Серпийцы. Перпендикулярный мир

Часть 1. Серпи - Глава 1. Без права выбора

Кари точно знал, что ни за какие льготы в сдаче энергии не станет учёным-приграничником.

Вот уже четверть часа он, держа в руке скальпель, пялился на крысу, лежавшую на лабораторном столе перед ним, а крыса пялилась на Кари. Чёрная шерсть зверька топорщилась в разные стороны, длинный жирный хвост вытянулся чуть ли не на полстола. Из пасти торчали мелкие, но очень острые зубы. В общем, если бы крыса была жива, Кари не высидел бы рядом с ней и минуты, но бедный зверёк стал очередной жертвой эксперимента учёных и теперь неподвижно ожидал вскрытия. Бр-р, даже думать противно. Хоть бы тут нашёлся валлег, на которого можно будет скинуть эту работу!

Кари поднял голову и огляделся. В лаборатории царила суматоха: одетые в белые халаты приграничники звенели склянками и колбами, шуршали бумагой, спорили друг с другом до хрипоты, скрипели дверцами клеток для животных… Толстуха, заведующая лабораторией, отчитывала двух бытовщиц, плохо помывших панорамное окно, а её дочка, нескладная девчонка лет шести, сидела неподалёку и, пользуясь тем, что мать не видит, увлечённо копалась в мусорном ведре. Практически идеальный кандидат, если бы не родственные связи.

Со вздохом отложив скальпель, Кари откинулся на спинку стула и принялся разминать кисти рук. Конечно, энергии в теле после целого дня учебной практики оставалось немного, но на его любимый фокус должно было хватить. В конце концов, зачем ещё энергусам силы, если не для энерговнушений? Кари как следует потёр ладони друг об друга и ощутил, как к коже приливает приятное тепло. Хорошо, что от природы он обладал положительно заряженной энергией: ребята с отрицательной частенько жаловались, что собственные силы вымораживают им руки, как выпитый залпом ледяной напиток.

Сложив ладони в подобие чаши, Кари мысленно приказал своей энергии выйти наружу. Воздух над ладонями тут же начал сгущаться, формируясь в шар, идеально круглый и твёрдый наощупь. Кари ещё раз огляделся, приметил за одним столом очкастого тихоню-практиканта и послал невидимый шар в его сторону, перед этим нашептав энергии несколько слов.

Способности видеть свою силу у Кари, как и у любого другого энергуса, не было, но он делал внушение столько раз, что и без этого знал, как всё происходит. Вот шар пролетел мимо ничего не подозревающих учёных, затем приблизился к голове Очкарика и словно растворился в его лохматой шевелюре. Очкарик тут же вздрогнул и выронил ручку. Кари едва сдержал улыбку: наблюдать за тем, как живой человек прямо у тебя на глазах превращается в послушную марионетку, всегда было весело. Управляемый волей Кари, Очкарик медленно поднялся со своего места и направился к столу с дохлой крысой. Первый шаг, второй, третий… В заполненной учёными лаборатории никто не обращал внимания на бредущего куда-то практиканта.

«Я хочу сделать вскрытие этой мёртвой крысы и составить подробный отчёт для Толстухи, – повторил про себя Кари установку, которая заставляла практиканта шагать вперёд. – Я хочу…»

Тут за спиной Кари раздался оглушительный грохот: стеклянная створка входной двери, резко распахнувшись, ударилась о стену лаборатории и разлетелась на тысячу острых осколков. В помещение метеором ворвался высокий широкоплечий мужчина в белом халате. Тёмные волосы учёного, в которых уже виднелась первая седина, были взъерошены, щёки раскраснелись, а глаза сверкали ярче, чем лампы на потолке.

– Пустота их забери! Они, видите ли, «перепутали сигналы»! Фарды! Валлеги!! Энерговыродки!!!

Кари резко выпрямился на стуле и схватил скальпель. Очкарик, который уже готов был взять его, замер в замешательстве.

– Что-то случилось, мас Ви? – повернулась к учёному Толстуха. В её голосе не слышалось ни капли удивления: заведующая уже давно привыкла к шумным выходкам ответственного за приграничную станцию.

– Да уж, случилось! – рявкнул мужчина, в два шага преодолевая расстояние от разбитой двери до Толстухи. – Два фарда без моего ведома направили несколько тысяч разведчиков не в ту плоскость. Даже не хочу представлять, сколько всего мне придётся выслушать этим вечером от Совета Серпи!

И учёный, шумно сопя, принялся обводить гневным взглядом лабораторию, как будто те самые фарды находились в ней прямо сейчас.

«Иди отсюда! – мысленно шикнул на Очкарика Кари. – Ну же, иди, пока он тебя не увидел!»

Очкарик, как назло, продолжал стоять возле практиканта, молча глядя куда-то перед собой. Кари шёпотом выругался: забыл, что энергоприказы нужно отдавать от первого лица.

«Я быстро иду на своё рабочее место!» – велел он про себя.

Очкарик дёрнулся и неуклюже развернулся. Укрывшись за его спиной, Кари ловким движением зашвырнул крысу вместе со скальпелем в ближайшую мусорку, одёрнул на себе халат и пригладил короткие тёмные волосы.

Вовремя! Едва Кари непринуждённо откинулся на спинку стула, взгляд учёного остановился на нём. Ответственный за станцию несколько секунд смотрел на Кари не мигая, а потом повернулся к Толстухе и о чём-то её спросил. Выслушав ответ, мужчина направился прямо к его столу.

– Как прошёл последний день практики, сын?

Кари невольно поморщился – ненавидел, когда отец обращался к нему так официально, – но тут же натянул на лицо улыбку.

– Неплохо. Вот, жду не дождусь, когда ты мне его зачтёшь, чтобы наконец вернуться на Серпи.

И Кари пододвинул к отцу большую стопку лабораторных отчётов, которые подготовил ещё утром, но «забыл» сдать Толстухе. Учёный присвистнул от удивления.

– Ого! Ты, я смотрю, хорошо потрудился…

– Да, – важно кивнул Кари и даже немножко выпятил грудь от гордости за свою находчивость: создать видимость тяжкого труда ещё нужно было уметь!

Однако отец тут же обломал его:

– Хорошо потрудился… за первые пару часов смены. И то я сомневаюсь, что все эти отчёты ты сделал сам. А что же в остальное время? Где крыса, которую тебе отдали на вскрытие?

Пустота забери эту болтливую Толстуху!

– Крыса? – озадаченно нахмурился Кари. – Я ничего такого не припомню.

В лицо ему пахнуло холодом отрицательной энергии, и волоски на руках у парня встали дыбом.

– Ты сейчас пытаешься обмануть одного из сильнейших энергусов, Кари. А я всегда чувствую, когда ты врёшь. У тебя в груди образуется большой тёплый шар из энергии, дыхание учащается…

Кари невольно стиснул губы покрепче и постарался не дышать, но отец лишь усмехнулся.

– Смена кончается через пятнадцать минут, так что достань крысу из мусорки под твоим столом и заверши эксперимент. Тебе и так оставили самую лёгкую его часть.

Да уж, самую лёгкую… Кари хотел было произнести это вслух, но отец уже направился прочь, заприметив следующую жертву в другом конце лаборатории. Вот так всегда! Для отца существовало лишь два мнения: его и неправильное…

Вздохнув, Кари заглянул под стол. Крыса всё ещё лежала там в мусорном ведре среди других помоев, нагло скалясь своими острыми клыками. Кари быстро скорчил ей рожицу и отвернулся к единственному в лаборатории окну. Вид за стеклом оставался таким же, каким был все полгода до этого, – абсолютная чернота Пустоты, сквозь которую изредка прорывался свет из других вселенных, или плоскостей, как их называли на Серпи. Пустота окружала все существующие миры, которые вполне упорядоченно двигались в ней параллельно либо перпендикулярно друг другу, а на приграничных станциях это движение отслеживали, чтобы вовремя успеть среагировать на возможное столкновение. Если опасность грозила другим мирам, туда высылали разведчиков, чтобы спасти население обречённых планет, а если какой-то мир угрожал их собственной вселенной, в дело вступали разводчики плоскостей, которые с помощью энергии немного меняли направление движения другого мира.

Впрочем, не только перемещение плоскостей интересовало тех, кто работал на приграничных станциях. Удачно расположенные на краю вселенной, они давали учёным возможность исследовать загадочную и непредсказуемую Пустоту, которая каждый день подкидывала приграничникам новые сюрпризы. Так, в ней иногда сами собой возникали аномальные зоны, которые по слухам могли подарить невероятные способности тем, кто в них побывает. Когда одна из таких зон появилась рядом со станцией отца Кари, приграничники тут же кинулись проверять эту теорию, но пока что аномалия не дала заброшенным в неё лабораторным животным никаких новых способностей. Ну, разве что способность быстро умереть от нехватки воздуха.

Ну вот, опять эта дохлая крыса! Кари так сильно задумался, глядя на своё отражение в тёмном окне, что совсем позабыл о ней. Времени на ещё одно энерговнушение для Очкарика уже не осталось… Эх, придётся делать вскрытие самому.

Кари обвёл взглядом стол, ища что-нибудь, чем можно будет достать крысу из помойки, не запачкав руки, а когда нашёл, оказалось, что мусорное ведро куда-то пропало. Ругнувшись себе под нос, Кари вскочил из-за стола и бросился на поиски. Сегодня был последний день его учебной практики, и нельзя было допустить, чтобы отец его не засчитал.

Потерянная мусорка обнаружилась неподалёку. Её стащила дочка Толстухи, та самая нескладная шестилетка. Опрокинув ведро на отмытый до блеска пол, Уродина уселась рядом с отходами и теперь вертела в руках мёртвую крысу, словно это была её новая любимая игрушка.

Кари быстро приблизился к девочке.

– Отдай, Уродина.

Она посмотрела на него снизу вверх большими, как две планеты, глазищами, покачала головой и прижала дохлую крысу к себе. Кари передёрнуло от отвращения. Наклонившись, он выудил из кучи остального мусора скальпель и направил его на девочку.

– Отдай, Уродина, а то вместо крысы тебя вскрою.

Его слова произвели прямо противоположный эффект.

– Мама-а-а! – завопила Уродина, вскакивая с места.

Кари рефлекторно дёрнулся вслед за девочкой, и вдруг ему в запястье вонзилась игла из горячей энергии. Выронив скальпель, Кари буквально согнулся пополам от боли, а подскочившая сбоку Толстуха уже держала наготове ещё одну энергетическую иглу.

– А ну отошёл от моей дочери! – прошипела она.

Уродина громко всхлипнула и подбежала к Толстухе. Та неловко обняла её одной рукой, прижимая к себе.

– Да сдалась она мне! Я только крысу хотел забрать!

– Крысу? – Толстуха наконец присмотрелась к новой игрушке дочери. – А это не тот образец, который я давала тебе для вскрытия полчаса назад? Как он оказался в помойке?!

– Слушайте, я б на вашем месте больше волновался, что по помойкам лазает ваша малолетняя дочь…

– Отвечай на мои вопросы! – взревела Толстуха, занося руку для ещё одного выстрела. Кари машинально отклонился назад, и тут до него донёсся голос отца:

– Что здесь происходит?!

Протолкавшись сквозь толпу любопытных учёных, отец мгновенно оценил обстановку и встал между Толстухой и Кари.

– Брутта, потрудитесь объяснить, почему вы целитесь в моего сына.

– Потому что он напал на мою дочь!

– Это правда? – повернулся к Кари отец. Правое плечо мужчины заметно дёрнулось.

– Нет! Мне её дочка даром не сдалась! Я только крысу хотел забрать.

– Ах ты энерговыродок! – дёрнулась Толстуха. – Я тебе…

– Довольно! Брутта, вам хорошо известно, что любое энергетическое оружие на станции под запретом, и я могу оштрафовать вас за такие фокусы.

Лицо Толстухи вытянулось, и Кари торжествующе ухмыльнулся. Получи, чокнутая мамаша!

– Впрочем, на первый раз вам хватит и устного предупреждения, – вдруг продолжил отец. – Если сейчас же уберёте иглы.

Кари чуть не поперхнулся воздухом. Чего-о-о?! Устное предупреждение?! Да ему же руку продырявили насквозь! Пусть и не настоящей иглой, но он до сих пор чувствовал в запястье раскалённую, как перегретый двигатель космоборта, чужую энергию.

Впрочем, стоило Кари сосредоточиться на игле, она тут же начала таять. Раскалённая энергия вдруг стала просто горячей, потом тёплой, а потом и вовсе перестала ощущаться. Кари осторожно потрогал другой рукой воздух рядом с пострадавшим запястьем. Иглы больше не было. Боль в руке тоже пошла на спад.

– Только из уважения к вам, Ларс, – процедила Толстуха, не глядя на учёного. В её глазах плескалась раскалённая ненависть.

– Спасибо, Брутта, – с явным облегчением выдохнул отец. – И я приношу свои извинения за этот инцидент. Кари очень стыдно.

Это была неправда. Кари было очень больно и очень обидно, а вот стыдно – ни капельки. Уродина сама виновата! Нечего было забирать его крысу…

Но сказать это вслух Кари не успел. Ещё раз извинившись перед Толстухой, Ларс кивком головы велел сыну следовать за ним и направился к выходу из лаборатории. Под ногами мужчины громко захрустели осколки разбитой им двери, которые бытовщицы ещё не успели убрать. Кари не рискнул остаться с бешеной мамашей в одном помещении и поспешил за отцом, тщательно огибая те участки пола, где стекла было особенно много.

В полной тишине отец и сын прошли по безлюдному коридору станции, спустились по лестнице на два этажа ниже и сквозь просторный холл направились к отсеку с каютами. Навстречу им из-за широкой колонны вышли двое парней, одетые в одинаковые чёрные комбинезоны, закрывающие собой почти всё тело. Это были те самые разводчики плоскостей, которых на приграничной станции прямо-таки боготворили. Один из парней смерил Кари презрительным взглядом и едва слышно шепнул что-то своему напарнику, отчего тот громко фыркнул. У Кари зачесались кулаки. Мерзкие разводчики! Если бы он только мог попасть в их ряды, он бы всем показал, что значит смеяться у него за спиной! Впрочем, путь в эту профессию для Кари был закрыт из-за недостаточного энергенциала, а значит, оставалось только сердито смотреть вслед выскочкам и мысленно бросать их со станции в Пустоту без защитного снаряжения. Раз за разом, раз за разом. От этого становилось хоть немного, но легче.

Пройдя по ещё одному коридору, отец и сын подошли к каюте, которая последние полгода служила Кари подобием дома. Как и в лаборатории, всё в ней было пронзительно-белым, и практикант поморщился, заходя внутрь.

Ларс плотно прикрыл за собой дверь, присел на край стола, который по сравнению с его ростом выглядел скорее как табуретка, скрестил руки на груди и хмуро произнёс:

– Ну, и что это было?

– Где? – спросил Кари, садясь на не застеленную с утра кровать. Жёсткий матрас встретил его, как обычно, недружелюбно.

– Не прикидывайся фардом. Ты прекрасно понимаешь, что своим поступком перечеркнул все шансы на то, чтобы стать приграничником на этой станции.

Кари лишь хмыкнул, глядя себе под ноги. Да уж, велика потеря!

– Тебе смешно? – тут же рявкнул Ларс. – А мне вот было не очень, когда я выгораживал тебя перед Бруттой! Зачем ты угрожал её дочери? Нельзя было решить вопрос мирно?

– Я пытался, – пожал плечами Кари. – Но эта Уродина тупая как…

– Как ты, очевидно. Иначе твой поступок не объяснить!

Кари изумлённо посмотрел на отца, но тот снова не дал ему и слова вставить.

– Ты один из худших практикантов, которые когда-либо работали на этой станции. Любой другой куратор на моём месте давно отправил бы тебя обратно на Серпи.

– Ну вот видишь, как мне повезло, что на твоём месте ты, – криво улыбнулся Кари.

– Да уж, повезло… – Правое плечо отца вновь дёрнулось. – Ты хоть представляешь, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы ты смог пройти здесь учебную практику? Я отказал нескольким талантливым ребятам, и их, скорее всего, уже переманили другие станции. Я пожертвовал частью своей репутации, засчитывая тебе в практику те дни, в которые ты ничего не сделал. А ты взял и перечеркнул все мои усилия одним глупейшим поступком!

– Спасибо, конечно, но я никогда не собирался идти в приграничники. Я сто раз говорил, что хочу стать разведчиком!

– Мне сейчас не до шуток, – отмахнулся Ларс и устало потёр пальцами переносицу. – Да, не такой карьеры я тебе желал, но, похоже, работа бытовщиком – единственный возможный для тебя вариант. Я договорюсь со своим знакомым…

– Услышь меня! – повысил голос Кари. – Я буду работать разведчиком, и никак иначе!

Мужчина осёкся и посмотрел на сына с таким снисхождением, с каким порой смотрят на неразумных младенцев.

– Ещё одно из множества твоих глупых решений. Ну сколько ты продержишься на работе, с твоим-то отношением к ней? Неделю, две? А потом получишь отметку о принудительном увольнении в трудовом листе и всё равно пойдёшь работать бытовщиком.

– Не пойду.

– А тебя никто и не спросит! У всех уволенных дорога одна. Скажут тебе: «Лети в другой конец плоскости выгребать говно за изолированными», – и ты полетишь. Скажут: «Иди работай в вонючих пещерах в Лабасто», – и ты пойдёшь. Потому что права выбора у тебя уже не будет. Вообще!

– А вариант, что меня не уволят из разведки, не рассматривается? – изогнул одну бровь Кари.

– Это лишь вопрос времени, так что лучше бы тебе сразу выбрать профессию бытовщика. Мой знакомый как раз завтра прилетает на Серпи, будет набирать новичков для обучения. Он настоящий профессионал своего дела, так что работа под его началом – неплохой старт для твоей карьеры.

– И чем же занимается этот «профессионал»?

– Обслуживает соседнюю приграничную станцию.

Кари громко фыркнул:

– Мечта, а не работа! А главное, столько возможностей, я даже не знаю, какую мне выбрать: вынести тонну дерьма за крысами или подтереть чужие жо…

– Хватит! – перебил его Ларс. – Бытовщики не только грязь убирают. Посмотри вокруг – эта станция построена их руками! Хотя к ремонту неисправных частей тебя вряд ли допустят… Но ты сможешь готовить еду для сотрудников или кормить лабораторных животных, или…

– Или я сразу выберу себе ту профессию, которую хочу!

– Кари, работа в разведке не для тебя, – устало повторил отец. – Да, ты довольно сильный энергус, но мало просто иметь силу, нужно также уметь ей распоряжаться.

Кари вскочил с кровати и упёр руки в бока.

– Значит, ты такого мнения о родном сыне? Не веришь, что я могу стать кем-то большим, чем мойщик окон?

– Довольно.

Стол натужно скрипнул: учёный поднялся с места и навис над сыном. Он и так был выше парня на полголовы, а сейчас и вовсе казался каким-то великаном.

– Я лучше знаю, что тебе нужно, Кари. И поскольку сейчас от меня зависит, закончится ли наконец твоя практика, сделаем так. Через два часа от станции отходит космоборт до Серпи. Ты летишь на нём домой. Завтра прилечу я, и вместе со мной ты отправишься на Посвящение, где выберешь профессию бытовщика. А чтобы у тебя не возникло соблазна пройти церемонию где-нибудь в другом месте, последний день твоей учебной практики я тоже засчитаю тебе завтра, прямо перед Посвящением.

– Но… Но разве так можно? – только и сумел выговорить Кари.

– Можно. Главное, чтобы практика была окончена, а в какой момент – не так важно.

Ларс посмотрел на сына сверху вниз, поправил расстегнувшуюся пуговицу его халата, пригладил выбившиеся из причёски волосы – Кари при этом инстинктивно втянул голову в плечи, – и вдруг улыбнулся, смягчив взгляд.

– Я ведь не враг тебе, сын.

Кари презрительно сморщился в ответ и, опустив руки вниз, сжал их в кулаки.

– Не стоит этого делать, – качнул головой учёный, верно истолковав его жест. – Я правда не желаю тебе зла. Я твой отец и хочу как лучше. Когда-нибудь ты меня поймёшь.

Сказав это, Ларс повернулся и вышел из каюты, оставив Кари в полном одиночестве. Негромко хлопнула, закрываясь, входная дверь.

Кари резко выдохнул и разжал кулаки. Шары из тёплой энергии, скопившейся в ладонях, метеорами рванули в стороны. Один за другим раздались два хлопка: энергия Кари ударила по стенам каюты, оставив на гладких поверхностях заметные вмятины. Парень с досадой поморщился: если эти шары кому-то и предназначались, то уж точно не безжизненным кускам металла…

Глава 2. Вкус свободы

Стены ремонтного ангара глухо завибрировали, когда над ним пролетел заходящий на посадку пассажирский космоборт. «Точно по расписанию», – подумал Стриж, поднимая с пола тяжеленную коробку с запчастями.

– Малыш, ну ты скоро там? – донёсся до него сердитый женский голос.

Поудобнее перехватив коробку, Стриж двинулся к воротам ангара, где его ждала Гринг – бытовщица, которая отвечала за подготовку кораблей разведчиков к отлёту. Рядом с ней стояла большая тележка, доверху забитая похожими ящиками.

– Да уж, малыш, я тут с тобой окончательно состарюсь! – воскликнула Гринг, глядя, как Стриж еле идёт под тяжестью взятого груза, и, подскочив к нему, буквально выхватила из рук парня коробку. Взвалив её на плечо будто пушинку, Гринг цокнула языком при виде тощего тела Стрижа: по сравнению с крепко сложенной женщиной он и впрямь выглядел малышом.

– Если думаешь завтра на Посвящении стать бытовщиком, сюда работать не приходи, – поморщилась Гринг. – Никто не хочет тебя на руках таскать после первой же смены. И волосы укороти, это уже личный совет. На девчонку смахиваешь!

Стриж молча поправил съехавшие на нос энергозащитные очки. Да, он не отличался физической силой, но ведь она была не единственным качеством, которое могло пригодиться бытовщику. Эта профессия вообще объединяла в себе очень много разных должностей: бытовщиком считался и тот, кто таскал тяжести в ремонтном ангаре, и тот, кто обменивал свои товары на энпласы, и даже тот, кто писал статьи для ежедневных новостных рассылок на личные энобраслеты. В общем, если бы Стриж захотел выбрать профессию бытовщика, он и без напутствия со стороны не пошёл бы работать в ремонтный ангар. А что касалось волос, то Стриж, наоборот, всегда мечтал о длинных, хотя бы до середины спины, чтобы делать из них стильные дреды. Но ниже плеч его тёмные патлы не росли, хоть убейся.

Проводив взглядом Гринг, которая одной рукой толкала к ангару разведчиков тележку, а другой поддерживала на плече ящик с запчастями, Стриж направился обратно к своему рабочему месту. На полпути его перехватил куратор Джок.

– А ты почему здесь? – с весёлым недоумением спросил он у практиканта, приглаживая пальцем свои пышные усы. – Уже девятнадцатый час.

– Мне ещё нужно убраться и выкинуть мусор, – ответил Стриж, едва не споткнувшись о какую-то деталь.

– Да брось, ребята сами потом всё сделают. У тебя последний день практики, это нужно праздновать в компании близких, а не веника и совка!

– Мне совсем не трудно, – возразил Стриж, наклоняясь за запчастью. Энергозащитные очки скользнули вниз по носу, и за контуром тёмных линз стало видно белое помещение вокруг и ярко-зелёное пятно на месте куратора Джока. Вернее, его ярко-зелёную голову и кисти рук, торчащие из сероватого пятна рабочего костюма. Стриж выпрямился и пододвинул очки обратно на переносицу, возвращая миру чëрно-белые тона.

– Я серьёзно, – продолжал тем временем Джок. – Давай я засчитаю последний день, и иди домой. Тебе всего шестнадцать, в этом возрасте нельзя столько времени посвящать работе.

Сказав это, бытовщик потянулся было к руке Стрижа, на которой под кучей самодельных фенечек прятался энобраслет, но тут вдруг со стороны ворот раздался знакомый рёв двигателей. Куратор Джок и Стриж синхронно обернулись на звук и увидели, как в ремонтный ангар, странно подёргиваясь, начал вплывать длинный, похожий на гигантскую иглу космоборт разведчиков. Его металлический корпус был исполосован царапинами от пуль, лобовое стекло покрывали тонкие трещины, а в левом борту зияла огромная дыра.

– Вот и работки на вечер привалило! – выдохнул куратор Джок, кидаясь к стене, на которой висела панель управления. Быстрым нажатием кнопки бытовщик запустил механизм, на который должен был встать повреждённый корабль. – Стриж, позови ребят. Кажется, они опять в том ангаре зависли.

Стриж тут же рванул на улицу. «Тот» ангар располагался буквально за углом и принадлежал разведчикам. Бытовщики часто ходили туда для починки разных неисправностей и техосмотра кораблей, либо же прятались от новых заданий куратора Джока. Так было и теперь.

Едва забежав в ангар, Стриж услышал эхо чьего-то хохота. Определить, откуда он доносился, было трудно: ровные ряды из стоявших вертикально космобортов уходили вглубь ангара насколько хватало глаз, и бытовщики могли находиться за любым из этих кораблей. Решив не гадать впустую, Стриж просто пошёл вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам, и на шестом ряду ему улыбнулась удача: из-за соседнего космоборта вышла весёлая компания подчинённых Джока, впереди которой катила полупустую тележку довольная Гринг.

Заметив Стрижа, один из бытовщиков махнул ему рукой:

– Ну, наконец-то Джок додумался прислать новичка на помощь! Гринг, как ты его там называешь? «Малыш»? Эй, малыш, закончи за нас укомплектовку, а то сил уже никаких!

Гринг толкнула тележку с запчастями в сторону парня, но немного не рассчитала направление. Проехав около трёх с половиной валланов, что равнялось среднему росту человека, тележка едва не врезалась в космоборт. Стриж поджал губы, с трудом удержавшись от язвительного замечания, – как можно быть такой неаккуратной, – и вместо этого произнёс:

– Там новый корабль прилетел, с огромной дырой в борту. Мас Джок просил вас всех подойти.

Бытовщики недоумённо переглянулись.

– А ты ничего не перепутал? – спросил тот же наглый мужчина, который велел Стрижу доделать работу за него. – С дырой в борту обычно привозят на буксире, чтобы разобрать на запчасти. Такой корабль не мог прилететь сам.

– Нет, я ничего не перепутал, – в тон ему ответил Стриж. – Идите сами посмотрите, если не верите.

Озадаченно переговариваясь между собой, бытовщики направились к выходу из ангара. Про тележку с инструментами они благополучно забыли, и Стрижу пришлось толкать её до ближайшей стены самому. Оставалось только надеяться, что кто-то из подчинённых Джока потом вернётся и закончит начатое. Судя по количеству ящиков в тележке, сейчас сразу на двух десятках кораблей недоставало нужных запчастей, а вылет разведчиков могли назначить в любую минуту…

В ремонтный ангар Стриж вернулся лишь немногим позже бытовщиков, но те уже успели осмотреть дыру в борту и теперь разгребали завалы внутри корабля. Из отверстия наружу один за другим летели обломки и провода, постепенно образуя мусорную гору среди ангара.

Куратор Джок стоял неподалёку и разговаривал с двумя парнями, одетыми в отличительную униформу разведчиков – прямые брюки и облегающие тело рубашки из тёмной ткани. Один из парней был очень высокий, мускулистый и коротко стриженый: его пустотно-чёрные волосы слегка растрепались, словно он то и дело зарывался в них пальцами. Второй парень ростом не вышел и был куда худее напарника, светлые лохмы блестели от пота и верёвками липли к бледному лбу. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, и темноволосый крепко держал его одной рукой, не давая сползти на пол.

– …неожиданно, у нас было всего пару минут на размышления, – донёсся до Стрижа голос темноволосого. – Это лучшее, что мы смогли придумать.

– Это самое невероятное, что вы смогли придумать, Лио! – воскликнул Джок с явным изумлением в голосе. – И ещё более невероятно, что Форг выжил после этого!

Светловолосый разведчик едва заметно шевельнул губами в ответ.

– Я уже послал за лекарщиком, – успокоил его Джок и только теперь обратил внимание на вернувшегося практиканта. – Ай, Стриж, совсем забыл про тебя… Думал, ты уже ушёл домой.

Стриж смущённо улыбнулся.

– Моя помощь ещё нужна?

– Ни в коем случае! Иди празднуй окончание практики, поработать всегда успеешь.

Сказав это, куратор Джок прислонил экран своего браслета к энобраслету Стрижа. Раздался один короткий сигнал, а потом ещё один длинный. Учебная практика Стрижа завершилась.

– Удачи тебе. Ты был одним из лучших практикантов, которые ко мне приходили. Без шуток.

Стриж с благодарностью кивнул теперь уже бывшему куратору, в последний раз обвёл взглядом огромное помещение ангара и, попрощавшись, направился к открытым воротам. У него больше не было объективных причин, чтобы тут задержаться.

На бортодроме, как всегда, было шумно. От посадочного поля к главной площади города непрерывным потоком текли многочисленные пассажиры. Среди них были и серпийцы, вернувшиеся с соседних планет, и туристы из союзных миров, прилетевшие на экскурсию. Стриж аккуратно влился в поток последних сразу за группой большеглазых темнокожих существ, напоминавших скорее очень крупных птиц, чем людей. На лицах у них были закреплены маски для дыхания: очевидно, серпийский воздух не совсем подходил иномирным гостям.

Едва выйдя на главную площадь города Красто, «птицы» восторженно заклекотали. Стриж их восторгов не разделял. Красто был скучным городом: похожие друг на друга улицы, похожие друг на друга многоэтажные дома с круглыми гладкими фасадами исключительно белого цвета. Как будто бытовщику, который проектировал это место, забыли выдать набор цветных карандашей, а потом забыли, что забыли, и построили как есть. На Серпи вообще часто встречались города, состоявшие целиком только из белых зданий: одни говорили, что это из-за нехватки натуральных красителей и невыгодности их обмена с других планет, другие придерживались более философского мнения о том, что серпийцев ничто не должно отвлекать от контакта с их внутренней энергией. Но даже если и так, то можно было хотя бы придумать более разнообразные по форме дома! Потому что на фоне других городов Красто больше походил на поляну грибов без шляпок, выскочивших из-под земли после обильного дождя.

Обойдя клекочущих «птиц» и ещё одну группу туристов с невероятно длинными волосами, – вот бы иметь такие же! – Стриж свернул на нужную ему улицу и, засунув руки в карманы штанов, побрёл в сторону окраины города. В животе громко заурчало, когда рядом с ним прошли две девушки, уплетавшие из картонных контейнеров пресную лапшу с кисло-сладким соусом. Чтобы как-то отвлечься от голода, Стриж перевёл взгляд на небо. Белое днём, сейчас оно быстро тускнело от красного света Фаошеси, поднимавшегося из-за горизонта. Впрочем, по меркам Стрижа, недостаточно быстро: парню предстояло шататься по улицам до второго заката, когда на смену вечернему Фаошеси придёт ночное светило Прашеси, а это должно было случиться не раньше, чем через пять часов…

Задумавшись, Стриж не сразу понял, что уже покинул центральные районы города. Дома вокруг стали более низкими и уже не такими идеально гладкими, туристы теперь попадались всё реже, а вот серпийцев вокруг стало значительно больше. Подойдя к одному из центров обмена, парень пристроился в конец длиннющей очереди из таких же, как он, очень голодных людей, у которых закончилась рабочая смена. Спустя полчаса, выменяв себе миску горячей зернистой каши, Стриж плюхнулся за обшарпанный столик. Ножки табуретки опасно заскрипели под довольно маленьким весом парня. Сняв очки, Стриж посмотрел вниз. Как он и думал, энергия табуретки оказалась грязно-серой, ближе даже к чёрному. Владельцу бы позаботиться о новой, а то так и копчик себе отбить можно.

Проверив на всякий случай и еду, Стриж принялся за ужин. Голод, ревущий внутри, требовал немедленно закинуть в себя всё содержимое контейнера, а потом взять ещё добавки, и чтобы непременно с горочкой… Однако разум говорил о том, что энпласов на вторую порцию нет, да и если съесть всё сразу, то у Стрижа уже не будет видимой причины продолжать сидеть здесь, и сердитая бытовщица, драящая пол в углу зала, тут же выставит его прочь. Поэтому Стриж заставил себя наслаждаться каждым зёрнышком довольно скудного ужина. Когда от всей порции каши осталось где-то четвертинка, он нехотя отложил вилку в сторону, делая вид, что пока наелся, и со скучающим видом принялся рассматривать горожан у прилавка.

На самом деле, конечно, иметь способности визора было не так уж и скучно. Там, где для всех был просто центр обмена, Стриж видел белые пятна энергии вещей и цветные – людей. Ему нравилось наблюдать за тем, как яркие оттенки сменяют друг друга, когда одни люди, дождавшись своей очереди, подходят к прилавку, а другие, обменяв товар, уходят прочь. Фиолетовые, синие, жёлтые, красные, розовые, серые, зелёные… И ни одного повторяющегося оттенка! Энергия каждого человека была так же уникальна, как отпечатки пальцев. Правда, от такого разнообразия довольно быстро начинало рябить в глазах, и именно поэтому многие визоры, едва открыв в себе способности, тут же спешили «заглушить» их чёрными очками.

Увлёкшись калейдоскопом красок перед собой, Стриж сам не заметил, как сладко уснул. Очнулся он от резкого тычка в плечо. На светло-серой энергии визора отпечатался блёкло-оранжевый след.

– Ты доедать будешь, парень? – проворчала бытовщица, с характерным хлюпаньем елозя по полу мокрой шваброй. Самый примитивный и дешёвый способ уборки. – Мы через пять минут закрываемся!

Стриж, спохватившись, надел энергозащитные очки. В окне слева от него и в самом деле уже нельзя было разглядеть ничего, кроме отражения столов и табуреток, стоявших в зале. На небо наконец взошло Прашеси. Коротко поблагодарив угрюмую женщину, визор поднялся со своего места и направился к входной двери.

– Э, а каша? – донёсся вслед ему недоумевающий возглас.

Тридцатиэтажный дом возвышался над жилым районом подобно дереву-листотрясу среди низкорослых ливвий. Возле входа в единственный подъезд был припаркован чёрный энергомобиль. Стрижу не нужно было сверять номера или снимать очки, чтобы понять: они вернулись в квартиру, а значит, и он сам мог туда зайти.

Скоростной лифт доставил Стрижа на последний этаж. На лестничной площадке была только одна дверь. Стриж, затаив дыхание, приблизился к металлической створке и коснулся дверной ручки. Встроенный сканер энергии распознал в нём жильца квартиры, и замок двери щёлкнул.

Стриж осторожно вошёл в тёмный коридор. Лампочка под потолком тут же зажглась, среагировав на движение. Парень увидел знакомые ему шкаф для верхней одежды, табурет и выставленные в два ряда пары обуви. Непривычным был только один предмет – большая матерчатая сумка, валявшаяся прямо посреди коридора. Стриж, не сводя с неё недоумённый взгляд, скинул с ног ботинки и поставил их к другой обуви. В этот момент в коридоре появился высокий мужчина с лохматыми тёмными волосами и едва заметной щетиной на лице. Увидев Стрижа, он процедил:

– Явился, наконец, – и бросил на пол ещё одну сумку, набитую вещами.

– А что происходит? – Стриж очень хотел, чтобы вопрос прозвучал властно и требовательно, но вышел только сиплый вздох.

– Мы переезжаем.

– Как, опять?! – опешил парень. – Но мы ведь договаривались…

– Мы и так уже слишком долго в этом городе, – перебил его мужчина. – Собирай вещи, выезжаем через час.

И он снова скрылся в комнате, откуда тут же послышался его резкий голос: мужчина приказывал кому-то «пошевеливаться».

Перепрыгнув через сумки, Стриж прошёл по коридору вслед за хозяином квартиры и очутился в гостиной. Ещё утром, когда он уходил на практику, в этой комнате царил идеальный порядок, но теперь всё содержимое шкафов было вывалено на пол, и мужчина, державший в руках большой чёрный рюкзак, не глядя закидывал в него вещи.

– Почему сегодня? – повторил Стриж. – У нас же был договор, что если я не попадаюсь вам на глаза, ухожу из квартиры раньше вас и прихожу позже вас, то могу спокойно закончить учебную практику в этом городе, без очередного переезда.

– А что… разве мы… не выполнили свою часть договора? – пропыхтел мужчина, пытаясь запихнуть в переполненный рюкзак ещё пару вещей.

– Конечно, нет!

– Уф, ну и шмоток же у неё… Илена, я больше не буду покупать тебе новые платья, пока не сносишь эти! Каждый переезд превращается в какой-то кошмар, честное слово…

Из кухни показалась стройная светловолосая женщина средних лет, державшая в руках коробку с посудой.

– Фрио, её в коридор поставить? – безэмоционально спросила она.

– Да-да, в коридор, – раздражённо отозвался Фрио. – И рюкзак свой заодно захвати.

Илена молча взяла из рук мужа туго набитый рюкзак и направилась в коридор, не заметив Стрижа. Словно он был привидением в этой квартире.

– У меня Посвящение завтра утром, – произнёс Стриж, проклиная себя за то, как дрогнул голос. – И, согласно нашему договору, вы должны отложить переезд до утра.

– Должны? – хмыкнул Фрио, начиная заполнять очередную сумку. – Мы ничего тебе не должны, парень. Скорее мы сделали тебе одолжение, позволив жить с нами после того, что случилось четыре года назад.

Стриж прикусил губу и отвёл взгляд в сторону. Фрио никогда не упускал возможности напомнить ему о том дне.

– И кстати, – продолжил мужчина, – договор у нас был на окончание учебной практики, а не на Посвящение. Практику ты прошёл до конца, мне сегодня прислали уведомление на браслет. Какие тогда ко мне вопросы?

– Мне ночевать негде, – мрачно ответил Стриж, тут же укорив себя за эти слова: хищникам нельзя показывать свою слабость. – Вы ведь всё равно съезжаете, позвольте остаться тут до утра.

Фрио смерил парня долгим взглядом.

– Нет.

– Почему?

– Потому что новые хозяева будут тут уже через час, и мы должны освободить квартиру. И сразу отвечу на следующий вопрос: лишних энпласов на гостиницу для тебя у нас тоже нет. Самим еле хватило на переезд.

Сказав это, Фрио принялся укладывать в сумку рабочую униформу – около десятка явно новых комбинезонов разводчика плоскостей, каждый из которых стоил тридцать ночей в самой дорогой гостинице Красто.

– Хорошо, я понял, – криво ухмыльнулся Стриж. – Через час буду готов освободить квартиру.

– Через полчаса! – отрезал Фрио. – Илене ещё нужно навести порядок после тебя.

Ничего не ответив, Стриж направился в комнату, которую ему отвели в этой квартире после переезда. Назвать её «своей» не поворачивался язык.

Зайдя внутрь, Стриж плотно затворил дверь – и буквально сполз по ней на пол. К горлу подступил горячий, твёрдый комок, из глаз брызнули слёзы. Стриж попытался смахнуть с кожи солёные капли, но из-за очков делать это было не очень удобно. Сняв очки, визор положил их на пол рядом с собой и закрыл лицо руками.

Спустя несколько минут за дверью послышались тихие шаги Илены, шедшей мимо комнаты визора на кухню. Стриж шмыгнул носом и, кое-как утерев слёзы злости, медленно поднялся на ноги. Нужно было собирать вещи. Обведя взглядом комнату – всё вокруг было ярко-белым, так как почти не использовалось после переезда, – Стриж направился туда, где, как он помнил, всегда стоял шкаф.

Распахнув дверцы, визор обвёл взглядом полупустые полки с одеждой и вдруг увидел то, чего раньше не замечал: все вещи внутри оказались покрыты жёлтыми пятнами чужой энергии, словно кто-то рылся в них в отсутствие владельца. Фрио. Стриж огляделся по сторонам и обнаружил его отпечатки на всех ящиках, дверцах и полках в комнате. Фрио обыскал все уголки. Специально, чтобы в очередной раз показать Стрижу, что ничего в этой квартире не принадлежало ему. Что он был лишь незваным гостем. Как будто за четыре года Стриж этого не понял.

Рыкнув от злости, Стриж схватил стул, стоявший рядом со шкафом, и швырнул его в стену так сильно, как только мог. Раздался глухой удар и треск отломавшихся ножек. Энергия стула заметно потемнела.

– Что там происходит?!

Вместо ответа Стриж выкинул с полок шкафа свою одежду, а потом и сами полки раскидал вокруг, побив ими всю остальную мебель.

– Это что ещё такое? – воскликнул Фрио, врываясь в комнату. На фоне посеревшей энергии предметов его жёлтый цвет выглядел неожиданно красиво. Стриж, не сдержавшись, хихикнул: придёт же такое в голову!

– Это… Ты что здесь натворил, энерговыродок?!

– Как что? Обеспечил Илене работу на вечер, – пожал плечами Стриж, ощущая небывалую лёгкость в теле. – Ты ж сам сказал, что ей после меня ещё убираться надо, а тут был такой идеальный порядок!

– Тварь… – прошипел Фрио. – Какая же ты… тварь!

Резкий выброс энергии сбил Стрижа с ног. Отлетев к кровати, он ударился головой об жёсткий корпус. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Подойдя к парню, Фрио со всей силы пнул его ногой в живот, заставив согнуться пополам от боли, а потом, даже не дав опомниться, волоком потащил к выходу из квартиры.

– Энерговыродок неблагодарный… Если посмеешь хоть кому-нибудь… Когда-нибудь…

– Фрио, кто это? – спросила непонятно откуда взявшаяся Илена.

– Никто, иди шмотки свои собирай! – рявкнул на неё Фрио, открывая входную дверь, и рывком выкинул Стрижа на лестничную площадку. – А ты… Чтоб ноги твоей больше не было в моём доме!

Выкрикнув это, мужчина захлопнул дверь. Стриж остался лежать один на полу, чувствуя, как сквозняк быстро пробирается под тонкую майку. Его телу было больно, а ногам без обуви холодно, но впервые за этот вечер Стриж подумал, что, возможно, куратор Джок был прав, и окончание учебной практики – это действительно праздник. Пусть пока и выглядит иначе, но… со дна ведь есть только один путь, правда?

Глава 3. Полезный член семьи

– Неплохой паренёк, смышлёный, – заметил Джок, глядя вслед уходящему из ангара Стрижу. – На тебя чем-то похож.

Лио грустно усмехнулся:

– Не завидую.

Форг, стоявший рядом, начал в очередной раз сползать на пол, и Лио рывком вернул его в вертикальное положение. Энергии у напарника оставалось всё меньше и меньше, лекарщику следовало поторопиться.

– Где он ходит?

– Вот-вот должен подойти, – ответил Джок и вдруг вскрикнул: – Вы что это там делаете, энерговыродки?!

Лио удивлённо посмотрел на бытовщика, но тот обращался не к нему.

– Уже куда-то обломки ныкают, ты посмотри!

Быстрым жестом пригладив усы, Джок поспешил за ушлыми подчинёнными. Лио с Форгом остались одни.

– Ещё немного.

Почувствовать энергию Форга, как это умели энергусы, или увидеть её, как визоры, Лио не мог, но, обладая способностями антиса, прекрасно различал синевато-голубое пятно на подбородке напарника – так называемую метку энергенциала. Она показывала максимальное количество энергии, которое могло выработать тело человека, и меняла яркость в зависимости от того, сколько сил уже было израсходовано. На подбородке Форга едва светились ровный круг, перечёркнутый крестом, и короткая линия над ним, что означало: ещё чуть-чуть – и напарник мог уже никогда не очнуться.

– Терпение, – снова пробормотал Лио себе под нос.

Ему было не впервой так возиться с Форгом. Бойкий и энергичный парень любил рисковать, поэтому частенько получал травмы во время миссий. И если обычно это раздражало Лио, то сегодня он уже трижды поблагодарил Первого Способного за то, что полетел на задание именно с Форгом.

Словно подслушав мысли Лио, его напарник вдруг вздрогнул всем телом и зашептал что-то себе под нос. Лио пришлось наклониться, чтобы лучше слышать.

– Виллотея… с самого начала… Не нужен союз… Они собирались…

Тут в воротах ангара появился угрюмый мужчина, одетый в серебристый комбинезон лекарщика, и Лио отвлёкся, не дослушав.

– Кому тут помощь моя нужна?

«Четвёрка» махнул рукой, и лекарщик поспешил к нему. Мельком взглянув на почти потерявшего сознание Форга, мужчина принялся растирать свои ладони.

– Что с ним произошло?

– Перерасход энергии.

– Это я и сам вижу. Из-за чего перерасход?

«Бойня. Самая настоящая бойня».

– Спасались от иномирцев.

Лекарщик как-то странно посмотрел на Лио, но ничего не сказал. Скорее всего, заметил, что квадратные зрачки парня – отличительный признак антиса, – начали вращаться быстрее во время последнего ответа, но решил не лезть не в своё дело. Мудро.

Дотронувшись ладонями до груди Форга, мужчина прикрыл глаза. За спиной Лио продолжали разбирать обломки космоборта местные бытовщики, и веки лекарщика вздрагивали каждый раз, когда раздавалось очередное бранное слово. Наконец, он закончил осмотр.

– Сильное истощение организма. Его надо в корпус лекарщиков, и быстро.

Это Лио и сам прекрасно понимал.

– Поможешь довести его до энергомобиля? – внезапно перешёл на «ты» лекарщик. – У меня тут рядом он припаркован. На бортодроме палат с койками нет, сам знаешь.

– Он не дойдёт, – мотнул головой Лио. – Носилки нужны.

Лекарщик прикусил губу:

– Да тут… видишь, какая ситуация. Одному из пассажиров в космоборте стало плохо, и мои ребята его увезли на служебном мобиле, а носилки внутри остались. Сколько ещё ждать, пока ребята вернутся, я не знаю… Не понесём же мы твоего напарника на себе!

– Понесём.

Мужчина хмыкнул, решив, что «четвёрка» шутит, но Лио был предельно серьёзен: сейчас каждое лишнее движение Форга могло стоить тому жизни.

– Голову или ноги?

– Ноги, – вздохнул лекарщик, когда понял, что спорить с парнем было бессмысленно.

Вдвоём они кое-как дотащили затихшего Форга до неприметного серого энергомобиля, который и впрямь оказался недалеко: лекарщик будто знал, что сегодня стоит парковаться поближе к ремонтному ангару. Лио осторожно усадил напарника на заднем сиденье, а сам направился к переднему пассажирскому, но мужчина остановил его на полпути.

– Твоё присутствие не потребуется. Ему предстоит долгое восстановление, так же как и кораблю, на котором вы прилетели. Думаю, навестить его можно будет не раньше чем через три дня, а лучше подождать неделю.

Лио кивнул.

– В какой корпус повезёте?

– В ближайший. Какой там… Пятнадцатый, кажется. – Заметив, как Лио напрягся, мужчина поспешил добавить: – У меня ужасная память на числа!

Впрочем, память лекарщика интересовала Лио меньше всего. Он сколько мог проводил пешком отъезжающую машину, силясь, пусть и на расстоянии, проконтролировать всё до последней мелочи. Лишь когда энергомобиль выехал с бортодрома и скрылся за поворотом улицы, парень шумно выдохнул. Одной проблемой стало меньше.

Выйдя на городскую площадь, Лио через свой энобраслет послал аудиовызов начальству: нужно было, как обычно, отчитаться о возвращении с задания. На сигнал ответили почти мгновенно.

– Лио! Наконец-то! – воскликнул браслет голосом Варсо, одного из восьми бестепов, управлявших корпусом разведчиков. – Где ты пропадал? Вы же должны были вернуться на Серпи ещё утром!

– Возникли сложности.

«Если массовую смерть можно так назвать».

– Что случилось? Кто-то пострадал? – тут же напрягся Варсо.

Лио сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Перед глазами до сих пор стояла страшная картина случившегося на Виллотее.

– Мы не заключили союз. Иномирцы всех убили.

– Как… всех? И Форга? Но почему? И как ты…

– Форг спас нас. Его увезли в корпус лекарщиков. Перерасход энергии.

– В какой корпус, номер? Я должен разузнать о его самочувствии.

– Пятнадцатый.

Варсо ненадолго замолчал.

– Значит, больше никто не выжил? – обречённо спросил он после паузы.

Лио покачал головой, забыв, что бестеп его не видит. Впрочем, Варсо давно знал своего подчинённого и потому понял его без слов.

– Так, у тебя ближайшие три дня отпуск, в разведкорпусе чтоб не появлялся, – сказал он тоном, не принимающим возражений. – Отдыхай, а я постараюсь уладить возможные проблемы с Советом.

– А отчёт? – не понял Лио. Совет Серпи всегда требовал полную информацию обо всех разведмиссиях, особенно неудачных.

– Какой отчёт? Ещё не хватало сейчас эту бюрократию разводить! Сам сделаю по записям из системы вашего корабля. На первое время Совету и этого хватит, а вы с Форгом пока придёте в себя. В конце концов, они там должны понимать, что если вы единственные, кто выжил, то и относиться к вам нужно соответственно!

У Лио защемило в груди от прилива благодарности к своему наставнику. И ведь, кажется, Варсо всегда был таким: ставил своих подчинённых выше условностей, придуманных Советом.

– Спасибо.

– Это минимум, на который я сейчас способен, – откликнулся Варсо. – Погоди… Что вы сказали, не расслышал?.. Ага. Да, да. Хорошо, сейчас подойду… Лио, извини, мне пора. Увидимся в корпусе через три дня!

«Увидимся», – мысленно ответил Лио, и соединение прервалось.

Путь пешком до родительской квартиры занял почти час времени, несмотря на то что Лио, учитывая его рост, всегда делал широкие шаги. Нужный район он заметил издалека: дома тут располагались по спирали, и каждый следующий дом был выше предыдущего, так что казалось, что здание, стоявшее в центре спирали, вот-вот коснётся медленно катившегося по небу Фаошеси.

Подойдя к третьему по счёту дому, Лио толкнул тяжёлую дверь и вошёл в прохладный подъезд. Открытая кабина скоростного лифта приветливо светилась напротив двери, но парень предпочёл подняться наверх по лестнице. Вскоре он уже был на седьмом этаже. Найдя на лестничной площадке дверь, обитую грубой кожей бартара – такой же надёжной, как сантиметровый слой металла, – Лио трижды постучал.

За дверью послышалось торопливое шарканье.

– Чья там энергия? – глухо произнёс мужской голос, такой родной и незнакомый одновременно.

– Моя.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом замок дважды щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. В квартире, ошеломлённо глядя на Лио, стоял высокий, по-домашнему одетый мужчина. Его худое лицо со дня их последней встречи ещё больше покрылось морщинами, на голове блестела лысина, окружённая редкими седыми волосами. Метка энергенциала на подбородке хозяина квартиры светилась неоново-голубым – единственная яркая деталь в его образе. Впрочем, это было неудивительно: Каспирр Мол Джинс никогда не любил броские наряды, и чем старше он становился, тем больше сливался внешне со своим жилищем.

– Лио… – выдохнул Каспирр имя разведчика, а потом сделал шаг вперёд и обнял его, крепко прижав к себе. От мужчины едва уловимо пахло чем-то сладким. – Ты пришёл?

– Да, отец. – Лио неловко обнял его в ответ.

– Неужели есть хорошие новости по работе?

– Есть. Мама дома?

– Дома, – радостно улыбнулся Каспирр. – Ох, наконец и ты вернулся с хорошими новостями! Мы так долго этого ждали!

– Я поздороваюсь.

– Конечно-конечно! Только она сейчас спит. Мне сходить с тобой?

Лио покачал головой и, зайдя в квартиру, направился в мамину комнату. Дорогу туда он помнил наизусть: сначала пройти по коридору прямо, затем направо и ещё раз направо сразу после чулана. Нужная ему дверь скрывалась в небольшой нише. Осторожно постучав, Лио выждал пару секунд, а затем повернул холодную дверную ручку.

В комнате было темно, плотные занавески не пропускали ни одного красного луча света с улицы. Щёлкнув выключателем на стене, Лио зажёг белую лампу под потолком. Она мгновенно осветила платяной шкаф, маленький столик, пуф на четырёх ножках и массивную кровать, на которой в груде цветных подушек, прикрытая одеялом, лежала женщина. В отличие от отца, она ничуть не изменилась за последний год: блестящие пустотно-чёрные волосы были уложены вокруг головы ровными волнами, алые губы изгибались в лёгкой улыбке. Пожалуй, спроси сейчас кто-нибудь у Лио, сколько лет этой женщине, он не дал бы ей больше тридцати, хотя на самом деле Аните Ябо Джинс минуло уже сорок шесть. Её красивый образ портила только грязно-жёлтая метка энергенциала на подбородке – знак, что лежать в кровати Анита будет до конца своих дней.

– Здравствуй, мама, – тихо произнёс парень, нежно коснувшись её руки. – Я скучал.

Веки Аниты слегка дрогнули, но женщина не проснулась. Ещё немного постояв рядом с её кроватью, Лио вышел из комнаты так же тихо, как и вошёл, не забыв напоследок выключить за собой свет.

Каспирр ждал парня на кухне: возился у плиты с кастрюлей, помешивая в ней какую-то тёмную булькающую жидкость. Однако стоило Лио войти, как мужчина тут же забыл о готовке и повернулся к нему.

– Ну, как она? – жадно спросил Каспирр.

– Ещё спит, – ответил Лио, садясь за стол, целиком уставленный блюдами с разной едой, как всегда бывало в их семье. Есть парню не хотелось, и он осторожно отодвинул от края пустую тарелку.

– Ну, само собой, спит. Лекарству ведь нужно время, чтобы подействовать…

– Какому лекарству? – брякнул Лио и уже через мгновение понял свою ошибку, но было поздно.

– Ну, лекарству, – вкрадчиво произнёс Каспирр, и его квадратные зрачки стали вращаться чуть быстрее. – Разве не это твои хорошие новости?

В голосе отца звучала надежда, смешанная с нотками очередного разочарования в сыне. Хотя, если подумать, Лио ни словом не обмолвился, что пришёл домой из-за обнаруженного где-то лекарства для матери.

– Мне дали четвёртую степень месяц назад, – поделился он новостью, которую в своём понимании считал хорошей.

– Так. И-и?..

– Всё.

– Всё, значит? – повторил Каспирр, медленно поворачиваясь обратно к плите. От тёмного варева в кастрюльке пошёл пар, и мужчина снова начал помешивать жидкость ложкой. На кухне повисла гнетущая тишина, прерываемая только тихими ударами металла об металл.

Лио стало не по себе, и он против воли добавил:

– Работы было много. Только сегодня дали отпуск.

Варево в кастрюльке наконец закипело и начало пузыриться. Каспирр молча выключил плиту и, так же не говоря ни слова, накрыл кастрюлю крышкой, а грязную ложку положил в раковину. Потом медленно снял фартук – оказывается, отец всё это время был в нём, а Лио даже не заметил, – и повесил на спинку стула рядом с собой.

– Ты будешь это есть? – неожиданно будничным тоном спросил Каспирр, указав на одно из блюд на столе.

Лио, ожидавший любого вопроса, кроме этого, покачал головой.

Каспирр осторожно взял полную тарелку, поднёс её к своему носу, с наслаждением вдохнул аромат – и резким движением швырнул блюдо на пол. Раздался жуткий грохот, во все стороны полетели осколки и ошмётки еды. Каспирр при этом даже не дрогнул.

– А вот это ты будешь есть? – указал он на другое блюдо.

Лио снова покачал головой. Тихий шорох, вдох через нос – и вторая тарелка полетела на пол. Ба-бац! Тоже вдребезги.

– Посмотри, что ты сделал, – хохотнул отец. – Посмотри, как прямо сейчас разбиваются надежды и мечты твоей больной матери!

Схватив третью тарелку, Каспирр швырнул её в стену. На гладкой поверхности осталось уродливое красное пятно, пол усеяли новые осколки. Вслед третьей тарелке полетела четвёртая, затем пятая… Лио, не раз видевший смерть других людей и гибель целых планет, вздрагивал от каждого такого броска и не мог выдавить из себя ни слова.

– Смотри, Лио! Это здоровье твоей матери!

Бух.

– А это её счастье!

Бац.

– А это её любовь к тебе!

Тарелки разбивались одна за другой, и казалось, что их осколки проникают в самое сердце Лио, разрывая его на крохотные кусочки.

– Просто поразительно! – выдохнул Каспирр, на минуту замерев с очередной тарелкой в руке. – Ты столько шёл к тому, чтобы стать «четвёркой» и наконец получить право на полёты в личных целях, а теперь говоришь мне, что за целый месяц не сделал абсолютно ничего, чтобы найти лекарство?!

Отец поднял руку над Лио, явно собираясь швырнуть блюдо в его голову, но в последний момент вдруг передумал и обессиленно опустился на соседний стул. Лио едва видел отца из-за проступивших на глазах слёз.

– Мне дали первый отпуск за пять лет, – выдавил из себя парень. – Всего три дня. Я очень хотел увидеть вас.

– А мы не хотели! – отрезал Каспирр. – Без лекарства – не хотели!

– Я мог умереть на последнем задании. И никогда больше не прийти.

Отец минуту смотрел на Лио не мигая, а потом спросил:

– И что? Какая польза твоей матери от этого нытья? Едва получив отпуск, ты, как хороший сын, должен был первым делом отправиться на бортодром и лететь искать лекарство! Что толку, что ты пришёл сюда? Только дал нам с Анитой ложную надежду.

Лио опустил голову. Слёзы беспрестанно катились по его щекам, и парень ничего не мог с этим поделать. Отец был прав: хороший сын хватался бы за любую возможность спасти мать.

– Что ж, ладно, – вдруг сменил гнев на милость Каспирр. – Раз пришёл, дам тебе наводку. Я тут разузнал: на Спирхее производят нечто похожее на то, что мы ищем. Она, конечно, почти в сутках лёта отсюда, но с личным космобортом это не проблема. А если там не найдёшь, можешь слетать на Ангдрон и Вестэ. Три дня тебе хватит на три планеты? Впрочем, даже если нет, думаю, бестепы простят пару лишних дней отсутствия. Идеальный послужной список должен давать какие-то привилегии!

При этих словах Лио вздрогнул. Он и впрямь был одним из лучших разведчиков своего корпуса, но какой ценой ему досталось это звание… Ради долгожданного повышения по службе пришлось пожертвовать отдыхом, общением с родными и личной жизнью. Всё было отдано ради одной-единственной цели.

– Хорошо, – тихо произнёс Лио. – Утром я полечу на Спирхею. Могу я хотя бы переночевать здесь?

Каспирр недовольно поморщился: видимо, естественные потребности сына не входили в его планы.

– Ну, переночуй, – ответил он. – Но сидеть сложа руки весь отпуск я тебе не дам! Мать ждёт лекарство, и ты обязан найти его как можно скорее!

Лио хмуро кивнул, поднялся из-за стола и, аккуратно переступив через осколки, вышел из кухни. Вслед юноше донёсся радостный смех: во дворе дома играли в гриарок чьи-то счастливые дети.

Глава 4. Посвящение

Огонь.

Горячие, острые языки пламени. Треск пожираемой ими мебели. Едкий дым, заполняющий лёгкие.

«Быстрее, сюда!»

Кто-то схватил его за руку. Они вместе бегут… Куда?

Что вообще происходит?..

– Подъём, парень!

Вздрогнув, Стриж резко распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого белого света.

– Так стонать во сне ну просто неприлично! Ну, или хотя бы расскажи, что приснилось, мы всей палатой интересуемся!

Кто-то сально хохотнул, поддерживая товарища. Стриж поморщился: едва ли можно было придумать шутку менее оригинальную, чем эта. Привычно протянув руку вправо, он попытался нащупать на стоявшей рядом тумбочке свои очки, но нашёл лишь полупустую бутылку с водой, которая от толчка упала на пол и закатилась куда-то под кровать.

– Где… Куда подевались мои очки? – пробормотал Стриж.

– Очки? – снова хмыкнул разбудивший его мужчина. – Так ты из этих, что ли? Не было при тебе никаких очков. Как привезли к нам, так и лежишь.

– Привезли куда?

– Так на пляж! – отозвался ещё кто-то. – Сейчас как раз девчонки подойдут!

Стриж снова открыл глаза, и остатки жуткого сна улетучились окончательно. Он находился в просторном помещении, вдоль стен которого стояли одинаковые кровати. На многих из них сидели или лежали цветные пятна людей разной степени яркости. Что сказал тот голос, «всей палатой»? Подходящих вариантов было немного: похоже, Стриж угодил в общую палату корпуса лекарщиков, куда попадали пациенты, вызвавшие помощь прямо на улице. Как правило, большинство из них выписывались уже на следующий день, а пациентов с более сложным и долгим лечением переводили на другие этажи корпуса. Оставалось надеяться, что Стриж относился к тем, кого скоро выпишут.

– Сколько я здесь лежу?

– Ну, где-то с середины ночи, – ответило ему светло-синее пятно на соседней кровати. – А ты правда ничего не помнишь?

Стриж прикусил губу. Последним, что сохранилось в памяти, был холодный пол подъезда и разгневанный крик Фрио. Ещё Стриж помнил, что перед этим Фрио хорошенько его избил, а вот дальше… Всё терялось в тумане.

– Да ты посмотри на него, Дэо! – донёсся язвительный голос из другого конца палаты. – Он же наверняка только вчера учебную практику закончил. Не помнит, ага! Пусть откроет новостную рассылку, наверняка он там в топе событий за ночь!

– Барди… – укоризненно покачал головой «синий» человек.

– А что я сказал?

Стриж осторожно ощупал свою голову, на которой после вчерашних побоев должна была остаться здоровенная шишка, но ничего не обнаружил. Потрогал живот – не болит. Похоже, кто-то милосердный наткнулся на него ночью в подъезде и вызвал лекарщиков. Правда, кто мог это сделать, учитывая, что квартира Фрио находилась под самой крышей дома и была единственной на весь этаж, Стриж понятия не имел.

– Эй, а ты куда собрался? – спросил Барди, заметив, как Стриж встал с кровати и направился к входной двери, вернее, к самому серому куску стены в этом помещении.

– К дежурному лекарщику за новыми очками, – зачем-то ответил визор.

Не идти же на долгожданное Посвящение вслепую, верно? А в том, что туда он сегодня всё-таки попадёт, Стриж был почти уверен.

***

Всю ночь Лио проворочался в кровати без сна. Когда утром к нему в комнату заглянул Каспирр, «четвёрка» лежал на спине, безразлично пялясь в серый потолок.

– Вставай, пора на бортодром! – скомандовал отец.

Лио молча вылез из постели и отправился приводить себя в порядок. Затем вяло позавтракал под пристальным наблюдением Каспирра («Помнишь, да? Сначала Спирхея, потом Ангдрон и Вестэ!»), попрощался со спящей матерью и наконец покинул родительскую квартиру.

На улице дышать стало чуть легче. Воздух ещё не прогрелся после холодной ночи, по земле стелился серебристый туман, обычный для этого времени года, когда у ночного светила Прашеси увеличивалась активность, и оно темнело ещё сильнее, становясь практически невидимым на небе. Редкие прохожие, которые попадались Лио на пути, кутались в куртки и смотрели на парня как на сумасшедшего: он был одет в одну только тонкую рубашку.

Вскоре Лио уже добрался до бортодрома в центре города. В памяти вспышкой полыхнули последние воспоминания: как бесчувственный Форг пытался что-то сказать ему в ремонтном ангаре, как Лио помогал лекарщику посадить напарника в энергомобиль… Оставалось надеяться, что Форгу уже оказали помощь, и скоро он снова будет в строю. Лио не мог назвать напарника своим другом – ради быстрого карьерного роста он отказался и от дружбы с коллегами в том числе, – но считал его хорошим приятелем и всё же волновался за его здоровье, особенно после случившегося на Виллотее. Впрочем, сейчас долго переживать о Форге было некогда. Отсчёт до конца его небольшого отпуска уже начался, и Лио нужно было торопиться.

Однако едва «четвёрка» ступил на территорию бортодрома и направился к ангару, в котором хранились космоборты разведчиков, его энобраслет взорвался сразу десятком новых уведомлений.

«Разведчик в беде! Срочный вызов! Разведчик в беде!»

Ниже под призывом о помощи был написан точный адрес с координатами. Похоже, кто-то из коллег попал в передрягу в соседнем квартале, в двадцати минутах пешком от бортодрома. Лио нехотя остановился.

При поступлении на службу всем разведчикам выдавали специальные энобраслеты, более мощные, чем те, которыми пользовались остальные серпийцы. Во многом функции этих предметов были схожи, но если обычный браслет давал владельцу возможность общаться с другими людьми по аудиосвязи и отправлять сообщения, то браслет разведчиков, часто летавших на другие планеты, прежде всего был заточен на то, чтобы в случае неприятностей быстро позвать на помощь коллег. Более мощный аккумулятор хранил в себе достаточно энергии для одного сильного импульса, который даже в условиях плохой связи, без помощи антенн космобортов, долетал до ближайших к нему аналогичных браслетов. Игнорировать такой сигнал после получения разведчикам запрещалось, равно как и отправлять его кому-то без веской причины.

На раздумья у Лио ушло долгих двадцать секунд. С сожалением посмотрев на такой близкий ангар с космобортами, «четвёрка» принял сигнал и всё же повернул в обратную сторону.

Спустя десять минут Лио подбежал к назначенному месту – им оказалось здание круглосуточного центра обмена. Разведчик ворвался внутрь и быстро огляделся по сторонам в поисках раненого или взятого в заложники коллеги. Бытовщик, дежуривший за прилавком, сердито посмотрел на юношу исподлобья.

– О-о-о, какие люди! – раздался окрик из зала для посетителей, и Лио заглянул туда. За одним из столов сидел, а точнее, полулежал абсолютно пьяный «четвёрка» из его корпуса, вроде бы его звали Истен. Перед разведчиком валялось с десяток пустых бутылок, и ещё одну Истен держал в руке.

– Лио Каспир-р-р Джинс-с-с, – протянул «четвёрка», чокаясь с Лио в воздухе, и одним глотком выпил всё, что оставалось в бутылке. – Как хорошо, что именно ты… ик… пришёл ко мне на помощь.

Лио брезгливо оглядел пьяного коллегу. Пристрастие к алкоголю он не разделял и даже осуждал, тем более что каждая такая «веселящая» бутылочка завозилась на Серпи с других планет и стоила целое состояние.

– Ты послал сигнал бедствия.

– Да, я в беде! – воскликнул Истен, размахивая пустой бутылкой. – Я в беде! Я… Отведи меня домой, пожалуйста.

– Сам дойдёшь, – ответил Лио, с досадой разворачиваясь: только зря потратил время на этого пьяницу.

– Нет!! – крикнул Истен у него за спиной, а затем раздался глухой звук от падения тела на пол. Не выдержав, Лио обернулся: «четвёрка» валялся возле стола, и из его глаз текли слёзы.

– Пожалуйста… – повторил тот. – Мне сейчас очень плохо.

– Не стоило пить всю ночь.

Истен пошевелился, пытаясь собрать свои руки и ноги вместе, но потерпел поражение и вновь растянулся на полу.

– Ты должен меня понять… Ты же вчера вернулся с Виллотеи, да?

– Не хочу об этом говорить, – поморщился Лио, направляясь к двери.

– А я хочу! – воскликнул Истен и уже тише добавил: – Моя сестра… ик… умерла там.

Лио замер.

– Она только пару месяцев как стала бестепом. Ей было всего двадцать шесть, понимаешь? Совсем молодая девчонка, а эти звери её… ик… прямо в пекло отправили! Двадцать шесть лет, Лио! Ты понимаешь? Она семью хотела, а они… Впрочем, неважно, – перебил сам себя «четвёрка». – Просто помоги мне… ик… добраться до дома. Не хочу в общежитие. Все в корпусе потом говорить будут…

Лио хотел бы снова ответить «нет», но через пару мгновений обнаружил себя поднимающим с пола дурно пахнущего коллегу. Пил тот, как видно, с самого вечера и всю ночь напролёт. Даже интересно, почему бытовщики центра обмена сами не выставили его прочь.

– Где твой дом?

– В парке… ик… В паре кварталов отсюда, я покажу.

Вдвоём разведчики медленно вышли из центра обмена и двинулись вверх по улице. Истену и впрямь было плохо: ноги заплетались на каждом шагу, а тело сильно шатало из стороны в сторону. Он всё время бормотал что-то про сестру и кого-то, кто должен за это ответить… Лио молча слушал, мысленно считая минуты до своего освобождения: дневное светило Лишеси поднималось всё выше в небо, а полёт до Спирхеи, если верить отцу, предстоял очень долгий.

Когда разведчики наконец добрались до нужного дома, Истен уже почти заснул у Лио на плече, но вдруг резко проснулся, когда ему на браслет поступило уведомление.

– Ой… Что это там…

Не став дожидаться, пока Истен прочтёт сообщение, Лио снял его с себя и прислонил к стене у подъезда.

– Дальше сам.

Впрочем, не успел «четвёрка» пройти и одного прока, как коллега снова его окликнул.

– Слушай, друг, – произнёс Истен почти что нормальным голосом, когда Лио обернулся через плечо. – Тут ещё одна проблемка нарисовалась.

– Какая?

– Сможешь… м-м… сходить на Посвящение вместо меня?

Лио недвусмысленно посмотрел на Истена, и тот зачастил:

– Да, я понимаю, это совсем уже наглость, но я совершенно забыл, что сегодня моя очередь туда идти! Как только узнал, что из всей команды вернулись только ты и Форг, а моя сестра нет… Короче, там и делать ничего не придётся! Почти. Просто довести до корпуса тех, кто выберет тебя на Посвящении, а завтра я оклемаюсь и стану их полнонеце… поцело… короче, куратором. Ну пожалуйста! Ты же видишь, в каком я… ик… состоянии. Где я сейчас найду себе замену?

Истен сложил ладони в умоляющем жесте и, опять икнув, жалобно посмотрел на своего коллегу. Лио, впрочем, пока не терял способности мыслить трезво, а потому спросил:

– А если новичкам сегодня дадут первое задание? Я буду обязан полететь с ними.

– Ой, да ничё не дадут! – отмахнулся «четвёрка». – Сам знаешь, что вылет в Пустоту можно и полгода ждать, а тут в первый же день, ага!

Лио отвёл взгляд в сторону.

«Хороший сын должен был первым делом отправиться за лекарством для матери!»

«Из всей команды вернулись только ты и Форг, а моя сестра нет… Там и делать ничего не придётся!»

– Ну, так… ик... что? Поможешь мне ещё немного?

***

– Бодрое утро, посвященцы! Занимайте свободные места в первых рядах. О, нет-нет, родственники и друзья садятся сзади!

Кари торжествующе хмыкнул, услышав эти слова, и попытался вырвать свою руку из цепкой хватки отца, но тот лишь сильнее сжал его ладонь.

– Отпусти, ты не сможешь сесть со мной на Посвящении!

– Зато ты сможешь сесть со мной. Это ведь не запрещено, так? – обратился Ларс к упитанному мужчине в энергозащитных очках, который встречал людей у входа в просторный зал.

Тот пожал плечами и пробормотал:

– Вообще-то нет, но…

– Отлично!

Ларс потянул сына за собой к задним рядам стульев, расположенных полукругом. За спиной Кари послышались сердитые шепотки и скрип мебели: несколько десятков учёных со станции Ларса рассаживались на сиденьях, проклиная традицию всем коллективом присутствовать на Посвящениях детей каждого из коллег. Ларс, казалось, вовсе не замечал недовольства своих подчинённых. Продолжая сжимать руку сына, он поставил себе на колени сумку с вещами парня и крепко обхватил её свободной рукой.

Фыркнув, Кари демонстративно отвернулся от него и принялся рассматривать зал. По форме тот напоминал узкий и высокий цилиндр, верхняя часть которого упиралась в большой стеклянный купол. Сквозь него в помещение проникал свет с улицы и, отражаясь от белых стен, попадал прямо на огромный прямоугольный плакат, висевший над сценой. На нём было написано: «Используй силу только во имя добра. Используй её разумно. Используй её вовремя». Это были знаменитые Правила Баланса, которые приходилось заучивать наизусть каждому второступнику, едва раскрывшему в себе сверхспособности, и которые Кари ненавидел даже больше, чем вечные придирки отца. Они звучали из каждой щели, из каждого угла, висели на фасадах зданий и в кабинетах всех кураторов, у которых Кари проходил учебную практику. Парень не сомневался, что и на службе услышит эти слова ещё где-то миллион раз.

Поморщившись от болезненных воспоминаний, Кари перевёл взгляд вниз, на сцену, где уже собрались будущие наставники новичков. Как и всегда, их было пятеро, по одному для каждой из существующих на Серпи профессий. Угрюмый босой мужчина, одетый в обтягивающий чёрный комбинезон, работал разводчиком плоскостей. Тощая женщина в белом халате, сразу вызвавшая у Кари острую неприязнь, была приграничницей. Рядом с ней чуть ли не в обнимку стояли ещё двое – молодая светловолосая лекарщица в серебристом комбинезоне и одетый в простые штаны и футболку бытовщик с голубым венцом на голове. Он перехватил взгляд Кари и коротко ему кивнул: это был как раз тот человек, про которого вчера говорил сыну Ларс.

Кари демонстративно проигнорировал бытовщика и посмотрел на следующего куратора. Им оказался мускулистый парень в тёмно-синей униформе разведчика с таким хмурым лицом, что Кари невольно поёжился: совсем не так он представлял себе своего наставника! Впрочем, других разведчиков четвёртой степени поблизости не наблюдалось.

Тем временем людей в зале становилось всё больше. То тут, то там раздавались нервные смешки посвященцев и печальные вздохи родителей, а до Кари долетали, сменяя друг друга, холодные и горячие волны чужой энергии. Воздух буквально искрился напряжением, и Кари невольно подхватил его, начав переживать ещё больше. А вдруг у него не получится? Что, если ему действительно придётся сегодня стать бытовщиком, и все мечты о престижной профессии окажутся пшиком?

Когда свободные места наконец закончились, где-то за сценой послышалось цоканье каблуков, и из потайной двери в стене вышла очень толстая женщина в фиолетовом венце, стягивавшем её пышные чёрные волосы. В левой руке она держала кипу бумажных листов, на круглом лице застыла неестественная улыбка.

– Бодрое утро! – громко сказала женщина, встав рядом с кураторами, и гул голосов в зале тут же стих. Все взгляды обратились к ней. – Рада приветствовать вас на очередной церемонии Посвящения! Меня зовут Линка Цук, и сегодня я буду ведущей этого торжества.

В зале раздалось несколько негромких хлопков. Так себе аплодисменты, если честно, но Улыбашка всё равно кивнула:

– Спасибо. Итак, кратко напомню основные правила! Я буду по очереди объявлять имена из списка. Те, кого я назову, будут выходить на сцену и выбирать одного из кураторов – и, соответственно, свою будущую профессию. Всё просто! – Она зашуршала листками, положила один из них поверх остальных, старательно прочистила горло и произнесла: – Итак, начнём, как обычно, с энергусов. Рив Шифо…

– Простите, – перебил её один из родителей, сидевших на задних рядах, – а разве вы не должны сейчас сказать какое-то вступительное слово?

– Я его уже сказала, – ничуть не смутилась Улыбашка.

– Но… А кураторы? Они ничего не скажут?

Бытовщик в голубом венце открыл было рот, но тут же закрыл, когда ведущая возразила:

– А зачем? На Посвящение приходят только те, кто уже точно знает, кем хочет стать. Рассказывать о профессиях сейчас нет смысла, во время учебной практики у всех посвященцев было как минимум по целому месяцу на ознакомление с каждой из них. Выбор уже должен быть сделан, а сегодняшняя церемония – просто формальность.

В зале послышались возмущённые возгласы. Кари с шумом вздохнул: и чего им неймётся! Дел-то на пять минут, кому нужна эта скучная болтовня?

– В наше время церемония посвящения всегда начиналась с речей кураторов, – сердито пробормотал один из коллег отца, сидевший за спиной Кари.

– И не говорите! – поддакнул ему женский голос. – Я, конечно, за то, чтобы не тратить энергию зря, но должны же быть какие-то приличия! Посвящение – это праздник всей жизни, и разве…

– Тишина, пожалуйста! – воскликнула Улыбашка. – Все, кто недоволен порядком церемонии, могут сейчас же уйти и вернуться в любой другой день! Спасибо. Теперь давайте вернёмся к нашему списку.

Она ещё раз прочистила горло и зачитала первое имя:

– Рив Шифо Марко, четырнадцать лет, энергус, энергенциал минус десять.

В первом ряду поднялся со стула пухлый коротышка в мятой кофте и вперевалочку направился к ступенькам, ведущим на сцену. Слева от Кари громко зааплодировала посвященцу пожилая женщина – видимо, его мать или бабушка. Не без труда преодолев лестницу, Коротышка наконец оказался на сцене и подошёл к Улыбашке.

– Итак, твой выбор? – спросила та, протянув ему правую руку, на которой висел энобраслет.

Коротышка ткнул пухлым пальчиком в маленький экран, а затем прислонил к нему свой браслет. Раздался пронзительный писк.

– Лекарщик! – объявила ведущая. – Куратор – Моник Даос Гиппо.

Посвященец занял место рядом со своей наствницей. Кари увидел, как изменилось её лицо при виде Коротышки, и усмехнулся. Да уж, вот подарочек для неё!

– Валисса Фош Шеека, пятнадцать лет, энергус, энергенциал плюс четыре, – произнесла следующее имя ведущая.

На этот раз на сцену вышла девица с очень короткими волосами. Ей аплодировало едва ли не ползала – небось родители тоже притащили с собой всех знакомых на праздник дочки!

– Бытовщица, куратор – Алан Вистер Чеп! – объявила Улыбашка.

Отец Кари удовлетворённо кивнул, увидев, как Пацанка занимает место рядом с его знакомым.

– Так, давай-ка я засчитаю практику, пока тебя не назвали, – повернулся он к Кари.

– Да пожалуйста, – мотнул головой парень, стараясь делать вид, что ему всё равно, но внутри себя тут же напрягся.

Между тем на сцену вышла ещё одна девушка и выбрала профессию разводчицы. Затем поднялся парень, решивший стать бытовщиком. Интересно, что вообще может привлекать посвященцев в этой скучной профессии?..

Наконец два писка, которые издал энобраслет на руке Кари, сообщили ему, что учебная практика зачтена. И тут же, словно почувствовав, что уже можно, Улыбашка произнесла:

– Кари Ларс Ви, шестнадцать лет, энергус, энергенциал плюс восемь!

Парень нервно сглотнул.

– Идём, – сказал ему отец, вставая со стула.

– Ты что, и на сцену меня за ручку отведёшь? – прошипел Кари.

– А ты что, стыдишься собственного отца?

Кари нехотя поднялся с места. Глядя себе под ноги и буквально кожей ощущая насмешливые взгляды других посвященцев, он двинулся вперёд по проходу. Ларс неотступно следовал за ним.

На сцену они поднялись вместе.

– Мужчина, может, вы ещё и работать с ним пойдёте? – съязвила Улыбашка, протягивая руку с браслетом в сторону Кари.

– Правда, хватит уже, пап! – тихо сказал парень, в который раз пытаясь освободить своё запястье. – Куда я теперь денусь?

– Я хочу увидеть, как ты выбираешь профессию.

– Так ты и увидишь! Но могу я хотя бы последний валлан пройти сам?

Ларс ответил не сразу.

– Ну, хорошо.

Он медленно разжал свои пальцы. На мгновение Кари стало тепло – «отрицательный» энергус больше не касался его кожи, – но тепло тут же сменилось прохладой: рука успела вспотеть за то время, что Ларс держал её.

Кари приблизился к Улыбашке и посмотрел на экран её энобраслета. На нём виднелись пять небольших прямоугольников, один под другим, на которых были написаны названия профессий. Три прямоугольника светились белым, а два – с надписями «разводчик» и «лекарщик» – были еле видны: энергенциала Кари было недостаточно, чтобы выбрать эти специальности.

Надпись «бытовщик» находилась в самом конце списка. Кари тяжело вздохнул, глядя на неё.

– А можно как-то побыстрее? – донёсся из зала раздражённый выкрик, и его тут же подхватили ещё несколько голосов.

Кари поджал губы. Скосив глаза, он украдкой посмотрел на отца, маячившего у него за правым плечом. Сейчас от Ларса веяло холодом сильнее обычного.

Парень быстро вдохнул – и коснулся пальцем одного из прямоугольников, а потом приложил к браслету ведущей свой браслет. Раздался писк. Кари отступил в сторону, чтобы оказаться как можно дальше от отца, когда тот…

– Разведчик! – объявила Улыбашка, взглянув на экран. – Куратор…

Ларс взревел как раненый бартар и бросился к женщине. Та вскрикнула от неожиданности, но не успела ничего предпринять: отец схватил её за руку, на которую был надет энобраслет, и рывком подтянул к себе.

– Как разведчик?! – заорал он, глядя то на экран, то на ведущую. – Почему разведчик?

Улыбашка растерянно захлопала глазами, но быстро взяла себя в руки и не менее громко ответила:

– А мне-то откуда это знать?! Я ведущая Посвящения, а не чётковидящая с Зитеи!

Резко выдернув свою руку из хватки отца, она ледяным тоном велела ему покинуть сцену. И как бы ни злился Ларс, он сразу понял, что сейчас лучше подчиниться.

Уходя, отец даже не взглянул на Кари. Молча спустившись со сцены, он быстрым шагом направился к выходу из зала, и лишь когда за учёным захлопнулась дверь, Кари понял, что Ларс забыл отдать ему сумку с одеждой.

***

На пару секунд в просторном зале воцарилась гробовая тишина, а потом со своих мест начали подниматься коллеги разгневанного приграничника. Многие из них удивлённо смотрели на сына учёного, который посмел при всех его опозорить, и озадаченно переговаривались между собой.

– А разве его сын не должен был стать бытовщиком? – спросил один, выбираясь в тесный проход между креслами.

– Я слышал, как они вчера спорили в каюте, – ответил другой, задев стоявшего на пути Стрижа плечом и даже не извинившись. – Вот увидишь, ничего путного из этого мальчишки не выйдет…

Третий учёный, шедший следом, выразил своё мнение отборным ругательством. Наконец, спустя долгие две минуты приграничники покинули зал, и снова наступила тишина. Те участники, кому не хватило мест перед началом церемонии, кинулись занимать освободившиеся сиденья. Стриж, одежда которого после вчерашнего была вся в пыли и грязи, остался стоять у входной двери.

– Гхм, что ж, – немного смущённо произнесла Линка Цук. – Очевидно, не все родители готовы принять выбор своих детей. Так бывает, но нам нужно продолжать церемонию! Следующая по списку…

Один за другим посвященцы поднимались на сцену и выбирали себе куратора на первый год службы. Кто-то делал это быстро, кого-то приходилось подбадривать всем залом, и такая поддержка, увы, не всегда звучала доброжелательно. Стриж продолжал просто наблюдать, не говоря ни слова. Он специально записался на Посвящение последним, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания, и знал, что его имя назовут, когда все остальные уже сделают свой выбор. Главное потом не мешкать.

Вскоре список ребят-энергусов подошёл к концу. Зал покинули сразу два куратора, разводчик и лекарщик, вместе со всеми своими подопечными и их роднёй. На сцене остались лишь четверо, если не считать подростков.

– Ну, а теперь начинается Посвящение для визоров и антисов! – объявила Линка.

Это была обычная процедура. На Серпи существовало всего пять профессий, и в две из них из-за особенностей работы могли попасть только энергусы, поэтому таких подростков на Посвящении пропускали вперёд, а визоры и антисы шли после них. Кто-то считал этот обычай дискриминацией, но Стрижу он был на руку: чем меньше народу его сегодня увидит, тем лучше.

Ведущая начала зачитывать второй список. Стриж затаил дыхание. До его выхода осталось шесть новичков… пять… три… один…

– Стриж Фрио Голи, шестнадцать лет, визор, энергенциал одиннадцать.

Не глядя по сторонам, Стриж поспешил на сцену. Вслед ему доносился изумлённый шёпот:

– Это он!

– Что, сын того самого Фрио?

– А он разве не энергус?

– Нет, это вроде другой…

Одним прыжком заскочив на невысокий помост, Стриж подошёл к ведущей и быстро нажал на кнопку. Свою будущую профессию он выбрал уже очень давно. Линка Цук удивлённо вскинула брови, но не стала ничего комментировать и как ни в чём не бывало объявила его выбор залу. Стриж тем временем уже подошёл к своему новому куратору. Он узнал его сразу, как только увидел на сцене, и ещё тогда поразился, как тесен может быть мир.

– Привет, Лио! Надеюсь, ты не против, что я выбрал в качестве наставника тебя?

Глава 5. Пробуждение силы

Интеш понял, что в нём пробудились способности энергуса, когда утром нечаянно разбил любимую вазу матери. Вдребезги. На миллиарды мелких осколков. Не касаясь её руками и вообще находясь в другой комнате.

Нет, ну а что ещё он должен был сделать? Мать всё утро только и говорила, что об этой дурацкой вазе! Ах, какая она прекрасная, ах, какая замечательная, ах, какой отец чудесный, что сделал такой подарок… А между тем Интеш окончил первую ступень с синей звездой. Сам, без помощи одноступников, на высшую оценку. Вот тут действительно было чему радоваться! Но мать интересовала только её бесценная ваза. Хоть бы её вообще не было!

Он не удивился, когда так и произошло. Ваза сначала треснула пополам, потом появилось ещё несколько уродливых, ломаных трещин, и, наконец, тонкий, почти невесомый материал разорвало на куски. А каждый из этих кусков – ещё на много-много кусочков! На самом деле, Интеш не видел, как это было, но почему-то не сомневался, что всё произошло именно так, как он себе представлял.

Конечно, мать сразу поняла, кто превратил её подарок в месиво из осколков. Ей, обладавшей способностями визора, достаточно было одного взгляда. Но она не стала ругаться и сделала вид, будто не заметила, что следы на осколках вазы совпадают по цвету с его только что пробудившейся энергией. Интеш не понял, почему мать так поступила, но для себя решил, что, в свою очередь, тоже может ей кое-что простить. Например, ужас, появившийся в её глазах при взгляде на старшего сына.

Спустя несколько дней после происшествия с вазой в дом пришли гости, но было непохоже, чтобы их кто-то приглашал. Звонок в дверь раздался внезапно, когда мать готовила завтрак, а отец оптимизировал свою энергию в очистительной комнате.

– Сын, открой дверь! – крикнули они одновременно.

Интеш нехотя поднялся с кровати, на которой валялся уже полчаса, безуспешно пытаясь ещё раз воспользоваться своими способностями, и направился к входной двери, но его, как всегда, опередил младший брат: копна русых волос промелькнула перед лицом, и вот мальчишка уже возится с замком. Безуспешно, впрочем.

– Отойди, – процедил Интеш, грубо отодвинув брата в сторону, и приложил к замку свой новенький, только что полученный энобраслет. После короткого сигнала внутри двери что-то щёлкнуло. Конечно, чтобы открыть еë, хватило бы и простого прикосновения пальцев – встроенный в дверную ручку сканер мог распознать энергии всех членов семьи, кроме младшего брата, – но Интешу уж очень хотелось опять похвастаться перед малявкой, ведь тот пока носил только детский, «неполный» браслет.

За дверью стояли двое, мужчина и женщина в брючных костюмах светло-синего цвета. У обоих были тёмные короткие волосы, одинаково зачёсанные назад и закреплённые специальным лаком. Такой можно было обменять только в особых центрах, где стояли отдельные стеллажи с иномирными товарами, и только за очень солидную сумму. Что ж, судя по всему, энпласов у этих чудиков было больше, чем яиц в кладке черепахи-иглоноса.

– Вам кого?

Странные незнакомцы оглядели братьев с ног до головы и как зачарованные уставились на энобраслет Интеша. Он получил его днём раньше, когда началась вторая ступень его обучения – «специализация». Из всех своих одноступников пока только Интеш мог посещать занятия, остальные же лишь мечтали о пробуждении своих способностей. Оно и понятно, ведь природные силы обычно раскрывались в серпийских детях на тринадцатом году жизни, а многим из ребят, как и самому Интешу, ещё даже не исполнилось двенадцать. Кстати, энпласы в подарок от Совета Серпи он тоже получил первым из всех. Немного, всего десять, но разве это важно, когда тебя при всех называют «действительно взрослым мальчиком»?

– Похоже, нам нужен ты, малыш, – неестественно сладким голосом протянула женщина, чем сразу вызвала у Интеша острую неприязнь. – Родители дома?

– Так вы ко мне или к ним? – не удержался он от язвительной реплики, однако незваная гостья сделала вид, что не расслышала.

Из кухни показалась мать. Заметив двух незнакомцев, она почему-то побледнела и еле заметно кивнула.

– Проходите, – сказала она, а потом крикнула в сторону очистительной: – Дорогой, у нас гости! Мальчики, идите пока к себе в комнату.

Брат тут же заныл, что хочет послушать, о чём будут говорить дядя с тётей, но Интеш молча взял его за руку и потянул за собой. Уже закрывая дверь в комнату, он успел заметить, как внимательно посмотрел им вслед мужчина. И было в этом взгляде что-то такое, что заставило мальчика вздрогнуть.

Посадив младшего брата на кровать, Интеш прильнул к двери, пытаясь подслушать, о чём будут говорить родители с незнакомцами, но, судя по всему, говорили они тихо и явно не в коридоре. А тут ещё и брат решил побеситься! Вскочив с кровати, мальчишка с диким визгом принялся носиться по комнате:

– А подслушивать нехорошо!

– Да тихо ты! – шикнул на него Интеш, не отходя от двери. – Так надо.

– Я тоже хочу!

– Тебе нельзя.

– А я закричу!

– Можно подумать, до этого ты молчал, – пробурчал Интеш, нехотя подвигаясь так, чтобы они оба могли встать у двери. Однако ничего дельного братья так и не услышали.

Тогда Интеш, приоткрыв дверь и велев младшему во что бы то ни стало оставаться на своём месте, на цыпочках вышел из комнаты и быстро пробежал по коридору в сторону кухни. Выглянув из-за угла, он увидел родителей и незваных гостей как раз в тот момент, когда коротковолосая женщина, взяв мать за руку и доверительно заглянув ей в глаза, произнесла:

– Поверьте, вы не одна, у кого возникла подобная проблема. Мы уже помогли сотням таких же ребят, как он. Обычный класс специализации не может дать вашему сыну и половины того, что предлагаем мы.

– Но зачем вам помогать нам? – спросил отец, скрестив руки на груди.

– Ваш сын поистине необыкновенный! – повернулась к нему незнакомка. – Если он научится управлять своими способностями, которые так ярко проявились уже сейчас, его ждёт блестящее будущее!

Взгляд отца затуманился, он мечтательно улыбнулся каким-то понятным лишь ему одному мыслям, однако уже через мгновение вновь недоверчиво нахмурился:

– В том, что вы говорите, явно есть какой-то подвох. Наверняка обучение в вашем центре обходится в кучу энпласов!

– Всё совершенно безобменно, – вступил в разговор мужчина, пришедший вместе с незнакомкой. – Методика экспериментальная, поэтому стопроцентной гарантии мы, конечно же, не даём… Но обучение будет проводиться среди таких же способных ребят! Можно сказать, на равных условиях. Подумайте сами: ну кто может соперничать с вашим сыном сейчас? Да ни у кого в его классе нет и близко таких же сил! А, как известно, развитие возможно лишь тогда, когда рядом с тобой сильные соперники. И потом, разве вы сами не хотели бы гордиться своим ребёнком?

Выстрел незнакомца попал точно в цель. Всё своё детство братья выслушивали монологи родителей о том, как это важно – преуспеть в обществе и стать предметом гордости для родной семьи. А теперь кто-то лишь намекнул им на возможный успех одного из детей, и…

– Мы согласны, – быстро ответила мать. – Когда и где начнётся обучение?

– Ваш сын будет проходить специализацию у нас в центре. В целях безопасности мы бы не хотели называть конкретное место – всё-таки среди обучающихся много очень сильных, подающих большие надежды подростков, и Совет Серпи не хотел бы, чтобы о них узнали те, кому знать не следует. Мы сами отвезём вашего сына в наш центр, когда вы подготовите его к отъезду.

– Он будет жить у вас? – уточнил отец.

– Разумеется. Вплоть до окончания обучения.

– А мы сможем с ним видеться? – спросила мать.

– В рамках обучения встречи, увы, невозможны. Но мы разрешаем воспитанникам обмениваться сообщениями с родственниками раз в неделю.

Родители переглянулись.

– Что ж, раз таковы ваши условия… – протянул отец.

У Интеша по спине пробежали мурашки. Что ещё за центр для особого обучения? Разве он обладает какими-то уникальными способностями? А почему тогда люди, которые выдавали ему энобраслет в банке энергии, ничего не сказали об этом? Они ведь должны были заметить, так или иначе…

– Я рада, что мы сумели договориться, – донёсся до него голос незнакомки. – Мы зайдём за вашим мальчиком сегодня вечером.

Интеш замер. Его никто даже не спросил, хочет ли он обучаться неизвестно где и неизвестно с кем! Это же просто…

– Ай! – вскрикнул вдруг у него за спиной младший брат. Интеш обернулся и увидел того лежащим на полу: судя по всему, брат упал, когда бежал к нему, чтобы вместе подслушивать разговор взрослых. Вот же растяпа!

Интеш уже собрался как следует всыпать младшему за непослушание, но тут разговор на кухне резко стих, а затем послышались тяжёлые шаги отца. Мальчик, ругнувшись, кинулся было в сторону своей комнаты, оставив глупого брата на растерзание родителям, но не успел скрыться, и в спину ему донеслось:

– Хорошо, что ты всё слышал. Собирай свои вещи, вечером ты уезжаешь.

Интеш обернулся и решительно посмотрел на отца.

– Я никуда не поеду.

– Поедешь, – припечатал тот. – Если у моего сына есть хоть один шанс стать выше толпы, он им воспользуется. Едва ли нашей семье так повезёт во второй раз. – Мужчина презрительно посмотрел на младшего сына, который всё ещё лежал на полу и в явном непонимании переводил взгляд с брата на отца и обратно.

– Не поеду! – воскликнул Интеш. – Вы даже не спросили, хочу ли я этого!

– Какие-то проблемы? – донёсся с кухни голос незнакомки.

– Никаких! – крикнул в ответ отец и, быстро подойдя к старшему сыну, схватил его за плечо. – А ну-ка прекрати нести эту чушь! – прорычал он. – Разумеется, ты хочешь поехать туда. Только полный энерговыродок откажется от такого шанса!

– Ну, значит я энерговыродок! – фыркнул мальчик и попытался вырваться из хватки отца, но тот ещё не закончил.

– Ты не ведаешь, что творишь. Это уникальная возможность!

– Которая вот так просто свалилась с неба? Да вы даже не знаете, кто эти люди, а уже готовы отдать им меня!

Отец отпрянул, задетый словами сына, и едва не отпустил Интеша, но тут же опомнился и вновь сжал его руку. В коридор из кухни вышла мать, а за ней и оба незваных гостя. Последние с каким-то странным интересом наблюдали за разворачивающимся конфликтом.

– Прекрати это, – повторил отец. – Всё уже решено, и твой голос значения не имеет.

– А я сказал, что не поеду! Я уже окончил первую ступень и могу сам решать, что мне делать!

– Решать будешь на Посвящении! А пока ты никто. Даже очистки арахо из себя больше представляют!

На полу всхлипнул от страха младший брат. Отец отвлëкся всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Интеш смог вырваться из его цепкой хватки. Бежать к себе в комнату или в другие помещения квартиры не имело смысла, и мальчик рванул к входной двери.

– Куда? – охнула было мать, но Интеш уже выскочил на лестничную площадку и стремительно понёсся вниз, перескакивая через ступеньки. Ни секунды больше он не задержится в этом доме! Никто не будет решать за него, как ему поступать!

***

Гости проводили сбежавшего мальчика недоумёнными взглядами, а затем одновременно перевели их на отца, который, хотя и выглядел ошеломлённым, кидаться в погоню явно не собирался.

– Разве вам не нужно сейчас что-то предпринять, чтобы вернуть его? – спросила, хмурясь, женщина.

– С ним иногда такое бывает, – вместо мужа ответила мать мальчиков. – Он скоро вернётся сам, а нет, так пойдёт к соседям. Кушать же всё равно захочется.

Гости переглянулись.

– Я надеюсь, это не станет проблемой, и вечером мы сможем забрать его.

– Конечно, – кивнула мать, подходя к младшему сыну и поднимая его с пола. Тот время от времени всхлипывал, но не решался ни о чём спрашивать родителей, пока в коридоре вместе с ними стояли незнакомцы.

– Он просто ещё не понял, как ему повезло, – прошипел отец, недобро глядя на открытую входную дверь.

***

Интеш выбежал из подъезда и на мгновение замер, гадая, в какую сторону ему теперь податься. Залитая белым светом городская улица тянулась влево и вправо от его дома, прохожие шли по ней неторопливо, спокойно, будто издевались над беглецом, жизнь которого всего за полчаса потеряла такой же размеренный темп.

Куда ему идти? С кем поделиться своей бедой? Если верить тем людям, – а Интеш считал, что верить им ни в коем случае нельзя, – он был совсем не таким, как другие. Особенным, уникальным, одним на тысячу, а то и на миллион. Кто же будет способен действительно понять его и помочь?

Да и чем таким он выделяется из толпы? Ведь все способности, которые при рождении могут быть даны серпийцу, давно уже известны: либо научишься управлять своей энергией, либо начнёшь видеть энергии или энергенциалы других людей. Четвёртого не дано! Значит, дело именно в его способностях как энергуса. Но что с ними не так?

За спиной Интеша раздались шаги, и он вздрогнул, вернувшись в реальность. За ним гонятся! Первой же его мыслью было бежать как можно скорее, однако шаги – цоканье каблуков по каменным ступенькам лестницы, – были спокойными, словно тот, кто спускался вниз, не очень-то спешил выйти на улицу.

Интеш метнулся к открытой створке двери подъезда и спрятался между ней и стеной дома, постаравшись даже не дышать: вдруг это кто-то из соседей, которые его знают? Ещё отведут обратно к родителям…

Через каких-то полминуты цоканье достигло двери, и наружу вышли двое, мужчина и женщина. По голосам мальчик понял, что это были те самые незваные гости, уходившие сейчас из его дома. Они о чём-то говорили, и, вслушавшись в их беседу, Интеш смог различить отдельные слова.

– …Нет, я думаю, этого будет достаточно, – щебетала женщина, явно отвечая на какой-то вопрос своего спутника. – Вечером заберём его, а дальше пусть уже думают что хотят.

– А если догадаются? – почти шёпотом спросил мужчина: кажется, он, в отличие от коллеги, помнил, что сбежавший мальчик может находиться где-то неподалёку.

– Как? – рассмеялась женщина. – Ты же сам их видел! У них на лицах было написано: «Только скажите, что наш сын особенный, и мы сразу вам его отдадим!» Мне даже энергию почти тратить не пришлось, они сами себе всё внушили!

Интеш похолодел: о чём это она?

Незваные гости тем временем отошли от подъезда и, повернув направо, двинулись вдоль по городской улице, продолжая мило беседовать о его родителях. Недолго думая Интеш выбрался из своего укрытия и, стараясь держаться поодаль, чтобы его энергию не так просто было почувствовать, направился вслед за парочкой.

– Всё-таки в следующий раз лучше перестраховаться, – сказал мужчина. – Нам ни к чему лишние слухи.

– Их не будет, – отмахнулась женщина. – Я ещё никогда не ошибалась с «дозой».

– Хорошо, если так. Сколько у нас осталось времени?

– До конца суток точно. Не волнуйся, Кардо! Мы успеем даже раньше. Доставим его и других Совету в лучшем виде!

Тут они были вынуждены ненадолго прервать разговор: нужно было перейти через оживлённый перекрёсток двух улиц, лавируя между спешащими в разные стороны потоками прохожих. На пару секунд Интеш потерял из виду парочку и уже испугался, что случайно свернул в толпе не туда, но тут впереди мелькнули знакомые ему спины в пиджаках. Облегчённо выдохнув, Интеш поспешил за ними.

Все трое покинули перекрёсток, но не успели пройти и десяти шагов, как Кардо замер на месте. Мальчик тоже остановился, втянув голову в плечи: неужели его заметили?

– В чём дело? – спросила мужчину спутница, тоже останавливаясь.

– Да я тут подумал… Тебе не жалко всех этих ребят? То, на что мы их обрекаем, это же…

– Нет, не жалко! – перебила его женщина. – Каждый такой ребёнок даёт возможность спокойно жить миллионам других людей, в том числе и нам с тобой. Поэтому – как там говорят? – цель оправдывает средства!

– Но, Маринна, они ведь даже не знают об этой цели!

Женщина, прищурившись, посмотрела на напарника.

– Неужели у кого-то проснулась совесть? – протянула она. – Что, захотел справедливости? Так если всё делать по ней, то тебе первому нужно вслед за детьми на койку ложиться за всё, что ты успел совершить в своей жизни! Этого хочешь? Только скажи, и я устрою! Уверена, Совет Серпи не откажет в такой простой просьбе своему заслуженному работнику.

Кардо несколько мгновений смотрел на Маринну не мигая, пока в нескольких валланах от них Интеш, затаив дыхание, судорожно пытался осознать всё, что только что услышал, но информация не укладывалась у него в голове.

Выходит, никакого центра для особого обучения не существует? Но тогда зачем пришли эти люди? Куда они забирают детей? Что это за цель, которая оправдывает массовые похищения?..

– Так что, мне обрадовать Совет? – язвительно спросила Маринна, первой прерывая молчание.

Кардо отвернулся от неё и что-то пробурчал в ответ.

– Что? Я, кажется, не расслышала!

– Не надо ничего говорить Совету. Я сделаю всё как полагается.

– Мы сделаем, – поправила его Маринна, хищно улыбнувшись.

Интеша прошиб холодный пот.

Женщина вздрогнула, ощутив особенно сильный всплеск энергии рядом с собой, и резко повернула голову. В следующее мгновение её улыбка исчезла.

Ругнувшись себе под нос, Интеш тут же бросился прочь. Вслед ему донёсся досадливый вскрик:

– Он всё слышал!

– Кто? Ты о чём? – не понял Кардо.

– Мальчишка! Он шёл за нами всё это время! Догони его, энерговыродок! Если в Совете узнают, что мы проболтались, да ещё и ребёнку, нас обоих на койки положат!

И Маринна первой рванула вслед за Интешем настолько быстро, насколько позволяли высокие каблуки её туфель.

Глава 6. Первый день службы

– Эй, Тощий, не путайся под ногами, а то зашибу ведь!

Стриж со вздохом закатил глаза. За последние пять минут, пока они шли по городу со своим куратором, эта «угроза» прозвучала уже раз десять. Его новый напарник явно не понимал, что выглядит скорее смешно, чем страшно, пытаясь без повода нападать на людей.

– Кстати, а тебя реально зовут Стриж Фрио Голи? Или ты решил постебаться над Улыбашкой, когда называл имя на входе?

– Нет, меня реально так зовут.

– И ты сын того самого Фрио Голи?

Стриж ничего не ответил. Хоть это и был типичный вопрос почти всех людей, услышавших его полное имя, говорить на эту тему он не хотел. Тем более что некоторым было мало простых разговоров: кто-то тут же начинал лезть в душу с непрошеными советами, а кто-то даже пытался заполучить хоть каплю его энергии, чтобы потом запечатать её в каком-нибудь украшении и везде носить с собой. Да, на Серпи до сих пор существовали люди, которые верили, что энергия кого-то из знаменитой на всю планету семьи сделает их такими же известными, ну или хотя бы принесёт удачу.

– Эй, Тощий, чего молчишь?

Сделав вид, что не услышал ни этого вопроса, ни стереотипного прозвища, Стриж ускорил шаг и нагнал Лио, быстро шедшего по улице впереди них. Тот явно не прислушивался к возне новичков за своей спиной и вообще был крайне немногословен: с того момента, как кончилась церемония Посвящения, сказал лишь «Идите за мной» и «Здесь направо». Если бы Стриж не видел вчера в ремонтном ангаре тот космоборт с огромной дырой в борту и бесчувственного напарника Лио, он бы решил, что «четвёрка» ведёт себя так отстранённо из-за того, что совсем не рад стать их куратором. Почему-то.

– Налево, – буркнул Лио, словно подслушав мысли Стрижа.

Они свернули в узкий переулок, где можно было пройти, лишь выстроившись по одному в ряд. За спиной Стрижа тут же запыхтел недовольный Кари: ему, само собой, досталось место в «хвосте» их короткой цепочки.

– Ды… Лио! Ну долго нам ещё?

Куратор промолчал. Вскоре переулок вывел ребят на очередную городскую улицу, и впереди замаячил высокий забор, за которым виднелся продолговатый стеклянный купол какого-то здания.

– Если нам не туда, я отказываюсь идти дальше! – капризным тоном заявил Кари. – У меня уже мозоль на пятке!

– Да мы идём всего минут семь, – не выдержал Стриж, обернувшись. – Если так натирает обувь, можно было взять с собой запасную или сразу надеть удобную!

– Оборванцев не спрашивали! – тут же поморщился напарник, брезгливо оглядывая его пыльную одежду. – Кстати, как тебя вообще пустили на Посвящение в таком виде? А ещё сын знаменитого разводчика…

Стриж ощутил, как у него стремительно краснеют щёки от очередного упоминания Фрио, и выпалил:

– Знаешь, лучше прийти в грязной одежде, чем без мозгов!

– Ага, а в твоём случае лучше не приходить вообще! Я вот не понимаю, зачем тебе Посвящение, если папаша и так всё устроит?

Руки Стрижа сами собой сжались в кулаки, и он точно врезал бы своему напарнику, если б не Лио.

– Заткнитесь оба, – веско произнёс куратор, даже не обернувшись, и его тон странным образом успокоил обоих новичков. Вернее, дал им понять, что они на улице не одни, а начинать свою службу в разведке с драки - как будто бы не самая лучшая идея.

Пока напарники испепеляли друг друга взглядами, Лио уже вплотную приблизился к гладкому белому забору, окружавшему территорию корпуса ведов. Сооружение было поистине огромное: высокий наставник едва доставал макушкой до середины этой стены!

– Что, нам всё-таки сюда? – протянул Кари. – Больше похоже на городскую тюрьму. Мы точно сможем выйти обратно, если попадём на территорию?

– Без разрешения не сможете, – ответил Лио как ни в чём не бывало, прикладывая свой энобраслет к небольшому чёрному экрану, встроенному в забор. Раздался короткий сигнал, и в паре шагов от наставника начали открываться ворота. – Поэтому я с вами не пойду.

– В смысле не пойдёшь? – не понял Стриж.

– Я должен был забрать вас с Посвящения и доставить сюда. Все вопросы зададите завтра своему куратору.

– Погоди, как это завтра? – возмутился Кари. – Какому ещё куратору? Кто на Посвящении встретил, тот и куратор! Свою зарплату надо отрабатывать, ты в курсе?

По лицу Лио пробежала тень.

– Я учту, – процедил он, обойдя напарников сбоку, и с силой толкнул обоих в открывшийся проход.

Кари с возмущённым писком шлёпнулся прямо на землю, а Стриж с трудом, но смог удержаться на ногах. Ворота за его спиной начали закрываться, и парень обернулся.

– Вашего куратора зовут Истен Кап, – сказал Лио, глядя на Стрижа: видимо, совсем не рассчитывал, что Кари прислушается к его словам. – Удачи!

Створки ворот сошлись вместе, разделив новичков и несостоявшегося наставника. Теперь до появления Истена парни были предоставлены сами себе.

– Возмутительно! – фыркнул Кари, поднимаясь на ноги и одновременно пытаясь отряхнуть свою одежду от грязи. – Этот валлег точно чокнулся, если решил, что может просто так слинять со службы. Надо найти кого-то из бестепов, чтобы объяснили этому выскочке, как работать с новичками!

Стриж медленно покачал головой.

– Не похож он на выскочку. Может, у него что-то случилось…

– Я скажу, что у него случилось: он в край обнаглел! И первый же бестеп, которого я здесь встречу, об этом узнает!

Кари решительным шагом направился по дороге, ведущей вглубь корпуса. Стриж было повернулся, чтобы идти за ним, но замер от изумления, едва подняв взгляд.

Весь корпус разведчиков… сверкал в ярких лучах дневного светила. Прозрачные стволы и кроны листотрясов, которые тут росли буквально на каждом шагу, сияли и переливались, отражая свет Лишеси, и эта красота была заметна даже сквозь тёмные линзы энергозащитных очков. А лёгкий перезвон жёстких листьев, за который листотрясы и получили такое чудное название, складывался в ненавязчивую и приятную мелодию.

Стриж не осознавал, что слушает и смотрит на всё это с открытым ртом, пока рядом вдруг не раздалось насмешливое:

– Челюсть придержи, а то отвалится!

Вздрогнув, Стриж повернулся. Слева от него стояла, скрестив руки на груди, крепко сложенная девушка в униформе разведчицы. Её блестящие волосы – скорее всего, русые или рыжие, судя по тому, как они выглядели сквозь тёмные очки, – были заплетены в две тугие косы, лежавшие на широких плечах, а в глазах читалось любопытство, словно Стриж был какой-то диковинной зверушкой, которую она раньше никогда не встречала.

– Меня зовут Вира, – представилась девушка, протянув руку для традиционного приветствия, и стало видно, что вместо форменных штанов на ней был надет свободный комбинезон без рукавов того же цвета, что и рубашка. – А тебя?

– Стриж. – Визор протянул руку в ответ, и они несколько секунд подержали ладони рядом, будто хотели пожать друг другу руки, но так и не соединили их. «Энергетическое рукопожатие» – так этот жест иногда называли на Серпи. Во время него Стриж успел сделать вывод, что Вира была энергусом: тёмных очков на ней не было, да и зрачки девушки были совершенно обычными.

– Приятно познакомиться, Стриж. Ты тут впервые, да?

Визор кивнул.

– Это заметно. Ничего, со временем привыкнешь к этому блеску. А почему ты здесь один? Где твой куратор?

– Должен прийти завтра. Тот парень, который забирал нас с Посвящения, сказал, что он только подменял нашего настоящего куратора на время, и просто оставил нас тут.

– Вас? – Вира выразительно посмотрела за спину Стрижу.

– Да, у меня есть напарник. Он пошёл искать бестепов.

– Ясно, очередной болванчик, который считает, что его мнение кого-то интересует, – поморщилась девушка. – Что ж, пока он восстанавливает справедливость, я могу показать тебе корпус.

– Давай! – обрадовался Стриж, но тут же спохватился: – А ты точно никуда не торопишься?

– Не-а. До обеда у меня личное время.

Вира повела Стрижа по той же дороге, по которой несколько минут назад ушёл Кари. Поначалу выложенная большими плоскими камнями тропа шла меж густо растущих деревьев, но вскоре тихо звенящие кроны расступились, и перед Стрижом раскинулась просторная территория корпуса.

– Справа у нас тренировочная площадка. – Вира указала рукой на большой участок голой чёрной земли, утоптанной множеством ног. С краю него темнели какие-то громоздкие конструкции из кусков металлических труб; трое парней в униформе разведчиков ловко перепрыгивали с одной конструкции на другую, умудряясь как-то сохранять равновесие на неровных поверхностях. При этом они успевали перебрасываться разными шутками, и на площадке то и дело раздавались взрывы хохота.

– Тому, что делают эти ребята, ты будешь обучаться только через полгода, – сказала Вира, заметив, как напрягся Стриж. – Сначала обычные тренировки и бег на выносливость.

– Бег? По этим камням? – Визор указал на тропу под их ногами.

– Нет, конечно. По периметру корпуса вдоль забора проложена специальная дорожка. Ты разве не заметил, когда входил на территорию?

Стриж покачал головой. Он едва не пропахал носом землю от грубого тычка в спину, когда Лио сказал, что не будет заходить в корпус вместе с ними. Какое уж тут дело до беговой дорожки!

– А вон там симулятор Пустоты, – сказала Вира, показывая на большое здание без окон по левую сторону от дороги. Строение выглядело как глянцевый серебристый куб, и время от времени изнутри доносились чьи-то крики.

Стриж уже успел побывать в подобном здании, когда проходил учебную практику в другом городе, и знал, что симулятор использовался в основном для тренировок «единичек», то есть новичков. В первый год службы им разрешали реальный вылет с Серпи в Пустоту всего один раз, а остальное время посвящалось спорту и тренировкам в симуляторе, на которых новичков «закидывали» на разные планеты, чтобы обучить азам работы в разведке. Это должно было подготовить их к настоящим самостоятельным миссиям, но судя по громким крикам, доносившимся сейчас до Стрижа, кто-то уже осознал, что ошибся с выбором своей профессии.

Немного постояв напротив симулятора, Стриж и Вира молча двинулись дальше. Через несколько проков, каждый из которых на Серпи равнялся примерно десяти шагам, дорога упёрлась в прямоугольное белое здание. На его фасаде, как и на здании симулятора, не было отдельных окон: здесь их заменял один широкий эркер посередине. Беря начало от полукруглого крыльца, на верхних этажах он плавно перетекал в плоскую прозрачную крышу, как будто кто-то нарисовал гигантскую стеклянную букву «т» на фасаде.

– Это наше общежитие. Как ты уже понял из названия, здесь живут все разведчики, которые работают в корпусе. Надеюсь, ты попрощался с родителями, потому что территорию ты теперь покинешь нескоро.

«Да уж, попрощался», – пронеслось в голове у Стрижа.

Вира тем временем поднялась по ступенькам крыльца и распахнула дверь перед визором.

– Только после вас!

В холле общежития было тихо и прохладно. Своими размерами он напоминал зал для посвящений, из которого Стриж вышел буквально час назад, с той лишь разницей, что там стены, уходившие вверх, были сплошными, а здесь помещение объединяло сразу десяток этажей: напротив стеклянного эркера поблёскивали в дневном свете такие же стеклянные перила на каждом из уровней. Кое-где у перил стояли или медленно прогуливались разведчики, но по большей части огромный холл общежития был пуст, и каждый шаг парня отдавался гулким эхом.

– Вира, а где все разведчики? Не может же быть, чтобы такое большое здание строилось для пары десятков человек.

– Нет, конечно. Кто-то сейчас на задании в другой плоскости, у кого-то учебные занятия, а у кого-то перерыв, как у меня. Здесь одновременно живёт и работает около тысячи ведов, если бы все сразу занимались одним и тем же делом, в Красто случилось бы землетрясение! – Вира улыбнулась. – Ваш куратор должен будет сделать для вас с напарником индивидуальный план занятий.

– А какой план у тебя? – поинтересовался Стриж.

– Ну, я здесь уже три месяца, привыкла к нагрузкам, так что занятия довольно интенсивные. Тренировки у меня всю неделю, то есть «восемь-ноль», пять дней в неделю к ним добавляются миссии в симуляторе и три дня в неделю – учебные лекции.

– А выходные дни?

– У меня их нет. По крайней мере, пока. Сам знаешь, в трудовой стаж идут только отработанные дни, а я хочу побыстрее закрыть первый год службы и в восемнадцать лет уже получить вторую степень.

Стриж кивнул, невольно ощутив уважение к самодисциплине Виры. Служба в разведке, как и в любой другой профессии на Серпи, действительно была построена так, что для повышения в звании предстояло отработать определённое количество дней. Звание «двойки», или разведчика второй степени, давали за триста шестьдесят дней, то есть ровно за год службы в корпусе после Посвящения. Звание «тройки» давали ещё за два года работы после повышения, звание «четвёрки» – за три года службы разведчиком третьей степени. Наконец, бестепом можно было стать, отработав ещё минимум четыре года и хотя бы раз побывав куратором для кого-то из новичков.

Каждое новое звание открывало больше возможностей для разведчика, но и получить его было сложнее, чем предыдущее. Даже самые мотивированные новички крайне редко выдерживали три года работы без выходных, чаще их хватало максимум на полтора, и те на последнем издыхании. Поэтому для себя Стриж решил, что не будет пытаться достать с неба светило и работать станет по мере своих сил и возможностей. В конце концов, разведчиком он уже стал, и если не будет сильно «косячить», то эту работу у него никто не отнимет.

– Стриж, мне тебя ущипнуть или как?

Парень удивлённо заморгал и перевёл взгляд на Виру:

– Чего?

– Ну, ты, видно, уснул, раз на меня больше не реагируешь, – заметила девушка с лёгким упрёком.

– Ой, прости, задумался. Так какую часть экскурсии от лучшего местного гида я пропустил?

– Да, в общем-то, совсем небольшую, – хихикнула Вира. – Я как раз начала рассказывать схему этажей.

Она указала рукой на ряды одинаковых металлических дверей по правую и левую стороны холла.

– Здесь располагаются наши жилые комнаты. Ты можешь выбрать себе любую свободную на первом или втором этаже, кроме вон тех больших дверей напротив входа – это комнаты бестепов. На этажи с третьего по восьмой тоже не суйся, они нам пока не по должности. Девятый этаж у нас учебный, там проходят лекции. Десятый этаж под крышей – для отдыха, но это больше в плохую погоду, в хорошую ты там вряд ли усидишь. Так, что ещё? На нулевом этаже, – Вира ткнула пальцем в пол, – у нас хозблок, столовая и очистительные комнаты.

Стриж встряхнул головой и смущённо улыбнулся:

– Так, погоди, я столько сразу не запомню! Где, говоришь, я буду жить?

– Комнаты «единичек» – на первом и втором этажах, – повторила Вира. – Можешь выбрать любую, которая не отмечена именем. Ой, погоди секунду, мне пришло новое сообщение!

Пока Вира разбиралась со своим энобраслетом, Стриж подошёл к ближайшей справа двери. Она выглядела точно так же, как и десятки остальных тут: узкая и продолговатая, а в верхней части на уровне глаз встроен небольшой экран. На экране светилась надпись: «Адетт Стефия Занз, энергус, –7». Понятно, комната занята. Стриж пошёл дальше вдоль ряда дверей, едва пробегая глазами по именам незнакомых ему «единичек». Наконец его взгляд зацепился за пустой экран, внизу которого горела кнопка: «Присвоить комнату».

Поколебавшись пару секунд, Стриж нажал на кнопку, а затем осторожно коснулся рукой холодной дверной ручки. Встроенный внутрь датчик пискнул, считывая его энергию, и на экране появилась надпись: «Стриж Фрио Голи, визор, 11». Стриж поморщился и принялся тыкать пальцами в экран, пытаясь скрыть часть надписи или хотя бы уменьшить шрифт.

– Ну, что, уже выбрал комнату? – донёсся до него голос Виры. Стриж тут же развернулся к ней и заслонил головой экран на двери, неловко улыбнувшись.

– Да, похоже на то.

– Ну и отлично. Давай возьмём тебе униформу и пойдём в скверик. Познакомлю тебя с моими друзьями!

Глава 7. Погоня

– Мальчик, стой!

Окрик ударил Интеша в спину одновременно с первым зарядом энергии, посланным одним из преследователей. Мальчик охнул, едва не споткнувшись, но тут же оправился и ускорил бег.

Впереди показался перекрёсток, на который с соседней улицы как раз выходила большая группа иномирцев, прилетевших в город на экскурсию. Интеш рванулся к ним и буквально ввинтился в толпу, заставив нескольких существ с толстой серой кожей и выпученными глазами возмущённо квакнуть. Быстро пробежав между ними, Интеш метеором вылетел на соседнюю улицу.

– Сюда! – раздался где-то сзади выкрик Маринны, и иномирцы снова заквакали.

– Пропустите, пропустите! Дорогу! – вторил напарнице Кардо. – Мальчик, остановись!!!

Помня, что случилось в прошлый раз, Интеш резко вильнул влево – и утоптанная чёрная земля справа от него взорвалась твёрдыми комьями. Похоже, что преследователи пытались сбить его с ног.

Интеш как мог запетлял между прохожими. Старушку обогнуть слева, мужчину с ребёнком – справа, потом перепрыгнуть через упавшую на дорогу девочку… Не обращая внимания на доносящиеся ему вслед вопли горожан, Интеш бежал, бежал и бежал, стремясь оставить далеко позади своих преследователей.

Однако те тоже умели двигаться быстрее толпы. Удачно проскочив между двумя влюблёнными, Интеш обернулся на мгновение – и всего в двух проках от себя заметил знакомый силуэт. Маринна хищно ухмыльнулась, встретившись взглядом с мальчиком, и вскинула руку для нового удара.

Интеш в очередной раз вильнул, надеясь избежать его, но женщина оказалась умнее: энергетический шар врезался в правую ногу мальчика, и на этот раз Интеш не смог удержать равновесие. Его бросило вперёд, и, едва успев выставить перед собой руки, чтобы не пропахать носом землю, мальчик грохнулся на дорогу.

– Есть! – воскликнула Маринна, подбежав к Интешу, и схватила его за запястье руки прежде, чем он успел встать. Интеш дёрнулся, но женщина держала его на удивление крепко и отпускать, конечно же, не собиралась.

– Да уж, мозги к твоим способностям, видно, не прилагаются, – пропыхтела Маринна, хватая его и за другую руку тоже, а потом резким рывком подняла тело мальчика вверх, намереваясь вновь поставить его на ноги.

Интеш изо всех сил сжал руки в кулаки. Если у него и есть какие-то уникальные способности, самое время им проявиться ещё раз! Мальчик зажмурился. «Ну же! Давай!» Но энергия молчала, предпочитая оставаться бесстрастным наблюдателем его борьбы. Интеш мысленно выругался: если бы он знал, что сможет воспользоваться своей энергией лишь раз в жизни, то не стал бы напрасно разбивать вазу матери! Впрочем, теперь думать об этом было уже поздно.

Подбежавший к Маринне Кардо помог ей поставить мальчика на ноги и развернул его лицом к себе. Убедившись, что напарник крепко держит беглеца, Маринна наконец отпустила Интеша и со стоном согнулась пополам, уперев руки в колени.

– В следующий раз сам будешь бегать за этими сопляками! – выдохнула она.

Интеш покосился на её ноги: ступни, обутые в совсем не подходящие случаю туфли на каблуке, были покрыты сеточкой вздувшихся от напряжения синих вен. Где-то в глубине души мальчика шевельнулась жалость, но он тут же подавил её, напомнив себе о разговоре, который вела эта женщина со своим напарником буквально десять минут назад.

– Что, так больно? – с явным сочувствием в голосе спросил Кардо.

Маринна метнула гневный взгляд в сторону мужчины.

– А ты побегай на цыпочках с четверть часа и узнаешь!

Кардо в смущении прикусил нижнюю губу. Маринна, наконец отдышавшись, выпрямилась и в упор посмотрела на мальчика.

– Добегался, энерговыродок? Хотела я дать тебе время на прощание с родственниками, но, видно, тебе оно не особо и нужно! Что ж, дело хозяйское…

Женщина кивнула напарнику и, прихрамывая на левую ногу, сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Кардо рывком развернул мальчика на сто восемьдесят градусов и, продолжая держать его за плечо, скомандовал:

– Шагай!

Интеш быстро огляделся по сторонам, раздумывая, что ещё он может сделать для того, чтобы освободиться, раз уж не хватает сил для активного сопротивления. Прохожих в этой части улицы было не так чтобы много, да и те будто старались обходить парочку взрослых и задержанного ими ребёнка стороной, занятые своими мыслями. Сердце Интеша так и ухнуло вниз, когда он подумал, до чего же равнодушными были все эти люди. Если он прямо сейчас громко крикнет «Помогите!», отзовётся ли кто-нибудь из них? Кто-нибудь вообще заметит, что что-то идёт не так?

Нет, с грустью признал Интеш, вслед за Маринной шагая по городской улице. А значит, надеяться он может только на себя самого, и ни на кого больше. Приняв эту мысль, Интеш с удвоенным рвением воззвал к энергии, текущей внутри его тела. Он освободится сейчас – или уже никогда.

Сила, дремавшая внутри, пробуждалась совсем неохотно. Ворчала, как только что вышедший из ремонта корабль, который снова заставляют летать. Интеш незаметно раскрыл одну из ладоней, намереваясь собрать в ней хоть маленький комочек энергии, с помощью которого можно было бы отвлечь на время своих похитителей, однако сила, словно в насмешку, тут же свернулась клубочком где-то глубоко внутри и замерла, как иногда делал его младший брат, пытавшийся сделать вид, что его не существует, если дома вдруг пропадали запасы сладкого.

Но Интеш не сдавался. Мысленно он раз за разом приказывал своей энергии течь в его ладонь, повторяя приказы то мягким, просящим, то жёстким, ледяным тоном. И наконец энергия отозвалась.

Кардо и Маринна тем временем свернули в какой-то проулок, и впереди показался массивный энергомобиль с большим кузовом, в котором могло бы поместиться человек двадцать. Женщина подошла к кабине и, открыв дверцу, уселась за руль. Мужчина, по-прежнему ведя перед собой Интеша, обошёл энергомобиль сбоку и приблизился к кузову.

– Залезай.

Мальчик послушно сделал шаг вперёд – и обратился в энергию. Холодная волна захлестнула его тело, поднимая дыбом тонкие волоски на коже. Мужчина вскрикнул от неожиданности и всего на секунду потерял контроль. Интеш ловко вывернулся из его хватки и ринулся прочь от энергомобиля. Гневно закричала что-то сидевшая в салоне Маринна, но мальчик не глядя метнул в её сторону только что созданный энергошар. Послышался звон разбитого стекла, и крик стих.

Интеш ухмыльнулся на бегу, но радоваться было пока рано: пришедший в себя Кардо уже бросился его догонять. Видимо, от пережитого потрясения мужчина не сразу смог сосредоточиться на своей энергии, и Интеш успел выбежать обратно на городскую улицу, прежде чем его нагнал первый удар.

Мальчик ожидал, что это снова будет сгусток энергии, бьющий по ногам, но Кардо решил действовать радикально, и Интешгу в плечо вонзилась невидимая игла. Вскрикнув, мальчик остановился; в спину тут же воткнулась вторая, едва не задев позвоночник. Не помня себя от боли, Интеш обвёл взглядом улицу и заметил неподалёку большие, распахнутые настежь ворота. Бортодром!

Кое-как собрав в руке подобие ещё одного энергошара, Интеш обернулся. Кардо почти догнал его, но стрелять, похоже, больше не собирался: зачем, если жертва и так уже остановилась? Трясущейся рукой мальчик прицелился и метнул шар прямо в голову мужчины. Кардо дёрнулся, когда чужая энергия вошла в его тело, и, неловко споткнувшись о свою же ногу, растянулся на чёрной земле.

Не зная, надолго ли хватит этого удара, Интеш неуклюже заковылял к бортодрому.

Глава 8. Новые знакомые

Всё оказалось совсем не так, как успел вообразить себе Кари. Во-первых, вконец обнаглевший Дылда «слился», едва доведя новичков до корпуса, хотя в представлении Кари должен был провести подробную экскурсию по территории и ответить на все его вопросы. Во-вторых, напарником энергуса стала не какая-нибудь симпатичная девчонка, а занудный Тощий, которого самоотвод куратора, похоже, вообще не волновал. Ну конечно, у него же отец знаменитый разводчик, одно слово которого – и Дылда прилетит обратно в корпус быстрее космоборта… А вот Кари после сегодняшнего Посвящения мог рассчитывать только на себя. Скорее бы найти здесь хоть кого-нибудь из бестепов!

То, что комнаты старших по должности располагались напротив стеклянного эркера, Кари догадался сразу: в отличие от узких однотипных створок, ведущих в комнаты для разведчиков, эти двери были широкими, и каждая отличалась индивидуальностью. Так, на первом этаже дверь была выкрашена в дорогой бордовый цвет, на втором – обита пятнистыми шкурками клатт, мелких грызунов, водившихся в степной местности. На третьем этаже Кари ещё от лестницы заметил на двери цветную мозаику, а на четвёртом дверь закрывало большое зеркало в форме семиконечной звезды. И это всё, конечно, было очень мило, но до сих пор ни одна из дверей, в которые он постучал, не открылась, как будто все бестепы разом куда-то ушли. Но ведь кто-то же должен призвать к ответу Дылду! Это Тощий пусть терпит унижения, а он, Кари Ви, требует справедливости!

Без особого успеха пройдя ещё пару комнат, Кари по зигзагообразной лестнице поднялся на седьмой этаж и подошёл к очередной двери, на этот раз совершенно обычной внешне. На табличке, встроенной в стену на уровне глаз, удалось прочесть имя проживающего внутри: «Варсо Аллего Массл, энергус, +15». Фамилия бестепа почему-то показалась смутно знакомой, но Кари так и не смог вспомнить, где встречал её раньше. Он уже собирался постучать, как вдруг из-за закрытой створки донёсся громкий мужской голос:

– Что значит не привозили?! Проверьте ещё раз: Форг Розен Длаб, двадцать два года, разведчик четвёртой степени. Должен был поступить вчера вечером с сильным перерасходом энергии.

Кто-то едва слышно ответил, что данные уже дважды перепроверили, и никакой ошибки быть не может.

– Но мне сказали, что его повезли к вам!

Всё тот же тихий голос посоветовал бестепу сделать запрос в другие корпуса лекарщиков.

– Да сделал уже! Все твердят то же самое.

Ответом ему было невнятное бормотание.

– Ладно, – вздохнул бестеп. – Спасибо за информацию, лёгкого дня.

За дверью на пару секунд стало тихо, а потом раздался глухой удар. Кари невольно вздрогнул, но тут же подобрался и, подняв руку, решительно постучал. Ему никто не ответил, но Кари всё равно потянул дверь на себя. Она оказалась не заперта.

Взгляду Кари открылось просторное чистое помещение, целиком залитое светом Лишеси. Напротив двери за рабочим столом сидел, обхватив голову руками, коренастый мужчина средних лет в униформе разведчика. В его тёмных волосах виднелись седые пряди, а когда бестеп поднял взгляд на вошедшего, стало заметно ещё и большое родимое пятно прямо на лице. Как будто нос и часть левой щеки мужчина украл у кого-то более загорелого.

– Вам чего? – рявкнул Пятнистый, обращаясь к Кари.

– Я хочу пожаловаться на одного из разведчиков!

– Вы кто вообще? Как вы сюда попали, молодой человек?

– Кари Ларс Ви, вед первой степени, – с готовностью представился Кари, невольно улыбнувшись: называть своё имя с добавлением настоящей должности, а не жалкого слова «практикант» оказалось приятно.

– «Единичка», – произнёс бестеп таким тоном, что улыбаться почему-то расхотелось. – И на какого же разведчика вы хотите пожаловаться?

Кари растерялся на секунду: второе имя и фамилию Дылды он совершенно не запомнил! Только его квадратные зрачки и вселенскую наглость.

– Вед четвёртой степени Лио, по способностям антис, – выкрутился Кари. – Он забрал нас с Посвящения и довёл до корпуса, но работать дальше отказался. Сказал, что якобы завтра придёт другой наставник, какой-то там Кап, который будет нас учить. А когда я попытался возразить, Лио ударил меня так сильно, что я даже упал!

И в доказательство своих слов Кари указал на испачканные штаны.

– Вашим наставником на Посвящении был антис Лио? – переспросил Пятнистый.

– Да.

– Разведчик четвёртой степени Лио Каспирр Джинс?

– Да, именно он, – кивнул Кари. Ну и имечко же у Дылды!

– Боюсь, что это невозможно, – криво улыбнулся Пятнистый. – Лио бы никогда не ударил подчинённого. Кроме того, он сейчас находится в краткосрочном отпуске в связи с… некоторыми личными обстоятельствами. Вы что-то перепутали, молодой человек!

Кари захлестнула волна искреннего возмущения.

– Я перепутал?! – воскликнул он. – Это ваш Ды… Лио с головой не дружит! Спросите у моего напарника, он подтвердит, что Лио меня ударил! Этот валлег и Тощ… то есть Стрижа толкнул! Оставил нас одних на территории корпуса! Да мы даже выйти отсюда не можем теперь!

– А что, есть такая необходимость? – вскинул брови бестеп.

– Ну, у нас же должна быть свобода, личная жизнь!

Пятнистый откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди.

– Ошибаетесь, молодой человек. Заступив на службу в разведке, как, впрочем, и в любом другом месте, вы уже выражаете своё согласие с тем, что теперь часть вашей свободы будет обмениваться на энпласы. Вы не можете выходить с территории корпуса когда вам захочется, в противном случае вы будете уволены.

Кари открыл было рот, но тут же закрыл его, когда Пятнистый продолжил:

– Кроме того, вы не имеете права заходить в комнаты бестепов без их согласия, а я вам его не давал. Поэтому, пожалуйста, покиньте помещение.

– Но… А…

– Выход позади вас.

Кари ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он вылетел из комнаты бестепа красный, словно Фаошеси, и сердито хлопнул дверью, от всей души пожелав, чтобы в комнате что-нибудь обвалилось от этого удара, и в идеале прямо Пятнистому на голову.

Пыхтя от злости, Кари поднялся на восьмой этаж, надеясь, что хотя бы тут найдёт адекватного бестепа, готового выслушать его жалобу и принять меры, но эта дверь тоже оказалась заперта. Пнув ногой створку, Кари подошёл к стеклянным перилам, опёрся на них руками и прищурился, глядя прямо перед собой. Что ж, нажаловаться на Дылду оказалось не так просто, как он думал. Но такое поведение точно не сойдёт наставнику с рук! Не бестепы, так Совет Серпи примет слова Кари к сведению.

На первом этаже кто-то звонко рассмеялся словно в ответ на его мысли, и Кари перевёл взгляд вниз. Холл общежития пересекали двое разведчиков. В одном из них Кари с удивлением узнал Тощего, который уже успел где-то разжиться новенькой униформой, а вторым разведчиком, к ещё большему удивлению энергуса, оказалась хохочущая рыжеволосая девушка. И как только Тощий умудрился познакомиться с девчонкой за полчаса, когда Кари не смог сделать этого за целых шестнадцать лет жизни?

Парочка, весело болтая и не замечая наблюдения сверху, вышла на улицу. Кари хотел было отправиться вслед за ними, но тут рядом послышались голоса, и со стороны лестницы показались ещё две девушки, нёсшие в руках какие-то сумки.

– Как здорово, что тебе наконец дали четвёртую степень, – щебетала одна. – Мы снова можем быть соседками по комнатам!

– О да, я так соскучилась по твоему громкому храпу за стенкой, – хмыкнула вторая.

Не замечая Кари, разведчицы подошли к одной из дверей, и девушка, которая только что в шутку жаловалась на храп, нажала какую-то кнопку на небольшом экране, а потом взялась за дверную ручку. Встроенный в ручку сканер тихо пискнул.

– Ура! – подпрыгнула от радости первая разведчица, и Кари чуть не стошнило от её восторженного позитива.

– «Ура» будет, когда поможешь мне разложить вещи, – заметила её подруга, у которой мозгов было явно побольше.

Девушки скрылись в комнате, а Кари с интересом огляделся по сторонам. Он-то думал, что комнату для проживания ему будет выбирать куратор, и уже мысленно готовился к тому, что его определят куда-нибудь в самый дальний конец коридора рядом с туалетом или лестницей, но после увиденного ощутил приятный прилив сил: оказывается, комнату можно выбрать и закрепить за собой самостоятельно!

Мигом позабыв про то, что собирался жаловаться на Дылду в Совет Серпи, Кари отправился бродить по этажу, прикидывая удобство расположения каждой из свободных комнат, и спустя несколько минут остановил свой выбор на помещении, из которого отлично просматривался почти весь холл. То, что его соседом при этом становился разведчик сразу четвёртой степени, Кари ничуть не смутило: где же ему ещё жить, как не среди лучших? Однако присвоить комнату себе не получилось. Едва считав его энергию, датчик протестующе запищал. Кари поморщился от досады – какой-то глюк в системе! – и приложил руку ещё раз. Опять громкий писк.

– Малыш, ты не заблудился? – пробасил кто-то за его спиной.

Кари невольно вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял широкоплечий мужчина лет тридцати на вид. Позолоченные пуговицы на его униформе блестели так же ярко, как и лысина на голове. Из-под густых бровей на Кари смотрели бледно-голубые глаза с вращающимися квадратными зрачками.

– Не заблудился! – с вызовом ответил Кари. – Я теперь тут работаю.

– «Теперь» – это с сегодняшнего дня? – усмехнулся Лысый, оценивающе оглядев его с ног до головы. – Если что, униформу можно получить на нулевом этаже, а комнаты «единичек» расположены на первом и втором, так что шурши вниз, малыш.

И Лысый, явно потеряв интерес к новичку, дотронулся до ручки соседней двери. Створка сразу открылась.

– Я не малыш, – процедил Кари.

– Неужели? Ну, до комнаты на этом этаже ты пока явно не дорос, а значит, малыш!

Кари ощутил, как к рукам приливает тепло, и сжал их в кулаки. Почему каждый здесь так и норовил ткнуть его носом в низкую должность? Как будто сами поголовно состояли в Совете Серпи!

– А ну повтори, – сказал он, приказав своей энергии вытечь из ладоней и сформироваться в два плотных шара.

Лысый обернулся и, заметив, как резко потускнела метка энергенциала на подбородке парня, удивлённо вскинул брови.

– Даже так?

– Я сказал, повтори, – пророкотал Кари, поднимая руки перед собой.

«Четвёрка» устало вздохнул.

– Малыш, у меня нет времени на этот бессмысленный…

Не успел он договорить, как Кари метнул в него первый энергошар. Всё, что произошло дальше, уложилось в какие-то доли секунды.

Лысый поймал его шар на лету и не глядя отшвырнул в другой конец холла, откуда тут же раздался характерный звон стекла. Кари, опешивший от такой быстрой реакции, метнул ещё один шар, но «четвёрка» уже подскочил к нему и, схватив за горло, прижал спиной к холодной створке закрытой двери.

– Больше никогда не смей нападать на меня, – прошипел он, глядя Кари в глаза. Зрачки разведчика теперь вращались гораздо быстрее. – Никогда!

Кари захрипел и попытался освободиться, но Лысый уже и сам его отпустил. Презрительно плюнув на пол рядом с парнем, «четвёрка» ушёл в свою комнату. Кари скорчил рожицу ему вслед. В этом корпусе все какие-то чокнутые! Ну да ничего, это до тех пор, пока он не направит свою жалобу в Совет Серпи…

С этой греющей изнутри мыслью Кари направился к лестнице.

***

Новенькая униформа разведчика Стрижу определённо нравилась. Он специально попросил выдать ему брюки и рубашку на пару размеров больше и теперь наслаждался тем, что мягкая тёмная ткань не стесняла движения и скрывала под собой его худощавый торс, а пуговицы красиво сверкали в лучах Лишеси. Смущал только новый энобраслет, который ему выдали вместе с униформой взамен прежнего: он был массивнее и тяжелее, а более широкий ремешок уже не получалось, как раньше, спрятать под самодельными пёстрыми феньками на запястье.

– Какие необычные верёвочки! – сказала Вира, заметив возню Стрижа с его многочисленными браслетами. – Откуда они у тебя, где-то обменял?

– Один старый друг научил плести. Решил сохранить на память.

– Друга, я так понимаю, уже больше нет?

Стриж промолчал, сосредоточенно двигая в разные стороны феньки и новый браслет, чтобы они наконец сложились вместе во что-то симпатичное.

– Извини, если лезу не в своё дело, – смутилась Вира, так и не получив ответа. – В любом случае, ты теперь в корпусе ведов. Здесь многие находят себе новых друзей, и часто на всю жизнь. Ну, а вот и наш скверик!

То, что Вира ласково называла «сквериком», вполне могло сойти за небольшой лес: исполинские листотрясы заполонили собой практически всё пространство за зданием общежития. Между деревьями виднелись протоптанные, наверное, поколениями ведов тропинки, которые вились среди серебристой поросли ливвии и круглых, как шары, полупрозрачных капани – растений, которые многие иномирцы, прилетев на Серпи, ошибочно принимали за пуфики, однако стоило только попытаться присесть на один из них, как растение тут же взрывалось, выбрасывая в воздух тысячи мелких серебристых семян.

С виду скверик разведчиков казался совершенно пустым: сквозь прозрачные стволы деревьев просвечивал белый забор, со всех сторон окружавший территорию корпуса. Однако первое впечатление было обманчивым: любой поворот тропинки тут мог вывести к людям, которых почему-то листотрясы не «показывали». Этим удивительным свойством любили пользоваться дети, игравшие в прятки в городских парках: встал за ствол дерева – и хихикай себе над тем, кто стоит в шаге и не видит тебя в упор.

Стриж, никогда раньше не бывавший в листотрясовом лесу, слегка растерялся, увидев такое количество деревьев разом, но Вира уверенно выбрала одну из тропинок и торопливо зашагала по ней, уходя всё дальше от общежития. Визору ничего не оставалось, как довериться её знанию нужной дороги. А может, просто интуиции девушки.

Через пару минут Вира вывела его на большую и совершенно свободную от деревьев площадку прямо посреди скверика. Здесь по чёрному треугольнику земли бегали несколько парней и девчонка, все на вид – примерно одного возраста с Вирой. Веда громко свистнула, и ребята один за другим остановились, повернув головы в её сторону.

– Наконец-то! – крикнул Вире один из ведов, низкий паренёк с неожиданно густыми волосами, очень похожими по цвету на те, что были у неё самой. – Мы уж думали завязывать с разминкой и начинать без тебя!

– А кто это с тобой? – спросила девушка, которая единственная из всех была одета не в униформу, а в простое белое платье до колен.

– Это Стриж, новичок, сегодня к нам заселился! – объявила Вира.

Её друзья встретили эту новость радостным свистом. Девушка махнула им рукой, подзывая к себе. Когда все подошли, Вира принялась по очереди знакомить Стрижа с ребятами.

– Это мой младший брат Рагги, – представила она первого парня. Выглядел тот и впрямь очень мелким, словно ему едва исполнилось четырнадцать лет. Рагги прищурившись посмотрел сперва на свою сестру, потом на Стрижа и будто нехотя ответил на традиционный жест приветствия, протянув визору правую руку. Он, как и сестра, был энергусом.

– Это Данг и Кросс, – продолжила Вира.

– Привет! – одновременно сказали два плечистых парня с ещё более длинными волосами, чем у Стрижа. У одного волосы были белыми, собранными в хвост на затылке, у другого – чёрными, заплетёнными в множество мелких косичек и тоже собранными в хвост.

– А кто из вас кто? – слегка растерялся Стриж.

– Я Данг, – ответил беловолосый.

– Я Кросс, – в унисон с ним произнёс брюнет.

Вместе эти двое выглядели как спустившиеся в человеческий мир небесные светила: Данг со своими белыми волосами и способностями энергуса походил на яркое Лишеси, светившее днём, а Кросс, которого способности визора вынудили надеть тёмные очки, – на мрачное Прашеси, поднимавшееся в небо ночью.

– А вы случайно не братья? – предположил Стриж.

– Нет! – снова хором ответили они.

Все остальные засмеялись.

– Данг и Кросс попали на Посвящение в один день, – объяснила Вира. – Это была, что называется, дружба с первого взгляда. Ребята понимают друг друга с полуслова, комнаты, естественно, тоже заняли рядом, все задания делят на двоих. Мы уже начали шутить, что они и повышение получат одновременно, и церемонию Соединения со своими жёнами будут в один день проводить!

Данг загадочно улыбнулся, а Кросс молча кивнул в знак согласия.

Стриж перевёл взгляд с них на ещё одну девушку, с которой его пока что не познакомили, и Вира поспешила представить её:

– Это Адетт, самая старая в нашей компании.

Немного нескладная девушка в белом платье сердито стрельнула глазами в сторону Виры, и та сразу добавила:

– Прости! Конечно, я хотела сказать «самая старшая»!

Адетт заправила за ухо прядь коротких русых волос – ну, то есть это Стриж решил для себя, что они русые, поглядев на оттенок серого, – и, печально улыбнувшись, сказала:

– Не обращай внимания на её тупые шутки. По большей части Вира нормальная. А говорит так, потому что мне единственной из всех тут восемнадцать лет, но я всё ещё разведчица первой степени.

Стриж понимающе усмехнулся.

– Ребят, а мы играть-то сегодня будем вообще? – нетерпеливо спросил Рагги. – Скоро обед, а мы ещё даже не начали.

– Кстати, да, – спохватился Данг. – Сыграешь с нами в гриарок, Стриж?

– Почему бы и нет.

– Ну, тогда готовься, а мы пока жребий кинем, кто начнёт.

Четверо ребят собрались в кружок, а Вира и Стриж направились к игровой площадке. Девушка принялась разминать кисти рук, похрустывая при этом суставами пальцев. Стриж начал разминку с шеи. Гриарок был довольно активной игрой, во время которой нужно было много двигаться – сначала затем, чтобы выхватить энергетический шар у другого игрока, а потом чтобы не дать отобрать его уже у себя, – так что разминка перед каждым матчем была просто необходима.

Минуты две Вира и Стриж разминались молча, а потом визор спросил:

– Вира, а Рагги и правда твой младший брат? Или это как у Данга с Кроссом, «приобретённое»?

– Правда, конечно, – слегка удивилась вопросу разведчица. – Или ты думал, что родственникам запрещено выбирать одинаковые профессии?

– Не думал, – смутился Стриж. – Я вообще ни разу не слышал о, допустим, сёстрах-лекарщицах или братьях-разводчиках. А чтобы отец и сын в одной профессии – да…

– Ну, это действительно большая редкость. Многие, если и идут вместе с братом или сестрой в одну профессию, потом сдаются и находят дело поинтереснее. – Вира начала делать наклоны влево и вправо, а Стриж перешёл к вращению тазом. – Мы с Рагги точно не из их числа. Я уже прошла своё первое задание, Рагги тоже скоро его получит. Ему лишь немного не повезло в прошлый раз – попал в корпус на день позже, чем всех новичков и меня отправили на исследование новой планеты…

– А часто вообще дают эти задания? Я просто слышал, что некоторым «единичкам» приходится ждать почти весь первый год службы, чтобы наконец получить разрешение на вылет в Пустоту.

– Ну, в определённой степени это правда, – кивнула Вира, переходя к следующему упражнению. – Пустоте ведь не прикажешь подкидывать новые задачки точно по расписанию, потому что «нам разведчиков учить надо». Иногда задания появляются раз в неделю, иногда – раз в месяц. На самом деле, конечно, гораздо чаще, но часть заданий опасна, и доверить их могут только старшим по званию, а часть заданий отдают другим корпусам.

Пока звучало вроде логично. Почти.

– Ну, а если вдруг я буду полгода или год ждать своё первое задание, тренироваться тут, тратить время и силы, а потом во время первой реальной миссии пойму, что эта профессия мне совсем не подходит? Что тогда?

– Ничего. Увольняешься и уходишь в другую профессию.

– А как быть с потерянным временем жизни?

Вира как-то странно посмотрела на него.

– Слушай, если ты уже в первый день службы волнуешься, что зря потеряешь здесь время, значит, так оно и есть.

– Да нет, не волнуюсь, – возразил Стриж и зачем-то добавил, как будто Вира в чём-то его обвиняла: – Лично я хотел пойти в разведку с двенадцати лет, и так легко точно не сдамся. Просто пытаюсь понять, по какой логике устроена здешняя система.

– Ну, с подобными вопросами тебе лучше в Совет Серпи обратиться, – усмехнулась девушка, делая приседание с вытянутыми вперёд руками.

Вскоре разведчики достаточно разогрелись перед игрой, и до них донёсся недовольный крик Рагги:

– Эй, вы там! Мы начинаем или как?

– Да, идите сюда! – махнула рукой Вира.

Но поиграть им так и не удалось.

Едва «единички» подошли к Вире и Стрижу, над территорией корпуса пронёсся резкий длинный сигнал. Потом ещё один, и ещё. Рагги разочарованно рыкнул.

– Что, разве уже обед? – нахмурился Стриж, сверяясь с часами в своём энобраслете.

– Это не к обеду, – мотнула головой Вира, оглядываясь по сторонам, будто хотела определить, откуда шёл этот противный звук. – Бестепы объявили внеплановое общее собрание.

– Зачем?

Девушка пожала плечами. На её лице почему-то промелькнула тревога.

Глава 9. Столкновение

Космоборт стремительно набирал высоту, оставляя далеко внизу серебристую поверхность планеты Серпи, испещрённую чёрными материками. Белые лучи Лишеси, отражаясь от неё как от гигантского зеркала, били прямо по иллюминаторам корабля, и Ларсу пришлось задёрнуть шторы в каюте, чтобы не ослепнуть от яркого света.

В спину учёному дышали приглашённые на Посвящение Кари подчинённые. Ларс каждой своей клеточкой чувствовал тепло и холод их энергий, пульсировавшие во вспотевших от духоты телах. Ещё бы, ведь с утра все они летели на Серпи с комфортом, всего по пять человек в каюте, а теперь толпа приграничников теснилась в одном помещении, буквально наступая друг другу на пятки. Ларс ясно дал понять, что все те, кто захочет остаться на бортодроме в ожидании более свободного корабля, могут не возвращаться на приграничную станцию, и никто не захотел рисковать.

Теперь же то и дело за спиной Ларса раздавались ехидные смешки, кто-то сердито перешёптывался, несколько раз чётко прозвучало его имя… Вздохнув, учёный повернулся к подчинённым.

– Если хотите что-то сказать, говорите мне в лицо.

Шёпот и смешки тут же стихли. Как предсказуемо!

– Ну, что замолчали? – вскинул брови Ларс.

Стоявшие ближе всех к нему подчинённые опустили глаза в пол. Кто-то кашлянул, кто-то шмыгнул носом. Ларс презрительно сморщился. Все они сейчас напоминали ему первоступников, которых застали прогуливающими занятия: точно так же боятся посмотреть на взрослого и мечтают, чтобы всё поскорее закончилось. Вот только самый молодой из учёных в этой каюте окончил первую ступень лет десять назад, и они были больше не дети.

Ларс открыл было рот, чтобы сказать это вслух, и тут подал голос низкий, раза в полтора его меньше, мужчина с тёмной бородавкой на носу:

– Как это понимать, мас Ви?

Из его уст уважительное обращение «мас», которое на других планетах перевели бы как «господин» или «мастер», звучало скорее как оскорбление. Ларс вопросительно посмотрел на учёного, и тот пояснил:

– Мы разочарованы решением вашего сына. Все мы считали, что он станет как минимум бытовщиком на приграничной станции, пусть пока и не на нашей. Он, что, настолько отбился от рук? – В вопросе слышалось фальшивое сочувствие, которому Ларс не верил ни на секунду.

– Мои отношения с сыном вас не касаются, Бакви, – сухо ответил он. – Кари стал разведчиком с моего ведома, и…

– Врёшь! – выкрикнул кто-то из глубины каюты. – Все видели, как ты метался в зале для посвящений! Если бы Кари спрашивал твоего мнения, ты бы на него так не злился!

Приграничники загудели, одобряя слова невидимого Ларсу учёного. Со всех сторон начали раздаваться и другие выкрики:

– Да, он не слушает тебя!

– Отбился от рук!

– Какой ты после этого начальник, если не можешь приструнить даже собственного сына!

– Зачем нам тебя слушаться?

Толпа белых халатов зашевелилась, перетекая ближе к учёному, теперь почти все смотрели ему в глаза. И Ларс больше не видел на лицах подчинённых страха и желания услужить, как раньше. На их место пришли злость и… чувство собственного превосходства? Энерговыродки, они думают, что нашли его слабое место. Как бы не так!

– Мой сын не обязан оправдывать ваши ожидания относительно его профессии, – холодно ответил Ларс, и его правое плечо нервно дёрнулось. Численное превосходство глупцов в тесной каюте корабля начинало раздражать.

– Речь не о вашем сыне, а о вас! – возразил Бакви, и другие приграничники согласно закивали. – Просто признайте, что вы уже не так сильны, как раньше. И, возможно, не так уж и компетентны…

Ларса бросило в жар, и он фыркнул:

– Что за намёки, Бакви? Не забывайте, я пока ещё ваш начальник!

– Вот именно, что «пока ещё», – вкрадчивым голосом сказал учёный с бородавкой. – Но кто знает, что будет завтра? Никогда не поздно выбрать нового…

– Вы, похоже, умом тронулись! – воскликнул ответственный за станцию. – Выборы должны быть согласованы с Советом Серпи, вы не можете просто взять и снять меня с должности!

– Допустим, – кивнул Бакви. – А как вы считаете, недоверие экипажа станции к ответственному за неё – достаточно веский повод назначить новые выборы?

Ларс молча посмотрел ему в глаза. Во взгляде низкорослого приграничника светилось торжество, будто он уже мнил себя победителем. Но такая уверенность не возникла бы, если б дело было только в Кари…

– Судя по всему, вы метите на моё место, Бакви, – недобро усмехнулся Ларс. – Что ж, похвальное стремление двигаться вверх по служебной лестнице. Вот только смотрите, как бы вам не вылететь раньше, чем назначат выборы.

– Это угроза? – тут же зацепился за его слова учёный.

– Констатация факта, – пожал плечами ответственный за станцию. – Даже если вы отправите коллективное обращение в Совет, выборы получится назначить не раньше, чем через неделю. А до тех пор я буду вашим непосредственным начальником, который имеет право увольнять за плохое выполнение своих обязанностей.

Часть толпы тут же схлынула, напуганная этими словами. Бакви с неприязнью посмотрел на сдавшихся и процедил:

– Жалкие крамсо!

Кто-то тихо буркнул что-то в ответ, но обратно учёные не вышли, остались стоять в глубине каюты. Ларс хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Стоило лучше тренировать свою «армию», – улыбнулся он мужчине с бородавкой.

Бакви скорчил злобную гримасу – и тут откуда-то с потолка донёсся приятный женский голос:

– Уважаемые пассажиры, через несколько минут наш космоборт произведёт стыковку с приграничной станцией «Хран-3». Пожалуйста, заблаговременно соберите все свои вещи. Остановка продлится пять минут, ознакомительная экскурсия по станции для пассажиров не предусмотрена.

По толпе приграничников прокатился вздох – вот только разочарования или облегчения, было непонятно, – и все принялись хлопать руками по карманам своих белых халатов и рассматривать пол вокруг, как будто все десять минут полёта только тем и занимались, что разбрасывали свои вещи. Ларс, который ещё в Красто избавился от сумки с вещами Кари и своих надежд на то, что его сын сделает правильный выбор, а больше ничего с собой не вёз, молча отвернулся к иллюминатору и вновь отдёрнул штору. За толстым стеклом уже виднелся большой серебристый бок «Храна-3», прорезанный белыми жилками панорамных окон: на всех этажах массивного сооружения в форме обтекаемой капсулы горел свет.

Космоборт постепенно замедлил своё движение через плоскость и плавно подлетел к нижней половине станции, туда, где практически не было окон, зато были многочисленные шлюзы, через которые на «Хран-3» доставляли пассажиров и необходимые работникам станции товары, в первую очередь – продукты питания. Состыковавшись с одним из шлюзов, корабль натужно скрипнул всем корпусом, словно вздохнул, и на мгновение наступила тишина. Потом всё тот же милый голос с потолка объявил:

– Уважаемые пассажиры, наш космоборт только что успешно состыковался с приграничной станцией «Хран-3». Просим тех, кто прибыл в пункт назначения, освободить каюты.

Все приграничники как один развернулись и потянулись к двери, которую кто-то, кто стоял ближе всех, уже успел открыть. В узком проходе мгновенно образовалась «пробка» из людей, послышались чьи-то недовольные голоса. Ларс закатил глаза. И эти зоры ещё собирались сместить его с должности? Да они даже не додумались встать в очередь, чтобы спокойно выходить из каюты по одному!

Вздохнув, Ларс начал проталкиваться к выходу, бесцеремонно распихивая подчинённых локтями и попутно замечая, что никто из них не решился дать ему сдачи в ответ на болезненные тычки. Возле двери, ведущей в коридор корабля, было особенно много народа: приграничники стояли здесь плотной стеной. Ларс сжал одну руку в кулак, ощущая, как быстро стекается в неё холодная энергия – кожу начало едва уловимо покалывать и конечность потяжелела, – потом резко выбросил руку вперёд и разжал пальцы. Энергия, сформированная в острые невидимые колючки, веером разлетелась перед Ларсом и вонзилась в спины учёных, давившихся в проходе. Раздалось несколько вскриков, приграничники, разомкнув «строй», заплясали от боли. Ларс ловко обогнул их и вырвался из каюты. Как же его достали эти энерговыродки!

Оказавшись на станции, Ларс на мгновенье прищурился от ударившего по глазам белого света, лившегося с потолка, и быстро направился к лестнице, которая вела на верхние этажи «Храна-3»: его не было на станции почти полдня, а значит, пора было проверить, как обстояли дела в наблюдательной комнате.

***

Агустан стал приграничником на станции «Хран-3» всего неделю назад, но уже успел полностью разочароваться в своей профессии. За все те дни, что он просидел перед большим ярким монитором в полной темноте, не произошло ровным счётом ничего интересного. Как будто тот участок Пустоты, за которым ему велели наблюдать, просто умер! Ни одна плоскость даже самым краешком не попала на его экран. Агустан просто пялился на серый прямоугольник час за часом, день за днём и всё чаще начинал подумывать о смене работы.

Может, уволиться и устроиться ведом, как его младшая сестра? Там уж точно недостатка в заданиях не будет, и вселенные будут реальные, а не просто цветные палочки на мониторе, как тут! Агустан шумно вздохнул, посмотрев на экраны своих коллег: две девчонки чуть постарше него и мужчина лет тридцати сидели каждый перед своим монитором, и у каждого на экране было что-то интересное, было какое-то движение, реальная опасность столкновения! А что было у Агустана? Только впустую потерянные восемь дней.

Парень широко зевнул и потянулся на удобном кресле, ощущая, как отклоняется под немаленьким весом его тела подвижная мягкая спинка. Вздремнуть, что ли? Сил пялиться на серый прямоугольник больше не было, а до конца рабочей смены оставалось ещё почти шесть часов… Агустан сам не заметил, как глаза его закрылись и голова упала на грудь.

Не заметил он и то, как вскоре на его мониторе возникли две прямые черты, медленно двигавшиеся перпендикулярно друг другу: ярко-жёлтая – снизу вверх и чёрная – справа налево. Траектории их движения пересекались примерно в центре экрана, и точка пересечения, автоматически отмеченная умной системой, начала пульсировать, привлекая к себе внимание. Монитор издал негромкий, но вполне разборчивый писк, на звук которого обернулась одна из коллег приграничника.

– Эй, проснись! – шёпотом обратилась она к Агустану, слегка тронув учёного за пухлое плечо. – Проснись, у тебя сигнал тревоги сработал!

Агустан пробормотал что-то себе под нос и перевернулся на правый бок. Девушка, обиженно вздёрнув хорошенький носик, отвернулась и пробормотала: «Ну и пожалуйста!». Этим бы дело и кончилось, но тут в тёмное помещение, с силой толкнув входную дверь, ворвался ответственный за приграничную станцию.

Учёные поприветствовали Ларса уважительными кивками, но он даже не посмотрел на них. Едва взглянув на монитор Агустана и на него самого, свернувшегося калачиком в рабочем кресле, Ларс выругался себе под нос, подскочил к экрану и несколько раз нажал на него: в правом нижнем углу появился ряд кнопок с разными командами. Ларс быстро выбрал одну из них, давая системе приказ срочно отправить данные на Серпи, затем повернулся к Агустану и недолго думая схватил его за воротник белого халата, рывком поднимая со стула.

Никогда ещё Агустан не просыпался так быстро! Распахнув глаза, он захрипел и попытался нащупать ногами пол для опоры, но сильные руки ответственного за станцию держали его на весу почти что в валлане над твёрдой поверхностью.

– Э-э… Вы не могли бы меня отпустить? – пробормотал парень, не замечая, как сверкают гневом глаза приграничника.

– Ты хоть понимаешь, что мог натворить, фард?! – прошипел Ларс, брызжа слюной во все стороны. – У тебя работа проще некуда, а ты даже её не можешь выполнить как следует!!

Агустан нервно сглотнул.

– Я не совсем по…

– Энерговыродок! – выругался мужчина и резко швырнул подчинённого на пол.

Спину Агустана пронзила острая боль, но он не успел её осознать: Ларс наотмашь ударил его по лицу, а затем вскинул обе руки, собирая в них энергию, и новичок заметил, как резко потускнела метка энергенциала на подбородке учёного. Вот это нехорошо…

Однако нового удара не последовало. В последний момент Ларс, словно вспомнив, что в комнате есть и другие люди, опустил руки и процедил:

– Само собой, вы уволены. И впредь даже не пытайтесь устроиться на хорошую работу – не получится.

Сказав это, он тут же покинул помещение, а Агустан так и остался лежать на полу, недоумевая от произошедшего. В голове у него ещё не до конца прояснилось после сна, и до мозга медленно доходила новая информация. Агустан даже не сразу заметил коллегу, подошедшего к нему, чтобы помочь подняться на ноги.

– Раньше мас Ви не позволял себе бить подчинённых, – пробормотала другая приграничница, осуждающе качая головой. – И что только на него нашло?

Глава 10. Неожиданное сообщение

Лио знал, что поступает правильно, оставляя новичков одних в корпусе. В конце концов, это Истен должен был с ними возиться, а Лио максимум пересёкся бы с ребятами на каком-нибудь общем собрании и скользнул по ним равнодушным взглядом. Новичков в их корпусе всегда было много, и запоминать лица, а уж тем более имена всех не имело никакого смысла.

Перейдя на другую сторону улицы, Лио второй раз за утро вошёл на территорию бортодрома и направился к ангару разведчиков. В голове непрестанно крутилось: «Спирхея, Ангдрон, Вестэ! Спирхея, Ангдрон, Вестэ!» Лио никогда раньше не слышал об этих планетах, но знакомый отца работал на приграничной станции, так что разузнать подробности об уже изученных мирах не составило большого труда. Сложнее было применить полученные знания на практике.

Уже сев в космоборт, Лио ввёл название первой планеты в систему навигации корабля. Двадцать восемь часов непрерывного полёта! Да уж, отец не ошибся, когда сказал, что до Спирхеи лететь почти сутки.

Лио сделал глубокий вдох, резко выдохнул и плавно запустил энергодвигатели, готовясь взлетать, но вдруг тишину кабины управления нарушил резкий звуковой сигнал. На энобраслет Лио поступил срочный вызов. Опять.

– Так, значит, это правда, – констатировал Варсо, едва «четвёрка» раздражённо коснулся пальцем экрана.

– Что? – не понял Лио.

– То, что ты ходил сегодня на Посвящение. Несмотря на мою просьбу отдохнуть как следует… Лио, разве мои слова ничего не значат для тебя? Я ведь сказал Совету, что тебе необходимо восстановиться после миссии на Виллотее, и мне пошли навстречу, отложив на время твой допрос, а теперь что? Кем я сейчас выгляжу в их глазах?!

Лио выключил двигатели корабля и нахмурился.

– Совет что-то знает?

– Конечно, всё ведь под запись! Кто был куратором на Посвящении, какие новички кого выбрали… Зачем ты вообще туда пошёл? Твоя очередь должна была наступить только через три недели!

– Я помогал коллеге.

Варсо тяжело вздохнул.

– Да, мне передали, что случилось с сестрой Истена. Это большое горе, и я ему очень сочувствую. Но сейчас речь о тебе! Я ведь думал, что тот новичок всего лишь неудачно пошутил, когда вломился ко мне в кабинет и начал жаловаться на тебя.

– Жаловаться? – вскинул брови Лио. Он пробыл куратором «единичек» от силы час, какие ещё жалобы?

– Представь себе! Заявил, что ты ударил его на глазах у напарника.

С губ Лио невольно сорвался смешок. Ему даже не нужно было уточнять, кто именно из двух парней так нагло приукрасил действительность.

– Я, конечно, отправил его восвояси, – продолжал тем временем Варсо. – Но в корпус тебе всё равно придётся вернуться.

– Зачем?

– Совет Серпи только что прислал новое задание. Извини, но твой отпуск откладывается как минимум на неделю.

***

Вира повела своих друзей и Стрижа самой короткой дорогой, но даже с учётом этого они всё равно пришли в общежитие не первыми. В просторный холл уже набилась куча народа – и откуда только так быстро взялись посреди рабочего дня? Впрочем, Вира тут же ответила себе на этот вопрос. Все эти веды надеялись, что внеплановое собрание объявили из-за какой-нибудь интересной миссии, и что именно их выберут для её выполнения. К сожалению, для большинства из разведчиков надежды были беспочвенными, но явиться на собрание всё равно полагалось всем, кто сейчас находился на территории корпуса.

– Как думаете, что на этот раз? – спросил Данг, слегка нервно пересобирая в хвост свои белые волосы. Бестепов пока нигде не было видно, и разведчики вокруг ребят громко галдели, болтая каждый о своём.

– Ну уж точно не простое исследование новой планеты, – отозвался Рагги. Вира уловила в его голосе явный сарказм, приправленный тонкими нотками спеси.

– Само собой, – ответил ему Кросс с не меньшей язвительностью. Он был очень чувствительным к малейшим оттенкам тона и всегда бесился, когда Рагги вдруг начинал вести себя высокомерно, особенно по отношению к Дангу.

– Ну, что бы это ни было, я в пролёте, – грустно вздохнула Адетт, поправляя своё платье.

– Почему? – повернулся к ней Стриж.

– Мой куратор со вчерашнего вечера находится в корпусе лекарщиков, он серьёзно пострадал во время своей последней миссии. Бестепы говорят, что вернётся не раньше, чем через неделю. А без куратора к заданию меня не допустят.

– Ого! Сочувствую. Выходит, что и нас с Кари тоже на эту миссию не возьмут… Наш куратор придёт только завтра.

– Ваш куратор тот, кто забрал вас с Посвящения, – возразила Вира, привлекая к себе внимание новичка. – Разборки «четвёрок» меж собой вас не касаются! И если сегодня ваша очередь лететь на задание, значит, полетите с тем куратором, который есть сейчас. Кто он, кстати? Я вроде так и не спросила.

– Лио Каспирр Джинс.

– Лио?! – воскликнула Вира одновременно с Адетт, а Данг и Кросс удивлённо переглянулись.

– Ну да, – с недоумением кивнул Стриж. – Что, знаете его?

– Его все знают, – хмыкнул Рагги. – Он единственный, кто служит тут без выходных и отпусков уже больше пяти лет подряд. Почти ни с кем не общается, разве что по работе, а самый прикол знаешь в чём? Простая арифметика: чтобы стать «четвёркой», нужно отслужить здесь год, плюс ещё два, плюс ещё три, итого шесть лет. А Лио работает в разведке только пять и уже получил повышение. Интересный фокус, да?

В голосе Рагги слышалась плохо прикрытая зависть, и Вира метнула в него предупреждающий взгляд: «Следи за языком!» Однако брат проигнорировал её сигнал и уже собирался продолжить, когда его прервал громкий голос:

– Внимание, разведчики!

Гул голосов в холле тут же стих, и все головы повернулись к источнику звука.

Возле перил по центру на втором этаже появились двое взрослых мужчин и женщина, все в стандартной униформе ведов. Издалека этого не было видно, но позолоченные пуговицы у них на рубашках имели одинаковый оттиск в виде ромба – отличительный признак бестепов. Вира надеялась однажды тоже обзавестись такими, но пока что имела право носить лишь пуговицы с оттиском одной чёрточки ровно посередине – признаком «единички», соответственно.

– Спасибо всем, что так быстро явились на внеплановое собрание, – сказала женщина, выступив вперёд, чтобы её было хорошо видно и слышно. – Как вы понимаете, повод у нас действительно важный, поэтому извините, но обед придётся немного отложить.

Кто-то разочарованно застонал, и на него тут же зашикали другие веды.

– Итак, почему мы вас всех собрали…

Женщина поднесла поближе к лицу руку с планшером – устройством, очень похожим на увеличенную копию энобраслета, только без ремешка для руки.

– От Совета Серпи поступила информация, что в Пустоте вот-вот столкнутся две перпендикулярные плоскости, в результате чего будут разрушены минимум сто семнадцать небесных тел, в том числе более двадцати различных планет. По сведениям из нашей базы данных, одна из этих планет населена разумными существами, которых нужно немедленно эвакуировать.

По холлу прокатилась волна обеспокоенных шепотков. Вира прикусила губу. Такие миссии были не редкостью для разведчиков. Едва узнав, что какому-то миру грозит опасность, веды сразу отправлялись туда и спасали всех, кого успевали. Так они уже расселили по разным вселенным не один десяток цивилизаций, и большинство спасённых по сей день жили и развивались на новых планетах.

– Тише, пожалуйста! – строго сказала разведчица, словно вела урок, а все находившиеся в холле были её учениками. – Я не договорила. Жителей планеты необходимо эвакуировать в ближайшие десять дней, поэтому вылет в Пустоту состоится уже через час, и ни минутой позже. Мас Массл зачитает список тех, кто отправится на эту миссию от нашего корпуса.

Она уступила место бестепу с большим родимым пятном на носу. Тот громко откашлялся, словно потерял дар речи от направленных на него со всех сторон взглядов, и хрипло произнёс:

– На миссию отправятся следующие разведчики четвёртой степени: Селенка Мит Гола, Марта Лоп Гаура…

Список «четвёрок» был не очень длинным, но Вира всё равно успела немного заскучать, слушая его, и украдкой зевнула, прикрыв рот ладонью. Она уже поняла, что пришла на это собрание зря: второй раз на первое задание её точно не позовут.

– …и Лио Каспирр Джинс, – завершил бестеп с таким видом, будто ему приставили к горлу нож, чтобы он в конце произнёс имя куратора Стрижа. – Теперь я назову разведчиков третьей степени…

Толпа в холле заметно оживилась. Поскольку «двоек» на задания в Пустоте никогда не брали, разрешая летать лишь внутри родной плоскости, для многих «троек» это назначение стало бы первым после долгожданного повышения в должности, и они не могли скрыть своего нетерпения.

Впрочем, как и следовало ожидать, повезло не всем. Под раздосадованные возгласы неудачников и восторги счастливчиков мас Массл наконец перешёл к заключительному списку избранных.

– Вместе с ведами четвёртой степени на задание отправятся все их подопечные: Данг Пирросес Шу, Кросс Пëртав Бон…

Данг и Кросс одновременно взвизгнули, и остальные слова бестепа потонули в их абсолютно детском ликовании. Рагги, стоявший рядом с ними, демонстративно зажал ладонями уши. Вира покосилась на Стрижа: тот стоял, опустив голову вниз, и теребил одну из пуговиц на своей рубашке. Волновался, что его имя не назовут? Девушка мягко коснулась рукой плеча новичка и прошептала:

– Не переживай так. Твоё имя точно будет в списке!

Стриж лишь криво улыбнулся в ответ, а Вира вдруг поймала недовольный взгляд брата, направленный на неё.

– Что? – одними губами спросила девушка.

Рагги осуждающе покачал головой.

Холл тем временем всё больше наполнялся голосами разведчиков, и чтобы услышать голос бестепа, идущий со второго этажа, приходилось всё сильнее напрягать слух. Мужчину, однако, это ничуть не смущало, и вскоре до Виры донеслось:

– …а также Кари Ларс Ви и Стриж Фрио Голи. Все, кого я сейчас перечислил, обязаны явиться на городской бортодром не позднее чем через три четверти часа, то есть через тридцать минут. У вас есть время переодеться в рабочую униформу, если вы ещё не в ней, и посетить банк энергии. Собрание окончено, всем спасибо!

– То есть как это окончено?! – воскликнул Рагги. – Нет уж, секунду! А я?..

Он заспешил к лестнице на второй этаж, без всякого стеснения расталкивая в стороны других ведов. Вира тяжело вздохнула. Ей было жаль брата, но с самого начала общего собрания она понимала, что Рагги не возьмут на эту миссию по той же причине, которая была и у Адетт. Куратор Рагги вместе с двумя другими «четвёрками» неделю назад улетел на союзную планету Рипс, чтобы уладить там какой-то местный конфликт, и до сих пор не вернулся. Конечно, брата это не устраивало, но таковы были правила службы в разведке, и, если подумать, то создавались они как раз для его же блага. С импульсивным «единичкой», который толком не умел водить космоборт и иногда переоценивал свои силы, без присмотра наставника могло произойти всë что угодно.

– Ну что, – сказал Данг, обернувшись к ребятам. – Поздравляю нас! Наконец-то первое задание. Да, Стриж?

Ответом ему была тишина. Вира повернула голову к новичку, но того рядом не оказалось. Под шумок всеобщей радости Стриж исчез.

– Странный какой, даже никому ничего не сказал, – пробормотал Данг. – А я же правильно расслышал его полное имя? Отец Стрижа - Фрио Голи?

Вира пожала плечами.

– Вроде бы да… Кстати, знакомое имя, только не могу понять, где я слышала его раньше.

– «Знаменитый разводчик Фрио Гоннак Голи в очередной раз предотвратил разрушение нашей плоскости», – процитировал Данг ежедневную новостную рассылку.

– Точно… – пробормотала Вира. – Тот самый разводчик…

«Становится всё интереснее и интереснее».

***

Кари выбрал себе комнату для проживания на втором этаже и теперь не мог нарадоваться своей проницательности. Когда по всему корпусу вдруг разнёсся длинный противный сигнал, парень вышел в коридор посмотреть, что случилось, и увидел, как в холле общежития начали собираться разведчики. Всего несколько минут – и внизу было не протолкнуться между людьми, а Кари по-прежнему стоял возле перил один, никем не стеснённый.

Ещё через пару минут появились бестепы. Кари узнал в одном из них Пятнистого, который выгнал его из своего кабинета, а с остальными двумя он был ещё не знаком. Интересно, зачем бестепы собрали в холле всех ведов?

Ответ пришёл практически сразу. Стоило Кари услышать своё имя в списке избранных для спасения иного мира, и у него по спине пробежали мурашки, а губы сами собой растянулись в улыбке.

«Вот так-то, отец! Ты не верил в своего сына, а он станет героем для целой планеты!»

Тощий, само собой, тоже попал в список избранных, и Кари – на волне отличного настроения – воспринял это спокойно. В конце концов, кто-то же должен его оттенять! А вот те разведчики, имена которых в список не вошли, взбунтовались не на шутку. Прямо на глазах у Кари какой-то рыжий пацан буквально взлетел вверх по лестнице и подбежал к бестепам.

– Почему моего имени не было в этом списке?! – громко спросил он, заставив всех ведов, которые были вокруг, обернуться. – Я в корпусе уже почти три месяца! Моя очередь на первое задание давно должна была подойти!

– Как ваше имя? – спросил у него Пятнистый, недовольно хмурясь.

– Рагги Брон Скатт.

Бестеп что-то коротко обсудил со своими коллегами, проверил списки «единичек», потом скрестил руки на груди и произнёс:

– Вы не допущены к этой миссии, так как в корпусе отсутствует ваш куратор. Как только он вернётся с текущего задания, вылет станет для вас возможным.

– Что за бред? – воскликнул Крикун. – Почему вы меня не берёте на задание, а новичков без подготовки, которые попали в корпус только сегодня, – да?!

– Потому что ты неудачник! – хихикнул себе под нос Кари, наблюдая за этой сценой.

Бестепы же не сочли нужным объяснять свои решения какому-то «единичке» и, повторив уже сказанное ранее, ушли. Крикун бессильно опустил руки и с ненавистью посмотрел куда-то на первый этаж, а потом медленно поплёлся к лестнице.

– Вот ты где, – донёсся до Кари голос Тощего, и напарник собственной персоной появился рядом. – Ты слышал, что нас отобрали для миссии в Пустоте?

– Нет, я просто так здесь стою, – тут же съехидничал энергус.

Тощий скривился, но всё же сказал:

– Идём быстрее. Нам нужно успеть зайти в банк энергии перед вылетом.

Глава 11. Безобменники

– Эй, парень, куда ты дел коробку со слоёными напитками?

Клим вздрогнул, услышав голос начальника, и резко выпрямился, стукнувшись головой об полку с товарами. Стеклянные баночки с солёным кремом, аккуратными рядами расставленные на ней, тихо звякнули. За спиной парня послышались быстрые шаги.

– Ты оглох, что ли?

Тяжёлая рука легла на пухлое плечо Клима, и он обернулся. Перед ним стоял куратор его практики, мас Картан, – на редкость уродливый лысый мужчина, чью маленькую голову венчал тонкий тёмный обруч из металла. Квадратные зрачки бытовщика быстро вращались от злости.

Клим нервно сглотнул и выдавил из себя:

– Кажется, я оставил её в подсобке.

– Я похож на валлега?! – брызнул слюной мас Картан. – Нет там этой коробки!

Пальцы мужчины с силой сжали плечо Клима, и парень вскрикнул от боли. Тёмные очки скакнули у него на носу. Бытовщик наклонился и посмотрел Климу прямо в глаза.

– Знаешь, твой брат говорил мне, что ты будешь стараться отлынивать от учебной практики. И даже просил меня… быть с тобой построже! – При этих словах мас Картан издевательски улыбнулся.

Клима бросило в дрожь. Он проходил учебную практику в центре обмена уже почти неделю, и другие работники успели рассказать ему много разных ужасов про куратора. Не обладавший способностями энергуса, мас Картан, тем не менее, мог всего за десять минут так изукрасить человека, что тому потом целый месяц приходилось посещать лекарщиков, а начальник ещё и штрафовал беднягу за отсутствие на работе.

– Н-не надо, – пискнул Клим, съёживаясь под взглядом бытовщика. – Я точно оставил коробку в подсобке. Если вы разрешите, я посмотрю там ещё раз…

– Поздно, – ухмыльнулся мас Картан, ещё ниже склоняясь над подчинённым.

В это мгновение входная дверь за спиной бытовщика распахнулась, и в центр обмена ворвался поток свежего воздуха, а за ним – высокий светловолосый парень в мятой рубашке и брюках, которые были ему заметно малы. В левом ухе парня сверкала маленькая серьга-колечко, глаза скрывались за энергозащитными очками.

– Клим, собирайся, есть дело! – громко объявил он, но, заметив рядом с практикантом вцепившегося в него куратора, нахмурился и спросил: – А что здесь происходит?

– Я объясняю твоему младшему брату, что такое добросовестная работа, – процедил мас Картан, покосившись на незваного гостя.

Тот закатил глаза:

– Воспитание – это здорово, но вынужден прервать: у меня срочное дело, и Клим должен мне в нём помочь.

– Что ещё за дело, Череп? – вскинулся мас Картан. – Пусть сначала он найдёт мой товар! Там, между прочим, двадцать бутылок слоёного напитка по семь энпласов за штуку, а этот энерговыродок не может вспомнить, куда их поставил! Пусть ищет – или отрабатывает ущерб! – При этих словах глаза мужчины недобро сверкнули.

Череп в удивлении вскинул брови.

– По семь энпласов за штуку? Ты, что, лично за ними в другую плоскость летаешь? «Слоёнки» больше чем за три не обменивают!

Мас Картан пристально посмотрел на светловолосого так, что у Клима по спине пробежали мурашки, однако Череп даже не дрогнул и так же пристально уставился на мужчину в ответ. Клим завистливо вздохнул: быть бы ему таким же смелым!

Наконец, мас Картан первым отвёл взгляд и процедил:

– Как бы то ни было, твой брат находится у меня на практике, и сейчас середина рабочего дня. Дело действительно такое уж срочное?

– Срочнее не бывает! – кивнул Череп. – Мы должны немедленно отправляться в путь. Не волнуйся: когда мы вернёмся, Клим всё отработает!

Клим опустил глаза в пол и принялся ковырять носком старого ботинка потрескавшуюся плитку. С ним тут и так обходились достаточно сурово: у куратора всегда появлялись новые поводы жестоко наказать подчинённого, будь это случайно обменянный по другой цене товар или оставшаяся пыльной после уборки полка. Практика Клима продвигалась вперёд ещё медленнее, чем ходила черепаха-иглонос, однако куратора, судя по всему, это не особо волновало. Клим боялся даже представить себе, как мас Картан накажет его за незапланированное отлучение с работы.

– Сколько дней он будет отсутствовать? – напряжённо спросил куратор.

– Где-то полторы недели, может, чуть больше.

Клим услышал, как мас Картан с шумом втянул носом воздух.

– Полторы недели… – медленно повторил мужчина, и в его глазах зажглись алчные искорки. Пальцы куратора ещё крепче обхватили плечо Клима, так что тот едва не потерял сознание от боли. – Даже интересно, что это за дело такое! Может, я смогу вам с ним помочь? Я всё-таки опытный бытовщик…

По лицу Черепа пробежала едва заметная тень, но он тут же прогнал её и как ни в чём не бывало улыбнулся:

– Не стоит беспокоиться, Картан! Дело касается семьи. Наш… м-м… дядя, живущий на Микирне, немного приболел и просит, чтобы мы с Климом как можно быстрее прилетели к нему. Боится, что энерговыброс настигнет его раньше, чем он увидит любимых племянников.

Мас Картан оскалился, по-прежнему не выпуская из своей хватки Клима.

– Ваш дядя, должно быть, на Серпи недавно, иначе бы обратился со своей проблемой к лекарщикам, а не к племянникам, которые, к тому же, даже не энергусы!

– Он просто не любит лечиться, – парировал брат. – Считает, что нет ничего естественнее, чем умереть от болезни! Но я надеюсь, что мы с Климом сумеем его переубедить.

Клим нахмурился. Он впервые слышал о том, что заболел его дядя, да ещё и так серьёзно, чтобы к нему вдруг понадобилось лететь на другой континент. Впрочем, даже если бы Череп сказал, что дядя здоров, Клима бы всё равно это удивило, потому что никакого дяди у него никогда не было.

Парень уже открыл рот, чтобы спросить про это у брата, но тут мас Картан вдруг произнёс:

– Что ж, в таком случае скорейшего выздоровления вашему дяде!

Стальные пальцы на плече Клима вновь стали человеческими: хватка куратора наконец ослабла. Не до конца понимая, что происходит, визор всё же на всякий случай отступил от бытовщика на пару шагов в направлении старшего брата.

– Идём, Клим, дядя нас ждёт! – кивнул ему Череп.

– И чтобы через двенадцать дней был на службе! – напутствовал Клима мас Картан. – У меня как раз будет очередная поставка с Зинтона, не хочу сорвать себе спину, таская всё сам!

– Ну, разумеется, он здесь будет! – отозвался Череп и, сперва выпустив из помещения младшего брата, вышел вслед за ним, а потом с шумом захлопнул входную дверь центра обмена. – Если ты до тех пор не сдохнешь от переизбытка своей желчи, фард вонючий…

***

Череп мчался по многолюдным улицам города Красто быстрее космоборта, без малейших угрызений совести расталкивая в стороны прохожих: нужно было спешить, чтобы попасть на место вовремя. Неуклюжий младший братец едва поспевал за ним, шумно дыша у Черепа за спиной.

– Слушай, а разве… у нас… есть какой-то… дядя? – отрывисто спросил он.

– А как же! Ещё и тётя с восемью детишками! – хмыкнул Череп. – И все они просто мечтают поскорее увидеть нас в своей однокомнатной квартирке!

– А почему ты… раньше о них… ничего не рассказывал? – произнёс брат, явно не понимая сарказма. – Мы же могли… пожить у них… после того, как… родители…

Череп резко остановился, так что Клим налетел на него сзади, едва не сбив с ног.

– Какой же ты всё-таки валлег! – процедил он, поправляя свои энергозащитные очки, и развернулся к брату. – Да нет у нас никакого дяди, я его только что выдумал, чтобы отмазать тебя у Картана! Что такое ложь во спасение, знаешь, нет? Ай, кому я это объясняю! Ты небось и ту коробку с напитками действительно потерял!

– Ну…

Череп поморщился.

– Ладно, проехали. Ты давай не отставай, а то у нас минут десять всего осталось, а идти ещё пять кварталов!

И он вновь припустил по улице, одновременно прикидывая в уме, где можно будет срезать, чтобы добраться до места быстрее.

Очередной вопрос брата настиг его на первом же повороте.

– А куда мы… тогда идём, если… дяди у нас нет?

– На бортодром, – бросил через плечо Череп. – У разведчиков вылет назначен через двадцать минут, нам надо успеть сесть на один из кораблей.

– Зачем? – удивился Клим.

– Покататься хочу! Не тупи, братец, мы с ними на задание полетим!

– Какое задание?

– У ведов миссия в другой плоскости, будут эвакуировать целую планету. Прикинь, сколько добра без присмотра останется! Если взять что-нибудь там и потом здесь обменять у кого надо, можно будет вообще не работать целый год. А если какую-нибудь зверюшку местную поймаем, то и все пять!

– Да ладно? И учебную практику не надо будет до конца проходить?

– А зачем? – усмехнулся Череп, сворачивая в переулок. – Практику ты проходишь, чтобы допустили на Посвящение, а Посвящение ты проходишь, чтобы допустили на работу. Не легче ли сократить эту длинную цепочку и сразу заработать энпласов себе на жизнь?

– Легче, – выдохнул Клим.

– Ну вот и всё!

Вдвоём братья вскоре вышли на широкую улицу, которая вела прямиком к главной площади города. Череп молча отпихнул в сторону чьего-то ребёнка, который стоял у него на пути, и, не обращая внимания на недовольные визги, ускорил шаг. Далеко впереди показались высокие ворота бортодрома. Их створки были открыты, впрочем, как и всегда. Интересно, в чём смысл замка, который никогда не запирают?

Вынужденно пропустив вперёд семейную чету с кучей детей и чемоданов, братья наконец ступили на территорию бортодрома.

– Нам туда. – Череп кивнул головой в направлении огромного ангара, высотой превосходившего все остальные.

Вход в постройку скрывался за маленькой дверью возле одного из углов. Толкнув её, Череп первым вошёл внутрь.

– Чем это так воняет? – протянул Клим, заходя следом.

– Машины, братец, – повёл плечом Череп, вдыхая густой аромат. Пахло металлом и смазочным маслом. – Идём, нам надо выбрать корабль.

– По-моему, они все одинаковые…

– Это только в темноте так кажется.

Просторное помещение ангара с космобортами разведчиков освещалось довольно скудно: из множества ламп на стенах сейчас была включена лишь каждая пятая, так что центр помещения был практически полностью погружён во тьму. Конечно, можно было включить и дополнительное освещение, но Череп решил, что лучше не привлекать к постройке лишнего внимания: если вдруг разведчики заподозрят что-то неладное, в ангаре устроят тщательный обыск, а попасться так глупо совсем не хотелось. И Череп, взяв трусливого младшего брата за руку, повёл его прямо в самую темноту.

Осмотрев несколько космобортов, Череп выбрал самый, на его взгляд, непримечательный, подошёл к его серебристому боку, нашёл особую метку, которая имелась на всех кораблях разведчиков, нажал на неё – и от корпуса с лёгким шипением отделилась, отъехав в сторону, продолговатая прямоугольная панель.

– Что это? – испуганным шёпотом спросил Клим.

– Парадный вход, специально для тебя, – съязвил Череп и подтолкнул брата к открывшемуся отверстию в борту, а потом и сам залез внутрь.

Панель медленно начала возвращаться обратно, запирая братьев внутри космоборта. Клим испуганно замычал и попытался выбраться наружу, но Череп не дал ему этого сделать. Спустя пару секунд отверстие закрылось, и братья очутились в полной темноте.

А спустя ещё секунду пол под ними дрогнул, приходя в движение.

Глава 12. Вылет в неизвестность

– И кто только придумал сдачу энергии? – простонал Кари, спускаясь по ступенькам каменного крыльца.

– Совет Серпи сто пятьдесят лет назад, – тут же отозвался Стриж.

– М-м, ты явно не понимаешь, что такое «риторический вопрос»!

Стриж, хмыкнув, потёр друг об друга ладони, всё ещё немного гудевшие после только что сделанной процедуры, и поморщился. Он сдавал энергию впервые в жизни и не знал, что это может быть так неприятно. Как будто не силы, а душу высасывают…

Хорошо хоть процедура была короткой: милая девушка, встретившая их сразу у входа в банк энергии, сказала, что, поскольку они отправляются на задание, много сдавать не нужно, хватит и половинки одного энера с человека. Для Стрижа, тело которого вырабатывало аж одиннадцать энеров в сутки, это была действительно пустячная доза. А вот для Кари, видимо, нет.

– Руки болят – не могу! – продолжал ныть напарник.

– Привыкнешь со временем, – пожал плечами Стриж.

– А зачем мне к этому привыкать? Это тебе силы девать некуда, а у энергусов каждый энер на счету!

– И в паралич от перерасхода сил чаще всего впадают тоже именно они.

– Кто тебе такое сказал?

– Статистика.

– Ерунда это, а не статистика! – пробурчал Кари.

Стриж снова пошевелил кистями рук и подумал о том, что всего через каких-то десять дней процедура сдачи энергии станет одним из обязательных пунктов его расписания. Таковы были законы на Серпи: каждый совершеннолетний гражданин должен был ежедневно сдавать часть своей энергии в банк. А так как после прохождения Посвящения любой подросток официально становился взрослым, то и «налоги» обязан был «платить». От сдачи энергии могли освободить разве что тех, кто от рождения обладал слишком маленьким энергенциалом, но, если подумать, куда легче было регулярно делиться своими силами с обществом, чем бояться лишний раз чихнуть.

Кари, впрочем, придерживался другого мнения, и когда его жалобы пошли по третьему кругу, Стриж перестал вслушиваться.

Улица за улицей напарники приближались к бортодрому, и в душе визора так же быстро нарастала тревога. Он уже жалел, что трусливо удрал прочь, едва мас Массл произнёс его полное имя перед кучей народа. В холле общежития было так шумно, что наверняка никто его толком и не расслышал: все слишком радовались собственному успеху. А вот внезапное исчезновение Стрижа наверняка заметили все его новые знакомые, и теперь при встрече с Дангом и Кроссом неизбежно возникнут вопросы. Конечно, в случае чего можно будет сослаться на то, что ему срочно понадобилось найти своего напарника… Хотя причина эта была так себе объяснением.

– Значит, мы отсюда полетим? – вскинул брови Кари, едва впереди показались знакомые ворота. – Я-то думал, что у разведчиков свой бортодром!

Напарники уже начали переходить через главную площадь, как вдруг прямо перед ними проскочил какой-то шустрый мальчишка, которых тут всегда было едва ли не больше, чем туристов с других планет.

– Обмен инвалюты! Обмен инвалюты! Только сегодня самый выгодный курс – двадцать три энпласа за один артийский линг!

– Самый выгодный, как же, – проворчал Кари, глядя вслед бегуну. – Один линг, может, и обменяют за двадцать три энпласа, а за второй все тридцать возьмут!

– Не возьмут, – возразил Стриж. – У Серпи с Арто заключён союзный договор, могут попросить максимум двадцать семь.

– А ты у нас типа умник, да? Надо было в банке сказать, чтобы у тебя вместо энергии мозг забрали, не пропадать же такому сокровищу!

Проходивший мимо вед третьей степени – видимо, тоже из их корпуса, – громко фыркнул, услышав слова Кари. Напарник тут же переключился на него:

– Эй, ты не в курсе, мы отсюда на задание полетим, или как?

– Ну да, откуда ж ещё, – удивился «тройка». – Ты в первый раз, что ли?

– Я вообще только сегодня с Посвящения, – с гордостью в голосе ответил Кари, даже не упомянув про напарника, шедшего рядом.

– Везёт! Ну, или нет… Короче, да, вылет будет отсюда, из ангара разведчиков. «Единички» полетят вместе со своими «четвёрками», «тройки» и бестепы – по одному на корабль. И ещё скоро лекарщики должны подойти…

Пока парень кратко вводил Кари в курс дела, Стриж всмотрелся в толпу разведчиков впереди. Поглощённый своими переживаниями о ненужных слухах в общежитии, визор совсем позабыл о Лио, который, вообще-то, являлся их с Кари официальным куратором, и без явки которого на бортодром вылет новичков на это задание мог не состояться вообще. Высокий рост «четвёрки» должен был заметно выделить его из общей массы людей… Однако сейчас Лио возле ангара не наблюдалось.

А потом, словно мало было поводов для тревоги, Стриж увидел неподалёку двух ведов, встречу с которыми он предпочёл бы отложить примерно на «никогда». Данг и Кросс стояли друг против друга боком к нему, непринуждённо о чём-то болтая. В голове мелькнула глупая мысль: вдруг они уже забыли про побег Стрижа с общего собрания, и он может подойти к ребятам как ни в чём не бывало? Но тут Данг, рассмеявшись, повернул голову и заметил визора. Глаза «единички» тут же округлились.

Решив не дожидаться, пока новые знакомые начнут звать его по имени перед всей толпой ведов, Стриж первым направился к ним.

– Ребята, вы уже здесь, – произнёс он как можно более непринуждённо. Но кого мог обмануть этот тон?

– Да, мы только недавно подошли, – улыбнулся Данг. – Уже думали, что ты не придёшь!

– Не приду? С чего бы?

– Ну, ты так внезапно исчез после общего собрания…

– Просто решил побыстрее разыскать своего напарника.

– Точно? – лукаво прищурился Данг. – А то я, кажется, слышал, что у тебя отец – разводчик Фрио Голи…

Ну вот. Снова этот разговор. Уже второй раз за день. А сколько их ещё будет в его жизни? Стриж вздохнул.

– Да, но…

– Серьёзно?! – воскликнул Данг, а Кросс негромко присвистнул. – Это на самом деле? Обалдеть! Слушай, а какой он в жизни? Такой же приветливый или фард какой-нибудь? А дома он тоже только в униформе ходит? А что он любит делать в свободное время?

Град вопросов обрушился на Стрижа, и парень от неожиданности опешил. Вообще-то он хотел сказать, что Фрио ему не родной отец, и что всё далеко не так красочно, как придумал себе Данг, но вдруг в области живота что-то резко потянуло, будто тело решило напомнить Стрижу о пережитом вчера избиении.

«Энерговыродок… Если посмеешь хоть кому-нибудь… Когда-нибудь…»

Усилием воли Стриж снова запихнул эти воспоминания поглубже в себя и, поморщившись, произнёс – возможно, резче, чем хотел:

– Я не буду говорить на эту тему, и вам тоже не советую болтать об этом направо-налево.

Данг и Кросс удивлённо переглянулись.

– Эм… Ну, ладно, – неуверенно протянул беловолосый. – Извини. Захочешь – сам потом расскажешь.

В компании повисло неловкое молчание. Не выдержав его, Данг добавил:

– Но ты же понимаешь, что мы не единственные, кто мог услышать твоё полное имя в списке избранных? Да и на двери в комнату оно всегда пишется целиком. Рано или поздно слухи пойдут по корпусу, как бы ты ни пытался это скрыть.

Увы, беловолосый был прав. Избежать постоянного внимания со стороны помогла бы только смена имени, но на Серпи это было запрещено из уважения к выбору родителей, которые произвели на свет данного ребёнка. Единственное, что допускалось, – это смена своей фамилии на фамилию супруга после церемонии Соединения, либо полная смена имени ребёнка при его усыновлении, причём выбирали новое имя опять же родители. Проворачивать вариант с усыновлением было уже поздно, ведь Стриж сегодня официально стал взрослым, а жениться и брать фамилию жены было ещё очень и очень рано… Да, надо было придумать что-то ещё. Определённо.

Энобраслет Данга вдруг звякнул, привлекая внимание Стрижа. Беловолосый прочёл пришедшее ему сообщение, и его губы расплылись в счастливой улыбке.

– Мама пишет, – объяснил Данг, тут же позабыв о проблемах визора. – Радуется, что мне наконец дали первое задание. Уже в десятый раз за пять минут!

Напечатав что-то на экране браслета, Данг тут же отослал ответное сообщение. Спустя секунду браслет снова звякнул, теперь уже у Кросса.

– Отец написал, – коротко сказал тот, но объяснять ничего не стал.

– Слушай, как думаешь, какой сувенир лучше маме привезти с той планеты? – обратился к другу Данг. – Может, какой-нибудь необычный камень или минерал? Или растение? Интересно, на той планете вообще будут растения?

– Растение лучше не надо, – ответил Кросс. – Может не выжить в нашем климате.

– Ну да… Тогда камень? А то наши серпийские камни все одинаково чёрные и скучные…

Ощутив короткий укол в сердце, Стриж отвернулся. Как бы ему хотелось сейчас тоже думать о том, какой сувенир привезти своим родителям с первой разведмиссии, и читать ободряющие сообщения от них со словами, что он молодец и всё будет хорошо… Но увы, это было невозможно. Да и само его участие в этом задании всё ещё было под вопросом, если куратор так и не объявится.

В это мгновенье на плечо Стрижа вдруг легла чья-то тяжёлая рука. Визор поднял глаза и встретился взглядом с Лио.

– Где твой напарник? – угрюмо спросил куратор.

***

Кари совсем не обиделся, когда Тощий бросил его одного и побежал к своим придурковатым друзьям со странными причёсками. Он и сам не собирался ходить везде под ручку с напарником, делая вид, что работать с Тощим – предел его мечтаний. Тем более на бортодроме в ожидании вылета собралось такое количество ведов, что только успевай заводить интересные знакомства!

Отделавшись от болтливого «тройки» и заметив неподалёку двух симпатяшек в униформе разведчиц, Кари с готовностью направился к ним. Правда, разговор почему-то сразу не заладился.

– …Так что, значит, не скажете, как вас зовут?

– Отвали!

– Ну, скажите хоть, из какого вы корпуса? Может, встретимся после миссии?

Девушки демонстративно развернулись и направились прочь.

– Ладно, удачи вам на задании! – крикнул он ведам вслед, но когда ни одна из них не отреагировала, добавил тише: – Не очень-то и хотелось с такими уродинами общаться…

Следующая попытка познакомиться тоже с треском провалилась. А затем ещё одна, и ещё… Получив очередной отказ, Кари ругнулся себе под нос: совсем они тут, что ли, отбитые?

Вдруг за спиной Кари послышались оживлённые перешёптывания. Он обернулся и увидел, как к ангару разведчиков подошла группа лекарщиков, одетых в обтягивающие серебристые комбинезоны с длинными рукавами. Вперёд группы вышел и развернулся к ней лицом плотный мужчина среднего роста с такой большой проплешиной на голове, что его редкие светлые волосёнки можно было по пальцам пересчитать. Подняв вверх руки, чтобы привлечь к себе внимание, Плешивый громко сказал:

– Никто. Никуда. Не расходится! Распределение по кораблям разведчиков строго по моей команде, это понятно?

– Да, мас Шим, – ответил ему нестройный хор голосов.

Плешивый кивнул и тут же исчез в толпе ведов, оставив лекарщиков одних. Кари всмотрелся в их лица. Тут были и зрелые мужчины и женщины, и ещё молодые ребята, в том числе девушки, которые заинтересовали Кари больше всего. Кто-то из них весело смеялся, кто-то заговорщически шептался, переглядываясь с парнями-разведчиками, кто-то деловито поправлял на себе униформу, разглаживая мельчайшие складки на ткани. На Кари никто из юных лекарщиц, конечно же, не смотрел.

Вдруг его взгляд зацепился за одну из девушек. Она стояла немного в стороне от группы, скрестив руки на груди и хмуро глядя прямо перед собой. Её прямые тёмные волосы были распущены и тяжёлой копной лежали на плечах и спине, почти доставая до тонкой талии, а обтягивающий комбинезон сидел на фигуре не в пример лучше, чем у других лекарщиц, выгодно подчёркивая точёную грудь и длинные стройные ноги. Девушка была высокая, Кари бы даже сказал, очень высокая, чему немало способствовали сапоги на массивных каблуках, надетые вместо тех дурацких плоских башмаков, которые являлись частью униформы всех лекарщиков. Кари довольно прищурился: кажется, он нашёл для себя новую цель.

Глубоко вдохнув, Кари выпрямил спину, чтобы казаться выше, одёрнул на себе рубашку и направился прямиком к незнакомке.

– Лёгкого дня! Познакомимся?

Девушка вздрогнула и посмотрела на Кари сверху вниз таким взглядом, словно он только что убил всю её семью.

– С зеркалом познакомься, энерговыродок. – Кожу парня обдало холодом: у энергии девушки был ярко выраженный отрицательный заряд.

– Да ладно, я же тебе не церемонию Соединения предложил! Просто познакомимся, пообщаемся…

– Для этих целей и любой другой человек тоже сгодится, – парировала девушка.

– Но я же именно к тебе подошёл!

– Как подошёл, так и отойдёшь.

– Да что с тобой не так-то?! – не выдержал Кари. – У тебя имя длиной с космоборт, раз так трудно его назвать?

Лекарщица сердито зыркнула глазами в сторону своих коллег, будто не была до конца уверена, можно ли при них озвучить ответ, который явно вертелся у неё на языке. Кари фыркнул:

– Ладно, хочешь остаться одна, – оставайся! Найдётся девушка и посговорчивее!

И, гордо подняв подбородок, он демонстративно развернулся и направился прочь. Кто-то из лекарщиц тихо рассмеялся ему вслед, но Кари сделал вид, что это его ничуть не смутило. Посмотрим, кто из них будет смеяться, когда он станет героем для целого мира!

Время отправления на задание приближалось с каждой минутой, и столь же стремительно нарастало общее напряжение. Бестепы уже начали распределять разведчиков по космобортам, и те небольшими группами заходили в ангар, освобождая место на улице.

Кари попытал удачи ещё с несколькими девушками, но никто не ответил ему взаимностью, все смотрели как-то свысока и почти откровенно высмеивали его смелость подойти первым. Тогда он сменил конечную цель знакомства и попробовал присоединиться к разговору каких-то парней, однако и те не захотели принимать новичка в свой круг. Пришлось возвращаться обратно к Тощему, рядом с которым – вот неожиданность! – стоял Дылда собственной персоной. Заметив приближающегося Кари, куратор слегка кивнул, но энергус проигнорировал его приветствие.

– Что, наконец вспомнил, кем ты работаешь? – язвительно спросил он. – Не прошло и недели!

– Я не забывал, у меня отличная память, – сухо ответил Дылда.

– С чем тебя и поздравляю! Ну, мы идём внутрь, или нам опять надо дождаться какого-то другого разведчика, который нас проводит?

Тут послышался тяжёлый стук каблуков.

– Лёгкого дня! – совсем другим тоном произнёс Дылда, обращаясь к кому-то за спиной Кари.

– Лёгкого, – послышался подозрительно знакомый голос, и стук каблуков стих совсем рядом с энергусом. – Мне сказали, что я буду сопровождать вашу группу. Меня зовут Амея Крисцилла Прано, я младший лекар местного корпуса лекарщиков.

Кари поёжился от повеявшего на него холода отрицательно заряженной энергии. Надо было надеть на задание рубашку с длинным рукавом!

– Лио Каспирр Джинс, – представился Дылда.

– Стриж, – улыбнулся Тощий. – Просто Стриж.

– Хорошо, я учту. – Голос Амеи слегка изменился, как если бы она улыбнулась в ответ.

Кари прищурился: он совершенно точно узнал эту девушку! Но разве не многовато совпадений для одного дня, который, к тому же, ещё в самом разгаре? Впрочем, тут же решил Кари, раз судьба сегодня хотя бы в этом к нему благосклонна, надо пользоваться. Поэтому, резко развернувшись, он выпалил:

– А я Кари Ларс Ви, наконец-то будем знакомы!

Улыбка тут же сползла с лица черноволосой девушки.

– К сожалению, теперь будем, – процедила Амея, неприязненно поглядев на Кари сверху вниз.

***

С досадой отметив, что Кари, похоже, успел не поладить ещё и с лекарщицей, которая всего минут десять как появилась на бортодроме, Лио быстро повёл троих подопечных внутрь ангара, к своему космоборту, на котором так и не смог улететь на Спирхею сегодня утром. Корабль стоял дальше всего от входа, в плохо освещённом, но зато почти свободном от других машин углу. Обойдя космоборт по кругу, «четвёрка» нашёл на гладком корпусе особую метку, открывавшую потайной вход в машину, и провёл по ней пальцами: секретный замок, во избежание всяких курьёзов во время полёта, реагировал только на касание живой человеческой руки.

Встроенный в обшивку космоборта механизм недовольно заурчал, приходя в движение.

– Заходим по одному, – сказал Лио, когда отделившаяся от корпуса прямоугольная панель замерла по правую сторону от скрывавшегося за ней отверстия. – Отсчитайте тридцать секунд, как я уеду, и жмите на метку.

– Это, что, лифт? – спросил удивлённый Стриж.

– Да, до кабины управления, – кивнул Лио, забираясь внутрь. Прямоугольная панель начала возвращаться на место. – Корабль сейчас стоит на входном люке. Это альтернативный вход.

– А это не опасно?

– Технологии уже лет тридцать. Пока никто не погиб.

Дверца лифта окончательно закрылась, оставив «четвёрку» в полной темноте. Однако не прошло и секунды, как тесная кабина вздрогнула и начала подниматься. Через пятнадцать секунд Лио был уже наверху.

Свет включился автоматически, стоило веду выйти из лифта. Он оказался в кабине управления космобортом, только перевёрнутой набок: прямо перед его глазами находился прорезиненный пол с пятью креслами, над головой Лио виднелись огромное лобовое стекло корабля и панель управления, а сам парень стоял на стене помещения, спиной к потолку. И это была вовсе не галлюцинация: для экономии места в ангаре многочисленные корабли разведчиков всегда хранились вертикально, в отличие от более массивных пассажирских космобортов.

На время стоянки в ангаре все кресла в кабине управления опускались вниз, к стыку пола со стеной, и разворачивались таким образом, чтобы можно было спокойно сесть в них, не проявляя чудеса акробатики. Заняв центральное из пяти кресел, Лио привычным жестом пристегнул себя к мягкому сиденью торчащими из него ремнями и замер в ожидании. Уже через несколько секунд дверца лифта опять распахнулась, и в кабину управления ввалились сразу двое подопечных «четвёрки».

– Энерговыродок! – выпалила Амея, гневно сверкнув глазами. – Я же сказала – отвали от меня!

– А что, уже и постоять рядом нельзя? – фыркнул Кари, делая шаг по направлению к лекарщице. – Я же с тобой вообще не говорил, как ты и хотела. На что ты опять жалуешься?

Вместо ответа Амея вскинула правую руку в сторону Кари, и тот вдруг охнул от боли, схватившись руками за промежность.

– Ещё раз ко мне подойдёшь – и следующий удар будет в голову! – угрожающе произнесла Амея, вихрем пронеслась по кабине и, бухнувшись в кресло у стены слева от Лио, сердито спросила его: – Как тут пристёгиваться?

Слегка удивившись тому, как быстро лекарщица освоилась в непривычной обстановке, «четвёрка» молча помог ей разобраться с ремнями, а потом посмотрел на Кари: тот всё ещё корчился от боли в паре шагов от Лио. «Четвёрка» указал рукой на пустующее кресло, которое находилось дальше всего от Амеи.

– Я хочу сесть рядом с ней! – возразил Кари и с ухмылкой направился к свободному месту между ведом и лекарщицей.

Амея предупреждающе подняла руку, и Лио нахмурился.

– Садись там, – твёрдо произнёс он, в упор глядя на новичка. За спиной Кари зашуршала, в очередной раз открываясь, дверца лифта, но «четвёрка» не обратил на это внимания. – Энергия Амеи может понадобиться, если кто-то действительно пострадает.

Кари скривился:

– Ой, можно подумать, мы такие хрупкие, что обязательно себе что-нибудь сломаем!

Однако приказу Лио он всё-таки нехотя подчинился и, сверля куратора недовольным взглядом, прошествовал к креслу, расположенному у стены по правую сторону от разведчика. С размаху плюхнувшись на сиденье, так что оно аж скрипнуло, Кари скрестил руки на груди и брезгливо поморщился:

– Кстати, почему тут так воняет?

Лио, не ощущавший никаких посторонних запахов в кабине, предпочёл сделать вид, что не услышал этого выпада, и кивнул Стрижу, в нерешительности замершему возле дверцы лифта:

– Проходи.

Тот, сделав глубокий вдох, направился к свободному креслу между «четвёркой» и Кари, очевидно, побоявшись садиться рядом с всё ещё сердитой Амеей.

Когда Стриж, добровольно, и Кари, под строгим контролем Лио, пристегнули себя ремнями к креслам, «четвёрка» произнёс, обращаясь ко всем подопечным сразу:

– Под сиденьем у каждого есть рычажок. За него нужно потянуть, чтобы кресло поднялось обратно к панели управления.

Почти одновременно все четверо нащупали нужные рычажки, и раздалось четыре громких щелчка. Кресла синхронно развернулись на сто восемьдесят градусов, так что теперь веды и лекарщица глядели прямо в прорезиненный пол кабины, а потом начали медленно отклоняться назад. Когда спинки кресел замерли параллельно стене, временно служившей полом, автоматически включился ещё один механизм, и кресла плавно поползли вверх навстречу приборной панели.

Заметив краем глаза, как Кари судорожно вцепился в обитые мягкой тканью подлокотники, Лио мысленно усмехнулся: вот тебе и бесстрашный, уверенный в себе новичок! Впрочем, тут же поправил себя антис, с самого начала было ясно, что таким Кари только хотел казаться.

Когда кресла наконец вернулись на своё законное место, замерев на высоте чуть больше одного прока над полом-стеной, Лио протянул вперёд руки и включил приборную панель. От его прикосновения зажглись все экраны, которых тут было аж пять штук, замигали разноцветные лампочки и многочисленные кнопки. Напротив Лио на панели управления высветились номер и название корабля, а потом эта часть панели выдвинулась вперёд, превратившись в штурвал. За длинную металлическую ручку полагалось взяться руками с обеих сторон и таким образом управлять кораблём во время полёта.

Лио быстро проверил показания приборов, – всё было в норме, – потом ткнул пальцем в одну из кнопок, и последнее оставшееся незанятым кресло тоже развернулось и поползло вверх. Когда сиденье встало на своё место, заполнив пустое пространство между Лио и Амеей, «четвёрка» подключился к общей связи между кораблями и громким чётким голосом произнёс:

– Говорит Лио Каспирр Джинс, борт семь-семь-четыре «Сильга». К отлёту готов.

Несколько мгновений эфир молчал, а потом из динамика донёсся голос Варсо:

– Принято, борт «Сильга».

Лио кивнул, хотя Варсо не мог его видеть, и отключил микрофон. На пару минут в кабине управления стало очень тихо. Молчание прерывалось лишь обиженным сопением Кари и объявлениями о готовности к взлёту от других экипажей. Наконец, в потолке ангара прямо над лобовым стеклом кабины прорезалась идеально ровная белая щель. Две половины металлической крыши начали медленно расползаться в стороны, открывая космобортам доступ к серпийскому небу.

– Внимание всем, минутная готовность, – прохрипел динамик.

Лио заёрзал в кресле, осторожно разминая тело, уставшее от долгого лежания на спине в одном и том же положении. Потом подумал, что, как куратору новичков, ему стоило бы хоть минимально проинструктировать своих подопечных перед первым в их жизни полётом, и произнёс:

– Ремни без моей команды не отстёгивать, приборную панель не трогать. С кресел не вставать, пока я не включу искусственную гравитацию.

Стриж хихикнул, и Лио повернулся к нему:

– Возражения?

– Возражений нет, просто, пока искусственная гравитация не работает, мы чисто физически не сможем встать с кресел, только свалиться вниз.

Лио улыбнулся уголком рта, и в этот момент из динамика донеслось:

– Внимание! Взлетаем по одному строго по моей команде. Первый борт – номер четыре-шесть-три…

Стриж тут же замер в своём кресле.

За стеклом, загудев, взмыл в небо один из кораблей разведчиков. Операция по спасению иного мира началась.

***

– Тихо! Взлетаем уже.

– А что это гудит?

– Двигатели, братец!

– А почему наш корабль не гудит? Тут, что, двигатели не работают?

– Да прекрати ты болтать, а то сам тебя сейчас обратно в ангар высажу!

– Ладно, молчу…

Однако Клим был прав: двигатели действительно не работали.

Череп осторожно пошевелился, разминая затёкшие руки и ноги. Они сидели в тесном шкафу, встроенном в одну из стен кабины управления, уже почти полчаса, но, кроме них, в корабле так никто и не появился. Решившись, Череп медленно приоткрыл дверцу шкафа. В кабине было пусто.

Тогда визор выбрался наружу, выпрямился во весь свой рост и задрал голову вверх. Раньше через лобовое стекло над головой можно было рассмотреть лишь тёмный металлический потолок ангара, но теперь там виднелись слепяще-белое небо и постепенно удаляющиеся силуэты космобортов. Только корабль, на котором братья решили попасть в другую вселенную, никуда не взмывал и даже не собирался.

Череп как следует выругался себе под нос и упёр руки в бока, глядя на улетающую в небо надежду на светлое будущее. Из шкафа сбоку от него донёсся сдавленный писк Клима:

– Мне уже можно вылезать?

Череп недовольно посмотрел на неуклюжего братца, скрючившегося в тесном закутке, но тут его мозг посетила неожиданная, дерзкая, авантюрная, но действительно гениальная мысль. Череп широко улыбнулся.

– Да, вылезай, поможешь мне завести эту штуку!

– В смысле «завести»? – пропыхтел Клим, пытаясь вытащить из шкафа все части своего тела одновременно.

– «В смысле»! – передразнил его Череп. – Полетим на космоборте за остальными! У них всё равно этих кораблей десятки. Одним больше, одним меньше, никто и не заметит!

Клим продолжал пыхтеть, и Череп, сжалившись над братом, подошёл к нему, схватил за руки и рывком вытянул из тесного шкафчика. Брат, не удержав равновесия, покатился по стене-полу, но Череп, обычно не упускавший возможности поехидничать, на этот раз даже не улыбнулся. Подойдя к одному из кресел – центральному, само собой; не доверять же управление Климу, – Череп уселся на него и принялся шарить рукой под сиденьем.

– Что ты делаешь? – недоумённо уставился на брата Клим.

– Да тут где-то должен быть рычажок, чтобы поднять эту штуку вверх… А, вот, нашёл.

Кресло, щёлкнув, начало разворачиваться.

– Ну, чего ты там застыл? – раздражённо рявкнул Череп. – Садись давай, время идёт!

Клим, в нерешительности пожевав губу, подошёл к соседнему креслу и осторожно присел на самый краешек сиденья. Потом, видя, что старший брат настроен вполне серьёзно, уселся уже более уверенно и тоже потянул за рычажок.

– Если хорошая жизнь не летит к нам, то мы сами полетим к ней, – объявил Череп, а потом его кресло начало подниматься вверх.

Часть 2. Иной мир - Глава 13. Сквозь вселенные

Границ больше не было.

Стриж и не заметил, как они вдруг исчезли, оставшись где-то далеко внизу, на Серпи. Это там имели значение стены и заборы, а в необъятном чёрном пространстве вселенной, которым словно в один миг стало привычное белое небо, никаких запретов не существовало. Можно было полететь куда угодно, к любой планете, к любому светилу, которых в родной плоскости было бессчётное множество. До этого момента весьма смутно представлявший себе, что такое «вселенная» в действительности, Стриж вдруг ощутил себя крошечной точкой, нарисованной на огромном листе всего мира. И задание, на которое он летел, разом стало казаться ему в тысячу раз сложнее.

Лио, сидевший справа от визора, плавно наклонил штурвал, заставляя корабль сменить курс, и за лобовым стеклом показался огромный бок Серпи: разведчики пока не успели отлететь достаточно далеко от планеты, и её блестящая серебристая поверхность с матовыми кляксами материков предстала перед Стрижом во всей своей красе. Парень заметил внизу похожий на кулак с поднятым вверх большим пальцем Саб и напоминающий кривую полумаску Апу.

Затем космоборт вновь сменил курс, и где-то впереди мелькнули серебристые иглы других кораблей, а сразу за ними – матовый шар союзной планеты Арто, идеально гладкий и обманчиво необитаемый. Всё население Арто скрывалось под землёй, вблизи источников пресной воды, и на пустынную пыльную поверхность выходило редко.

Когда корабль подлетел ближе к планете, и огромный шар навис прямо над «Сильгой», Стриж всё же разглядел неровности, которые то тут, то там встречались на поверхности Арто: высокие горы переходили в огромные впадины без воды, а на относительно гладкой местности поблёскивали хранилища серпийской энергии, возведённые здесь вскоре после заключения союза между двумя планетами. Хранилища являлись основным источником топлива для пустотных крейсеров, которые из-за больших габаритов не могли разместиться на густо застроенных материках Серпи и потому в перерывах между миссиями также отстаивались на поверхности Арто.

Миновав и эту планету, космоборт разведчиков наконец взял курс на Пустоту. Лио включил на борту искусственную гравитацию. Ноги Стрижа, до этого момента свободно парившие в воздухе рядом с креслом, шваркнули о прорезиненный пол. Ого, а его тело всегда было таким тяжёлым?

– Пока можете тут осмотреться, – произнёс Лио, не отрывая взгляда от приборной панели. – До границы не меньше двух часов.

Слева от Стрижа с облегчением скрипнуло кресло Кари, и напарник, опять что-то ворча себе под нос, направился к выходу из кабины. Амея тоже поднялась с места, слегка покачнувшись на каблуках. Стриж встал последним.

– Тебе никакая помощь не нужна? – спросил он у наставника.

– Нужна будет – позову.

Стриж кивнул и, помедлив секунду, вышел вслед за остальными.

Впрочем, осматривать на корабле было особо нечего. Сразу за выходом из кабины управления начинался короткий прямой коридор, из которого можно было попасть в подсобку – первая дверь слева, – и в пять кают для экипажа, а завершала коридор ещё одна дверь с небольшим стеклянным окошком на уровне глаз. Стриж сперва заглянул в подсобку, но, едва увидев там высокий стеллаж с кучей разных коробок, в которых уже увлечённо копался Кари, тут же потерял интерес и отправился исследовать каюты.

Для экипажа здесь были предусмотрены довольно симпатичные комнатки с простым, но уютным убранством. В каюте как раз хватало места для широкой кровати возле стены, прикроватной тумбочки, складного столика и удобного кресла рядом с иллюминатором, чтобы любоваться вселенной. А если надоест, иллюминатор можно было закрыть забавными пёстрыми занавесками. Стриж машинально подвигал их туда-сюда и усмехнулся: какая трогательная забота о разведчиках, которым предстояло спасти целый мир! Интересно, хоть кому-нибудь эти занавески вообще пригодились?

Мельком осмотрев и другие каюты – в одной из них уже расположилась Амея, одарившая визора недобрым взглядом при появлении, – Стриж направился к последней двери, за которой ещё не бывал. Сквозь прозрачное окошко в створке новичок разглядел просторный пустой зал, занимавший собой всё оставшееся пространство на корабле вплоть до входного люка. Зал предназначался для перевозки эвакуированных иномирцев и, конечно, был не очень удобным из-за отсутствия скамеек, – вернее, скамейка в нём была всего одна, встроенная в стену по периметру, – но когда речь шла о том, чтобы спасти как можно больше существ, каждая лишняя кроха свободного места имела значение.

Стриж приложил руку к специальной панели сбоку от двери и уже собирался выйти в зал, но вдруг где-то в подсобке у него за спиной раздался громкий крик Кари.

***

Амея не хотела находиться на этом корабле. Она вообще с самого начала была против, чтобы её отправляли вместе с разведчиками в другую вселенную, но лекарщик, заведующий её корпусом, всё решил сам.

…– Это уникальная возможность для такого специалиста, как ты! – восторженно восклицал он. – Кто ещё из младших лекаров в нашем корпусе может похвастаться тем, что летал в экспедицию с разведчиками? Правильно, никто! Искренне не понимаю, почему ты против.

– Просто не хочу лететь. Этого достаточно.

– Не обманывай себя, о такой возможности все мечтают!

– Я не все.

Лекарщик сделал глубокий вдох.

– Ты хорошо подумала? Хочешь одним своим «нет» перечеркнуть четыре года упорной работы?

– Одно «нет» никак не скажется на моём профессионализме и опыте, – покачала головой Амея. – И я не припомню такого закона, который запрещает мне отказаться от работы с разведчиками. Ваше предложение – это моя привилегия, а не обязанность.

– Да нет, милая, – протянул лекарщик, меняясь в лице, – это как раз твоя обязанность. Ты, наверное, неправильно истолковала мои слова, но если ты не полетишь на это задание, то тотчас же полетишь из моего корпуса. И до конца своих дней будешь работать бытовщицей в каком-нибудь грязном подвале, выскребая из чужих домов мусор! Этого будущего ты хочешь для своего хорошенького личика?

– Вы не имеете права ставить мне такие условия.

– Ты мне будешь о моих правах рассказывать? А ну пошла вон отсюда, и чтобы через час была на бортодроме! Не придёшь – с успешной карьерой можешь распрощаться!

Амея метеором вылетела из кабинета мужчины, на ходу глотая злые слёзы. Несколько минут назад она пришла сюда, чтобы просить об отгуле, но вместо него получила задание, которое отбросит её от цели почти на полторы недели, если не больше.

– Прости меня, Тайла, – прошептала девушка, бегом спускаясь по лестнице на подземный этаж корпуса, где находилась её комната.

Перед глазами Амеи возникло лицо старшей сестры: короткие чёрные волосы обрамляли гладкую кожу, квадратные зрачки медленно вращались по часовой стрелке, ярко выделяясь на светло-голубом фоне радужки. Призрачная Тайла ласково улыбнулась Амее, и девушка, споткнувшись, едва не упала с лестницы. В последний момент ухватившись за перила, Амея кулём осела на ступеньки – и разрыдалась в голос.

Тайла пропала три дня назад. Она уже почти год работала на другом континенте, и сёстры общались друг с другом только по переписке, но в какой-то момент Тайла перестала отвечать на сообщения. Амея чувствовала, что случилось что-то страшное, и как раз собиралась отправиться на поиски сестры, но… Агрх, и почему бы разведчикам не научиться самим оказывать себе первую помощь?!

…Терзаемая грустными мыслями о Тайле, Амея не сразу услышала крик Кари за стеной своей каюты, а обратив на него внимание, не почувствовала ничего, кроме усталости и раздражения. Однако всё равно заставила себя встать с кровати и выйти в коридор.

В подсобку Амея пришла не первой: Стриж уже был там и пытался оттащить в сторону тяжёлую коробку с какими-то железяками, которую Кари умудрился уронить себе на руку с верхней полки стеллажа и теперь стонал от боли, лёжа на полу. Амея вздохнула.

– Что, решил переквалифицироваться в бытовщика?

– Не твоего ума дело! – огрызнулся Кари.

– Я бы на твоём месте не хамила человеку, который будет тебя лечить.

– Вот будешь на моём месте, тогда и… Ай!

– Ладно, я пошла, – пожала плечами Амея. Слушать грубые слова в свой адрес она уж точно не собиралась.

В этот момент Стриж наконец сдвинул в сторону коробку – та гулко звякнула, – и Кари опять заорал, кажется, ещё громче прежнего. Амея быстро вышла в коридор, закрыв за собой дверь. К крикам пациентов она привыкла и уже давно не ощущала паники, как в первые дни работы. А вот Стриж оказался слабее духом, потому что почти сразу выскочил в коридор вслед за ней.

– Ты, что, ему не поможешь?

Амея безразлично пожала плечами. Конечно, в её обязанности входило помогать всем больным и раненым, но тратить личную энергию на фарда, который сначала навязывал ей своё общество против воли, а потом пострадал по собственной же глупости, девушке не хотелось.

Впрочем, лишиться своей репутации и уважения пусть временных, но коллег – тоже, а потому, немного постояв в коридоре и дав Кари проораться как следует, Амея всё же вернулась в подсобку. Жестом велев Стрижу не путаться под ногами, лекарщица склонилась над новичком. На правой руке Кари наливался темнотой большой синяк. Кожа ниже локтя, покрытая тонкими коричневыми волосками, вздулась, будто её накачали водой изнутри. Как минимум, у этого энерговыродка была трещина в одной из костей руки, а как максимум – вообще перелом. Повезло так повезло!

Амея опустилась на колени рядом с Кари, потёрла свои ладони друг об друга, аккуратно приложила их к руке новичка и с помощью своей энергии принялась прощупывать пострадавшую конечность изнутри. Кари ойкнул и поморщился, но Амея проигнорировала его недовольство: ей и самой было нелегко. Горячая энергия, текущая в парне, обжигала ей руки и стремительно подбиралась к холодной энергии лекарщицы, вынуждая совершать обычный осмотр в два раза быстрее и не задерживаться подолгу в одной точке: движущуюся силу труднее было поглотить. Наконец, Амея нащупала явное уплотнение энергии возле лучевой кости.

– Что там? – простонал Кари.

– Трещина, – буркнула Амея, ненадолго убрав руки. После соприкосновения с кожей парня её ладони покраснели как при ожоге.

– Серьёзно?

– Нет, я пошутила, можешь прям сейчас стойку на руках сделать! Конечно, серьёзно. Надо обратно сращивать кость.

Кари сглотнул.

– Это больно?

– Да. Но если хочешь участвовать в миссии, придётся потерпеть. И имей в виду: станешь орать мне на ухо – я встану и просто уйду. Сам будешь объяснять потом своему куратору, почему ты не можешь работать дальше. Понял?

Кари, зажмурившись, кивнул. Сейчас он меньше всего был похож на того самоуверенного болвана, который подкатывал к ней возле ангара разведчиков. Амея с презрением посмотрела на это жалкое существо, затем придвинулась ближе к его пострадавшей руке и, тяжело вздохнув, приступила к лечению.

***

Сидя в полном одиночестве в кабине управления, Лио молча смотрел, как за лобовым стеклом плавно летели через вселенную корабли разведчиков, и изредка проверял показания приборов на панели перед собой. Пока что всё шло как обычно, но это ещё ничего не значило. Миссия на Виллотее тоже начиналась вполне себе мирно.

Интересно, пришёл ли в себя Форг? Кажется, Лио так и не успел спросить у Варсо о самочувствии своего напарника. Оставалось только надеяться на то, что по возвращении на Серпи Форг встретит его в корпусе лично, здоровый и бодрый, как всегда. Лио вдруг живо представил себе, как напарник ухмыльнётся при виде двух новичков, которых антису пришлось опекать не по своей воле, и спросит: «Тяжело быть отцом-одиночкой, да?»

Откинувшись на спинку своего кресла, Лио мысленно ухмыльнулся в ответ – и тут где-то в коридоре раздался истошный вопль. «Четвёрка» невольно обернулся, но, разумеется, ничего не увидел через закрытую дверь, а надолго отвлекаться от управления кораблём было нельзя.

Вскоре в кабину управления вошёл Стриж.

– Что произошло? – тут же спросил его Лио.

– А, там у Кари что-то вроде производственной травмы, – отозвался визор, усаживаясь в своё кресло. – Амея им уже занимается.

– Травмы?

Только этого не хватало. Во что ещё собирается вляпаться этот несносный Кари за время их миссии?

– Ага. Кажется, он пытался навести порядок в подсобке, но немного не рассчитал свои силы.

Лио поджал губы. Наверное, зря он разрешил новичкам самостоятельно осматривать корабль. Амея сейчас потратит на лечение Кари несколько энеров, а что они будут делать, если кто-нибудь из них получит травму, высадившись на чужую планету? Лекарщиков ведь обычно брали с собой именно для того, чтобы быстро восстановиться от возможных ранений и продолжать выполнение задания.

– Кстати, всё хотел спросить, – вдруг сказал Стриж. – А кто-нибудь в курсе, какого цвета энергия вселенных? В смысле, мне интересно, энергия у плоскости белая, как у вещей, или цветная, как у людей?

– Не знаю, – рассеянно ответил Лио, даже не услышав вопрос: все его мысли сейчас были о другом. По-хорошему, сходить бы проверить, что там с Кари, но разве оставишь штурвал на новичка?

– Я думаю, что цветная, – продолжал тем временем Стриж. – Не может быть, чтобы в таком большом, просто огромном пространстве всё было расположено и двигалось так упорядоченно само по себе. У вселенной точно есть разум, чтобы всем этим управлять, а значит, она живое существо, и энергия у неё должна быть цветная. Ну, или нейтрально-серая, на худой конец.

Стриж замолчал, ожидая реакции на свои слова, но Лио отвечать не спешил. Пауза затягивалась, и новичок нервно заёрзал в кресле. К счастью, тут дверь, ведущая в коридор, открылась, и в кабину управления вошла Амея, а за ней – целый и невредимый Кари. Лио машинально взглянул на метку энергенциала Амеи – та потускнела, но не так критично, как могла бы. Значит, травма и в самом деле была несерьёзная.

– А-а, мне как будто руку отрезали! – простонал Кари, плюхаясь в своё кресло. – Пальцев не чувствую совсем!

– Всегда пожалуйста, обращайся за помощью, если понадобится, – процедила лекарщица.

– Да разве это помощь? – воскликнул энергус. – Мне должно было стать лучше, а не хуже!

Амея закатила глаза.

– Ребят, как вы вообще с ним работаете? Он же невыносим!

– Да пока никак не работаем, мы только с утра Посвящение прошли, – хмыкнул Стриж.

– Серьёзно?

– Нет, он так шутит, на самом деле нам по пятьдесят шесть лет! – съязвил Кари. – Может, хватит обсуждать меня так, как будто меня здесь нет?

Амея лишь отмахнулась от него и посмотрела на Лио.

– Стриж говорит правду? У них с Кари сегодня первый рабочий день?

Лио молча кивнул. У Амеи вырвалось несколько крепких словечек.

– Куда я вообще попала? – сказала она, обхватив голову руками. – Мало того что заставили улететь с Серпи, так ещё и… Уф! Нет, ребят, извините, я так больше не могу. Позовите, когда приземлимся.

Лекарщица развернулась и быстро направилась к двери.

– Составить тебе компанию? – крикнул ей вслед Кари.

Амея не глядя швырнула энергетический шар в его кресло, и Кари, взвизгнув, наконец-то заткнулся.

Спустя полтора часа умная карта на приборной панели показала, что корабль приближается к Пустоте. Лио постепенно отключил все системы, которые не влияли на движение космоборта, и приглушил свет.

– Что-то случилось? – напрягся Стриж.

– Нужно экономить энергию на случай, если придётся облетать аномальную зону.

– Аномальную зону?

– В Пустоте их много.

Потянувшись к дальнему концу панели управления, Лио включил чувствительный к энергиям сканер. Один из экранов, до этого тёмный, тут же зажёгся, отразив результаты сканирования. Пока что «Сильга» летела через скопление нейтральной энергии, – вот, кстати, и ответ на вопрос Стрижа, – но впереди, там, где заканчивалась вселенная и начиналась Пустота, маячило большое «отрицательное» пятно. Ещё не аномальная зона, однако на подлёте лучше будет ненадолго отключить передний двигатель, работавший на такого же типа энергии, чтобы не замедлиться при переходе границы.

– Как хорошо, что мы разведчики и аномальные зоны должны облетать, а не исследовать получше, – фыркнул Кари, откидываясь на спинку своего кресла. – А то у меня от одного слова «аномалия» уже изжога начинается! Не понимаю, как кто-то добровольно может стать приграничником.

Лио вспомнил, как Кари поднялся на сцену в зале для посвящений вместе с мужчиной, одетым в белый халат. Судя по всему, отец-приграничник сильно его достал, раз Кари отзывался об этой профессии с такой ненавистью. Сам Лио, наоборот, всегда интересовался учёными и просторными лабораториями на краю вселенной. Кто знает, как бы всё повернулось в его жизни, если бы не пришлось уже в четырнадцать лет идти работать в разведку…

От печальных размышлений его отвлёк хрип динамика на приборной панели.

– Внимание! Минутная готовность! Подлетаем к Пустоте.

Разом отбросив все мысли, Лио сосредоточился на текущем моменте. Спустя минуту корабль пересёк границу вселенной, и наступила абсолютная темнота.

Атмосфера в кабине управления резко изменилась. Новичкам больше не хотелось шутить, оба вжались в свои кресла и напряжённо смотрели вперёд, словно ждали какого-то подвоха. Лио улыбнулся уголком рта: в первый раз Пустота всегда пугала. Да и в последующие разы тоже, если не научиться с этим справляться. Лио научился через «не могу»: просто заставил себя смотреть прямо во тьму, не отводя глаз, что бы ни случилось. Да у него и не было другого выбора: чтобы найти лекарство для матери, страх Пустоты нужно было победить.

В полной тишине «Сильга» летела сквозь темноту вслед за остальными кораблями. Лететь предстояло недолго: крайне удачно для разведчиков рядом с их родной вселенной в Пустоте находился портал, ведущий в мир, которому грозило столкновение. Правда, новички об этом пока не знали.

– Что это??? – ударил по ушам вопль Кари, когда летевшие далеко впереди космоборты вдруг начали исчезать один за другим.

– Не паникуй, – велел ему Лио, сверяясь с данными карты: «Сильга» летела точно по проложенному курсу. – Это портал в нужную нам вселенную.

Подтверждая его слова, впереди растворился в пространстве ещё один космоборт.

– Какой портал? Что за бред!

– На учебной практике нам о таком не рассказывали, – подтвердил Стриж.

Лио мысленно закатил глаза: по своей натуре он не был особо разговорчив и не любил долгие пространные объяснения, но, кроме него, учить новичков было некому, и на пару минут пришлось пересилить себя.

– Порталы используют для быстрого перемещения между плоскостями. Это вроде трещин в ткани мироздания: попал в неё – и оказался там, куда по Пустоте лететь, допустим, ещё три дня.

– А откуда они вообще берутся? – спросил Стриж. – Их создают разведчики?

– Когда плоскости движутся в Пустоте, они сталкиваются друг с другом, и в месте пересечения возникает перегруз энергии. От него пространство надрывается, формируются порталы. Они всегда односторонние: ведут либо в Пустоту, и тогда их называют дикронами, либо из Пустоты, это уже бикроны. Такие порталы почти всегда безопасны для людей.

– «Почти»? – подал голос Кари.

– Если перегруз энергии будет слишком большим, пространство разорвётся очень сильно, и возникнет нестабильный портал. В некоторых вселенных их называют «чёрными дырами», и к ним действительно лучше не приближаться. Остальные порталы, как я сказал, абсолютно безопасны.

– То есть ты хочешь сказать, что если я спокойно лечу по одной вселенной, а через три секунды оказываюсь в другой на противоположном конце Пустоты, это для меня безопасно? – съязвил Кари, тщетно вглядываясь в чёрное пространство перед космобортом: место, где исчезали другие корабли, становилось всё ближе. – А если там какие-нибудь энерготорговцы на меня нападут? Или я с чем-нибудь столкнусь?

– У нас есть карта всех известных нам порталов. Вначале вас научат ориентироваться по ней и только затем допустят до самостоятельного управления кораблём.

Кари невесело хмыкнул в ответ.

Впереди один за другим пропали ещё три космоборта. Приближалась очередь «Сильги». Лио покрепче ухватился руками за перекладину штурвала…

Вдруг темнота за стеклом сменилась сверкающей россыпью тысячи незнакомых светил. Ровный полёт корабля резко замедлился, будто он завяз в чём-то липком. Рядом блеснули серебристые корпуса «пропавших» космобортов.

Несколько секунд в кабине управления было тихо, а потом Кари слегка ошарашенно протянул:

– Это и есть та самая плоскость?

– «Ну, не впечатляет»! – неожиданно продолжил за него Стриж и нервно улыбнулся своей же шутке.

Кари сердито скрестил руки на груди.

– Вообще-то, я хотел сказать, что очень красивая. Но теперь не буду!

– И как же мы без этого обойдёмся…

Лио настроил проекцию маршрута с карты прямо на лобовое стекло космоборта, и перед ведами тут же возникла небольшая прямоугольная рамка красного цвета, выделившая собой крошечную белую точку вдалеке. Антис плавно скорректировал курс корабля, чтобы рамка находилась точно по центру стекла.

– И как эта машина всё понимает? – недоумённо спросил Стриж, напряжённо вглядываясь в многообразие светил снаружи космоборта. – Они же все абсолютно одинаковые!

Динамик на приборной панели вновь зашуршал, включаясь.

– Внимание, разведчики! Говорит бестеп Юнций Ласту Гон, борт семь-пять-девять «Вин Шу». Я являюсь ответственным за выполнение данной миссии. Напоминаю всем: цель нашего прибытия – полная эвакуация населения планеты, которой грозит уничтожение, и на это у нас есть чуть меньше десяти суток. Для того, чтобы жители согласились на эвакуацию, можно применять любые методы, кроме энерговнушения. Помните: вмешательство в разум и волю живых существ будет строго караться!

– Угу, если вы вообще докажете, что оно было, – едва слышно пробормотал Кари.

– Эвакуированных жителей необходимо разместить в ваших космобортах и затем доставить в пустотные крейсеры, которые будут ждать спасённых на безопасном расстоянии от планеты. В этот раз крейсеры не полетели с нами сразу, так как вчера были по ошибке направлены на другую спасательную миссию, но мы ожидаем их прибытия через пятнадцать серпийских часов. Используйте это время с умом! В последний раз, когда разведчики получили данные об этой планете, численность её населения составляла около пяти миллиардов жителей и, вероятнее всего, только выросла с тех пор, поэтому расслабляться некогда!

Услышав это, Стриж закашлялся, словно что-то застряло у него в горле, и заметно побледнел.

– Что касается другой информации о мире, её очень мало. Среда на этой планете, вероятнее всего, не токсична. Население разумно, но слабо развито технически, за пределы планеты и тем более в другие плоскости не путешествует. Сверхспособностями также не обладает. Длина суток здесь совпадает с нашей, так что будет нетрудно отслеживать, сколько времени осталось до столкновения, однако прежде всего ориентируйтесь на серпийское время. И помните: если вы не успеете покинуть планету вовремя, вам уже никто не сможет помочь!

Сказав это, Юнций отключился, а энобраслеты Лио и новичков одновременно пиликнули, и на небольших экранах высветился обратный отсчёт времени до столкновения двух планет.

Кари и Стриж в замешательстве переглянулись: было видно, что для первого дня в службе разведки им уже хватит, даже если парни и не хотели этого признавать. Увы, суровая инструкция от бестепа являлась лишь безобидным началом спасательной миссии.

С каждой минутой полёта небесное тело внутри красной рамки на стекле становилось всё больше, а потом и вовсе распалось на целую группу отдельных объектов. «Сильга» приблизилась к одному из этих небесных тел вплотную, и как бы ни было сложно удивить Лио каким-то новым миром, – за время своей службы «четвёрка» видел сотни и тысячи самых разных светил и планет, – но даже он невольно склонился к лобовому стеклу, чтобы лучше разглядеть то, что находилось снаружи.

Это была большая – чуть крупнее Серпи, если верить данным приборов, – планета совершенно необыкновенного цвета. Тёмно-голубая с зеленовато-жёлтыми пятнами материков поверхность скрывалась за странными белыми разводами, как будто кто-то пытался помыть весь огромный шар целиком и сдался на полпути. В той части планеты, которая пряталась в тени, «разводов» не было видно, но светились ярко-жёлтым и оранжевым контуры континентов. Что ж, фонари местное население изобрело, уже что-то.

Тут экран на приборной панели перед Лио мигнул, и на лобовом стекле возникла новая красная рамка, выделившая небольшой участок поверхности на неосвещённой части планеты: это Варсо, отвечавший за группу разведчиков из своего корпуса, по приказу Юнция разослал им координаты для приземления. Умная система «Сильги» тут же подсветила белым те области, где было больше всего жёлтых огоньков: садиться следовало именно туда.

Лио попросил Стрижа сходить за Амеей, дождался, пока те вдвоём вернутся в кабину управления, велел всем пристегнуться в своих креслах, отключил искусственную гравитацию и включил энергетическую маскировку, которая должна была скрыть корабль от иномирной техники – если такая, конечно, тут имелась.

«Что-то маскировка не сильно помогла вчера на Виллотее, да?» – раздался у него в голове голос Форга, и Лио вздрогнул от неожиданности.

«На Виллотее нас ждали, а тут никто ещё не знает, что мы прилетели», – мысленно ответил он напарнику.

Сделав глубокий вдох, Лио уверенным движением направил корабль прямо к чужому миру. «Сильга» вслед за сотнями других серпийских космобортов вошла в атмосферу почти под прямым углом, и ремни безопасности вжались в плечи ребят: начала ощущаться местная гравитация. Тёмная, почти что чёрная поверхность гигантского шара, испещрённая крошечными жёлтыми точками, будто разом расширилась как минимум вдвое: огромный материк планеты приближался к «Сильге» с каждой секундой, точнее, это она приближалась к нему. На мгновенье корабль окутала плотная пелена – так вот чем были те «разводы» на поверхности! – а когда она спала, Лио увидел то, что заставило его вздрогнуть.

Прямо на космоборт быстро летело нечто, оставлявшее после себя длинный ярко-оранжевый след.

Лио среагировал на опасность почти мгновенно, резко крутанув штурвал в сторону, но этого не хватило. Содрогнувшись всем корпусом от внезапного удара, «Сильга» начала стремительно падать вниз.

Глава 14. Жёсткая посадка

– У нас нет хвоста! Хвост оторвало!!!

– Ценное замечание! А я-то думаю, почему мне так в задницу дует!

Планета приближалась к кораблю с ужасающей скоростью. В коридоре за закрытой дверью свистел ледяной ветер: корпус разорвало пополам ещё в первую секунду столкновения.

– Берегись!

Космоборт – вернее, то, что от него осталось, – влетел в местный лес, протащился по изрытой корнями земле и, наконец, замер на какой-то поляне. Кучка диких животных, испуганных появлением корабля, быстро понеслась прочь.

В кабине управления на миг стало тихо, а потом внезапно погас свет, и единственный оставшийся двигатель как-то странно заурчал.

– Нам нужно убираться отсюда… – просипел один из парней, медленно поднимаясь с пола. При падении его отбросило аж к двери, и теперь он явственно ощущал, как в затылке разливалась тупая боль.

Кое-как приняв вертикальное положение, парень попытался осмотреться, но в тёмной кабине ничего не удавалось разглядеть. Тогда он снял энергозащитные очки – и тут же заметил в нескольких валланах от себя серое пятно на полу, по очертаниям похожее на человека. Визор хромая подошёл к этому пятну и слегка пнул там, где по его расчётам должен был находиться бок.

– Вставай давай, слышишь?

Пятно испустило негромкий стон.

Тем временем гул двигателя под кабиной управления становился всё громче: повреждённый при посадке механизм больше не мог удерживать закачанную в него отрицательную энергию, и она грозилась вот-вот вырваться наружу. Времени на эвакуацию было в обрез.

Смачно ругнувшись себе под нос, парень снова надел очки, схватил напарника за ноги и пыхтя потащил к выходу. Что стало с кораблём после посадки, он ещё не видел и потому едва не упал, когда шагах в десяти от кабины управления пол под его ногами вдруг оборвался. Торчавшие из места разлома ошмётки проводов слегка искрились, а в одном валлане внизу темнела взрытая космобортом земля.

Двигатель ревел уже как целое стадо разъярённых бартаров, так что парень не стал долго ждать: поморщившись от боли, спрыгнул вниз сам – ботинки тут же погрязли в местном грунте, – а потом стащил за собой бесчувственного напарника. Тот неуклюже повалился на землю и опять застонал, но так и не очнулся. Из последних сил визор оттащил тело подальше от разбитого корабля, в заросли каких-то тонких шуршащих растений, и сам упал туда же, запоздало обрадовавшись, что на этой планете, в отличие от Серпи, трава была мягкая. Всё тело парня ломило, в голове пульсировала вспышками боль.

Прошла долгая минута, а потом в космоборте что-то громыхнуло. По земле пронёсся ледяной поток воздуха. Визор с усилием приподнял голову и успел увидеть, как «нос» корабля сначала резко вздулся, а потом так же быстро схлопнулся, смявшись в большой и почти идеально круглый шар из металла. Отрицательная энергия из двигателя наконец вырвалась на свободу, притянула к себе всё, что могла, и, насытившись этим, просто растворилась в воздухе.

А спустя ещё секунду визора накрыла темнота.

***

– Мы падаем, ПАДАЕМ!!!

Визг Кари прозвучал ещё оглушительнее, чем скрежет задевшего корабль объекта. От неожиданности Лио едва не выпустил из рук штурвал, но тут же рявкнул:

– Заткнись!

Приборная панель тревожно мигала сразу десятком красных лампочек. Два из пяти экранов погасли. Жёлтая паутинка фонарей далеко внизу быстро росла, готовясь принять корабль в свои тёплые, но совсем не дружественные объятия. Лио закусил губу. Если космоборт упадёт в черте города, будет много невинных жертв. Не лучшее начало для спасательной миссии.

– Держитесь! – коротко велел антис и потянул штурвал на себя.

Фонари за стеклом тут же ухнули куда-то под кабину управления, и вскоре корабль на полном ходу врезался в скопление высоких жёстких растений. Обломав несколько крупных веток и с корнем вырвав пару стволов, «Сильга» рухнула в низину, подняв вокруг себя тучу грязных брызг. Что-то громко ударило по корпусу прямо над кабиной управления, а потом вокруг резко стало тихо, как будто этот удар разом отключил все звуки на планете.

Лио выждал пару минут, напряжённо глядя в тёмное пространство за лобовым стеклом кабины. По «Сильге» больше ничего не било, и никто из иномирцев не выскочил из зарослей с оружием… если кто-то живой вообще сейчас находился поблизости.

– Ну и посадочка! – присвистнул Кари, ощупывая своё тело так, будто во время падения у него снова могла появиться трещина в какой-нибудь из костей. – Надеюсь, местные стоят того, чтобы их спасать!

Ему никто не ответил: побелевшая от страха Амея сидела в оцепенении в своём кресле, до сих пор даже не повернув головы, а Стриж сражался с заклинившим ремнём безопасности.

Лио заставил себя разжать пальцы рук, которыми он вцепился в штурвал во время посадки, и поморщился от боли. Коротко остриженные ногти оставили на его ладонях восемь полукруглых ранок. Перед глазами опять мелькнула та вспышка в тёмном пространстве над планетой, потом ещё одна, отчаянный крик Форга… Лио сделал глубокий вдох, напоминая себе, что находится уже не на Виллотее, а совсем в другом месте, и тут же запустил проверку состояния окружающей среды, стараясь, чтобы подопечные не заметили, как у него дрожат руки после аварийной посадки.

Через пару минут на одном из экранов высветилось сообщение:

«Токсичность внешней среды не выявлена. Планета пригодна для всех серпийских форм жизни. Идентичность воздуха: 94,07%. Идентичность почвы: 99,83%. Идентичность воды: 99,10%.»

Результатам анализа можно было полностью доверять: уже не единожды умная аппаратура спасала серпийцев от отравления ядовитыми испарениями или жуткой смерти в разъедающей тело до самых костей кислоте, которая на некоторых планетах была вместо воды. Лио всегда проводил диагностику внешней среды в первую очередь, даже если посадка получалась удачной: вероятность наткнуться на какую-нибудь неочевидную опасность никогда не была нулевой.

А вот уже во вторую очередь можно было заняться повреждениями корпуса. К счастью, удар неизвестного объекта пришёлся по касательной, так что корабль остался цел… почти. Лио вдруг понял, что уже несколько минут не слышал ни одного голоса в общем эфире, и это было ненормально. После посадки каждый экипаж обязан был отчитаться о приземлении старшему своей группы. «Сильга», хоть и столкнулась в небе с каким-то объектом, села на чужую планету почти одновременно со остальными разведчиками из их корпуса. Почему же эфир до сих пор молчал?

Ответ нашёлся быстро: неизвестный объект сбил антенну-приёмник с носовой части корабля. «Сильга» ослепла и оглохла, ведь теперь к разведчикам больше не поступала информация извне. Лио не видел другие космоборты на карте местности, да и свой собственный корабль тоже. Он даже не мог сказать, в нужном ли секторе приземлился.

– Это очень плохо? – спросил Стриж, наконец освободившийся от ремней безопасности.

– Пока нет, – ответил Лио. – В подсобке должны быть запасные антенны, сходи посмотри, пожалуйста. В ящике с запчастями.

Стриж кивнул и поднялся с места. Вслед за ним тут же подскочил Кари.

– Я тоже схожу!

– Сиди, – сухо велел ему «четвёрка». – Он и один справится.

Новичок со вздохом закатил глаза, но всё же плюхнулся обратно в кресло.

– Ой, ты что, поранился? – раздался справа голос Амеи. Лио повернул голову и увидел, что лекарщица уже пришла в себя после жёсткой посадки и теперь встревоженно смотрела на его окровавленные ладони.

– Можно я?..

Лио, не привыкший к такому вниманию, медленно кивнул. Амея, отстегнув ремень, пересела на кресло рядом с «четвёркой» и уже потянулась к его рукам, когда Лио заметил тусклую метку энергенциала на подбородке лекарщицы и отдёрнул ладони. Амея недоумённо нахмурилась.

– У тебя мало энергии, тебе лучше отдохнуть, – объяснил Лио.

– Но раны надо залечить, пока не попала инфекция.

– Ерунда.

– Вовсе нет! Ты знаешь, сколько неизвестных болезней можно подцепить на чужой планете? Как минимум пойдут осложнения и останутся рубцы, а в худшем случае…

Кари громко фыркнул, привлекая к себе внимание.

– Надо же, как ты заговорила! Ему, значит, царапину сразу лечишь, а мне трещину в кости только со второго раза согласилась срастить!

– Потому что ты мне грубил и пострадал лишь из-за собственной глупости, – парировала Амея.

– И что, я от этого становлюсь менее пострадавшим?!

– Прекрати истерику, – велел подопечному Лио. – Уважение работает в обе стороны. Никто не обязан терпеть твоё хамство.

– Ой, да пошли вы! – Кари резко поднялся с кресла, словно всё это время сидел на сжатой пружине, и выскочил за дверь.

Лио и Амея остались в кабине управления вдвоём. Повисло неловкое молчание.

– Валлег, – пробормотала Амея, явно имея в виду Кари. – Давай я всё же посмотрю твои руки.

Лио, немного подумав, протянул ей обе ладони. Лекарщица осторожно провела пальцами по свежим ранкам, и кожу неприятно защипало, но тут же отпустило. Когда Амея убрала руки, ранок на ладонях уже не было. «Четвёрка» снова посмотрел на метку энергенциала лекарщицы – та ничуть не потускнела и даже как будто стала светиться чуточку ярче.

– Спасибо, – смущённо кивнул разведчик.

– Да не за что. Как думаешь, что это была за штука там в небе? Кажется, мы спаслись лишь чудом!

Лио пожал плечами.

– Скорее всего, какое-то местное оружие.

– Нас тут ждали?

– Вряд ли. Выстрел был один. Да и космоборты замаскированы от местных радаров, нас едва ли могли заметить.

– Значит, просто совпадение?

Лио поджал губы.

С одной стороны, это действительно было бы ну очень невероятной случайностью, что корабли серпийцев в огромной атмосфере чужой планеты напоролись на тот удар, который предназначался вовсе не им.

С другой… Если бы иномирцы действительно так хотели уничтожить незваных гостей, разве не явились бы сейчас сюда, чтобы «добить», как это обычно делали те же виллотеянцы? Или местная цивилизация настолько верила в силу своего оружия?..

За спиной «четвёрки» послышались быстрые шаги, и в кабине управления появился Стриж.

– Там пусто. Ящика с запчастями в подсобке нет.

– Как нет? – переспросил Лио. – Ты всё осмотрел?

– Да, я проверил все ящики на стеллаже.

– А может, ящик взял Кари, а ты с ним разминулся? – предположила Амея.

– Кари? – Стриж только сейчас заметил, что в кабине управления недоставало одного человека. – Да как бы мы с ним разминулись, подсобка же совсем рядом. Я его вообще не видел с тех пор, как ушёл.

– Обыщи подсобку ещё раз, – сказал Лио. – Амея, а ты проверь, пожалуйста, каюты экипажа. Ящик точно должен быть на борту.

Лекарщица кивнула и без лишних вопросов вышла в коридор вместе со Стрижом.

Лио откинулся на спинку своего кресла и устало прикрыл глаза. Ещё никогда бытовщики из ремонтного ангара на бортодроме не подводили ведов. Это была их обязанность – обеспечивать полное оснащение кораблей разведчиков всем необходимым перед полётом! Наверняка произошла какая-то путаница, или неопытный Стриж просто не понял, как должен выглядеть ящик. Сейчас ребята придут с запчастями для корабля, Лио установит новую антенну-приёмник, чтобы быть в курсе всего происходящего на других космобортах, и можно будет приступать к миссии по спасению этой планеты…

Вернувшиеся вскоре Амея и Стриж вдребезги разбили эту красивую картинку.

– Мы обыскали все помещения. Запчастей нигде нет.

Лио едва не выругался вслух, но вовремя вспомнил, что, как куратор новичков, должен подавать им пример выдержки и спокойствия. Жестом пригласив ребят занять свои места, он уже начал прокручивать в голове варианты, что делать в сложившейся ситуации, но тут Стриж тихо произнёс:

– Есть ещё одна новость.

– Иномирцы? – коротко спросил Лио. За несколько лет работы в разведке он привык ждать всего чего угодно от жителей других планет и не удивился бы, скажи ему сейчас Стриж, что целая сотня злобных существ уже поджидает их снаружи космоборта.

– Нет, дело в Кари, – поджал губы визор. – Кажется, он самовольно покинул корабль.

***

В небе над военным полигоном прогремел взрыв, и яркая вспышка осветила квадратные постройки внизу и припаркованные возле них автомобили. Чуть поодаль, среди поросших зеленью холмов, вышли из темноты кучи жухлой соломы, в каждой из которых виднелся обрезок трубы диаметром с человеческую ладонь, и обломки какой-то техники, судя по всему, недавно сгоревшей. А когда свет в небе погас, оставив после себя целое облако дыма, из зданий военной базы посыпались наружу люди в одинаковой пятнистой форме.

На базе этой ночью произошла чрезвычайная ситуация: военные проводили испытание нового секретного оружия, но оно практически сразу после взлёта вдруг резко изменило курс без видимых на то причин, словно что-то развернуло его в сторону, а потом и вовсе взорвалось. Те, кто следил за полётом по радарам, уверяли, что за секунду до смены курса в небе перед оружием не было ничего, что могло бы помешать ему добраться до конечной цели – полигона на другом конце страны. Однако после взрыва что-то на радаре всё же появилось и, то исчезая, то возникая вновь, быстро полетело прочь. Возможно, так странно отражался на экране уцелевший кусок оружия – если от него вообще что-то осталось, – но возможно также, что военные сбили что-то, незаконно проникшее в воздушное пространство страны, а с какими целями – можно было только догадываться. В любом случае, необходимо было как можно скорее найти неопознанный объект, чем бы он ни являлся на самом деле.

Военные быстро расселись по вертолётам и завели двигатели. По полигону разнеслось громкое стрекотание нескольких десятков лопастей, а потом вертолёты один за другим начали подниматься в воздух. Вскоре на территории военной базы вновь стало тихо, только, надрывая глотку, гавкала вслед улетающим пилотам одна из немецких овчарок, которых держали здесь для охраны. Кто-то грубым голосом велел ей заткнуться, и собака, тявкнув напоследок, послушно улеглась на землю, не переставая бдительно прислушиваться к тому, что теперь происходило где-то далеко за высоким забором.

Глава 15. Инопланетяне в городе

Варсо Массл был одним из тех разведчиков корпуса, которым позволялось летать на миссии одному: заслуженная огромным трудом и бессонными ночами должность бестепа давала такое право. Поэтому, в отличие от Лио и других «четвёрок», которым пришлось не только управлять кораблём, но и попутно обучать новичков, Варсо провёл весь полёт в тишине и покое. Ответственный за лекарщиков Глион Шим, которому выпало лететь вместе с ним, заснул почти сразу после того, как их космоборт миновал Арто, и мирно сопел в своём кресле справа от бестепа, не реагируя ни на какие посторонние звуки, что Варсо вполне устраивало.

Глион не проснулся даже тогда, когда Юнций по громкой связи раздавал указания всем разведчикам, участвующим в миссии, и продрал глаза лишь в тот момент, когда космоборт начал посадку на чужой планете.

– М-м-м… – Лекарщик сладко потянулся, раскинув в стороны руки. – Опа! А мы, что, уже прилетели? Так быстро…

Полёт через две вселенные и Пустоту уж точно нельзя было назвать быстрым, но Варсо не стал это комментировать.

Для посадки корабля он выбрал самый центр одного из местных городов: благо, чёткая структура расположения зданий хорошо «читалась» сверху, и определить главную площадь удалось легко даже в рыжем свете фонарей. Плавно приземлившись на жёсткое уличное покрытие, Варсо отключил двигатели. На главной площади не было ни души, но это пока. Рано или поздно местные жители заметят серпийский корабль и выйдут, чтобы посмотреть на него поближе, тогда можно будет и поговорить.

– А тут интересное небо, – протянул Глион, с интересом разглядывая поселение через лобовое стекло кабины. – Синее такое, глубокое… И дома совсем не похожи на наши.

Варсо, которому другие разведчики из его группы уже начали передавать в общем эфире информацию об удачном приземлении, взглянул в окно лишь мельком: времени долго любоваться иным миром сейчас не было.

– Да нет, похожи, – возразил бестеп и замолчал на несколько секунд, чтобы выслушать ещё один отчёт, а потом сверить информацию из него с картой местности. – Просто наши дома все белого цвета и однотипные, а тут здания цветные и построены в разных стилях. А так те же многоэтажки.

– Тебе совсем не интересно, да? Это же целый новый мир! Другая среда, другая природа, другая цивилизация, в конце концов!

– Ты восхищаешься так, будто впервые сопровождаешь разведчиков на подобном задании, – усмехнулся Варсо. У него самого интерес к новым мирам притупился ещё с пару сотен миссий назад. Ответственность за десятки других разведчиков и за бессчётное количество иномирцев постепенно убивала романтику приключений, которая так манила Варсо в подростковом возрасте.

– А, для меня каждый раз как первый, – махнул рукой лекарщик. – Желающих полететь на миссию с ведами всегда хватает, так что до меня очередь доходит нечасто. Сижу целыми месяцами в своём корпусе, никуда не выбираюсь, ничего не вижу…

– Ну, иногда это не так плохо. Можно провести больше времени со своей семьёй.

Сказав это, Варсо привычным жестом потёр кольцо на среднем пальце правой руки и покосился на небольшую мягкую черепашку, которую он ещё перед вылетом посадил на панель управления, прислонив к лобовому стеклу. Игрушку – свою самую любимую, затисканную до дыр, – ему подарила дочка, а кольцо и частичка энергии, заключённая в нём, принадлежали жене. Варсо не видел родных уже больше месяца: жена работала на приграничной станции и вместе с дочерью проживала там, возвращаясь на Серпи только в свои выходные, которые в последнее время очень редко совпадали с выходными Варсо. И бестеп бы многое отдал за пару самых скучных и спокойных дней без происшествий и новых миссий, как у Глиона, лишь бы наконец обнять и поцеловать своих девчонок…

– Это если семья есть, – раздалось рядом, и Варсо вздрогнул.

– А?

– Я говорю, провести время с семьёй можно, если семья есть, – повторил Глион. – А я уже давно один. Родители умерли… Да и вообще, как-то не складывается по жизни.

Варсо промолчал, не зная, что на такое ответить. Корабли ведов из его корпуса всё ещё продолжали отчитываться о посадке, но вскоре эфир замолчал, и в кабине управления стало совсем тихо. Варсо обвёл взглядом карту местности на одном из экранов. Зелёным цветом на ней были отмечены космоборты, которые приземлились успешно, но в углу размеренно мигала оранжевым ещё одна точка. Кто-то до сих пор не вышел на связь? Нахмурившись, Варсо приблизил карту в нужном секторе, и рядом с точкой появилось пояснение: молчал борт семь-семь-четыре «Сильга», которым управлял Лио Джинс.

Это было очень странно. Варсо являлся наставником Лио ещё со дня его Посвящения и точно знал, что забывчивость, а тем более неподчинение приказам были не в характере парня. Напротив, Лио всегда максимально аккуратно выполнял поручения и по праву считался одним из лучших разведчиков своего корпуса. Разве что… Вдруг Лио не справился со своими нервами, и при посадке что-то случилось? Он ведь только вчера вернулся с миссии на Виллотее и, если бы не эта глупая затея с Посвящением, должен был отдыхать ещё несколько дней… У Варсо кольнуло под рёбрами, и, чтобы успокоить себя, он первым послал на «Сильгу» короткое сообщение.

– Всё нормально? – спросил Глион, заметив волнение разведчика.

– Пока не знаю, – пробормотал Варсо и задумчиво устремил взгляд в окно.

Городская площадь по-прежнему пустовала, хотя синее небо с момента их приземления уже успело посветлеть на пару оттенков. Видимо, местные жители, как и серпийцы, предпочитали спать по ночам, и придётся дожидаться, пока из-за горизонта взойдёт дневное светило, которое их разбудит. Ну, или начать обход по домам самостоятельно, но в большом городе на это могли уйти многие недели, которых у разведчиков просто не было. До гибели этой планеты оставалось меньше десяти суток.

Короткий сигнал нового уведомления заставил Варсо вздрогнуть. Бестеп опустил взгляд на карту и увидел, как точка, обозначавшая «Сильгу», стала красной. Сообщение для Лио не было доставлено. В лучшем случае это означало просто неисправность антенны-приëмника, а в худшем – аварию, и тогда экипаж явно нуждался в помощи…

– Смотри! – вдруг оживился Глион, указав на лобовое стекло. Варсо рефлекторно перевёл взгляд туда.

На краю городской площади наконец появилась кучка местных жителей. Они неспеша двигались вдоль фонарей в направлении космоборта, странно покачиваясь из стороны в сторону, и время от времени… били друг друга? Варсо прищурился: в сумерках ничего не удавалось разглядеть наверняка, и вполне возможно, что этот странный ритуал ему лишь почудился.

Несколько секунд местные просто шли вперёд, а потом один из них заметил серпийский корабль и резко остановился, что-то сказав остальным. Теперь уже все они ошалело уставились на космоборт. Варсо знал, что их с Глионом прекрасно видно через лобовое стекло: на улице всё ещё было довольно темно, а в кабине управления горел свет.

Местные о чём-то переговорили друг с другом, а потом один из них пошёл к кораблю, пока другие принялись кричать и махать ему вслед, явно подбадривая. Варсо уже решил, что сейчас иномирец подойдёт ближе к кабине и, остановившись, попытается подать какой-то знак серпийцам, но тот продолжал, пошатываясь, идти вперёд. На попытку первого контакта это было не очень похоже, скорее на…

– Я правильно понимаю, что он собирается помочиться на наш корабль? – брезгливо поморщился Глион, когда иномирец потянулся руками к своей ширинке.

Варсо вскочил с кресла и бросился к выходу из кабины, на ходу формируя в левой руке шар из своей энергии. Уж сколько у него было за всю жизнь контактов с жителями других миров, но такое – точно впервые!

Оказавшись на улице, Варсо кинулся к носу корабля, возле которого уже заканчивал своё грязное дело иномирец, и со всей силы швырнул в того энергетический шар. Иномирец вскрикнул от боли, схватившись за самое сокровенное. Местные завопили и неуклюже бросились наутёк, оставив товарища одного корчиться в муках, но тот быстро понял, что произошло, и заковылял вслед за ними, яростно что-то крича – возможно, проклятия в адрес своих так называемых «друзей».

Варсо покачал головой. Конечно, он ещё до посадки прочёл в базе данных всю доступную информацию об этой планете и знал, что здесь жили такие же люди, как и на Серпи, но оказалось, что внешнее сходство двух цивилизаций совсем не означало сходство внутреннее. И как после такого налаживать с этими людьми нормальный контакт?..

***

За окном автомобиля быстро сменяли друг друга оранжевые фонари города, и их грязный свет то и дело выхватывал из темноты лысую голову и новенький деловой костюм местного мэра. Мужчина развалился на заднем сиденье машины, мчавшейся по дороге с предельно допустимой скоростью, и сосредоточенно читал что-то на ярком экране смартфона, иногда качая головой, а иногда – возмущённо фыркая.

– Олег, с этой журналисткой нужно кончать, – процедил он, прочитав очередное сообщение. – Она слишком глубоко копает. Разберись, но чтобы без шума.

– Сделаем, Инкентий Сергеич, – ответил мэру его помощник – молодой темноволосый мужчина в очках, сидевший впереди рядом с водителем. Из всех помощников, которых Иннокентий Сергеевич когда-либо нанимал, этот пока что – а прошло всего полгода, как Олег вышел на работу, – казался наиболее шустрым и исполнительным, что мэру очень нравилось: он любил, когда люди беспрекословно исполняли его приказы.

Ухмыльнувшись, Иннокентий Сергеевич посмотрел в окно. Вид за ним был не ахти какой, типичная российская глубинка: унылые серые дома, унылые разбитые дороги, унылые люди в окнах квартир. Несмотря на слишком поздний – даже уже ранний – час, многие из них ещё не спали, продлевая своё личное время перед тем, как запустить новый виток цикла «дом-работа-дом».

Потеряв интерес к происходившему снаружи, Иннокентий Сергеевич снова уткнулся в свой телефон, но вскоре тот, обиженно пикнув, погас: разрядился аккумулятор. Мэр со вздохом откинулся на кожаную спинку сиденья и устало прикрыл глаза.

Когда его качнуло в сторону на очередном резком повороте дороги, сидевший впереди Олег вдруг закричал:

– Что это?!

Резко взбодрившийся мэр нагнулся к просвету между передними сиденьями, чтобы посмотреть, что такого увидел его помощник – как оказалось, жутко истеричный. Придётся и его уволить, а жаль: справлялся вроде неплохо. В этот момент водитель, тоже испугавшись чего-то впереди, резко нажал на тормоз. Автомобиль, взвизгнув шинами, остановился посреди дороги. Иннокентия Сергеевича бросило вперёд, и ремень безопасности врезался ему в грудь.

– Да что вы творите, чёрт вас забери?! – выругался он, кое-как отстегнув тесные лямки, отчего дышать сразу стало легче.

– Там! – взвизгнул Олег, дрожащей рукой указывая на что-то посреди городской площади.

Иннокентий Сергеевич прищурился. Прямо напротив здания мэрии стоял, а точнее, лежал на асфальте большой, сильно вытянутый в длину космический корабль, блестевший так, будто его специально перед этим отполировали. Возле острого носа виднелось широкое лобовое стекло, от которого к хвосту корабля ровной цепочкой тянулись небольшие прямоугольные иллюминаторы. Космонавты перепутали город со своей посадочной площадкой?

Хотя стоп.

Разве люди уже научились возвращать из космоса корабли таких размеров?

Лёгкие будто сжала невидимая рука, дышать резко стало нечем. Иннокентий Сергеевич судорожно нащупал рычажок, открывавший заднюю дверь машины, и буквально вывалился на улицу, втянув носом свежий ночной воздух. Сейчас, сейчас… Это просто галлюцинации от переутомления и постоянного стресса, сейчас это пройдёт…

Однако видение никуда не исчезло. Корабль по-прежнему стоял на площади, но теперь Иннокентий Сергеевич заметил ещё кое-что: выгравированную чёрным надпись на металлическом корпусе под лобовым стеклом. Надпись, сделанную символами, которых никогда не существовало тут, на Земле.

Значит, всё-таки пришельцы.

– Алло? Алло! – громко истерил в машине Олег. – Тут инопланетяне в центре города! Пришлите кого-нибудь уже!

Глава 16. Одиночка

Решение сбежать ночью с безопасного корабля на чужой планете Кари принял совершенно осознанно.

..«Ну сколько ты продержишься на этой работе?»

«До комнаты на этом этаже ты явно не дорос, малыш!»

«С зеркалом познакомься, энерговыродок!»..

Чужие голоса возникали в голове один за другим, пока Кари шёл, нет, почти бежал по просторному залу для иномирцев к входному люку. И он собирался доказать всем им, что точно по праву занимает своё место в разведке.

Панель управления на стене возле входного люка мигала десятком разных лампочек. Интересно, куда тут надо нажать, чтобы выйти на улицу? Кари наугад потыкал несколько кнопок, но не получил никакого результата. Рыкнув, он отступил на шаг назад. Один энергоудар – и вся панель взорвалась искрами. Люк открылся сам по себе.

«Ну, и кто теперь закатит истерику, а, Дылда?» – злорадно подумал Кари, выбираясь из космоборта наружу. Подошвы его кедов тут же погрузились в чёрную грязь, а по коже пробежали мурашки от прохладного ночного ветерка. Видимость вокруг была практически нулевая. Немного света проникало на улицу из иллюминаторов, но уже в нескольких валланах от серебристого корпуса корабля начиналась тьма, едва разбавляемая местным светилом, висевшим высоко в небе. По форме оно напоминало короткий, чуть отросший после недавней стрижки ноготь, и это выглядело непривычно, ведь все серпийские светила были идеально круглыми. Вдобавок здешние деревья, почему-то совершенно не прозрачные, нагоняли жути своими толстыми, корявыми стволами и ветвями, похожими на человеческие руки, которые так и тянулись к Кари…

Бр-р, стоп! Паника сейчас точно не помогла бы. Сосредоточившись, Кари попытался вспомнить, в какой стороне остались огни местного поселения, когда Дылда вынужденно поменял курс. Вроде бы как раз позади корабля… Или где-то сбоку? Рядом громко хрустнула какая-то ветка, и Кари вздрогнул от неожиданности. Вперёд! Он пойдёт вперёд.

Приняв такое решение, Кари начал взбираться по пологому склону оврага, в котором приземлилась «Сильга». Его ноги то и дело поскальзывались на влажной почве, и пришлось помогать себе руками, отчего ладони почти моментально стали чёрными, как и коленки форменных штанов. Под рубашку с коротким рукавом пробрался ночной холод, и Кари поёжился, но вернуться сейчас на корабль означало бы никогда не выйти одному вновь, ведь его совсем скоро хватятся – не Дылда, так Тощий.

Наконец одолев грязный склон, Кари выпрямился в полный рост и отряхнул руки. Перед ним простирался глухой тёмный лес.

– Ну, что ж, вперёд так вперёд, – пробормотал Кари себе под нос.

Где-то наверху раздался отчаянный клич местной птицы.

***

Тяжёлые шаги куратора эхом разносились по пустому залу. Стриж едва поспевал за «четвёркой», изо всех сил стараясь не задохнуться от быстрой ходьбы.

Взломанная панель управления, висевшая на стене справа от приоткрытого входного люка, уже почти не стрелялась искрами, но Стриж всё равно предпочёл остановиться в стороне от неё. Лио же, подойдя к панели вплотную, начал быстро ощупывать гладкий серебристый металл стены под ней, словно что-то ища. Через пару секунд из стены выдвинулся небольшой ящик, плотно набитый одинаковыми чёрными цилиндриками. Лио вытащил два и без слов перекинул один из них Стрижу, так что визор едва успел его поймать.

– Что это?

– Надевай, – ответил Лио, не оборачиваясь. – Без костюма отходить далеко от корабля запрещено.

Заинтересованный Стриж аккуратно вскрыл цилиндрик с одного конца. Внутри тот был плотно набит тёмно-серой тканью. Стриж потянул за её краешек и вытащил наружу термокостюм, в который оказались завёрнуты ещё несколько вещей: плоский металлический квадратик портативного переводчика на верёвке, небольшая автономная маска для дыхания и широкий чёрный ремень с ножнами. В последние был вставлен длинный кинжал.

– Это для самозащиты, – пояснил Лио, заметив, как вытянулось лицо визора. – Напасть первым на другого ты не сможешь: кинжал использует для ударов ту энергию, с которой на тебя набрасывается враг.

Стриж кивнул с умным видом, но кинжал всё равно отложил как можно дальше от себя и принялся переодеваться. В форменных шортах и рубашке с коротким рукавом, надетых на серый термокостюм, он теперь смотрелся немного нелепо, зато больше не рисковал подхватить воспаление лёгких, бегая в тонкой одежде по ночному лесу – климат на этой планете был не самый жаркий, по крайней мере в тёмное время суток. Переводчик Стриж повесил на шею, а ремень с ножнами и маской для дыхания прикрепил к шортам. Когда новичок наконец закончил приготовления, Лио, тоже надевший костюм под одежду, с силой толкнул створку входного люка, и разведчики вместе шагнули в темноту.

В этом мире было непривычно тихо, только слегка шелестели листья деревьев вокруг, и ещё кто-то стрекотал в мокрой от росы траве. Из-за чёрных линз Стриж практически ничего не увидел в местной ночи, и энергозащитные очки пришлось снять, хотя визор и побаивался, что на контрасте с полной темнотой белая энергия окружающей природы ослепит его. Зажмурившись, он зацепил дужку очков за воротник рубашки, сделал глубокий вдох и слегка приоткрыл один глаз, чтобы оценить масштаб катастрофы.

Однако мир вокруг по-прежнему оставался тёмным. Тогда Стриж открыл уже оба глаза и огляделся по сторонам. В ночном сумраке белым оказался только огрызок светила в небе, и сверкал серебром корпус корабля за спиной. Что за…

– Ты идёшь? – поторопил Стрижа Лио. Наставник и без способностей визора уже обнаружил следы Кари на ближайшем склоне оврага и теперь ждал только новичка.

Стриж медленно кивнул.

Вдвоём разведчики поднялись по склону и вошли в лесные заросли. К этому моменту кеды Стрижа уже промокли от местной росы, и холодная влажная ткань неприятно липла к коже, но визор едва замечал эти неудобства. Широкая спина «четвёрки», маячившая впереди, светилась белым, а из воротника униформы торчала светло-серая, тоже почти что белая голова. Это и ещё энергетические отпечатки ботинок Кари были единственным, что Стриж видел без своих очков. Деревья и земля по-прежнему оставались чёрными.

Следы Кари запетляли между стволами: протоптанной тропы в этой части леса не было. Стриж пару раз едва не поскользнулся на мокрых листьях, потом споткнулся о толстый корень, торчавший из-под земли, рефлекторно схватился за ствол ближайшего дерева и испуганно ойкнул, когда под рукой оказалось что-то мягкое и влажное.

– Что там? – рыкнул Лио, оглядываясь через плечо.

Стриж внимательно осмотрел свою ладонь – тоже серую, без крупиц чужеродной энергии, – а потом покосился на дерево. Если под руку ему попалось какое-то местное животное, а он его не заметил, то выходит, что и живые существа здесь тоже не обладают энергией. Или обладают… мёртвой. Но как это возможно?

– Ничего, просто споткнулся, – сказал Стриж наставнику, который ждал ответа. Тот, вроде бы, поверил.

Впрочем, долго молчать о странностях этой планеты не получилось. Очень скоро на пути ребят попался ручей, и, если бы не характерное журчание воды, Стриж точно промочил бы свои кеды ещё больше. Он привык к тому, что серпийская вода всегда сверкала серебром от избытка активной энергии на планете, и не заметить поблизости водоём было просто невозможно. Прозрачной вода на Серпи становилась, только теряя энергию, а значит, умирая, но это происходило нечасто и всегда указывало на явные проблемы в том месте, где такая вода находилась. Здесь же под ногами у визора тёк целый ручей с мёртвой, совершенно прозрачной водой. Стриж даже присел на корточки, чтобы рассмотреть его поближе. Вода, точно вода.

– Стриж, что происходит? – спросил Лио, нехотя возвращаясь к новичку: у наставника был широкий шаг, и пока Стриж медлил, он успел уйти на несколько проков вперёд. – Мы не на прогулке.

– Здесь нет энергии. Ну, или она вся мёртвая. Этот мир не светится, как Серпи. Деревья чёрные, а вода прозрачная.

– Не может быть. Энергия есть везде, а если её нет – то и места нет. Мы бы просто не смогли здесь приземлиться.

– Думаешь, я тебя обманываю? – перевёл взгляд на «четвёрку» Стриж.

Лио несколько мгновений молчал, прежде чем ответить:

– Нет, не думаю. Но если то, что ты говоришь, правда…

– Правда!

– …то мы обдумаем это потом. А сейчас надо всё же догнать Кари, пока он не ушёл слишком далеко.

Спустя десять минут блужданий разведчики наткнулись на новое свидетельство того, что в этом лесу побывал Кари. На стволах тут и там начали попадаться нежно-розовые следы чужой энергии, а потом Стриж заметил тонкое молодое деревце высотой всего в пять валланов. Росшее между двумя исполинами, оно было сломано пополам, и оторванная будто бы нечеловеческими руками крона валялась рядом на земле. Мягкие листья растения были ещё совсем свежими и не успели засохнуть или раскрошиться, как это происходило у серпийских листотрясов, если отломать ветку. И, хотя надежды на успех было немного – ведь как может второй раз погибнуть уже мёртвое изнутри дерево? – Стриж всё же крикнул:

– Кари! Кари, ты здесь?

На его призыв ожидаемо никто не откликнулся. Визор собрался было позвать напарника ещё раз, но Лио вдруг указал рукой куда-то вглубь леса:

– Посмотри вон туда.

Сначала Стриж не увидел ничего примечательного, лишь тёмные стволы деревьев и длинные листья каких-то кустарников, однако, приглядевшись, заметил в трёх проках от себя еле-еле светящееся розовое пятно, выглядывающее из-за дерева. Пятно не шевелилось.

– Ох ты ж…

Не сговариваясь, куратор и подопечный вдвоём рванули к пятну. Это и в самом деле был Кари. Он сидел на земле, прислонившись спиной к шершавому стволу, и глаза его были закрыты.

– Уснул, что ли? – опешил Стриж и попытался посмотреть на Кари сквозь линзы своих очков, но ничего не смог разглядеть в темноте.

– У него энергия на границе допустимого расхода и, возможно, переохлаждение, – процедил Лио сквозь зубы.

Наклонившись, «четвёрка» с кряхтением взял подопечного на руки, и тот негромко застонал.

– Не давай ему шевелиться и говорить, – буркнул Лио, направляясь в ту сторону, откуда они пришли.

В этот момент Кари, по-видимому, открыл глаза и, увидев прямо перед собой лицо куратора, заорал от испуга. Вернее, только коротко вскрикнул, потому что Стриж почти сразу зажал ему рот своей ладонью – так, как смог. Ладонь стала мокрой от чужой слюны, и визор поморщился, но выбора у него не было.

Кари такое обращение явно не понравилось, он сердито замычал и начал извиваться в руках у Лио, пытаясь вырваться. Удерживать ладонь у рта напарника стало гораздо сложнее, а тут ещё путь Стрижу преградило дерево, и пришлось притормозить, пропуская Лио с Кари вперёд… Впрочем, «четвёрка» не собирался долго терпеть неудобства и, остановившись, как следует тряхнул энергуса.

– Если не успокоишься, до конца жизни будешь ходить в туалет под себя.

Смысл этих слов дошёл до Кари не сразу, но спустя несколько секунд напарник всё же замер. Убирая ладонь от его слюнявого рта, Стриж едва удержался от замечания о том, что Кари, оказывается, умеет молчать, если надо.

Тем временем небо над лесом уже заметно посветлело – приближался восход местного дневного светила, – и ориентироваться среди деревьев стало гораздо проще. Уже спустя треть серпийского часа разведчики вернулись обратно в овраг, где стоял их космоборт. Стриж побежал к носу корабля: там ждала ребят Амея. Поскольку панель возле входного люка вывел из строя Кари, то теперь регулировать открытие и закрытие створки можно было только из кабины управления, где ребята и оставили лекарщицу на время своей вылазки в лес.

Подбежав к лобовому стеклу, Стриж махнул рукой Амее, привлекая её внимание. Лекарщица сначала вздрогнула от неожиданности, потом коротко кивнула и склонилась над панелью управления.

Спустя пару минут разведчики наконец попали внутрь корабля. В зале для иномирцев их встретила Амея.

– Что-то вы быстро, – заметила он, без тени удивления поглядев на Кари, которого Лио внёс в космоборт на руках. – Недалеко же он смог уйти!

Кари дёрнулся, задетый её словами, и «четвёрка» мрачно произнёс:

– Ему сейчас нельзя ни с кем говорить и двигаться. Проследи, чтобы он поспал, а ещё лучше помоги восстановить его энергию, хотя бы на несколько энеров. Я планировал после восхода светила вылететь к ближайшему поселению иномирцев.

Амея тяжело вздохнула, но отказать Лио не имела права: хоть она и была лекарщицей, на время спасательной миссии её начальником становился самый старший по званию разведчик на борту.

***

Лио оставил Кари в одной из кают для экипажа и вместе со Стрижом вернулся в кабину управления. Настрой у «четвёрки» был далеко не самый радостный, несмотря на то что сбежавшего Кари они всё-таки нашли, и довольно скоро. Сев в своё кресло, Лио, как обычно, проверил новые сообщения от других разведчиков – само собой, их не было, ведь проблема с антенной-приёмником так и не решилась, – а потом включил микрофон. Из-за глупой выходки новичка он так и не успел отчитаться Варсо о приземлении, и бестеп сейчас наверняка места себе не находил от волнения. Нужно было его успокоить.

– Говорит Лио Каспирр Джинс, борт семь-семь-четыре «Сильга». Мы совершили аварийную посадку в неизвестном нам секторе. Весь экипаж жив, критических повреждений корабля нет, однако произошла поломка антенны-приёмника, и мы не получаем входящие сообщения. Препятствий к дальнейшему выполнению миссии не имеем, с восходом дневного светила выдвигаемся к ближайшему поселению для эвакуации местных жителей.

Выключив микрофон, «четвёрка» откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза.

– И что теперь? – спросил Стриж, заставив Лио вздрогнуть: он уже забыл про присутствие в кабине второго подопечного. – Кто-то прилетит сюда с запасной антенной?

– Это вряд ли. Я ведь сказал, что препятствий для миссии нет. Максимум зафиксируют координаты, откуда пришёл сигнал антенны-передатчика.

– То есть мы будем работать как ни в чём не бывало, несмотря на поломку?

– Ну да.

Стриж опустил голову и рассеянно потрогал свои разноцветные фенечки, болтавшиеся на запястье.

– А что насчёт… ну, того, что я увидел снаружи? Вернее, не увидел?

– Я уже сказал: мы обдумаем это позже.

– Когда? Вдруг остальным нужно знать уже сейчас, а ты ничего им не передал?

Лио тяжело вздохнул.

– Стриж, я не могу сообщать в эфир непроверенную информацию.

– Непроверенную? То есть моих слов, по-твоему, недостаточно?

В голосе Стрижа послышалась обида, хоть Лио и не понял, на что. «Четвёрка» не обладал способностями визора, а значит, увидеть эту планету глазами новичка и убедиться в правдивости его слов никак не мог. Вполне возможно, что Стриж просто переутомился, сначала пройдя Посвящение, потом получив первое боевое задание в другой плоскости, и всё это лишь за одно утро…

– Сейчас тебе лучше отдохнуть, пока Кари восстанавливает силы.

– Я ещё не устал, – возразил Стриж.

– Иди отдохни, – веско повторил «четвёрка». – День будет насыщенный.

Со второго раза подопечный всё же понял намёк, поднялся со своего кресла и, ни слова не говоря, направился к выходу из кабины управления. Лио проводил его долгим взглядом.

«Может, после этого и энергию вокруг снова видеть начнёшь».

***

Как только на горизонте появилась тонкая светлая полоса, предвещающая наступление нового утра, в одной глухой деревеньке, затерявшейся между хвойных лесов, вскочил на забор тощий рыжий петух и гордо выдавил из себя «Ку-ка-ре-ку!». Дверь соседней избы отворилась, и во двор, на ходу повязывая на голову платок, вышла пожилая женщина в старом, давно уже выцветшем платье. Сердито зыркнув на петуха, она завернула за угол дома и, широко зевая, направилась в сторону коровника.

Полусонная, женщина не сразу поняла, что под ногой что-то хрустнуло. Медленно переведя взгляд вниз, она с удивлением заметила на вытоптанной скотом земле обрывок какого-то провода, а рядом – кусок толстого стекла. Холодея от неприятного предчувствия, женщина пошла от одного обломка к другому, гадая, откуда они могли взяться в её дворе, и вскоре упёрлась в коровник. Вернее, в то, что от него осталось.

Нечто огромное разнесло крепкую деревянную постройку на мельчайшие щепки, приземлившись на неё с неба. Из-под покорёженного ударом металлического корпуса, похожего на хвост самолёта, торчало окровавленное копыто. Едва взглянув на него, женщина охнула и схватилась рукой за сердце.

– Зоренька… – просипела она еле слышно. – Да что ж это…

В этот момент где-то за обломками раздался протяжный стон. Женщина осеклась и испуганно посмотрела в ту сторону, откуда, как ей показалось, шёл звук. Стон повторился, на этот раз громче, а потом послышался шорох сена.

Женщина быстро огляделась по сторонам и, заметив на земле неподалёку чудом уцелевшие вилы, подняла их, дрожащими руками выставила перед собой и направилась к источнику звука. Обогнув обломки самолёта, она приготовилась было защищаться, если бы этот неизвестный вздумал на неё напасть, и уже занесла вилы для более сильного удара, но…

Перед ней на земле в куче сена сидел мальчик лет двенадцати в окровавленной одежде и держался обеими руками за голову, тоже явно травмированную. Обомлев, женщина выронила своё «оружие» и пролепетала:

– А ты-то здесь откуда?

Не мог же он, в самом деле, управлять упавшим на коровник самолётом!

Мальчик резко повернул голову и, затравленно поглядев на хозяйку участка, что-то негромко пробормотал себе под нос.

– Что? – переспросила женщина: она уже несколько лет была глуховата на оба уха.

Но мальчик помотал головой, словно отказывался повторять свои слова дважды.

– Как тебя зовут?

Снова никакого ответа. Однако мальчик явно её слышал, и женщина решила, что он, наверное, просто ещё не совсем оправился от удара. Подойдя ближе, она опустилась перед парнишкой на корточки и, прислонив руку к своей груди, громко и как можно более чётко произнесла:

– Светлана!

А потом протянула руку в сторону мальчика – тот при этом испуганно шарахнулся в сторону, – и спросила:

– А ты?

Мальчик как-то странно посмотрел на неё, но всё же выдавил из себя:

– Ин-тэш-ш…

Что за чудное имя, подумала Светлана. Видно, парнишка ударился куда сильнее, чем она предполагала, раз даже забыл, как его зовут. Ну, или она как-то не так расслышала. Ласково улыбнувшись, женщина перевернула протянутую к мальчику руку ладонью вверх.

– Идём со мной, милый. Я обработаю твои раны, а потом вместе поищем твоих родных, хорошо?

Мальчик долго изучал выражение её лица, прежде чем наконец дал в ответ свою руку. Светлана помогла ему подняться, и вдвоём они медленно побрели к её избе.

Глава 17. Второй контакт

– Говорит Лио Каспирр Джинс…

Едва из динамика на панели управления вырвались эти слова, Варсо ощутил, как внутри него будто бы начала разжиматься очень тугая пружина. Неудачный первый контакт с иномирцами, испачкавшими корпус их корабля, отвлёк на себя внимание бестепа, и он на какое-то время забыл о том, что не все веды из его группы отчитались о приземлении, а теперь «четвёрка» наконец-то вышел на связь сам. Варсо невольно склонился поближе к панели управления, чтобы не пропустить ни единого слова из достаточно короткого и сухого сообщения – полностью в стиле Лио, собственно.

– Это тот вед, которому ты не мог отправить сигнал? – поинтересовался Глион, когда сообщение закончилось и динамик замолчал.

Варсо кивнул, быстро сохранил текущие координаты последнего корабля, который выходил в общий эфир, и на экране с картой местности зажглась ещё одна точка. Оказалось, что «Сильга» приземлилась совсем рядом с космобортом Варсо, гораздо ближе, чем бестеп планировал изначально. То есть, в целом, можно было бы сейчас слетать туда, доставить подопечному запасную антенну-приёмник для связи с внешним миром… Но Варсо тут же одёрнул себя: если Лио, достаточно опытный разведчик, считал, что это не мешает выполнению миссии, значит, так оно и было.

Пометив новую точку на карте именем «четвёрки», Варсо перевёл взгляд на улицу. За последние полчаса городская площадь за лобовым стеклом изменилась почти до неузнаваемости: кто-то из местных жителей наконец заметил незваных гостей. Космоборт серпийцев уже успели обнести высоким сетчатым забором, за которым с каждой минутой скапливалось всё больше и больше людей, однако приближаться к кораблю никто из иномирцев не спешил.

– А мы точно прилетели, чтобы спасти их, а не заразить какой-нибудь смертельной болезнью? – хмыкнул Глион, разглядывая местных жителей через лобовое стекло. – Потому что мне кажется, что они не выглядят слишком довольными нашим появлением…

– А с чего им быть довольными? – парировал Варсо. – Мы заявились посреди ночи, без разрешения посадили корабль в самом центре города. Тут живут не какие-то дремучие дикари, падать ниц с криками «Это же боги!» они вряд ли станут.

– Что, и такое бывало? – вскинул брови Глион.

– Бывало всякое. Но чаще всего – недоверие, как и сейчас. Конечно, не стоило мне стрелять энергией в того парня, это явно не прибавит нам очков…

– Ну знаешь! То, что местным грозит полное уничтожение, ещё не означает, что они имеют право вести себя как животные! Или ты хочешь сказать, что был бы не против, если бы тот парень ещё и внутри корабля испражнился, прямо посреди зала? Он ведь скоро умрёт, ему всё можно!

Варсо поджал губы. Конечно, Глион был прав, и мерзкое поведение иномирца нельзя было оправдывать нависшей над ним опасностью. Однако…

– Кстати, не пора бы нам выйти наружу? – перебил его мысли лекарщик. – Думаю, там уже собралось достаточно много народа, и они готовы нас выслушать.

***

Когда Глион и Варсо одновременно вышли из космоборта, на городской площади воцарилась мёртвая тишина. Потом от толпы иномирцев, разинувших рты от изумления и ужаса, – ведь в корабле всё это время сидели живые существа! – отделилась небольшая группа из трёх человек, одетых в одинаковые костюмы жёлтого цвета, чёрные ботинки с высоким голенищем и голубые перчатки. Лиц не было видно издалека, их скрывали большие жёлтые капюшоны и прямоугольные маски из какого-то чуть блестящего материала.

– Нет, они точно уверены, что мы их чем-нибудь заразим, – хмыкнул Глион. В ответ Варсо молча улыбнулся уголком рта.

Иномирцы тем временем прошли через открытые ворота в своём же заборе, и сетчатые створки быстро закрылись за их спинами. Местные заперли своих храбрых добровольцев с незваными гостями? Интересно…

Спустя полминуты иномирцы приблизились к кораблю. Подходить вплотную к серпийцам они не решились, а потому остановились примерно в одном проке от Варсо и Глиона. И только теперь лекарщик заметил висевшие на груди у всех иномирцев небольшие чёрные коробочки с круглыми стёклышками, направленными на серпийцев. Какое-то местное оружие? Или техника для записи первого контакта с незваными гостями? На самом деле, конечно, второго контакта, но если считать официально…

Глион кивком головы указал Варсо на странные предметы неизвестного назначения. Бестеп кивнул в ответ, дав понять, что тоже увидел их, и это явно насторожило иномирцев. Те переглянулись друг с другом, а потом тот, что стоял в центре, сделал шаг вперёд и поднял вверх руки, видимо, желая показать свои мирные намерения. Его товарищи повторили этот жест, однако напряжение от контакта с неизвестным чувствовалось в каждом их движении. Глион готов был поспорить, что если бы этим бедолагам дали выбор, они бы пошли на встречу с серпийцами, прихватив с собой какое-нибудь внушительное на вид оружие. Ну, чисто для спокойствия.

Варсо пихнул Глиона в бок, заставляя поднять вверх руки вместе с ним. Когда обязательные формальности были соблюдены, из-под капюшона человека, который стоял ближе всего к серпийцам, послышался приглушённый мужской голос. Глион не понял ни слова из его речи, но портативный переводчик, который Варсо предусмотрительно повесил себе на шею ещё в корабле, послушно зажужжал, начав поиск аналогичных слов в своей огромной базе данных. Конечно, языков во всех плоскостях существовало невообразимо много, и веды наверняка ещё не открыли даже десяти процентов из них, однако между «старыми», уже известными языками и «новыми» порой находились кое-какие сходства. Нашлись и сейчас.

Закончив анализ, переводчик проскрипел:

– Я быть мас Борисоф. Этот быть маса Разуменко и мас Митяеф. Мы послать на разговор от наш планета. Вы быть кто? Какой иметь цель?

Услышав перевод их речи на серпийский язык, двое иномирцев за спиной Борисофа ещё раз переглянулись. Варсо же начал отвечать, громко и чётко, делая паузы после каждого предложения, чтобы переводчик успел озвучить его слова на местном языке:

– Я Варсо Массл, а это Глион Шим. Мы прилетели с планеты Серпи. Вашей планете угрожает опасность, вы должны срочно улетать отсюда. Мы поможем вам эвакуироваться.

– Какой приближаться угроза? – озвучил переводчик следующий вопрос Борисофа.

– Через девять суток ваша планета столкнётся с другим небесным телом, которое уже движется сюда. Если вы останетесь здесь, никто не выживет.

Борисоф слегка склонил голову, но из-за плотной глянцевой маски на его лице было непонятно, что испытывал иномирец в данный момент: сомнение или, напротив, желание поверить словам незнакомцев. Окажись на его месте Глион, он бы наверняка усомнился, ведь трудно было представить ситуацию, в которой серпийцы не предвидели бы заранее грядущую катастрофу. Однако то были серпийцы – с их приграничными станциями, сканировавшими пространство Пустоты на огромные расстояния, и с умелыми разводчиками, которые могли вовремя отвести беду от родной плоскости. А жителям этой планеты такая роскошь была недоступна. Они, может, и вовсе думали, что дневное светило, поднимающееся из-за горизонта каждое утро, – это большой фонарь, приклеенный к гигантской небесной сфере, а других планет и их жителей не существует в помине.

Тут к Борисофу подошла Разуменко – вроде бы так он представил её несколько минут назад, – и что-то гулко сказала сквозь маску, повернувшись так, чтобы переводчик на груди Варсо не уловил её речь. До умного аппарата, впрочем, всё равно донеслись обрывки нескольких слов.

– Планета на небо. Тот.

Услышав скрип переводчика, Разуменко повернулась к серпийцам и громко спросила:

– Ваш планета находиться где?

– Серпи расположена в перпендикулярной вселенной, очень далеко отсюда, – ответил Варсо. – Ваша техника туда не летает, хотя на нашей можно добраться за несколько часов.

Иномирцы снова переглянулись, уже, наверное, в третий или четвёртый раз.

– Такой быть недоступный! – категорично заявил Борисоф. – Луна лететь три сутки. Вселенная быть исполин.

«Ну, вот чего и следовало ожидать», – пронеслось в голове у Глиона. Редко в каком мире местные жители сразу же верили на слово серпийцам. Лекарщик подавил сонный зевок, – всё-таки полёты сквозь Пустоту здорово его расслабляли, – и, пока Варсо объяснял иномирцам элементарные вещи, обвёл взглядом толпу людей за сетчатым забором.

Если в первый раз местные жители были самыми обычными гуляками, которые случайно наткнулись на серпийский корабль, то теперь на площади собрались явно подготовленные к нестандартным ситуациям люди. Большинство из них были одеты в пёструю зелёную униформу и держали в руках продолговатые чёрные предметы – скорее всего, какое-то оружие. Также было и несколько человек в тёмных костюмах. Один из них заметно выделялся среди общей массы: стоя возле большого чёрного энергомобиля, он неотрывно смотрел в сторону серпийского космоборта, и даже с такого расстояния были заметны его тяжёлый взгляд и блестящая лысая голова. Глион машинально потрогал свою собственную макушку, пожалев, что не догадался надеть на переговоры шапку: специальный термокостюм, конечно, не давал замёрзнуть его телу, но вот голове было ощутимо прохладно в местном воздухе, ещё не прогревшемся после ночи.

– …Столкновение не случиться, – раздался рядом бездушный голос портативного переводчика: это Разуменко ещё продолжала спорить с Варсо. – Планета двигаться по собственный путь всегда. Закон быть.

– Это законы изученной вами части мира, – поправил её бестеп, в тоне которого уже слышалось явное раздражение. – Но, как я уже сказал, мы прилетели из другой вселенной, и прилетели быстро, потому что на эвакуацию у нас есть лишь чуть больше девяти суток!

– Вы мочь доказать, что прибыть из другой вселенная? – спросил Борисоф.

– Разумеется.

Варсо вскинул руку в сторону Митяефа, который за время всего разговора ещё не произнёс ни слова, и тот начал медленно подниматься в воздух. От неожиданности Митяеф закричал – тоненько, противно, будто крыса, которой прищемили дверью хвост, – и выпустил из рук чёрную коробочку, которую теребил в руках; та не упала на землю лишь потому, что висела на ремешке. Борисоф и Разуменко одновременно уставились на внезапно взлетевшего вверх коллегу, а по рядам людей за забором прокатился испуганный вздох. Варсо чуть повернул руку, и Митяеф сделал в воздухе кувырок, а потом «поплыл» вбок, едва не задев ногой плечо Борисофа.

Чтобы у двух других иномирцев не возникло сомнений в реальности происходящего, Глион сформировал из своей энергии несколько тонких жгутов, а затем, не сходя с места, обхватил ими капюшоны Борисофа и Разуменко и осторожно потянул вниз. Разуменко громко взвизгнула и замахала руками, словно пыталась стряхнуть с себя невидимое насекомое. Борисоф же спокойно одёрнул свой капюшон, возвращая его на место.

– Этот быть достаточный, – сухо сказал он. – Мы нуждаться разговор с другой житель.

Варсо осторожно опустил шокированного Митяефа обратно на дорожное покрытие. Тот уже перестал издавать какие-либо звуки и просто время от времени вздрагивал всем телом: беднягу одолела икота.

– Вы ждать здесь, – приказал серпийцам Борисоф, пока Разуменко помогала Митяефу встать на ноги. – Площадь иметь воин кругом. Не пробовать нападать или улетать! Вы быть наш контроль теперь.

И трое иномирцев начали постепенно отдаляться от корабля, не поворачиваясь к серпийцам спиной. Глион вновь обвёл взглядом «зелёных» людей за забором, а потом в глаза ему бросилось движение наверху. Лекарщик поднял голову: на крышах зданий, окружавших городскую площадь, темнела какая-то техника, отдалённо напоминавшая серпийские космоборты, только заметно короче и с огромными лопастями в верхней части корпуса. Рядом с каждым из этих мини-кораблей напряжённо ходили из стороны в сторону вооружённые иномирцы.

Слегка встревоженный, Глион повернулся к Варсо.

– Они, что, только что взяли нас в плен?

– Похоже на то, – мрачно кивнул бестеп.

***

Кари проснулся от того, что кто-то с силой пихнул его в бок. Распахнув глаза, энергус увидел над собой сердитое лицо Амеи.

– Очнулся, наконец? Уже пять минут тебя трясу! Вставай, пора выдвигаться, и так кучу времени потеряли на твоё восстановление!

Кари скорчил рожицу в ответ и нехотя пошевелился, разминая затёкшие конечности. Он лежал на мягкой кровати, которая, судя по всему, находилась в одной из кают, предназначенных для экипажа. Рядом на матрасе вполоборота к Кари сидела Амея и с шипением разминала шею, аккуратно поворачивая голову то вправо, то влево. Она, что, была вместе с ним всё время, пока он спал? Впрочем, обдумать этот факт Кари не успел, потому что с языка уже сорвался язвительный ответ:

– Я, в отличие от других, хоть что-то сделал для спасения местных! Пока Ды… Лио трясся над своими нежными ручками и раздавал глупые приказы, я…

Тут Кари осёкся. Последним, что он помнил, была темнота местного леса и острые ветки деревьев, которые так и норовили зацепить собой рукава или воротник, залезть под рубашку и поцарапать кожу. Кажется, одно из таких деревьев Кари даже сломал в порыве злости. А потом были огни в глубине леса и чьи-то голоса, очень похожие на человеческие, но речь Кари помнил очень смутно.

– Что «ты»? – поторопила его с продолжением Амея: в её голосе явно сквозила насмешка. – Устроил истерику и сбежал? Молодец, сильное решение.

– Я спасал иномирцев! А ты только и можешь, что прятаться в корабле и лечить мелкие порезы всяким!.. Кстати, сколько иномирцев я вчера привёл? Где они, в зале? Я хочу посмотреть…

– Нигде! – отбрила Амея, резко поднявшись с кровати. – Мы им сказали, что ты местный дурачок, и распустили всех по домам!

– Зачем?!

– Ну, ты ведь у нас такой молодец, прямо уникум, один на тысячи опытных разведчиков! – Теперь голос девушки сочился ядом. – Значит, легко сможешь ещё раз убедить иномирцев в том, что им нужно эвакуироваться.

И Амея метеором вылетела за дверь, оставив Кари одного.

– Нет, погоди, как это – «ещё раз убедить»? – крикнул он ей вслед, резко сев в кровати.

Внутри тела всё клокотало и бурлило от крайнего возмущения, и эта энергия требовала выхода. Какое право они имели решать, что делать со спасёнными местными жителями? Кари сжал руки в кулаки, на секунду прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться, – но ничего не произошло. В ладонях не возникло привычное тепло, а бурление не сместилось ближе к коже, как это обычно бывало, когда Кари выпускал свою энергию из тела.

«Куда подевались мои способности?»

Кари ворвался в кабину управления как раз в тот момент, когда Амея гордо уселась в своё кресло возле правой стены. Подбежав к лекарщице, он быстро дёрнул спинку кресла на себя и буквально выплюнул:

– Что ты со мной сделала? Где мои силы?!

На лице Амеи промелькнула растерянность, которая тут же сменилась хищной ухмылкой:

– Наверное, там же, где и иномирцы, которых ты вчера привёл из леса!

– Какие иномирцы? – повернулся к ним Дылда, но Кари не обратил внимания на его слова.

– Ты украла мои способности! Из-за тебя я теперь не могу даже простой энергошар сотворить! Крамсо! Ты это из зависти, да?

– Зависти к чему, позволь спросить? – вскинула брови Амея.

– Я в одиночку отправился в местный лес! В одиночку спас иномирцев! А ты сначала распустила всех, кого я с таким трудом привёл на корабль, а потом ещё и сил меня лишила! Конечно, ты-то простая лекарщица, тебе не прославиться так, как могут герои-разведчики! Слушай, а может, это изначально был твой план? Когда я сломал руку в подсобке, подлечила меня так, чтобы способности вскоре исчезли…

– Кари, довольно! – рявкнул Дылда, поднимаясь со своего кресла. – Что ты несёшь? Ты вчера никого не спасал. Я принёс тебя сюда на руках, потому что ты впустую израсходовал всю свою энергию в лесу. Ещё бы чуть-чуть – и ты вернулся бы на Серпи овощем, если бы вообще перенёс этот полёт!

Кари замер.

– Что значит «никого не спасал»? А как же… голоса в лесу? И фонари поселения?

– Тебе почудилось. Всё, что ты мог видеть и слышать, – это свет «Сильги» и наши со Стрижом разговоры.

Кари до боли сжал пальцами спинку кресла, в котором по-прежнему сидела Амея.

– То есть… ты мне соврала? Зачем?

– Сам подумай! – огрызнулась лекарщица.

– Кари, перед Амеей нужно извиниться, – сказал Дылда тоном, не терпящим возражений.

– Но… А как же мои силы? – ухватился за последний аргумент Кари. – Они ведь исчезли! Это точно её рук дело!

– Ничего у тебя не исчезло, – раздался за спиной голос Тощего, который, оказывается, уже давно вошёл в кабину управления и молча наблюдал за жарким спором. – Как был розового цвета, так и остался.

– Неправда! – воскликнул Кари. – Вот же, смотрите.

Он скрючил пальцы и начал вращать кистями рук, пытаясь воззвать к своим сверхспособностям, выдавить из тела наружу хоть капельку энергии, но та молчала. С растущим отчаянием Кари перепробовал все способы, которые знал, и даже попытался выпустить энергию не из ладоней, как обычно, а из живота, расстегнув часть рубашки, – некоторые энергусы, которым трудно давалось управление руками, пользовались таким методом, – однако всё было тщетно.

– Ничего не получается!

– Кари, твоя энергия никуда не исчезла, – устало повторил Тощий. – Уж визору ты можешь поверить?

– Я…

Кари медленно обвёл взглядом всех, кто находился в кабине управления. Амея уже не смотрела на него: сидела, сгорбившись в своём кресле, и длинные чёрные волосы скрывали от Кари её лицо. Дылда мрачно навис над энергусом, явно ожидая извинений перед лекарщицей. Тощий же успел подойти к своему креслу, но тоже неотрывно следил за Кари, сняв энергозащитные очки. От взглядов парней становилось очень неуютно, так что Кари, сдавшись, буркнул:

– Извини.

Амея никак не отреагировала и, возможно, даже не услышала его, но одного слова хватило, чтобы Кари счёл приказ Дылды выполненным и, развернувшись, сердито прошествовал к своему креслу возле левой стены. Плюхнувшись на сиденье, он, ни на кого больше не глядя, уставился в окно. Разговор с Амеей был ещё не закончен. Девушка точно что-то скрывала. Силы не могли исчезнуть просто так! Либо Амея, либо Тощий, либо Дылда, а может, и все они вместе… А теперь говорят, что с Кари якобы всё в порядке. Ага, как же!

На соседнее кресло опустился Тощий, а следом за ним сел и Дылда. Спустя несколько секунд пол под ногами дрогнул, послышалось глухое урчание энергодвигателей. Потом космоборт плавно двинулся с места, но Кари всё равно по инерции качнуло вперёд – он забыл пристегнуться. Несколько минут, пока «Сильга» летела над лесом в сторону ближайшего поселения иномирцев – ну, или, по крайней мере, туда, где оно должно было находиться по расчётам Дылды, – все четверо провели в молчании. Наконец, тёмные верхушки деревьев за лобовым стеклом расступились в стороны, и показались покатые блестящие крыши местных домов.

Кари тут же подался вперёд, чтобы получше рассмотреть поселение. Здешняя архитектура имела мало схожего с домами на Серпи. Если в том же Красто все постройки были округлыми, гладкими, словно галька на берегу водоёма, то тут в глаза бросались прямые углы и множество мелких деталей, которыми были усыпаны фасады зданий. Дворы вокруг домов были отделены друг от друга разномастными заборами, и это тоже казалось непривычным по сравнению с единством стиля и открытыми пространствами серпийских городов.

Поселение было небольшим и, судя по всему, даже не считалось городом у местных жителей. Главной площади, на которой мог бы разместиться длинный серпийский космоборт, здесь не имелось, а улицы были не слишком широкими, поэтому Дылда посадил «Сильгу» на окраине, едва вписав корабль между порослью каких-то колючих кустарников и покосившимся деревянным забором.

– Прибыли.

Кари сглотнул. Иномирцы в этом поселении были уже вполне реальными, не то что минувшей ночью в лесу. Оставалось только надеяться, что они окажутся неагрессивными, и защищаться от их нападения не придётся…

***

Тем временем где-то в лесу, за несколько десятков километров от посёлка, куда Лио ещё только собирался посадить «Сильгу», один из военных вертолётов наконец обнаружил обломки того, что накануне помешало испытаниям секретного оружия. Медленно пролетев вдоль полосы сломанных сосен, вертолёт завис над небольшой поляной. В белом свете прожектора ярким блестящим пятном выделялось какое-то месиво из металла. Неподалёку, в зарослях кустарников, виднелись два бездыханных тела.

– База, приём, говорит борт пятнадцать-два. Обнаружен предполагаемый неопознанный объект. Признаков движения не вижу. Также, возможно, здесь два убитых гражданских. Приём!

– Принято, борт пятнадцать-два. Ждите подкрепления.

Вскоре на место крушения прибыли ещё четыре вертолёта. Оставив три машины парить в воздухе над поляной на случай, если неизвестный объект вдруг решит атаковать, два вертолёта осторожно опустились вниз. Поднятый лопастями винтов ветер закружил в воздухе капли росы, забрызгав растущие рядом деревья. Из одного вертолёта на землю резво спрыгнули четверо военных с автоматами и, обведя лазерными прицелами всю поляну, медленно двинулись к неопознанному объекту.

– Это ещё что за… – выдохнул первый, в изумлении опуская автомат при виде груды металла, спрессованного в один большой шар.

– Михалыч, ты когда-нибудь такое видел? – спросил второй.

– Не-а, – хмуро отозвался третий.

– У меня почти так же паспорт выглядел, когда его Буся погрызла, – брякнул четвёртый.

– Тьфу, ну и имечко же ты собаке выдумал, Серый!

– Посерьёзнее, мужики! – осадил их Михалыч. – Вдруг там…

– Да в такой мясорубке точно никого живого остаться не могло, – убеждённо заявил Серый.

– Интересно, чем это его так? – протянул Лосось, которого собственная кличка, в отличие от имени чужой собаки, ничуть не смущала. – Может?..

– Да не, наше оружие его бы просто надвое, – не очень уверенно возразил Пашка, снова поднимая автомат наизготовку.

– А кто сказал, что это весь корабль?

– Может, всё-таки пришельцы? – как-то неловко заикнулся Серый.

– Какие, мать его, пришельцы! – рявкнул Михалыч. – Ещё Лунтика вспомни!

– А что тогда?

Четверо военных медленно подошли к шару из металла вплотную, и стало окончательно ясно, что ничто земное, кроме, пожалуй, какого-нибудь гигантского пресса, не могло создать это. Дело явно было нечисто:

– Эй, здесь гражданские! Живые! – разнёсся над поляной громкий крик.

Не сговариваясь, все четверо рванули в ту сторону, откуда послышался звук. В зарослях кустарников на земле и в самом деле лежали, распластав конечности, два молодых парня: один – худой и светловолосый, второй – гораздо более пухлый и кудрявый. На вид – люди как люди, вполне себе обычные, пройдёшь мимо таких в толпе и через секунду забудешь, как выглядят, но что такие «обычные» забыли в чаще леса рано утром, да ещё и рядом с неопознанным объектом, который сорвал важные военные испытания?

– Ты смотри-ка, в тёмных очках оба. Загорают ночью в лесу, б****!

– Неопознанный объект поместить под круглосуточную охрану, – хмуро распорядился Михалыч. – Этих двоих – в вертолёт. Аккуратно! От мёртвых на допросе толку не будет.

– Есть! – козырнул ему младший по званию, нашедший тела. – Только… в какой вертолёт из двух?

– В тот, который с винтом! – рявкнул Михалыч, сердито сверкнув глазами.

Младший по званию ойкнул и тут же исчез из виду. Четверо военных устало переглянулись.

– Эх, а ведь «верхушка» только-только от нас уехала после последней проверки, – пробурчал Серый.

Глава 18. Корабль на краю леса

Казалось, что этой беспокойной для всех ночью лишь Ольга Аркадьевна Павлишина спала крепко и беспробудно в удобной мягкой кровати, видя прекрасные сны. Но это и не удивительно, ведь было Оле всего пятнадцать, и она, наконец получив аттестат об окончании девяти классов школы, с чистой совестью отсыпалась на мансарде родительской дачи, надеясь за лето наверстать всё то время, которым ей пришлось пожертвовать для подготовки к экзаменам.

Девушку разбудил какой-то шум за окном. Пёс Оли, угольно-чёрный лабрадор по кличке Джим, тут же вскочил со своего любимого места у кровати хозяйки и, подбежав к окну, принялся громко гавкать на задёрнутые шторы. Оля со стоном перевернулась на другой бок.

– Это всего лишь соседская кошка, Джимбо, – проворчала она, утыкаясь носом в подушку. – Ложись спать. Место!

Но пёс всё никак не унимался, продолжая лаять. Тогда Оля всё же вылезла из-под одеяла и потащилась к окну. Рывком раздвинув шторы, девушка произнесла:

– Вот видишь, Джим, никого тут… – Слова застряли у неё в горле.

Потому что кто-то там был.

– Ерунда это всё, Джимбо, – бормотала Оля себе под нос, спускаясь на первый этаж дачи по старой, но всё ещё крепкой лестнице. – Сейчас вот выйдем на улицу, и окажется, что всё это мне просто привиделось от недосыпа…

Джим бежал впереди хозяйки, настороженно прислушиваясь к чему-то, что происходило за стенами дома. У входной двери он замер и тут же нетерпеливо оглянулся, как бы сердясь: почему Оля так долго не открывает? Зевая, девушка начала возиться с замками, которых осторожные родители установили аж три штуки на одну дверь. Не то чтобы это действительно могло спасти дом от взлома – на первом этаже было около десятка больших окон, достаточно разбить любое из них, – но родителям так, по всей видимости, было спокойнее.

Как только щёлкнул, открываясь, последний засов, Джим с недовольным фырчаньем ткнул носом створку и пулей вылетел во двор, залившись отчаянным лаем. Оля поскорее вышла вслед за ним и прикрыла за собой дверь, всё ещё не теряя надежды не разбудить родителей этим шумом. К чему им знать, что она попёрлась на улицу в пятом часу утра, потому что в окне ей привиделся космический корабль? Это её личные тараканы.

Забор, окружавший дачу Павлишиных, был сделан из толстых бревён, поставленных вертикально и заточенных сверху наподобие карандашей. Зазоров между брёвнами не было, чтобы выглянуть на улицу, нужно было открыть калитку. Оля медленно приблизилась к ней и у самой створки замерла в нерешительности. Вдруг она сама себе всё придумала, и этот металлический отблеск был от самого обычного самолёта, совершившего здесь экстренную посадку? По крайней мере, это звучало правдоподобнее, чем настоящий корабль пришельцев.

Только такая дура, как ты, Павлишина, может верить во всяких гуманоидов! Ещё скажи, что они над тобой опыты проводили, ха-ха-ха! А потом вы вместе рисовали круги на полях!..

Джим, успевший охрипнуть от собственного лая, подскочил к Оле и ткнулся мокрым носом ей в руку: мол, чего ты застыла, хозяйка? Иди разберись, там же явно не кошка!

Затолкав поглубже в себя так некстати всплывшее воспоминание, Оля щёлкнула замком калитки и, взяв рвущегося наружу Джимбо за ошейник, потянула на себя деревянную створку.

За калиткой стояли, удивлённо глядя на девушку, четверо незнакомых ребят.

***

– А как вообще обычно проходит эвакуация? – спросила Амея, когда все четверо собрались в пустом зале космоборта возле входного люка. Пока Кари восстанавливал силы после ночного побега, Лио сумел починить сломанную им панель управления, и теперь необязательно было оставлять кого-то из экипажа внутри корабля на время отсутствия, так что пойти на обход поселения они собирались все вместе.

– Мы садимся как можно ближе к центру города, и иномирцы первыми идут к нашему кораблю, – ответил Лио. – Реже, когда город маленький или иномирцы очень трусливые, мы идём к ним сами.

– И что, прям так и говорите, что прилетели с другой планеты их спасать?

– Ну да. Честность – самый быстрый путь.

– И все сразу верят? – допытывалась Амея. – В смысле, никто не пытался, не знаю, убить вас или прогнать обратно на Серпи?

Лио пару секунд помолчал, а потом произнёс:

– Разное бывало.

У девушки по спине пробежали мурашки.

– И ты так спокойно об этом говоришь? Если б мой пациент попытался меня убить, я бы, наверное, больше никогда не зашла в корпус лекарщиков!

Лио пожал плечами и, протянув руку к панели управления входным люком, сказал, обращаясь в первую очередь к своим новичкам:

– Без моей команды к иномирцам не лезть. Держимся вместе.

Створка люка плавно открылась, впустив в зал яркий уличный свет. Амея невольно прищурилась, выходя наружу, но постепенно глаза привыкли к окружающей обстановке, и она изумлённо выдохнула.

– Вот это да… Неужели здесь живут такие же люди, как и мы? У них очень красивый мир!

Буквально всё, что окружало космоборт разведчиков, было цветным: зелёные кроны и коричневые стволы деревьев, пёстрые точки каких-то растений под ногами, разноцветные заборы и крыши домов неподалёку… Это немного напоминало тот мир, который видели перед собой визоры, снимая энергозащитные очки, с той лишь разницей, что здесь было куда больше мелких деталей.

Краем глаза Амея заметила, как Стриж приподнял свои очки, обвёл взглядом всё, что видел вокруг, и снова скрылся за тёмными линзами.

– Здесь по-прежнему нет энергии, – произнёс он.

После рассказа ребят о ночном походе через лес Амея уже понимала, что он имеет в виду, хотя и едва могла в это поверить. Ну как может существовать мир, в котором не течёт энергия? Это должно было быть мёртвое, пустое место, просто ещё один кусок плоскости, сквозь который пролетишь и не поймёшь, что раньше здесь была планета. Однако и Амея, и остальные ребята вполне уверенно стояли на местной земле, чувствовали местный запах – свежести, цветов и ещё какой-то аромат, исходивший от дорожного покрытия, – могли дотронуться до растений, услышать пение птиц… Нет, дело было в чём-то другом. В чём-то, что ребята ещё не выяснили, но, как втайне надеялась Амея, скоро разузнают в разговоре с иномирцами.

Оставив космоборт на краю поселения, разведчики вместе с лекарщицей двинулись в сторону ближайшей улицы. План был очень простой: по очереди стучаться в каждую калитку, которая попадётся по пути. Судя по мрачному лицу Лио, ему эта идея не особо нравилась, но любое действие сейчас было эффективнее, чем пассивное ожидание в кабине космоборта, тем более что другой корабль с запасной антенной к разведчикам так и не прилетел.

– Говорить буду я… – начал было «четвёрка», когда за одним из заборов впереди вдруг послышались странные звуки: что-то среднее между кашлем и криками, и издавал их явно не человек. Амея поёжилась.

– Кажется, местные считают, что говорить сначала должны они! – съехидничал Кари.

Стриж осторожно подошёл к забору и прижался к нему ухом, но тут же отпрянул, когда звуки раздались прямо возле его головы.

– Что за…

– А здесь точно люди живут? – спросила Амея, благоразумно остановившись в нескольких шагах от забора. – Больше похоже на…

Договорить она не успела: калитка резко распахнулась, и на разведчиков во все глаза уставилась молодая иномирянка.

Девушка была одета в простое приталенное платье до колен, а её бледное лицо обрамляли длинные светлые волосы. Иномирянка смотрела на ребят снизу вверх, так как была заметно меньше ростом каждого из них. В ногах у девушки извивался, пытаясь вырваться из цепкой хватки хозяйки, сердитый зверь с чёрной лоснящейся шерстью. Так вот кто издавал те странные звуки! Зверь немного походил на волькалов, обитавших в самой глуши серпийских лесов, только в холке был чуть пониже и уши у него висели, а не стояли торчком. Едва увидев разведчиков, он снова начал как-то отрывисто рявкать, в то же время пытаясь дотянуться зубами хотя бы до кого-то из ребят. Амея заметила, как Кари медленно отступил за спину Лио, но «четвёрка» тут же с каменным лицом сделал шаг в сторону от подопечного.

Иномирянка медленно обвела взглядом каждого из четверых, кто стоял возле её калитки, а потом резко шикнула на своего зверя, и тот нехотя замолчал. Посмотрев почему-то на Стрижа, иномирянка с вопросительной интонацией произнесла несколько слов на своём языке. Догадаться о смысле фразы было нетрудно. Лио тут же достал из кармана портативный переводчик.

– Не бойтесь, мы не причиним вам зла, – произнёс куратор новичков, стараясь говорить как можно чётче, чтобы техника смогла разобрать слова. – Напротив, мы пришли помочь.

Иномирянка, напряжённо слушавшая речь «четвёрки», испуганно подскочила, когда квадратная серебристая коробочка в его руке вдруг заговорила на языке, очень похожем на её собственный. Даже чёрный зверь, вместо того чтобы снова подать голос, удивлённо склонил голову набок.

– Что помочь? Кто ты быть? – ровным тоном зачитала коробочка резкие слова девушки.

Кари фыркнул:

– Серьёзно? Переводчик, которому нужен ещё один переводчик?

Иномирянка, однако, восприняла его реакцию на свой счёт и, нахмурившись, сделала шаг назад, явно готовясь в любой момент захлопнуть калитку перед незваными гостями. Лио скользнул по Кари мрачным взглядом, а потом продолжил медленно надиктовывать в переводчик:

– Мы – жители другой планеты. Ваша планета скоро погибнет. Мы прилетели, чтобы вас спасти.

Девушку, похоже, его слова не особо убедили, и она, покрепче ухватив своего зверя за ремешок на шее, вдруг двинулась вперёд, как будто собралась протаранить разведчиков. Ребята невольно отшатнулись, но, как оказалось, иномирянка хотела лишь выглянуть за забор. Увидев в конце улицы серпийский космоборт, она прикусила губу.

– Твой корабль?

– Да, это наш. На нём мы должны эвакуировать вас.

– Мочь доказать?

Лио слегка растерялся.

– Что доказать?

– Мочь доказать, что это быть твой корабль?

«Четвёрка» кивнул.

– Отличный, идти сейчас, – сказала иномирянка и, вопреки своим словам, тут же захлопнула калитку, оставшись с той стороны забора.

Разведчики удивлённо переглянулись.

– Да, Дылда, переговорщик из тебя тот ещё, – съехидничал Кари. – И как ты умудрился стать ведом четвёртой степени при таких навыках?

***

Захлопнув калитку перед носом гостей, Оля наконец отпустила ошейник Джима и прислонилась спиной к прохладным деревянным столбам. Корабль пришельцев, которым она грезила столько лет, наконец прилетел, да ещё по удачному совпадению прямо в её посёлок, и от этого осознания девушку потряхивало.

Джимбо, видя, что хозяйке нехорошо, ткнулся носом в её руку и робко тявкнул, как бы спрашивая: что, те двуногие тебя обидели? Оля машинально потрепала умного пса по голове. Нужно было разбудить родителей и взять поводок для Джима: пусть она и мечтала когда-нибудь вживую увидеть пришельцев, что многие люди считали как минимум странным, но не была совсем уж легкомысленной и идти куда-то одна с четырьмя незнакомцами, да ещё и в такую рань, точно не собиралась.

По выложенной плоскими камнями дорожке Оля направилась обратно к дому, и тут с крыльца донёсся женский голос:

– Ольгунчик, ты чего тут?

Её мать, темноволосая полная женщина со звучным именем Софья Михайловна, которое всегда приводило в восторг Олиного отца, только что вышла из дома и теперь стояла на крыльце, кутаясь в тёплый махровый халат и настороженно глядя на Олю.

– Почему Джим так громко лаял? У тебя всё в порядке?

Девушка замялась.

– Ну, как сказать…

– Как есть. Ты же знаешь, я не выношу хождений вокруг да около.

Оля глубоко вдохнула и на выдохе быстро произнесла:

– Мам-там-на-соседней-улице-стоит-инопланетный-корабль-а-меня-за-калиткой-ждут-пришельцы-чтобы-отвести-на-него-посмотреть! Вот.

Софья Михайловна спустилась с крыльца и подошла к дочери.

– Ещё раз, пожалуйста, только чётко и внятно.

– Мам, к нам, кажется, прилетели пришельцы. Я только что с ними разговаривала.

Мать, нахмурившись, потрогала Олин лоб.

– Опять полночи про инопланетян читала?

– Мам, причём здесь это? Ну хочешь, пойдём выйдем к ним, они за калиткой стоят! И корабль от нашего участка хорошо видно.

В подтверждение её слов Джим, всё ещё стоявший возле забора, негромко тявкнул.

– За калиткой, говоришь? – недоверчиво протянула Софья Михайловна. – А пойдём! Даже интересно, кто это у нас по посёлку в четыре часа утра шляется.

Поплотнее запахнув свой халат, мать направилась по дорожке прямо к калитке. Оля, спохватившись, подозвала Джима к себе и опять взяла его за ошейник. Софья Михайловна приблизилась к забору и резко рванула створку калитки на себя, явно не ожидая увидеть за ней четверых незнакомых ребят. Когда те в шоке уставились на внезапно появившуюся женщину, она поперхнулась воздухом.

– Это… гхм, это кто такие, Оля?

– Это пришельцы. По крайней мере, представились ими.

– Ну да, – пробормотала мать себе под нос. – «Я спросил, мошенники они или нет…» Вы кто, собственно, такие, молодые люди?

Самый высокий из ребят, широкоплечий брюнет, который почему-то пугал Олю больше других в этой четвёрке, поднёс ко рту серебристую коробочку и произнёс что-то на своём языке. Язык этих пришельцев, кстати говоря, был необычным – почти весь состоял из максимально коротких слов и фраз, будто за лишние слоги их штрафовали.

– Мы прибыть с планета Серпи. Ты идти с мы? Показать наш корабль.

– Чего? – упёрла руки в бока мать. – Нормально говорить разучились?

– Мам, выгляни за калитку, – подсказала ей Оля, одновременно успокаивая рвущегося к незнакомцам Джима.

Софья Михайловна последовала совету дочери – и от увиденного там инопланетного корабля напряглась ещё больше.

– Так, Оля, просто скажи, что я что-то не то съела на ужин, – пробормотала она. – Или что эти ребята актёры и сейчас будут снимать здесь какое-то кино, а это всё декорации!

– Ничего из этого не скажу, – ответила Оля. – Но мы можем сходить туда и проверить лично, галлюцинация это или нет. Хотя я и так знаю, что нет, потому что мы обе видим там космический корабль.

– Этому наверняка есть логичное объяснение.

– Мам!

– Ну хорошо, хорошо, идём. Но сперва я разбужу Аркашу. Четверо против четверых всё-таки будет честнее…

Глава 19. Допрос

Иннокентий Сергеевич Шпалов считал, что его трудно чем-либо удивить. За несколько лет работы городским мэром он повидал много странностей, от которых у обычных людей побежали бы мурашки по коже и волосы встали дыбом. Однако даже для мэра появление на городской площади большого инопланетного корабля стало шоком.

Несмотря на то, что местные полицейские и военные далеко не сразу поверили словам впавшего в истерику Олега, людей они всё же прислали и довольно оперативно, хотя и с некоторыми опасениями за свои жизни, оцепили площадь, одновременно начав эвакуировать жителей близлежащих районов. Пусть инопланетяне пока и не проявляли никакой активности, но рисковать жизнями гражданских было нельзя.

Иннокентий Сергеевич наблюдал за подготовкой к переговорам издалека, настороженно щуря глаза. Когда из космического корабля наконец вышли двое мужчин, на вид совершенно таких же, как земляне, он вздрогнул. Это, что, какая-то шутка?

Первые переговоры землян и пришельцев длились недолго. Иннокентий Сергеевич видел, как стороны поприветствовали друг друга, как обменялись какими-то репликами. Потом пришельцы вдруг вскинули руки в сторону землян, и оператор Митяев взмыл в воздух, уронив дорогую камеру прямо на асфальт, а руководительница целой научной лаборатории Разуменко с визгами отскочила в сторону, размахивая руками. Толпа военных вокруг забора синхронно ахнула, помощник мэра Олег сдавленно пискнул. Впрочем, пришельцы вскоре отстали от переговорщиков, и те, заметно побледневшие, направились обратно за ограждение, то и дело оглядываясь на корабль.

Заметив шокированное лицо Борисова, которого он всегда втайне недолюбливал, Иннокентий Сергеевич ухмыльнулся уголком рта, но тут же сделал серьёзное лицо, когда переговорщики подошли к нему с докладом.

– Это не люди! – выдохнул Митяев, державший в трясущихся руках камеру, на которую он должен был записать все переговоры. Изначально планировалось, что камера будет напрямую транслировать всё происходящее военным за забором, но ещё за полчаса до выхода пришельцев из корабля в радиусе двух километров вокруг отрубили все вышки связи. Власти не собирались делать первый контакт с пришельцами достоянием общественности.

– Я чуть в штаны не наложил! – продолжал делиться ненужными подробностями Митяев. – Как эта штука называется, телекинез или что там… Он меня как поднял! Думал, в стратосферу щас улечу!

– Действительно, – вмешался в бурные эмоции парня Борисов. – Какие-то способности у этих, так сказать, пришельцев есть. Но это ещё не доказывает, что остальное сказанное ими правда. Мы с госпожой Разуменко пока сомневаемся в их словах.

– А что они сказали?

– Что через десять дней Земля столкнётся с планетой из параллельной вселенной, – скептически фыркнула учёная. – Что, видите ли, есть много разных миров, о которых мы даже не знаем, и они прибыли как раз оттуда, чтобы спасти нас от гибели. Не знаю, как они проделали фокус с моим халатом, но всё это звучит просто смешно! Мы предсказываем траекторию полëта астероидов на несколько лет вперёд, а тут уже через десять дней!

Иннокентий Сергеевич прищурился.

– Да, и правда странно. Они сказали, откуда именно прилетели сюда?

– Сирпия, кажется, – ответил Митяев. – Или Серпин. А, на видео же записалось, можно посмотреть точно, что там.

Мэр задумчиво кивнул, и в этот момент к нему подскочил Олег, последние десять минут не отрывавшийся от телефона.

– Инкентий Сергеич! Звонил помощник губернатора, через пятнадцать минут вы должны подключиться к внеплановой видео-конференции.

Мэр поджал губы.

– Пока свободны, – бросил он переговорщикам, а потом повернулся к своему помощнику. – Есть новости о других кораблях, или это единственный?

– В нашей области за ночь появились ещё как минимум два, – мотнул головой Олег. В его голосе явственно слышалась дрожь.

– Агрессию проявляют?

– Да нет вроде… Похоже, что они просто пытаются с нами поговорить.

– Иннокентий Сергеевич! – донёсся до мэра чей-то бас, и к нему стремительно подошёл высокий мужчина в камуфляжной форме. – Военные с местной базы задержали двух гражданских. Предположительно, они имеют какое-то отношение к появлению кораблей.

– Где они находятся сейчас?

– На базе, само собой.

– Хорошо, едем, – тут же решил Иннокентий Сергеевич; подозрение, что вся эта история со спасением Земли не так проста, как кажется на первый взгляд, крепло в нём с каждой минутой. – Если то, что вы сказали, правда, я хочу лично наблюдать за допросом.

– Инкентий Сергеич, а как же…

– Подсоединишь меня к конференции из машины! – раздражённо отозвался мэр. – Мне тебя, что, учить, как это делается, Олег?

***

Клим проснулся от того, что где-то совсем рядом громко хлопнула дверь. Удар створки об косяк резкой болью отозвался в голове, и парень тихо застонал.

– Ну что, будем и дальше в «молчанку» играть? Между прочим, твой белобрысый дружок уже всё рассказал, поэтому отпираться бесполезно, – донеслось до него. Голос явно принадлежал мужчине, но язык, на котором говорил незнакомец, был очень странный: Клим не мог разобрать ни слова.

– Я… не… понимаю, – проговорил он по-серпийски, едва разлепив пересохшие губы.

Ощущение собственного тела возвращалось медленно. Клим не сразу понял, что связан по рукам и ногам, а задница уже ноет от долгого сидения на стуле. Контроль над глазами вернулся в последнюю очередь. Как только зрение сфокусировалось на помещении вокруг, парень судорожно вдохнул. Квадратная светлая комната со стоявшим в центре столом, за которым он и сидел, и большим тёмным зеркалом на одной из стен мало походила на космоборт. Да и усатый мужчина в пёстрых штанах и куртке, облокотившийся на потёртую спинку стула напротив парня, тоже не был похож на разведчика. Клим рефлекторно дёрнул рукой, пытаясь дотянуться до своих энергозащитных очков, но скованное запястье пронзила острая боль, а в сознании мелькнула пугающая мысль о том, что очков-то на нём не было. Но как тогда Клим мог видеть людей и предметы в этом помещении? Где он вообще находился?..

– Так, всё, хватит, заканчивай этот цирк! – раздражённо воскликнул незнакомец. – Минувшей ночью тебя обнаружили в непосредственной близости от предполагаемого корабля пришельцев. Как ты там оказался?

Клим недоумённо нахмурился. Перед глазами проносились обрывки последних воспоминаний, которые он всё никак не мог связать воедино. Кажется, последнее, что он запомнил, – огромная поверхность чужой планеты и «хвост» другого серпийского космоборта, мелькнувший впереди, перед кабиной управления. А потом была вспышка, грохот и сердитые крики над ухом…

– Кто… вы? – медленно спросил Клим у незнакомца.

Тот еле слышно ругнулся и, обойдя стол, остановился совсем рядом с Климом, так что парню даже пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему видеть лицо мужчины. Незнакомец как-то гадко ухмыльнулся – и вдруг жёстко ухватил Клима за подбородок, заставив поднять голову ещё выше. Парень невольно зажмурился: белый свет лампы на потолке теперь бил ему прямо в глаза.

– Я ни за что не поверю, что ты просто гулял в лесу в тот момент, когда там приземлился корабль пришельцев, – процедил мужчина. – И если не по-русски, то уж как-то иначе ты точно заговоришь!

Обернувшись к зеркалу, он что-то отрывисто приказал своему отражению. Через несколько минут за спиной Клима снова хлопнула дверь. В помещение вошла невысокая женщина в очках и с тёмными волосами, собранными в пучок. Она перебросилась парой слов со своим коллегой, и тот, негромко рыкнув, отступил на несколько шагов назад. Клим с облегчением опустил голову, ощущая, как горит кожа в тех местах, где её касались чужие пальцы.

Женщина уселась на стул напротив пленника и приветливо улыбнулась ему, однако Клим был настолько шокирован происходящим, что вместо ответной улыбки произнёс:

– Где… я? Это… Серпи?

Брови незнакомки взлетели вверх, во взгляде мелькнул неожиданный интерес. Она положила перед собой небольшой блестящий прямоугольник и несколько раз нажала на него пальцем. Из устройства внезапно донеслось:

– Ду ю спик инглиш?

Женщина внимательно посмотрела на Клима и, не дождавшись никакой реакции, нажала на прямоугольник ещё раз.

– Сэтю парле франсэ?

С трудом, но догадавшись, что незнакомка пытается выяснить, на каком языке он говорит, Клим покачал головой.

– Калбатэ лиутувешки? Милас элиника?

Нет.

– Ни хуи шо джонгвен ма? Ана та ва нихонго о ханаши масу ка? Туркче конушуор мусунуз? Цу ви паролас эсперантон?

Нет, нет и снова нет, мотал головой Клим, попутно удивляясь тому, как много разных языков есть на этой планете.

Задав примерно ещё с десяток аналогичных вопросов, незнакомка посмотрела на мужчину и тоже покачала головой, а потом произнесла:

– Либо он очень хороший актёр, либо язык, на котором он говорит, не относится ни к одной из известных языковых групп мира.

– А сами вы как думаете? – протянул мужчина, недобро покосившись на своего пленника. Клим вздрогнул.

Во взгляде незнакомки, обращённом на него, мелькнула жалость.

– Определённо второе. Он не притворяется и действительно напуган происходящим. Его напарник мог бы нас провести, а этот… – Женщина сказала ещё несколько совсем уж сложных фраз, и Клим устало прикрыл глаза. Он вообще ничего не понимал в происходящем и просто хотел домой. Обратно на Серпи. И пусть там на него снова будет без причины орать куратор Картан, пусть придётся заново проходить учебную практику, да что угодно! Лишь бы просто убраться отсюда.

– Спасибо, Карина, ты свободна, – раздался над ним голос мужчины.

Поджав губы, незнакомка коротко кивнула и вышла из комнаты, снова оставив Клима наедине с его мучителем.

– Ну, и что мне теперь с тобой делать?..

***

Иннокентий Сергеевич наблюдал за допросом, стоя по другую сторону тёмного стекла, которое было специально сделано так, чтобы пленники принимали его за обычное зеркало.

– Вы не говорили, что задержанные гражданские – это подростки, – сказал мэр военному, стоявшему сбоку от него.

– Строго говоря, только один из них. Другой выглядит повзрослее, мы предполагаем, что ему около двадцати. Его тоже пытались допросить, но он совершенно ни на что не реагирует, будто спит с открытыми глазами. Даже Карина, наш лучший профайлер, не смогла его «раскусить». Мы надеялись, что этот парень окажется сговорчивее, но, как видите, и здесь результатов никаких.

Иннокентий Сергеевич хмыкнул:

– Это потому, что вы не знаете, как и на что давить.

Пленник за стеклом затравленно взглянул на мужчину, допрашивавшего его: тот вновь подошёл вплотную к парню, будто собираясь ударить.

– Довольно, – бросил мэр военному. – Этот полудурок доведёт мальчика до нервного срыва. Если мы хотим получить хоть какую-то информацию, допрос я продолжу сам.

– Но это…

– Опасно? Умоляю! Мальчишка скорее нассыт под себя, чем посмеет причинить мне какой-то вред.

***

Мужчина уже занёс руку для удара, как вдруг откуда-то с потолка грянул голос:

– Отставить! Покинь помещение, Краснов!

Мучитель Клима разочарованно застонал, и парень догадался, что некто более сильный в местной иерархии только что приказал ему остановиться.

– Очень зря! – крикнул мужчина в потолок. – Я бы его дожал.

– Покинь помещение, – повторили сверху.

Мучитель опустил руку и с явной неохотой направился к входной двери. Едва он коснулся створки, та вдруг распахнулась сама, пропуская внутрь ещё одного мужчину, на этот раз в чёрном костюме. Он деловито приблизился к столу, за которым сидел Клим, и кинул на столешницу пачку белых листов бумаги.

– Ну, что, сейчас мы с тобой беседовать будем, – произнёс незнакомец, остановившись сбоку от парня и внимательно оглядев его с ног до головы. Этот мужчина был заметно старше первого, более приземистый и коренастый, и Клим безошибочно опознал в нём местного лидера.

– Пожалуйста… скажите… где… я, – проговорил он, надеясь, что хотя бы этот человек говорит по-серпийски.

Однако на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он спокойно придвинул к себе стул и сел напротив, а потом взял из пачки несколько листов бумаги и перевернул другой стороной вверх. На листах темнели очень точные изображения серпийских кораблей и какой-то большой голубой планеты с жёлто-зелёными пятнами материков. Мужчина достал из нагрудного кармана ручку и ткнул ей в рисунок планеты.

– Земля, – произнёс он таким тоном, будто учил малыша складывать один плюс один. – Вы, – ручка переместилась на изображения кораблей, а затем обратно на голубую планету, – прилетели на Землю. Откуда?

Клим непонимающе уставился на мужчину. Тот, досадливо цокнув, достал из пачки ещё один лист бумаги, на этот раз чистый, положил его рядом с рисунком своей планеты и повозил ручкой по белой поверхности.

– Сирпия! Нарисуй Сирпию.

Исковерканное название родного мира резануло слух, но Клим вряд ли сейчас был в подходящем положении для споров, поэтому просто подёргал связанными руками. Мужчина хмыкнул и, поднявшись с места, довольно споро расправился с металлическими браслетами, сковывавшими движения. Клим поморщился и прижал обе руки к груди, потирая покрасневшие запястья.

Мужчина нетерпеливо постучал пальцем по листу бумаги, и Клим, взяв ручку, принялся как умел черкать изображение своей планеты. Это оказалось сделать труднее, чем он предполагал: пальцы слушались плохо, у парня едва получилось начертить более-менее ровный круг, а уж про многочисленные континенты нечего было и заикаться. Решив, что высокая точность в деталях в данном случае не особо нужна, Клим как сумел начертил примерное расположение материков и быстро заштриховал их, сделав картинку более похожей на оригинал.

– Серпи, – всё же произнёс он правильное название, показав листок с изображением мужчине. Тот что-то пробормотал себе под нос и, забрав картинку, принялся придирчиво её рассматривать.

– Сер-пи, – медленно повторил иномирец и стрельнул глазами в сторону своего пленника, а потом, забрав ручку у Клима, нарисовал сразу несколько знаков вопроса возле каждого изображения серпийских космобортов. – Зачем вы прилетели сюда?

Клим ощутил, как к щекам стремительно приливает краска.

– Так сразу и не расскажешь, – пробормотал он, и эти слова являлись абсолютной правдой.

…Клим стал вторым ребёнком, появившимся на свет в семье не очень известных, но очень занятых на работе разведчиков. И если у первого сына, Черепа, ещё были какие-то шансы получить хоть каплю родительской любви в перерывах между разведывательными экспедициями, то Клим, кажется, изначально родился с гигантской светящейся печатью на лбу: «Спихнуть всё его воспитание на старшего брата».

Пока родители изучали флору и фауну очередной неизвестной планеты, Череп растил Клима практически как собственного сына, не переставая, впрочем, ежедневно напоминать младшему, чем он обязан своему брату. Так, к пяти годам Клим уже ясно понял, что Черепа он должен любить гораздо больше, чем маму и папу, а к девяти – что последует за ним куда угодно. Даже когда на первой ступени обучения у мальчика наконец появился первый в его жизни друг, он помнил, что главнее Черепа в его жизни нет никого, – а потому не слишком горевал, когда спустя два года тот друг внезапно уехал, прекратив с Климом любое общение. Просто запретил себе горевать.

Погибшие ещё через два года родители окончательно сблизили двух братьев. Вместе они перебрались на другой континент – в поисках лучшей жизни, как сказал тогда Череп, – где Клим, хоть и с большим опозданием, но всё же начал проходить практику перед Посвящением, а Череп устроился на работу. Правда, работал он больше «для галочки», потому что куда активнее интересовался лёгким заработком и не упускал ни одной возможности урвать куш покрупнее. Клим, до сих пор не определившийся, какую профессию он хочет выбрать на Посвящении, разделял его увлечение энпласами вполне охотно, тем более что брат всегда щедро отдавал ему десятую часть полученного дохода. И, казалось бы, такая жизнь могла продолжаться ещё долго, если бы не эта планета.

Такую крупную авантюру Череп предложил брату впервые. От рождения – или от воспитания – робкий Клим никогда не осмелился бы сам даже подумать о том, чтобы сначала украсть у разведчиков космоборт, а потом с его помощью обчистить обречëнный мир. Это звучало как-то… гадко. Но возразить Черепу было бы ещё хуже, поэтому пришлось согласиться. Если бы он только знал, что вместо прогулки по незнакомой планете его запрут в этой тесной комнатушке с каким-то странным человеком в тёмном костюме…

Внезапно очнувшись от нахлынувших воспоминаний, Клим спохватился: он ведь летел в космоборте вместе с Черепом! Интересно, его тоже поймали эти люди или ему удалось сбежать?

Мучимый этим вопросом, Клим начертил на новом листе бумаги два силуэта: пухлый свой и вытянутый – брата.

– Где он? – спросил по-серпийски визор, потыкав ручкой в изображение Черепа.

Мужчина, задумчиво прищурившись, склонил набок голову, а потом придвинул к себе лист с рисунком.

– Ты объясняешь это, – он указал пальцем сначала на Клима, а потом на знаки вопроса, которые сам же и нарисовал рядом с космобортами, – а я тогда скажу, где твой товарищ. Идёт?

Клим, немного подумав, кивнул и принялся выводить на листке первое изображение.

Глава 20. Прогулка с пришельцами

Джим наотрез отказался заходить внутрь инопланетного корабля, и Оле пришлось оставить его на улице, привязав к ближайшему фонарному столбу. Пёс сильно волновался за хозяйку и с беспокойством смотрел то на неё, то на четвёрку пришельцев, тихо урча что-то по-собачьи. Оля ласково потрепала любимца между бархатными ушами и повернулась к родителям.

– Я готова.

Аркадий Иванович, отец Оли, неодобрительно покачал седой головой.

– Оля, может, всё же не стоит? У животных хорошо развита интуиция, и если Джим не захотел идти с нами, значит, на то есть веская причина…

– Пап, он просто испугался большого корабля. Там же куча незнакомых запахов! Пойдём внутрь. Когда ещё ты побываешь, возможно, на настоящем корабле пришельцев?

– Надеюсь, что никогда, – скептически ответил отец, одёрнув на себе клетчатую рубашку.

Самый высокий из ребят – кажется, его звали Лио, – подошёл к «хвосту» корабля и, поднатужившись, открыл большой входной люк.

– Мочь проходить.

– Только после вас, – отозвался Аркадий Иванович, а затем наклонился к жене и прошептал: – Софа, ты брала с собой телефон? Надо бы запись видео включить, на всякий случай.

Оля, слышавшая его слова, улыбнулась уголком рта. Привычка иметь видеозапись произошедшего не оставляла отца даже в такой нестандартной ситуации, как прибытие на Землю инопланетян.

Пришельцы тем временем один за другим зашли внутрь корабля и теперь ждали только Павлишиных. Оля направилась было к входному люку, но Аркадий Иванович быстро остановил её.

– Подожди, Оля, тут как в лифте: дети заходят последними.

И, забрав у жены телефон с включённой камерой, отец первым пошёл к инопланетному кораблю.

***

Стриж с интересом наблюдал за тем, как семья иномирцев бродила по пустому залу для эвакуированных, то и дело обмениваясь какими-то замечаниями друг с другом. Меньше всего верил в происходящее отец семейства – высокий крепкий мужчина с короткими седыми волосами и небольшим животиком, выпирающим над ремнём. Он представился разведчикам как Аркадий Иванович – «только вместе, никакой Аркадий», – и в каждом слове ребят искал какой-то подвох. Мать, Софья Михайловна, была чуть мягче, причём как внешне, так и внутренне, и явно разрывалась между скептичностью мужа и восторгами дочери, которую, кстати, звали красивым именем Оля. А сама дочь… Она, кажется, в первую же минуту знакомства с разведчиками поверила в реальность всего, что видела, и теперь стремилась подтвердить все свои самые смелые догадки. Пока Аркадий Иванович и Софья Михайловна говорили с Лио, выспрашивая его об устройстве корабля и назначении помещения, Оля как бы невзначай подошла к Стрижу. Визор тут же достал портативный переводчик.

– Ты иметь такой большой корабль. Как долгий ты прилететь здесь?

Стриж на секунду задумался.

– Я не знаю, сколько это по вашему времени. Мы вылетели с нашей планеты днём, а сейчас там уже должен быть вечер, возможно, ближе к ночи. Не могу сказать точно.

– Трудный лететь?

– Нет, скорее однообразно. Хотя я летел через вселенные впервые в жизни, не знаю, как это будет на следующих миссиях.

– Первый раз лететь? – Брови Оли подскочили вверх. – Я думать, на другой планета лететь только с опыт!

– Это пробная миссия, мы прилетели с куратором. У нас с Кари, – Стриж кивнул головой в сторону напарника, который ошивался неподалёку и делал вид, что не слушает их разговор, – сегодня первый рабочий день.

– Ты быть иномирец-стажёр? – хихикнула девушка.

Стриж улыбнулся.

– Вроде того.

Они немного помолчали, а потом Оля спросила:

– Зачем ты всегда носить чёрный очки?

– Они помогают не сойти с ума. Без них я вижу цвета энергий у всех людей и предметов вокруг.

– Быть истина? А мочь сказать, какой цвет я иметь?

Стриж с готовностью снял очки, ожидая, как всегда, увидеть на месте девушки цветное пятно, но увидел лишь, что платье у неё было нежно-голубое, а глаза – цвета местного неба, на котором сейчас как раз не было видно ни облачка.

– Не могу, – покачал головой визор. – В вашем мире мои способности почему-то не работают.

Услышав перевод его слов, девушка явно огорчилась

– Жаль… Я хотеть быть голубой или светлый синий.

– Цвет энергии нельзя выбрать самому, только родиться с ним.

– Понятный. А твой друзья, они с такой же магия?

– Не совсем. Кари умеет управлять энергией, как и Амея. А Лио… Он видит, сколько в каком человеке силы. Только, наверное, его способности здесь тоже бесполезны. И, кстати, мы не называем свою силу магией.

– Но ты иметь сверхспособность. Наш мир так не мочь.

– Ваш – да. А для нас энергия – такая же часть повседневной жизни, как дыхание.

– А мочь… показать что-то? – попросила вдруг Оля. – Как справляться с энергия?

Стриж пожал плечами.

– В принципе, да. Эй, Кари, кажется, настал твой звёздный час!

– Он настал ещё утром, – тут же отозвался напарник, подходя к Стрижу и Оле. – Я же говорил, что без разведчика-энергуса вы никуда!

– М-м… Нет, не говорил, – возразил визор, и девушка хихикнула. Кари резко покраснел.

– Короче, что надо сделать? – буркнул он.

– Покажи Оле, как ты управляешь энергией.

Кари кивнул и принялся быстро растирать ладони друг об друга. Оля с искренним любопытством следила за его действиями, и краем глаза Стриж заметил, что происходящим заинтересовались и её родители. Они подошли поближе, явно ожидая какого-то представления.

Кари сглотнул и, вытянув перед собой руки ладонями вверх, на секунду прикрыл глаза, призывая свою энергию. Целая минута прошла в молчаливом напряжении, но ничего не изменилось. Кари снова закрыл глаза, потом ещё раз, однако собственная сила, похоже, игнорировала его.

– Не мочь показать то, что не существовать, – прокомментировал происходящее Аркадий Иванович. В глазах Софьи Михайловны мелькнуло разочарование, и только Оля пока не теряла надежды.

Амея громко вздохнула, словно заранее знала, что этим кончится, потом достала откуда-то из своего комбинезона небольшое блестящее лезвие, подошла к Кари и резко полоснула его ладонь, оставив на ней длинный красный порез. Кари вскрикнул от неожиданности и боли, но Амея уже начала лечение. Прямо на глазах у иномирцев она с помощью своей энергии остановила вытекающую из раны кровь, затем заставила её течь обратно в тело и срастила повреждённую кожу так идеально, словно пореза никогда и не было.

Павлишины как один изумлённо ахнули.

– Ну что, теперь вы нам верите? – спросила Амея, пряча лезвие обратно в карман.

Родители Оли, переглянувшись, медленно кивнули.

– Я тебе что, подопытная крыса? – пробормотал Кари, всё ещё не до конца осознавший ситуацию.

– Извини, конечно, но сам ты тужился бы до вечера, – парировала Амея.

– Идёмте со мной, я покажу вам Серпи, – обратился к Павлишиным Лио, и те, уже вполне послушно, последовали за «четвёркой» в сторону кабины управления.

Улучив момент, когда иномирцы вместе с наставником и Кари отошли на пару шагов, Стриж шёпотом поинтересовался у лекарщицы:

– Откуда у тебя взялось лезвие?

Амея загадочно улыбнулась.

– Ты этого, к счастью, не знаешь, но не все болезни можно вылечить одной только энергией.

***

На лобовом стекле корабля возникло полупрозрачное изображение серебристой планеты с угольно-чёрными материками.

– Это Серпи, – произнёс Лио, глядя на проекцию. – Наш родной мир. Он находиться очень далёкий, твой техника там не летать. Но мы летать здесь. Мы хотеть помогать ты спасать себя. И хотеть ты помогать мы тоже.

– Каким образом мы можем помочь вам? – не понял Аркадий Иванович.

Лио нажал ещё несколько кнопок, и изображение на стекле изменилось. Теперь там возник серебристый космический корабль, внешне отдалённо напоминающий тот, в котором сейчас находилась Оля со своими родителями, но гораздо более массивный и, кажется, включающий в себя как минимум десяток этажей.

– Это быть крейсер пустоты. Такой корабли скоро быть здесь. Мы сажать ты и твой сосед на наш корабль, а потом лететь туда. Мы хотеть ты рассказать твой сосед о катастрофа.

Оля нахмурилась.

– Мы, что, должны обойти всех наших соседей вместо вас? И попросить их эвакуироваться вместе с вами?

Лио выслушал её вопрос и кивнул.

– Да. Только вместе. Мы идти вместе с ты.

Родители Оли переглянулись.

– Иначе говоря, они хотят, чтобы мы помогли им убедить наших соседей в том, что надо эвакуироваться, – перевёл отец.

– Разве нас станут слушать? – усомнилась Оля. – Мы даже толком никого тут не знаем, и никто не знает нас.

– Ну, я помню семью с соседней улицы, кажется, Рашидовы у них фамилия, – пробормотала мать. – И ещё одну соседку знаю из дома напротив, баба Маша зовут.

– А через сколько дней, говорите, будет столкновение? – обратился к пришельцам Аркадий Иванович.

– Десять день. Лететь быть нужный быстрый.

– Да уж, раздумывать некогда. Эх, если б вы, ребята, хоть выглядели как пришельцы, а то!.. – Отец с досадой махнул рукой. – Ладно, так и быть, попробуем вам помочь.

Выслушав перевод, Лио ответил благодарной улыбкой.

В обход дачного посёлка отправились сразу же, наплевав на слишком ранний для важных разговоров час. Чтобы ускорить процесс, решено было разделиться: Оля с Джимбо на поводке пошла вместе с матерью, Стрижом и Кари по правой стороне улицы, а все остальные – по левой. Соблюдать тишину не имело смысла, поэтому пришельцы довольно смело стучались во все калитки и очень настойчиво жали на кнопки звонков, если таковые имелись.

Первые несколько участков прошли вхолостую: некоторые были заброшены, а хозяева других, даже не выходя из дома, громко посылали незваных гостей куда подальше. Примерно с шестого раза калитку наконец открыли, но взглядам ребят предстал сильно пьяный мужик в грязных трусах, который, икнув, попросил чего-нибудь опохмелиться.

У второй группы результаты были не лучше. Абсолютно все, с кем они пытались поговорить, закрывали перед носом дверь, едва услышав слова «пришельцы» и «космический корабль». Требовалось найти какой-то другой, более эффективный способ убеждения.

– А что, если пролететь на вашем корабле над посёлком? – предложила Оля. – Это точно должно привлечь внимание!

– Пробовать, – согласился Лио.

Надёжно заперев Джимбо за забором на своём участке, Оля вместе с родителями вернулась на корабль пришельцев. Несколько минут – и огромная тяжёлая машина плавно поднялась в воздух.

Взлетев совсем немного над крышами зданий, Лио аккуратно направил корабль в облёт поселения. В первые минуты не происходило ничего, а потом словно невидимая рука одновременно распахнула все двери, и местные жители как рассыпавшиеся бусины начали выкатываться из своих домов, ошалело тыча пальцами в небо. Толстый корпус корабля не пропускал внутрь звуки их голосов, но Оля и так знала, о чём сейчас думают и говорят все эти люди.

«Неужели это и правда пришельцы?»..

Глава 21. Ожидание

На городской площади стояла неприятная тишина. Такая, которая бывает, когда заходишь в комнату, полную людей, и все резко замолкают при виде тебя.

Прошло уже почти два часа с тех пор, как Варсо и Глион впервые вступили в контакт с иномирцами, но дело так и не сдвинулось с мëртвой точки. Было непохоже, чтобы местные начали предупреждать своих о необходимости эвакуироваться, и к космоборту разведчиков тоже никто не подходил, словно серпийцы были какими-то заражёнными и находились в карантинной зоне. Варсо даже попробовал сам пойти на второй контакт и приблизился к ограждению, но суровые люди в пёстрой зелёной униформе молча показали ему оружие, которое висело на их плечах, и жестами попросили вернуться обратно на корабль. Варсо больно кольнуло разочарование. Несмотря на то, что местные жители выглядели самыми разумными из всех, кого разведчикам приходилось спасать в последние месяцы, вели они себя прямо противоположно. Речь ведь шла об угрозе их жизням! Счёт шёл на дни, но иномирцы словно пропустили эту часть разговора мимо ушей.

– Я не понимаю, к ним, что, каждый день спасатели с других планет прилетают? – всплеснул руками Варсо, делясь своими мыслями с Глионом. – Мы предложили реальную помощь, показали свои способности, что ещё нужно, чтобы поверить в грядущую катастрофу?!

– Наверное, лично убедиться. Не поверят, пока не увидят другую планету в небе над головой.

– Отличная идея. С тем лишь нюансом, что когда другая планета окажется у них прямо над головой, спасаться будет поздно!

Глион только развёл руками.

– Ладно тебе, разве такое поведение иномирцев для тебя в новинку? Сам знаешь: другая планета – это пока где-то там, далеко, и неизвестно, есть вообще или нет. А мы уже здесь, такие все из себя необычные и на необычном корабле. Я бы на их месте тоже больше заинтересовался нами.

– Но мы же не подопытные клатты, чтоб ставить на нас эксперименты! Что это за контакт такой, из которого мы не можем уйти? За то время, пока нас здесь держат, мы бы уже успели слетать к Лио и отдать ему запасную антенну!

Глион вдруг весь подобрался в своём кресле и уставился на что-то за лобовым стеклом корабля.

– Ну вот, кажется, аборигены услышали твои жалобы.

– Что, о чём ты?

Варсо проследил за взглядом лекарщика и увидел снаружи нескольких иномирцев в пёстрой униформе и с оружием наперевес. Исподлобья посмотрев на Варсо, один из них молча мотнул головой, приглашая серпийцев на разговор.

– Будем выходить? – спросил Глион.

– А нам дали выбор? – невесело улыбнулся Варсо.

Возле входного люка их уже ждали. Мас Борисов, мас Митяев и маса Разуменко привели с собой ещё двух парней с чёрными коробочками в руках и нескольких людей в белых халатах. Парни с коробочками заняли места по бокам от входного люка, направив стёклышки в сторону Варсо и Глиона, а люди в халатах расположились полукругом напротив серпийцев. В середине этого полукруга встала маса Разуменко на пару с масом Митяевым, тоже державшим чёрную коробочку – как видно, это было местное оборудование для записи или что-то вроде того.

Вести переговоры с серпийцами снова взялся мас Борисов.

– Мы говорить и решать, что хотеть видеть твой сила опять. Мы быть должный убедиться истина твой слово.

– А что именно вы хотите увидеть? – осторожно спросил Варсо, переглянувшись с Глионом.

– Весь твой способность.

Бестеп улыбнулся уголком рта. Ни один опытный разведчик не стал бы показывать иномирцам всë, что умел делать, – это было как минимум неразумно. Хотя просьба была вполне логичная: в прошлый раз иномирцы увидели лишь часть того, что могли сотворить с энергией серпийцы, и испытали больше шока, чем интереса. Но ко второму контакту они подготовились гораздо лучше и теперь, похоже, могли воспринять новую информацию, или хотя бы попытаться еë понять.

Сделав глубокий вдох и выдох, Варсо мысленно призвал свою энергию в руки. С чего бы начать? Хороший энергус мог сделать со своей силой практически что угодно, а Варсо, чьё тело вырабатывало целых пятнадцать энеров в сутки, без сомнения, являлся таким. Однако местное население сверхспособностями не владело, и для них любая демонстрация силы должна была выглядеть чудом, поэтому бестеп решил начать с простейшего упражнения, которое заставляли делать всех подростков-энергусов на второй ступени их обучения.

Оглядевшись вокруг, Варсо приметил на дорожном покрытии неподалёку маленький камушек и метнул в него столь же маленький сгусток своей энергии. Камушек послушно отскочил в сторону, но иномирцы, кажется, этого даже не заметили. Тогда Варсо отшвырнул с прежних мест ещё несколько камней – вновь без должной реакции.

– Ты при них заставил человека взмыть в воздух, а теперь хочешь удивить летающими камнями? – прошептал ему на ухо Глион.

– Я вообще не хочу никого удивлять, – ответил Варсо так же тихо. – Но, видимо, придётся, если мы хотим убедить их эвакуироваться.

– Сколько там осталось до прибытия крейсеров?

– Меньше десяти серпийских часов.

Сказав это, Варсо сформировал из своей энергии тонкий невидимый канат, а затем потянулся им в сторону одной из чёрных коробочек. Парень, державший коробочку, испуганно ойкнул, когда та вдруг выскочила из его рук и повисла в воздухе. Несколько иномирцев в белых халатах удивлённо раскрыли рты, однако мас Борисов совершенно не впечатлился увиденным.

– Предмет летать и здесь уметь, – сказал он. – Показать твой сила на человек. Поднимать вверх он, а не кьямер.

Последнее слово серпийский переводчик не знал и просто озвучил максимально похожим на оригинал. Вот, значит, как назывались эти странные устройства, которые местные жители уже второй раз притащили с собой, – «камеры». Впрочем, эта информация тут же вылетела из головы Варсо, когда мас Борисов велел одному из иномирцев, угловатому пареньку в белом халате, выйти вперёд, а сам предусмотрительно отступил на несколько шагов в сторону. Парень затравленно посмотрел на Варсо, словно был подопытным зверьком, которого принесли на лабораторный стол приграничника.

Бестеп сглотнул. Для того, чтобы поднять в воздух живого человека, требовалось гораздо больше сил, причём как физических, так и моральных.

– Извините за то, что сейчас будет, – сказал «подопытному» Варсо и, опустив камеру обратно в руки другому иномирцу, постарался осторожно, но при этом плотно обхватить паренька своей энергией. Распределив её вокруг тела парня наподобие купальника, бестеп мысленно потащил энергию вверх. Ноги «подопытного» оторвались от земли, и он негромко замычал, задрыгав конечностями как жук, которого перевернули на спину. Варсо поморщился. В первый раз подобная манипуляция далась ему гораздо легче, хотя бы потому, что иномирцы изначально вели себя так, будто им одним известна истина о мире, и разведчику очень хотелось доказать обратное. Теперь же бестеп мечтал поскорее закончить это шоу. Он вообще прилетел сюда не для того, чтобы ему устраивали допросы с пристрастием!

Иномирцы тем временем внимательно следили за полётом «подопытного», как будто фиксировали новый мировой рекорд. Продержав паренька в воздухе около минуты, Варсо плавно опустил его обратно на дорожное покрытие.

– Этого достаточно, чтобы вы поверили в наши способности? – мрачно спросил он.

Мас Борисов и маса Разуменко коротко переглянулись.

– Этот мы и так знать, – покачал головой мужчина. – Показать новый.

– Что «новый»? – начал злиться Варсо. – Я вам, что, фокусник с Диатреды?

Мас Борисов осклабился.

– Первый, мы не знать твой Диатреда. Второй, мы не верить ты уметь лишь этот. Летать с другой мир и мочь лишь маленький трюк, да!

– Мас Борисов, быть спокойный, – обратилась к нему маса Разуменко, делая паузы, чтобы серпийцы тоже смогли понять, о чём речь. – Мы хотеть мирный контакт.

Варсо слегка поморщился: старый фокус с «хорошим и плохим» был слишком очевиден, и попасться на эту уловку мог разве что неопытный в переговорах подросток.

– Мы иметь задача для ты, – сказала маса Разуменко, обращаясь уже к разведчику. – Хотеть видеть твой решать.

Она подала знак своим коллегам, и те положили на дорожное покрытие перед серпийцами несколько разных по цвету и форме предметов.

– В очередь поднимать один предмет и держать такой долгий, как мочь. Мы следить время.

– Вы не совсем понимаете, как работает наша сила, – ответил Варсо. – Я подниму каждый из этих предметов одинаково быстро и держать смогу до тех пор, пока не кончится моя энергия, но это будет бессмысленной тратой времени и сил. Что вы хотите проверить этим тестом?

Казалось, иномирянка немного смутилась, услышав перевод его слов, но тут же взяла себя в руки.

– Лишь делать, что мы просить. Ты быть на этот планета гость, а мы быть хозяин.

– Ну, это ненадолго, – вполголоса произнёс Глион за спиной у Варсо, но переводчик уловил его слова и перевёл на иномирный язык. Лицо женщины вытянулось.

– Мой коллега имел в виду, что угроза столкновения вашей планеты с другим миром вполне реальна, – поспешил добавить Варсо. – И мы сейчас зря тратим время.

– Мы знать большой. Приступать задача.

Варсо тяжело вздохнул. Он уже понял, что Глион был прав, и местных жителей впрямь больше интересовали серпийцы, чем та ужасная правда, с которой они прилетели. Утешало бестепа лишь то, что при провале спасательной миссии разведчики могли просто убраться с этой планеты на своих космобортах, лишившись только десяти дней своего времени, а не целой жизни, как иномирцы.

Выпустив из тела ещё немного энергии, Варсо начал поднимать в воздух один предмет за другим: сначала птичье перо, затем бумажную фигурку в виде кубика, мешочек с песком, какую-то книгу, кусок застывшей глины и, наконец, большой стальной шар. Для иномирцев всё действительно выглядело так, будто бестеп поднял все эти вещи одинаково легко, хотя на самом деле для каждого следующего предмета ему приходилось тратить чуть больше своей энергии.

– Хороший, – удовлетворённо произнесла маса Разуменко, когда Варсо закончил. – А теперь поднимать весь предмет один время.

Бестеп с лёгкостью выполнил и это задание, ощущая на себе жадные взгляды иномирцев.

– Это всё, что я должен был сделать? Теперь вы наконец начнёте оповещать людей о грядущей катастрофе?

– Нет, – покачала головой маса Разуменко. – Это быть лишь первый задача из много. Дальше!

Последнее относилось уже к еë подчинённым. Иномирцы в белых халатах быстро убрали с дорожного покрытия твёрдые предметы и выставили вместо них чаши с жидкостями. В одной из чаш поблёскивала прозрачная местная вода, в другой виднелось тёмно-жёлтое масло; жидкости в остальных чашах Варсо определить не смог.

– Показать что уметь с мокрый предмет, – сказал мас Борисов.

– Они, что, решили всю твою энергию потратить на эту ерунду? – прошипел Глион за спиной бестепа.

Варсо только хмыкнул, соглашаясь с лекарщиком, но делать было нечего – пришлось демонстрировать своё умение управляться с жидкостями.

Следующие полтора часа пролетели почти незаметно. Иномирцы во главе с масой Разуменко и масом Борисовым придумывали всё новые и новые задания для разведчика, и он уже физически ощущал, как устаёт всё сильнее и сильнее. В конце концов Глион, который наблюдал за его мучениями со стороны и сам не принимал никакого участия в «опытах», не выдержал.

– Да сколько можно-то?! Вы уже давно убедились, что мы обладаем сверхспособностями! Начинайте готовить население к эвакуации! Чем быстрее все уберутся с этой планеты, тем лучше.

Маса Разуменко повернулась к нему.

– Мы не быть слишком глупый. Знать об новый планета там. – Она указала пальцем куда-то наверх. – Но мы не иметь вера твой истина слово. Мочь быть ты врать, и планета не столкнуться.

– Ну и зачем же мы тогда прилетели, если столкновения планет не будет? – фыркнул лекарщик.

– Наш планета иметь множество ценный ресурс.

– Самый ценный ресурс на Серпи – это энергия, а она всегда с нами, куда бы мы не отправились. Да, у вас красивый мир, и даже жаль, что ему осталось существовать всего десять дней, но не стоит переоценивать свою планету.

Варсо мысленно поаплодировал Глиону за смелость. И куда только подевался тот лекарщик, который искренне восхищался этим миром несколько часов назад? Видимо, умер во время бесконечных экспериментов с энергией разведчика…

Маса Разуменко, впрочем, такую смелость не оценила и недовольно прищурилась, скрестив руки на груди.

– Мы совсем забыть, – протянула она. – Ты ничего не показывать с твой друг. Тратить весь сила на мой халат в предыдущий разговор?

Варсо тут же вспомнились испуганные визги иномирянки, когда Глион дёргал её за полы халата с помощью своей энергии. Как уже успел объяснить лекарщик, это задумывалось как шутка, небольшой трюк, чтобы и способности свои показать, и в то же время несильно потратить драгоценную энергию, которая могла пригодиться позднее для исцеления неожиданных травм. Однако маса Разуменко юмора не поняла и, похоже, всерьёз обиделась на Глиона.

– Твой сила быть такой, как и он?

– Да, такая же. Но я применяю её в лечении людей.

Среди иномирцев прокатился характерный шепоток недоверия, и все камеры повернулись в сторону Глиона.

– Лечение? – переспросил мас Борисов. – Быть должный показать! Мочь лечить он?

И мужчина ткнул пальцем в сторону «подопытного», который явно ещё отходил от своего недавнего полёта. Парень выглядел шокированным, но никак не больным, и сердце Варсо сжалось от тревожного предчувствия.

– А разве он нуждается в лечении? – осторожно спросил бестеп.

Вместо ответа мас Борисов подошёл к пареньку и, размахнувшись, врезал ему кулаком в нос, да так сильно, что у бедняги внутри что-то хрустнуло. Краем глаза Варсо увидел, как вздрогнул Глион, и впервые с момента приземления на этой планете у разведчика появились сомнения в том, что местное население нужно спасать.

– Теперь быть да, – как ни в чём не бывало ответил Борисов. – Лечить.

Глион сделал шаг по направлению к «подопытному», и тот резко отшатнулся в сторону. Пол-лица бедняги уже было залито кровью, и, скорее всего, он испытывал сильную боль, но его страх перед серпийцами был сильнее. Глион сделал ещё один шаг. Борисов вполголоса сказал что-то парню, и тот замер на месте со страдальческим выражением лица. Лекарщик наконец подошёл к «подопытному» и под прицелом сразу трёх камер протянул руку к его окровавленному носу. Иномирцы застыли в немом ожидании чуда.

Постояв так где-то с пару минут, Глион растерянно повернулся к Варсо.

– Это очень странно, но я не чувствую его энергию. Вообще.

Бестеп нахмурился.

– Может, ты просто не до конца сосредоточился? Попробуй ещё раз. Дайте ему больше пространства, пожалуйста!

Иномирцы, стоявшие рядом с «подопытным», послушно расступились в стороны. Глион вновь коснулся лица паренька, не обращая никакого внимания на то, что его пальцы уже почти целиком испачкались в чужой крови, но чуда не случилось. Бедняга продолжал истекать кровью, а Глион почему-то не мог даже слегка замедлить процесс, не то что остановить его.

– Глион, что происходит? – напрягся Варсо.

– Сам не знаю, – вполголоса ответил ему лекарщик. – В этом парне будто нет никакой энергии. Пустой сосуд. Я буквально трогаю воздух, который ощущается примерно никак. Не понимаю.

– Ты не быть всесильный, так? – хищно улыбнулся Борисов: он словно только и ждал первого провала серпийцев.

Руки Варсо сжались в кулаки, и он с трудом сдержал свой порыв ударить мерзавца по лицу, да посильнее. Вместо этого бестеп подошёл к Глиону и коснулся пальцами тыльной стороны его ладони.

– А так что-то ощущаешь? – вполголоса спросил он, чтобы переводчик не озвучил его слова иномирцам.

– Да, горячую энергию. У тебя же положительный энергенциал?

Варсо кивнул, но это всё равно было странно. На других планетах население тоже не обладало способностями серпийцев, но энергию тех иномирцев по крайней мере можно было ощутить: она была чуть тëплой, как нейтральная энергия антисов и визоров, и выглядела такой же серой. А здесь…

– Продолжать! – рыкнул Борисов, вмешиваясь в его мысли. – Мы понять, что ты не мочь лечить человек. Показать, что ещё уметь!

Бестеп повернулся к мужчине и покачал головой:

– Мы уже достаточно показали. Теперь ваша очередь. Готовьте население к эвакуации на пустотные крейсеры. И учтите, что через десять дней мы в любом случае улетим, с вами или без вас.

Сказав это, Варсо направился обратно к космоборту. Глион последовал за ним, напоследок виновато посмотрев на «подопытного». Тому уже начали оказывать первую помощь несколько других иномирцев в белых халатах, и бедняге понемногу становилось легче, но всё равно не так быстро, как мог бы сделать опытный лекарщик.

– Стоять!! – рявкнул Борисов, явно опешивший от наглости Варсо. – Мы здесь решать, когда мочь уходить! Стоять, я сказать!

«Достал», – пронеслось в голове у Варсо, и он не глядя метнул в Борисова сгусток своей энергии. Иномирец захлебнулся криком, и на городской площади снова наступила тишина.

– Идëм, нам надо…

– Что ты сделать?! – перебил бестепа его переводчик.

Варсо оглянулся. Маса Разуменко в ужасе смотрела на замершего в немом крике Борисова.

Так не должно было быть. Бестеп всего лишь хотел, чтобы тот заткнулся на пару минут, но, кажется, не рассчитал свои силы. И это была ещё одна странность.

– Ты, что, сделал ему энерговнушение? – прошептал Глион со смесью страха и восхищения в голосе. – Это же запрещено, тем более так!

– Да я не внушал ему замереть! – так же тихо возразил Варсо. – У меня бы даже энергии сейчас не хватило на такое. Максимум замолчать, и то ненадолго…

Тут бестеп осëкся, внезапно осознав произошедшее.

– Быстрее, идëм внутрь! Надо сообщить Юнцию, что с этой планетой что-то не так.

– Стоять! – взвизгнула маса Разуменко. – Чинить Борисов!

– Он скоро сам починится! – отмахнулся Варсо. «Надеюсь».

И оба серпийца скрылись в своём космоборте, оставив иномирцев наедине с окаменевшим начальником.

Глава 22. Разговоры

«…А теперь к главной новости этого утра! Минувшей ночью на территории России приземлились десятки неопознанных летающих объектов с ино…

(Кхм, это что, шутка? Нет? Ладно…)

С инопланетянами на борту. Пришельцы не агрессивны, даже напротив: они заявляют, что прибыли помочь земной цивилизации и спасти нас от гибели.

Власти уже ведут переговоры с гостями нашей планеты. Известно, что пришельцы выглядят так же, как и земляне, однако не говорят ни на одном из известных людям языков, что сильно затрудняет контакт.

На экране вы можете видеть…

(Матерь божья, это что ещё за… Кхм-кхм! Прошу прощения, уважаемые телезрители, просто я вижу эти кадры впервые.)

Итак, на экране вы можете видеть ролик, снятый на мобильный телефон одним из очевидцев.

– Вик, выходи! Выходи, дура, поговорим! Ви-и-ик! Вика!! Ну я же люблю тебя, Вик… Выходи, ш*****!

– Слышь, алкаш, свалил отсюда н****! Два часа ночи, я щас ментов вызову!

– Кто алкаш?.. Я алкаш?!

– Ты-ты, кусок… Б****, это что, ракета?!..

(Гхм!)

На кадрах отчётливо видно продолговатый неопознанный объект, пролетевший ночью над одним из спальных районов города. Можно заметить, что он действительно напоминает внешне ракету, однако её строение существенно отличается от когда-либо созданных космических кораблей. Вот какой комментарий дал нашему каналу один из сотрудников Роскосмоса.

Конструкция объекта и в самом деле довольно интересная. Форма корабля имеет некоторое сходство с ракетой-носителем, однако сама система, как мы полагаем, является одноступенчатой, то есть этот объект может вылететь в открытый космос без отстыковки каких-либо частей от своего корпуса. Подобные этому аппараты ещё не создавали на Земле, и даже если проводили испытания каких-то ракет, ни одно из них пока не увенчалось успехом.

Конечно, можно было бы предположить, что таким странным образом некто, создавший принципиально новый космический корабль, решил показать его миру, но тут вступает факт того, что такую армию кораблей просто негде было бы спрятать до дня «икс», не привлекая внимания властей. А если, напротив, власти об этом знали, то зачем им сейчас делать вид, что они пробуют установить контакт с так называемыми пришельцами?

Если хотите знать моё личное мнение, сегодня мы таки столкнулись с чем-то совершенно новым для земной цивилизации. И как ни крути, наш мир уже никогда не будет прежним.

Руководство страны пока воздерживается от каких-либо официальных комментариев, однако нашим репортёрам удалось заснять многокилометровые очереди из автомобилей, выстроившиеся на дорогах к государственной границе. Жители страны массово покидают свои дома и населённые пункты. Региональные власти сообщают об участившихся случаях мародёрства и нападений на мирных граждан, в связи с чем мы убедительно просим наших телезрителей соблюдать осторожность и тщательно проверять любую информацию о пришельцах, которую вы услышите. Берегите себя и оставайтесь с нами, потому что самые свежие и актуальные новости – только на телеканале “Жизнь города”!

(Так, почему меня никто не предупредил, что будет такая…)»

***

«Всем привет, ребятки-хмырятки! Вы на канале “Макс, да ты гонишь!”, и с вами, как обычно, я, его бессменный ведущий Макс Край!

Те из вас, кто ещё не успел стать отшельником в Гималаях, уже в курсе происходящего: этим утром Земля проснулась не одна. И нет, я имею в виду не очередной метеорит в Челябинске, а несколько тысяч неопознанных объектов, появившихся ночью сразу по всей планете. Ребята, которые в этих объектах сидят, называют себя жителями некой Серпи и обещают апокалипсис на Земле уже в конце следующей недели. И тут же хочется сказать: ребят, встаньте в очередь!

Нет, ну серьёзно, кто-то ещё верит в сообщения о конце света? Да вы посмотрите на этих так называемых пришельцев! Если они и бывали на другой планете, то только под наркотой. А уж про фокусы с якобы подниманием человека в воздух я вообще молчу! Банально и неправдоподобно!

Моё мнение по поводу всего этого таково: кучка каких-то мажоров словила коллективный трип и решила, что они теперь боги на нашей планете. Ни в коем случае не участвуйте в том фарсе, который они пытаются навязать! Психов нужно лечить, а не ставить на пьедестал…»

***

– Алло! Привет. Да, смотрели, конечно. Нет, не уезжаем. Мам, если это и правда нашествие, то какой смысл? Или ты думаешь, инопланетяне перед прибытием изучили политическую карту Земли и выбрали страны, в которые лезть не будут? Мы здесь остаёмся. Да, и Вика с Серёжкой тоже. Нет, нельзя их забрать. Мам… Мам, послушай! Если пришельцы действительно прилетели с миром, то дети будут в безопасности и в квартире, а если нет – то переезд на дачу их не спасёт… Мама, нет! Мы с Пашей так решили, и это уже окончательно. Конечно, спасибо тебе за заботу, но…

***

Zaychishka_s_buhlishkom опубликовал новое видео:

«Это лютый п*****, ребят! Я сейчас реально побывал на корабле пришельцев, н****… У меня просто слов нет, б****. Настоящий, с***, корабль пришельцев. Здесь, в России, в двадцать первом веке! С***, я так надеялся, что вся эта х**** случится, когда я уже сдохну! Почему, б****, мы вообще? За что? Как такое вообще возможно? Разве их не должны были сшибить ещё на подлёте, как в том б******* фильме?

Я только что своими глазами видел, как один из этих ребят поднял моего соседа в воздух. Просто, с***, взял и поднял! Как облачко, н****! Ё***** Кэрри… И главное, стоит и улыбается при этом! Мол, мы таких, как вы, «много уже спасать, всё быть хороший»… Чип и Дейл учат позитивному мышлению, ё***!

Короче, я тут решил, что сваливаю н**** из этой страны. Спасибо-пожалуйста, дальше без меня. Здесь, конечно, ко многому можно привыкнуть, но, с***, б****, не пришельцы же!!»

***

– …А вдруг это гости из будущего? Ну, как у Булычёва, помнишь? Прекра-а-асное далë-ë-ëко, не будь ко мне… жесто-о-око… Прекрасное далëко, жестоко не будь… М-да. Прилетели к нам с дружеским визитом, так сказать. А то, что по-нашему не говорят, так эта… как её… уни-фи-фи-ка-ция. Упрощение то бишь. Чтоб сто тыщ словарей не печатать, ага…

Прилетели, значит, предупре… Перепреде… Пропродуре… Короче, чтоб изменились. Поумнели, вот! Чтоб их, значит, не убить… Потомков наших.

А может, и нет! Может, они нас убить хотят, чтоб самим тут ж-жить… Ведь в Африке реки во-о-от тако-о-ой ширины! А в Африке горы во-о-от такой… вышины… А я даже их и не видел никогда, представляешь? Горы эти…

Да ничего ты не представляешь, морда полосатая! У тебя всех проблем – чтоб миска корма была и чистый лоток. И градусник чтоб в жопу не втыкали в ветеринарке… А я?

Я же всю ж-жизнь положил на эту гр-рëбаную работу… Карьера, ипотека… Вот выплатил я её, а теперь что? Пришельцы и конец света?!..

И не смотри на меня так. Если хочешь, могу и тебе это пойло налить. Легче только не станет…

***

Новости о прибытии спасителей-инопланетян облетели всю Землю меньше чем за половину суток. А около трёх часов дня по московскому времени американский астронавт на Международной Космической Станции едва не получил сердечный приступ, случайно выглянув в иллюминатор, мимо которого он пролетал в невесомости. Вместо привычного чёрного пространства и звёзд мужчина увидел за стеклом десятки огромных космических кораблей, по форме напоминавших овальные капсулы. Неопознанные объекты ровными рядами темнели на фоне ярко-белой луны, и их количество быстро увеличивалось.

Изо рта астронавта вырвалось пару крепких словечек. Цепляясь за поручни на стенах, он спешно «поплыл» в соседний отсек, чтобы сообщить об увиденном остальным членам экипажа. Спустя пятнадцать минут Россия и Америка первыми узнали о том, что к Земле прибыли обещанные пришельцами «крейсеры пустоты».

Откладывать эвакуацию землян и дальше стало просто невозможно.

Глава 23. Первый полёт

Честь первыми принять на борт иномирцев выпала экипажу космоборта шесть-девять-три «Вестра», который как раз выполнял миссию в одном из очень крупных местных поселений. Данг Шу и Кросс Бон, два «единички» из разведкорпуса Стрижа, находившиеся на этом корабле, восприняли новую обязанность с огромным энтузиазмом.

– Только от счастья не лопните, – беззлобно ворчала на них наставница, «четвëрка» по имени Селенка. – Это ещё не эвакуация, только «тест полëта», или как там они его назвали…

– Ну и что? – улыбнулся Данг, собирая в хвост свои белые волосы, чтобы те не лезли в глаза. – Это наше первое боевое задание, и мы будем первыми, кто полетит вместе с иномирцами к пустотным крейсерам. Это же круто!

Кросс молча кивнул в знак согласия и поправил тëмные, как его волосы-косички, энергозащитные очки.

Селенка усмехнулась:

– Да уж, действительно, очень хорошо видно, что это ваше первое задание. Столько сил и оптимизма!

Вместе с наставницей «единички» вышли из космоборта, чтобы встретить первую группу иномирцев. Тех собралось совсем немного, всего около десяти человек, но экипированы они были так, словно отправлялись не на ознакомительную экскурсию, а как минимум на войну. Удобная простая одежда никак не скрывала того, что у иномирцев с собой было оружие, а на шеях у всех членов группы висело что-то вроде массивных масок для дыхания. При виде такой подготовленности энтузиазма у Данга сразу чуть поубавилось, однако Селенку ничего не смутило, и она как ни в чём не бывало растянула губы в вежливой улыбке.

– Приветствуем вас! Пожалуйста, проходите на борт, мы всё вам покажем и расскажем.

Один из иномирцев степенно кивнул:

– Этот полёт показать истина. Помнить, что затем мы решать, безопасный эвакуироваться вместе или нет.

– Разумеется. Во время полёта вы можете задавать нам любые вопросы, мы на все постараемся ответить!

Иномирец снова кивнул и направился к космоборту, а вслед за ним потянулись и остальные члены группы.

– Ну что, посмотрим, насколько хватит вашего энтузиазма, – шепнула Дангу Селенка. – Потому что они, скорее всего, будут спрашивать про каждый наш чих!

– Лично мне не привыкать, – пожал плечами Данг. – Моя мама завалила меня вопросами, когда я ей написал, что наконец вылетаю на первое задание. Разберёмся!

Кросс ещё раз молча кивнул.

***

Тем временем в дачном посёлке Малинки Оля Павлишина рассеянно бродила по своей комнате, попутно рассматривая предметы, лежащие на полках шкафов. Для переселения в другой мир пришельцы разрешили взять с собой немного, лишь самое необходимое и пару-тройку вещей на память. Вроде бы звучало просто, но оказалось, что выбрать «самое-самое» из и так уже самого любимого – задачка со звёздочкой.

Джим наблюдал за сомнениями хозяйки, лёжа на полу возле её кровати и лениво свесив набок язык. Впечатлений на его долю выпало слишком много за один день, и теперь пёс сонно зевал, широко раскрывая пасть, словно говоря хозяйке: «Да забей ты на всё, давай лучше поспим! Конец света ещё не завтра…»

Но у Оли не получалось «забить». Все её мысли были о том, что вечером её, скорее всего, уже не будет на этой планете. Каково это – взлететь на корабле пришельцев в космос? А самой увидеть Землю с высоты полёта Международной Космической Станции? Оля нервно хмыкнула. Надо же, ещё каких-то шесть часов назад она мирно спала в своей кровати и даже представить себе не могла, что это утро станет для неё последним обычным утром в жизни, а теперь стоит и думает, что взять с собой на другую планету. Рассказать кому – не пове… Хотя кто теперь не поверит, когда по всей Земле стоят тысячи космических кораблей?

Уперев руки в бока, Оля огляделась по сторонам. Нужно было выбрать что-то особенное, уникальное для её семьи, что потом точно нельзя будет взять нигде в другом месте… Внезапно девушку осенило: семейный фотоальбом! Родители вели его с самого рождения Оли, храня внутри и «торжественные» снимки из детского сада и школы, и милые домашние фотографии, и неловкие младенческие снимки голышом, которых она жутко стеснялась. Да, взять с собой в новую жизнь стоило именно фотоальбом. Вот только где он?

Оля обшарила все шкафы в своей комнате, подняв в воздух тучу пыли с полок – они с родителями приехали на дачу в Малинки совсем недавно, и девушка ещё не успела провести генеральную уборку, – однако альбома нигде не было. Решив спросить про него у родителей, Оля вышла в коридор и спустилась по лестнице на первый этаж. Из гостиной слышались звуки работающего телевизора, и девушка направилась туда.

Заглянув в комнату, она уже собиралась обратиться к матери с вопросом, но увидела её и отца стоящими в обнимку возле окна. Отец нежно поглаживал мать по спине, а та тихо всхлипывала, уткнувшись носом ему в плечо.

– ..что ты, Софа. Может, мы ещё и не полетим никуда. Вон, сказали же в новостях, что сейчас проводят тестовый полёт, чтобы узнать всё получше, а всеобщую эвакуацию пока никто не объявлял. И ребята эти улетели уже в другой посёлок, здесь безопасно…

– Аркаша, теперь нигде не безопасно! Больше нет. Та планета всё ближе и ближе с каждым часом, ты же тоже смотрел доклад наших учёных. Выходит, что пришельцы – наша единственная надежда на спасение… А это же навсегда, Аркаш. Мы улетим с ними – и больше никогда не сможем вернуться. Работа, дом, машина, дача эта… Всё с нуля будет, понимаешь?

– Ну, не прям всё, – возразил отец. – Наша семья ведь никуда не денется. И специалисты мы с тобой хорошие, наши навыки наверняка пригодятся. Отстроим всё заново! А Олюшка ещё, слава Богу, учится, значит, сразу получит ту профессию, которая будет актуальна там.

Мать снова всхлипнула.

– Мне очень страшно, Аркаш.

– Я знаю, Софа. Я знаю…

Оля попятилась назад, чтобы незаметно выйти из гостиной, но нечаянно задела ногой стул, и тот с грохотом упал на пол. Отец, вздрогнув, обернулся, а мать украдкой смахнула с ресниц слёзы. Чтобы не выдать, что всё слышала, Оля выпалила:

– Пап, я ищу наш фотоальбом! Вы нигде его не видели, случайно?

– Фотоальбом? – слегка растерянно повторил Аркадий Иванович, словно ожидал услышать что-то совсем другое. – А тебе он зачем?

– Ну, надо же взять с собой что-то памятное, а это, по-моему, идеальный вариант.

Мать едва слышно всхлипнула за спиной отца.

– Что-то памятное?.. Погоди, почему ты сейчас этим занимаешься? – Аркадий Иванович нахмурился. – Разве мы уже точно эвакуируемся?

– А разве нет? – удивилась Оля. – Я думала, мы уже обо всём договорились с Лио и остальными.

– Мы договорились, что сейчас они полетят по другим посёлкам, чтобы предупредить их жителей, а вечером вернутся в Малинки и заберут тех, кто будет готов эвакуироваться с ними. Но мы сами никуда не летим, во всяком случае, пока.

– Почему? Разве они недостаточно нам показали сегодня? И ты же сам дал им карту и свой старый компас, чтобы они лучше ориентировались на местности и быстрее оповещали другие посёлки… Я думала, ты им поверил!

– Я поверил, – кивнул отец. – Но я не привык бросаться в омут с головой после пары разговоров. Мы дождёмся официального заявления властей. Вот когда сам… скажет, что объявлена всеобщая эвакуация, тогда мы соберём вещи и направимся к ближайшему инопланетному кораблю. Дай властям время, чтобы всё проверить. И дай время нам.

– Так нет этого времени! – воскликнула Оля. – Ты можешь себе представить, сколько дней займёт вывезти с Земли восемь миллиардов человек? У пришельцев не восемь миллиардов кораблей, и даже не восемь миллионов! Если не улететь сейчас, потом мы можем просто не успеть! Помнишь, что случилось с теми, кому не хватило лодок на Титанике?

– Оля, успокойся, пожалуйста. Я прекрасно понимаю, что ты ещё подросток, и тебе легче привыкнуть к резким изменениям в мире. Ну, так устроен сейчас твой мозг. Но мы с твоей мамой не готовы просто всё бросить и улететь, пойми!

Оля тяжело вздохнула.

– Значит, не скажешь, где наш фотоальбом?

– Почему не скажу? Мы его оставили в городе, в нашей квартире. Зачем его на дачу с собой брать?

«Да, действительно». Оля ещё раз вздохнула:

– Я тогда съезжу за ним, хорошо? На такси туда и обратно, больше трёх часов не займёт.

– Какое ещё такси? – подала голос мать. – С ума сошла?! Не вздумай сейчас никуда ездить, тем более одна! Люди в панике, мало ли что с тобой может по пути случиться? Мы лучше потом вместе съездим.

– Я согласен с Софой, – кивнул отец. – Сейчас на участке безопаснее всего, а твоя безопасность – это самое главное. В конце концов, если не успеем забрать, то Бог с ним с этим альбомом. Новый мир – новые фотографии, так?

Оля нехотя кивнула в ответ. Но разве была бы она папиной дочкой, если бы так быстро сдалась?..

Спустя полчаса Оля тихо вывела Джима из дома и сама вышла наружу вместе с ним, прикрыв за собой входную дверь, а потом и калитку. На улице было пустынно, словно все жители дачного посёлка уже эвакуировались с пришельцами, и Павлишины остались тут совсем одни. Достав из кармана телефон, Оля открыла приложение для вызова такси, но вдруг где-то за углом хлопнула дверца машины. Заинтересованный Джим потрусил на звук, и девушка поспешила за своим питомцем.

На соседней улице блестел под солнцем новенький белый джип семьи Рашидовых. Павлишины неплохо ладили с этими соседями, даже пару раз заходили друг к другу в гости на чай. У Рашидовых рос маленький сынишка по имени Рустам, Олю иногда просили посидеть с ним во время каникул. Когда девушка подошла к машине Рашидовых, Рустам как раз выносил из ворот большую, в половину своего роста, спортивную сумку, а следом за ним, переваливаясь с ноги на ногу, шла глубоко беременная мать. Отец семейства, широкоплечий мужчина с окладистой бородой, укладывал в багажник чёрные чемоданы.

– Динара, садись вперёд, чтобы не укачало, – произнёс он, забирая у сына сумку.

– Здравствуйте, Ильдар Далгатович!

Мужчина с хмурым лицом повернулся к Оле, но, узнав в девушке дочь своего соседа, улыбнулся.

– Здравствуй, Ольга. А ты чего здесь, погулять вышла?

– Нет, я в город еду, хочу забрать кое-что.

– Сейчас? – удивился сосед. – А где же твои родители?

– Они дома. Мне же быстро, только взять одну вещь. Очень важную.

– Может, тебя подвезти? Мы в ту же сторону едем.

– Ну, только если найдётся свободное место, – смущённо улыбнулась Оля.

Ильдар Далгатович пожал плечами.

– Отчего не найтись? Нас ведь пока трое, а не четверо.

С благодарностью кивнув соседу, Оля подошла к задней дверце джипа. Автомобиль у Рашидовых был достаточно просторным, чтобы уложить взрослого лабрадора на коврике за передним пассажирским сиденьем. Поставив ноги перед мордой у пса – «Прости, Джимбо!», – Оля захлопнула за собой дверцу, и вскоре машина тронулась с места.

Слушая, как сосед время от времени справляется у Динары о её самочувствии – женщина была уже на девятом месяце беременности, и, насколько было известно Оле, Рашидовы ждали ещё одного мальчика, – девушка прислонилась щекой к прохладному тонированному стеклу и молча смотрела на проплывающие за окном голые стволы сосен, растущих вдоль обочины дороги.

– Оля, а можно я поглажу Джима? – вдруг раздался рядом робкий шёпот Рустама.

Девушка повернула голову и увидела, как мальчик смотрит на пса со смесью страха и любопытства: домашних питомцев у Рашидовых никогда не было. Улыбнувшись, Оля подвинула ноги так, чтобы мальчик мог дотянуться до морды.

– Конечно.

Рустам медленно наклонился к Джиму, и тот, почуяв рядом чужую руку, поднял голову. Мальчик коснулся ладошкой его чёрного носа и хихикнул:

– Мокрый!

– Рустам, аккуратнее с собакой, – сказала ему с переднего сиденья Динара.

– Ладно уж, пусть гладит, – заметил Ильдар Далгатович, поворачивая руль машины, и джип послушно свернул с просёлочной дороги на магистраль. – Когда теперь ещё домашних животных увидит…

– Вы переезжаете в другую страну? – спросила у него Оля.

– Нет, всего лишь в город к родственникам. Хотим вместе эвакуироваться, чтобы не потерять друг друга в этой суматохе. Да и Динаре поддержка будет, когда родит. Вместе на новой планете веселее.

Оля понимающе кивнула и снова уставилась в окно. Ей вдруг стало как-то тоскливо от того, что её семье, по большому счёту, не к кому было так же ехать, чтобы покидать Землю вместе, и не за кого было переживать. Родителей отца не стало уже очень давно, дедушку по материнской линии никто никогда не видел, а бабушка сама прекратила общение с родственниками несколько лет назад. Братьев и сестёр у Оли также не было, и даже близких друзей за пятнадцать лет жизни она так и не завела.

Последнее, впрочем, было вполне объяснимо. Друзей Оле заменила одержимость инопланетянами и следами их присутствия на Земле. Девушка не пропускала ни одной новости, которая хоть отдалённо могла быть связана с внеземными цивилизациями, просмотрела все фильмы о пришельцах, даже художественные, и вступила в несколько чатов уфологов в соцсетях. Именно поэтому она скорее обрадовалась, чем испугалась, когда утром увидела из окна инопланетный корабль, и хотя Оле тоже было страшно навсегда покидать Землю, она понимала, что это, возможно, единственный шанс узнать хоть что-то о том, что случилось в её жизни двенадцать лет назад.

Нет, её не подбросили на Землю пришельцы, как любили шутить Олины одноклассники, и она вовсе не мечтала о романтической истории любви между ней и инопланетянином, да и переселяться на другую планету никогда не хотела. Всё, чего желала Оля, – это разыскать свою настоящую мать.

Она никому не говорила об этом желании, прекрасно понимая, как глупо и по-детски наивно это будет звучать. И если бы Оля своими глазами не видела в детстве инопланетный корабль, она бы первая рассмеялась над такой безумной идеей. «Ты хочешь найти твою мать, которую пришельцы забрали у тебя двенадцать лет назад, да? А как давно ты посещала психиатра, деточка?»

Даже София Михайловна и Аркадий Иванович, её самые лучшие в мире приёмные родители, не знали об этом желании дочери, как и о том, что их семейный фотоальбом на самом деле хранил внутри ещё один секрет. В потайном кармашке обложки Оля прятала единственную фотографию своей родной матери, которая ей осталась, и эту фотографию было просто необходимо забрать с собой – она могла пригодиться в поисках.

К счастью, Рашидовы больше не задавали Оле никаких лишних вопросов, и спустя полтора часа, преодолев множество автомобильных пробок, джип соседей наконец остановился возле Олиного дома. Ещё раз поблагодарив Рашидовых и не без слёз попрощавшись с Рустамом, Оля проводила уезжающую машину долгим взглядом и направилась к подъезду. Джим послушно потрусил за хозяйкой.

Глава 24. Судьбоносная встреча

Прячась от летнего солнца в тени военной палатки, Иннокентий Сергеевич Шпалов мрачно наблюдал за кораблём серпийцев, который по-прежнему стоял посреди городской площади. После не особо удачной попытки переговоров, в результате которой один из пришельцев «заморозил» Борисова, из корабля уже несколько часов никто не выходил, словно весь его экипаж разом умер. Впрочем, и Борисов тоже выглядел не особо хорошо. По приказу Разуменко сотрудники еë научной лаборатории оттащили окаменевшее тело мужчины в одну из палаток за ограждением и стали ждать, пока он придёт в себя, но Борисов мог лишь ошалело вращать глазами и едва слышно что-то мычать, если с ним обращались слишком грубо, по его мнению. Однако мэру не было жаль военного: он отлично знал его вредный характер и, посмотрев видео второго контакта с серпийцами, убедился, что Борисов сам накликал на себя эту беду.

– Что с ним такое, Инкентий Сергеич? – спросил мэра его помощник Олег, осторожно тыкая Борисова канцелярской ручкой в плечо.

– Не знаю. Но что бы с ним ни сделали, он это заслужил.

– А что же теперь будет с нами? Нас тоже заморозят?!.. А с Землёй?

Иннокентий Сергеевич только раздражённо мотнул головой.

Само собой, новость о внезапной «заморозке» Борисова вместе с полным видеоотчётом улетела «наверх» почти сразу после того, как завершились переговоры с серпийцами. Ответ пришёл так же быстро: «На повторные переговоры не идти, никаких самостоятельных решений не принимать. Внимательно следить за пришельцами, ожидать дальнейших указаний от нас».

И военные во главе с мэром стали ждать указаний. Час, два, три, шесть, восемь часов… Всё это время Иннокентий Сергеевич напряжённо размышлял, собирая воедино факты, которые он успел узнать за этот долгий день.

На первый взгляд, всё действительно выглядело как акт милосердия со стороны серпийцев. Прилетели на Землю, все такие «чистенькие», разве что не в белом, и хотят всех спасти от неминуемой гибели… Не считая выходки с Борисовым, их версия событий выглядела вполне достойно, но всё же было в этой ситуации что-то такое, что доставляло мэру едва уловимое беспокойство.

Зачем жителям другой планеты, которые преуспели в своём развитии настолько, что умеют быстро – и даже очень быстро – летать сквозь вселенные, тратить свои ресурсы на спасение жителей Земли? Иннокентий Сергеевич не питал иллюзий по поводу этой планеты и прекрасно понимал, что, в отличие от серпийцев, земляне даже на Луну, ближайшее к ним небесное тело, слетали всего пару-тройку раз и следующие полвека просто этим гордились, сидя на своей планете и посылая в космос роботов. Тоже, конечно, определённое достижение, но не такое, как полёты между вселенными. Так зачем же?..

Допрос того пухлого мальчишки на военной базе кое-что прояснил. Стоило чуть-чуть надавить на пацана, и он признался: они с братом прилетели на Землю ради лёгкой наживы. Мол, серпийцы вывезут отсюда всех жителей, планета опустеет, а что же делать с тоннами разных вещей, которые останутся после людей? Их можно взять себе и продать на своей же планете.

Конечно, идея двух полудурков-братьев была не уникальна, но она навела мэра на интересную мысль: что, если и все остальные серпийцы прилетели сюда с той же целью? Решили воспользоваться грядущей бедой, вывезти под этим предлогом всех жителей и разграбить брошенный мир. Ведь остановить их будет уже некому! А эвакуированных землян «скинут» где-нибудь по пути обратно на Серпи или вообще «заморозят», как Борисова.

И та планета, скорее всего, пройдёт очень близко к Земле, но никак её не заденет, иначе пришельцы не вели бы себя так спокойно, зная о неминуемой катастрофе. Даже учёные уже подтвердили, что рассчитать траекторию движения тела в космосе со стопроцентной вероятностью невозможно, всегда будет погрешность, и довольно большая, а серпийцы очень уверенно заявляли, что столкновение неизбежно. Кто же из них врал: земляне или пришельцы? Мэр больше склонялся ко второму варианту.

Ещё до того, как власти объявили, что к Земле прибыли крейсеры пустоты и что группа добровольцев вот-вот полетит туда вместе с серпийцами, чтобы проверить условия, в которые пришельцы хотят забрать землян, Иннокентий Сергеевич уже знал, что он обязан помешать началу всеобщей эвакуации. Медлить было нельзя. Одна «заморозка» Борисова, скорее всего, ни на что не повлияет, а Шпалов не для того столько лет выгрызал себе путь к посту мэра, чтобы лишиться должности и положения из-за каких-то космических рыцарей с благородными сердцами!

Нужно было лишь придумать план, достаточно простой и в то же время эффективный, чтобы раз и навсегда отвадить серпийцев от Земли. Справиться с целой армадой инопланетян будет нелегко… Но что если начать с одного-единственного корабля, который стоял сейчас перед ним на городской площади? Насколько далеко может прокатиться эта волна, зародившаяся от маленького толчка?..

Глаза мэра недобро сверкнули.

***

Глион битый час бесцельно слонялся по кораблю, предоставленный самому себе. Иномирцы больше не выходили на контакт с серпийцами и улететь с площади тоже не давали, так что им оставалось только ждать, а чего – неизвестно. Варсо, утомлённый продолжительным общением с местными жителями и последующим разговором с Юнцием, которому он рассказал про неудачную попытку лечения и застывшего Борисова, задремал прямо в кресле возле панели управления. Глион решил его не будить: бестеп за пару часов потратил столько энергии, сколько не тратил, управляя целым корпусом разведчиков.

Уже успев наизусть выучить расположение всех ящичков и инструментов в подсобке, а также пару раз перекусив и ответив в общем эфире на несколько вопросов других лекарщиков, Глион подумал, что неплохо было бы выйти наружу подышать. Конечно, местный воздух немного отличался от серпийского по составу, но всё равно был не опасен, а значит, вреда от небольшой вылазки из корабля точно не будет. Заодно можно глянуть, как продвигаются дела у иномирцев. Время шло, и местным жителям пора было уже начать что-то делать, а не просто перелетать из одной плоскости в другую, проводя очередные переговоры.

Глион неспешно прошёл через зал для эвакуированных иномирцев, слыша гулкое эхо каждый раз, когда его нога касалась пола. Возле входного люка минутку помедлил, сомневаясь – всё-таки Варсо не одобрял самодеятельность. А впрочем…

Протянув руку к панели управления на стене, Глион отдал кораблю команду открыть входной люк. Створка медленно поползла в сторону. Машинально окинув взглядом свою униформу – как будто сейчас имело значение, есть ли на ней пятна и складки, – Глион шагнул в уличную духоту.

И столкнулся нос к носу с высоким лысым мужчиной в чёрном костюме, который словно специально ждал его возле входного люка. На лице мужчины была написана хмурая решимость, и лекарщик невольно попятился назад, в спасительный полумрак космоборта, от неожиданности потеряв дар речи. В голове Глиона метеором промелькнула глупая мысль о том, что этот иномирец почему-то кажется ему знакомым, но лекарщик тут же её отогнал: разве это возможно здесь, на абсолютно чужой для него планете?

Где-то с минуту мужчина молча рассматривал Глиона, и решимость в его глазах постепенно сменялась недоверием, как будто иномирец не ожидал встретить серпийца внутри серпийского космоборта. В конце концов Глиону надоела эта гнетущая тишина, и он, достав портативный переводчик, сухо поинтересовался:

– Зачем вы пришли? Хотите провести ещё пару сотен экспериментов над живыми людьми?

Мужчина едва заметно усмехнулся и перевёл взгляд на лысую макушку лекарщика.

– Я думать, мой волос падать от нервный работа, а это оказаться семейный.

– Что?

– А, прости, – шире улыбнулся мужчина. – Совсем забыл, что ты всегда был глуповат.

– Что вы себе… – возмутился было Глион, и тут его настигло страшное осознание. – Кто… Кто вы?

– Да уж, братишка, не так я себе представлял нашу встречу! – на чистом серпийском произнёс иномирец.

***

– Этого не может быть, – пролепетал Глион. – Мой… мой брат умер тридцать лет назад. Вы не он.

– Ну, в каком-то смысле да, – кивнул Иннокентий Сергеевич. – Но здесь не самое лучшее место, чтобы говорить об этом, верно?

Глион нервно сглотнул. Мэр жестом велел ему посторониться и смело ступил внутрь серпийского космоборта.

– Просторненько! – заметил он, оглядывая большой зал. – Сколько же людей сюда помещается, тысячи полторы? Если прям битком.

– Больше двух тысяч, – машинально брякнул Глион, закрывая входной люк изнутри, а потом, спохватившись, добавил: – Так всё-таки кто вы такой? Мой отец говорил…

Иннокентий Сергеевич резко обернулся, заставив Глиона вздрогнуть.

– И что же он говорил? Что я умер? Удобная версия.

– В каком смысле «удобная»? – проговорил лекарщик. – Я был с родителями в городском Взрывателе. Я сам слышал, как тело Интеша разлетелось на кусочки!

– Только слышал? – Иннокентий Сергеевич снисходительно склонил голову. – Это могло быть тело любого бедняги-старичка без родственников.

– Нет, это был мой брат!

– Глион, тебе тогда сколько было, пять лет? Шесть? Ты знаешь обо мне ровно то, что сказали тебе родители. А они всем наврали, чтобы ни у тебя, ни у соседей не возникло неудобных вопросов о моём исчезновении.

Глион открыл рот в попытке произнести что-то ещё, но так и не смог ничего из себя выдавить. От него резко пахнуло холодом отрицательно заряженной энергии, и Иннокентий Сергеевич прищурился, глядя сверху вниз на младшего брата. В детстве многие говорили ему, что они с братом очень похожи внешне и, если бы не явная разница в возрасте, могли бы смотреться совершенными близнецами. С годами – и с разными планетами – эта разница несколько стёрлась, однако сходство всё ещё было заметно. Иннокентий Сергеевич будто смотрел на себя самого – такого, каким он мог бы стать, если бы не родился со слишком большой силой внутри. И это было… неприятно.

– Ладно, допустим, вы мой старший брат, – наконец произнёс Глион, и в его голосе чётко прозвучали нотки сарказма. – Как тогда вы попали на эту планету? В чудеса внезапной телепортации я не поверю, если что!

– Во-первых, если ты не заметил, я говорю по-серпийски, поэтому прекрати мне «выкать», не чужие всё же, – поморщился мэр. – Во-вторых, я сейчас всё объясню, но сначала скажи, где твой напарник?

– Варсо? Спит в кабине управления. А что?

– Ничего, просто не хочу лишних ушей рядом.

Сказав это, Иннокентий Сергеевич мысленно сформировал небольшой шар энергии в воздухе рядом с собой и послал его на поиски спящего Варсо. Нужно было сделать так, чтобы вед продолжал спать и дальше, пока мэр приводит в исполнение свой план, который, кстати, теперь стал ещё легче. Надо же, какой внезапный подарок преподнесла ему судьба! С родным братом будет гораздо проще договориться, чем с незнакомым разведчиком… И Иннокентий Сергеевич, нарочито печально вздохнув, спросил:

– Глион, что ты помнишь про тот день, когда я исчез?

Брат присел на самый краешек ближайшей к себе скамьи и на минуту задумался.

– Да, в общем, мало чего, – наконец признал он. – Помню, что к нам приходили какие-то странные люди, а ты их вроде как испугался и убежал. Я ждал, что ты, как обычно, скоро вернёшься, постоянно торчал в коридоре у двери, чтобы не пропустить, когда ты придёшь. Но не дождался… Родители потом сказали, что ты сильно болел, и те люди были лекарщиками, которые должны были помочь тебе, а ты отказался от их помощи – и умер.

– Складно придумано, – оскалился Иннокентий Сергеевич.

– А как было на самом деле?

– На самом деле те люди приходили, чтобы забрать меня из-за моих особых сил. У меня ведь огромный энергенциал, минус семнадцать. До сих пор помню, как на первой ступени обучения нам рассказывали, что семнадцать – это максимум, и энергусов с такими силами в обществе мало, всего процентов пять. Видимо, это и привлекло тех людей.

Иннокентий Сергеевич ненадолго замолчал, воскрешая в памяти свой последний день на Серпи, а потом продолжил:

– В общем, я просто сбежал из дома. Те люди потом ещё долго преследовали меня и даже поймали, но я сумел вырваться. Единственный выход, который я тогда нашёл, – укрыться от них в одном из кораблей на бортодроме. Потом оказалось, что я выбрал именно тот корабль, который собирается улетать, и даже не в другой город, а на другую планету… Но так всем лучше в итоге, как видишь.

Судя по выражению лица, Глион явно был с этим не согласен, но оставил свои мысли при себе.

– А как ты выжил в этом мире? – спросил он. – Местные же не то что энергией управлять не могут, они даже язык наш не знают!

Мэр улыбнулся – пожалуй, впервые за этот день по-настоящему.

– Мне помогла одна женщина. Она действительно не понимала, что я говорю, поэтому выбрала мне имя на свой вкус и научила русскому языку. Так для всех умер Интеш Савар Шим и родился Иннокентий Сергеевич Шпалов.

– И что, ни у кого из местных не возникло вопросов, откуда вдруг у соседки взялся взрослый мальчик?

– Возникли, конечно. И про обломки космоборта у неё во дворе тоже спрашивали первое время. Потом перестали. Наверное, нашлась тема поинтереснее. – «Ну, или мои силы этому поспособствовали». – А я остался жить у той женщины, и она представляла меня другим как своего родного внука. Потом я вырос, переехал из деревни в город, получил местное высшее образование… Ну и вот, я здесь.

Глион слушал его рассказ, удивлённо вскинув брови.

– Знаешь, звучит как-то… чересчур фантастично, если честно. Слабо верится, что тебе так легко удалось тут прижиться, да ещё и почти не привлекая к себе внимания. Ты что-то темнишь, братец!

Иннокентий Сергеевич сердито прищурился.

– То есть ты не веришь, что мы с тобой родственники?

– Не верю.

– А тогда откуда ещё на этой планете мог взяться энергус с Серпи, так хорошо говорящий на местном языке? Не думаешь, что это какое-то слишком невероятное совпадение?

– По-моему, не более невероятное, чем то, что из тысяч серпийских космобортов ты выбрал именно этот!

– Потому что я живу и работаю в этом городе, куда ещё я должен был пойти?! А ты бы лучше вместо того, чтобы устраивать мне допрос, обнял старшего брата, всё-таки тридцать лет не виделись!

Глион вскочил со скамьи и в упор уставился на мужчину, широко раздувая ноздри при каждом вдохе.

– На каком этаже находилась наша квартира?

– На пятом.

– Какое прозвище было в детстве у сестры?

– У нас нет сестры.

– Как впервые проявилась твоя сила?

– Я разбил любимую вазу матери.

Всхлипнув, Глион порывисто обнял старшего брата. От неожиданности Иннокентий Сергеевич слегка покачнулся, но всё же устоял на ногах и неловко обхватил Глиона руками в ответ. Это было очень странно – стоять внутри корабля пришельцев и обниматься с человеком, которого он совершенно не знал и не видел больше четверти века. Но нужно было терпеть, если мэр хотел достичь своей цели.

Спустя несколько минут Глион наконец отстранился. Иннокентия Сергеевича аж передёрнуло, когда он заметил слёзы в глазах младшего брата, и мэр с огромным трудом подавил в себе желание посмотреть, не промок ли от слёз его дорогой пиджак.

– Интеш, это правда ты… – прошептал Глион. – После стольких лет…

«Всегда», – чуть не брякнул в ответ мэр.

– Ну, и кто же ты тут? – спросил брат, оглядывая сверху вниз его деловой костюм. – Кто-то вроде бытовщика? Какая профессия обязывает носить такую чудную одежду? По-моему, выглядит жутко неудобно, хотя фасон тебе идёт.

– На Земле нет такого чёткого разделения на профессии, как на Серпи. Здесь гораздо больше разнообразных дел, и один человек может совмещать несколько должностей. Но, если переводить в серпийские понятия, то я не совсем бытовщик, скорее кто-то вроде Совета Серпи, только работаю один и управляю не всей планетой, а лишь этим городом.

Глион уважительно кивнул.

– Ты немалого добился, братец. Хотя, помнится, в детстве ты грезил о том, чтобы стать самым известным разводчиком! Как-то раз даже стащил у мамы её любимый чёрный комбинезон и…

– Это было тридцать лет назад, – резко перебил его мэр. – И раз уж ты всё выяснил насчёт моего прошлого, мы можем наконец поговорить о настоящем?

Глион осёкся и как-то странно посмотрел на старшего брата.

– Ну, можем.

– Отлично. Собственно, я за этим сюда и пришёл. Говорить особо не о чем, мне просто может понадобиться твоя помощь в решении одного вопроса. У тебя это отнимет максимум пять минут времени.

– Что за вопрос?

Иннокентий Сергеевич с готовностью изложил брату свои мысли. Когда он закончил, Глион взмахнул руками в праведном возмущении.

– Ты с ума сошёл! Как ты можешь мне такое предлагать?!

– Очевидно, что словами и через рот, – парировал Иннокентий Сергеевич. – А в чём проблема? Мой маленький братишка не в состоянии справиться с такой ерундовой просьбой?

– Да Пустота тебя забери, Интеш! – воскликнул Глион. – Мы не виделись тридцать лет, а ты вместо того, чтобы узнать, как вообще мне жилось всё это время, как жилось нашим родителям без тебя, живы ли они вообще… Ты без зазрения совести предлагаешь подставить моих же товарищей?!

– Как я сказал, твоя помощь может даже не понадобиться, это больше для подстраховки, если земляне всё же объявят эвакуацию. Я тебя как брата прошу…

– Проваливай отсюда, перестраховщик! Я не стану тебе помогать. Если такова цена воссоединения с братом, я лучше и дальше буду считать, что ты мёртв!

Иннокентий Сергеевич внимательно посмотрел на Глиона, надеясь уловить во взгляде хотя бы малейший намёк на то, что решение ещё может измениться, однако в его глазах горело упрямство идти в своём выборе до конца. Ещё одна общая черта для двух братьев.

– Что ж, ладно, – примирительно поднял руки вверх мэр. – Ты взрослый человек и можешь сам принимать решения…

– На выход! – скомандовал Глион и направился к стене, чтобы открыть входной люк.

Воспользовавшись тем, что брат не смотрит, Иннокентий Сергеевич аккуратно шевельнул пальцами правой руки. Энергия в теле среагировала почти мгновенно. Мэр тяжело вздохнул. Уж лучше бы ему и впрямь встретился какой-нибудь незнакомый разведчик, которому можно было сразу сделать энерговнушение, как всем тем военным на площади. Только зря потратил время на пустые разговоры…

Тяжёлая створка наконец распахнулась, и Глион молча указал рукой на выход. Мэр направился к люку, но, проходя мимо брата, остановился. Глион закатил глаза:

– Что ещё?

Иннокентий Сергеевич смущённо улыбнулся и развёл руки в стороны.

– Давай хоть обнимемся на прощание. Всё-таки тридцать лет не виделись, и сколько ещё не увидимся теперь…

– Мы уже обнимались, – скривился Глион, как видно, вспомнив свои непрошеные слёзы.

– Всего один раз, братишка. И я уйду. Правда. Не хочется расставаться на плохой ноте.

Глион вздохнул и, явно пересилив себя, сделал шаг вперёд. Иннокентий Сергеевич неловко обхватил его за плечи.

– Ох, братишка… – прошептал мэр, коснувшись спины Глиона правой рукой. Энергия мгновенно впиталась в тело, и младший брат еле заметно дёрнулся, обмякая в его объятиях. – Когда я что-то предлагаю, надо соглашаться, глупенький…

***

«…мы прерываем ленту вещания для экстренного сообщения. Около часа назад на Землю вернулись добровольцы, отправленные вместе с пришельцами на земную орбиту для того, чтобы выяснить, являются ли правдивыми заявления незваных гостей. Добровольцы подтвердили информацию пришельцев о том, что рядом с планетой землян уже ожидают “крейсеры пустоты”, а также то, что места на этих кораблях хватит всем желающим.

В свою очередь, российские учёные представили отчёт о неизвестном объекте, движущемся сквозь космос к нашей планете. Объект приближается очень быстро, и есть основания полагать, что столкновение действительно может произойти.

Исходя из полученной информации, Президент России… принял решение о начале всеобщей эвакуации населения. Эвакуация будет осуществляться в несколько этапов…»

Глава 25. Выбор иномирцев

Варсо проснулся от звука уведомления, резко выскочившего на экране посреди приборной панели. Со стоном приложив руку к гудевшей после сна голове, бестеп невидящим взглядом уставился на ровные строчки короткого текста. Сколько же он был в отключке? Непростительная вольность для разведчика, приземлившегося на незнакомой планете! А ведь собирался подремать всего полчасика…

Сфокусировав взгляд на экране, Варсо наконец прочёл пришедшее уведомление – и былую усталость словно рукой сняло. Иномирцы наконец решились эвакуироваться с серпийцами!

Бестеп поднялся со своего кресла, разминая затёкшие мышцы, и выглянул через лобовое стекло наружу. Когда он смотрел туда в прошлый раз, на улице находились только местные военные в одинаковой зелёной униформе. Теперь же городская площадь буквально кишела разными людьми, казалось, ещё немного – и они снесут забор, ограждающий космоборт серпийцев. Варсо удовлетворённо улыбнулся: вот сразу бы так!

– О, проснулся, соня! – раздался за спиной веда бодрый голос Глиона. – А я уже будить тебя собирался! Видел, что творится снаружи?

– Как раз смотрю. Похоже, все ждут только нас.

– А я о чём? Пошли, пора приступать к их спасению!

Когда Варсо вслед за Глионом вышел на улицу, по толпе прокатился изумлённый шёпот. Большинство из этих людей видели пришельцев впервые и, по-видимому, испытывали скорее любопытство, чем страх, потому что никто не бросился прочь и даже не закричал. А может, на городскую площадь и вовсе пришли только те, кто уже был согласен эвакуироваться вместе с пришельцами.

– Здесь, кажется, собрался весь город! – воскликнул Глион, оглядывая бурлящую толпу за забором.

– Нет, вряд ли. Иномирцы должны понимать, что весь город мы за один полёт не эвакуируем.

– Так они и опасность столкновения с другой планетой должны понимать, а сколько мы их уговаривали! – хмыкнул лекарщик.

Варсо обвёл взглядом толпу.

– Придётся забивать корабль до отказа. Я пойду в кабину управления, а ты будешь контролировать посадку здесь. Когда зал заполнится целиком, отправишь мне сообщение на энобраслет… Ах да, тут же связь не работает. Тогда просто закроешь входной люк изнутри, и будем считать это сигналом к отлëту.

– То есть мне здесь оставаться, наедине с иномирцами, пока ты будешь сидеть в полной безопасности в кабине? – напрягся Глион. – Я не хочу. Я ведь даже не разведчик, в мою работу вообще не входит помощь с эвакуацией!

Варсо виновато развёл руками.

– Другого варианта у нас нет. Население планеты огромно, и если мы будем так рассуждать, то мало кого спасём. Пошли скажем местным военным, что мы готовы начинать посадку.

– Нет, мы не готовы! – возразил лекарщик. – И вообще, я уже придумал, как нам провести эвакуацию побыстрее.

– И как же?

Глион не успел ему ответить. Наверху вдруг раздался знакомый гул двигателей, на лицо Варсо легла огромная тень, и на площади рядом с их кораблём плавно приземлился ещё один серпийский космоборт. Из окна кабины управления бестепу помахала молодая разведчица, рядом с которой маячили два её подопечных-«единички» и лекарщик.

– Это как понимать? – нахмурился Варсо, повернувшись к Глиону.

Судя по реакции толпы, иномирцы тоже были в шоке от внезапного появления второго корабля. Местные военные порядком напряглись, и краем глаза Варсо заметил опасное шевеление на нескольких крышах зданий.

– Я просто увидел, как много людей пришло, и решил позвать нам на помощь ближайший корабль, чтобы мы вместе эвакуировали всех этих жителей.

– А кто будет эвакуировать жителей там, откуда ты этот корабль вызвал? Или ты считаешь, что этот город единственный, кто решил спастись от грядущего уничтожения? И как ты вообще разобрался в панели управления? Ты же не умеешь управлять космобортом!

– Ну, я видел, как ты отправляешь сообщения другим кораблям, да и с разведчиками летаю далеко не в первый раз, – начал объяснять Глион, но тут же осёкся: – Почему мы именно сейчас это обсуждаем? Там, вообще-то, стоят живые люди, и они ждут нашей помощи!

– О чём спорите? – раздался рядом весёлый женский голос, и к Варсо подошла улыбающаяся Селенка, которую сопровождали два парня-«единички», один с белыми волосами, другой с чёрными.

– Маса Гола, уточните, пожалуйста, кто попросил вас направить сюда свой космоборт? – обратился к «четвёрке» бестеп.

– Так вы же и попросили, мас Массл.

– Я?!

– Ну, может, не лично вы, – слегка смутилась Селенка. – Но с вашего корабля пришло сообщение, что вам срочно требуется помощь.

– Давайте поговорим об этом после, а? – нетерпеливо произнёс Глион, оглядываясь на толпу за ограждением. – У меня такое чувство, что если мы сейчас не начнём эвакуацию, местные нас просто сожрут живьём!

– Ну, и не забывайте, что другая планета всё ещё движется сюда с немыслимой скоростью, чтобы всех нас убить! – заметил беловолосый «единичка».

И Варсо наконец поддался их уговорам. Повернувшись лицом к ограждению, он несколько раз махнул рукой местным военным, до этого момента пристально следившим, чтобы все жители города оставались в безопасности за забором. Спустя минуту военные, верно истолковавшие его жест, распахнули ворота, и толпа иномирцев хлынула к космобортам.

***

Кари сердито перевернул огромную карту местности вверх ногами, но так стало ещё непонятнее. Просто одно большое жёлто-зелёное пятно с чёрными буквами названий поверх и синими кривыми полосками вдоль и поперёк. Кто вообще придумал бумажные карты? Это ведь было жутко неудобно!

– Дай сюда, – буркнул Тощий, забирая у него уже заметно помявшийся лист. – Разорвёшь ещё…

– И разорву, если это поможет в ней разобраться! – парировал Кари.

Бумажную карту местности, а также ручку и странное устройство под названием «компас» ребятам отдали Павлишины после того, как узнали, что у них на борту неполадки со связью и навигацией.

– Когда стрелка и этот буква быть общий, ты лететь к «сьевер», – объяснил глава семейства Павлишиных, которого Кари про себя тут же окрестил Занудой. – На карта сьевер быть тут…

Дождавшись, пока Зануда закончит, его жена обвела ручкой несколько названий, написанных на карте более крупным шрифтом.

– Первый лететь здесь, – посоветовала она. – Большой число житель.

– Спасибо, – кивнул Павлишиным Дылда. – Мы вернёмся за вами ближе к вечеру, когда прибудут пустотные крейсеры. Будьте готовы.

…И вот теперь «Сильга» направлялась к очередному населённому пункту, намеченному для разведчиков рукой иномирянки. Не сказать, чтобы миссия продвигалась особо успешно, скорее это напоминало попытку унести в руках все камни с пляжа перед надвигающейся волной – иными словами, дело абсолютно бесполезное. На пять-шесть посёлков, в которых ребята побывали за полдня, едва набралось с десяток иномирцев, которые согласились вечером улететь с разведчиками на пустотный крейсер, и ещё меньше среди них было адекватных на вид. Возможно, это было связано с тем, что Кари больше не давал Амее калечить его руки на глазах у местных жителей, а возможно с тем, что собственная сила к Кари так и не вернулась. Напрасно он пытался создавать энергошары и двигать предметы – энергия не откликалась на его зов.

Без своих сил Кари чувствовал себя практически голым и с каждым разом всё меньше хотел выходить на контакт с иномирцами; те же, словно почувствовав слабость парня, всё больше лезли именно к нему. Кто бы мог подумать, что основной обязанностью разведчиков во время эвакуации на самом деле являлось бесконечное общение с людьми? Одни и те же слова, одни и те же тупые вопросы, ответы на которые приходилось повторять по пять раз, чтобы наконец дошло… В какой-то момент у Кари мелькнула мысль, что предложение отца устроиться на работу бытовщиком на приграничной станции было не таким уж и плохим, но парень тут же отмахнулся от этой идеи. Он, в конце концов, энергус, хоть и временно без своих сил. Пусть вон Тощий страдает, а Кари не отступит и выполнит это задание!

К счастью, в новом поселении особо общаться с людьми не пришлось. Как только «Сильга» приземлилась на окраинной улице – кстати, весьма пыльной и грязной, – несколько местных жителей сами направились к космоборту. В руках у них были сумки и рюкзаки, кто-то тащил за собой чемодан без колёсика. Вслед за ними из соседних дворов начали выходить и другие жители со своими вещами. От удивления Кари даже протёр глаза, но видение никуда не исчезло. Иномирцы в этом поселении хотели эвакуироваться сами, без дополнительных уговоров. Вот всегда бы так!

Вышедший из кабины управления Дылда развеял его иллюзию:

– Похоже, им всё же объявили о всеобщей эвакуации. Пустотные крейсеры как раз уже должны были прилететь, так что здесь нас явно ждали. Быстро забираем тех, кто пришёл, и летим дальше.

Стоя возле входного люка, Кари с удовлетворением наблюдал, как Тощий и Амея помогают иномирцам заходить в космоборт. В основном все шли спокойно, но находились и те, кто чуть ли не вприпрыжку забегал внутрь корабля. Одна из таких иномирянок, седая бабка в потрëпанной одежде, подойдя к Кари, почему-то потрепала его за щеку и, улыбнувшись, произнесла в его переводчик на шее:

– А я всегда знать, что этот мир дальше не так простой, как казаться!

Когда бабка отошла, Кари брезгливо потёр щёку рукой.

Наконец, все, кто решил покинуть свою планету с первым же рейсом, оказались на корабле. Тощий и Кари совместными усилиями захлопнули тяжёлую створку входного люка. Дылда вышел в центр зала и, обведя взглядом иномирцев, произнёс:

– Сейчас мы будем взлетать. Уберите свои вещи под сиденья и сядьте сами. Или, по крайней мере, держитесь возле стен.

– А мы не быть должный надеть костюм? – спросил какой-то мужчина, обнимавший за плечи очень похожего на него мальчика лет десяти. – Чтобы лететь в «космосс».

– Космосс? – переспросил Дылда. – А, вы имеете в виду плоскость. Нет, никакие костюмы не нужны. Наш корабль пришвартуется к шлюзу пустотного крейсера, переход будет абсолютно безопасным.

Иномирец собирался спросить что-то ещё, но быстро передумал и закрыл рот, отмахнувшись. Постепенно местные рассредоточились по периметру зала, и двигатели космоборта взревели, предзнаменуя скорый взлёт.

Стуча каблуками сапог по твёрдому полу, к новичкам подошла Амея.

– Мне там Лио сказал, что мы должны будем присмотреть за иномирцами во время полёта. Здесь, я так понимаю, никакие ремни безопасности для пассажиров не предусмотрены?

– Не-а, – мотнул головой Тощий. – Сюда же можно впихнуть около двух с половиной тысяч пассажиров, если битком. Где уж тут сделать две с половиной тысячи ремней безопасности…

– Понятно, – вздохнула девушка и, потерев ладони друг о друга, бодро воскликнула: – Что ж, тогда нас ждёт весёлый полёт!

***

– Граждане, пожалуйста, не толпитесь, проходите в порядке очереди! – кричал в мегафон бородатый мужчина в военной форме. – Вас всех успеют забрать!

Однако люди не слышали его призывов. Видя, как быстро заполняются корабли пришельцев, они продолжали напирать, словно серпийцы обещали вывезти с планеты не всех желающих, а только тех, кто успеет войти внутрь корабля первым. Какая-то сумасшедшая, держа над головой орущего младенца, пыталась бёдрами растолкать всех в очереди, чтобы скорее протиснуться к открытым воротам. Громко рыдали чьи-то дети, и время от времени в толпе раздавалась нецензурная брань.

Стоя на крыше одного из зданий, окружавших городскую площадь, Иннокентий Сергеевич наблюдал за этой вакханалией, брезгливо сморщив нос. Как он и подозревал, в городе нашлось довольно много людей, готовых эвакуироваться с серпийцами. А ведь большинство горожан до этого видели пришельцев всего пару минут, и то на экране телевизора! Но толпа внизу даже не думала заканчиваться. Что ж, значит, следующий шаг мэра был неизбежен.

…Глион и Варсо даже не подозревали, что, войдя к ним в космоборт час назад, Иннокентий Сергеевич сделал обоим энерговнушение. Вернее, Варсо не подозревал, потому что спал, а Глион благополучно «забыл» об этом, как и о том, что идея вызвать на помощь второй корабль изначально принадлежала Шпалову. Впрочем, для этого мэр использовал всего пару крох своей энергии, основная же её часть до сих дремала в телах обоих мужчин, и Иннокентий Сергеевич лишь выжидал удобный момент, чтобы еë активировать.

Серпийцы могли покинуть Землю только в двух случаях: либо они всех спасли, либо все отказались с ними лететь. Первый вариант мэр отмëл сразу: улетать с Земли, чтобы опять завоëвывать себе авторитет с нуля на какой-то новой планете, и уж тем более – в худшем случае – возвращаться на Серпи он не собирался. Значит, оставалось сделать так, чтобы земляне сами отослали пришельцев обратно в космос. Ну, или создать видимость, что они отослали.

Но как этого добиться, если весь день по всем каналам вещания передавали, что серпийцы прилетели с миром и хотят всем помочь? Земляне, всегда стремившиеся к контактам с инопланетными цивилизациями, вели себя – в основном – вежливо и осторожно, стараясь не проявлять агрессию первыми. Внезапное нападение на пришельцев точно вызовет вопросы у властей, и они выйдут на то, что атака организована Шпаловым. И будут допросы, потом снятие с должности, возможно, тюрьма… Нет, не годится.

Второй путь, которым можно было пойти, – банальный шантаж. На военной базе всё ещё сидели два парня, найденные ночью в лесу. Но согласятся ли серпийцы покинуть Землю в обмен на то, что этим двоим сохранят жизни? Если они прилетели с целью разграбить планету – вряд ли.

Оставался третий способ. Тоже не идеальный, и, скорее всего, земляне потом задумаются о логичности произошедшего, но это будет уже неважно.

– Граждане, пожалуйста, успокойтесь! – донеслось до мэра с городской площади. Там военные, получив сигнал от пришельцев, снова начали закрывать ворота, оттесняя взволнованных людей за ограждение. – За вами скоро вернутся! Вы все сможете улететь!

Прищурившись, Иннокентий Сергеевич наблюдал, как серпийцы – Глион и два подростка с волосами как у Круэллы Де Виль – расходятся по своим кораблям и закрывают входные люки изнутри. Через пару минут обе машины загудели, готовясь к отлёту. Наблюдавшие за ними из-за забора земляне тут же стихли, и даже Иннокентий Сергеевич затаил дыхание. Ну, сейчас или никогда.

Наконец, один из кораблей тяжело оторвался от земли, ненадолго завис в воздухе, а потом начал плавно набирать высоту. Горожане громко ахнули. Вскоре взлетел и второй корабль – тот, которым управляли Варсо и Глион.

Иннокентий Сергеевич мысленно призвал к своей энергии, находившейся сейчас в кабине управления нижнего космоборта. Сначала он ничего не почувствовал, но потом в пространстве будто что-то шевельнулось, отвечая на зов энергуса. Установив прочную связь, Иннокентий Сергеевич отдал короткий и предельно ясный приказ.

***

В голове у Варсо резко помутилось, словно его вдруг накрыло пеленой густого тумана. В каком-то странном полусне разведчик увидел, как сидевший справа Глион потянулся одной рукой к кнопкам на приборной панели, а другой перехватил у него штурвал. Городской пейзаж за лобовым стеклом скакнул вниз: космоборт резко поднял нос к летевшему перед ним кораблю Селенки.

– Глион… что ты…

Вспышка полыхнула внезапно. На таком маленьком расстоянии хватило одного выстрела – и корабль с двумя тысячами иномирцев на борту разлетелся в щепки. К земле устремился кровавый фейерверк из горящих обломков и разорванных на части человеческих тел.

– Зачем?.. – только и выдавил из себя Варсо, а потом его разум отключился окончательно.

Глава 26. Доверие рушится

Долгие три секунды на площади стояла мëртвая тишина, а потом её прорезал отчаянный крик кого-то из военных:

– Ого-о-онь! Расстреляйте этих лицемерных ублюдков, чëрт вас подери!!

И этот крик разом привёл всех в движение. Горожане, охваченные паникой, бросились кто куда, от ужаса не разбирая дороги и давя друг друга. Грянули первые выстрелы – это военные на площади начали палить по кораблю пришельцев из автоматов, но тщетно: пули только слегка царапали металлический корпус.

Серпийцы тоже не мешкали: расстреляв корабль своих же товарищей, они развернулись в воздухе и открыли огонь по военным. Первыми пали те, кто попытался атаковать пришельцев с крыш зданий с помощью вертолëтов. Несколько мощных выстрелов – и от военной техники землян ничего не осталось.

– Стреляйте по лобовому!!

Но попасть в лобовое стекло движущейся цели было не так-то просто. После первого взрыва в воздухе всё ещё клубился дым, и паникующие люди сбивали с ног всех военных, попадавшихся на пути. Серпийцы же добивали и тех, и других из своего космоборта.

– Приëм! Приëм! Срочно пришлите подкрепление на главную площадь! У нас тут…

В воздухе блеснула яркая вспышка, и раненый военный отлетел в сторону, так и не успев договорить. Кто-то громко завизжал, но следующий выстрел из корабля оборвал и этот крик.

Пока космоборт пришельцев кружил над площадью, уничтожая слишком доверчивых горожан, Иннокентий Сергеевич стоял на крыше здания мэрии и мрачно улыбался. Его план сработал просто прекрасно: серпийцы только что стали убийцами в глазах землян, а к убийцам какое доверие? Их разве что убивать в ответ и гнать прочь со своей планеты.

Рядом полыхнула ещё одна вспышка. Иннокентий Сергеевич опустил взгляд вниз и увидел городскую площадь, усеянную сотнями окровавленных тел и обломками инопланетного корабля. Никто не выжил под обстрелами серпийцев, а тех, кто выжил, в панике передавили свои же. Шпалов удовлетворëнно кивнул. Жертв среди населения набралось достаточно, чтобы пришельцы навсегда стали врагами землян, и теперь пора было приступить к финальной части плана – избавиться от свидетелей.

Опытным путём Иннокентий Сергеевич выяснил, что стереть память или какое-то конкретное воспоминание с помощью энерговнушения было невозможно, удавалось лишь ненадолго блокировать его, но стоило отпустить контроль, как память тут же возвращалась. Именно поэтому Шпалов заставил всех военных на площади отвернуться, а не просто забыть его, когда один пошёл к кораблю пришельцев, и именно поэтому Глиона с Варсо нельзя было оставлять в живых.

В последний раз облетев городскую площадь, космоборт начал набирать высоту. Мэр выбрал серпийцам красивую смерть: им предстояло разбиться, столкнувшись с результатом собственных творений. Очень скоро на площадь прибудет подкрепление – тот военный был не единственным, кто пытался вызвать подмогу, – и к моменту их появления здесь не должно остаться ничего и никого, кто мог бы вывести землян на истинную причину трагедии.

Исподлобья глядя вслед космоборту, быстро улетающему вверх, Иннокентий Сергеевич отсчитывал секунды до набора нужной высоты. Управлять Глионом и Варсо на таком расстоянии становилось всё сложнее, но мэр не сдавался и продолжал держать связь. Главное протянуть ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, чтобы наверняка…

– Инкентий Сергеич! – вдруг грянул рядом знакомый голос. – Что вы здесь делаете?! Это небезопасно!

Шпалов вздрогнул от неожиданности и обернулся, на секунду утратив контроль над серпийцами.

– Уходим скорее, Инкентий Сергеич! – воскликнул Олег, подбегая к начальнику. – В вас же могут попасть!

– Идиот, – буркнул мэр и вновь мысленно воззвал к энергии в космоборте… Однако та не откликнулась.

Шпалов вскинул голову, ища глазами улетающий корабль, но увидел лишь крошечную блестящую точку далеко в небе. Серпийцы вырвались из-под его контроля и теперь стремительно удалялись от планеты Земля.

– Инкентий… Сергеич… – Его помощник уже задыхался от быстрого бега.

– Вот же… ублюдок! – рыкнул мэр, сжав кулаки. – Что ты наделал?!

– Чего? – эхом повторил помощник, попятившись от неожиданности.

– Ты же только что дал серпийцам уйти!

– Я… Но это ведь хорошо! Раз они улетели, то нам больше ничего не угрожает.

– Тварь, – прошипел мэр, медленно поворачиваясь к Олегу. – Какая же ты… тварь!

– Инкентий Се…

Мощный удар по лицу свалил помощника с ног. Олег распластался по крыше, а Шпалов придавил его сверху и принялся избивать. Внутри мэра всë клокотало от ненависти, и он не жалел сил, чтобы показать это.

– Тридцать лет! – выплюнул из себя Шпалов, превращая лицо Олега в кровавое месиво. – Тридцать грëбаных лет на этой планете, чтобы что? Чтобы ты похерил всё это за одну минуту?! Они же теперь узнают, что я здесь!

– Вы… из них? – прошептал ошеломлённый Олег.

– Я сам по себе, – ответил мэр, вбивая в помощника каждое слово. – Был, пока ты всё не испортил!

Сверху донёсся шум винтов, и на крышу мэрии приземлился военный вертолёт. Спрыгнув с подножки, к Шпалову подбежал одетый в камуфляжную форму мужчина.

– Иннокентий Сергеевич, мы их упустили, – хмуро доложил он.

– Как упустили? – рывком обернулся к военному мэр. – Я же говорил – в случае нападения открывать огонь на поражение!

– Я это хорошо помню, но на борту две тысячи гражданских…

– Там прежде всего пришельцы, которые только что убили ещё столько же землян!

Военный поджал губы, очевидно, не согласившись с мнением мэра, и только теперь заметил, что на крыше находился ещё один человек.

– Иннокентий Сергеевич, – медленно произнёс военный, поглядев на избитого Олега и окровавленные руки Шпалова, нависшего над своим помощником. – А что здесь, собственно, происходит?

– Что происходит? – выдохнул мэр. – Я поймал преступника! Этот человек помог пришельцам организовать нападение на землян. Вы видели все эти трупы на площади? Его рук дело!

Военный с сомнением покосился на еле живого Олега.

– Вы уверены?

Иннокентий Сергеевич закатил глаза и, заведя одну руку за спину, быстро призвал свою энергию.

– Конечно, я уверен. Этой сволочи ещё мало досталось! Посмотрите, он же нагло скалится нам в лицо и ни о чём не жалеет!

Военный послушно склонился к Олегу, и в этот момент Шпалов метнул в мужчину сгусток своей энергии. Военный замер на пару секунд, а потом его брови резко сдвинулись к переносице.

– В самом деле, он как будто смеётся над нами! – воскликнул мужчина. – Рябов, Васин, пулей ко мне! Грузите-ка этого урода в вертолёт! Мы ему на базе подробно разъясним, что значит помогать врагу!

Из вертолёта выскочили двое молодых солдат и под руководством старшего по званию забрали Олега с крыши. Идти самостоятельно помощник мэра не мог, и парни, недолго думая, потащили его к вертолёту волоком. Военный проводил их презрительным взглядом, а затем повернулся к Шпалову.

– Иннокентий Сергеевич, не хотите вместе с нами допросить этого выродка?

– Нет времени. – Мэр брезгливо встряхнул руками, испачканными в чужой крови. – Надо оповестить губернатора о случившемся. Помощника у меня теперь нет, так что всё придётся делать самому!

***

Местная одежда была красивой и яркой. Стриж уже и забыл, когда в последний раз мог посмотреть на мир вот так просто, без очков, и увидеть не цветные пятна, а живых людей, поэтому с удовольствием разглядывал их, сидя на скамейке в углу зала.

Многие иномирцы были одеты довольно легко, в тонкие рубашки или футболки и короткие шорты. Некоторые девушки были в платьях. Краска для ткани на этой планете, видимо, стоила дёшево, потому что белых вещей практически не было, только цветные. И едва у Стрижа промелькнула эта мысль, как он невольно улыбнулся: надо же, это его первый день службы в разведке, он летит в космоборте над чужой планетой, которая скоро погибнет, и думает о нарядах!

Впрочем, это было лучше, чем думать о том, сколько ещё людей предстояло спасти. В зале для эвакуированных сейчас находилось всего пару сотен человек, от восьми миллиардов это даже не тысячная процента, это вообще ничто. И кораблей у разведчиков было не так много… В лучшем случае, забивая космоборты целиком, до отказа, они едва успеют эвакуировать иномирцев за сутки до столкновения, если не меньше. А в худшем кто-то останется на этой планете и неизбежно умрёт.

Иномирцы, кажется, пока этого не понимали, если до них вообще дошёл весь масштаб происходящего. Местные дети, позабыв свой первоначальный страх перед серпийцами, с интересом смотрели в окна, разглядывая верхушки деревьев и луга внизу. Одна девочка, играя со своим медвежонком, пошла вдоль скамейки и сама не заметила, как врезалась в ногу Стрижа. Ойкнув, маленькая иномирянка попятилась, и визор ободряюще ей улыбнулся. Девочка явно смутилась.

– Аня, идти здесь! – озвучил переводчик сердитый окрик матери.

Иномирянка, смешно махнув своими косичками, убежала. Ей, подумал вдруг Стриж, адаптироваться к жизни на другой планете будет проще всего: девочка ещё слишком маленькая, чтобы запомнить свой родной мир, который ей пришлось покинуть так рано.

– Агрх, ну сколько ещё мы будем мотаться по этим посёлкам с иномирцами?! – простонал Кари, плюхаясь на скамейку рядом со Стрижом. – Я уже очень устал и хочу только спать!

– Честно говоря, я бы тоже немного отдохнул, – кивнул Стриж. – Из-за того, что сутки на этой планете сдвинуты относительно серпийских, так сразу и не поймёшь, что уже дело к ночи.

– Не, ну ты-то понятно почему устал! – пренебрежительно фыркнул Кари. – Всё-таки визоры слабее энергусов, а тут ещё постоянное общение с иномирцами…

– Да? А не ты ли последние несколько посадок только и ищешь повод, чтобы свалить всё общение на меня? – парировал Стриж. – И не у тебя ли уже кончилась энергия, хотя мы в этом мире меньше суток?

– Если б моя энергия кончилась, я бы впал в энергопаралич. А она просто перестала отзываться, и я уверен, что проблема в этой планете! Тут всё какое-то неправильное, у вещей нет энергии, а у людей сверхспособностей… Как вообще можно жить без сверхспособностей?!

«Нормально можно жить», – ответил про себя Стриж. Никаких тебе волнений, что будет перерасход энергии, от которого ты потом уже не восстановишься, и никаких споров по поводу того, какие сверхспособности лучше. Только свобода и возможность самому выбирать, как жить и кем работать, без установленных извне рамок. Да, определённо, если бы на Серпи существовали «пустышки», в которых никогда не раскроются способности энергуса, антиса или визора, и если бы у Стрижа был выбор, он выбрал бы родиться одним из таких людей.

Перед внутренним взором парня на мгновенье сверкнула вспышка, обратившаяся языками пламени из давнего ночного кошмара. Стриж тут же мотнул головой, прогоняя видение.

– …иномирцы эти ещё какие-то странные, – продолжал ворчать Кари у него над ухом. – Их спасать прилетели, а они упираются. Неужели им так ценна эта планета?

– А тебе разве не ценна Серпи? Ты бы согласился в один миг оставить её и улететь неизвестно куда?

– Я уже улетел, – вздёрнул подбородок Кари. – И, между прочим, лишился сил из-за своего благородства!

Стриж хмыкнул.

– Ясно всё с тобой.

– Что тебе ясно, визор? – обозлился напарник.

– Ясно, что ты…

В этот момент Стрижа прервал голос Лио, донёсшийся из динамиков под потолком:

– Внимание всем! Приготовиться к посадке!

Среди иномирцев послышались вздохи: те из них, кто был в числе первых спасённых, переживали посадку уже раз в шестой и порядком от этого устали.

Спустя несколько минут космоборт плавно приземлился на окраине очередного поселения. Стриж надел энергозащитные очки, поднялся со своего места и вытянул руки вверх, разминая тело после долгого нахождения в одной позе. Лио сказал, что им осталось забрать иномирцев ещё из пары-тройки поселений, а затем они полетят к пустотным крейсерам, чтобы высадить всех спасённых там. На крейсерах условия были гораздо лучше: эвакуированным на время ожидания спасения своих сородичей предоставлялись койки для сна и трёхразовое питание, которое разведчики на космобортах, само собой, обеспечить не могли.

– Пошли, чего сидишь, – повернулся к напарнику Стриж, заметив, что входной люк начал открываться. – Лио же сказал, что встречать иномирцев мы будем самостоятельно.

Кари скривился.

– По-моему, местные и так прекрасно понимают, что происходит. Зачем ещё раз повторять им всё то же самое?

– Пойдём, – буркнул Стриж. – Хватит уже отлынивать!

Тяжело вздохнув, напарник поднялся на ноги – и в этот момент на улице раздались выстрелы. Ахнув, Кари рухнул на пол, и вслед за ним с криками попадали все иномирцы. Стриж, пригнувшись, добежал до ближайшего окна и осторожно выглянул наружу.

На первый взгляд, поселение казалось почти заброшенным, одни лишь покосившиеся дома и пустая улица. Но тут за ближайшим забором мелькнула чья-то тень, и стекло возле Стрижа звякнуло от угодившей в него пули. Визор похолодел.

– Эй, вы там, на корабле! – прокричал кто-то снаружи, но переводчик на шее парня не уловил этих слов. – Убирайтесь отсюда, пока мы вас всех не переубивали!

И неизвестный тут же подкрепил свои слова ещё несколькими выстрелами. За ним повторили его сородичи, и на полу в центре зала вскрикнул от боли какой-то иномирец: судя по всему, пуля, угодив в почти открывшийся входной проём, срикошетила и попала в беднягу. Стриж вздрогнул. Если уж жители этого посëлка не чурались стрелять по своим же, то что они сделают с серпийцами, если решат зайти внутрь? И почему вообще местные начали стрельбу по кораблю?.. Стриж вдруг подумал, что из-за потерянной антенны-приëмника экипаж «Сильги» не знал ровным счëтом ничего о том, что происходило во внешнем мире, пока они спасали иномирцев от верной смерти, а ведь произойти могло всё что угодно!

Снаружи грянуло ещё несколько выстрелов. Входной люк космоборта открылся до конца, и проëм сразу загородила чья-то мощная фигура с ружьëм в руках. Стриж сглотнул – он слышал, что в некоторых мирах используют подобное оружие, но вживую видел его впервые, – и шëпотом обратился к Кари:

– Ты можешь отсюда закрыть люк своей энергией, пока он не вошёл?

Кари, поморщившись, протянул руку по направлению к выходу:

– Ну же, давай…

Но у напарника, само собой, ничего не вышло. Иномирец тем временем по-хозяйски оглядел зал и осклабился.

– Так-так, и сколько у нас тут подстилок для инопланетян?

Кто-то из эвакуированных протестующе дëрнулся, услышав его слова, и Стриж догадался, что сказано было что-то совсем гадкое. К счастью, другие жители сдержали порыв сородича: силы всё-таки были далеко не равны.

«Лио, неужели ты не слышишь и не видишь, что происходит снаружи?! – в отчаянии закусил губу Стриж. – Почему ты не закрываешь люк? Почему мы до сих пор не взлетели?»

Стоило об этом подумать, как космоборт тут же дëрнулся вверх, отрываясь от земли. Уже сделавший шаг внутрь иномирец охнул и повалился лицом вперёд, в последний момент уцепившись свободной рукой за край проёма.

– Врëшь, не уйдëшь! – прорычал он, и даже без портативного переводчика смысл этой фразы был предельно ясен.

Корабль слегка накренился на один бок, поворачивая, и эвакуированные жители в зале, начав кучей сползать по полу к стене, закричали от ужаса. Иномирец тем временем, закинув внутрь космоборта своё оружие, уцепился за край открытого проëма второй рукой и начал карабкаться внутрь. С земли ему что-то одобрительно кричали сородичи.

Люк тем временем даже не думал закрываться, и тогда Стриж решил взять всё в свои руки. Резко рванувшись к иномирцу, он уже приготовился как следует ударить его ногой в здоровенный лоб, но тут мужчина, дрогнув, обмяк и уже через мгновение исчез под космобортом. Стриж от неожиданности замер на полпути.

– Ну, чего встал? – сердито окрикнула его Амея, появляясь со стороны кают для экипажа. – Надо закрыть люк, пока туда не вывалился кто-нибудь из нас!

– Это, что, ты его так? – обомлел визор.

– Конечно, я! Кто ж ещё может спасти троих разведчиков от гибели? Только лекарщица! Кстати, на будущее, – вы неправильно поняли суть моей работы!

И Амея, быстро подойдя к панели управления входным люком, принялась жать на кнопки, ругаясь себе под нос всякий раз, когда система издавала протестующий писк. Космоборт взлетал всё выше и выше в небо, и сквозь открытый проëм уже можно было увидеть не только покинутое поселение целиком, но и кусочек леса, раскинувшегося рядом. Пожалуй, для простого перелëта между населëнными пунктами корабль взял слишком большой разгон, и Стриж обеспокоенно спросил об этом у Амеи.

– Мы ле… Ах ты ж! Пустота тебя забери, если ты сейчас не заработаешь!.. Мы летим к пустотным крейсерам.

Видя, что лекарщица никак не может вспомнить правильную последовательность кнопок, Стриж подбежал к ней и принялся нажимать всё, что запомнил сам. Спустя полминуты они вдвоëм наконец осилили управление, и входной люк стал закрываться. Ветер, гулявший по залу, стих, ошеломлëнные иномирцы один за другим начали подниматься на ноги. Заметив неподалёку брошенное ружьë, Стриж подобрал его и вздрогнул: оно всё ещё было слегка тëплым после выстрелов по космоборту.

– Амея, почему вы не закрыли входной люк из кабины управления? Раньше же получалось.

– Да там заглючило что-то, наверное, последствия самой первой посадки на эту планету. Лио долго пытался сначала закрыть люк: очень не хотел взлетать с кучей местных жителей в зале, чтобы никто случайно не вывалился. Ну, в итоге вышло то, что вышло.

– А как же тот иномирец?

– Какой иномирец?

– Которого ты выкинула из космоборта с помощью своих сил. Ты ведь, возможно, убила его.

– У нас был выбор? – поджала губы Амея.

– Нет, но…

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Я лекарщица, и для меня человеческая жизнь должна быть превыше всего. Но я и не отступала от своего принципа, а лишь проявила гибкость. Полезное качество, тебе тоже пригодится в жизни.

– Гибкость?

– Да. И, если уж совсем углубляться, ты ведь первый побежал к иномирцу, чтобы сбить его с корабля. Получается, ты тоже мог его убить. Потому что я очень сомневаюсь, что от твоего удара он воспарил бы в небо как птица!

Стриж в смятении опустил голову. Слова, которые говорила Амея, были верными… Но почему их так больно слышать?

– Я не убийца, – тихо произнёс он.

Лекарщица лишь молча пожала плечами.

– Простить, а ты мочь помогать? – подошёл к ним один из спасëнных иномирцев.

– Что случилось?

– Мой друг пораниться. Казаться, попасть пуля.

Быстро переглянувшись со Стрижом, Амея заспешила вслед за иномирцем в центр зала. Там на полу, окружëнный толпой сородичей, лежал молодой мужчина и корчился от боли, держась за ногу. Из ноги текла кровь.

– Отойдите все! – крикнула Амея, врываясь в круг и опускаясь на колени рядом с раненым. – Покажите мне ногу.

Иномирец кое-как разжал руки. Достав из кармана лезвие, Амея быстро разрезала окровавленную штанину и придирчиво осмотрела рану, стараясь при этом не трогать её руками.

– Пуля прошла по касательной, хотя и довольно глубоко, – наконец заключила девушка, и портативный переводчик озвучил её слова иномирцу. – Вам крупно повезло. Не представляю, как мы лечили бы ранение навылет или, ещё хуже, с застрявшей внутри пулей в подобных условиях. Сейчас надо будет немного потерпеть, я залечу вам рану.

Амея потëрла ладони друг об друга, призывая энергию. Стриж нахмурился и, наклонившись к девушке, прошептал:

– Думаешь, получится? Я ведь не вижу их энергию.

– То, что ты её не видишь, ещë не означает, что её нет, – пожала плечами Амея. – Я всё равно обязана попробовать. Вы готовы? – Последний вопрос относился уже к раненому. – Тогда приступаем…

***

…За полчаса до того, как корабль Лио обстреляли местные жители, бестеп Варсо Массл очнулся в очень шумной комнате. Вернее, так ему показалось в первое мгновение после того, как он пришёл в себя. Потом шум в ушах пропал, глаза разведчика наконец начали видеть лучше, и он осознал, что до сих пор находится в кабине управления. Рядом с ним сидел Глион и, придерживая одной рукой штурвал, другой медленно ощупывал свою голову, очевидно, тоже приходя в себя. Небо за лобовым стеклом постепенно синело: космоборт на огромной скорости нëсся вверх, прочь от чужой планеты, жителей которой они только что…

– Зачем ты это сделал? – спросил Варсо, вспомнив свои последние секунды перед помутнением рассудка. – Зачем убил всех этих людей?

– Прости меня, – сказал Глион, глядя прямо перед собой стеклянными глазами. – Кажется, я сделал ужасную вещь.

– «Кажется»?!

Вместо ответа Глион потянулся к кнопке на панели управления, включающей микрофон.

– Внимание всем разведчикам, говорит борт «Карсас». Номер борта… – Тут он прервался, чтобы посмотреть на цифры, которые были написаны на штурвале. – Семь-один-ноль. Борт «Карсас». Мне кажется, мы…

В динамике что-то громко зашуршало, затем послышался сердитый голос Юнция:

– Вас плохо слышно, повторите, борт «Карсас»!

Глион как следует прочистил горло.

– Мне кажется, я только что… убил две тысячи иномирцев и весь экипаж борта «Магрир».

Глава 27. Общее собрание

«…Это видео, опубликованное властями России менее часа назад, уже потрясло всю планету. На кадрах отчëтливо видно, как два корабля пришельцев с землянами на борту поднимаются в воздух, а затем один из кораблей безжалостно и почти в упор расстреливает другой, после чего открывает стрельбу по людям и военным, оставшимся на городской площади. По неподтверждённым данным, при взрыве погибло свыше двух тысяч мирных граждан, ещё около полутора тысяч горожан и не менее ста военных были расстреляны либо раздавлены в образовавшейся давке на площади, и две тысячи человек остались в заложниках на корабле, которому удалось скрыться вместе с ними.

Власти России уже назвали случившееся трагедией мирового масштаба и объявили, что готовы жëстко встретить пришельцев, если те посмеют вернуться за новыми жертвами. На текущий момент Землю в срочном порядке покинули более девяноста процентов инопланетян, причём первые из них взлетели спустя считанные минуты после трагедии, сильно опередив местных военных, которые получили эту информацию гораздо позже.

Властям пока не ясны мотивы столь резкого изменения в поведении пришельцев, но некоторые именитые эксперты уже высказались в пользу того, что никакого спасения и переселения в новый безопасный мир никогда не планировалось. Вероятнее всего, изначальной целью незваных гостей были именно массовые убийства землян…»

***

Стриж видел эту планету с высоты полёта космоборта второй раз в жизни и уже второй раз жалел, что четыре года назад в нём проснулись именно способности визора. Судя по тому, как все в зале, включая Амею, прильнули к иллюминаторам, зрелище было красивое. Стриж ради интереса тоже подошёл к одному из окошек, но, как и прежде, увидел сквозь линзы очков только светло-серую поверхность, затянутую белой пеленой облаков.

– Мы точный это видеть? – буркнул вдруг переводчик у него на шее.

Стриж повернул голову влево и увидел рядом пожилую пару иномирцев. Мужчина нежно обнимал за плечи женщину, которая широко раскрытыми глазами смотрела на родную планету.

– Думать, космосс увидеть лишь наш внуки, – прошептала она.

Визор невольно улыбнулся её восторгу, и в груди у него потеплело. Сегодня он не только спас этой иномирянке и её мужу жизнь, но ещё и подарил им незабываемые впечатления. Уже ради одного этого стоило поступить на службу в серпийскую разведку.

Тактично отвернувшись от взволнованных супругов, Стриж снова посмотрел в иллюминатор – и в этот момент из облаков внизу разом вынырнули несколько космобортов. Иномирцы, стоявшие у окон, одновременно ахнули, а потом начали перешёптываться между собой: похоже, многие из них до этой минуты даже не осознавали истинных масштабов происходящего. Космоборты один за другим меняли свой курс так, чтобы лететь параллельно «Сильге», а вслед за ними из облаков появлялись всё новые и новые, так что даже Стриж невольно засмотрелся на это зрелище. Подошедшая сзади Амея заставила его вздрогнуть.

– Очень красиво, – отметила девушка, кивая на планету, видневшуюся в иллюминаторе. – А я думала, что иномирцев придётся долго уговаривать полететь с вами.

– Я тоже. Как тот парень, ему лучше?

– Ну, относительно, – дëрнула плечом Амея. – Излечить его своей энергией я не смогла, так что просто обеззаразила и перевязала рану. Благо, у кого-то из иномирцев оказался в чемодане набор для оказания первой помощи. Конечно, ему бы показаться местному лекарщику, но где ж мы его теперь достанем.

– Ну да…

– Внимание всем членам экипажа! – грянул с потолка голос Лио. – Подлетаем к пустотному крейсеру, расчётное время прибытия три минуты. Предупредите пассажиров, что для стыковки мы выполним разворот на сто восемьдесят градусов. Повторяю: космоборт подлетает к пустотному крейсеру, расчётное время прибытия три минуты.

Иномирцы, настороженно слушавшие незнакомые им слова, все как один повернулись к Стрижу и Амее.

– Что-то быть плохой с корабль? – спросил мальчишка лет восьми, испуганно распахнув глаза.

– Всё в порядке, – заверил его Стриж, а потом уже громче объявил, обращаясь ко всем иномирцам: – Пожалуйста, все подойдите к стенам, сейчас наш корабль начнёт выполнять разворот!

– Мы лететь назад? – удивилась мама мальчика.

– Нет, нам всего лишь нужно пристыковаться к пустотному крейсеру для того, чтобы высадить вас.

Пассажиры корабля послушно выполнили указание Стрижа и тут же прильнули к иллюминаторам. Кто-то из них изумлённо вскрикнул: в пространстве снаружи выстроилась целая стена из крейсеров, внешне похожих на сильно увеличенные копии приграничных станций, и сейчас космоборт быстро приближался прямо к этой стене. Даже Стрижу, который уже видел, как аккуратно Лио управляет серпийской техникой, на мгновение стало страшно: а вдруг они сейчас врежутся? Но тут космоборт замедлился, и вид из иллюминаторов начал меняться: теперь у правой стены можно было увидеть только планету, а у левой – необъятные борта крейсеров. Корабль постепенно развернулся «носом» к обречëнному на гибель миру, пролетел ещё немного задом наперёд и наконец вздрогнул всем корпусом. Входной люк громко лязгнул.

Спустя примерно минуту голос Лио из динамиков на потолке произнёс:

– Внимание всем членам экипажа, мы только что успешно совершили стыковку с пустотным крейсером ноль-три-восемь.

Стриж передал иномирцам слова куратора, и те в ответ почему-то дружно зааплодировали. Амея, стоявшая рядом с визором, хмыкнула:

– О чудо, волшебная машина сама летает по вселенной!

Послышался звук открывания двери, и в зал быстрым шагом вошёл Лио. Лишь мельком взглянув на иномирцев, он сразу направился к входному люку, а из коридора, ведущего к каютам для экипажа, показался Кари.

– Пристыковались? – спросил он, подходя к Стрижу и Амее.

Визор молча кивнул. Входной люк тем временем открылся, и в зал ворвался поток свежего воздуха из пустотного крейсера: на больших кораблях всегда устанавливали очень хорошую вентиляцию, которая могла бы обеспечить кислородом сотни и тысячи тысяч живых существ одновременно. Интересно, подумал вдруг Стриж, а что разведчики делали в тех случаях, когда жителям другого мира кислород для дыхания не требовался или и вовсе был опасен для их жизней? Как тогда проводилась эвакуация?

Впрочем, размышлять над этим сейчас было некогда. Иномирцы уже скопились возле открытого люка и под наблюдением Лио один за другим выходили в пустотный крейсер. Кто-то при этом выражал бурный восторг, другие, напротив, вели себя настороженно и покрепче прижимали к себе детей.

Наконец, зал космоборта опустел, и Стриж с Кари тоже вышли в коридор крейсера. Не сказать, чтобы тот сильно отличался от коридора обычного космоборта: такие же обшитые прямоугольными металлическими листами стены и продолговатые белые лампы вверху, разве что потолки были чуть повыше и напротив стыковочного шлюза висел небольшой указатель. Согласно ему, ближайшее помещение для эвакуированных иномирцев находилось вправо по коридору, и Лио, коротко объяснив это спасённым из обречённого мира, повëл всех туда. Стриж, Кари и Амея направились следом.

– Внимание! – послышался сверху женский голос: на крейсерах, как и в космобортах разведчиков, динамики располагались на потолке. – Производится стыковка со шлюзом ноль-один-пятнадцать борта семь-восемь-четыре «Бур». Внимание! Производится стыковка со шлюзом ноль-один-тринадцать борта семь-ноль-три «Вуанг». Внимание…

Кто-то из иномирцев в панике отшатнулся, испугавшись слишком резкого звука; послышались недовольные возгласы. А когда впереди из другого стыковочного шлюза вышли ещё несколько разведчиков, иномирцы и вовсе остановились. Из-за сотен чужих голов Стриж не особо видел, что там произошло, но по толпе вдруг прокатился недоумëнный ропот, а вскоре сквозь людей протолкались две разведчицы, похожие друг на друга как две капли воды.

– Кто здесь Кари и Стриж? – звонко спросила одна из девушек.

Напарники озадаченно переглянулись и одновременно подняли руки.

– Ваш наставник только что убежал, – сказала вторая. – Мы поможем вам проводить людей до ближайшего свободного зала.

– Как убежал? – удивился Стриж. – Куда?

– А вы что, не в курсе? Говорят, его бывший куратор Варсо вместе с лекарщиком прикончил несколько тысяч иномирцев и трёх разведчиков. Их корабль уже пришвартовался где-то полчаса назад, и скоро состоится общее собрание, на котором будут разбирать всё случившееся. Это же объявляли недавно в эфире, как вы умудрились пропустить?

– У нас ещё во время первой посадки сломалась антенна-приëмник, и какой-то валлег не снабдил корабль нужными запчастями, – сварливо отозвался Кари.

– Ладно, идëмте, – слегка равнодушно произнесла первая девушка: кажется, причина того, почему новички не знали последних новостей, волновала её не так сильно, как сами новости. – Собрание вот-вот начнётся, и лучше на него не опаздывать!

***

В огромном ярко освещённом зале собралось уже больше полутора тысяч серпийцев, и их количество только увеличивалось с каждой минутой. Едва ворвавшись внутрь, Лио на секунду оторопел от такой толпы, а потом его зоркий взгляд зацепился за знакомое лицо далеко впереди. Особо не церемонясь, «четвëрка» начал проталкиваться сквозь ведов и лекарщиков, грубо работая локтями. Кто-то пытался протестовать, но «четвëрку» это мало волновало. Он видел только свою цель и ничего больше.

Варсо и Глион стояли на помосте в самой глубине зала. Руки у них были закованы в особые кандалы, которые Совет Серпи изобрёл специально для неугодных энергусов. Они выглядели как большие, почти по локоть, жёсткие чëрные перчатки с разведёнными в стороны пальцами. Соединённые короткой металлической цепью, такие кандалы фиксировали руки в одном положении, не давая закованному энергусу ни шевельнуть запястьями, ни сжать пальцы в кулаки. Конечно, особо натренированные энергусы могли выпускать свою силу не только из рук, но и вообще из любой части тела, хоть из живота, но для большинства преступников обычные кандалы вполне подходили, сдерживая их от дальнейших нападений.

Нападений… Странно было думать о Варсо с такой стороны. И хотя все вокруг говорили Лио, что его бывший наставник виновен, это не укладывалось в голове. Варсо, ставший ему за годы службы практически вторым отцом и так много сделавший для своего подопечного, – безжалостный убийца? Это было невозможно.

Подобравшись ближе, Лио увидел на лице Варсо растерянность. Наставник смотрел прямо перед собой пустыми глазами, бессильно опустив руки вниз, его метка энергенциала почти не выделялась на подбородке. Лекарщик, стоявший рядом с бестепом, и вовсе отвернулся, чтобы не пересекаться взглядом с другими серпийцами. Лио рванул было к ним, но на полпути его остановил угрюмый разведчик с пуговицами «четвёрки» на униформе.

– Ближе нельзя.

– Там мой наставник, – ничуть не смутился Лио: он был выше «четвёрки» почти на полголовы.

– Подходить к преступникам запрещено.

– Варсо не преступник!

– Это решат на общем собрании, – ответил разведчик, ещё больше мрачнея.

– А поговорить с ними можно?

– Можно, но только отсюда, ближе не подходи.

Лио кивнул.

– Что там произошло? – громко спросил он, обращаясь к Варсо и Глиону.

Бывший наставник слегка нахмурился, взгляд его стал более осмысленным и наконец сфокусировался на антисе.

– Лио? Как ты тут…

– Что случилось? Почему все говорят, что вы убили трёх разведчиков и две тысячи иномирцев?

Варсо открыл рот, но заговорил далеко не сразу, словно мысли в его голове с огромной задержкой трансформировались в слова.

– Потому что мы их убили. Вернее, не мы, а Глион. А зачем… Я и сам не знаю.

У Лио внутри всё перевернулось.

– Так это правда?

– Чистейшая! – послышался чей-то голос у него за спиной.

Оглянувшись, Лио увидел троих взрослых разведчиков, которые направлялись прямо к нему. Первым шёл среднего роста мужчина с тёмно-коричневыми волосами, крючковатым носом и светящейся как фонарь в ночи меткой энергенциала. На его рубашке сверкали золотом пуговицы, в центре каждой из которых был выгравирован равносторонний ромб. Лио ещё ни разу не встречался с этим бестепом лично, но сразу безошибочно понял, кем он являлся.

– Отойдите от задержанных, – холодно произнёс Юнций Ласту Гон, приближаясь к Лио. – Они совершили серьёзное преступление, и любые контакты с ними запрещены.

– Варсо не мог никого убить, я пять лет его знаю!

– Очень рад. А теперь займите место в зале и не мешайте нам допрашивать преступников.

***

Стриж, Кари и Амея попали в зал только к самому началу общего собрания. Сесть в помещении, переполненном разведчиками и лекарщиками, было уже негде, так что ребята просто встали возле боковой стены, откуда как раз было хорошо видно и помост с предполагаемыми преступниками, и Юнция, их судившего.

– Итак, уважаемые носители и носительницы энергии! – громко произнёс тот, едва новички приготовились его слушать. – Считаю, что общее собрание всех экипажей можно объявить открытым. Прелюдий не будет: повод, по которому мы все сюда прилетели, уже вам известен, хотя и не из приятных… Разведчик Варсо Аллего Массл и лекарщик Глион Савар Шим в общем эфире признались, что совершили чудовищное преступление. Они убили более двух тысяч спасённых иномирцев, а также весь экипаж борта «Магрир», в который входили разведчица четвёртой степени Селенка Мит Гола, разведчики первой степени Данг Пирросес Шу и Кросс Пёртав Бон и младший лекар Ванья Де Мор.

Зал тут же осуждающе загудел, а Стрижа словно мешком по голове ударили. Данг Шу и Кросс Бон… Он знал этих ребят меньше суток, но новость об их гибели всё равно стала неожиданностью. Вроде бы только утром они собирались все вместе сыграть в гриарок и строили наивные планы, как вернутся на Серпи героями после своего первого задания, а вечером возвращаться на родную планету стало уже некому. По спине у Стрижа пробежали мурашки от осознания, что на месте Данга и Кросса мог бы оказаться он. Да что там он, любой из новичков рисковал уже никогда не вернуться с миссии, вылетая на неё, и если раньше Стрижу это казалось чем-то совсем далёким, даже отчасти нереальным, то теперь он осознал это со всей ясностью. А вместе с осознанием пришёл и страх. Страх не успеть сделать ничего, что могло бы исправить ошибки тех людей, которых все вокруг считали его родителями…

– Мас Массл, мас Шим, что вы можете сказать в своё оправдание? – сухо произнёс Юнций Гон, возвращая мысли Стрижа в настоящий момент.

Варсо открыл было рот, но его тут же перебил злобный выкрик из зала:

– Убийцы!

– Предатели Серпи! – подхватил кто-то.

– В изоляцию их!

В глазах бестепа мелькнула растерянность, совсем неподходящая якобы «жестокому преступнику».

– Я понимаю, какую реакцию это сейчас вызовет, – медленно проговорил Варсо, – но я не имел намерения убивать кого бы то ни было. Я сам в таком же шоке, как и вы все. На меня словно нашло какое-то помутнение, а когда я очнулся, всё было уже кончено. Я понятия не имею, как умерли все эти люди. О погибших серпийцах я сожалею особенно, они не заслуживали такой смерти.

– Ну да, конечно! – скептически отозвался кто-то из ведов. – Очень удобная версия! «Я вроде как не при делах, потому что во время убийства спал!»

– Чтобы их прикончить, было достаточно нажать одну кнопку! – истерично взвизгнула лекарщица недалеко от Стрижа. – Одно твоё движение – и двух тысяч жизней больше нет! Не притворяйся, что ты «не понимал, что делаешь», когда стрелял по кораблю с живыми людьми!

– Да вас самих убить надо!

– Нет, в изоляцию их, на пожизненное!

– Наш корабль попал под обстрел иномирцев, когда пытался покинуть планету, и всё из-за них!

– Выпустите их живьём в Пустоту – пусть у них кишки наружу через рот полезут!

Стриж вздрогнул, услышав эти слова. Кари, стоявший рядом, как-то странно квакнул и прижал руку ко рту.

– Спокойно, спокойно! – осадил зал Юнций. – Мы ещё не выслушали маса Шима.

Лекарщик, до этой минуты делавший вид, что его просто не существует, при упоминании своего имени повернулся лицом к серпийцам. На него смотрели несколько тысяч ненавидящих и презирающих его людей. Интересно, что мог сказать Глион Шим в своё оправдание? И существовало ли вообще оправдание для такого страшного поступка?

– Я… Гм…

– Говори уже! – раздалось в зале.

– Нет смысла отпираться, все и так знают, что ты виновен!

– Убийца!

Глион затравленно поглядел на серпийцев, громко и с пеной у рта поносящих его, и Стрижом вновь овладели сомнения. Едва ли этот мужчина умел настолько хорошо притворяться, чтобы сейчас, под давлением абсолютного большинства, не сломаться и продолжать вести себя как жертва обстоятельств. Всё же хладнокровный убийца был бы более наглым и уверенным в себе, особенно если ему удалось провернуть настолько крупное преступление. С другой стороны, назвать эту трагедию несчастным случаем тоже было нельзя: разведчицы-близняшки, помогавшие Стрижу и Кари с иномирцами, по пути в зал рассказали, что космоборт Варсо и Глиона произвёл по меньшей мере полтора десятка выстрелов. Случайно нажать на кнопку выстрела можно было один раз, ну максимум два, но целая серия наводила на мысли, что Глион сделал это сознательно. Или нет?..

Когда зал, не без помощи Юнция, слегка успокоился, лекарщик начал рассказывать:

– Мы должны были спокойно взлететь вслед за кораблём Селенки и её ребят. Но как только мы немного набрали высоту, мне будто… что-то ударило в голову. Словно мысль возникла, только снаружи. Я вдруг отчётливо понял, что должен выстрелить в космоборт перед нами. И… выстрелил.

– А что в этот момент делал Варсо? – спросил Юнций. – Почему он вас не остановил?

– Я же сказал, у меня в голове помутилось, и я вообще отключился, – ответил бестеп. – Последнее, что я видел, – это как Глион перехватил у меня штурвал, дальше темнота. Очнулся только когда мы уже улетали прочь от планеты.

Зал вновь неодобрительно загудел.

– Враньё!

– Тогда и у меня что-то помутилось в голове! Вы уж не судите строго, если я сейчас на кого-нибудь здесь нападу!

– Действительно, звучит не очень правдоподобно, – согласился Юнций. – Вы ведь пытаетесь убедить нас, что кто-то сделал вам обоим энерговнушение и заставил вас совершить преступление?

Глион молча кивнул, и серпийцы буквально взорвались от негодования. Стараясь перекричать их, лекарщик добавил:

– И я знаю того, кто заставил нас с Варсо убить всех этих людей!

– Так-так, это уже интереснее. – Юнций улыбнулся уголком рта. – Кто же это был? Насколько нам известно, на данной планете нет людей, обладающих такими же способностями, как у энергусов, да и вообще как у серпийцев в целом.

– Есть один. Это мой… Мой старший брат Интеш.

По залу прокатилась волна недоверчивых шепотков. Варсо, шокированный услышанным, во все глаза смотрел на лекарщика.

– Какой ещё брат? – выкрикнул кто-то из глубины помещения. – Ты же мне говорил, что твой брат умер лет тридцать назад!

Глион поджал губы.

– Оказалось, что нет. Он сбежал на эту планету и… В общем, мы практически случайно с ним встретились на нашем корабле ещё до объявления всеобщей эвакуации. Интеш просил помочь ему – сначала вызвать на площадь ближайший к ней космоборт разведчиков, якобы на помощь нам, потом посадить туда иномирцев и расстрелять корабль, когда он будет в воздухе. Мы ведь не можем запустить самоуничтожение космоборта, да и смысла в этом нет, будет выглядеть как простая авария при взлёте… В общем, я сразу отказался, едва услышал это предложение! Но потом, когда Интеш уже уходил… Видимо, он всё же сделал мне энерговнушение.

– Достаточно, – поморщился Юнций. – Вы, как видно, готовы сочинить любую ложь, чтобы оправдать своё преступление!

– Я не оправдываюсь! – горячо возразил Глион. – Кровь этих иномирцев и наших разведчиков теперь всегда будет на моих руках! Но я всего лишь прошу поверить, что на этот поступок меня заставил пойти мой старший брат, который всё ещё находится на той планете, и кто знает, что ещё он придумает, чтобы сорвать нашу миссию!

Стриж переглянулся с Кари и Амеей.

– Думаете, он говорит правду?

– Как знать, – пожала плечами лекарщица. – На опытного лгуна он точно не похож.

– Если не верите, пусть меня осмотрят визоры! – в отчаянии выкрикнул Глион, видя, что серпийцы сомневаются. – После энерговнушения в теле ещё какое-то время сохраняются крупицы чужой энергии. Это докажет, что я не вру!

– Да, но с момента убийства прошло уже больше часа, мас Шим, – напомнил Юнций. – Такая проверка едва ли что-то даст.

– И всё-таки.

– Ну хорошо. Пожалуйста, трое… Нет, пятеро добровольцев из зала, подойдите сюда.

Толпа забурлила, пропуская вперёд всех визоров, желающих посмотреть на Глиона: их оказалось сильно больше пяти. Стриж вдруг поймал себя на том, что и он направился к помосту с задержанными, собираясь проверить слова лекарщика. Юнций явно не ожидал такого рвения, но всё же разрешил всем желающим осмотреть Глиона и Варсо. Когда настала очередь Стрижа, он снял очки и увидел перед собой нежно-оранжевое, почти что розовое пятно энергии разведчика и кислотно-голубой силуэт лекарщика. Там, где у Глиона находилась голова, виднелись небольшие вкрапления насыщенно-зелёной энергии. Варсо же был совершенно чист – ну, в известном смысле, конечно. Видимо, тот, кто делал внушение, потратил на разведчика гораздо меньше своей энергии, что было логично: просто усыпить человека куда легче, чем заставить его делать что-то против собственной воли.

– Ну что, теперь вы мне верите? – спросил Глион, когда все визоры вернулись на свои места. Многие из них выглядели озадаченными.

– Допустим, – кивнул Юнций. – Про энерговнушение вы не врали, но то, что сделал его именно ваш старший брат, никак не подтверждается.

– Как не подтверждается? Визоры только что видели цвет энергии Интеша, пусть они осмотрят всех энергусов в зале и поймут, что такого оттенка здесь ни у кого нет! Вы же сами прекрасно знаете, что цвет личной энергии всегда уникален и не может быть абсолютно одинаковым у двух людей! Энерговнушение мне сделал Интеш, и никто больше!

– Не волнуйтесь, мы всех осмотрим и проверим, – слегка раздражённо сказал Юнций. – А вы до тех пор отдохнёте в отдельной комфортной каюте. Уведите обвиняемых!

Спустя минуту Варсо и Глиона убрали из зала, но тише от этого не стало. Серпийцы, поняв, что среди них может находиться предатель, косились друга на друга с подозрением, а кто-то даже успел устроить небольшую драку.

– Прекратить! – скомандовал Юнций, едва увидев это. – Мы сейчас все должны быть заодно, а не врозь! Бытовщики, пожалуйста, закройте вход в зал снаружи и не открывайте, пока я не скажу.

Несколько бытовщиков с пустотного крейсера, из любопытства заглянувших на общее собрание ведов, смущённо кивнули и вышли, прикрыв за собой двери.

– А теперь я попрошу всех визоров снять свои энергозащитные очки.

Вокруг зашуршали одеждой разведчики. Стриж тоже снял очки и вновь погрузился в калейдоскоп ярких красок и серых пятен, от которого уже почти отвык за сегодняшний длинный день.

– Если вы видите где-то рядом с собой человека с таким же цветом энергии, какой был в голове у маса Шима, пожалуйста, сразу же скажите об этом.

– Я вижу! – взвизгнула какая-то женщина в соседнем ряду. – Вон же он, справа от помоста!

– И я вижу! – крикнул парень от стены напротив. – Стоит вот тут!

Зал ненадолго охватила суматоха. Всех разведчиков и лекарщиков с хоть немного похожим цветом энергии начали по очереди выводить из помещения поверенные Юнция, видимо, чтобы потом сравнить оттенок с искомым цветом в голове у Глиона. Большинство не сопротивлялись неожиданному аресту, но находились и те, кто в панике начинал вырываться и крыть ругательствами любого, кто пытался их успокоить. Это сильно замедляло процесс, хотя Стриж, обладавший отличной памятью на малейшие различия в оттенках цвета, и так мог бы сказать, что энергуса, сделавшего внушение Варсо и Глиону, в этом зале не было. Что ж, кажется, лекарщик не соврал по поводу своего брата. Ну, либо энергус-предатель оказался достаточно умным, чтобы не явиться на это собрание вовсе.

Спустя долгих пятнадцать минут серпийцы в зале наконец успокоились, и наступила относительная тишина. За поредевшими рядами разведчиков Стриж заметил впереди понуро опустившего голову Лио, однако тот едва ли осознавал происходящее вокруг, настолько сильно его подкосила трагедия с иномирцами. Он не поднял голову даже в тот момент, когда Юнций сказал:

– Ладно, с предателями Серпи мы разберëмся позже. Теперь давайте перейдём к более серьёзному вопросу. В поселении иномирцев сейчас разбросано несколько тысяч кусков человеческого конструктора, и никакие наши слова о благих намерениях уже не помогут вернуть их доверие. Да и вообще, мы теперь едва ли сможем вновь приземлиться на эту планету и остаться при этом невредимыми дольше пяти секунд, а если у иномирцев есть достаточно развитое оружие, нас и вовсе начнут сбивать уже на подлёте. В связи с этим возникает вопрос: что мы теперь будем делать?

Серпийцы начали перешёптываться между собой, обсуждая его слова.

– Я облегчу вам выбор, – произнёс Юнций спустя полминуты. – Возможных путей всего два: закончить эту миссию досрочно и вернуться на Серпи ни с чем, либо же попробовать прорваться через защиту иномирцев, чтобы спасти хоть кого-то. При этом многие из вас, вероятнее всего, погибнут.

На этих словах зал ахнул, а Кари поперхнулся воздухом.

– Умирать ради каких-то недоразвитых, которые не могут хотя бы на секундочку включить свой мозг и критически поразмыслить над ситуацией? – воскликнул один из ведов. – Нет уж, пусть сами разбираются!

– Правильно! – поддержали мужчину сразу несколько голосов. – Пусть сами…

– Сами они не справятся! – возразила другая разведчица. – Они, по-моему, даже не до конца поняли, о чём мы пытались их предупредить. А уж о необходимой для эвакуации технике я вообще молчу. Её нет, просто нет!

– Правильно, – поддакнула ей другая часть ведов. – Иномирцев должен кто-то вывезти, они ведь тоже хотят жить…

Всё это время Стриж молча стоял возле стены, обдумывая все варианты, и вдруг, прежде чем его мозг успел остановить язык, пробормотал:

– Я знаю, как поступить.

– Что? – повернулась к нему Амея.

– Я знаю способ спасти иномирцев и при этом не погибнуть самим.

– Да? – недоверчиво спросил Кари. – И какой же?

Вместо ответа Стриж высоко поднял руку, и Юнций, заметив это, посмотрел на новичка.

– Что такое, молодой человек? Есть какие-то предложения?

– Есть. Нам надо…

– Потише, пожалуйста! – гаркнул Юнций, перебивая его.

Зал тут же смолк, и Стриж закончил свою фразу почти в полной тишине:

– …надо сделать энерговнушение сразу всем. Всей планете.

Глава 28. Добровольцы

Казалось, после этих слов Стрижа зал забурлил куда сильнее, чем когда перед разведчиками стояли предполагаемые убийцы.

– Э-э… Молодой человек, вы понимаете, что предлагаете, мягко говоря, незаконный способ решения проблемы? – произнёс Юнций, глядя на новичка с высокомерным презрением, словно не мог поверить, что какой-то «единичка» без опыта работы в разведке вообще осмелился сказать такую глупость.

Стриж медленно кивнул:

– Да, понимаю.

– Значит, вы также понимаете, что я не имею право одобрить такое предложение?

– Понимаю. Но! – торопливо добавил визор, заметив, что Юнций уже собрался сказать что-то ещё. – Позвольте объяснить, почему я вообще об этом заговорил.

Бестеп тяжело вздохнул.

– У вас две минуты, молодой человек.

Серпийцы в зале один за другим замолчали, ожидая объяснений. Заметив краем глаза, что на него теперь смотрели почти все вокруг, Стриж сглотнул. А почему, собственно, он предложил энерговнушение? Что за дурная мысль вдруг взбрела ему в голову?

..Кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому умереть? Возомнил себя Первым Способным, энерговыродок? Я сгною тебя в изоляции, мелкая тварь!..

Стриж тряхнул головой, прогоняя непрошеное воспоминание, и сжал руки в кулаки. Он больше не был одиноким ребёнком, которому никто не придёт на помощь. Теперь он разведчик, такой же, как и другие присутствующие в этом зале. И его мнение тоже имеет значение!

– Гм… Сегодня утром мне рассказали одну печальную историю. Про женщину с Чалука, которая однажды угнала космоборт разведчиков, чтобы взорвать хранилище энергии на Арто, и Совет Серпи приказал уничтожить её вместе с кораблём, чтобы не допустить новых жертв.

– Да, мы все знаем про этот случай, – кивнул Юнций. – К чему вы его вспомнили?

– А к тому, что едва ли убийство является чем-то, что не нарушает серпийские законы, однако Совет его допустил и даже одобрил.

– У Совета не было выбора, – дёрнул плечом бестеп. – Могли погибнуть невинные жители Арто!

– Равно как и сейчас под угрозой смерти находятся восемь миллиардов иномирцев. Вдумайтесь в эти цифры. Восемь. Миллиардов! Разве не будет бесчеловечным просто бросить их один на один с этой бедой? И раз уж какой-то энергус с местной планеты применяет энерговнушение, чтобы лишать жизней, то почему мы не можем спасать людей, применяя те же методы?

Серпийцы зашептались.

– Ну, во-первых, – скрестил руки на груди Юнций, – то, что такой энергус в принципе существует, ещё не доказано. Вполне возможно, внушение сделал кто-то из своих, кто был в сговоре с Глионом и Варсо. А во-вторых… Кто вы, собственно, такой, чтобы обсуждать здесь решения Совета Серпи и серпийские законы?

– Вот именно! – сердито прошипел Кари, стоявший рядом с визором. – Что за чушь ты несёшь?

Стриж немного смутился.

– В масштабах всей планеты Серпи я, может быть, и никто, – произнёс он, ощутив, как эти слова отозвались где-то внутри глухой болью. – Но я поступил на службу в разведку, потому что считал, что так всё же смогу на что-то повлиять. Я не предлагаю менять существующие законы, я лишь проявляю гибкость в сложившихся обстоятельствах.

Краем глаза Стриж заметил, как Амея победно улыбнулась, и смутился ещё сильнее. Это ведь она сегодня говорила ему, что нужно быть более гибким… Кто бы знал, что её совет пригодится так скоро.

Юнций громко прочистил горло.

– Ну, молодой человек, под такие слова можно подвести любые свои действия! Да и как вы себе это представляете – сделать внушение сразу всей планете? Чтобы донести до каждого из восьми миллиардов человек мысль, что им нужно срочно улетать вместе с нами, потребуется… ну, прямо скажем, колоссальное количество энергии.

– Я пока не знаю, – честно ответил Стриж.

Кари что-то пробормотал себе под нос, видимо, опять комментируя его слова, но Стриж не расслышал. И тут со своего места поднялся Лио.

– Энергию можно взять у пустотных крейсеров, – хмуро сказал «четвёрка». – Они всегда заправлены с запасом.

Юнций повернулся к нему.

– Допустим. А кто будет управлять этой энергией? Не на каждом космоборте есть разведчик-энергус, к тому же кто-то должен быть за штурвалом, чтобы быстро вывозить с планеты спасённых иномирцев, а заставлять лекарщиков помогать нам с энерговнушением мы не имеем права. Откуда взять достаточно энергусов, чтобы провести столь масштабную операцию всего за девять суток?

– Нам помогут разводчики.

Бестеп скептически фыркнул:

– Ну конечно! Основная миссия разводчиков – спасать нашу плоскость от столкновений с другими вселенными. Мы не можем столь эгоистично призвать их сюда, оставив собственный мир без защиты.

– Нашей плоскости защита требуется не каждый день, – возразил Лио, сохраняя всё то же хмурое выражение лица, будто и сам был не рад, что вступился за идею новичка. – И можно призвать разводчиков не на все корабли, а лишь на те, где среди экипажа нет опытных разведчиков со способностями энергусов.

Услышав это, Кари поморщился: «четвёрка» явно имел в виду и их собственный космоборт.

– Это безумие! – выкрикнул кто-то в зале. – Вы предлагаете поставить на кон всё ради цивилизации, которая не сможет принести нам никакой пользы в ответ! Что они способны дать, неразвитую технику, на которой даже на орбиту не улететь? Какие-то уникальные научные знания, которые можно применить на Серпи? Житейскую мудрость людей, напрочь лишённых сверхспособностей? Это неоправданный риск, и я не хочу идти на него из-за чьего-то максимализма!

Ещё несколько разведчиков одновременно загалдели, соглашаясь с товарищем. Стриж украдкой оглядел серпийцев в зале: судя по сомнению на их лицах, многие думали так же.

– Полагаю, что этот вопрос нужно вынести на голосование, – произнёс Юнций не без толики пафоса в голосе. – У нас есть три возможных исхода текущей миссии. Первый и наиболее смертоносный для всех нас, – это попытаться взять планету штурмом и всё-таки убедить иномирцев в наших благих намерениях. Исход очень опасный, вполне вероятно, что многие из вас погибнут, так и не добившись желаемого.

Бестеп выдержал небольшую паузу, чтобы смысл его слов дошёл до каждого разведчика в зале.

– Второй вариант, предложенный абсолютным новичком в разведке и, как следствие, абсолютно незаконный, – сделать энерговнушение сразу всем иномирцам, а потом обманом без их согласия вывезти потерявших волю людей с планеты.

От Стрижа не укрылось то, что Юнций специально сделал акцент на словах «незаконный» и «обманом», и руки визора сжались в кулаки. Да этот бестеп просто «топит» его перед всеми!

– Наконец, третий исход, самый безопасный для серпийцев, – это молча признать своё поражение и покинуть плоскость. При этом никто из разведчиков и лекарщиков больше не погибнет, и мы сохраним в целости всю нашу технику.

Веды одобрительно закивали.

– Итак, приступим! – Юнций с хлопком соединил ладони. – Я напоминаю, что голосовать могут только разведчики, и воздержаться от участия нельзя. Пожалуйста, поднимите руку те из вас, кто голосует за первый вариант.

Как и следовало ожидать, все остались неподвижны: никто не хотел добровольно идти на смерть.

– Теперь поднимите руку те, кто голосует за второй вариант, предложенный новичком.

Стриж, Лио и Амея подняли руки, и вместе с ними ещё пара десятков человек. Оглядев свою «группу поддержки», визор опустил голову: несколько десятков разведчиков никак не могли перевесить несколько тысяч, которые сейчас находились в зале для общих собраний.

– Фардов тут нет! – оскалился Кари, и Стриж сердито зыркнул глазами в его сторону: неужели напарника совсем не волновала грядущая гибель целой цивилизации? Пусть даже иномирцы в чём-то не дотягивали в развитии до серпийцев, но их планета всё равно была уникальным миром, который стоило хоть попытаться сохранить, а не уподобляться разводчикам вроде Фрио и Илены, которые бездумно «косили» планеты налево и направо, лишь бы выжить.

– Что ж, в целом понятно, – удовлетворённо кивнул Юнций, пересчитав голоса: он явно заранее понимал итоги голосования. – И кто из вас поддерживает третий вариант?

Над залом тут же взметнулось множество рук.

– Почти единогласно. Вот так-то, молодой человек. Истинный серпиец никогда не нарушит законов своей планеты. Впрочем, за попытку всё равно спасибо. Вот такими и должны быть все разведчики первой степени – инициативными и энергичными.

Щёки Стрижа вспыхнули: ему вроде бы сказали комплимент, но чувство было такое, словно облили дерьмом.

– Наша миссия здесь закончена! – громогласно объявил Юнций. – Расходитесь по своим кораблям, скоро я дам сигнал к отбытию.

Вокруг заскрипели стулья, и разведчики вместе с лекарщиками нестройными рядами потянулись к единственному выходу из помещения. Стриж же всё никак не мог поверить, что веды так легко сдались, предприняв всего одну попытку спасения. Он пересёкся взглядами с Лио, и куратор едва заметно кивнул.

– Стойте! – выкрикнул Стриж, заставив нескольких мужчин, оказавшихся поблизости, сердито обернуться. – Мы не можем просто улететь!

– Парень, уймись наконец, – пробурчал кто-то.

– Если мы сейчас улетим, – нервно сглотнул визор, – мы сами распишемся в том, что являемся хладнокровными убийцами и крамсо! Разве об этом вы мечтали, когда поступали на службу в разведку? Когда садились в космоборты, чтобы отправиться в перпендикулярную вселенную, к совершенно незнакомой планете, обречённой на смерть? Об этом подвиге вы готовы рассказать своим родным и близким, когда вернётесь на Серпи?

Разведчики, направлявшиеся к выходу из зала, остановились. На лицах одних отразилось смятение, другие скривились в гневе.

– Юноша, у вас было время на то, чтобы нас убедить!

– Что ж, видимо, я сказал недостаточно, раз вы предпочли удрать как жалкие крамсо! – возразил Стриж, вновь сжав руки в кулаки. В его сердце пылала непривычная ему самому злость, требуя выхода, и Стриж больше не собирался её сдерживать.

– Мас Гон, – обратился он к Юнцию, – вы сказали, что истинный серпиец никогда не нарушит законов своей планеты. Но в таком случае истинный серпиец также должен знать, как эти законы были приняты.

Бестеп недоумённо сдвинул брови.

– На Серпи существуют три основных правила применения сверхспособностей. «Используй свою силу только во имя добра, используй её разумно, используй её вовремя». Плакаты с этими принципами не видел и не читал только слепой, а таких людей на Серпи просто нет!

Разведчики и лекарщики, слушавшие выступление новичка с явным скепсисом, начали переглядываться.

– Да, мы все знаем про Правила Баланса, молодой человек, – нехотя согласился Юнций. – И энерговнушение нарушает их все.

– Обычно да, – кивнул Стриж. – Но не в этом случае. Сейчас мы применим энерговнушение, чтобы уберечь огромную восьмимиллиардную цивилизацию от исчезновения. Добро ли это – спасти такое количество жизней? Я считаю, что да. Значит, мы используем энергию во имя добра. Разумно ли будет, обладая более обширными знаниями об устройстве миров, использовать силу для помощи этой планете? Я считаю, что да. Приведёт ли наше бездействие к каким-то непоправимым последствиям для иномирцев? Однозначно да. Значит, сейчас самый подходящий момент для того, чтобы сделать энерговнушение местному населению.

Стриж ненадолго замолчал, переводя дух, и, пользуясь тёмными линзами своих очков, украдкой оглядел зал. Серпийцы недвижимо стояли вокруг, словно все разом впали в энергопаралич. Во взглядах многих из них наконец промелькнуло что-то, похожее на долгожданное осознание, и эту искру нужно было раздуть в полноценное пламя.

– К тому же, мы уже спасли две тысячи иномирцев. Разве остальные миллиарды на этой планете не заслуживают спасения? И разве смерть четверых наших товарищей должна остаться напрасной? Ведь Ванья, Селенка, Дан… – Тут голос Стрижа дрогнул против его воли. – …Данг и Кросс – все они погибли от рук того, кто явно хотел, чтобы мы убрались отсюда как можно дальше. И что, мы послушно исполним волю этого энергуса? Улетим прочь и даже не отомстим за их несправедливую смерть? Так поступают истинные разведчики?

Последние слова Стрижа эхом разнеслись по огромному залу. Прошла бесконечно долгая минута, а потом все серпийцы вдруг что-то заговорили разом, отчего визор едва не оглох. Впрочем, Юнций довольно быстро утихомирил своих подчинённых и, скривившись, произнёс:

– С такими навыками оратора вам прямая дорога в Совет, молодой человек. Жаль только, что по возрасту не пройдёте! Ваша речь была очень пылкой, но, увы, несвоевременной – решение об окончании миссии уже принято. И слова новичка, едва прошедшего Посвящение, никакой роли не играют.

Юнций повернулся к разведчикам в зале, чтобы найти в них поддержку, но те больше на него не смотрели: все их взгляды были прикованы к Стрижу. Парень даже немного стушевался от такого внимания. Разведчики будто ждали от него какого-то красивого ответа Юнцию, однако Стриж уже исчерпал свой запас красноречия и понемногу начал осознавать, против кого он только что выступил.

Не дождавшись продолжения речи, какая-то веда произнесла:

– А ведь мальчик прав. Никто из нас не хочет умирать, но мы все прилетели сюда, чтобы спасти иномирцев, и мы обязаны это сделать. Время до столкновения планет ещё есть, к тому же вариант мальчика тоже достаточно безопасный для всех.

– И я так думаю, – откликнулся другой разведчик.

– Ну, вообще да, – кивнул третий.

– Мы же продолжаем жить, а иномирцы чем хуже?

Юнций гневно прищурился.

– Что ж, отлично! Только что малолетний юнец уговорил вас всех нарушить закон! Интересно, что на это скажет Совет Серпи? Без его ведома привезти сюда несколько тысяч разводчиков точно не получится!

Веды, восторгавшиеся доводами новичка, осеклись. Ни они, ни сам Стриж не подумали, что разрешение на энерговнушение и на командировку разводчиков в другую плоскость придётся попросить у Совета. Между собой разведчики могли договориться о чём угодно, но, как справедливо сказал Юнций, идея Стрижа по факту являлась незаконной, и без одобрения Совета все участники миссии рисковали попасть в изоляцию, вернувшись на Серпи после её окончания. Даже за энерговнушение, сделанное одному человеку, наказывали сурово: отправляли в изолятор минимум на месяц или дольше, а каким могло быть наказание за энерговнушение для целой планеты? Думать об этом было жутко.

– Ну, что же вы замолчали? – оскалился Юнций. – Смелее, коллеги! Вы ведь затеяли это всё ради восьми миллиардов абсолютно незнакомых вам людей, больше энтузиазма!

– А что мы должны говорить? – отозвалась веда, вступившаяся за Стрижа пару минут назад. Она была совсем невысокой и коренастой брюнеткой с довольно заурядной внешностью женщины средних лет, так что Стриж даже не сразу заметил её в толпе других разведчиков. Теперь же веда вышла перед своими товарищами и стояла, гордо вздёрнув подбородок вверх, словно вступалась не за какого-то там новичка, а минимум за своего сына.

– Надо лететь на Серпи и просить разрешения у Совета, вот и весь разговор, – сказала она. – Думаю, одного корабля с двумя-тремя бестепами будет достаточно. Вы, разумеется, составите нам компанию, мас Гон?

– Разумеется… нет. Это идея мальчишки, его и берите с собой. Мне у Совета Серпи делать нечего.

Стриж усмехнулся уголком рта: других слов от Юнция ждать не стоило. Визор уже сделал шаг вперёд, готовый отправиться вслед за серпийцами, которых только что так яростно убеждал в своей правоте, но веда жестом остановила его.

– Нет, мальчик, ты останешься здесь. Чтобы попасть в штаб Совета, огромная делегация не нужна, хватит нескольких человек, и нам лучше будет взять с собой не тебя, а Варсо и Глиона. Если бы не они, нам бы вовсе не пришлось обсуждать даже саму идею всеобщего энерговнушения.

Веде хватило пары минут, чтобы найти добровольцев для межплоскостного полёта. Теперь серпийцы в зале уже не сопротивлялись новому повороту событий, напротив, многие были готовы поддержать план «абсолютного новичка». Хотя, конечно же, не все поголовно.

– Вот увидите, вы вернётесь на крейсер с новостью об окончании миссии, – «напутствовал» коллег Юнций.

– Нет, мы вернёмся с разводчиками, которых отпустит Совет Серпи, – улыбнулась веда, и добровольцы поддержали коллегу громким гиканьем.

– Поздравляю, – повернулась к Стрижу Амея. – Возможно, ты только что вписал своё имя в историю серпийской разведки.

Стриж скромно улыбнулся в ответ и не заметил полный зависти взгляд, направленный в его сторону. Взгляд принадлежал Кари.