Среди нас

Глава 1

За три недели до этого.

Коридоры научного института опустели, свет в окнах лабораторий давно погас. Женщина посмотрела на часы с досадой – было почти девять вечера. Она снова задержалась в институте дольше других сотрудников. И дело вовсе не в массивной табличке с надписью «Заведующая лабораторией, доктор биологических наук, Элис Баркли». Нет. Здесь, среди лабораторий, пробирок и приборов, женщина чувствовала себя по-настоящему живой. Здесь каждый день приносил открытия, каждый эксперимент давал шанс увидеть новое. И она была готова жить этим, не ожидая аплодисментов и похвалы.

Ученая могла часами работать за микроскопом, внимательно фиксировать каждую деталь, записывать даже самые мелкие отклонения в результатах экспериментов. Для нее это было естественно. Зато она не замечала, что муж давно перестал дожидаться ее к ужину, что кухонная печь, подаренная на свадьбу, десятый год стоит в коробке, перевязанная подарочным бантом, и что с каждым днем на стеклянном столике в гостиной стопка буклетов о суррогатном материнстве становится толще.

Элис закрыла шкаф с образцами, но вдруг заметила на стекле тонкий след – отпечаток пальца, чужой, не ее. Мгновение смотрела на него, нахмурив брови.

«Странно… кто же здесь был?» – мелькнуло в голове.

Она взяла салфетку, стерла след и тихо усмехнулась самой себе: «Уборщица, техник, мало ли кто. У тебя паранойя, Элис. В пятницу вечером все нормальные люди идут в бар или смотрят фильмы под поп-корн, а не рассматривают чужие отпечатки».

Войдя в лифт, она посмотрела в зеркало: усталые глаза, волосы, собранные в торопливый пучок, халат поверх джинсов. Любая другая женщина давно забила бы тревогу. Но Элис была довольна отражением. Институт и лаборатория делали ее счастливой. Она всегда знала, что находится на своем месте.

Дома ее, нахмурившись, встретил муж, Дэвид:

– Опять ты задержалась… Ты тратишь все силы и время на работу. А как же мы? Наша жизнь, планы?

Элис сняла пиджак и прошла в гостиную. Ее плечи опустились – усталость и вина переплелись.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Просто… иногда мне кажется, что там, в институте, я могу делать что-то по-настоящему важное.

Дэвид покачал головой и сел рядом, стараясь скрыть раздражение:

– Здесь тоже можно делать что-то важное. Мы могли бы вместе ужинать, обсуждать книги, путешествовать… Ты все время где-то в лаборатории.

Элис улыбнулась слабой улыбкой, не в силах объяснить, что ее тянет к институту сильнее, чем к нему. Она любила Дэвида, но часть ее чувствовала себя чужой в обычной жизни, в этом уютном, привычном и безопасном мире.

Следующим утром ее разбудил телефонный звонок. На экране высветилось: Энтони Харди.

– Пять утра, Элис! Кто там? – Дэвид раздраженно перевернулся на другой бок. – И смени уже этот жуткий звонок.

– Прости, милый, обязательно сменю, – Элис нащупала телефон. – Алло?… Мистер Харди?… Нет-нет, ничего страшного… Когда? Сейчас? Десять минут на сборы, полчаса на дорогу, и я буду.

– Что там у вас? – проворчал Дэвид.

– Что-то случилось в лаборатории. Тони сказал – нужно срочно приехать. Видимо, пришли результаты исследований. Мне пора.

– Сегодня выходной, Элис! Мы планировали провести этот день вместе. Что с нами не так? Дэвид сел на кровати, с досадой глядя на жену.

Элис уклонилась от ответа, поцеловала его и прошла в ванную.

– Ты и так работаешь без отдыха. Это грозит переутомлением, – продолжил он. – Ты можешь заболеть.

– Я никогда не болею, дорогой. – выкрикнула она. – За сорок лет ни разу.

Она быстро собралась и выглянула в окно: дождь шел всю ночь. Он всегда казался ей предвестником перемен.

– Поспи еще немного, милый. А мне нужно идти.

– Ты же знаешь, я больше не усну, – проворчал он.

Элис вышла из дома. Холодные капли намочили волосы, превратив их в кудри. Она улыбнулась отражению в зеркале машины: «Теперь я кудряшка». Это прозвище когда-то звучало из других уст, и воспоминание заставило ее покраснеть.

– Ну что, малыш, поехали, – сказала она своему новенькому мини-куперу. – Узнаем, что приготовил нам Тони.

В холле института ее удивило оживление, несвойственное субботнему утру.

– Привет! Тебя тоже разбудили? – улыбнулся Рональд Питерсон, начальник службы техбезопасности, обладатель британского акцента и великолепной копны густых рыжих волос.

– Привет, Рони. Что случилось?

– Пока не знаю.

Рон посмотрел на нее внимательно.

– Как Дэвид? Опять ворчал пол утра?

– Он… – Элис чуть пожала плечами. – Он просто хочет, чтобы я была «как все».

– А ты никогда «как все» не была, – мягко ответил Рон. – И, прошу тебя, не будь. Так интереснее.

Они обменялись быстрыми улыбками, и на секунду утреннее напряжение спало. Элис знала: если в институте у нее и был настоящий друг, то это именно Рон.

– Кофе будешь?

– Да, на миндальном, без кофеина.

– Как всегда! – отозвался он и пошел к аппаратам готового кофе.

С Роном их связывало многое – годы работы, совместные обеды, дружба, испытания. Элис считала его почти братом. Наблюдая за стремительно удаляющимся коллегой, Элис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В воздухе витало напряжение.

Она вошла в лифт, листая свежий номер корпоративного журнала.

– Подождите! – в последний момент внутрь заскочил мужчина в костюме. – Доброе утро.

Элис машинально ответила, не отрываясь от статьи. Но в ту же секунду будто что-то кольнуло – знакомый запах, голос, движение. Она почти подняла глаза, но двери лифта раскрылись, и ей пришлось спешить дальше.

В конференц-зале уже сидели все заместители директора. За столом царила напряженная суета. Заметив Элис, Энтони Харди, директор института, поднялся ей навстречу.

– Элис, рад тебя видеть. Прости за столь ранний вызов. Но у нас дело государственной важности.

Она села рядом, чувствуя, как в комнате становится душно.

– Всем привет! – Рон вбежал в кабинет с двумя стаканчиками кофе. Коллеги обменялись парой шуток, но в этой неспокойной обстановке смех звучал неестественно.

Послышались шаги – четкие и уверенные. В комнату вошел стройный мужчина. Солнечные лучи били Элис в глаза, и она не смогла разглядеть его лица. Сердце снова неожиданно кольнуло.

– Майкл, дорогой, здравствуй! – Энтони Харди поднялся и крепко пожал руку вошедшему. – Друзья, пришло время начинать.

Элис похолодела. Имя, которое она не слышала двадцать лет, прозвучало неожиданно громко и резко.

Глава 2

Директор вышел из-за стола и обратился к коллегам:

– Как вы знаете, я не люблю держать секреты от своих подчиненных. Однако признаюсь: месяц назад мне поступила информация, от которой у меня пошла кругом голова. Президент предложил мне возглавить проект, и сведения, которые он предоставил, не вписывались ни в какие рамки науки. Они шли вразрез всему, чему я учил вас и чему сам верил много лет.

Он сделал паузу. Аудитория замерла.

– Я перепроверял факты, обращался за помощью к нашим французским и русским коллегам, собирал данные. Безрезультатно. Я зашел в тупик, – развел руками Харди. – Поэтому собрал вас сегодня. Пришло время учителю уступить место ученикам.

Легкий шепот пробежал по залу. Люди переглянулись. Элис впервые видела директора таким: сомневающимся, почти растерянным. Это пугало сильнее, чем любые его слова.

– Перед тем как мы начнем, – продолжал он, – я должен попросить вас. На столах лежат заявления о неразглашении. Прочтите внимательно, особенно пункт пять точка один. У вас есть выбор: подписать и остаться или уйти. Мое отношение к вам не изменится ни в том, ни в другом случае. Но учтите – в случае согласия работать придется сверхурочно. Советник президента, мистер Дуглас, дал нам всего один месяц. Он лично будет следить за выполнением задания.

– Но как подписывать, если мы ничего не знаем? – возразил Джейсон Грин, начальник департамента молекулярной биологии.

– Поверь, Джейсон, когда узнаешь, захочешь рассказать всему миру. А этого допустить я не могу.

Элис взяла листок. Ее руки слегка дрожали. В зале стало так тихо, что можно было услышать биение сердца соседа по креслу. Никто не ушел. Подписи были поставлены.

– Спасибо, друзья, – голос директора дрогнул. – Вы должны знать, что эта история затрагивает безопасность не только нашей страны. Поэтому к заданию подключилось ЦРУ.

Элис поежилась. ЦРУ и биология? Как связаны их институт с заговорами, спецоперациями и шпионажем?

– А теперь, – Харди немного оживился, – позвольте представить моего старого друга. Первый доктор по нанобиологии моей кафедры, руководитель директората биологической безопасности ЦРУ – Майкл Вуд.

Элис вздрогнула. Высокий мужчина вышел вперед. Стройный, в безупречном костюме, с открытым взглядом и легкой улыбкой. Он сразу завладел вниманием аудитории.

– С кем-то из сотрудников, мистер Вуд, вы уже знакомы, – сказал Харди, глянув на Элис. – С остальными познакомитесь в ходе работы.

Майкл начал уверенно, словно дирижер, который чувствует зал. Он шутил, и аудитория отвечала смехом, стоило ему перейти к делу – наступала тишина.

Элис подняла глаза на докладчика. Губы тронула улыбка, краска залила лицо. «Только не сейчас…» – подумала она.

– Согласитесь, – говорил Майкл, – авария на оживленной трассе никого бы не удивила. Но пострадавший, мистер Смит, был помощником сенатора. Его дело передали нам. И вот здесь началось странное.

Он сделал паузу.

– В его крови мы обнаружили уровень меди в десять раз выше нормы. При этом все остальные показатели были идеальны. Абсолютно здоровый человек… с невозможной кровью.

Элис вскинула голову.

– И вот что произошло, – продолжал Майкл. – Один лаборант забыл утилизировать образцы. Утром он нашел их… синими.

В зале кто-то тихо охнул.

– Да, коллеги. Синими, – уточнил Майкл, обводя взглядом ученых.

– А сейчас я попрошу вспомнить лекции профессора Макгонагал. Скажите честно, кто-то сдал биохимию с первого раза? Кроме миссис Баркли, конечно же?

Взрыв смеха разрядил атмосферу. Элис спрятала лицо за ладонью. Рон вопросительно посмотрел на нее, но она отвернулась.

– Так вот, – продолжал Майкл, – я тоже биохимию с первого раза не сдал, но раз и навсегда запомнил, что синяя кровь возможна лишь при кислородном голодании или приеме химических препаратов. Но ничего подобного у мистера Смита не было. Ни болезней, ни лекарств, ни мутаций.

Он снова сделал паузу.

– Мы искали ответы в исследованиях. Ничего. В отчетах. Тишина. И только случайная книга писателя-фантаста подсказала направление. В ней говорилось… о переливании инопланетной крови.

Зал застыл.

Элис не верила своим ушам. Майкл Вуд, человек, который всегда презирал фантастику, сейчас ссылался на нее всерьез. Внутри нее смешались раздражение, любопытство и странное желание услышать еще.

Глава 3

Майкл отпил воду и продолжил:

– Я предлагаю пока не делать поспешных выводов, а принять сведения как данность. И еще я точно знаю, что у мистера Харди есть что нам рассказать. Вам слово, маэстро.

Майкл отошел к краю комнаты. Элис отметила легкую небрежную изысканность, которую годы добавили его манерам.

– Благодарю, Майкл, – взял слово Харди. – Вам знакома история на мосту Далласа месяц назад, когда более трех тысяч человек впали в сонную кому на десять дней?

Присутствующие утвердительно закивали. Элис почувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее, а привычный порядок дня распадается на хаотичные фрагменты.

– И какая версия была официальной? – спросил директор.

– «ДаЛо» случайно слило радиоактивные отходы, – отозвался Джейсон.

– Верно, – похвалил Харди.

– На мой взгляд, это полная ерунда, – вмешался Рон. – Больше похоже на сказки моего дядюшки Бидля, который, выпив лишнего, тоже рассказывал нам с сестрой про прыгающий одноногий котел.

Харди понизил голос:

– «ДаЛо» за небывало крупное вознаграждение взяло на себя ответственность, и горожане приняли их объяснения. Ведь представить, что на планету проникли инопланетяне…

Шепот пошел по комнате. Директор продолжал:

– Президент немедленно засекретил материалы. Он прилюдно линчевал управленческий состав «ДаЛо» и, принеся глубокие извинения жителям Далласа, предложил готовиться к празднованию Дня влюбленных. Но в ту ночь он провел срочный совет, на котором открыл правду. Над мостом образовалась энергетическая дыра – портал, через который прибыли существа с другой планеты.

Элис почувствовала, как у нее кружится голова. Она вспомнила свой утренний маршрут: ворчание Дэвида, тихая музыка в салоне автомобиля, глоток горячего кофе – все казалось таким далеким от этой странной, почти невозможной реальности, в которой она оказалась сейчас... «Скорее всего, здесь есть какая-то ошибка», – подумала она. Ученая посмотрела на директора с тревогой. Его щеки пылали. Полгода назад врачи диагностировали у него кардиомиопатию. Он был классическим случаем сапожника без сапог и, занимаясь здоровьем человечества, совсем не уделял внимания собственному, говоря, что глупо расходовать время на такие мелочи.

– Случай на мосту Далласа носит неординарный характер, – продолжил Харди. – Но интересен он нам и по другой причине. В тот день, когда жители впали в кому, в лесу рядом с мостом были замечены инопланетяне. Впервые я встретился с ними в лаборатории ЦРУ.

Его руки дрогнули, Элис заметила напряжение в его голосе. В голове иронично мелькнуло: «А я вчера спорила с Мари о том, какой кофе лучше – эспрессо или латте…»

– На высокой кушетке лежал человек… – Харди сбился. – Кто-то, похожий на человека, но ростом порядка семи футов, волосы снежно-белые, кожа прозрачная. Он спал и казался одновременно устрашающим и беспомощным. На столах стояли пробирки с синей кровью.

Рон поставил перед директором стул. Харди сел, поправив галстук. Элис вспомнила свои лабораторные часы, когда проводила эксперименты с клеточными культурами – та же концентрация, та же точность, но теперь все это казалось пустым по сравнению с последней новостью.

– Синяя кровь? – переспросил Рон тихо.

– Абсолютно. И мы пытаемся понять, что это значит.

Элис не смогла сдержать эмоции:

– Значит, среди нас могут быть инопланетяне? – ее голос дрожал. – Кто угодно? Даже мы с вами?

И снова мелькнули воспоминания о ее обычной жизни: походы в магазин, вечерние прогулки с мужем, встречи с коллегами. Все это теперь казалось странным и каким-то хрупким.

Харди улыбнулся, понимая ее тревогу:

– Вполне возможно, – попытался пошутить он.

Элис отодвинула стул и стала ходить по кабинету. Привычка делать заметки в блокноте не работала – разум отказывался принимать все это.

– Но мистер Смит – обычный человек. И у него синяя кровь? Вы хотите сказать… Я не могу в это поверить…

– Мы изучаем его анализы, – спокойно сказал Харди, хотя глаза выдавали напряжение. – ЦРУ, НАСА, Министерство обороны – все подключены к работе.

Элис направилась к выходу:

– Простите меня…

– Элис, дорогая, я должен был рассказать тебе раньше, – тихо сказал Харди у дверей. – Я не знал, как лучше это сделать.

Она вынужденно улыбнулась:

– Я справлюсь. Просто кружится голова. Я подумала о Дэвиде, своем доме и привычных заботах. Это было моей опорой. А что теперь?

Элис развела руками и сказала, что не справится без кофе. В дверях она обернулась:

– А где сейчас этот ваш загадочный семифутовый… джентльмен?

– Ближе, чем ты думаешь, – сказал Харди. – В нашей западной лаборатории.

Глава 4

В голове у Элис кружились мысли: Майкл, ЦРУ, инопланетяне. Она не знала, как воспринимать услышанное, как заговорить с Майклом впервые после двадцати лет молчания, как рассказать мужу, что теперь придется работать еще больше. Мысли гудели, словно в улье, и утро казалось теперь слишком тихим.

Выйдя на улицу, она удивилась. От утреннего ливня не осталось и следа, и солнце снова плавило асфальт, в котором беспомощно утопали шпильки ее туфель.

Сухая старушка невысокого роста остановилась рядом:

– Это все заговор верхов, милочка! Посмотри, что с погодой делают! Научились управлять и балуются, как малые дети в песочнице. А в Бразилии сейчас потоп! – Она подняла палец и направилась в противоположную сторону.

Элис проводила ее взглядом, и, перебежав улицу, направилась к кофейне «Le café de Marie», хозяйка которой – приветливая француженка с обворожительной улыбкой – варила лучший кофе во всем Сан-Франциско и пекла круассаны, которые притягивали и туристов, и местных жителей. Элис и Мари были знакомы более восьми лет. Их дружба давно вышла за рамки «клиент-хозяйка»: они были дружны и не прятали друг от друга мысли и секреты.

– Bonjour, mon cheri! Почему ты на работе в выходной? – Мари бросила взгляд, полный любопытства.

– Не волнуйся, милая. Я здесь по собственной воле, – ответила Элис.

– А как же Дэвид?

Ученая развела руками.

– Девяносто процентов браков распадается из-за работы, – нахмурилась Мари.

– Статистика? – улыбнулась Элис.

– Опыт, – подмигнула француженка.

Элис позволила себе расслабиться, сняла лодочки и вытянула ноги под барной стойкой. У Мари она училась ценить простые радости: аромат кофе, хрустящие круассаны и живое общение.

– Почему ты одна? Где наш рыжеволосый мистер roastbeef?

– Рон купил кофе в кофемашине.

– Кофе из аппарата – моветон! Передай ему, что я зла на него. Пусть больше ко мне не приходит. – Мари рассмеялась.

– Мы приехали в шесть утра, ты еще не открылась, – оправдалась Элис.

– В шесть утра? – Мари ахнула. – В это время здесь только голуби и коты Фиби Буфэ.

Мари затянула песню из любимого сериала.

– Ну же, Элли, подпевай: «…Smelly cat, smelly cat. What are they feeding you?..»

Смех Мари и ее привычная энергия снова вернули Элис ощущение спокойствия.

– Мне пора, – вздохнула она. – Au revoir, mon Cheri.

– Au revoir. Передай мистеру Харди горячий поцелуй и вот это, – Мари вложила в бумажный пакет свежие печенья.

– Спасибо, моя кофейная фея, – Элис поцеловала Мари в щеку.

Под строгий взгляд чудаковатой старушки Элис перебежала дорогу и снова вошла в институт.

В конференц-зале заместители мистера Харди бурно обсуждали последние новости. Рон в центре, активно жестикулируя, доказывал что-то Джейсону Грину. Гул голосов перемешивался с шумом кондиционеров и едва слышным треском серверных блоков за стеной. Элис обвела взглядом коллег, но не обнаружила среди них ни директора, ни Майкла. Она тихо постучала в кабинет Харди:

– Мистер Харди, вы здесь?

– Входи, моя дорогая, – ответил директор, улыбаясь.

Элис протянула пакет:

– Мари велела вам передать. Только что из печи.

– О, моя дорогая! – Харди взял пакет, подмигнул и пошел к кулеру за водой. Даже будучи руководителем НИИ и вращаясь в элитных кругах, он умел находить радость в простых вещах: травяной чай, свежее печенье.

В глубине кабинета она увидела Майкла.

– Привет, кудряшка! Где в этом скупом на эмоции штате ты нашла дождь? – он подошел и обнял ее.

– Привет, Майки! – она улыбнулась в ответ. – Ты про мои кудри? Сегодня утром дождь был особенно хорош.

Элис выдохнула. Неловкий момент первой встречи после длительного молчания был преодолен.

– Сколько лет прошло? – спросила она.

– В июле будет ровно двадцать. Помнишь выпускной?

– Конечно! Розовые брюки и оранжевая майка твоей сестры на спор – такое невозможно забыть. Ты был великолепен!

Они рассмеялись.

– Как ты, Майки?

– Все хорошо. Работа, машины, лошади… страсть к ним осталась.

– Ты изменился, я тебя не сразу узнала.

– Зато ты почти не изменилась.

– Это хорошо?

– Конечно, хорошо. Если тебе при этом хорошо. Важно не то, как мы выглядим снаружи, а то, как меняется твоя внутренняя карта мира, когда расширяются горизонты.

– О Майки… – она закатила глаза. – Все тот же философствующий покоритель женских сердец в поиске вечных смыслов жизни.

– Я уже давно ничего не ищу и никого не покоряю, солнце мое.

По спине Элис пробежали мурашки. Обычная фраза – «солнце мое». Но только Майк говорил ее нежно и сдержанно одновременно. В этом была его особенность: он умел дарить тепло, оставляя при этом тонкую, почти незаметную грань. Эту дистанцию невозможно было пересечь: женщины, строившие грандиозные планы, уходили от него в лучшем случае через месяц, не выдержав этой безмолвной преграды.

– Мне кажется, ты неискренен, – улыбнулась Элис. – На курсе ты был самым популярным: красавец, отличник, главный нападающий сборной. Даже Бэкки Смит грезила о тебе по ночам.

– Толстушка Бэкки Смит? – Майкл округлил глаза. – Шутишь?

– Нет, не шучу. А помнишь, как она сломала нос профессору Бертману?

Майкл засмеялся. Элис поддержала его. В этот момент в кабинет вошел Харди:

– Да я, кажется, многое пропустил! – улыбнулся он. – И что же вы вспоминали?

– А с чего вы решили, мистер Харди, что мы что-то вспоминали? – подмигнула Элис Майклу. – Разве мы не можем просто посмеяться над свежим анекдотом?

– Моя дорогая, – сказал Харди с легкой улыбкой, – люди, которые не виделись двадцать лет, не смеются над свежими анекдотами. Их связывает нечто более глубокое… то, что невозможно стереть. Например, прогулы моих лекций.

Элис и Майкл по-детски заголосили:

– Мистер Харди…

– Мистер Харди, так не честно! – вторил Майкл. – Мы ни одной вашей лекции не пропустили. Бежали на них быстрее, чем на новую серию «Друзей». Из всего преподавательского состава только вы могли одной фразой увлечь самых неусидчивых и ленивых студентов. Так что ваши обвинения не принимаются!

Харди прищурил взгляд:

– Ладно, ладно. Но вы меня не переубедите – вы вспоминали прошлое.

Пакет с печеньем открылся, и по кабинету разнесся аромат ванили, шоколада и арахиса. Вкус, запах и смех – все возвращало Элис в ее родной Беркли, где долгие прогулки после лекций сменялись увлекательными лекциями профессора Харди, и казалось, что у жизни нет границ, а мир приготовил тебе все лучшее, на что способен. Но когда она поймала мимолетный взгляд Майкла – слишком внимательный, почти изучающий, – легкая дрожь пробежала по ее коже.

Глава 5

Когда человек долго находится вдали от дома, без отца, к которому можно уткнуться в плечо, или матери, с которой можно поделиться секретами, он начинает искать того, кому сможет открыть сердце и доверить мечты, того, кто поддержит словом в душевную непогоду и накормит горячим круассаном. Для Элис и Майка таким человеком стал профессор Энтони Харди.

На время учебы он заменил родителей им обоим. Родители Элис были заняты ядерными разработками в Айдахо и приезжали домой лишь на Рождество, чтобы разрезать купленную в магазине индейку и снова унестись к секретным экспериментам. Родители Майкла, высокопоставленные служащие, тоже редко навещали сына из-за работы в Вашингтоне. Студенты и сами появлялись дома редко – экономили деньги и время. Четыре года Элис и Майкл были просто друзьями и проводили время в компании других ребят, увлеченные учебой и студенческой жизнью. Майклу легко давались как точные науки, так и гуманитарные дисциплины, и он умело совмещал лекции и общение с девушками, которые буквально не давали ему прохода. Элис же полностью погрузилась в науку, решив отложить романтические связи до окончания университета.

Но к четвертому курсу все изменилось. На факультете появился новенький – Джейкоб, студент из Канады, харизматичный лидер со спортивной фигурой и голубыми глазами. С первых дней ему понравилась Элис. Девушка же оставалась невозмутимой до одного случайного эпизода на спортивном поле.

Декан факультета, представляя Джейкоба, объявил, что в Канаде тот успешно играл за сборную университета и добился неплохих результатов. Он предложил Майклу взять его в команду. Но Майкл, будучи капитаном студенческой сборной по бейсболу, не планировал менять состав игроков перед важным матчем и на глазах всего потока отказался принять Джейкоба в команду. Стало очевидно, что дружбы между ними никогда не будет. Элис спросила у Майкла о причине такой неприязни.

– Он запал на тебя, – ответил Майкл коротко.

Элис рассмеялась, решив, что Майкл шутит.

– Я тебя умоляю, Майки. Красавцы вроде вас не видят во мне женщину, – она слегка улыбнулась. – Тебе стоит присмотреться к нему. Вы похожи. Могли бы поладить.

На следующий день Элис и Джейкоб обедали за одним столом. Она выразила сочувствие по поводу произошедшего и похвалила его спокойную реакцию на отказ. Джейкоб избрал выигрышную тактику: высоко отозвался о капитанских способностях Майкла, похвалил его игру, что лишь усилило впечатление о его честности и мужественности.

Победителя видно издалека. Элис не пришлось долго уговаривать себя принять приглашение Джейкоба на кино под открытым небом: карамельный попкорн, легкий плед, обсуждение сюжета. Эта встреча стала началом их отношений. Джейкоб был воспитан, внимателен и заботлив: цветы, сладости, прогулки по вечерам. Элис расцвела, впервые почувствовав себя объектом искреннего восхищения.

Она подробно делилась с Майклом откровениями о Джейкобе, даже не подозревая, что разжигает его внутренний огонь – смесь ревности и нежной привязанности, которую он тщетно пытался держать под контролем. Каждая улыбка, каждая фраза о Джейкобе казались ему маленьким вызовом, и, несмотря на дружеский настрой, он ощущал, как сердце сжимается от непрошеных эмоций.

Наблюдая за переменами подруги, Майкл ушел в сторону, сосредоточившись на сборной. Но не надолго. Аманда, капитан команды чирлидерш, смогла завладеть вниманием Майкла: общие тренировки, протеиновые коктейли, разговоры о поездке на финал. Элис по непонятным для себя причинам ощущала к девушке друга раздражение и отдалялась от него. О совместных прогулках вчетвером не могло быть и речи. Два параллельных романа развивались на расстоянии, пока судьба не решила вмешаться.

Накануне Дня благодарения один из студентов устроил шумную вечеринку, собрав почти весь кампус. Элис позволила себе маленькую роскошь и купила длинное красное платье и шпильки – редкость для ее привычного стиля удобной одежды.

В день праздника профессор Харди, которому нужна была помощь с подготовкой лабораторных заданий для первокурсников, задержал Джейкоба в аудитории. А Аманда, отравившись креветками, осталась дома. Майкл принес ей лекарства, подарил цветы и, по просьбе профессора, поехал за Элис. Когда девушка вышла ему навстречу, он едва сдержал восхищение. Еще никогда Майкл не видел ее такой женственной и утонченной. Элис смутилась, но улыбнулась:

– Стоило купить это чертовски неудобное платье, чтобы увидеть твое лицо, Майкл Вуд, – сказала она, подбирая подол платья. – Поехали?

Майкл ответил улыбкой, в которой отражалась и радость, и неожиданная тревога – как будто весь мир сузился до этой минуты. Элис казалось, что в этот момент что-то меняется, но не решалась словами разрушить магию мгновения.

Вечеринка была в разгаре, когда Джейкоб позвонил и сообщил о пробитом колесе. Элис было неловко признаться в том, что она не сильно расстроилась из-за отсутствия своего бойфренда на празднике. И, когда диджей объявил медленный танец, она неуверенно, но с радостью приняла приглашение Майкла. На высоких шпильках ей было трудно двигаться. Подол платья предательски зацепился за каблук, заставив ее потерять равновесие, и она рухнула в объятия Майкла. В этот момент все вокруг словно исчезло: музыка, танцпол, свет – остались только они вдвоем. Элис подняла глаза и впервые прочитала в его взгляде смесь нежности, заботы и глубокой тоски. Он держал ее так, словно весь мир зависел от этой секунды, словно этот танец был их тайной – непостижимой и настоящей.

– Майки…

– Не говори ничего, давай просто потанцуем.

И они танцевали молча, позволяя чувствам говорить вместо слов, впервые по-настоящему осознав, насколько важны друг для друга.

Вечеринка закончилась, друзья вернулись домой. Сменив наряды на удобную одежду, они гуляли до рассвета, обсуждая Луну, пирамиды Гизы, победу Никсов и предстоящие экзамены. А потом Майкл обнял и поцеловал Элис. Ее щеки пылали и стучало в висках, но она не нашла в себе сил, чтобы отстраниться.

Элис чувствовала вину перед Джейкобом, но ее сердце тянулось к Майклу. Известие о разрыве Джейкоб перенес стойко, но вечером его нашли в баре в двух милях от студенческого городка, разочарованного в любви и ужасно пьяного.

Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который был посвящен во все тайны этой первой и чистой любви. Элис часто приходила к нему домой за советом, когда не понимала поступков Майкла. Она доверяла ему, как отцу. Майкл тоже делился с профессором сокровенным, посвящал в планы их будущего. Харди любил обоих и никогда не давал прямых указаний: он мягко подталкивал студентов к тому, чтобы сначала разобраться в себе, а потом искать ошибки в другом. Их союзу пророчили ярчайший из хэппи-эндов, и лишь в конце последнего курса стало ясно, что он обречен.

В январе выпускники должны были выбрать место стажировки. Майкл мечтал о государственной службе, ведь с самого детства отец внушал ему чувство долга перед страной. Юноша хотел оправдать ожидания семьи, вернуться в Вашингтон и связать жизнь с правительством. А Элис видела свое будущее иначе. Она не любила строгие рамки и хотела заниматься наукой – биологией и генетикой, чтобы менять экологию и экономику. Ее выбором стала лаборатория института и выпускная работа под руководством профессора Харди. В отношения на расстоянии она не верила, а отказ от мечты, даже ради любви, считала предательством.

Майкл был уверен, что Элис поедет с ним в Вашингтон. Поэтому ее внезапный отъезд домой и смена номера телефона стали для него ударом. Долгое время он не решался на новые отношения, а когда все же женился, сделал выбор поспешно – и счастья это не принесло. Зато в карьере он преуспел – стал отличным специалистом по биологической безопасности.

Харди смотрел на них теперь – взрослых, успешных, популярных в своих сферах – и видел все тех же студентов – наивных, искренних и по-прежнему влюбленных.

– Мистер Харди, вы всегда были самым проницательным человеком, – сказала Элис. – Если бы вы не выбрали биологию, могли бы стать блестящим психологом.

– О, милая, это не я выбрал биологию, – улыбнулся профессор. – Это она выбрала меня.

Он неторопливо размешивал раскрывающиеся в стеклянном чайнике листья и, снова став серьезным, добавил:

– Я понимаю, что вы рады встрече. Но давайте вернемся к делу. Ситуация действительно нестандартная, и решать ее нужно немедленно.

Харди разлил травяной чай и продолжил:

– Дело на контроле у самого президента. На нас лежит главная задача – разбудить этого беднягу и выяснить, кто он и с какой миссией прибыл к нам. Исследования его анализов – второстепенно. Главное сейчас – он должен проснуться. Работать мы будем напрямую с мистером Дугласом, первым советником президента. Майкл, на время работы тебе придется пожить в Сан-Франциско.

– А что будет после? – не выдержала Элис. – Мы отдадим его военным, чтобы они ставили опыты? Или отправим обратно… куда? На Луну? На Марс? Боже, мистер Харди, я теряю способность мыслить здраво.

– Все в порядке, моя дорогая. Выпей. – Он протянул ей чашку. – Здесь мелисса и нони. Горько, но успокаивает.

Элис поморщилась, но послушно сделала глоток. Майкл молча наблюдал за ней. В его взгляде было слишком много скрытого – забота, усталость и что-то еще, что Элис не могла разгадать. А вдруг он тоже часть этой игры? Почему он появился именно сейчас?

– Горький, мистер Харди. Как вы это пьете?

– Не всем везет с иммунитетом, как тебе, – усмехнулся он. – Кому-то приходится пить горькое, чтобы оставаться в форме. А что до твоих вопросов… Сейчас задача одна – разбудить гостя, пока он дышит.

Элис растерянно посмотрела на босса.

– Да, дорогая, – кивнул Харди. – Такого у нас еще не было. Были бабочки-пожиратели кукурузы, гусеницы-невидимки, даже муравьи-титаны. Но инопланетянин в теле человека – впервые. Впрочем, за всю историю нашего института мы ни разу не провалили ни одного задания. Работали ночами, неделями не видели семьи – и всегда справлялись. Справимся и теперь.

Он усмехнулся:

– В противном случае я сниму с двери табличку со своим именем и выброшу ее в мусор.

– Вы слишком строги к себе, директор, – вступил Майкл. – Случиться может все что угодно. Но мы справимся.

Харди кивнул.

– Вернемся к команде. Им тоже есть что сказать.

В конференц-зале спорили Рон и Джейсон.

– Глупо не верить словам мистера Харди! – горячился Рон.

– Ошибаться может каждый, – возразил Джейсон. – Подтасовка фактов такого масштаба кому-то выгодна. В любой катастрофе есть чей-то интерес. Надо рассмотреть все варианты.

Харди вошел и рассмеялся:

– Разбуди меня кто-нибудь в выходной и заяви про инопланетян, я бы и сам набил ему морду. Так что я вас понимаю, ребята.

Напряжение в зале немного спало.

– Но предупреждаю, – продолжил он. – Сейчас у каждого есть последний шанс выйти из игры. Подумайте о семьях, об ответственности. Но и о том, какие возможности откроются перед нами, если мы все сделаем правильно.

Никто не ушел.

– Хорошо. Тогда начнем с распределения обязанностей и графиков, – сказал Харди.

К вечеру сотрудники подписали документы о неразглашении. Никто из них еще не знал, что вступает в игру с противником – сильным, хитрым, беспощадным.

Глава 6

Следующим утром директор пригласил Элис в кабинет и сообщил, что с ней желает познакомиться Стивен Дуглас – советник президента, один из самых влиятельных представителей Белого дома, назначенный ответственным за выполнение специального задания.

– Боже, мистер Харди, с чего это вдруг? Почему мистер Дуглас не может общаться с нами через вас? – Элис улыбнулась руководителю. – У меня от волнения даже пульс участился. Почему он хочет видеть именно меня?

– Он наслышан о твоих заслугах и хочет назначить тебя ответственной за лабораторию, где спит наш белый друг.

– Наслышан от вас, господин директор? – наклонив голову, уточнила Элис.

– Разумеется, моя дорогая, – мужчина хитро улыбнулся. – Я скоро ухожу на заслуженный отдых. И подумал, что тебе не помешают связи такого уровня. О результатах работы будешь отчитываться непосредственно ему. Хотя, думаю, он сам все объяснит при встрече. Собирайся, машина ждет.

Элис подъехала к зданию San Francisco Federal Building. Выписанный на ее имя пропуск уже ждал на стойке администратора. Пройдя досмотр, она в сопровождении секретаря поднялась в кабинет советника.

– Миссис Баркли, добрый день! Проходите, – высокий мужчина поднялся навстречу и протянул руку. – Стивен Дуглас, старший советник президента Соединенных Штатов. Рад знакомству.

Он явно происходил из благородного семейства: глаза открытые и ясные, речь богатая и выверенная, умел поддержать разговор на любую тему – от деградации африканских земель до последних лауреатов Шнобелевской премии. Его голос, глубокий и размеренный, его движения, наклон головы или легкий жест рукой, казались тщательно отрепетированными. Статный, уверенный, с прямым носом и высоким лбом, он внушал доверие и даже восхищение. Элис, видевшая его по телевизору, теперь ощущала: вблизи он впечатлял сильнее. Встретившись с ним хоть раз, его трудно было забыть. Но в этой безупречной картине было что-то тревожное: в слишком ровной улыбке, в слишком холодном взгляде, скользнувшем мимо нее, и в кольце с черной короной, которое блеснуло на пальце.

– Благодарю вас, мистер Дуглас. Для меня большая честь познакомиться.

– Я прилетел на встречу с губернатором и решил заодно увидеться с вами. Уверен, вы догадываетесь, зачем, – советник улыбался открыто и обезоруживающе.

– Да, понимаю. Только мне не ясно, почему вы выбрали меня, а не мистера Вуда, – ответила Элис с легкой улыбкой.

– С Майклом я встречусь позже. А по словам директора Харди, вы лучший специалист в области биотехнологии во всей Калифорнии. Поэтому решил лично обсудить детали задания.

– Мне лестно слышать это от вас, – Элис говорила искренне, без кокетства. – Я люблю свою работу и хочу быть вкладом в наш мир.

– Что предпочитаете, миссис Баркли? Кофе или фреш? Может, что-то покрепче? – сменил тему Дуглас.

– Капучино без сахара и кофеина на миндальном молоке, пожалуйста, – ответила Элис.

– Алкоголь не пьете? – удивился он.

– Мне нравится лишь запах алкоголя и настроение, которое он распространяет вокруг. Но для этого нужен подходящий момент.

Мужчина улыбнулся и позвал помощницу:

– Энди, два капучино на миндальном молоке, без сахара и кофеина. И ни с кем меня не соединяй в течение часа.

Элис заметила изящный перстень на левом указательном пальце с черной пятиконечной короной. Мысли о тайных обществах невольно пробудили интерес к его личности. После недолгой беседы на общие темы Дуглас чуть наклонился вперед и понизил голос:

– Могу задать вам вопрос, миссис Баркли?

– Конечно, мистер Дуглас.

– Что вы думаете об инопланетянах?

– Честно говоря, я не верю ни в летающие тарелки, ни в похищения людей. Байки о пришельцах часто отвлекают людей от глобальных проблем: дефицита бюджета или надвигающегося военного конфликта. Акцентируя внимание на внешней угрозе, правительство получает лояльность граждан. Люди сострадательны, милосердны и легко прощают ошибки правителей, отдавая свои жизни ради «общего блага». Так что, советник, – нет, я не верю в инопланетян.

Дуглас слушал с интересом:

– Браво, миссис Баркли. Так откровенно со мной говорят довольно редко, – он рассмеялся, – я ценю вашу искренность.

Элис смутилась:

– Я привыкла говорить прямо. Не умею подбирать слова, чтобы угодить. Наверное, поэтому я не стала дипломатом.

– Я понял, миссис Баркли. Думаю, с вами будет непросто, но я готов попробовать. – Он улыбнулся.

– Прошу прощения, если задела вас. Большая честь работать с вами, – сказала она.

Дуглас кивнул и тихо произнес:

– До того, как мы наткнулись на альбиноса в лесу Далласа, я уже видел следы их присутствия. Год назад мексиканские коллеги сообщили мне о трупе мужчины: обескровленного, с отверстиями на венах, без внутренних органов.

Он выдвинул ящик стола, достал папку с фотографиями и протянул Элис. Пока она с ужасом рассматривала снимки, Дуглас продолжал:

– Поначалу полиция считала это делом маньяка. Но позже пришлось признать: это работа «космических гостей». Выжженный круг, найденный в лесу труп – все указывало на вмешательство пришельцев. Архивы ФБР подтверждают, что это не первый случай. Их цель – похищение, эксперименты и убийства.

Элис разглядывала снимки. Перед глазами всплыло воспоминание о студенческих вскрытиях – но там все было логично, каждое повреждение имело объяснение. Здесь же зияла пустота, будто из человека вывернули не только органы, но и внутренний мир. Ее руки дрогнули, и она поспешно закрыла папку.

– Ваша задача – разбудить это существо и заставить говорить. Оно крайне опасно. В целях вашей безопасности я распорядился поставить у лаборатории двух охранников.

Элис слушала, все еще сомневаясь. Статьи об НЛО казались ей когда-то дешевым маркетинговым трюком. Теперь же слова советника звучали иначе – серьезно, убедительно.

– Если честно, советник, мне трудно поверить…

– Видимо, вы еще не видели его воочию?

– Нет, мистер Дуглас. Я еще не прошла проверку.

– Я готов сделать исключение. Предлагаю прямо сейчас отправиться в лабораторию.

Но увидев ее нерешительность, он добавил:

– Вы боитесь, миссис Баркли?

– Немного.

– Я буду рядом. Лаборатория под круглосуточной охраной, вам нечего бояться, – спокойно сказал он.

По пути в западную лабораторию, в которой находился пришелец, Дуглас рассказывал об известных случаях похищения людей инопланетянами. К концу поездки Элис поняла: истории утомили ее, но впечатлили.

– Почему именно наш институт, а не Пентагон или ЦРУ? – спросила она.

– Президент увидел вашу фотографию и понял: никто лучше вас не справится.

Оба рассмеялись. Элис знала: такие люди умеют красиво уклоняться от неудобных вопросов.

В лаборатории ее поразило количество охраны. Элис помогли одеться в герметичный костюм и провели к длинной белой кушетке, где лежало существо. Она внимательно осмотрела его: рост выше среднего почти в полтора раза, кожа белоснежная с синеватым отливом, местами прозрачная, волосы, брови и ресницы белые, как снег.

– Мистер Дуглас, это не инопланетянин, а альбинос с гипоксией. Возьмите к примеру Султана Кесена. Его рост больше восьми футов. Что касается альбинизма – в среднем на семнадцать тысяч жителей планеты приходится один альбинос. Ваш «пришелец» не демонстрирует каких-то аномалий, указывающих на его внеземное происхождение. Финансируя уфологов, мы тратим деньги впустую. Но даже если внеземные цивилизации существуют, что мешало им захватить нас раньше?

Дуглас внимательно выслушал собеседницу. Когда они вышли из лаборатории, он сказал:

– Ваш директор предупреждал: вы скептик, дитя науки до кончиков пальцев.

– Принципы – единственное, что останется, когда мы уйдем в иной мир, – ответила Элис.

– Кем бы вы ни считали его, миссис Баркли, ваша задача – вывести его из комы. На это у вас месяц. Сделайте все возможное и невозможное.

– Я приступлю, как только мне откроют доступ.

Советник удовлетворенно кивнул и добавил:

– Не вступайте с ним в контакт. Помните: он чрезвычайно опасен.

Он протянул визитку и предложил Элис подвезти до института. Она отказалась.

Советник сел в автомобиль и пожелал успеха в выполнении задания.

Входящее смс известило Элис о том, что Харди организует первое рабочее собрание и через полчаса нужно быть у него.

Элис зашла в кабинет и заметила, что Рона еще нет. На длинном столе лежали разложенные папки, и его пустое место бросалось в глаза. Он зашел в кабинет последним. Его щеки горели, рубашка прилипла к спине, будто он только что вернулся с пробежки. От него исходил резкий запах, смесь одеколона и чего-то металлического.

– Ты в порядке? – осторожно спросила она.

– Все нормально, – отмахнулся он, опускаясь в кресло. Он занял свое место и принялся барабанить пальцами по столу, не глядя никому в глаза.

Тони поднял на него взгляд, и Рон тут же понизил плечи и будто втянул голову в воротник. Он пытался выглядеть спокойным, но все время планерки держался отстраненно, будто мыслями был где-то далеко. Его вопросы звучали не к месту, словно ради видимости. Элис почувствовала, что что-то не так, и решила поговорить с ним после. Но, как только совещание закончилось, Рон стремглав выбежал из кабинета и исчез.

После планерки Майкл поинтересовался у Элис о встрече с советником.

– Прекрасно, – ответила Элис. – Он умен и открыт. Думаю, мы сработаемся. А ты что думаешь?

– Он старается понравиться, хотя это вовсе не обязательно.

– Наверное, это всего лишь рекламный ход, чтобы стать «своим». Политика – как огранка алмаза: одна ошибка, и теряешь миллионы.

– Понял тебя, кудряшка. Но хватит о нем. Пойдем, я угощу тебя ланчем.

Позже, дома, Элис попыталась дозвониться до Рона, но тот не взял трубку и лишь отправил короткое сообщение: «Не волнуйся, я в порядке. Просто немного занят». Так как Рон дружил с ее мужем, Элис обратилась к Дэвиду, но тот лишь с легкой долей сарказма заметил, что в последнее время все известные ему ученые стали вести себя странно – не отвечают на звонки и не перезванивают сами.

Глава 7

Работы в институте заметно прибавилось. Часть группы собирала сведения обо всех известных случаях обнаружения инопланетян, начиная со времен Второй мировой войны. Рон и Джейсон Грин отправились в Гарвард к профессору Болдерману, признанному лучшим гематологом страны. Майкл и Элис вместе работали в западной лаборатории: она наблюдала динамику показателей крови альбиноса, а он тщательно изучал закрытые материалы Управления.

Однажды вечером после планерки Энтони Харди собрал свою группу:

– На следующей неделе нам предстоит сдать образцы крови и подтвердить принадлежность к человеческой расе. Это требование президента. Он решил, что в проекте могут участвовать только люди. Приезжайте в понедельник к семи утра. Голди возьмет образцы. Для справки: кровь президента, его советников и всех приближенных тоже пройдет детальный анализ.

– А если кто-то из нас окажется… ммм… голубых кровей? – спросил Рон иронично.

– Будем надеяться, что мы все люди, – ободряюще похлопал его по плечу Харди. – Решать проблемы будем по мере их поступления. До встречи, друзья. Отдохните в выходные; метеорологи обещали чудную погоду.

Когда Элис вернулась домой, устраивать совместный ужин, который они с Дэвидом планировали накануне, было уже поздно. Ее муж сидел с книгой перед тлеющим камином.

– Привет, милый! – она подошла и поцеловала мужа. – Прости, я совсем погрузилась в работу. Как прошел твой день?

– Если не считать, что мы обещали Майлсам пообедать… – он хмыкнул.

– О черт! – хлопнула себя по лбу Элис. – Я совсем забыла про ужин с ними.

Дэвид покачал головой:

– Ты передо мной в долгу. Пицца Моники снова оказалась несъедобной, и каждый из них назвал порядка пятидесяти причин, почему нам срочно нужно завести ребенка. Уговаривали стать фостерной семьей. Так что… твой день прошел лучше, чем мой.

Элис села к нему на колени, целуя по очереди щеки:

– Милый, мне очень жаль. Представляю, сколько всего тебе пришлось выслушать. Ох уж эта Моника… Иногда мне хочется вырвать ей язык. – Она крепко обняла мужа. – Я, правда, забыла об этом ужине, иначе забрала бы тебя с собой.

Дэвид немного смягчился:

– Как там Рон? Он тоже включен в секретную группу?

– Да, он с нами заодно. Передавал тебе привет. Боюсь, ближайшие недели мы будем работать допоздна. Но обещаю: как только закончим, поедем на Тахо.

Элис вытянула ноги и мечтательно пропела:

– Мы с тобой никому об этом не скажем, выключим телефоны, возьмем твое любимое вино, сэндвичи, будем смотреть на звезды…

– Лазанья осталась? – спросила Элис, обвивая шею мужа.

– Осталась, но тебе придется ужинать одной. Пицца Моники отбивает аппетит в принципе.

Элис улыбнулась, потянула Дэвида к столу, зажгла свечи и разогрела ужин. Расставляя приборы, она между делом сказала:

– Забыла сказать, в нашу команду включили Майкла. Тони решил, что его опыт пригодится.

Радостное выражение на лице мужа сменилось мрачным: он молча поднялся в кабинет. Элис прикусила губу, виновато думая: «Сначала Моника испортила ему обед, а теперь и я… Надо было рассказать о Майке завтра».

В понедельник утром возле лаборатории собрались все участники секретного задания. Ожидая своей очереди, они обсуждали интернет-истории о похищениях инопланетянами, их губительных миссиях и чудовищной жестокости, не подозревая, что ни один из этих слухов не содержал даже одного процента правды.

Джейсон рассуждал громче остальных. Видимо, эта тема давно волновала его.

– Инопланетяне посещали Землю с момента ее сотворения. С одной стороны, об этом знают даже школьники. С другой, – любые сведения тщательно скрываются, а случайные новости искажаются, обрастая слухами. Надо во что бы то ни стало разбудить того чувака и выведать у него правду.

– А я читал, что правительства восьми крупнейших держав обменялись данными о контактах с инопланетянами, – добавил его коллега. – За «близким контактом третьей степени» наблюдают специальные люди. Если тот, кто имел опыт общения с пришельцами ведет себя тихо, его оставляют в покое. А если начинает привлекать внимание, – доводят до такого состояния, что он сам начинает сомневаться в собственной адекватности.

Кто-то пожимал плечами, кто-то советовал не верить сплетням, кто-то по-прежнему считал, что после того, как они разбудят спящего, выяснится, что никакой он не инопланетянин, а просто переросток из Монтаны или Южной Дакоты.

К началу рабочего дня все члены команды сдали кровь и разошлись по кабинетам, не вызывая подозрений коллег. Элис включила компьютер, готовясь изучать гемоцианин, отвечающий за транспорт кислорода у альбиноса, когда зазвонил внутренний телефон:

– Зайди ко мне, – это был Харди.

Раздавая задания, директор складывал в портфель папки:

– Элис, я должен ненадолго уехать. Один старый друг, профессор из Стэнфорда, согласился поделиться со мной кое-какой информацией. Его мнение может пригодиться. К вечеру я вернусь.

Он подмигнул Элис, протягивая чашку со своим фирменным чаем:

– Примерно к полудню в институт доставят секретный груз дипломатической почтой. В нем – герметичные контейнеры с биоматериалами высших должностных лиц страны. Даже президентские образцы будут среди них. Исследования должны пройти в условиях полной изоляции. Так что, пожалуйста, проследи, чтобы все осталось в строжайшей тайне. Официальная версия для младшего персонала – плановая проверка иммунных маркеров должностных лиц.

– Без проблем, мистер Харди, – кивнула Элис. – Когда планируете вернуться?

– Сегодня ночью. Я хочу лично дождаться результатов.

Голос директора стал серьезнее:

– На карту поставлена судьба всего мира, Элли. Как сказал советник, альбиносы крайне жестоки и агрессивны. Если в числе первых лиц президента есть, скажем так, незваные гости, они приложат максимум усилий для того, чтобы не выдать себя. Нам всем нужно быть крайне осторожными.

Женщина скептически кивнула, обняла Энтони и спустилась в лабораторию, где молодая лаборантка Голди Уайт уже приступила к исследованию образцов крови своих коллег.

Глава 8

Элис не верила в жестокость инопланетян, в их коварство и чудовищные миссии на Земле. Она в принципе не верила в инопланетян и была убеждена, что кровь абсолютно всех исследуемых пациентов окажется нормальной. Она также была уверена, что загадка с мистером Смитом вскоре разрешится и инциденту найдется разумное объяснение.

К обеду, как и говорил Тони, в лабораторию доставили груз. После того как последняя коробка, герметично закованная в пленку с черным клеймом «Секретно», была аккуратно выгружена на пол, в помещении повисла пауза. Лаборантка, машинально поправив перчатки, подняла глаза на Элис:

– Миссис Баркли… скажите честно, нам что-то угрожает?

– Разве что недосып и отсутствие выходных, пока мы не проверим всю кровь, – попыталась шуткой успокоить ее Элис. – Один из сотрудников Белого дома привез из заграничной поездки неизвестный вирус. Нам предстоит выяснить, здоровы ли остальные. Помни о конфиденциальности, Голди. Мистер Харди доверяет нам.

Женщины погрузились в исследования, лишь изредка отрываясь от микроскопов, чтобы размять затекшие от монотонной работы плечи и шею.

После обеда в дверях лаборатории появился Майкл.

– Привет, кудряшка. Как успехи?

– Привет. Как видишь, мы с Голди не скучаем, – она указала на металлические коробки, плотно стоящие длинными рядами на лабораторном столе.

Он подозвал ее и тихо сказал:

– Продолжим разговор в другом месте.

Когда они вошли в кабинет Элис, Майкл продолжил.

– Я изучаю сведения о Ричарде Хопкинсе. Его отца якобы похитили инопланетяне, вернули обратно, а через месяц он умер. Он написал об этом книгу. Помнишь, я рассказывал о нем?

– Помню. Но это же книга, Майки, художественный вымысел, – Элис улыбнулась. Солнечный свет бил Майклу прямо в лицо. Она вдруг вспомнила, как когда-то давно он так же стоял в дверях ее комнаты в общежитии и уговаривал пойти на свидание.