Me»

Спокойное воскресное утро Эрин прервалось появлением Алисы, одной из домработниц.

— Эрин, мистер и миссис Уилсон хотели бы поговорить с тобой внизу, — её мягкий французский акцент ласкал слух девушки.

Алиса одарила Эрин сочувствующей улыбкой и, не дожидаясь ответа, удалилась по своим делам. С тихим стоном девушка отложила книгу, поднялась и, поправив одежду, направилась вниз, чтобы узнать, чего хотят её приёмные родители.

— Вы звали меня? — осторожно спросила Эрин, входя в гостиную.

Она застала Мари и Лию в разгаре оживлённой беседы, сопровождаемой звонким хихиканьем. Лия была удивительно похожа на мать: обе выглядели безупречно, красивые и уверенные в себе, словно прекрасно понимали силу собственного обаяния. Их изящные фигуры выгодно подчёркивали дорогие, тщательно подобранные наряды, вызывавшие восхищение окружающих. Светлые локоны Лии лежали идеально гладко, как шёлк, а макияж был выполнен с безупречным вкусом.

Эрин, хотя и оставалась равнодушной к их образу жизни, порой не могла не завидовать сестре — её длинным ногам, модельной фигуре и лёгкой, кажущейся естественной уверенности. Но стоило присмотреться внимательнее, как становилось ясно: эта уверенность надуманна. Лия слишком старалась понравиться. Её наряды, чуть более откровенные, чем следовало бы, выглядели скорее инструментом, чем выражением собственного вкуса.

Эрин не раз замечала, как Лия нервно переминалась с ноги на ногу, подолгу массировала ступни после долгих часов на каблуках или пыталась незаметно опустить слишком короткие юбки и платья. Эти мимолётные жесты выдавали скрытый дискомфорт, хотя внешне Лия всегда старалась казаться безупречной.

Несмотря на различия в образе жизни, Эрин понимала: возможно, сестра не всегда чувствовала себя уверенно в том облике, который от неё ожидали. Это происходило нечасто, но оставляло у Эрин ощущение, что Лия не всегда довольна собственным отражением.

Мать не просто одобряла её откровенные наряды, но и открыто поощряла их. Иногда она бросала неодобрительные взгляды на свободные рваные джинсы Эрин, дополненные пушистыми носками. В такие моменты Лия быстро отводила глаза, поджимала губы, а затем непременно отпускала колкое или уничижительное замечание.

Стиль Мари мало отличался от стиля дочери. Казалось, в её возрасте подобные наряды выглядели бы неуместно, но она умело подчёркивала свои достоинства. Вероятно, это удавалось ей не без помощи небольших косметических процедур — привилегии тех, кто может себе это позволить.

Эрин же отличалась во всём. Она была невысокой, миниатюрной, и даже небольшой набор веса сразу становился заметным. В отличие от Лии, она не унаследовала высокий рост Уилсонов, из-за чего её часто недооценивали и относились с лёгким пренебрежением. Единственное, что их объединяло, — фамилия и рыжие волосы, которые Лия упорно красила в платиновый блонд.

Джеремайя жестом пригласил Эрин сесть. Лия сияла от счастья, её зелёные глаза горели торжеством. Эрин осторожно опустилась на край единственного свободного кресла и замерла в ожидании, когда кто-нибудь заговорит.

— Твоя сестра выходит замуж, — с мягкой улыбкой сообщил Джеремайя, глядя на свою счастливую дочь.

Лия заливисто хихикнула, и её радость оказалась почти заразительной.

— Поздравляю, Лия, — произнесла Эрин, стараясь придать голосу теплоту, хотя в душе не чувствовала ничего.

— Я заключил договор с Браунами, — продолжил Джеремайя, улыбаясь сдержанно, но довольно. — Аарон женится на Уилсон. Это укрепит наш проект и станет гарантией будущих инвестиций. Такое партнёрство принесёт огромную выгоду.

Эрин кивнула и взглянула на Лию. Та буквально светилась от счастья, искренне радуясь предстоящему браку с человеком, которого даже не знала.

Мари и Лия с восторгом принялись обсуждать детали свадьбы, перебрасываясь идеями о великолепном обручальном кольце и его дизайне. Эрин молча наблюдала за ними, не зная, что сказать, и всё острее ощущала, насколько чужой она здесь была.

— Мистер и миссис Браун придут сегодня на ужин. Приведи себя в порядок, — сказала Мари, поджав губы. Затем, чуть прищурившись, добавила холодным тоном: — Я знаю, что для тебя это непросто, дорогая.

— Да, мама, — автоматически ответила Эрин, стараясь скрыть раздражение. Голос её звучал ровно, почти безжизненно. — Я вам ещё нужна?

Мари слегка прикусила губу, потом лениво покачала головой.

— Можешь идти, — сказала она, махнув рукой с явным пренебрежением.

Эрин поднялась по лестнице, изо всех сил стараясь не выдать своих чувств. Ей совсем не хотелось переодеваться из любимых джинсов и рубашки в платье и неудобные туфли на каблуках.

Перебирая одежду в шкафу, она остановилась на простом, но подходящем для ужина тёмно-синем платье с длинными рукавами. Оно выглядело достаточно прилично для встречи с деловыми партнёрами. Эрин быстро привела себя в порядок: приняла душ, надела платье, высушила волосы. Осматривая своё отражение, она беспомощно нахмурилась — взгляд задержался на синяках, разбросанных по её рукам и телу. Она долго смотрела на них, прежде чем завязать волосы в высокий хвост.

Высокий хвост давно стал её привычной прической — ещё с тех пор, как несколько лет назад Лия и Мари решили обрезать ей волосы. Та сцена до сих пор стояла у неё перед глазами: резкий рывок, боль, когда Мари схватила её так сильно, что чуть не вырвала прядь с корнем. Этот момент остался для Эрин не только болезненным, но и унизительным.

Она глубоко вдохнула, стараясь отогнать воспоминания, и вышла из комнаты, готовясь к грядущему ужину. Когда она спустилась по лестнице, звук каблуков эхом разнёсся по холлу, привлекая внимание Мари и Джеремайи. Мари бросила на неё долгий, оценивающий взгляд, затем издала прерывистый вздох.

— Думаю, это сойдёт. Хотя в твоём случае производить впечатление ни к чему, — заметила она раздражённо, закатив глаза.

Стук ещё одних каблуков заставил Эрин обернуться. Лия спускалась следом — элегантная, грациозная, словно шла не на ужин с деловыми партнёрами, а на подиум. Её макияж был безупречен, волосы аккуратно уложены набок, без единой выбившейся прядки. Однако наряд совершенно не подходил к случаю: короткое, обтягивающее платье с открытой спиной скорее напоминало выбор для клуба, чем для встречи с будущими родственниками.

Эрин с удивлением подумала, как Лия умудряется не мёрзнуть, столь откровенно демонстрируя своё тело.

— В таком виде ты никогда не поймаешь мужчину, Эрин, — ухмыльнулась Лия, и в её голосе сквозила насмешка.

— Всё в порядке, Лия. Я оставлю это тебе, хорошо? — спокойно ответила Эрин, сдержанно улыбнувшись, стараясь не поддаться на провокацию.

— По крайней мере, ты знаешь своё место, — прищурилась Лия, её тон прозвучал победно.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — заметил Джеремайя, улыбнувшись Лии и поцеловав её в щёку.

— Спасибо, папочка, — пропела она сладким голосом, и в глазах мелькнула новая мысль. — Папочка, я подумала, может, купить новую машину? Например, «Ауди R8», как у Рассела.

— Конечно. Всё, что угодно для тебя, дорогая, — ответил он с лёгкой улыбкой, а затем холодно повернулся к Эрин: — Эрин, займись этим в понедельник.

— Да, сэр, — отозвалась она ровно, привычно принимая новый приказ.

— Они должны быть здесь с минуты на минуту, — произнесла Мари, и её слова заставили Лию буквально подпрыгнуть от радости. Та звонко рассмеялась, предвкушая встречу.

Неожиданно Джеремайя резко схватил Эрин за запястье. Она вздрогнула, когда его лицо оказалось слишком близко, а горячее дыхание коснулось её кожи.

— Не высовывайся и ничего не испорть, — прорычал он, сжав её запястье сильнее. — Нам это необходимо. Лия станет миссис Браун, и ты не смеешь вмешиваться.

Эрин опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё холодеет. Её голос едва пробился сквозь нарастающий страх:

— Да, сэр.

— Я тебя не услышал, — прошипел он, сдавив руку ещё сильнее.

— Да, сэр, — повторила она чуть громче, её голос звучал тонко и неуверенно.

Он наконец отпустил её и вернулся к своему скотчу, оставив Эрин возможность перевести дух. Девушка стояла неподвижно, пытаясь справиться с дрожью, пока в доме не раздался звонок. Алиса поспешила к двери, чтобы поприветствовать гостей. Все в комнате поднялись, ожидая их появления.

— Боже мой, какой прекрасный дом! — с искренним восхищением воскликнула Вивьен. Её движения отличались изяществом и достоинством; она вошла неспешно, но уверенно, не создавая впечатления суеты.

Приветствия прозвучали тепло, но сдержанно. Лия тут же бросила на Аарона обворожительный взгляд, её манеры стали подчеркнуто кокетливыми. Однако он оставался спокойным и почти равнодушным к её стараниям.

Эрин, стоявшая в стороне, замерла, когда заметила, что глаза Вивьен вдруг зажглись мягким светом, едва женщина посмотрела на неё. Вивьен неожиданно подошла и, к полному удивлению девушки, тепло её обняла. Эрин оцепенела, не ожидая подобного жеста.

— Ты так похожа на Камиллу, — произнесла Вивьен, отстраняясь, но оставаясь рядом. Её ореховые глаза блестели от подступивших слёз, когда она нежно обхватила Эрин за плечи. — И глаза... у тебя глаза твоего отца, — добавила она с грустной улыбкой.

Прежде чем Эрин успела что-то ответить, Максвелл мягко притянул жену к себе, напоминая о сдержанности.

— Прости меня, дорогая, — сказала Вивьен, смущённо касаясь ладонью руки Эрин. — Как невежливо с моей стороны. Меня зовут Вивьен, — её голос звучал мягко, почти обволакивающе. — Я так рада тебя видеть. Мы знаем друг друга с тех пор, как ты была совсем малышкой.

Эрин не знала, как реагировать. Она лишь выдавила вежливую улыбку, чувствуя странное сочетание тепла и растерянности от неожиданной доброты.

В этот момент в комнате раздался негромкий вздох, и Эрин почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Её охватило знакомое желание исчезнуть, стать невидимой, как она умела.

— Может быть, поужинаем? — дружелюбно предложила Мари, бросив на Эрин короткий, едва заметный взгляд.

Все поспешили занять свои места, оставив Эрин стоять в нерешительности. В последний момент она села рядом с Вивьен, напротив Аарона. Тому повезло меньше: Лия, не упустив возможности, устроилась как можно ближе к нему.

Ужин начался со светской беседы за изысканными блюдами французской кухни, приготовленными семейным шеф-поваром. Эрин, как обычно, держалась тихо: опустив голову, старалась не привлекать к себе внимания. Она молчала, ограничиваясь редкими кивками и вежливыми улыбками.

— Как ты, дорогая? — неожиданно спросила Вивьен, мягко подтолкнув её плечом. Голос её звучал тепло и искренне. — Я слышала, что ты работаешь с Джеремайей. И, насколько мне известно, справляешься просто замечательно.

Эрин подняла взгляд и встретилась с её глазами. В них светился неподдельный интерес — настолько редкое и непривычное для неё проявление внимания, что на мгновение девушка растерялась.

— Да, я его помощница, — наконец ответила она, стараясь говорить спокойно. — Работа интересная.

Тон её был ровным, но улыбка — впервые за весь вечер — выглядела искренней.

— Ты училась в колледже? — поинтересовался Максвелл, отпивая глоток вина.

— Да, у меня степень магистра в менеджменте, — ответила Эрин, чувствуя лёгкое смущение от неожиданного внимания к себе.

— Вы должны гордиться её усердием, Джеремайя, — заметил Максвелл, обращаясь к хозяину дома. — Она ещё так молода, а уже добилась многого.

Джеремайя натянуто улыбнулся. Его голос прозвучал ровно, но с едва ощутимой холодностью:

— Да, конечно. Я горжусь обеими своими девочками.

Эрин опустила глаза, а Лия, воспользовавшись моментом, тут же постаралась привлечь внимание к себе. Аарон сидел с хмурым лицом, время от времени нервно дёргая бровью. Лия, не упуская случая, схватила его за руку и как бы невзначай коснулась плечом, будто случайно.

Аарон бросил на неё недовольный взгляд, полный раздражения, но она, кажется, этого не замечала или предпочитала не замечать, усиливая свои кокетливые манеры. Эрин невольно подумала, что если бы мужчина позволил себе подобное, его бы, без сомнения, осудили за то, что поставил женщину в неловкое положение.

Вивьен прочистила горло, нарушив неловкую тишину. Её взгляд был устремлён на Лию — спокойный, но сдержанно осуждающий.

— Итак, Лия, дорогая, ты тоже работаешь на своего отца? — спросила она, сохраняя вежливый тон, в котором, однако, проскальзывал лёгкий оттенок иронии.

Эрин едва не поперхнулась вином. Лия и работа — понятия почти несовместимые. Её «трудовая деятельность» сводилась к модельной карьере и активности в социальных сетях. Да, у неё было множество подписчиков, но доход от этого был скорее символическим.

Лия бросила на Эрин острый взгляд, будто обвиняя сестру в том, что разговор пошёл не в ту сторону. Затем, мгновенно сменив выражение лица, повернулась к Вивьен с милой, отточенной улыбкой.

— Нет, я такое не люблю, — ответила она небрежно, но достаточно уверенно, чтобы прозвучать убедительно.

— А как насчёт колледжа? — с лёгким интересом уточнил старший Браун, приподняв бровь.

Мари тут же взяла инициативу в свои руки.

— Лии не нужно идти в колледж. Она очень умная девушка, и я считаю, что это была бы пустая трата её времени, — произнесла она с улыбкой, полной материнской гордости. — Она уже занимается инвестированием и заработала приличную сумму денег.

Эрин едва удержалась от саркастического фырканья. Все прекрасно знали, что «заработки» Лии целиком зависели от щедрости Рассела, Джеремайи и от неё самой. Что до колледжа, то Лии просто не хватило ни желания, ни способностей.

Максвелл, уловив скрытую напряжённость в ответах, мягко заметил:

— Я вижу, вы, похоже, очень довольны её успехами, — его голос звучал ровно, но с едва уловимой ноткой нейтрального любопытства.

На первый взгляд слова могли показаться комплиментом, однако интонация Максвелла выдавала сдержанность и нежелание вдаваться в подробности сомнительных «достижений» Лии.

Он никогда не одобрял людей, которые жили за чужой счёт, не имея ни амбиций, ни целей. Как отец, он стремился дать своим детям всё необходимое, но при этом подталкивал их к самостоятельности и ответственности. Его собственная дочь нашла своё призвание не сразу, и он вместе с Вивьен терпеливо поддерживал её на этом пути.

Максвелл понимал, что не вправе осуждать чужого ребёнка или чужие методы воспитания, но его опыт подсказывал: взрослый человек без цели всегда производит впечатление потерянного. Именно таким человеком ему казалась Лия.

— Конечно, да! — радостно воскликнула Мари, словно Максвелл только что похвалил её воспитание. — Лия не только красива, но и умна. Она — лучшая дочь, о которой только может мечтать мать.

— Какая прелесть, — протянула Вивьен ровным, чуть поддразнивающим тоном. В её голосе звучала лёгкая нотка недоверия.

Тем временем Аарон украдкой наблюдал за Эрин. Она медленно ковырялась в тарелке, будто сам ужин был для неё невыносимой пыткой. В какой-то момент ему показалось, что девушка, как и он, отчаянно ждёт, когда этот вечер наконец закончится.

В какой-то момент Эрин подняла глаза и неожиданно встретилась с его взглядом. На мгновение она замерла. Взгляд Аарона был испытующим и тревожным — будто он пытался прочесть её мысли или нащупать слабое место. В его глазах было что-то настораживающе интимное, словно он стремился заглянуть в самые потаённые уголки её души.

Эрин быстро отвела взгляд, чувствуя, как по телу прокатилась волна неловкости. Она сосредоточилась на тарелке, стараясь не слушать голосов вокруг. Когда кто-то обращался к ней, она ограничивалась коротким кивком, вежливой улыбкой или односложным ответом.

Мари, как всегда, стремилась удержать внимание на Лии. С нескрываемым восторгом она перечисляла её «достижения», словно пытаясь ослепить собеседников сиянием дочери и затмить всё остальное.

После ужина все переместились в гостиную — расслабиться и выпить по бокалу вина. Эрин, словно по привычке, взяла на себя роль услужливой дочери и стала обходить гостей с подносом. Но её послушность была лишь видимостью: обращались с ней скорее как с прислугой, чем как с членом семьи. И в этом не было ни капли уважения.

Она ловко двигалась между гостями, стараясь не задевать ни одного кресла, пока не подошла к Лии. Та, усмехнувшись, будто невзначай задела поднос. Бокал с красным вином качнулся и опрокинулся прямо на Эрин.

— Ой! — воскликнула Лия с притворной тревогой. — Эрин, ты такая неуклюжая девчонка! Ты не поранилась?

Её голос звучал приторно-сладко, но за ним ясно слышалось скрытое злорадство.

Красное пятно быстро расползлось по тёмно-синему платью Эрин. Бокал с грохотом разбился об пол. Девушка, охваченная паникой, начала торопливо извиняться, её голос дрожал и путался. Она опустилась на колени, чтобы собрать осколки, к счастью, крупные, неопасные.

— Ничего страшного, дорогая, — мягко произнесла Вивьен, наблюдая за происходящим с неподдельным сочувствием. Она хотела помочь, но Эрин уже поспешно собрала стекло, извинилась и вышла из комнаты.

На кухне её встретил встревоженный шеф-повар.

— Эрин, что случилось? — обеспокоенно спросил Джерард, вытирая руки о полотенце. Его голос звучал искренне, без тени показной заботы.

— Лия, — устало вздохнула Эрин, опускаясь на стул.

— Она ухлёстывает за молодым месье Брауном, не так ли? — Джерард покачал головой с лёгкой иронией. — Мне жаль бедную душу, которая окажется с ней.

Он слишком хорошо знал Лию — её капризный, избалованный и временами просто невыносимый характер.

— Их интересуют только деньги. В такие моменты кажется, что лучше бы их вообще не иметь, — усмехнулась Эрин. В её голосе слышались сарказм и усталость.

— Ты выглядишь уставшей, дорогая, — вмешалась Алиса с мягкой улыбкой. — Я уберу остальное, а ты иди и переоденься. Твоё платье всё равно уже испорчено.

— Спасибо, Алиса, — с благодарностью ответила Эрин.

Она улыбнулась и направилась к себе, чтобы переодеться. Джерард и Алиса были для неё почти как семья. Их забота и участие напоминали, что даже в этом холодном доме оставалось немного тепла. Они были супругами, родом из Франции, но познакомились и поженились уже в Америке. Эрин всегда радовалась возможности говорить с ними по-французски — это возвращало её в детство, к матери.

С ними она чувствовала себя менее одинокой, хотя знала: такие мгновения — лишь редкие проблески света в её мрачной, сдержанной жизни. Её мать была француженкой, и Эрин жила с ней во Франции, когда была ребёнком. То, как Алиса с мягким акцентом произносила её имя, неизменно вызывало тёплые воспоминания о матери и о тех редких, но по-настоящему счастливых днях.

Когда Эрин вошла в свою комнату, Лия уже ждала её, опершись на дверной косяк.

— В этом платье ты выглядишь ужасно, — резко бросила она, смерив сестру взглядом. — Ты же знаешь, что он мой.

Эрин даже не удивилась. Лия, разумеется, заметила, что Аарон несколько раз посмотрел в её сторону. И не могла не обратить внимания на то, как за ужином их взгляды встретились — пусть и всего на секунду.

Эрин глубоко вздохнула, чувствуя, как подступает головная боль от всей этой детской ревности и надуманной драмы.

— Я знаю, Лия, — спокойно ответила она. — Может, тебе стоит вернуться к нему?

Лия раздражённо вздохнула, пробежав взглядом по своим ногтям.

— Они говорят о бизнесе, — с усталым недовольством отмахнулась она, будто само присутствие Эрин вызывало у неё скуку.

Не дожидаясь ответа, Лия направилась в гостиную.

— Эрин, я налила тебе новый бокал вина, — раздался из кухни мягкий голос Алисы.

— Большое спасибо, Алиса, — поблагодарила Эрин, принимая бокал и делая небольшой глоток.

Бархатистое вино мягко скользнуло по языку, оставив во рту тёплое послевкусие и на миг подарив иллюзию спокойствия — того самого, которого ей хронически не хватало в этом доме.

— Не за что, дорогая, — тихо ответила Алиса и незаметно удалилась, оставив Эрин наедине с её мыслями и затихающим вечером.

Краем глаза Эрин заметила, как к ней подходит Аарон.

— Мистер Браун, надеюсь, вам понравился ужин? — приветливо улыбнулась она, когда он остановился рядом.

Аарон на мгновение задержал взгляд на её лице. Ему начинала надоедать эта вежливая, чуть натянутая улыбка, которая, как ему казалось, совсем ей не шла — слишком правильная для девушки, в глазах которой таилось что-то гораздо глубже.

— Да, было восхитительно, — ответил он, глядя в свой бокал с виски. После короткой паузы добавил тихо, почти неразборчиво: — Было бы ещё лучше, если бы твоя сестра держала свои руки при себе.

Эрин не удержалась от лёгкой усмешки, и это движение губ вызвало на его лице тень ответной улыбки.

— Скоро она станет твоей женой, — сказала она спокойно, с лёгкой иронией.

— Вообще-то…

— Аарон! — перебила его звонким голосом Лия, появившись рядом и мгновенно разрушив тонкую паузу между ними. — О чём вы говорите?

— Ни о чём важном, — отозвался он холодно, даже не взглянув на неё.

— Дети, — вмешалась Вивьен, её голос звучал мягко, но уверенно. — Нам пора идти. Мы были так рады вас видеть.

Она шагнула к Эрин и обняла её. Объятие было неожиданно искренним и тёплым — словно невидимый мост между прошлым и тем, что Эрин давно считала утраченной частью своей жизни.

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами, миссис Браун, — тихо сказала Эрин, отвечая на доброту женщины едва заметной улыбкой.

— Пожалуйста, зови меня Вивьен, — мягко произнесла та, забирая пальто из рук Максвелла. После короткого прощания с остальными она вместе с семьёй покинула дом.

Как только за ними захлопнулась дверь, тишина стала почти осязаемой. Эрин почувствовала, как напряжение повисло в воздухе. Взгляд Джеремайи наполнился тяжёлой, тёмной яростью.

— Папа, она флиртовала с Аароном! — выпалила Лия, сложив руки на груди и состроив возмущённое лицо. — Она хочет забрать его у меня и бросить нас!

Каждое её слово словно подливало масла в огонь. Джеремайя медленно повернулся к Эрин — в его взгляде уже не было ни капли рассудка. Алкоголь делал своё дело: он был слишком пьян, чтобы контролировать себя. Когда ярость брала верх, здравый смысл уходил прочь.

Эрин почувствовала, как сердце забилось чаще. Инстинкт подсказывал — беги, пока не поздно. Но другая часть разума понимала: любое движение, любое слово только разозлит его сильнее.

— Лия, Мари, уже поздно, — неожиданно ровным голосом произнёс Джеремайя, оборачиваясь к жене и дочери. — Вам пора отдохнуть. Я поговорю с Эрин.

Лия метнула в сестру торжествующий взгляд и, не скрывая удовлетворения, последовала за матерью наверх.

— Итак, Эрин, — проревел Джеремайя, его грубый голос резко контрастировал с прежней показной мягкостью. Он сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты меня не послушала. Я ясно говорил — не высовывайся и сиди тихо. Разве не так?

Его слова прозвучали холодно и угрожающе. В его пьяном, искажённом сознании весь ужин превратился в личное оскорбление: будто Эрин пыталась выставить Лию глупой, а себя — лучше.

Он возвышался над ней, словно грозная тень, нависшая над беззащитной жертвой. Его дыхание, пропитанное алкоголем, тяжело касалось её щеки. Эрин упрямо смотрела в пол, будто это могло защитить её от происходящего. Речь его была сбивчивой и невнятной: скотч, которого он выпил слишком много, окончательно взял верх.

— Отвечай! — прорычал он, и Эрин вздрогнула от резкости его голоса.

Она пролепетала жалкое «да, сэр». Её собственный голос показался ей жалким и беспомощным, и от этого внутри всё сжалось от отвращения. Но страх, холодной волной накативший на неё, оказался сильнее.

Джеремайя резко шагнул вперёд, его рука внезапно обхватила её горло. Сильное сжатие лишило воздуха, и Эрин инстинктивно вцепилась ногтями в его запястье, тщетно пытаясь ослабить хватку.

— И что же ты сделала? — прорычал он ей в лицо. — Выставила свою сестру в дурном свете и флиртовала, как маленькая шлюшка?

Слова, полные ненависти, ударили не слабее, чем его рука. Слёзы покатились по щекам. Эрин, широко раскрыв глаза, смотрела в его яростные серые зрачки, видя, как лицо Джеремайи краснеет от гнева и алкоголя.

— Я покажу тебе, как обращаются с такими, как ты! — голос его сорвался на крик.

Эрин пыталась вымолвить хоть слово, умоляя о пощаде, но железная хватка не давала сделать вдох.

— Заткнись! — закричал он, отпуская её лишь затем, чтобы ударить в живот.

Тело обмякло, и она рухнула на пол, судорожно хватая воздух, которого никак не хватало. Едва успев вздохнуть, вскрикнула от боли — его нога врезалась ей в бок.

— В следующий раз ты будешь слушаться и делать то, что я говорю! — голос его звучал как приказ. — Я не позволю тебе разрушить будущее Лии!

Одним резким движением он швырнул её на твёрдый пол. Голова ударилась, и зрение потемнело. Всё поплыло, и Эрин едва различала удаляющуюся фигуру Джеремайи.

Сквозь шум в ушах пробился голос Алисы. Паника и тревога в её тоне звучали будто издалека, словно из другого мира, но всё ещё были различимы. Эрин пыталась собрать мысли, но боль и слабость не давали пошевелиться. Мир вокруг расплывался, превращаясь в мутное пятно, поглощающее последние остатки её сил.

***

— Я не женюсь на этой девушке, — твёрдо заявил Аарон, едва семья устроилась в машине.

Вивьен бросила на сына лукавый взгляд, едва сдерживая улыбку. Однако воспоминание о том, что она увидела за ужином, оставило в душе лёгкое беспокойство.

— Ну, там ведь было две девушки, — заметила она с игривой улыбкой. — Я видела, как ты смотрел на Эрин.

Аарон молча отвернулся к окну, стараясь не поддаваться на мамины поддразнивания.

— Всегда есть развод, — усмехнулся Максвел, но тут же получил лёгкий шлепок от жены.

Вивьен вздохнула, и её голос смягчился:

— Ты был прав, Макс. Она действительно красива и, несомненно, умна. Аарон, тебе повезёт, если ты станешь ближе к ней.

Слова прозвучали искренне, но сын промолчал.

— А как же слухи, которые о ней ходят? — наконец произнёс он, не отводя взгляда от окна.

— Ты ведь тоже не святой, Ронни, — спокойно ответила Вивьен, бросив на него укоризненный взгляд. — Любую историю можно вырвать из контекста и раздуть до неузнаваемости. Ты должен знать это лучше всех.

Аарон не мог отрицать: между ними с Эрин было что-то необъяснимое, странное притяжение, от которого невозможно было отмахнуться. Лия, безусловно, была эффектна — сексуальная, броская, привлекающая внимание одним своим видом. Но Эрин… Эрин была другой. Настоящей.

Ему хотелось коснуться её, провести рукой по коже, почувствовать живое тепло. Хотелось наклониться ближе и поцеловать, но ещё сильнее — просто поговорить с ней. Услышать её голос, увидеть, как она улыбается, не той вежливой, натянутой улыбкой, которую показывала всем, а настоящей, тёплой, искренней.

И больше всего — обнять её. Просто обнять, чтобы ощутить хрупкость и беззащитность, скрытую под этой внешней сдержанностью. Всего дважды он оказывался с ней в одной комнате, но этого оказалось достаточно, чтобы её образ засел в его голове.

— Может, я схожу с ума, — тихо пробормотал он, проводя рукой по лицу.

Семья не могла не заметить, насколько Эрин отличалась от своих родственников. Её скромность выделялась, но при этом она вовсе не выглядела простой ассистенткой. В ней чувствовалось нечто иное — покорность, за которой пряталась внутренняя сила и глубина.

Аарону хотелось узнать больше. Кто она на самом деле? Что скрывается за её тишиной и молчаливыми улыбками? Этот вопрос не давал ему покоя.

Глава 3

BANKS – «To the Hilt»

Эрин потребовалось немало времени, чтобы собраться с силами и подняться с кровати. Голова раскалывалась; нащупав в прикроватном ящике упаковку «Адвила», она достала две таблетки, проглотила их и, тяжело вздохнув, со стоном поднялась.

Отражение в зеркале ванной заставило её отшатнуться. Размазанный макияж, тёмные пятна у линии роста волос и на шее, а на щеке – болезненный светло-фиолетовый оттенок.

«Почему ты такая?» – раздался в голове привычный укор.

Она тосковала по родителям – добрым, заботливым людям, которые всегда были её опорой. Болезненные воспоминания нахлынули, и тело будто отозвалось болью, напоминая о том, чего она лишилась.

«Если бы отец был жив, он бы без колебаний расправился с Джеремайей», – с горечью подумала Эрин.

Вражда между братьями началась много лет назад. Джозеф, отец Эрин, сумел вывести компанию из долгов, заработать миллионы и расширить влияние на новые рынки. Именно он заслужил пост генерального директора, доказав свою компетентность и дальновидность.

Джеремайя же завидовал успеху брата и ненавидел его за это. Все его попытки удержать власть опирались на сомнительные сделки и рискованные проекты, которые лишь усугубляли положение. Эрин всегда знала: зависть и ненависть Джеремайи не угасли, и теперь она сама, как наследница Джозефа, стала удобной мишенью для их продолжения.

Её пальцы машинально коснулись шеи, будто пытаясь скрыть синяки. Ещё одно напоминание о том, что она живёт в доме, где правят вражда и жестокость, а никому нет дела до того, как глубоко всё это ранит её.

Эрин быстро привела себя в порядок. Она надела объёмный свитер в чёрно-белую полоску с высоким воротником, скрывшим следы побоев, добавила к нему свободные чёрные брюки и такие же лоферы. Подойдя к зеркалу, постаралась наложить как можно больше косметики. Профессиональные средства творили чудеса, но полностью скрыть отёки было невозможно. Всё же она надеялась, что никто ничего не заметит.

Схватив пальто, Эрин спустилась на кухню. Её встретил Джерард, поставивший перед ней тарелку с яичницей, беконом и чашкой горячего капучино. Аромат свежего кофе наполнил кухню, и на лице Эрин мелькнула лёгкая, благодарная улыбка.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил мужчина. Его тёплые карие глаза отражали тревогу.

– Я в порядке, – слабо улыбнулась Эрин. Её голос звучал хрипло. – Простите, что побеспокоила вас.

Джерард кивнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в кухню вошла Лия. Всё ещё в своей роскошной шёлковой пижаме, она молча заняла барный стул рядом с сестрой.

– Кофе, – пробурчала она, даже не взглянув на Эрин.

– Oui, – безразлично откликнулся Джерард и принялся готовить латте. Он отвернулся к кофемашине, хмуро глядя на чашку, будто желая спрятать раздражение.

Эрин украдкой взглянула на сестру. Лия, как всегда, выглядела безупречно: даже небрежный утренний вид подчеркивал её уверенность и полное равнодушие к чужим проблемам.

Лия, лениво потягивая латте, окинула сестру внимательным взглядом с ног до головы. В её глазах было больше любопытства, чем участия. Наконец, идеально наманикюренный палец потянул ворот свитера, открывая синяк на шее. Эрин вздрогнула, но Лия спокойно поправила воротник обратно, словно ничего не произошло.

На лице Лии появилась жестокая, самодовольная улыбка.

– Надеюсь, ты усвоишь урок, – произнесла она почти невинным тоном, но в её словах прозвучало холодное предупреждение, от которого по коже пробежал мороз.

Эрин, сдерживая вспышку эмоций, молча доела половину завтрака. Затем, тихо вздохнув, обратилась к Джерарду:

– Передай Алисе, что со мной всё в порядке.

На лице мужчины мелькнула тень грусти. Он кивнул, но в его взгляде сквозило бессилие. Если бы мог – он бы помог. Но у него была семья, и он не имел права рисковать их безопасностью. Джеремайя был человеком жестоким и бессердечным; чужая боль для него не имела значения. Более того, казалось, он находил в ней извращённое удовольствие.

Джерард горько сожалел о том, что когда-то связался с Уилсоном. Единственным утешением для него оставалось то, что он мог быть рядом с Эрин и хоть немного оберегать её.

Лия закатила глаза, раздражённая, особенно когда Джерард и Эрин перешли на французский перед её уходом. Она не понимала ни слова, как, впрочем, и Мари с Джеремайей. Рассел однажды попытался выучить язык, убедив Эрин дать ему несколько уроков летом, уверяя, что «французский производит впечатление на девушек».

Мари же просто мечтала, чтобы у них был повар-француз: в её глазах это придавало дому изысканности и подчеркивало статус.

***

Эрин пришла в офис рано утром и начала готовиться к приходу Джеремайи, который неизменно появлялся ровно в восемь. На его столе уже ждала чашка обжигающе горячего двойного капучино, неизменный ритуал, соблюдаемый изо дня в день.

Вернувшись за свой стол, она принялась разбирать документы, аккуратно раскладывая их по папкам, и вдруг вспомнила о заказе для Лии – новом «Ауди». Эрин тяжело вздохнула и позвонила дилеру, чтобы уточнить последние детали. Переведя на счёт компании двести тысяч долларов, она убедилась, что заказ оформлен полностью: и выбранная Лией ярко-красная окраска, и дополнительные опции были включены.

– Привет, Эрин!

Её отвлёк знакомый голос Томаса. Она вздрогнула, не ожидая, что кто-то окажется так близко.

– Томас, чем могу помочь? – спросила она, натянув привычную дежурную улыбку.

– У меня есть несколько документов для мистера Уилсона, их нужно подписать, – сказал он, и в его глазах мелькнул едва скрываемый энтузиазм.

– Хорошо, оставь их у меня. Я передам, как только он придёт, – ответила она, принимая бумаги. Томас на мгновение застыл, будто решая, стоит ли продолжать разговор. Пауза начала затягиваться, и Эрин, нахмурившись, подняла на него взгляд. – Всё в порядке, Томас? – спросила она вежливо, хотя в её голосе прозвучала лёгкая усталость.

– Ну… я хотел спросить, не захочешь ли ты сходить со мной на свидание, – неуверенно произнёс он, и его щёки заметно порозовели. – Может быть, как-нибудь на этой неделе?

Эрин на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки и мягко улыбнулась.

– Томас… я не думаю, что смогу, – она постаралась, чтобы отказ прозвучал как можно доброжелательнее.

Она никогда в жизни не была на свидании. Её почти никуда не выпускали. Если бы Джеремайя узнал, что она с кем-то встречается, он бы разрушил её жизнь и уничтожил того, кто осмелился приблизиться к ней. Эрин понимала: иметь рядом человека, способного подарить ей хотя бы толику любви и поддержки, для неё просто невозможно.

Увидев, как лицо Томаса омрачилось, она почувствовала укол вины и поспешила предложить то, что было ей доступно.

– Как насчёт обеда?

Она вспомнила, что давно не проводила времени в непринуждённой обстановке, где можно просто поговорить и поесть с кем-то.

– Как друзья, – поспешно добавила она, чтобы избежать недоразумений.

Лицо Томаса сразу просветлело, а на губах появилась мальчишеская улыбка.

– Я зайду за тобой в час дня, договорились? – почти сияя, спросил он.

Эрин кивнула, ощущая лёгкое облегчение от его реакции. Когда он ушёл, она вернулась к работе. Забрав бумаги, оставленные Томасом, она вошла в кабинет Джеремайи, стараясь держаться ровно и спокойно.

– Томас из отдела по связям с общественностью передал вам несколько документов на подпись, сэр, – сказала она и аккуратно разложила бумаги на его столе.

Джеремайя, до этого сосредоточенно смотревший в монитор, поднял глаза и усмехнулся, задержав взгляд на её одежде.

– Хорошая работа, – произнёс он с насмешкой, отчётливо выделив последние слова. – В конце концов, ты знаешь, что будет, если кто-то увидит.

В его голосе звучала скрытая угроза. Эрин сглотнула, чувствуя, как бледнеет.

– Да, сэр, – ответила она едва слышно, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Она вспомнила случай из своего подросткового возраста, когда несколько учителей заметили её синяки. Тогда Эрин наивно надеялась, что кто-то придёт ей на помощь, и решилась рассказать правду. Но всё обернулось иначе. Вместо того чтобы обратиться к властям, преподаватели решили поговорить с Джеремайей – одним из самых влиятельных спонсоров школы. Последствия стали катастрофическими: он полностью очернил её репутацию.

Учителя начали смотреть на неё с отвращением, а среди учеников поползли слухи, и, по всей видимости, их источником была Лия со своими ядовитыми репликами. Говорили, что Эрин якобы не ночует дома, пьёт, принимает наркотики, вступает в беспорядочные связи и участвует в драках. Над ней издевались, и попытка найти защиту обернулась полным унижением.

Джеремайя, не дожидаясь её ответа, продолжил:

– Организуй мне на этой неделе встречу с руководителями наших дочерних компаний.

– Сию минуту, сэр, – поспешно кивнула Эрин. – Что-нибудь ещё?

– Да. Свяжись с командой по проекту с «Браун Индастриз» и подтверди время встречи. Убедись, что все необходимые изменения внесены до завтрашнего дня. Рассел прибудет утром, чтобы провести проверку перед встречей. Я жду готовую статистику у себя на столе до конца дня.

– Да, сэр, – Эрин слегка поклонилась и быстро направилась к своему рабочему месту, стремясь как можно скорее погрузиться в выполнение поручений.

Эрин стремительно вернулась в свой офис, чтобы с головой уйти в работу. В глубине души она с нетерпением ждала приезда Рассела. Их связь всегда была особенной. До того как он поступил в колледж и погрузился в карьеру, они были невероятно близки. Когда Рассел бывал дома, он защищал Эрин от всего мира и становился её единственной опорой в трудные подростковые годы.

Но даже он не знал всей правды. Эрин скрывала от брата, насколько жестоко с ней обращались. Рассел всё равно мало что мог бы изменить, а ей казалось легче видеть его спокойным, чем втянутым в её проблемы. С его точки зрения, худшими в её окружении были Лия и Мари – их язвительные оскорбления, странные наказания и постоянный моральный прессинг доводили Эрин до отчаяния. Он также ненавидел, как Джеремайя срывался на ней, когда был пьян или переживал стресс. И хотя она пыталась делать вид, что всё это её не задевает, Рассел часто вступал с отцом в перепалки, защищая сестру.

Он знал, что Джеремайя иногда переходил черту и поднимал на неё руку. Но Эрин каждый раз уверяла, что всё под контролем и вмешиваться не нужно. Рассел не раз пытался убедить её переехать к нему, но Эрин неизменно отказывалась. Теперь же она жила ожиданием того дня, когда он возглавит компанию и станет во главе «Уилсон».

На часах пробило ровно час, и Томас, сияющий от радости, появился в дверях.

– Ты готова? – спросил он, улыбаясь с мальчишеским энтузиазмом.

– Да, готова, – ответила Эрин, схватив сумку и пальто.

Они вышли из офиса и направились по улице к небольшому семейному ресторанчику. Уютная атмосфера бросалась в глаза сразу: ничего лишнего, только тепло и простота.

– Надеюсь, это место тебе подойдёт, – сказал Томас, чуть смущённо потирая затылок. – Здесь нет ничего шикарного. Я знаю, ты привыкла к более дорогим ресторанам…

Эрин мягко перебила его:

– Томас, здесь замечательно.

Он заметно расслабился и облегчённо выдохнул.

– Я так рад, – усмехнулся Томас, расправив плечи.

Эрин мельком улыбнулась и опустила взгляд в меню. К их столику подошла официантка, которая, судя по бейджику, была Эмили. Она явно старалась выглядеть профессионально, но всё же не смогла удержаться от любопытства, разглядывая Томаса. Поймав её взгляд, Эрин заметила, как девушка густо покраснела. Эрин мягко улыбнулась, и Эмили, смутившись ещё сильнее, поспешила улыбнуться в ответ.

– Так… ты встречаешься с кем-нибудь? – неожиданно спросил Томас.

– Нет, не встречаюсь, – честно ответила Эрин.

– Почему? – в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– У меня нет на это времени, – спокойно ответила она, сложив руки на коленях. – Мне едва хватает времени на себя, не говоря уже о ком-то другом.

Томас задумчиво кивнул, но, немного помолчав, задал новый вопрос:

– Зачем тебе работа? – Он пристально посмотрел на неё. – Я имею в виду… ты ведь Уилсон.

Эрин вздрогнула от этих слов. В груди болезненно сжалось. Возможно, Томас вовсе не хотел её задеть, но вопрос попал прямо в самое уязвимое место.

Она понимала его любопытство. Со стороны могло показаться, что её семья располагает такими деньгами, что каждый в доме может жить в роскоши, не прилагая ни малейших усилий. В их окружении было принято считать: мужчины наследуют посты, а женщины ведут беззаботную, почти декоративную жизнь.

Эрин же никогда не разделяла таких взглядов. Эти традиции казались ей откровенно унизительными. И в то же время она не видела себя генеральным директором. В другой жизни, если бы её отец был рядом, возможно, она смотрела бы на всё иначе.

Она должна была стать наследницей. Отец намеревался оставить ей пятьдесят один процент акций, передав почти всю свою долю. Но этого так и не случилось. Почему – Эрин предпочла не выяснять.

Она глубоко вдохнула, заставила себя улыбнуться и ответила ровным, безразличным тоном:

– Я просто не из тех, кто может сидеть без дела.

На мгновение она уловила, как его лицо смягчилось, будто он собирался сказать что-то приятное, но вместо этого лишь кивнул. Томас тепло улыбнулся, и Эрин благодарила судьбу за то, что он не замечает её скрытого дискомфорта.

– Я восхищаюсь тобой, – сказал он, всё так же улыбаясь. – Но разве не лучше было бы, если бы эта работа досталась кому-то, кто действительно в ней нуждается?

Эрин сдержала порыв закатить глаза и ограничилась коротким «возможно». В этот момент Томас показался ей не столько милым, сколько наивным. Он зарабатывал куда больше неё, но почему-то именно она, по его мнению, должна была «освободить место для нуждающихся».

К счастью, остальная часть обеда прошла без неловкостей. Томас охотно поддерживал разговор, рассказывая о себе. Эрин узнала, что он изучал менеджмент в колледже и вырос в семье среднего класса, где, кроме него, было ещё двое братьев и сестра. Он производил впечатление человека умного, хотя временами излишне самоуверенного.

Когда обед подходил к концу, телефон Эрин внезапно зазвонил. Она тяжело вздохнула и посмотрела на экран. Звонил Джеремайя Уилсон.

– Да, сэр? – произнесла она ровным голосом, хотя в груди уже поднималась тревога.

– Немедленно возвращайся! – прогремел раздражённый голос. – Это срочно!

Эрин убрала телефон и извинилась перед Томасом.

– Прости, мне нужно идти, – сказала она, поспешно достала из сумочки несколько купюр и оставила их на столе.

– Ты не должна… – начал было Томас, но Эрин уже взяла пальто и направилась к выходу.

– Ещё раз спасибо за обед, – бросила она на ходу и исчезла за дверью, оставив позади удивлённого мужчину.

***

– Лия снова вляпалась! – прорычал Джеремайя, меряя шагами кабинет, как хищник, загнанный в клетку. – В пятницу вечером папарацци поймали её пьяной в компании какого-то мужчины, когда она выходила из клуба.

Эрин тяжело вздохнула и потерла виски, стараясь скрыть усталость.

– Они проследили за ней до отеля и пробыли там до самого утра, – продолжил он и с силой опустился в кресло. Лицо его выражало смесь ярости и изнеможения. – Я хочу, чтобы ты немедленно этим занялась. Ничего ещё не опубликовали. Свяжись с адвокатами и узнай, есть ли основания для судебного иска, или просто выкупи материал.

– Да, сэр, – Эрин кивнула, сохраняя ровный тон, хотя внутри уже поднималось знакомое напряжение.

Она знала, что это станет ещё одной проблемой, которую ей предстоит решить за Лию – быстро, эффективно и незаметно.

– Не уходи домой, пока не разберёшься, – бросил Джеремайя, и в его взгляде мелькнуло предупреждение. После этого он провёл рукой по лицу. – Я не хочу, чтобы Брауны узнали об этом.

– Конечно, сэр, – спокойно ответила Эрин и направилась к своему столу, убирая сумку и пальто.

К счастью, большая часть её текущей работы уже была выполнена. Теперь всё внимание пришлось сосредоточить на очередной катастрофе, устроенной Лией. Если это дойдёт до прессы, скандал обернётся для семьи огромным позором.

Эрин прекрасно помнила прошлые случаи. Наркотики. Порнографическое видео. Авария в состоянии алкогольного опьянения. Каждый раз ей удавалось убирать свидетелей, подкупать полицию и скрывать следы. На этот раз, к счастью, ситуация была проще – полиция не вмешивалась.

Позвонив адвокатам, она узнала, что подать иск невозможно: папарацци не нарушили частную собственность, а снимки и текст не содержали клеветы.

Позже вечером, после долгих переговоров, Эрин удалось сбить цену за материалы с тридцати до пятнадцати тысяч долларов. Как только разговор завершился, она откинулась в кресле, устало опустила голову на стол и тихо простонала:

– Ненавижу этих людей…

Эрин завершила работу и наконец собралась уходить. На часах было около двух тридцати ночи, улицы погрузились в холодную пустоту. Ей пришлось пройтись пешком, чтобы поймать такси. Водитель, который остановился, показался странным и слегка пугающим, но Эрин крепко сжала телефон в руке, хотя он был почти разряжен.

Когда машина остановилась у ворот дома, она с облегчением вдохнула свежий воздух. Это было словно освобождение – сбежать от удушающего запаха спиртного, рвоты и затхлого пота, пропитавшего салон такси.

Она направилась к высоким чёрным воротам, но внезапно путь осветили яркие фары автомобиля сзади. Ослеплённая светом, Эрин обернулась и услышала из приоткрытого окна громкий, неприятный смех. Очевидно, Лия возвращалась с вечеринки – как всегда, не заботясь ни о собственных скандалах, ни о последствиях для семьи.

Стараясь удержать равновесие на гравийной дорожке, Эрин быстро отошла в сторону, чтобы не попасть под колёса. Затем поднялась по наклонной подъездной дороге к дому. У входа стоял «мерседес» Лии, оставленный наспех, словно забытая игрушка. Из машины выскочили Лия и её подружки, громко хихикая и шатаясь от смеха и алкоголя.

– О, чего тебе? – лениво пробормотала Лия, едва фокусируя взгляд на Эрин, пока её подружки захлёбывались смехом.

– Ты села за руль пьяной? – Эрин недоверчиво смотрела на сестру, и в её голосе звучал упрёк. Конечно, Лия ничему не училась. Её никогда не заставляли столкнуться с реальными последствиями собственных поступков. – Ты не извлекла урок из той аварии? Ты чуть не убила человека.

– Не указывай мне, что делать, сука! – прошипела Лия, схватила бутылку и швырнула её в Эрин. К счастью, промахнулась, но стекло разлетелось вдребезги о стену. – А теперь открой эту чёртову дверь.

Эрин была слишком уставшей, чтобы спорить. Она мечтала только добраться до постели и хоть на время забыть о происходящем. Выполнив требование Лии, она надеялась избежать дальнейших скандалов.

– Если собираешься выйти замуж за Брауна, тебе стоит повзрослеть, – сказала Эрин через плечо, не скрывая усталого раздражения.

Лия яростно стиснула зубы, подбежала к сестре и грубо схватила её за рыжие волосы. Резким рывком она дёрнула Эрин за волосы, сбив её с ног и отправив катиться вниз по лестнице.

– Лия! – тихо вскрикнула одна из её подруг, блондинка с огромными глазами. – Это было… жёстко.

– Просто оставь её здесь, – фыркнула Лия, сложив руки на груди и глядя на упавшую Эрин с насмешливым презрением.

Эрин, слегка покачиваясь, медленно поднялась на ноги. К её удивлению, та самая блондинка подошла и протянула руку.

– Боже мой! – воскликнула она, заметив тонкую струйку крови, стекающую из носа Эрин. – У тебя кровь!

Девушка засуетилась, оглядываясь в поисках салфетки или хоть чего-то, чем можно было бы помочь. Но Эрин, понимая, что всё не так страшно, мягко остановила её.

– Всё в порядке, правда, – сказала она и натянуто улыбнулась, хотя боль в спине становилась всё сильнее. – Спасибо за заботу.

– Если ты уверена… – блондинка нахмурилась, её голос дрожал от искреннего беспокойства.

На мгновение Эрин задумалась: что такая милая девушка, явно не вписывающаяся в стервозный круг Лии, делает среди её подружек?

Глава 4

BANKS – «Waiting Game»

Аарон и его ассистент Кевин ехали по направлению к офису компании «Уилсон Интернэшнл», готовясь к предстоящей встрече по проекту. Аарон сомневался, что Джеремайя Уилсон появится, и даже надеялся на это. Их взаимная неприязнь давно стала привычной частью подобных мероприятий, и он старался не придавать этому лишнего значения.

– Вам не терпится увидеть мисс Уилсон? – с усмешкой спросил Кевин, бросив на Аарона многозначительный взгляд.

Аарон лишь слегка приподнял бровь, не желая поддаваться его игривому тону.

– Ладно вам. Если она вам не понравилась, просто скажите, – продолжил Кевин, уже больше усмехаясь самому себе.

– А как же Элизабет? – уточнил Аарон, сдерживая нарастающее раздражение.

– Секс втроём, – не моргнув, ответил Кевин и озорно улыбнулся.

– Она ведь беременна, разве нет?

– Беременные тоже могут заниматься сексом, знаешь ли, – Кевин выразительно закатил глаза. – У них гормоны иногда буквально сходят с ума.

– Понятно, – сухо произнёс Аарон и оборвал разговор.

При мысли о беременности он почувствовал себя неуютно. Это была тема, которой он предпочёл бы никогда не касаться. Когда машина подъехала к зданию, Кевин резко сменил тон на деловой:

– Мистер и миссис Браун будут ждать вас здесь перед следующей встречей, – сообщил он с профессиональной серьёзностью.

Его умение в одно мгновение перейти от непринуждённой шутливости к строгой деловитости всегда удивляло Аарона, но он промолчал, сосредотачиваясь на предстоящей встрече.

Они вместе с остальными членами команды поднялись на верхний этаж. Аарон шёл впереди, демонстрируя уверенность и сдержанность в каждом движении. Их встретил Джеремайя, который, как обычно, попытался изобразить тёплый приём, хотя напряжение в его осанке было очевидно.

Свернув за угол, они увидели неожиданную сцену: Эрин, тихо смеясь, стояла в крепких объятиях мужчины. Аарон невольно напрягся; челюсть едва заметно дрогнула. Однако через мгновение он облегчённо выдохнул, узнав Рассела Уилсона – сына Джеремайи и будущего генерального директора компании.

Старший Уилсон громко прочистил горло, явно требуя внимания. Рассел неторопливо поставил Эрин на землю, вынудив её поправить одежду и обернуться.

– Извини, я просто поздоровался с Эрин, – широко улыбнулся Рассел, своим спокойствием сглаживая момент.

Эрин, немного смутившись, подошла к Аарону.

– Мистер Браун, рада снова вас видеть, – её голос прозвучал ровно и профессионально. Она протянула ему руку.

Аарон, вглядываясь в её лицо, заметил необычную бледность и тёмные круги под глазами. Детали незначительные, но они вызвали лёгкое беспокойство.

– Взаимно, мисс Уилсон, – коротко ответил он, вежливо пожимая её руку.

– Пожалуйста, зовите меня просто Эрин, – добавила она с приятной улыбкой. Однако в её глазах не было ни тепла, ни искренности, только тщательно отточенная маска вежливости.

Аарон слегка кивнул и коротко поприветствовал остальных членов команды, быстро обменявшись рукопожатиями и не позволяя эмоциям выдать его внутреннее напряжение.

Встреча проходила в просторном зале заседаний. Рассел уверенно представился и извинился за своё недавнее отсутствие. Обстановка была формальной, обсуждение шло ровно: с обеих сторон звучали предложения и замечания, направленные на улучшение работы.

Эрин, сидевшая в дальнем конце стола, едва справлялась с усталостью. В какой‑то момент она почти зевнула, поспешно прикрыв рот рукой. Это движение не осталось незамеченным для двух мужчин. Аарон отметил её напряжённое состояние и даже нашёл в этом что‑то трогательное. Однако лёгкая симпатия быстро сменилась тревогой. Он задумался: возможно, она нездорова? Или, что ещё неприятнее, это он сам теряет контроль над восприятием?

Эта мысль заставила его нахмуриться. Может, пора обратиться к психотерапевту? В последнее время у него слишком много навязчивых идей, связанных с Эрин.

Его внимание переключилось на происходящее, когда Джеремайя начал раздавать указания своей команде. Они звучали поверхностно и почти не приносили пользы, что лишь укрепило убеждённость Аарона: команде явно не хватало грамотного руководства. Сотрудники старались изо всех сил, но с таким лидером добиться безупречного результата было сложно.

Аарон невольно подумал, что с возвращением Рассела многое может измениться. Молодой Уилсон казался гораздо более компетентным и целеустремлённым.

Когда встреча подошла к концу, участники разошлись по кабинетам, чтобы внести необходимые правки в проекты. Эрин, как обычно, собрала свои вещи, готовясь к очередной череде задач.

Аарон вспомнил, что ему и его родителям вскоре предстоит вернуться на короткую встречу, посвящённую обсуждению брачного контракта. Организацией занималась, разумеется, Эрин. Ему стало интересно, как она справится, учитывая её явную усталость.

К нему подошёл Рассел с широкой, доброжелательной улыбкой, которая, казалось, была его визитной карточкой. В его поведении всегда читались искренность и тёплая открытость – разительный контраст с более сдержанным настроем Аарона.

– Рад снова тебя видеть, дружище, – сказал Рассел, крепко пожимая руку Аарона и притягивая его в короткое дружеское объятие.

– Давно не виделись, – отозвался Аарон нейтральным тоном, когда они разошлись.

– Надо как-нибудь выбраться и наверстать упущенное, – предложил Рассел с неизменной улыбкой. – Может, даже Эрин с собой возьму, – добавил он, подмигнув, явно намереваясь его поддразнить.

Аарон кивнул, но выражение его лица осталось бесстрастным. Он предпочёл не реагировать на этот комментарий. Попрощавшись с Расселом коротким кивком, он направился вместе со своим помощником Кевином в офис.

Рассел некоторое время смотрел ему вслед, задумчиво покачивая головой, а затем решительно направился в кабинет своей младшей сестры. Оказавшись у её двери, он остановился и с лёгкой улыбкой наблюдал, как она сосредоточенно перебирает бумаги на столе. Но улыбка быстро растаяла, когда он вспомнил, насколько уставшей она выглядела на встрече.

– Как ты, Эрин? – мягко спросил он, заходя в кабинет и прислоняясь к дверному косяку.

Она подняла взгляд от документов и улыбнулась, хотя улыбка вышла немного натянутой.

– Всё в порядке, просто немного устала, – ответила Эрин, облокотившись на стол и сцепив пальцы.

Рассел внимательно посмотрел на неё, отметив тёмные круги под глазами и общее утомление.

– Ты выглядела так, будто готова была заснуть прямо на встрече, – попытался он пошутить, но в голосе слышалась тревога.

Эрин смущённо усмехнулась:

– Да, просто много дел из-за Лии. Пришлось улаживать очередной кризис.

Рассел нахмурился.

– И что на этот раз?

Она коротко пересказала ситуацию, намеренно обходя детали. Рассел тяжело вздохнул и нервно провёл рукой по волосам.

– Ты сильно похудела, Эрин, – сказал он серьёзно, не оставляя возможности отмахнуться.

Она ответила лёгкой улыбкой, надеясь быстро перевести разговор:

– Спасибо, что заметил.

– Я серьёзно. Ты выглядишь так, будто совсем не ешь. Что происходит?

Эрин пожала плечами:

– Просто занята в последнее время. Как только всё немного устаканится, начну больше времени уделять себе.

Рассел нахмурился ещё сильнее.

– Убедись, что так и будет. Иначе я начну приходить сюда с едой.

– Да, сэр! – передразнила Эрин игриво, слегка качнув головой. – Ты слышал о браке между Лией и Аароном Брауном?

Рассел мгновенно расхохотался, так громко, что Эрин сама улыбнулась шире.

– Слышал! – наконец выдохнул он, смахивая слёзы смеха с уголков глаз. – Это самая нелепая идея, какую я только слышал. Этот человек – самый нетерпеливый из всех, кого я знаю… ну разве что, кроме отца, – он закатил глаза, сохраняя весёлое выражение. – Это будет катастрофа.

Эрин не смогла сдержать лёгкую усмешку, наблюдая за его реакцией.

– Ты знаком с мистером Брауном?

– Да, мы учились в одном университете, – Рассел улыбнулся и чуть наклонил голову. – Тогда он был немного беззаботнее, но в целом остался таким же.

Словно по сигналу, их разговор прервал резкий голос Джеремайи по внутренней связи:

– Эрин! Срочно в мой кабинет!

Её улыбка мгновенно померкла, и она вздохнула, собирая бумаги.

– Тебе тоже пора возвращаться к работе, – мягко заметила она, слегка улыбнувшись брату перед тем, как выйти.

Рассел кивнул, а затем неожиданно наклонился и чмокнул её в щёку.

– Не позволяй ему помыкать тобой, – пробормотал он с лёгкой хмуростью.

Эрин коротко кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и направилась к двери. Когда она скрылась за углом, Рассел медленно вернулся в свой кабинет. Лёгкость мгновенно испарилась. Его раздражало, как отец разговаривает с Эрин, и он мысленно перебирал варианты, как можно изменить ситуацию.

Эрин вошла в кабинет, стараясь сохранить спокойный вид, хотя сердце бешено колотилось.

– Сэр? – её голос прозвучал тихо, почти робко.

Джеремайя резко поднял глаза от бумаг, и в его взгляде читалось раздражение.

– Отчёт нужно переделать, – рявкнул он. – Ты должна была закончить его к девяти утра! – Не дожидаясь ответа, он швырнул несколько папок прямо ей в лицо. Эрин успела отвернуться, и папки больно ударили по плечу, прежде чем упасть на пол. – Ты, тупая идиотка, даже это не можешь сделать правильно! – голос его становился всё громче, а в осанке угадывалось раздражённое нетерпение. – Собери этот бардак и поторопись. У нас встреча с Браунами.

Эрин не посмела возражать. Молча наклонившись, она подняла папки с пола и выпрямилась, чувствуя, как накатывает лёгкое головокружение. Руки заметно дрожали, но она поспешила скрыть это, аккуратно складывая бумаги в стопку.

– Извините, сэр, – прошептала она, не поднимая глаз.

Она ясно ощущала, как его гневный взгляд прожигает ей спину, пока она убирала рассыпавшиеся документы. Усталость наваливалась с каждым движением, но Эрин только глубоко вдохнула и выровняла плечи, снова натягивая привычную маску спокойствия – будто ничего не произошло.

Закрыв за собой дверь, она остановилась, прикрыла глаза и позволила себе на секунду ощутить всю тяжесть происходящего. Но лишь на секунду. Она знала: времени на слабость у неё нет.

***

Аарон встретился с родителями в уютной, но сдержанной обстановке семейного офиса. Вивьен сияла довольной улыбкой, обсуждая предстоящее замужество сына. Сначала её терзали сомнения: не обрекут ли они Аарона на несчастливую жизнь? Но Максвелл и сам Аарон быстро развеяли её страхи. Особенно после того, как Аарон прямо заявил, что Лия вовсе не стремится выйти за него замуж.

– Если Эрин откажется, – спокойно добавил он, – контракт будет расторгнут.

Семья Браунов ничего не оставила на волю случая и тщательно изучила досье на обеих сестёр. Оказалось, Лия давно приобрела дурную славу в светском обществе. Семья Уилсонов прилагала огромные усилия – и немалые деньги – чтобы замести следы её скандалов. Список впечатлял: драки, наркотики, злоупотребление алкоголем, а также компрометирующее секс-видео, которое лишь чудом не утекло в сеть.

Аарон не был моралистом и никого не осуждал. У него самого за плечами был богатый опыт отношений, а предпочтения – довольно широкие. Более того, он считал, что опытные партнёры зачастую лучше знают, чего хотят. Но одна черта Лии вызывала у него искреннее отвращение: её бесконечная тяга к драме. Каждый её поступок был направлен на то, чтобы оставаться в центре внимания – без малейшей заботы о последствиях.

Аарон без колебаний выбрал бы Эрин, несмотря на слухи о её прошлом. Она казалась ему человеком с хорошим характером, готовым трудиться ради семьи. Лия же, со своим эгоизмом и легкомысленным отношением к деньгам, вызывала у него лишь раздражение.

– Готовы ехать? – Вивьен мечтательно вздохнула, поправляя пальто. – Как думаешь, она согласится?

– Узнаем только на месте, – ответил Максвелл с лёгкой улыбкой, галантно указывая на дверь.

Они отправились привычным маршрутом на верхний этаж, но вскоре их внимание привлекли приглушённые крики, доносившиеся из глубины офиса.

– Это Джеремайя? – удивлённо спросила Вивьен, распахнув глаза.

– Здесь часто такое происходит? – нахмурился Максвелл, обращаясь к секретарше.

Секретарь Агнес, стараясь не выдавать эмоций, быстро огляделась и сдержанно кивнула:

– Иногда. Бедняжке Эрин приходится всё это терпеть. Даже не представляю, как она выдерживает его постоянные перепады настроения и при этом ни разу не пожаловалась.

Все трое нахмурились ещё сильнее. Вместо того чтобы последовать совету секретарши и подождать, они направились прямо в комнату для совещаний. Спустя несколько минут дверь открылась, и вошёл Джеремайя в сопровождении Эрин, которая выглядела безупречно собранной, несмотря на явную усталость.

– Здравствуйте, Вивьен, Максвелл, – Джеремайя с широкой улыбкой пожал руки гостям. – Аарон, – добавил он, коротко кивнув молодому мужчине.

Эрин вошла следом, обменялась формальными приветствиями и села рядом с Джеремайей, стараясь не поднимать взгляд.

– Мари не присоединится? – с лёгким любопытством спросила Вивьен, оглядывая комнату.

– Нет, такие дела её не интересуют, – ответил Джеремайя коротко, явно усилием удерживая вежливый тон.

– Понимаю, – Вивьен сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Но прошу помнить, что это не просто деловая сделка. Мы говорим о решении, которое полностью изменит будущее вашей дочери.

Эрин заметила, как плечи Джеремайи едва заметно напряглись. Она бросила на него быстрый взгляд: похоже, замечания от женщин всегда действовали ему на нервы.

– Разумеется, я это понимаю, – проговорил он, натянуто улыбнувшись. – Я хочу для своих детей только лучшего.

Вивьен слегка кивнула и повернулась к Максвеллу.

– Мы подготовили контракт, уже проверенный нашими юристами, – начал Максвелл, аккуратно доставая документы. – В нём подробно изложены брачные и деловые условия. Основные пункты включают запрет на неверность и любые действия, способные нанести ущерб репутации семьи или бизнеса. В случае нарушения соглашений виновная сторона несёт серьёзные финансовые потери, если разногласия не удастся урегулировать между супругами.

– Вы можете ознакомиться с контрактом и передать его своим юристам для детального изучения, – продолжил Аарон ровным, уверенным голосом. – В документе нет лазеек, он составлен безукоризненно.

Эрин машинально кивала, делая пометки.

– Мы предусмотрели период помолвки, который вступает в силу при обоюдном согласии, – вступила в разговор Вивьен, сдержанно улыбнувшись. – Через три недели после подписания контракта состоится официальное объявление о помолвке и деловом партнёрстве. В этот период было бы разумно, чтобы дети чаще встречались, а после его окончания – съехались, чтобы лучше узнать друг друга. К моменту свадьбы они смогут принять более взвешенное решение. Если что-то пойдёт не так, контракт позволяет расстаться без взаимных претензий. Даже при мирном расторжении брака все стороны сохраняют свои выгоды.

Джеремайя, погружённый в чтение контракта, коротко кивнул.

– Хорошо, я передам эту информацию Лии и Мари, – произнёс он, отводя взгляд от документов. – Эрин, сделай копии контракта, когда мы закончим.

– Да, сэр, – ответила Эрин. Её голос звучал тихо, почти покорно. Она откашлялась, пытаясь скрыть смущение.

Максвелл выждал паузу и наконец заявил:

– На самом деле Лия не та, кого мы хотим видеть в роли жены Аарона.

В комнате наступила тишина, словно кто-то выключил звук. Джеремайя напрягся, взгляд Эрин подскочил от неожиданности, а Вивьен оставалась спокойной, внимательно наблюдая за реакцией Уилсона.

– Я хочу жениться на Эрин, если она согласится, а не на Лии, – сказал Аарон. Голос его был ровным и твёрдым, хотя слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Эрин застыла, как загнанное в угол животное. Её глаза расширились, губы слегка разошлись в немом удивлении. Все краски исчезли с лица, делая её бледной, почти прозрачной. Шок был настолько очевидным, что его было невозможно не заметить.

Аарон неожиданно для себя подумал: Неужели я действительно настолько ужасен?

***

Эрин почувствовала, как холодный пот скользнул по её спине, оставляя липкий след тревоги. Она украдкой взглянула на Вивьен и Максвелла: их лица светились неподдельным удовлетворением от происходящего. Эти улыбки казались странно неуместными, словно они присутствовали на празднике, а не в центре зарождающегося конфликта.

Аарон сидел напротив. Его лицо оставалось бесстрастным, взгляд – сосредоточенным. Казалось, он был полностью поглощён наблюдением за Джеремайей, как охотник, терпеливо изучающий добычу. Спокойствие Аарона одновременно успокаивало и настораживало.

Тем временем Вивьен беззаботно переговаривалась с мужем, будто напряжение в комнате не имело к ней никакого отношения. Она обсуждала детали помолвки, добавляя к словам лёгкий энтузиазм, словно надеялась, что показное невнимание к происходящему поможет разрядить воздух.

Джеремайя, напротив, раскраснелся от гнева. Его лицо словно излучало жар, а напряжённые черты выдавали ярость, которую он едва сдерживал. Эрин старалась не смотреть в его сторону, чувствуя, как внутри нарастает холодный страх.

Тишина в комнате казалась густой, почти осязаемой, и только лёгкий шелест слов Вивьен нарушал эту тяжесть. Казалось, ещё мгновение – и напряжение разорвёт воздух. Эрин глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на блокноте, но пальцы едва удерживали ручку.

Она осторожно взглянула на Аарона, и их взгляды пересеклись. В его глазах не было ни тени паники – лишь спокойная, твёрдая уверенность и лёгкий оттенок раздражения, обращённый к мужчине напротив. Это короткое столкновение взглядов принесло ей странное облегчение, словно кто-то действительно держал ситуацию под контролем. Но больше всего ей хотелось только одного: чтобы этот день скорее закончился.

– Эта маленькая шлюшка соблазнила тебя, чтобы ты принял такое решение? – холодно усмехнулся Джеремайя.

Если бы он был собакой, его взгляд уже оставил бы на Эрин следы укусов. Она непроизвольно вздрогнула, почувствовав, как невидимая тяжесть его презрения давит на плечи, заставляя её внутренне сжиматься. Казалось, она уменьшается в размерах, будто пыталась исчезнуть под его осуждающим взором. Но, несмотря на охвативший её страх, Эрин собрала волю, стараясь удержать достоинство и не показать слабость.

Вивьен смотрела на него с неподдельным ужасом. Ледяной взгляд Максвелла превратился в кинжал, который он словно вонзил в Джеремайю одним движением глаз.

– Нет, это не так, – неожиданно спокойно, но с холодной сталью в голосе сказал Аарон. Его самообладание было обманчивым: под внешней твёрдостью кипел настоящий вулкан. – Я не женюсь на той, кто ставит под угрозу наше будущее: пьёт, употребляет наркотики или подвергает опасности окружающих. Мне не нужен партнёр, который разрушит семью, подорвёт бизнес и уничтожит нашу репутацию. Ты знаешь правила, Джеремайя.

У Эрин пересохло во рту. Она была уверена, что сделала всё возможное, чтобы устранить беспорядок, оставленный Лией, но, очевидно, этого было недостаточно. Её тревожило не столько то, что правда о Лие всё же всплыла, сколько ощущение, что Джеремайя снова обрушит свой гнев именно на неё.

– Лия в десять раз лучше этой твари, – проворчал Уилсон, бросив на Аарона презрительный взгляд.

Разумеется, молодой мужчина воспринял эти слова как вызов. Его глаза сузились, челюсть напряглась – он выглядел так, будто готовился к схватке. Эрин почувствовала, как её накрывает волна беспомощности. Она сжала руки в кулаки и, закрыв глаза, мысленно молилась о том, чтобы этот кошмар наконец закончился.

Джеремайя резко поднялся. Его крупная фигура нависла над столом, а палец угрожающе ткнул в сторону Аарона.

– Тебе лучше хорошенько обдумать своё решение, парень, – его низкий голос прозвучал угрожающе, как первый раскат грома перед бурей.

– Мистер Уилсон, – голос Аарона оставался холодным и ровным, но в нём звенел едва сдерживаемый гнев. – Моё решение уже принято. Вы можете обсудить это со своей семьёй, но выбор за вами: принять его или нет.

Казалось, воздух в комнате стал тяжёлым, напитанным напряжением, готовым в любую секунду разрядиться. Эрин действительно хотела помочь бизнесу. Это было её маленькой победой, единственной связью с отцом, благодаря которой она чувствовала себя нужной. Но перспектива выйти замуж за незнакомца вызывала тревогу. Союз с Браунами мог принести огромную выгоду, однако один только Аарон приводил её в смятение и пугал. Её уверяли, что она может отказаться, но в глубине души она понимала: её мнение здесь почти ничего не значит.

– Лия куда больше подходит на роль жены, чем эта девчонка! – бушевал Джеремайя, размашисто жестикулируя. Его пальцы с отвращением метнулись в сторону Эрин, которая незаметно сжалась в кресле, будто пытаясь слиться с его спинкой.

Аарон нахмурился, заметив её реакцию. Он решил, что она слишком робкая, но его удивляло другое: как Эрин вообще удавалось выживать рядом с таким человеком, как Джеремайя? Что именно вызывало в Уилсоне такую неприязнь к ней, Аарон не понимал.

– Лия остепенится, когда выйдет замуж, – продолжал Джеремайя с несокрушимой уверенностью. – Она достойна того, чтобы ею гордились. А эта маленькая мышка? Слишком застенчива, слишком кротка. Ты, видимо, не слышал слухов…

– И какое это имеет к вам отношение, мистер Уилсон? – перебил Аарон; его голос прозвучал ледяно. – В любом случае вы получите свою сделку с моей компанией.

Его слова прозвучали как выстрел: коротко, резко, без единой лишней эмоции. Он больше не собирался терпеть унизительные выпады в адрес Эрин. Его взгляд стал стальным, давая ясно понять, что дальнейшие оскорбления не останутся без последствий.

Джеремайя стиснул челюсти; серые глаза метали молнии, а вся его фигура излучала угрозу. Но Аарон оставался невозмутимым. В его глазах Джеремайя выглядел лишь вспыльчивым, недальновидным мужчиной в дорогом костюме, который не справляется с собственными обязанностями.

Для Джеремайи происходящее было унизительным. Он не мог понять, почему кто-то предпочёл Эрин, а не Лию. Глубоко внутри он знал о проблемах дочери, но гордость не позволяла ему признать это даже перед самим собой. В его мировоззрении Лия была безупречна, не способна на ошибки, и мысль о том, что её отвергли ради дочери брата, приводила его в ярость. Обида и злость смешивались в нём, как яд, медленно заполняющий душу.

Аарон краем глаза заметил, как мать слегка прижалась к плечу отца, словно ища поддержки. Эта деталь окончательно убедила его: пора прекращать этот фарс.

– Думаю, на сегодня наша встреча завершена, – объявил он ровным, но твёрдым голосом, поднимаясь и лениво застёгивая пиджак. – У вас есть копия контракта и моё окончательное решение. Пожалуйста, свяжитесь со мной до следующей недели.

Джеремайя, кипя от негодования, рванулся к последнему средству.

– Эрин! – окликнул он резко, но девушка даже не шелохнулась. Она была настолько погружена в свои мысли, что почти отключилась от происходящего. – Эрин! – его голос взвился до крика, разорвав тишину и вырвав её из оцепенения.

Эрин вздрогнула, словно проснулась от кошмара, и повернула голову в его сторону. На мгновение в её глазах мелькнули растерянность и страх, прежде чем она поспешно поднялась.

Джеремайя вышел из комнаты, не удостоив её ни единого взгляда. Эрин торопливо поднялась следом, опершись на край стола, и, слегка пошатываясь, поспешила за ним.

– Что это было? – выдохнула Вивьен, разрушая тяжёлую тишину, повисшую после их ухода.

– Он хочет, чтобы Лия вышла замуж за Аарона, – сдержанно ответил Максвелл; в его голосе слышалась усталость.

– Разве результат не будет тем же? – нахмурившись, спросил молодой Браун, пытаясь понять смысл происходящего.

– Джеремайя явно балует Лию, – начал Максвелл; в его голосе слышались и разочарование, и осуждение. – Он хочет, чтобы она вышла замуж за мужчину, который обеспечит ей определённый уровень жизни. А кто, по его мнению, лучше подойдёт на эту роль, чем один из самых успешных бизнесменов страны? – Максвелл тяжело вздохнул и покачал головой. – Эрин хоть и удочерена, но с ней всегда обращались иначе, чем с двумя другими детьми.

– Я не понимаю, почему они так к ней относятся, – пробормотала Вивьен; в её голосе звучала искренняя обеспокоенность. – Она хорошая девушка. Я просто это чувствую.

– Я тоже не понимаю, – тихо ответил Максвелл, притягивая жену ближе, будто желая защитить её от неприятной правды. – Джеремайя всегда завидовал Джозефу и его успеху. Изначально предполагалось, что контрольный пакет акций Джозефа перейдёт к Эрин. Даже если она не хотела становиться генеральным директором, у неё было на это полное право. Джозеф и Камилла никогда бы не оставили её ни с чем. – Он на мгновение замолчал, и его взгляд потяжелел. – Но мы не можем знать всей истории. Это их семейные дела, а нам видна лишь верхушка айсберга.

Аарон задумчиво слушал отца. Слова Максвелла ложились на его сознание тяжёлым грузом. Было очевидно: за всем происходящим скрывалось гораздо больше, чем казалось. Все знали, что Джеремайя замешан в сомнительных делах, но никто не решался сказать об этом вслух.

***

Эрин безвольно позволила втянуть себя в кабинет, и голова закружилась от резкого рывка. Первый удар пришёлся по лицу, заставив её вскрикнуть. Она инстинктивно отшатнулась и ударилась о стену, но каким-то чудом удержалась на ногах. Боль жгла кожу, и слёзы бессилия сами собой выступили на глазах.

Она попыталась заговорить, но её слабый голос сразу заглушила ещё одна пощёчина. Грубые пальцы вцепились в длинный хвост волос и дёрнули так резко, что Эрин закричала от боли.

– Разве я сказал, что ты можешь говорить? – прорычал Джеремайя, его голос был пропитан угрозой. – Что ты натворила? Как он узнал о Лии?

– Я не знаю, – Эрин покачала головой; голос её дрожал от страха. – То, что я не дала этой ситуации стать достоянием общественности, не означает, что…

Она не успела договорить: удар в живот выбил воздух из лёгких. Эрин рухнула на колени, отчаянно хватая воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Боль разливалась по телу, заставляя её чувствовать себя маленькой и беспомощной.

– Убирайся с глаз моих! – заорал Джеремайя. – Я разберусь с тобой позже. Закончишь работу дома.

– Д-да, сэр, – выдавила Эрин, поднимаясь на трясущиеся ноги.

Она вышла из кабинета, спотыкаясь на каждом шагу, но не останавливалась, ощущая на себе жгучий взгляд своего мучителя. Её собственный кабинет встретил глухой тишиной. Эрин закрыла за собой дверь и лишь тогда позволила себе выпустить страх, который сдерживала всё это время. Она медленно опустилась на стул, вцепившись в подлокотники до побелевших костяшек, и склонила голову, пытаясь унять дрожь.

Судорожно, торопливо, словно боялась остановиться, Эрин собрала ноутбук, файлы, ежедневник и сумку, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу. Она быстро накинула пальто, но замерла перед зеркалом, поняв, что не может выйти из офиса в таком виде. Лицо оставалось опухшим, на щеках проступали ярко-красные следы.

Сжав зубы, она раскрыла косметичку и нанесла тональный крем, тщательно маскируя красноту. Затем поправила макияж, скрывая следы слёз, и расчесала волосы, придавая им более аккуратный вид. Это было далеко от идеала, но достаточно, чтобы не привлекать лишних взглядов.

Когда она вышла в общий офис, её окликнула Нора, одна из секретарш.

– Эрин, ты уходишь? Всё в порядке? – спросила она с лёгкой тревогой и нахмурила брови.

Эрин прочистила горло, стараясь не показать, как ей тяжело. Она повернулась к женщине, придав лицу нейтральное выражение.

– Да, всё в порядке. Я неважно себя чувствую, поэтому мистер Уилсон настоял, чтобы я сегодня ушла домой, – солгала она с усталой улыбкой.

Нора посмотрела на неё внимательно, будто сомневаясь, но возражать не стала.

– Не могли бы вы сделать несколько копий этого контракта и передать их мистеру Уилсону? – добавила Эрин, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Губы Норы сжались в тонкую линию. Её взгляд задержался на опухших щеках Эрин; в глазах мелькнуло подозрение, но она лишь кивнула.

– Да… хорошо, – произнесла она с заметной неуверенностью, не задавая лишних вопросов.

Эрин почувствовала, как напряжение в груди немного отпустило. Сжав ремень сумки, она направилась к выходу, мысленно умоляя, чтобы никто больше не остановил её. Она уже почти пересекла вестибюль, когда услышала, что кто-то окликнул её. Повернувшись, Эрин увидела Томаса, который шёл к ней с широкой улыбкой, сиявшей, как утреннее солнце.

– Привет! Я как раз хотел узнать, не хочешь ли ты пообедать со мной? – спросил он; в его голосе звучал неподдельный энтузиазм.

Последние несколько дней они действительно обедали вместе. Если Эрин не могла выйти из офиса, Томас приносил еду к её рабочему столу и оставался рядом. Она не раз намекала, что это необязательно, но он, казалось, не слышал её уклончивых слов. В итоге ей пришлось смириться, хотя тишину и одиночество Эрин ценили куда больше.

Она устало улыбнулась.

– Спасибо, но мне правда нехорошо, поэтому я лучше пойду домой.

На лице Томаса сразу появилось искреннее беспокойство.

– Ты в порядке? – его голос стал мягче, но в нём всё же проскользнула тревога. – Кстати… ты немного покраснела.

Эрин почувствовала, как напряжение внутри снова нарастает. Она отвела взгляд и постаралась ответить спокойно:

– Я буду в порядке после отдыха, – сказала она с вежливой улыбкой и попыталась пройти мимо.

– О, подожди! – Томас осторожно схватил её за руку.

Эрин мгновенно выдернула руку, будто её обожгли. Глаза Томаса расширились от удивления, но он предпочёл промолчать.

– Давай я отвезу тебя домой, – предложил он после короткой паузы, улыбнувшись так, словно хотел сгладить неловкость. – У меня всё равно сейчас перерыв, а тебя лучше проводить. Я не приму отказа.

Эрин замялась. Внутренний голос отчаянно велел отказаться, но усталость и желание как можно быстрее уйти сделали своё. Она нервно сглотнула; пальцы дрожали почти незаметно. Колебалась ещё мгновение, но всё же нерешительно кивнула. Томас был прав: на машине она доберётся быстрее. К тому же банковская карта осталась дома, а наличных на такси не хватало. Если она хотела добраться до дома без промедления, выбора у неё не было.

– Отлично, моя машина на парковке, – сказал Томас с воодушевлением и направился к выходу, жестом пригласив её следовать за ним. Эрин, стараясь сохранять спокойствие, назвала свой адрес.

Поездка прошла в тишине. Томас пытался удержать лёгкую улыбку, но, заметив, как она смотрит в окно, понял, что лучше не тревожить её разговорами. Эрин не хотела говорить. Слова казались слишком тяжёлыми, а окружающая реальность – слишком громкой. Она не могла избавиться от ощущения, будто собственное тело её выдаёт: напряжённые плечи, опущенный взгляд, сжатые пальцы говорили о её боли громче любых слов.

Она смотрела на мелькающий за окном пейзаж, теряясь в собственных мыслях. Всё, что произошло за последние часы, ощущалось как стремительный вихрь, втянувший её прежде, чем она успела понять, что происходит. Тяжесть давила на грудь, словно камень, а в горле застрял комок. Эрин приходилось прилагать усилия, чтобы дышать ровно и не дать тревоге захлестнуть её.

Всё шло не так, как хотел Джеремайя. Он не мог позволить себе потерять контроль над Эрин. Она знала слишком многое о его делах, о той грязной стороне бизнеса, которую он так усердно скрывал от окружающих. Одна только мысль о том, что она способна уйти и работать в другом месте, вызывала в нём ярость. Теперь её будущее казалось особенно хрупким: ему оставалось лишь запугивать, угрожать и, возможно, прибегнуть к ещё более крайним мерам, чтобы держать её на коротком поводке.

Но даже среди этой темноты Эрин ощутила странное, едва уловимое удовлетворение. Слова Аарона, сказанные Джеремайе о Лии, снова и снова всплывали в её памяти. Впервые за долгое время кто-то, пусть косвенно, но встал на её сторону.

Когда Томас припарковал машину у её дома, он оглядел место с лёгким удивлением.

– Хорошее место, – пробормотал он, будто размышляя вслух. – Плюсы того, что твой отец генеральный директор.

Эти слова задели Эрин. Они прозвучали без злобы, но оттенок недовольства был слишком явным. Томас нередко позволял себе тонкие замечания о её предполагаемом богатстве и связях с влиятельными людьми. Это сбивало её с толку, особенно учитывая его доброжелательность во всём остальном.

Эрин не выдержала и холодно произнесла:

– Томас, то, что у моей семьи есть деньги, не означает, что наша жизнь идеальна.

Голос звучал напряжённо; сдерживаемая обида прорывалась сквозь каждое слово. Она понимала, что он, возможно, не имел в виду ничего дурного, но его стереотипы раздражали. Её мир давно не был гладкой картинкой привилегированной жизни – там царили тень, манипуляции и боль.

Глаза Томаса расширились от удивления, но почти сразу потемнели, как штормовые тучи. Эрин, продолжая смотреть на дом, не заметила его реакции: она была слишком погружена в собственные мысли.

– Прости, что сорвалась, – сказала она и наконец повернулась к нему. Голос её звучал тише обычного и наполнен сожалением.

Томас глубоко вдохнул, будто подавляя вспыхнувшие эмоции, и его выражение лица постепенно смягчилось, вернувшись к привычной дружелюбной улыбке.

– Всё в порядке, Эрин. Ты права, – сказал он спокойно, хотя в голосе всё ещё ощущалось напряжение.

Эрин облегчённо выдохнула. Она не хотела ссориться с Томасом. Но чувство облегчения мгновенно исчезло, когда он неожиданно взял её за руку и, не отпуская, поднёс к губам, легко коснувшись поцелуем тыльной стороны ладони. По коже Эрин пробежал холодок, желудок неприятно сжался. Его пристальный взгляд заставил её почувствовать себя ещё более неуютно.

Она резко отдёрнула руку, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

– Спасибо, что подвёз, – произнесла она с натянутой улыбкой, пытаясь поскорее завершить этот неловкий момент.

– В любое время, – отозвался Томас, словно ничего не произошло. – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отвёз тебя прямо до дома?

– Нет, спасибо, – поспешно ответила Эрин и открыла дверь, выбравшись наружу прежде, чем он смог сказать что-то ещё.

– Ладно, надеюсь, тебе станет лучше! – крикнул он ей вслед, высунувшись из окна своего синего «Форда».

Через мгновение машина тронулась, оставив её стоять у ворот. Эрин глубоко вздохнула, чувствуя странную опустошённость. Она набрала код, открыла ворота и вошла на территорию. Шаги были тяжёлыми, но уверенными. Идя по извилистой подъездной дорожке, она молилась, чтобы дом был пуст. Последнее, чего ей хотелось, – снова столкнуться с кем-либо из семьи Уилсон.

Глава 5

Daughter – «Smother»

Эрин стояла перед зеркалом, задумчиво изучая отражение. Каждый раз, когда она смотрела на своё тело, внутри поднималась давняя неприязнь, будто укоренившаяся в ней навсегда. Невысокий рост около ста шестидесяти сантиметров, короткие ноги, склонность к тому, что малейшее изменение веса сразу становится заметным, – всё это заставляло её ощущать неловкость.

Синяки на нежной светлой коже выступали особенно резко, будто нарочно подчёркивая её уязвимость. Эрин не могла избавиться от мысли, что она слаба. Каждая отметина напоминала о том, что она не сумела себя защитить. Чувство беспомощности, смешанное с усталостью и потерянностью, разъедало её изнутри.

Единственное, что она могла искренне в себе ценить, – волосы, доставшиеся от матери. Их насыщенный, редкий оттенок рыжего играл в свете лампы, напоминая о чём-то тёплом и дорогом. И ещё глаза – такие же, как у отца: глубокие, выразительные, словно унаследовавшие частичку его души.

Эрин вздохнула. Взгляд скользнул по синякам, расползающимся по щекам, и кровоподтёкам на животе. Каждая отметина казалась безмолвным укором, напоминанием о собственной несостоятельности. Она не понимала, как дошла до такого. Почему позволила себе оказаться в этом положении? Эти вопросы, лишённые ответа, эхом отдавались в голове.

Мысли, как всегда, приняли мрачный оборот.

Кому в здравом уме захочется жениться на такой, как я? Сломленной. Уязвимой. Скрывающей синяки не только на теле, но и на душе.

Эрин быстро отмахнулась от этих мыслей, будто от сорванного ветром листка. Она отвела взгляд от зеркала. Сломленная девушка в отражении, казалось, не заслуживала внимания. В этом было что-то ироничное: избегая смотреть на себя, Эрин будто пыталась спрятаться от собственной реальности.

Собравшись с духом, она торопливо привела себя в порядок. Механически уложила волосы, поправила одежду, будто эти простые движения могли собрать её разбитые части воедино. Закутавшись в плед, она наконец легла в постель. Холод простыней коснулся кожи, но это был тот холод, который она могла принять.

Тишина комнаты подарила ей краткое укрытие от навязчивых мыслей, хотя Эрин знала – ненадолго.

***

Эрин вскрикнула, когда сильные руки грубо вырвали её из сна, сжав спутанные волосы. Тело, покрытое свежими синяками, болезненно ударилось о ковровое покрытие, и каждая попытка пошевелиться отзывалась острой болью. В темноте она сразу поняла, кто стоит перед ней. Только один человек мог причинять такую жестокость – Джеремайя.

Её попытки заслониться оказались тщетными. Его кулаки беспощадно обрушивались на живот и рёбра, лишая возможности вдохнуть. Каждый удар отзывался в ушах звоном, собственными криками и глухим стуком по телу. Руки, голова, живот – всё становилось мишенью для его грубой ярости. Казалось, мир сузился до одного: этой мучительной, бесконечной сцены.

Даже в пьяном угаре Джеремайя избегал её лица. Его жестокость была пугающе расчётливой.

– Ты сука, – прошипел он, наклоняясь ближе. Его горячее, пропитанное алкоголем дыхание обжигало ей кожу. – Ты украла счастье моей Лии. Мою возможность.

Джеремайя хрюкнул и ударил её по голове с такой силой, что перед глазами Эрин всё расплылось. Она тщетно умоляла его остановиться; её голос звучал слабым, едва различимым в тёмной комнате. Он наклонился ближе – его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. Резкий запах алкоголя, исходивший от его дыхания, усиливал тошноту и страх.

– Не смей, блядь, указывать мне, что делать! – прошипел он, перекрывая её плач. Голос был пропитан яростью и презрением. – Что мне с тобой сделать, а? Трахнуть тебя? Или заставить отсосать? Ты – грязная сука.

Его слова будто били так же больно, как удары, каждым звуком раздирая её израненную душу. Слёзы катились по её щекам, а тело дрожало под его весом.

– Тебе следовало сдохнуть давно, для собственного же блага, – продолжал он с кривой усмешкой. – Ты – паршивое отродье своего никчёмного отца и этой грёбаной французской сучки. Ты – ничто. Ты – дерьмо.

Он грубо схватил её за руку и резко вывернул за спину. Эрин почувствовала резкую боль, но вырваться не могла. Джеремайя, подавив её своей физической силой, легко прижал к кровати – его вес навалился тяжёлой глыбой, лишая способности двигаться.

– Может, показать тебе, как обращаются с такими, как ты? – прохрипел он ей на ухо. В голосе звучали яд и презрение.

Пьяная рука грубо скользнула по её талии, цепляясь за резинку пижамных штанов. Тело Эрин напряглось до боли; мышцы отзывались криком, но страх перекрывал всё остальное.

– Нет! Пожалуйста, остановись! – закричала она. Голос дрожал, слёзы катились по щекам.

Эрин рвалась изо всех сил; сердце билось так сильно, что отдавалось эхом в висках. Казалось, время застыло, а отчаяние сковало каждую мысль и движение.

– Заткнись, мать твою! – рявкнул Джеремайя и, используя силу, перебросил её через кровать.

Эрин с глухим стуком ударилась о стену и рухнула на пол, чувствуя, как боль волнами разливается по телу.

– Это даже не стоит моего времени, – пробормотал он, пошатываясь. Голос был хриплым, слова – нечёткими. Добравшись до двери, он резко дёрнул ручку и с громким хлопком захлопнул её за собой.

Эрин осталась лежать на полу, её дыхание сбилось, а в глазах стояли слёзы. Она с трудом поднялась на колени, чувствуя, как каждая мышца протестует. Её руки дрожали, а голова гудела от удара. В комнате повисла мёртвая тишина, которая только подчёркивала её отчаяние.

Позднее утро. Эрин, собрав остатки своих сил, добралась до работы. Она была рада, что Джеремайя оставил её в покое – похмелье сделало его раздражённым, но безобидным. Это было почти облегчением.

– Как дела? – раздался знакомый голос Рассела. Он лениво стоял у дверного косяка, держа яблоко и откусывая от него с громким хрустом.

Эрин подняла глаза, её улыбка была слабой, но искренней:

– Хорошо. Сегодня он какой-то тихий. Думаю, у него похмелье.

Рассел хмыкнул, качая головой:

– Ну, хоть что-то хорошее.

– Чем я могу тебе помочь, Рассел? – Эрин взглянула на него с лёгкой улыбкой, надеясь, что он не затеял чего-то.

Рассел сделал вид, будто оскорблён:

– Ты что, хочешь так просто от меня избавиться?

Эрин не смогла удержаться и хихикнула:

– Конечно, нет.

Он наклонился ближе, на его лице появилась коварная ухмылка:

– Завтра вечером ты пойдёшь со мной.

Её улыбка сразу стала натянутой. Она поджала губы:

– У меня есть работа, Рассел.

Но он, как всегда, был неумолим. Пожав плечами, он добавил с легкой самоуверенностью:

– Я уже с ним всё обсудил.

Эрин приподняла бровь:

– С кем?

Рассел закатил глаза, указывая в сторону офиса Джеремайи:

– С ним. Он не будет возражать. Пока ты справляешься со своей работой, а ты всегда справляешься, он ничего не скажет.

Девушка вздохнула. Спорить с Расселом было бесполезно, но в этот раз ей отчаянно хотелось попробовать.

Эрин вздохнула и, неохотно соглашаясь, спросила:

– Куда мы идем?

– В клуб, – объявил Рассел с ухмылкой.

Эрин закатила глаза, и с её губ сорвался недовольный стон.

– Но я не люблю клубы. Там слишком много людей и… слишком шумно.

– Никаких «но»! Ты идешь со мной, Эрин, – он широко улыбнулся и отступил на шаг. – Не волнуйся, будет весело!

Когда он повернулся, чтобы уйти, то чуть не столкнулся с Томасом, который остановился перед дверью её кабинета.

– Ой, прости! – поспешно извинился Рассел и ушёл.

Томас смотрел ему вслед с недоумением, прежде чем повернуться к Эрин.

– Кто это был? – раздражённо спросил он, входя внутрь.

Эрин моргнула несколько раз, заметив, как его лицо мрачнеет. Её ответ прозвучал чуть неуверенно:

– Эм… это Рассел. – Она нахмурила брови. – Разве ты не знаешь, кто он?

Все в компании знали, кто такой Рассел. Он был душой компании и будущим генеральным директором – статус, который никто не оспаривал.

– Я бы не спрашивал, если бы знал, Эрин, – холодно бросил Томас, его голос звучал жёстче, чем обычно. – Какого черта он делает здесь?

Эрин ощутила, как напряжение между ними нарастает, и осторожно встала из-за стола.

– Успокойся, Томас. Он…

Её голос был мягким, но Томас шагнул ближе, прерывая её. Его взгляд стал колючим, а руки сжались в кулаки, будто он едва сдерживал эмоции.

– Успокоиться? – его голос прозвучал низко, но угрожающе. – Я задал вопрос, Эрин. Отвечай.

– Он… Он мой брат. Рассел Уилсон, следующий генеральный директор, – быстро ответила девушка, задыхаясь, её слова звучали почти на одном дыхании. – Он часто заходит. Что тебя это так беспокоит?

Его хватка ослабла, и напряжение в лице сменилось выражением, которое могло бы показаться раскаивающимся.

– Эрин, мне жаль. Я просто… беспокоюсь о тебе, – сказал он, сделав глубокий вдох, словно пытаясь оправдаться.

– Лучше бы этого больше не повторялось, – пробормотала она, потирая запястье, на котором уже начали проступать красные следы от его пальцев.

Он отвёл взгляд, как будто стыдясь, и тихо произнёс:

– Я обещаю.

Возможно, раньше его улыбка показалась бы ей успокаивающей, но сейчас в ней было что-то зловещее, что заставило её напрячься.

– Как насчёт того, чтобы угостить тебя обедом? – предложил он, стараясь выглядеть дружелюбным.

Эрин коротко вздохнула, опуская взгляд на свои бумаги.

– Сегодня я не могу покинуть офис. Может, как-нибудь в другой раз, – ответила она, возвращаясь на своё место.

В её голосе слышалась натянутая вежливость, а движения казались чуть скованными – она всеми силами старалась сохранить непринуждённость, чтобы не провоцировать его.

– Хорошо, – согласился он, задержав взгляд на ней чуть дольше, чем следовало. – Угостить тебя в следующий раз?

Эрин долго смотрела вслед Томасу, словно не веря, что всё это действительно произошло. Шок от случившегося всё ещё сковывал её, не давая мыслить ясно. Его слова, тон, хватка – всё это оставило тяжёлый осадок.

Она медленно опустила взгляд на своё запястье, где всё ещё ощущалось неприятное покалывание от его грубого прикосновения. Она потёрла кожу, пытаясь стереть это ощущение, словно это могло вернуть ей хоть немного внутреннего покоя.

Мысли путались, тревога росла. Сначала она попыталась сосредоточиться на работе, но цифры и слова на экране казались бессмысленным набором символов.

***

Глупость! Глупость! Глупость!

Томас в раздражении рухнул за свой стол и с силой стукнул себя кулаком по голове, словно пытался вытрясти из неё хаос мыслей. Несколько глубоких вдохов позже в уголках его губ появилась едва заметная, болезненно ироничная улыбка.

– Ничего. Она твоя. Она твоя. Не волнуйся, она тебя простит, – прошептал он себе под нос, словно пытаясь убедить не только себя, но и кого-то невидимого рядом.

Он любил её. Любил уже давно, с того самого момента, как впервые увидел эти удивительные зелёные глаза, наполненные слезами. Томас тогда злился, изводился от мысли, что кто-то другой причинил ей боль. А потом она объяснила – умерла её кошка. Это немного успокоило его, словно сняло груз.

– Кошка, – пробормотал он, вновь погружаясь в свои мысли.

Она заплакала не из-за мужчины, не из-за соперника, а из-за глупой кошки. Какое облегчение он тогда испытал! Какое странное, извращённое удовольствие знать, что её слёзы не связаны с кем-то другим. С тех пор он был уверен: она должна быть только с ним. Её слёзы, её улыбка, её страхи – всё это принадлежало ему и только ему.

И пусть она этого пока не понимает. Он заставит её понять. Она должна понять. Она – его.

Он закрыл глаза, позволяя своему воображению унести его в идеальный мир, где всё было именно так, как он хотел. Она была там – его Эрин. Она держала на руках их ребёнка, с той самой нежной улыбкой, которую он так любил. Он представлял, как возвращается домой с работы, проходя через белый заборчик их уютного домика. Она встречает его у двери, нежно целует в щёку и ведёт за руку к накрытому ужину.

Она больше не работает. Её единственной задачей было заботиться о доме, о нём и о детях. Этот образ согревал его, наполняя невыразимым чувством удовлетворения. Он знал, что это будущее может столкнуться с препятствиями, особенно со стороны её семьи, но был уверен: ради неё он готов на всё. Никто и ничто не сможет помешать ему сделать её своей навсегда.

Он хотел быть её единственным.

Единственным, кто её любит.

Единственным, кого она любит.

Единственным, кого она ненавидит, когда злится.

Единственным, кто может видеть её настоящую.

Единственным, кто может касаться её, обнимать её.

Единственным, кто может целовать её губы.

Единственным, кто наполнит её жизнь смыслом.

Единственным, кто способен причинить ей боль.

Единственным, кто заставит её плакать, но только для того, чтобы потом утешить.

Каждое слово, каждое утверждение в его голове становилось мантрой. Всё это принадлежало ему – она принадлежала ему. Никому другому. И никто не сможет этого изменить.

***

– Как ты мог взять не те документы? – Аарон стиснул зубы и с силой шлепнул папку с неправильными документами на стол.

Это было последним, чего ему не хватало в этот и без того хаотичный день, наполненный встречами и стрессом.

– Простите, сэр, – Шон виновато поднял взгляд на своего босса. – Я не смог дозвониться до нужного человека в «Уилсон Интернэшнл».

– Ты издеваешься? – раздражённо проговорил Аарон, проводя рукой по растрёпанным волосам. – Эти документы важны!

– Я понимаю, сэр, – начал оправдываться Шон, нервно перебирая бумаги в руках. – Но там все с утра на совещаниях. Я делал всё возможное, чтобы дозвониться, но меня просто игнорируют.

Аарон нахмурился, глядя на своего ассистента. Шон, конечно, не виноват, что ему передали неверные документы. Но это не оправдывало того, что он их даже не проверил.

– Ладно, я сам разберусь, – наконец выдохнул Аарон, отводя взгляд. – Возвращайся к своим обязанностям. Но в следующий раз постарайся быть внимательнее.

– Да, сэр. Мне искренне жаль, – пробормотал Шон, поспешно удаляясь из кабинета, чтобы не усугубить ситуацию.

Аарон снял трубку и набрал номер своего помощника.

– Соедини меня с мистером или мисс Уилсон, – отрывисто приказал он Кларе.

– Секунду, мистер Браун, – ровным голосом ответила она, и связь на мгновение оборвалась.

Спустя несколько минут раздался щелчок, и на линии появился Джеремайя. Его голос звучал излишне вежливо, почти приторно.

– Аарон, чем я могу тебе помочь, сынок?

Молодой мужчина сжал трубку чуть крепче, стараясь скрыть раздражение.

– Одному из моих сотрудников передали неверные документы. Мне нужны правильные данные к завтрашнему утру, – сказал он сдержанно, но твёрдо.

В голосе Джеремайи прозвучала лёгкая нотка насмешки:

– Да? Ну что ж, сейчас же займусь этим. Для чего они были нужны?

Аарон выдохнул, стараясь удержать себя в руках:

– Статистика и данные по грузоперевозкам.

– Хорошо, – отозвался Уилсон после короткой паузы. – Я дам указания, чтобы документы подготовили. И в следующий раз, сынок, проверяйте всё заранее, – его тон стал более раздражённым, будто вся ситуация была исключительно проблемой Аарона.

– Я весь день на встречах, так что могу задержаться, чтобы их забрать, – ответил Аарон, полностью проигнорировав недовольный тон Джеремайи.

– Ничего страшного, я прослежу, чтобы кто-нибудь оставался на месте до вашего прихода. Охрана обеспечит вам доступ, – быстро закончил он и повесил трубку, не дав Аарону вставить ни слова.

Мужчина откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу. Казалось, день только ухудшался с каждой минутой.

***

Джеремайя раздражённо застонал, откинувшись в кресле, и провёл рукой по лицу. Перед ним на экране компьютера высвечивались фотографии, на которых Лия, его драгоценная дочь, нюхала кокаин через свернутую стодолларовую купюру. Изображения были красноречивыми, и Джеремайя чувствовал, как в груди нарастает злость.

– Эрин! – позвал он, нажимая кнопку внутренней связи.

Её появление не заставило себя долго ждать. В дверях появилась хрупкая фигура девушки, которая держалась так, словно каждое слово начальника было готово сбить её с ног.

– Лия снова это сделала, – резко произнёс он, не отрывая взгляда от фотографий.

Эрин подняла голову, её зелёные глаза широко раскрылись, но в них не было удивления – только усталость.

– В чём проблема на этот раз, сэр? – спросила она, стараясь держать голос ровным, хотя ей не хотелось видеть ещё одну катастрофу, вызванную Лией.

– Наркотики, – почти выплюнул Джеремайя. Он повернул экран в её сторону, чтобы она могла увидеть снимки. – Её сфотографировали, когда она нюхала кокаин. Ты знаешь, что делать. Избавься от них любой ценой. И пока всё не утихнет, я не хочу видеть тебя дома.

Эрин сдержала тяжёлый вздох. Она знала, что придётся решать очередной кризис, как и всегда.

– Я боюсь, что она может причинить себе вред, – спокойно сказала она, глядя на Джеремайю, но в глубине души её разрывали противоречивые чувства.

Эрин действительно опасалась, что Лия может совершить нечто необратимое, находясь в очередном хаотичном состоянии. Этот страх был вполне искренним, несмотря на всю её неприязнь к сводной сестре. Лия была эгоистична, вспыльчива и разрушительна, но даже это не могло заставить Эрин желать ей зла.

Джеремайя раздражённо ударил рукой по столу.

– Думаешь, я этого не знаю?! Просто займись этим! – рявкнул он, махнув рукой в сторону двери.

Эрин молча кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Она чувствовала, как холодный страх ползёт по спине, но привычка подавлять эмоции помогала держать лицо.

– Приберись здесь, я на сегодня закончил. Аарон Браун заберёт эти папки сегодня вечером, – отрывисто произнёс Джеремайя, жестом указывая на хаос из документов, разбросанных на полу.

Громко хлопнув дверью, он вышел, оставив Эрин наедине с разрухой. Она глубоко вздохнула и принялась за работу, методично собирая разбросанные бумаги. К счастью, большая часть документов не пострадала. Через час она заменила сломанный компьютер, привела всё в порядок и восстановила видимость идеального офиса.

Затем Эрин переключилась на текущие задачи. Закончив с отчётами, она запланировала встречи на следующую неделю. В календаре её взгляд задержался на дате: годовщина свадьбы Джеремайи и Мари.

«Очередное мероприятие, которое потребует безупречной подготовки», — мелькнуло у неё в голове.

Не теряя времени, она зарезервировала столик в роскошном ресторане, позвонила флористу и заказала элегантный букет красных роз. Затем связалась с ювелиром, с которым Мари часто работала, и попросила подобрать изысканное украшение, идеально соответствующее вкусу хозяйки.

Когда формальности были улажены, Эрин облегчённо выдохнула, но ненадолго. Лия. Проблема, не дающая покоя. Эрин понимала, что обязана разрулить ситуацию, но с каждым разом это становилось тяжелее. Она взяла телефон, готовясь к неприятному разговору, и постаралась не позволить усталости взять верх.

— Я начинаю думать, что мне стоит просто звонить тебе каждый раз, когда у меня появляется очередная компрометирующая фотография мисс Уилсон, — с сарказмом произнёс голос на другом конце линии. — Итак, что ты можешь предложить?

Эрин тяжело вздохнула, стараясь сдержать раздражение.

— Сколько ты хочешь за фотографии? — холодно спросила она. — Давай не будем затягивать.

— Ой, мисс Уилсон, как грубо. Вы меня прямо обижаете, — хмыкнул собеседник; в его голосе звучала явная насмешка. — Пришлите мне ваш номер, я перезвоню через час.

— Семьдесят, — чётко заявила она, удерживая голос ровным. В ответ раздалась усмешка.

— Мы оба знаем, что это не просто «очередная фотография для размышлений», как в прошлый раз, — язвительно заметил он.

Эрин закатила глаза, с трудом подавляя раздражение.

— Хорошо. Девяносто, — её голос прозвучал устало, будто она сдавалась под натиском.

— Согласен, — удовлетворённо протянул он; голос стал почти весёлым. — Я перезвоню тебе, как только смогу.

С этими словами он повесил трубку.

Эрин уткнулась лбом в стол, выпустив из груди тихий стон разочарования. Виски пульсировали всё сильнее. Она быстро проглотила таблетку «Тайленола», надеясь приглушить головную боль, затем взяла телефон и направилась в конференц-зал, по пути выключая свет в приёмной и зале заседаний.

Её шаги стихли, когда она подошла к окну в дальнем углу комнаты. За стеклом мерцали огни города, словно отражая её собственные мысли. Внизу продолжалась жизнь: потоки машин, спешащие прохожие, редкие вспышки фар. На губах Эрин мелькнула лёгкая улыбка, когда ночное небо разрезала вспышка молнии, а следом прокатился тяжёлый гром. Она закрыла глаза, позволяя прохладному стеклу успокаивающе охладить разгорячённую кожу. Шум грозы заполнял пространство, создавая иллюзию полного уединения.

Но покой продлился недолго. Резкий звонок телефона заставил её вздрогнуть. Не глядя на экран, она нажала на ответ.

— Да?

— Не стоит так радоваться моему звонку, — насмешливый голос на другом конце линии пробрал её до дрожи.

Эрин сжала телефон чуть сильнее, нахмурилась.

— Сколько ты хочешь за фотографию, Рик?

— Сто тридцать, — его тон был вызывающим, почти ленивым.

— Нет. Сто десять, — её голос стал твёрдым, губы сжались в тонкую линию.

Напряжение накатывало новой волной, но она изо всех сил старалась держать себя в руках.

— Да брось. Сто двадцать, — протянул он игриво, будто сам торг доставлял ему удовольствие.

— Сто пятнадцать. И я не буду обвинять тебя в преследовании, — сказала Эрин, её голос стал чуть громче и жёстче.

— Ладно, — протянул он, будто сдаваясь, хотя в его интонации слышалась только напускная обида.

— Если это повторится и ты не отступишь, я обвиню тебя в вымогательстве и преследовании Лии, — её тон стал ледяным, почти угрожающим.

Это было необычно для Эрин. Обычно она старалась сохранять мягкость и вежливость даже в самых неприятных ситуациях, но сейчас её голос звучал резко, почти отчуждённо. Рик, впрочем, остался невозмутим.

— Я не могу на это пожаловаться, — легко ответил он, будто даже её предупреждение не смогло поколебать его равнодушную самоуверенность.

Эрин ожидала продолжения перепалки, но, к её удивлению, он просто оборвал разговор. Возможно, ему наскучило. Или он понимал, что уже достаточно заработал на их семье за годы шантажа. Уилсоны платили куда больше, чем любая жёлтая пресса.

— Но это не значит, что кто-то другой не воспользуется ситуацией. Все знают, как папочка любит свою девочку. По крайней мере, я занимаюсь её фотографиями и всегда нахожу нужных людей, прежде чем продать их. Береги себя, Эрин. Я зайду за чеком, — произнёс он с лёгкой насмешкой и повесил трубку.

Эрин опустила телефон на стол и выдохнула, словно из неё вытянули последние силы. Этот разговор, как и многие прежде, оставил внутри чувство пустоты и бессилия.

Она на мгновение растворилась в тишине, глядя, как мелкий моросящий дождь стекает по стеклу. Её завораживала игра молний на ночном небе: каждый всплеск света и каждый раскат грома эхом отзывались в груди, будто музыка, созданная, чтобы напомнить о мощи природы.

Тишину нарушил низкий голос:

— Долгая ночь?

Она резко вздрогнула и выронила телефон.

— Мистер Браун! — вскрикнула Эрин, наклоняясь, чтобы поднять аппарат. Голос прозвучал почти укоризненно, хотя дрожь в её тоне ясно выдавала испуг. — Вы меня напугали.

— Прошу прощения, — в его голосе слышалась едва заметная усмешка.

Её взгляд остановился на его фигуре, скрытой в полутьме противоположного конца комнаты. Тусклый свет далёкой лампы выделял резкие линии лица, а лёгкая улыбка на губах Аарона выглядела непривычным штрихом к его обычно строгому выражению. Этот едва уловимый проблеск тепла словно трещина на каменной маске.

— Как давно вы здесь стоите? — спросила она, чувствуя лёгкое смущение, пока делала несколько шагов вперёд.

— С того момента, когда ты сказала папарацци, кажется, «отвали», — заметил Аарон с мягкой усмешкой, приподняв бровь.

Эрин вздохнула, стараясь скрыть неловкость, и невинно пожала плечами:

— О, простите. Я даже не услышала, как вы вошли.

— Не переживайте, — он покачал головой, едва удерживая смешок. — Так сколько вы согласились заплатить?

— Сто пятнадцать тысяч долларов… — пробормотала она, опуская взгляд. Тяжесть этой суммы ясно отразилась на её лице.

Глаза Аарона удивлённо расширились:

— Господи, это огромные деньги. Могу лишь представить, насколько всё серьёзно.

Эрин кивнула. Её голос дрогнул от усталости:

— В последнее время это стало нормой.

— Что она сделала? — его тон был осторожным, но продолжить он не успел.

— Извините, мистер Браун, я не могу вам сказать, — твёрдо произнесла она и вышла из конференц-зала.

Его шаги эхом прозвучали за спиной, и вскоре они оба оказались у её рабочего стола. Яркий свет заставил их моргнуть, прежде чем глаза привыкли. Эрин быстро осмотрела стол, нашла нужные документы и протянула их Аарону.

— Вот, всё готово. Удачного вечера.

В её голосе звучала вежливость, но усталость проступала в каждом движении, выдавая её куда сильнее, чем слова.

— Ты всегда задерживаешься так допоздна? В темноте? — с едва заметной ноткой беспокойства спросил Аарон, нахмурив брови.

Эрин чуть улыбнулась, стараясь скрыть усталость:

— Нет, только когда работы слишком много. И мне нравится темнота. Из конференц-зала открывается потрясающий вид.

Она быстро выключила компьютер, аккуратно убрала ноутбук в сумку и накинула пальто.

— Это всё, что вам нужно? — её голос был вежливым, хотя в нём чувствовалось лёгкое нетерпение.

— Да, это всё, — Аарон кивнул, бегло просмотрел документы и направился к выходу.

Эрин включила свет в коридоре, убедилась, что офис заперт, и пошла за ним к лифтам. Когда двери закрылись, он нажал кнопку первого этажа. Несколько секунд тишины прервал его вопрос:

— Ты не выбрала парковку. Разве у тебя нет машины? — он повернулся к ней с явным удивлением.

— Нет, — ответила она, мельком взглянув на часы.

— И как ты тогда добираешься домой? — в его голосе прозвучала настойчивость.

— Такси, — спокойно ответила Эрин, словно это было самым естественным в мире.

Аарон не смог скрыть удивления. Он искренне полагал, что Джеремайя, каким бы жёстким ни был, хотя бы обеспечил Эрин машиной или водителем. В памяти то и дело всплывали истории о происшествиях на дорогах, нападениях в такси и других несчастных случаях. С учётом того, что Эрин принадлежала к богатой и влиятельной семье, риск похищения ради выкупа казался ему более чем реальным.

Ему было трудно понять, почему её родные так равнодушно относились к её безопасности. Для Аарона забота о близких не подлежала обсуждению. Его мать и сестра, несмотря на свой характер и силу, никогда бы не оказались в подобной уязвимости, если бы у него была возможность это предотвратить.

— Нет, я отвезу тебя домой, — его голос прозвучал твёрдо, без намёка на возможность отказа.

— Нет, всё в порядке, — мягко, но уверенно возразила Эрин, стараясь не встречаться с его взглядом.

— У тебя нет выбора. Идёт дождь, такси будет сложно поймать, если только тебе не повезёт. Это слишком опасно, — Аарон вздохнул, стараясь смягчить резкость своих слов.

Он понимал, что звучит немного властно, но не мог позволить себе оставить её одну. Ему нужно было быть уверенным, что она доберётся домой в безопасности.

Эрин вздохнула. Усталость после долгого дня и перспектива идти под дождём перевесили её гордость. К тому же Аарон был не случайным человеком, а тем, кому она действительно могла доверять.

— Спасибо, мистер Браун, — наконец согласилась она.

— Зови меня просто Аарон, — мягко поправил он, открывая перед ней двери лифта.

Когда двери лифта распахнулись, они пересекли вестибюль, где стоял всего один автомобиль — элегантный спортивный BMW. Аарон ловко открыл пассажирскую дверь и помог Эрин устроиться внутри. Она почувствовала искреннюю благодарность, особенно заметив, как дождевые струи стекали с крыши здания прямо на тротуар.

В машине царила тишина. Они оба были слишком утомлены, чтобы говорить. Эрин, прислонив голову к прохладному стеклу, почти сразу расслабилась. Аарон с лёгкой улыбкой заметил, как её дыхание стало ровным и тишину нарушил едва слышный храп. Тихий смешок сорвался у него с губ — этот момент показался неожиданно трогательным.

Добравшись до кованых ворот её дома, он решил разбудить её сам, не тревожа никого из семьи. Осторожно коснувшись её плеча, он тихо позвал:

— Эрин.

Девушка тихо хмыкнула и приоткрыла глаза, всё ещё сонная и немного растерянная.

— Извини… и спасибо, — она слабо улыбнулась. В её голосе слышалась глубокая усталость. — Дальше я сама.

Дождь уже прекратился, но порывистый ветер продолжал раскачивать деревья и без труда пробирался под одежду. Аарон нахмурился, явно не собираясь оставлять её одну.

— Открой ворота, я отвезу тебя прямо до дома, — сказал он коротко. Его голос звучал твёрдо, не оставляя пространства для возражений.

Эрин, не желая спорить, молча кивнула и ввела код на клавиатуре. Глухо зарычал механизм, и ворота начали медленно распахиваться, открывая путь к особняку.

— Ты ходишь так каждый день? — спросил он, пока машина поднималась по подъездной дороге, крутой, словно склон. Его взгляд невольно скользнул к её обуви.

— На каблуках? — она хмыкнула, зевнула и прикрыла рот ладонью. — Да, я уже привыкла.

Подъехав к дому, он заглушил двигатель и протянул руку, жестом прося её телефон. Эрин слегка нахмурилась, но спорить не стала: в его просьбе не было ничего подозрительного. Она без лишних слов передала ему устройство.

— Я только что ввёл свой номер в твой телефон. Если возникнут проблемы или понадобится помощь, просто позвони, — сказал Аарон, возвращая ей устройство.

Эрин взглянула на телефон, потом подняла глаза на него. Её взгляд смягчился, а губы едва заметно изогнулись в искренней улыбке.

— Спасибо, Аарон, — тихо произнесла она.

Эта улыбка была редкой и непривычной, но совершенно не показной. Он видел, что она улыбается по-настоящему, и это удивляло. Обычно такие выражения она позволяла себе лишь рядом с близкими — Расселом, Алисой или Джерардом. Теперь, по какой-то необъяснимой причине, этот момент оказался связан с ним.

Аарон почувствовал, как сердце на секунду замерло, а затем его охватило тёплое, незнакомое чувство. Оно оказалось настолько неожиданным, что он на мгновение растерялся. Её усталая, но искренняя улыбка казалась чем-то удивительным, чем-то, чего он никак не ожидал увидеть.

Он молча наблюдал, как Эрин скрывается за дверью дома. Его взгляд ещё долго оставался прикован к месту, где она исчезла, а сам он стоял в лёгком оцепенении, обдумывая то, что только что произошло.

Глава 6

Halsey – «Hold Me Down»

Эрин тяжело вздохнула, её взгляд остановился на книжных полках напротив стола. Тишина в кабинете казалась почти оглушающей. Джеремайя молчал, и, хотя кому-то это могло бы показаться облегчением, для неё его тишина лишь усиливала напряжение. Она понимала: он ещё не сообщил Мари и Лии о решении Аарона, и это знание висело в воздухе, как грозовая туча.

«Что касается меня, выбора нет. Это не зависит от меня», — мрачно подумала она.

Она всё ещё не могла понять, почему Аарон остановил выбор именно на ней. Лия выглядела идеальной кандидатурой: трофейная жена, способная украсить любой светский вечер. Несмотря на страсть к вечеринкам, Лия умела очаровывать, налаживать нужные связи, производить впечатление. Её безупречная внешность словно создана для красных ковровых дорожек и глянцевых обложек.

И была она. Эрин. Всего лишь работоспособная, продуктивная, но — безликая. Разбитая на множество осколков, которые давно невозможно собрать. Её душу разрушали слишком долго и слишком основательно. Каждое слово, каждое унижение, которые Уилсоны позволяли себе на протяжении всей её жизни в их доме, оставляло шрам.

Они её сломали.

Уничтожили. А то, что уничтожено, уже не подлежит восстановлению.

Эрин перевела взгляд на Томаса. Он выглядел сосредоточенным на своих мыслях, но, как всегда, сохранял лёгкую, добродушную улыбку. Это одновременно раздражало её и странным образом успокаивало. Томас был одним из немногих, кто относился к ней иначе, но даже рядом с ним она не могла избавиться от ощущения, что за его дружелюбностью скрывается нечто большее.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Томас. Его голос звучал мягче обычного. — Ты будто на секунду потеряла сознание.

Эрин вздрогнула от его слов и поспешила натянуть вежливую улыбку.

— О нет, всё в порядке. Просто задумалась, — ответила она, стараясь звучать убедительно.

Но внутренний голос тут же прошептал, что лучше бы он её не трогал. Разговоры с Томасом всегда вызывали странное беспокойство, несмотря на его приветливый, открытый облик.

— Ладно, — улыбнулся он и поднял бумажный пакет. — Я принёс обед!

Эрин нервно сглотнула и прочистила горло, ощущая нарастающее смущение. Её взгляд удивлённо скользнул к пакету, будто тот оказался в комнате случайно, неуместно. До этого момента она никогда так остро не желала, чтобы позвал Джеремайя: в своей предсказуемой грубости он хотя бы не пугал её, и это странным образом успокаивало.

— Спасибо. Тебе не нужно было этого делать, — произнесла она наконец, стараясь говорить ровно.

— Я хотел, — легко ответил он и сел напротив, доставая содержимое пакета.

Томас выложил два сэндвича, две бутылки воды и два яблока. Его движения были такими неспешными и мирными, что это только сильнее выбивало Эрин из равновесия.

— Итак, чем ты займёшься в выходные? — спросил он, откусывая кусочек сэндвича.

Эрин не шелохнулась, будто любое движение могло нарушить хрупкое равновесие. В её руке напрягся телефон — единственное, что давало ощущение контроля на случай, если придётся вызвать охрану. Она понимала, что последствия для неё будут неприятными, особенно если Джеремайя об этом узнает, но всё равно чувствовала себя прижатой к стене.

— Рассел пригласил меня куда-нибудь сходить, — сказала она наконец, удерживая голос максимально нейтральным.

Несмотря на внутренний дискомфорт, Эрин заставила себя улыбнуться. Рассел всегда был тем, кто помогал ей хоть на время вырваться из дома. Джеремайя ненавидел её отсутствие и обычно заваливал работой, чтобы она оставалась либо в офисе, либо дома. И если ей всё же удавалось ускользнуть, почти сразу следовали сообщения или звонки — словно он напоминал, кто управляет её жизнью.

Она так и не могла понять, почему он так отчаянно стремился к её изоляции. Возможно, в этом заключался способ удержать власть, которой он откровенно наслаждался, подавляя её. Казалось, Джеремайя испытывал особое удовлетворение, унижая её, будто таким образом мстил её родителям.

— Понятно, — Томас заметно помрачнел. Его губы сжались, взгляд стал тяжёлым. — Куда вы идёте?

— Честно говоря, я не знаю, — ответила она, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Ясно, — коротко кивнул он, но его челюсть оставалась напряжённой, а взгляд — пронзительным.

Они продолжили есть в тишине. Точнее, Томас ел, а Эрин лишь бездумно ковыряла еду. Наедине с ним она ощущала нарастающее беспокойство. Его взгляд со скрытой яростью, сжатые губы и едва заметная напряжённость в плечах тревожили её. Внутренний голос отчаянно кричал о красных флажках, и она понимала, что последний человек, который ей сейчас нужен, — это ещё один Джеремайя Уилсон.

— Спасибо за обед, — сказала Эрин с заранее отрепетированной улыбкой, стараясь держать голос ровным. — Но мне лучше вернуться…

Голос Джеремайи прорезал тишину внутренней связи, словно лезвие:

— Эрин!

Она облегчённо выдохнула и поднялась из-за стола. Томас тоже встал. Когда она попыталась пройти мимо, он внезапно схватил её за руку. Эрин перехватило дыхание. Он стоял слишком близко, и от его взгляда по спине пробежал неприятный холод.

— Томас, — тихо сказала она, сохраняя видимое спокойствие. — Мне нужно идти.

Его челюсть снова напряглась, пальцы сжали её руку чуть сильнее. Всё длилось лишь миг, но казалось бесконечностью. Наконец он отпустил, и Эрин почти бегом направилась к кабинету Джеремайи, из последних сил удерживаясь, чтобы не обернуться.

Она вошла туда с дрожащими руками и встала перед его столом.

— Сэр? — спросила она, стараясь говорить так же уверенно, как всегда.

Джеремайя даже не поднял взгляда, продолжая просматривать бумаги.

— Организуй мне встречу с «Сова Коммьюникейшнс», — сказал он сухо.

Эрин сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается паника. Ладони вспотели, но она сцепила руки за спиной, чтобы Джеремайя не заметил дрожи.

— Да, сэр, — ответила она, пытаясь скрыть в голосе нервозность.

— Пусть это будет обед. Ты не понадобишься, — добавил он и махнул рукой, словно отпуская её.

Эрин едва удержалась, чтобы не выдохнуть слишком шумно. Она только коротко кивнула.

— Конечно, — сказала она и вышла из кабинета.

Оказавшись за дверью, она наконец позволила себе вдохнуть полной грудью. На этот раз Джеремайя не требовал её присутствия, и это стало огромным облегчением.

***

Рассел отвёз Эрин домой, весело болтая и пускаясь в ужасное пение под хиты девяностых, которые звучали из динамиков машины. Несмотря на его сомнительные вокальные данные, он явно получал удовольствие от поездки и развлекался до самого порога. Эрин едва сдерживала улыбку: его энтузиазм был заразительным, даже если она сама не могла полностью расслабиться.

— Давай поужинаем перед отъездом, — предложил Рассел, когда они остановились у особняка.

Эрин кивнула и поднялась к себе, чтобы оставить сумку и переобуться. Она сняла туфли на каблуках, которые весь день беспощадно давили, и с облегчением надела мягкие пушистые тапочки глубокого синего цвета. Они идеально дополняли её домашний образ — уютный и чуть расслабленный.

Спускаясь вниз, она услышала голоса из столовой. Подойдя ближе, увидела, как Рассел оживлённо о чём-то рассказывает Мари. Не желая им мешать, Эрин направилась на кухню, где работал Джерард, их шеф-повар, который давно стал ей почти другом.

— Bonsoir (добрый вечер), Эрин, — тепло поприветствовал он, мельком взглянув на неё, не отрываясь от нарезки овощей. — Ужин скоро будет готов.

— Пахнет вкусно, — хмыкнула она, вдыхая аппетитный аромат, наполнивший кухню. На её лице появилась лёгкая улыбка.

Джерард ответил такой же короткой, искренней улыбкой и снова сосредоточился на работе, аккуратно добавляя последние штрихи к блюдам. В его присутствии Эрин чувствовала себя спокойнее: здесь всё было просто, без напряжения и чужих эмоций, в которых она так часто тонула.

Когда еда была готова, Эрин помогла Джерарду вынести тарелки с ризотто и расставила их на столе. Аромат свежеприготовленного блюда наполнил комнату, и даже Мари, всегда придирчивая, одобрительно посмотрела на еду. Рассел и Мари продолжали обсуждать сплетни и модные тенденции. Эрин краем уха услышала, что жена Франклина Вернера, генерального директора сети отелей, завела роман с Натаном Галлахером, их конкурентом в гостиничном бизнесе.

Эти разговоры быстро утомили её, и она с явным удовольствием сосредоточилась на тарелке ризотто с курицей и грибами. Блюдо оказалось восхитительным, прекрасно сбалансированным по вкусу, и на мгновение Эрин позволила себе забыть о напряжении и просто насладиться ужином.

Но этот короткий островок спокойствия мгновенно рассеялся.

— Боже мой, Эрин! — воскликнула Мари с выражением полного недоумения, глядя на её тарелку. — Тебе точно не стоит столько есть. Что подумают люди? Ты и так весишь слишком много. Тебе нужно стремиться выглядеть как Лия!

Эрин почувствовала, как в груди всё сжалось. Вилка застыла в воздухе, а взгляд опустился на тарелку с остатками ризотто. Она давно привыкла к подобным замечаниям, но от этого они не становились менее болезненными.

— Мама! — резко бросил Рассел, сердито посмотрев на Мари. — Эрин прекрасна. Если уж говорить честно, ей даже стоит немного набрать.

Мари фыркнула, будто слова сына были пустым звуком. Она презрительно поджала губы и отвернулась, словно обсуждение оказалось недостойным её внимания.

Эрин осторожно отодвинула тарелку, стараясь скрыть, что слова Мари задели её глубже, чем она хотела показать. Аппетит исчез полностью, а тепло и уют, которые подарило блюдо Джерарда, растворились, будто их никогда и не было.

— Эрин, ешь, — тихо сказал Рассел, пытаясь сделать голос мягче.

— Всё в порядке, Рассел. Я и так уже закончила, — ответила она, натянув улыбку, которая не доходила до глаз. — Простите меня. Пойду собираться.

Больше ничего не говоря, Эрин поднялась из-за стола и направилась по лестнице наверх. Войдя в комнату, она закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза, словно пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце.

Она подошла к гардеробу и начала перебирать платья, пытаясь найти то, которое могло бы скрыть синяки, особенно тот, что остался на шее. В последнее время её одежда почти полностью состояла из водолазок и шарфов, и ей казалось, что это уже становится слишком заметным. Перебрав несколько вариантов, она остановилась на двух и, примерив оба, выбрала элегантное платье цвета бордо с лёгким блеском люрекса. Длинные рукава и высокий ворот, завязывающийся на шее, удачно скрывали все проблемные места. Оставалось лишь надеяться, что на спине не осталось новых синяков.

Эрин быстро приняла душ, оделась и перешла к макияжу. На этот раз она сделала его чуть ярче обычного: дымчатые тени с бордовым оттенком подчёркивали глаза, а нюдовая помада завершала образ. Обув чёрные босоножки на шпильках, она увидела в зеркале изысканный, но сдержанный силуэт.

Лёгкий стук в дверь вывел её из раздумий. Она взяла клатч и открыла. На пороге стоял Рассел, что-то печатавший на телефоне. Услышав звук двери, он поднял голову и внимательно посмотрел на неё.

— Отлично выглядишь, Эрин, — заметил он с усмешкой. — Похоже, мне придётся носить с собой пистолет, чтобы тебя охранять.

Эрин рассмеялась; его шутка действительно разрядила напряжение.

— Ты и сам выглядишь вполне достойно, Расс, — ответила она, и на её лице впервые за вечер появилась настоящая улыбка.

Рассел действительно был привлекательным мужчиной, и его внешность неизменно притягивала взгляды. Крепкое телосложение угадывалось под белой футболкой, а пиджак и голубые джинсы лишь подчёркивали природное обаяние. Лёгкая укладка придавала его волосам небрежный шарм. Он куда больше напоминал Джозефа, чем Джеремайю, и, выходя на улицу, неизменно привлекал внимание и мужчин, и женщин. Однако ни капли смущения это ему не доставляло, как и желания поощрять подобное внимание: Рассел просто шёл своим путём, никак не реагируя на окружающих.

— Пойдём! — сказал он, протягивая Эрин руку, будто приглашая её в маленькое светское приключение. Когда они начали спускаться по лестнице, он улыбнулся и добавил: — Я просто хочу заранее извиниться.

Эрин удивлённо подняла на него взгляд; её брови вопросительно изогнулись.

— За что? — спросила она, ощущая, что он что-то задумал, и ей, возможно, стоило бы знать об этом заранее.

Рассел хитро улыбнулся, будто намеренно тянул паузу, но всё же ответил:

— За моё пение. В машине я буду громко и очень фальшиво петь. Так что… прими это как неизбежное зло, — он подмигнул, заставив Эрин тихо рассмеяться.

— Наконец-то! — раздался пронзительный, нетерпеливый голос с нижней площадки мраморной лестницы.

Эрин посмотрела вниз и увидела Лию, стоявшую на нижней площадке с руками, скрещёнными на груди. Она нервно постукивала каблуком по паркету. Босоножки на высокой платформе казались вызовом законам физики, а белое платье с глубоким разрезом едва доходило до середины бедра, подчёркивая её длинные стройные ноги. Лия быстро поправила подол, будто нарочно акцентируя внимание на каждой детали своего образа.

Эрин поймала себя на том, что снова завидует её способности в одно мгновение создать безупречный наряд. Лия могла надеть абсолютно любое платье и выглядеть так, будто вышла со страниц глянцевого журнала. Эрин тихо выдохнула, стараясь не показать раздражения.

— Извини, — сказал Рассел, чуть поморщившись. — Она узнала, что мы собираемся, и решила присоединиться.

Он вздохнул с усталой обречённостью человека, который уже пытался её отговорить, но, как обычно, безуспешно.

— Всё в порядке, — улыбнулась Эрин, стараясь выглядеть непринуждённо.

Она знала лучше других, насколько упрямой могла быть Лия. Любая попытка переубедить её почти всегда заканчивалась провалом. Эрин поправила ворот платья и мысленно подготовилась пережить вечер в компании своей стервозной сестры.

***

Аарон добрался до клуба и почти сразу пожалел о своём решении прийти сюда. Впрочем, в пятничный вечер иного ожидать не приходилось: помещение было переполнено людьми. Сквозь грохот музыки, сотрясавшей стены, он проталкивался через толпу, постепенно теряя терпение из-за резкого коктейля запахов — пота, алкоголя, духов и одеколона, густо висевших в воздухе. Всё это сливалось в удушливую атмосферу, от которой хотелось сбежать как можно скорее.

Миновав очередь, Аарон поднялся на второй этаж, где располагалась VIP-секция, и занял одну из кабинок. Он заказал виски, пытаясь отгородиться от хаоса, царившего внизу. Устроившись в удобном кресле, он медленно потягивал янтарный напиток и наблюдал за толпой через прозрачные перила.

— Аарон! — раздался взволнованный женский голос, заставивший его обернуться.

Он увидел знакомую брюнетку, пробиравшуюся к нему с сияющей улыбкой. Её яркий наряд мгновенно привлекал внимание окружающих.

— Тиффани, — коротко отозвался он и тут же залпом допил остатки виски. Голос прозвучал сухо, а во взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.

Подняв пустой бокал, Аарон жестом подозвал официанта, давая понять, что хочет ещё. Тиффани, не теряя времени, вздохнула и грациозно опустилась рядом с ним.

— Ты так и не позвонил, — произнесла она с мягким упрёком. — Я ждала твоего звонка.

Её рука оказалась слишком близко к его бедру, и намерения не вызывали сомнений. Она наклонилась к нему, и её дыхание коснулось кожи — горячее, навязчивое, раздражающее.

— Я скучала по тебе, — прошептала она, соблазнительно касаясь губами его уха.

Аарон тяжело вздохнул и убрал её руку со своих коленей. Его голос прозвучал твёрдо и безапелляционно:

— Я здесь, чтобы встретиться кое с кем. Пожалуйста, уходи.

Тиффани надула губы, изобразив обиду, но в её глазах мелькнула хитрая улыбка.

— Хорошо, — с притворной покорностью ответила она, поднимаясь со своего места. — Но я вернусь. Мы продолжим с того места, на котором остановились тем утром.

Она подмигнула ему через плечо, и в её тоне звучало недвусмысленное обещание. Аарон не ответил. Он лишь сделал глоток только что принесённого виски. Предложение было заманчивым. При других обстоятельствах он бы не раздумывал ни секунды, но сейчас всё было иначе. Его мысли занимал совсем другой человек.

Её образ не давал ему покоя. Рыжая девушка с теми самыми глазами, которые, казалось, видели его насквозь. Он не мог понять, что именно притягивало его в Эрин. Её голос заставлял сердце биться быстрее, а каждый случайный взгляд отзывался внутри чем-то тревожным и необъяснимым.

Аарон хмуро уставился в бокал, осознавая, что его тянет к ней сильнее, чем он был готов себе признать. Несмотря на свою независимость, он прекрасно понимал, что его мать всегда добивается своего. Она недвусмысленно дала понять: любые слухи о его связях с женщинами — брачный контракт или его отсутствие не имели значения — обернутся для него серьёзными проблемами. И хотя Аарон редко кого-то боялся, в характере матери была свирепость, обманчиво скрытая за спокойной, почти безмятежной внешностью.

Он перевёл взгляд на толпу внизу. Люди кричали, смеялись, танцевали, и эта хаотичная энергия лишь усиливала раздражение. Внимание Аарона задержалось у входа, где он заметил Рассела. Благодаря высокому росту тот возвышался над окружающими, словно маяк.

Аарон тихо застонал, заметив знакомую блондинку, шагавшую следом за Расселом. Ему совершенно не хотелось ещё одной встречи с кем-то из «навязчивых». На сегодня подобных ситуаций было более чем достаточно.

Когда Рассел начал подниматься по лестнице, Аарон встал, чтобы поприветствовать его. Но в тот же момент его взгляд зацепился за Эрин, которая шла следом за братом, крепко вцепившись в его руку. Она выглядела напряжённой, как кролик, высматривающий хищника в тёмном лесу. Широко раскрытые зелёные глаза внимательно скользили по залу, будто выискивая возможную угрозу.

Когда их взгляды встретились, Эрин поспешно изобразила вежливую улыбку. Губы слегка изогнулись, но в глазах по-прежнему читалось беспокойство.

— Аарон, я так рад, что ты добрался, — усмехнулся Рассел, пожимая ему руку.

— Конечно, — кивнул Аарон, затем повернулся к Эрин и протянул ей руку. — Рад тебя видеть…

Он замолчал, словно подбирая слово, которое смогло бы описать её в этот момент. Его прервали руки, резко обвившие его тело.

— Аарон! — воскликнула Лия с приторной радостью. — Как давно я тебя не видела!

Она поцеловала его в щёку, и воздух вокруг сразу наполнился насыщенным ароматом дорогих духов. Резкие, как её манеры, они оставляли стойкий шлейф. Аарон едва сдержал раздражённый вздох, но лицо его оставалось непроницаемым.

Рассел, наблюдая за сестрой, лишь закатил глаза, словно подобная сцена была для него делом привычным.

— Пойдём, выпьем чего-нибудь, — предложил он Эрин, повернувшись к ней с мягкой улыбкой.

Эрин кивнула, ухватившись за предложение как за спасение. Она ответила Расселу короткой, благодарной улыбкой и направилась к бару, стараясь скрыть лёгкое напряжение.

Аарон выпрямился и устало посмотрел на Лию.

— Лия, отстань от меня, — произнёс он холодно, убирая её руки со своих плеч.

Аарон с лёгким раздражением убрал руки Лии со своей шеи и сел обратно, демонстративно возвращая себе пространство. Однако Лия не собиралась так просто отступать. Она придвинулась ближе, почти вплотную, и переплела пальцы с его ладонью. Её жесты и манеры напоминали ему Тиффани, но с одной важной разницей: Лия старательно изображала невинность. Аарон видел её насквозь, и это нисколько его не обманывало.

— Мама сказала, что мы должны заняться организацией свадьбы и помолвки, — начала она сладким голосом. — И что на этом нельзя экономить.

Аарон спрятал усмешку за бокалом виски, делая вид, что пьёт. Его так и подмывало рассмеяться над её наивностью. Значит, Джеремайя всё ещё не сообщил им о его решении. Прекрасно. Ещё одно подтверждение того, что этот человек предпочитает уклоняться от неприятных разговоров.

Он сделал медленный глоток, стараясь не выдать раздражения, и попытался отмахнуться от Лии, как от надоедливой мухи. Однако эти попытки не принесли успеха.

В этот момент к ним вернулись Рассел и Эрин с напитками в руках. Рассел ухмылялся, явно находя происходящее забавным, но его весёлое выражение быстро сменилось оттенком жалости, стоило ему заметить Лию. Он жестом предложил Эрин сесть первой, а затем опустился рядом сам.

— А где мой коктейль? — нахмурилась Лия, повернувшись к брату с лёгким упрёком.

Рассел тяжело вздохнул, глядя на неё:

— Лия, у бара тебя с удовольствием обслужат.

Его тон был достаточно мягким, чтобы не провоцировать сестру, и в то же время достаточно резким, чтобы дать понять: исполнять её капризы он не собирается.

Лия демонстративно закатила глаза и, шумно вздохнув, поднялась. Её походка, как всегда, отличалась уверенностью и чуть преувеличенной грацией, пока она направлялась к бару.

— Спасибо за помощь, — пробормотал Аарон, не скрывая сарказма, бросив взгляд на Рассела.

— Она от тебя не отстала, да? — ухмыльнулся тот, поднимая стакан. — Если серьёзно, я не стану тебя осуждать, если ты скажешь ей, чтобы она отвалила.

Аарон закатил глаза и сделал большой глоток виски, позволяя горечи напитка притупить раздражение. Его взгляд скользнул к Эрин, сидевшей между ним и Расселом. На фоне остальных она резко выделялась: спокойно потягивала мартини и с рассеянным любопытством оглядывала зал, словно изучая окружающих.

— Ты уже бывала в клубе, Эрин? — поинтересовался Рассел с дружелюбной улыбкой.

— Конечно, — кивнула она. Голос прозвучал легко, но с едва уловимой отстранённостью. — Мы с Делайлой выбирались раз или два.

Аарон приподнял бровь, невольно заинтересовавшись её признанием. Спокойный тон вызывал сомнения, и он поймал себя на том, что пытается представить её в подобной обстановке. Эрин казалась слишком далёкой от шумных тусовок, но ответ намекал на нечто большее.

Она позволила себе лёгкую усмешку, однако во взгляде, устремлённом куда-то вдаль, читалась тоска.

— Она постоянно попадала в неприятности, из которых мне приходилось её вытаскивать, — сказала Эрин, словно погрузившись в воспоминания.

— Ты имеешь в виду эту маленькую французскую сучку? — язвительно вставила Лия, возвращаясь к столику и бесцеремонно прижимаясь к Аарону.

Он попытался отодвинуться, но Лия была настойчива, а приближаться к Эрин он не хотел, чтобы не поставить её в неловкое положение.

— И сколько раз папа наказывал тебя из-за неё? — продолжила Лия, обращаясь к Эрин. На ярко-красных губах заиграла насмешливая улыбка.

Эрин поёрзала на месте и опустила взгляд на бокал с мартини. Она не ответила, лишь крепче сжала пальцы вокруг тонкой ножки, стараясь сохранить самообладание.

— Знаешь, Уилсоны были родом из Франции, — неожиданно сказал Рассел, пытаясь сменить тему и увести разговор в сторону от сестры.

Лия скользнула взглядом по брату, но почти сразу вновь переключилась на Аарона.

— Аарон вообще на неё не обращает внимания, — хмыкнула она и с притворной мягкостью коснулась его руки. — Она не стоит ничьего времени.

Молодой Браун уже собирался ответить, но Рассел опередил его, резко подавшись вперёд.

— Заткнись, Лия, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Голос был низким и угрожающим.

Такая резкость заставила Лию на мгновение замереть. Её глаза сузились, и она демонстративно поправила волосы. Рассел перевёл взгляд на Эрин, словно проверяя, в порядке ли она. Аарон тем временем позволил себе облегчённо выдохнуть, ощущая, что ситуация хотя бы частично вышла из-под контроля Лии.

— Не знаю, как она сумела обвести тебя вокруг пальца, брат, но она отвратительна, — холодно бросила Лия, скользнув по Эрин презрительным взглядом.

Аарон ощутил, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Ему стало ясно, что Лия ничем не отличается от своего отца. Её язвительные замечания, попытки унизить окружающих и завладеть вниманием были настолько откровенными, что у него закипала кровь. Он был уверен: ещё одно слово, и он потеряет контроль над собой.