Девочка Кая

Глава 1

(Ксюша)

– Как же здесь красиво! – вдыхаю морозный воздух полной грудью, выйдя из машины.

Я уже забыла, когда мы в последний раз выбирались куда-то, особенно за город. Но в этом году отпуск Ярослава пришелся как-раз на канун нового года. Поэтому я уговорила мужа поехать на базу отдыха и провести праздник здесь. И Данька набегается вдоволь среди заснеженных елей. Ему неинтересно сидеть в квартире. А гулять на нашей усыпанной песком и реагентами детской площадке ему уже надоело. У меня тоже уже нет сил сидеть в четырех стенах.

– Мама, смотли, белка! – радостно хлопает он в ладошки, увидев шустрого зверька на дереве. Рыжая красавица с пушистым хвостом задорно скачет по веткам, перепрыгивая с одной на другую. Хорошо ей, делает все, что хочется.

– Дань, не лезь в сугроб, – ворчит Слава, доставая чемодан из багажника. – Ксюш, ну смотри ты за ним, сейчас снега наберет в сапоги. Если температура поднимется, весь праздник на смарку.

– Малыш, пойдем дом посмотрим, – беру на руки трехлетнего сына и поднимаюсь на крыльцо деревянного треугольного домика.

Мы в браке с Гуровым уже пятый год. Но я все никак не привыкну к мужу. Он не поднимает на меня руку, не обижает Даню, заботится о нас. Я благодарна за все, что он делает для семьи. Но морально чувствую себя подавленно, а постоянное чувство вины гложет изо дня в день, напоминая мне о совершенной четыре года назад ошибке.

– Мама! Елка, елка! – вырывается Данька и бежит к усыпанной яркими шарами ели в гостиной. Запрокинув голову и раскрыв рот, смотрит на золотистую мигающую звезду на верхушке дерева. – Ух ты! Мам, а подалки будут?

– Конечно будут, сынок. Ведь Новый год – это время чудес, – присаживаюсь на корточки и помогаю Дане снять рукавицы.

– А тебе Дед Молоз подалит подалок? Желание сбудется?

– Нет, малыш, – вздыхаю, стараясь не показывать, что у самой глаза на мокром месте. – Дед Мороз исполняет только детские желания, к сожалению.

А мама уже не верит в сказки. Особенно, если их рассказывают взрослые дяденьки, которые, получив желаемое, бесследно испаряются.

– Тогда я загадаю, мам. Я хочу, чтобы ты была сисливой. Он исполнит его? – смотрит на меня полными надежд глазами.

– Конечно, – улыбаюсь и целую сына в холодный после улицы нос.

Только с чего Даня взял, что я несчастна? Вроде все у нас хорошо сейчас. При сыне я стараюсь улыбаться и жить полной жизнью, насколько это возможно. Вот даже за город выбрались на новогодние праздники.

– Мам, я пойду папе помогу вещи плинести, – срывается он с места и бежит на улицу.

Я снимаю полушубок и подхожу к камину. Протягиваю руки к теплу от огня. Жаль, что сердце так же не согреть.

Вспоминаю, что не выпила таблетку. Беру сумочку и иду на кухню. Нахожу кувшин с водой и наполняю прозрачный стакан. Первые полтора года после рождения сына я пыталась сама справиться с депрессией. Но не получилось. Поэтому сейчас принимаю антидепрессанты. Помогают плохо, но зато засыпать легче. А в праздники ничего не спасает. Каждый Новый год как испытание. Пытаюсь свыкнуться, что ничего не изменится. Что в моей жизни больше нет места любви и чудесам. Но каждый раз сердце разрывает от боли, причиненной тем, кого я любила больше всего на свете. Кому поверила и была готова пойти на все, чтобы быть с ним. А он… Он просто предал меня.

– На улице снег начинает валить, – бухтит Ярослав, входя в дом и громыхая чемоданами. – И чего мы сюда поперлись? Лучше бы к родителям поехали, – стряхивает снег со своей модной прически "шторы". Терпеть ее не могу.

Родители Славы живут в элитной новостройке. Там и каток залили, и елку нарядили, но вот для малышей развлечений никаких нет. Не вижу смысла из одной квартиры ехать в другую. А здесь организована целая программа для деток. Даньке точно понравится. Стоп, а где он?

– А где Данька? – испуганно смотрю на мужа, не обнаружив с ним сына.

– Так ты же сама его в дом уводила.

Я хватаю шубу и, запрыгнув в сапоги, выбегаю из дома. На улице темнеет, но вдоль дорожек горят тусклые фонари.

– Даня, – зову сына, но никто не отзывается. Его нет ни на крыльце, ни на дорожке, ведущей к дому.

Несусь к машине, но и там его не нахожу. Пытаюсь разглядеть детские следы, но свежий снег уже успел припорошить их. Сердце готово разорваться от одной мысли, что сын потерялся. Территория турбазы большая, повсюду деревья и сугробы. А он еще и без варежек, хоть они и на резинке висят. Меня колотит от страха за Даньку. Я мечусь из одной стороны в другую, пытаясь понять, куда он мог пойти.

– С вами как обычно, – злится Слава, выйдя следом за мной. – Иди в ту сторону, а я у въезда проверю.

Быстрым шагом иду в сторону других домиков, пытаясь дозваться сына. Куда же ты мог деться? Минуя горку и ледяные скульптуры, бегу по тропе, заглядывая за каждую елочку. Глаза начинает застилать слезами. Что я за мать такая? Как могла потерять ребенка?

Надежда вспыхивает маленьким огоньком, когда красный помпон мелькает в пестрых санях. Со всех ног бегу туда, вытирая слезы рукавом.

– Данька! – подлетаю к инсталляции и хватаю сына, прижимая его к себе. – Господи, как же я перепугалась! Мама чуть с ума не сошла! Зачем же ты убежал, малыш?

– Мама, – недовольно упирается в меня ладошками в варежках. – Ты же сейчас мандалин лаздавишь.

– Какой еще мандарин? – не понимаю, о чем он лопочет.

– Вот, Дед Молоз подалил, – достает из кармана фрукт и демонстрирует мне.

– Какой еще Дед Мороз? – выпускаю сына из объятий и ставлю на ноги. Аниматор, что ли?

Оборачиваюсь и делаю резкий вдох. Сердце сжимается до предела, а затем моментально разрывается в клочья, разнося по венам жгучую адреналиновую смесь. Вижу перед собой до боли знакомый образ. Внутри меня закипает буря эмоций: гнев, боль, страдание, любовь. Все перемешивается в смертельный коктейль, который я, захлебываясь, опрокидываю залпом. Тело дрожит, а руки и ноги становятся слабыми, не позволяя мне пошевелиться. Головой понимаю, что нужно хватать Даню и бежать. Но вопреки всему не могу отвести взгляд от его горящих глаз. Никогда не думала, что любовь к Вадиму Кайровскому станет для меня самой глубокой болью на свете. И самой желанной погибелью. Стою перед ним и снова, как в своих снах, в который раз воскресаю и умираю, увидев его.

– Привет, Ксюш.

Глава 2

(Вадим)

Очередной год проживаю, как в коматозе. Наши веселятся, готовятся к Новому году, а мне не до этого. Мир разрушен той, которая обещала любить меня вечно, а сама осталась с мужем и родила ему ребенка. Забыла меня, вычеркнула из своей жизни за ненадобностью.

– Вадим, ты уверен, что хочешь вернуться в наше подразделение? Если хочешь, могу похлопотать, переведут на тепленькое местечко, – предлагает командир нашего отряда.

Я после армии сразу в полицию пошел. А там Бессонов меня заметил и к себе в отряд взял. Так я и стал бойцом спецгруппы. Сейчас мне почти тридцать, а я до сих пор, как мальчишка, горю этим делом – борюсь со злом.

– Спасибо, Бес, но нет. Я уже привык с пацанами в одной связке работать. Да и вернуться в строй будет проще, если рядом все свои.

– Ага, особенно Гуров. Тоже рядом. Не лез бы ты на рожон, дружище. Знаешь же, что этот папенькин сынок опять ядом плеваться будет, если тебя увидит рядом со своей женой.

– Не переживай, Стас, разберусь, – хватаю мандарин, куртку и выхожу на улицу.

Я уже представлял себе тысячу раз, как встречусь с Ксюшей. И разыгрывал в мыслях сотни сценариев. Но ни в одном из них я больше не смотрел на нее, как на родную любимую женщину. Ненавижу ее. Поэтому затолкаю все прошлое поглубже и просто смирюсь с тем, что нам, возможно, придется когда-нибудь пересекаться на работе. Вот и все. Просто чужая жена, просто медичка на работе, и то не факт. Да, еще болит, ноет. Это уже как хроническая болезнь. Привык к ней, если не тревожить. Но сегодня не тревожить уже не получается, как и каждые новогодние праздники. Это уже стало моим гребанным проклятием.

Закуриваю. За мной на улицу выходит Бес. Встает рядом, облокотившись на деревянное ограждение. Вижу, что еще что-то сказать хочет. Он не из тех, кто долго ходит вокруг да около, но сейчас почему-то не решается.

– Говори уже, – прислоняюсь затылком к холодной стене террасы и выпускаю дым. Думаю, что хуже мне уже вряд ли будет. Но ошибаюсь.

– Ксюша из декрета выходит после Нового года, – режет он меня по живому. Надеялся, что эта сердечная рана зарастет и огрубеет, но нет. Каждый раз она начинает кровоточить, стоит мне заговорить о Гуровой.

“Нет, больше не болит. Не болит, – уговариваю сам себя, повторяя, как мантру”.

Столько лет прошло, а меня все не отпускает. Пронзило в самое сердце, как пулей на вылет. Говорят же, что женщина для мужика – погибель. Вот моей смертью и стала наша медичка Ксения Сергеевна Гурова. Жена сослуживца, если это можно вообще так назвать, которого я никогда не уважал ни на грамм. Сам он полное ничтожество, крыса тыловая. Все, что может, так это прятаться за спиной своего отца-полковника. Но тот вроде нормальный мужик, что не скажешь о его никчемном сыночке. Надо было Георгию Борисовичу своего Славика на танцы отдавать, а не в полицию пропихивать. Тем более в спецотряд, пусть и кадровиком. Вообще не понимаю, что Ксюша нашла в нем. Почему с ним осталась, если подо мной стонала, мне в любви клялась? Сука, ненавижу. Как же я ее ненавижу.

– Да похрен, Бес. Переживу, – отталкиваюсь от ледяной стены и застегиваю куртку до самого верха. Накидываю капюшон. Сбегаю вниз по обледеневшим ступеням.

– Куда ты? – бросает мне в спину Стас.

– Прогуляться.

– Ага, как же, похрен ему, – вздыхает он и уходит в дом, оставив меня в покое.

Под сапогами хрустит снег, а я медленно иду по дорожке, разглядывая проступающую луну. Хочется волком выть на нее от тоски по тем временам, когда мы с Ксюшей были вместе. Каждый день вспоминаю наши встречи. Не могу выкинуть ее из головы. Да и не хочу. Она лучшее, что со мной было. Но теперь как-то нужно приспосабливаться к новым реалиям. Вот так вот меня шманает уже четвертый год.

Дохожу до площадки с декорациями и ледяными скульптурами и вижу пацаненка лет трех. Оглядываюсь по сторонам в поисках его родителей, но никого поблизости больше нет. Подхожу ближе. Малец пыхтит, пытаясь взобраться в сани Деда Мороза, запряженные бутафорскими оленями.

– Ты тут один, что ли? – помогаю мелкому усесться в сани.

– Один, – деловито отвечает, складывает ладошки на колени и сидит, словно чего-то ждет. Прям как я возле Ксюшиного кабинета когда-то. Нет, все, пора выкинуть из головы всю эту хрень о ней. Иначе кукухой поехать можно.

– А родители твои где? – еще раз оглядываюсь.

– Говолю же, один я, – сердито отвечает. Забавный. – Не мешай мне Деда Молоза ждать.

– Так ты руки отморозишь. Он же холодный, а ты без варежек. Дай-ка помогу, – напяливаю мальчугану варежки, которые висят на резинке, и протягиваю мандарин. – Держи. И на кой ты его ждать собрался?

– Желание хочу загадать, – отвечает, засовывая мандарин в карман. Потом резко возвращает на меня взгляд и смотрит круглыми голубыми глазенками. – Ты Дед Молоз?

– Ты с чего так решил? – смеюсь над ним. – На мне нет ни шубы, ни бороды.

– Так лано же еще. Новый год не сегодня. Вот ты и без костюма.

– Ну ладно, раскусил! Загадывай свое желание. Чего хочешь? Машинку на пульте управления или вертолет? – а я, так и быть, передам хотелки родителям, когда они объявятся.

– Нет, – отвечает с серьезным выражением лица. – Я хочу, чтобы мама была сисливой. Так ты исполнишь? – радуется, глупый. Если бы мы все были счастливыми, просто загадав желание у Деда Мороза. Я бы тогда уже давно Ксюху себе загадал, чтоб моей была.

– Попробую, раз ты так хочешь. Вот сейчас найдем твою мамку и осчастливим, – киваю найденышу.

– Спасибо! А то она мало улыбается и плачет иногда, когда не видит никто.

– Эт плохо, что плачет.

– Данька! – врывается в наш тихий мужской разговор женский голос. – Господи, как же я перепугалась! Мама чуть с ума не сошла! Зачем же ты убежал, малыш?

Наблюдаю за сценой воссоединения. А самого словно током прошибает. Все нутро за секунду в фарш перемалывает. Смотрю на нее и крышей еду. Все тот же голос, те же светлые локоны, рассыпанные по плечам. И голубые, как небо, глаза. Вот так встреча.

Опустив мальца на землю, поднимает на меня взгляд и замирает. Узнала? Конечно, узнала, такое не забывается.

– Привет, Ксюш.

– Привет, – тихо отвечает дрожащим голосом. Все такая же красивая, зараза. Словно и не было тех четырех лет разлуки.

– Мам, можно на голку? Я всего палу лаз скачусь. Ну, пожалуйста! – дергает мальчишка за рукав ее короткой шубки.

– Даня, значит? – не обманул меня мой слух? Какая же ты гадина, Ксения Сергеевна. Не только сердце и душу у меня отобрала, но и имя, которым мечтал назвать своего сына. От нее, между прочим. Но это так и осталось лишь мечтой. Ненавижу.

– Хорошо, но только пару раз, – отпускает от себя буквально на несколько метров. Снова поднимает на меня когда-то до безумия любимый мною взгляд.

А меня ломает так, что не могу сохранять то спокойствие и холодность, которые собирался. Делаю шаг, еще один. Чувствую ее легкий ванильно-цветочный аромат, который навсегда осел в моих легких. Думал, придушу при встрече предательницу, захлебнусь от ненависти. Но вразрез разуму касаюсь ее мягких пушистых волос, стряхивая с них невесомые снежинки. Накидываю на ее голову капюшон, чтоб не простудилась. Не хотел ведь даже на секунду касаться ее. Но стоило увидеть, как всю мою крепость, которую выстраивал все четыре года против Ксюхи же, разбомбило к хренам за долю секунды, как увидел ее воочию. Что же ты со мной сделала? Зачем мою душу в решето превратила?

– Как ты? – все, что могу выдавить из себя. На самом же деле у меня куча вопросов к ней. Какого хрена она пошла на попятную? Почему осталась с этим ушлепком? А может, меня никогда и не любила вовсе? Или деньги Гурова оказались важнее? А вернее будет сказать, его папочки. Но сейчас все это становится неважно. Меня просто рвет на части от того, что вижу ее, что она так близко. Обещал же себе не подходить ближе положенного. Не вдыхать с жадностью ее запах, не прикасаться к мягким волосам. Но сейчас все установки разносит к черту. Хочется схватить ее и силой заставить быть со мной. Ведь именно так и надо было поступить тогда. А не давать ей время.

– Что ж ты четыре года назад не поинтересовался? – зло бросает, плотнее запахивая шубку. Еще и наезжает? Какого черта, Ксения Сергеевна?

– Так интересовался же, Ксюш, – болезненно отзываюсь и касаюсь ладонью ее холодной щеки. Готов к тому, что она оттолкнет. Но она не делает этого. – Ты ж сама отворот-поворот дала.

– Не перекладывай все с больной головы на здоровую, Вадим. Если бы ты хотел, все было бы по-другому, – отвечает с обидой. Серьезно, мать твою? Это я виноват?

– Дура ты, Ксенька. Я ж любил тебя больше жизни, а ты… – очерчиваю большим пальцем ее губы, которыми раньше с жадностью упивался. Кажется, что Ксения до сих пор моя. Но это лишь иллюзия. А может, и тогда все было неправдой? Да нет, я же сам видел, как она любила, отдавалась мне полностью. Любовь это была.

Замечаю, как дрожат ее ресницы, а глаза начинают блестеть. Жалеет, что мы расстались? Как бы я хотел, чтобы жалела. Но если это было бы так, она не жила бы сейчас с Гуровым и не родила ему сына. Жаль, что не мне. Я мечтал об этом когда-то.

И вот сейчас она снова передо мной. На секунду мой воспаленный разум подает надежду, а что если все можно исправить, вернуть? А вдруг еще все можно повторить? Но мой бред обрывают.

– Кай, ты куда пропал? – орут пацаны во весь голос, возвращая меня в реальность. Ксенька дергается и выпархивает из моих рук.

Глава 3

(Ксюша)

Я вышла замуж за Гурова не по большой любви. По крайней мере, с моей стороны. Я пришла медсестрой в спецотряд Бессонова сразу после универа. Там и познакомилась с Ярославом. Он сразу стал оказывать мне знаки внимания. Дарил цветы, таскал шоколад и конфеты, провожал до дома. Я понимала, что он хочет от меня больше, чем просто рабочие отношения и дружбу. Но я не могла ему этого дать. Ну не екнуло во мне ничего, не зацепило. Я сразу дала понять Гурову, что его ухаживания ни к чему не приведут. Но он продолжал настаивать на своем.

А через пару месяцев я сама попросила его о помощи.

В корпусе "спецов" всегда работал медпункт. По утрам бойцы проходили быстрый медосмотр. Я мерила давление, пульс, температуру, оценивала кожный покров. И только после этого допускала до смены или тренировки. На непредвиденные случаи у нас имелись и серьезные препараты. Но инъекции я не делала, не приходилось. Да и на это в штате был врач. Поэтому этим в случае чего занималась Надежда Юрьевна.

Но в тот злополучный день я находилась в кабинете одна. Соответственно, и кабинет после ухода закрывала тоже я.

Придя на работу в понедельник, я обнаружила, что шкафчик с препаратами был приоткрыт. Видимо, я просто была уставшая и забыла его закрыть. Но когда я недосчиталась одного из сильнодействующих препаратов, чуть с ума не сошла. Ведь ответственность за них в тот день лежала на мне. А это грозило мало того, что лишением должности, так еще и служебным расследованием. Меня трясло так, что я даже стакан воды выпить не могла, не стуча по нему зубами. Вот тогда Слава и застал меня в кабинете всю в слезах. Успокоил, пообещал помочь. Через его отца все это дело быстренько замяли. А я дальше продолжила работать на своем месте. После этого случая Гуров меня и дожал. Конечно же, я была безмерно благодарна за помощь. В итоге не смогла отказать и вышла за него замуж. Он знал, что вселенской любви я к нему не испытывала. Но и это не было для него препятствием. Он убедил меня в том, что его любви хватит на двоих. Так и началась наша совместная жизнь.

Думала, привыкну, смогу полюбить Ярослава. Но уже через полгода я поняла, что больше нет никаких сил делить с ним быт и постель. Я просто устала и была морально выжата. Меня уже ничего не радовало, я жила по инерции.

– Ксения Сергеевна, что-то на вас в последнее время совсем лица нет, – заметил Бессонов, пока я мерила ему давление. – Или это бледность? Никак пополнение в семействе предвидится?

С командиром отряда у нас складывались довольно теплые отношения. Он часто заходил ко мне, чтобы справляться о состоянии своих бойцов. Иногда приструнивал некоторых, чтобы не липли лишний раз. Жаль, на Гурова в свое время это не подействовало.

– Я не могу больше, – отложила я тонометр. Бессонов был тогда единственным, с кем я иногда могла позволить себе поговорить на темы, не касающиеся работы. – Хочу подать на развод.

– Вот те раз, – удивился он. – Хотя я и раньше не понимал, что ты в нем нашла. Но это и не мое дело. Но скажу так: если что-то не устраивает, лучше сразу отсекай. Ты девка видная, молодая, одна не останешься. Вон мои бойцы так и ныряют к тебе в кабинет.

Но про случай с пропавшими препаратами Бессонов не знал. Об этом, кажется, вообще никто не знал, кроме меня, Ярослава и его отца.

– Да не нужен мне никто. Но и с Ярославом у нас не клеится. Вот и задумалась.

Но после разговора с Бессоновым я все же решилась поговорить со Славой. Выбрала подходящий вечер и после ужина призналась:

– Слав, я безмерно тебе благодарна за все. Без тебя неизвестно, где бы сейчас была и что делала. Но я не могу так больше. Давай разведемся?

– Ксюш, ты, наверное, заболела или устала. Возьми отпуск на пару недель, – отмахнулся он от меня.

– Устала. Но не от работы. От жизни такой устала.

– От какой, Ксюш? – разозлился он. – Живем не бедно. У тебя все есть. Я люблю тебя. Разве этого мало? – швырнул он вилку, которую держал в руке, на стол. Та звякнула о тарелку и упала на пол.

– Слав, но я не люблю тебя.

– Ты забыла, почему сейчас живешь как сыр в масле, а не за решеткой или где-нибудь под забором за свою халатность? Напомнить, что за препараты ты прошляпила? Или не прошляпила, а украла и решила строить из себя невинную овечку?

– Слав, ты же знаешь, что они просто пропали из кабинета, – до слез обидно мне, что он до сих пор обвинял меня в краже. Да и зачем бы они мне были нужны?

– Ты, Ксюша, прежде чем говорить о разводе, подумай хорошо. Стоит ли свою жизнь ломать? Ведь те твои глупые объяснительные и бланки отчетности никуда не делись, – смяв грязную салфетку и бросив ее на стол, Ярослав ушел в спальню. Я же еще целый час тихо рыдала на кухне.

Но все изменилось, когда в этот особенный отряд пришел Кайровский. Это было незадолго до новогодних праздников. В холодное морозное утро ко мне в кабинет вошел он. Стянул с себя футболку и, развалившись на кушетке, потребовал осмотра.

– Кайровский, если у вас нет жалоб, то мне достаточно измерить вам давление и пульс.

– Так есть жалобы, Ксения Сергеевна. Вот как вас с увидел, так сердце защемило и пульс подскочил. Вы будете меня спасать?

Я застегнула ему манжету и приложила стетоскоп к локтевому сгибу. Но, кажется, давление и пульс подскочили вовсе не у Вадима. От парня исходила такая мощная энергетика, что меня буквально сносило этой волной. И так начиналось каждое мое утро. Он заходил ко мне в кабинет, и моя жизнь моментально окрашивалась во все цвета радуги.

– Доброе утро, Ксения Сергеевна, – смотрел он прямо в глаза, произнося мое имя гипнотическим голосом. – Вы как всегда прекрасны. И почему такое сокровище досталось не мне? – говорил он, водя кончиками пальцев по моему запястью, пока я пыталась слушать его пульс, который и правда учащался в последние дни.

– Исключить кофе по утрам, – пыталась я держаться отстраненно.

– Мне, Ксения Сергеевна, надо не кофе исключать из рациона, а увеличивать утреннюю процедуру осмотра. Чем чаще и дольше ваши нежные руки прикасаются ко мне, тем лучше я себя чувствую, – улыбался он, смотря на меня, как кот на сметану.

– Кайровский, я замужем, – убрала я его ладони со своей талии.

– А мне плевать, – посерьезнел вдруг он. – Детей у вас нет, а муж – не стенка, подвинется. Тем более такой, как Гуров. Он, кроме как бумажки писать и в архивах ковыряться, в своем кабинете больше ничего и не может, – схватил он тогда свою футболку и вышел.

И что это было?

Глава 4

(Ксюша)

Хватаю Даньку и просто сбегаю. Эта база отдыха, конечно, довольно популярна, но вот встретить здесь Вадима я совершенно не ожидала. Он же уехал в другой город. Откуда он здесь взялся? Приехал к друзьям на праздники? Надеюсь, я больше не увижу его. Иначе с ума сойду. Он оставил меня, бросил. Молча перевелся в другой город. А меня до сих пор подбрасывает в его присутствии. Но сейчас дело даже не во мне. Кайровский видел Даню.

– Мам, он обещал исполнить желание! – радостно сообщает сынок.

– Какое желание? Кто? – никак не могу прийти в себя после этой душераздирающей встречи. Зачем он вообще подошел ко мне? Зачем касался? К чему слова про любовь, если он сам все разрушил? Я была готова уйти от мужа и быть с ним. Даже вещи уже собрала. Господи, да я уже на все была готова ради него. Но что сделал Вадим? Принял предложение о переводе с повышением в должности. И просто молча сбежал, как последний трус, даже не поговорив со мной.

И что мне оставалось делать? Пойти беременной в никуда, лишившись работы, жилья и поддержки? Ярослав простил меня и сам предложил остаться. И я снова обязана ему за все. И теперь точно не собираюсь верить сладким речам Кайровского. Все его слова оказались на деле пустыми обещаниями.

– Как это кто? Дед Молоз же, мам. Он пообещал мне, что сделает тебя сисливой.

У него была такая возможность. Но он променял ее на очередное звание. Надеюсь, оно того стоило. А я и без него справлюсь.

– Я уже счастлива, малыш. Ведь ты нашелся невредимым и даже не замерз! – целую сынишку в щечку.

Нам навстречу идет Слава. Знаю, что сейчас будет выговаривать мне за поступок сына. Ведь так каждый раз, как Даня проказничает или даже просто не собирает свои игрушки. Но он же просто ребенок! Я не понимаю, почему он должен ходить по струнке в три года.

– Пап, я видел Деда Молоза! – никак не угомонится Даня.

– Какого еще Деда Мороза? – распахивает Слава перед нами дверь.

– Просто аниматор, – отмахиваюсь, а у самой сердце бьется так, что можно и сквозь шубу почувствовать. Ладно хоть мое состояние можно списать на произошедшее и то, что я переживаю за сына.

– Ксюш, ну ты воспитывай его как-то, – недоволен Ярослав. – Сколько можно? То одно, то другое. Если он сейчас так себя ведет, что будет дальше? Совсем от рук отобьется, потом сама же плакаться будешь. Надо строже к нему относиться.

– Он еще маленький, – захожу в дом и, раздев Даню, прямиком несу его в ванную. Набираю теплой воды и добавляю его любимую малиновую пенку для купания. – Надеюсь, ты не простынешь, малыш.

– Мам, а Дед Молоз еще плидет? – спрашивает, плюхаясь в ароматной воде.

– Конечно, – улыбаюсь, как и хотел Данька. – Завтра на утреннике ты как раз его и увидишь. И даже кулек со сладостями от него получишь.

Сажусь прямо на пол, прислонившись спиной к кафельной стене. Пытаюсь успокоиться. Господи, почему я снова встретила Кайровского? За что мне это испытание? А если Слава узнает, что он здесь? Я не хочу портить и без того хрупкое спокойствие в семье. А там, где Вадим, ни о каком спокойствии и речи быть не может. Они же друг другу готовы глотки перегрызть. А самое постыдное, что это все из-за меня. Я виновата в том, что муж не доверяет мне и злится каждый раз, как разговор заходит не только о Кайровском, но и в принципе о работе. Слава против того, что я выхожу из декретного отпуска. Но я просто уже не могу сидеть в четырех стенах и сходить с ума. Мне нужно хоть какое-то разнообразие, общение. Тем более, что Кай больше не работает с командой Бессонова. А значит, у мужа и повода для ревности больше нет. Тем более, что я сама больше ни за что не подойду к нему и на пушечный выстрел.

– Мама, я накупался, – выдергивает меня из мыслей довольный Данька.

Я укутываю сына в большое мягкое полотенце и несу в детскую комнату. Но, несмотря на уютную пижамку и любимого зайку под боком, Даня не хочет засыпать.

– Мам, а зачем Дед Молоз одевается в сталого деда, если он не такой уж и сталый?

Мне не хочется рушить детские фантазии, но эти разговоры меня с ума сведут. С чего Даня вообще решил, что Вадим – Дед Мороз? Он ведь был без всякого костюма или даже колпака.

– Малыш, это был ненастоящий Дед Мороз. Ты ошибся. Настоящего ты увидишь завтра.

– Мам, ты не понимаешь! – возражает он, тряся своей маленькой ручкой. – Это точно был он. Я слазу это понял. У него глаза доблые.

– Ладно, – сдаюсь я, чтобы не спорить, и глажу сына по макушке. – Спи, мой хороший.

После того, как Даня засыпает, я выхожу из его комнаты и, прикрыв дверь в детскую, иду на кухню. Хочется выпить горячего молока или хотя бы чая. За столом сидит Слава, уткнувшись в телефон. Я разбираю пакет с продуктами и складываю все в холодильник. Хоть я и не планирую ничего готовить, ведь здесь отличный ресторан с баром, но всегда боюсь, что Данька захочет любимый фруктовый салат с йогуртом или печенье. Поэтому взяла все необходимое с собой.

– Ксюш, – подходит сзади Слава и обхватывает меня руками, прижимая к себе. – Может, прям на кухне?

– Нет, я не могу, – убираю его руки. – Не до этого. Я перенервничала из-за Дани.

Заниматься с мужем сексом мне хочется крайне редко. А если признаться откровенно, то никогда. Я просто не испытываю к нему такого влечения и острого желания, как у нас было с Вадимом. С мужем я просто исполняю супружеский долг. Потому что так правильно, так меня учили еще с момента взросления. Мужа хотеть вовсе не обязательно, и получать с ним удовольствие тоже. Но вот чтобы муж был всегда доволен – это святая обязанность жены. Ведь он в семье главный, он добытчик и защитник, а значит, его благополучие должно быть на первом месте. А удел жены – быть послушной и благодарной. И когда я призналась родителям, что хочу развестись, разразился скандал. Ведь меня обеспечивают, не бьют. А я, неблагодарная, позорю их и своего мужа. Родители после этого просто отвернулись от меня и прекратили всякое общение. Они даже ни разу не видели своего внука. Поэтому я и хочу скорее выйти на работу и встать на ноги. Просто надеюсь, что Гуров когда-нибудь меня все же отпустит.

– Я схожу в бар, там подают молоко с пряностями, хорошо?

– Ладно, сходи, – слышится недовольство в его голосе. – Может, успокоишься. Только не долго, я буду ждать тебя в постели, – целует меня и уходит в спальню. А я вытираю ладонью место поцелуя. Слава всегда оставляет слюни на моей коже. А мне противно от этого.

После накидываю шубу и сбегаю из дома.

Глава 5

(Ксюша)

Захожу в уютное помещение, украшенное лампочками и гирляндами. Всюду деревянные столики, пахнет деревом, смолой и пьянящим глинтвейном. Все пропитано счастьем и спокойствием.

Я иду к бару и заказываю себе пряный напиток. Мне хочется немного расслабиться и успокоиться. Из колонок льется приятная музыка, негромко беседуют посетители. Даже официанты в новогодних колпаках обслуживают гостей без лишней суеты. Пока стою у бара и жду, на секунду прикрываю глаза и чувствую, как на мои плечи ложатся мужские руки. Медленно они скользят по моим плечам. Как же мне это знакомо и желанно, что даже кажется реальностью. И этот знакомый запах с примесью бергамота. Так пахло мое счастье. Так пах он.

– Все это время думал, что смогу без тебя. Пытался жить заново. А сегодня одной встречей ты перечеркнула все мои усилия, – вздрагиваю и распахиваю глаза, услышав его голос.

– Вадим? – резко отстраняюсь, но он останавливает, впечатав меня спиной в сильное мужское тело. Такое теплое, родное, что хочется заплакать.

– Ксень, давай поговорим, – просит Кайровский.

– Ваш заказ, – ставит улыбчивый бармен передо мной заказанный напиток.

Вадим, поблагодарив парня, берет мой бокал и просто уходит. Садится за столик, за которым он, видимо, и сидел, пока я не пришла. Напротив ставит мой бокал и кивком приглашает присоединиться. Черт. Ладно, мы просто поговорим, и я уйду. Пытаюсь ровно дышать. Все же решаюсь и иду к Вадиму. Хоть головой и понимаю, что лучше этого не делать, но все мое существо тянет к нему магнитом, игнорируя боль и обиду.

– Слушай, Кайровский, что тебе от меня нужно? – даже сама слышу, что мой голос предательски дрожит, несмотря на то, что я пытаюсь всем своим видом показать, что эта встреча меня никак не дестабилизирует.

– Как жизнь семейная, Ксения Сергеевна? – буравит меня взглядом.

– Нормально, – отвечаю и делаю большой глоток глинтвейна. Темная жидкость приятно обжигает горло, даря небольшое облегчение.

– Рад за вас. Но не от всей души, – опрокидывает он залпом почти половину содержимого пивной кружки. – Угощайся, – двигает он ко мне тарелку с разными закусками.

Наблюдаю за ним и вспоминаю, как начинался тот самый вечер, когда между нами впервые возникло непреодолимое притяжение. Это был новогодний корпоратив. Все пили, веселились. Наши мужчины громко хохотали, что-то обсуждая за бильярдным столом, а девчонки сплетничали и обсуждали мужиков.

– Эх, какой Кай красавчик, – облизывая губы, наблюдала за ним Ирина Пална. Она у нас в отделе кадров работала. – Как он к нам пришел, так я спать спокойно не могу. Так и хочется оседлать его. Такой самец, наверняка огонь в постели.

– Так ты же замужем, – растерянно смотрела я на нее. Как она могла говорить такое, когда в нескольких метрах от нас находился ее законный муж?

– Ой, Гурова, много ты понимаешь. У тебя просто еще мужика нормального не было, как узнаешь, что такое хороший секс, вот тогда и поговорим, – отмахнулась от меня Ира.

– А может, у нее Славик в постели очень даже ничего? – вступилась за меня коллега.

– Вот именно, – засмеялась та. – Славик в постели ни-че-го. И ни каплей больше.

Я знала, что наша Ирина Павловна не славилась верностью мужу. Но то, что она когда-то спала и с моим мужем, хоть это и происходило до меня, слышать было неприятно.

– Другое дело – Бесовские жеребцы. Только глянь на них. От одного вида в экстазе можно улететь, – помахала она рукой в сторону бойцов Бессонова.

Кайровский с обворожительной улыбкой повернулся в нашу сторону. Встретившись со мной взглядом, подмигнул. Ира, конечно, права. Они все красавцы, как на подбор. Но не облизываться же на них теперь. Хотя от Кайровского действительно сложно было отвести взгляд. Особенно, когда он день за днем подкатывал, даже не считаясь с тем, что я замужем.

– Ну, Ярослав, за тебя. Чтоб мы делали без тебя, – ударил Вадим рюмкой о рюмку моего мужа.

А я все, что могла делать, так это только недовольно вздыхать, наблюдая за этим безобразием. Я просила Славу много не пить. Но Кайровский будто специально подливал ему. Конечно, ведь это не ему же выслушивать пьяный бред и все утро потом бегать с тазиком. А судя по тому, что Слава уже ушел в уборную и пропал там надолго, мне предстояло не спать всю ночь.

– Ксения Сергеевна, – протягивает мне руку Вадим. – Разрешите пригласить вас на танец? Ваш муж уже не против, если вы вдруг беспокоитесь об этом, – одарил он меня своей обаятельной то ли улыбкой, то ли ухмылкой.

– Иди, Гурова, не сиди сиднем, – плюхнувшись на соседний стул, поддержал Бессонов затею Вадима. – Кай у нас парень неплохой, не обидит.

Вот я и согласилась. Ведь это всего лишь танец, ничего такого. Но Кайровский прижал меня к себе совсем не как коллегу. А меня словно подменили. Сама не понимаю, почему тогда не прервала этот безумный танец. Зачем поддалась на эти нежные и откровенно заигрывающие прикосновения. Я танцевала с Вадимом и млела в его сильных руках. Как вольно они блуждали по моему телу под звуки музыки. А когда верхний свет погасили, Кай и вовсе запустил руку в мои волосы, коснулся губами шеи. Я чувствовала его горячее дыхание, как при движении перекатывались его мышцы под моими ладонями, а его запах и голос… Боже, я сходила с ума.

После танца я прямиком полетела в уборную, чтобы умыться холодной водой и привести себя в чувства. Вернее, чтобы погасить те чувства, которые вызывал во мне Кайровский.

Все уже начали расходиться, а я все никак не могла найти мужа. Заглядывала даже в мужской туалет, но его и там не оказалось. Идя по узкому темному коридору к запасному выходу, решила проверить, не вышел ли он туда подышать воздухом. Но мне на встречу попался Кайровский.

– Ксения Сергеевна? Вы ж не курите, что здесь забыли? – медленным шагом приближался он. Мне пришлось сделать шаг в сторону, чтобы обойти Вадима. Но не тут-то было. Кайровский преградил мне путь, не стесняясь разглядывая меня с ног до головы. Мне даже показалось, что он буквально раздевал меня взглядом.

– Я ищу мужа, – ответила я, а Вадим скривился так, словно ему было противно это слышать.

– Мужа? – практически прижал он меня к стене. – А он ушел.

– Как ушел? В смысле? – растерянно хлопала я ресницами, а пальцы Кая уже скользили по моей щеке. – Кайровский, что ты делаешь?

– Муж у тебя никудышный, Ксения Сергеевна. Поэтому я исправляю это недоразумение. Нехорошо, когда такая девушка принадлежит тому, кто не в состоянии позаботиться о ней. Мужа твоего пацаны домой отвели, можешь не беспокоиться. А тебя я сам провожу.

– Спасибо, не нужно, – положила я ладони на грудь Вадима, чтобы оттолкнуть его. Но он накрыл сверху своими и прижал крепче, сместив ближе к сердцу.

– Чувствуешь, как бьется? Ты же медсестра. А я смертельно болен тобой. Не оставишь же ты меня умирать? – произнес хриплым тихим голосом, смотря прямо в глаза. – Спасай меня, Ксень.

– Вадим, перестань, пожалуйста, – все еще пыталась я сопротивляться его чарам.

– Нет. Я не могу отказаться от тебя. Разве не видишь? Не могу каждый день любоваться тобой, но не иметь права даже прикоснуться.

– И все же ты постоянно это делаешь.

– Я хочу большего. Хочу обнимать тебя, целовать. Хочу, чтобы ты была моей. Думать больше ни о чем не могу. Даже на вызовах рискую с мыслями, что вернусь только для того, чтобы снова увидеть тебя, – говорил, почти касаясь губами моих губ. Одной рукой обхватил меня за талию, отрезая все пути отхода.

– Вадим, я же замужем, – едва дыша, смогла повторить я. А сама с ума сходила от его близости. Ругала себя за то, что позволяла такое чужому мужчине, но сама же продолжала наслаждаться каждым его прикосновением, не предпринимая попытки вырваться.

– Плевать. Я заберу тебя себе.

Нарушил он запрет, впившись в мои губы наглым поцелуем. Он сминал их, проникал в рот языком. Дразнил, на секунду прерывался и снова овладевал моими губами. Мы словно два оголенных провода под напряжением, которые соприкоснулись. Хлопок, искры, пожар. И вот я уже сама обвивала руками его мощную шею и постанывала от удовольствия.

Слава никогда не целовал меня так. А если бы это случилось, боюсь, я просто захлебнулась в его слюнях.

– Это неправильно, так нельзя, – цеплялась я за последние всполохи незамутненного разума.

– Кому нельзя? – улыбнулся Кай, продолжая прижимать меня к себе.

– Мне.

– Ну так ты ничего и не делаешь. Это же я тебя целую, а мне можно все.

И как с этим спорить?

Глава 6

(Вадим)

Смотрю на нее и мысленно уже целую. Была хороша, а сейчас стала еще краше. Сидит передо мной в красном вязаном платье. От глинтвейна на щеках играет румянец, глаза блестят. О чем думает? Хотелось бы, чтобы о нас. Но, увы. Нет больше никаких "нас".

– Ты счастлива?

Поднимает она на меня удивленный взгляд. Да, мне, черт возьми, важно это знать. И не потому, что я охрененно благороден и желаю ей счастья. Нет. Не желаю. Я каждый день мечтаю, чтобы она страдала рядом со своим хлюпиком. Так у меня хотя бы была призрачная надежда, что она уйдет от него.

– Счастлива, – растягивает фальшивую улыбку.

– Врешь, – вспоминаю слова ее сына о том, что она часто плачет. Давлю ее тяжелым взглядом. Правильно, как не плакать, если вместо нормального мужика одно разочарование. Помню, как она сама же жаловалась мне на него. Почему тогда с ним осталась?

– Вадим, что ты от меня хочешь? – устало вздыхает и делает еще один глоток ароматного напитка.

– Ксюш, скажи честно, ты меня любила или все твои слова и эмоции были лишь игрой? – это для меня сейчас важнее, чем знать, как там у нее дела с недомужем. Но она молчит. Замечаю едва заметное подрагивание ресниц. – Я хочу знать.

– Любила, Вадим. Очень любила. Но это уже ничего не значит, – как же она ошибается. Для меня значит. – Мне пора, – вскакивает, чтобы уйти.

– Я провожу. Вскакиваю практически одновременно с ней.

– Нет, – резко выставляет ладонь, тормознув меня. – Мне не хотелось бы, чтобы Слава знал, что ты здесь. Ему будет неприятно.

– А с какой радости я ему должен приятное делать? – злюсь и одним рывком хватаю ее за руку. Кожу моментально обжигает. Теплая колючая волна бежит от кончиков по руке к самому сердцу. А мысли будоражат воспоминания. До мельчайших подробностей помню все ее изгибы и нежность кожи. Каждый ее стон помню. Томный, сладкий, как мед. Услада для моих ушей. Интересно, под Гуровым она так же стонет?

– Оставь меня, – вырывается и цокает каблучками в сторону гардероба.

Сдерживаю себя из последних сил, чтобы не рвануть за ней и не прижать к стенке силой в каком-нибудь узком коридорчике. Знаю, что сама она в руки никогда не дастся. Я и тогда ее практически силой заставил обратить на себя внимание. В этом вся Ксения. Сама ни на что не решится. Скромная и правильная слишком. Я бы и сейчас забрал ее у этого ушлепка Славика. Но все изменилось с появлением у них ребенка.

Чего греха таить, я ведь даже когда узнал о ее беременности, подумал, что от меня ребенок. Но нет. Когда Ксенька родила, сразу стало понятно, что не от меня была беременна. По моим подсчетам, залетела она, когда я уже три недели как на задании был. Быстро же она отказалась от меня и под мужа подмялась. Если бы не Бес тогда, я точно пулю себе в лоб пустил.

Опрокидываю остатки пива и возвращаюсь к своим. Все уже разбрелись по комнатам. Вот бы и мне сейчас к Ксюхе под бочок, как раньше. Но свободный бок только на диване, рядом с Бесом.

– Ты чего тут один сидишь? – спрашиваю у Беса, бросив куртку на кресло.

– Ну не за тобой же в бар бежать, – отвечает, уткнувшись в телефон.

– Я там с Гуровой пересекся.

– Да? – откладывает телефон и удивленно смотрит на меня. – И?

– Что и? Сбежала, как обычно, – заваливаюсь рядом с Бесом.

– Кай, давай на чистоту. Ты ж до сих пор убиваешься по ней. Надеешься, что сможешь снова увести?

– У нее ребенок теперь. Это не в моих правилах, – наливаю горькую в рюмку и тут же опрокидываю.

– Хорош, не загоняйся ты так, – забирает у меня бутылку. – А если до сих пор по ней с ума сходишь и серьезно настроен, то и ребенок не помеха.

– Бес, я тебя не узнаю. Ты все время за совесть и справедливость топишь. А сейчас мне такие советы раздаешь?

– Не советовал бы, если не знал, что за человек этот Гуров. От него гнильцой за версту прет. Еще и торчал раньше. А Ксения хорошая девушка, не под стать ему. Она даже разводиться хотела, но почему-то так и не решилась. Я не удивлюсь, если там надавили на нее хорошенько.

Черт, вот зачем еще и Стас меня подначивает? Сорвусь же. Да уже, блин, сорвался.

– Слушай, Бес, а помнишь, как мы этого Славика накидали на корпоративе? – вспомнив, смеюсь. Тогда меня крепко размазало, когда поцеловал Гурову. Башню сорвало конкретно. Всеми фибрами души почувствовал, что мое это. И отступать был не намерен.

– Как не помнить, мы ж его тогда специально с Зевсом домой оттащили, чтоб вам не мешал, – ржет Бес. – Да, раньше как-то все проще было, – перестав смеяться, грустно вздыхает и снова берет телефон в руки. Взглянув на экран, выключает и швыряет обратно на стол.

– Тоже с девушками непонятки? – киваю на его мобилу. – И че ты не женишься?

– У нас в стране, Кай, многоженство запрещено, если ты не в курсе. А я уже женат. На работе. А девушкам нужен мужик стабильный, заботливый. А со мной как на пороховой бочке, сам знаешь, – возвращает бутылку на стол и наполняет обе рюмки. – Ты сам-то сказал Ксюше, что вернулся?

– Нет. Сама узнает после праздников.

– Ладно, война план покажет.

Расходимся с Бесом только после полуночи. Заваливаюсь в кровать и пытаюсь заснуть. Вроде рубит, а мысли все равно скачут, возвращаясь в прошлое. Тянусь за телефоном и открываю фотки. До сих пор их не удалил. Самые любимые, те, на которых Ксюша спит в моей футболке. А главное, в моей постели. Гурова, хоть и нерешительная особа, но со мной расцветала, особенно в сексе. Так извивалась, так стонала, что с виду и не скажешь, что она может быть такой отзывчивой. А я каждый раз улетал с ней. Сердце колотило так, что ребра задевало. Каждой минутой наслаждался рядом с Ксюшей. Не просто спал с ней, любил.

Я тогда как чувствовал, то не стоит ехать на это задание. Все похерил. А ведь как лучше хотел. Думал, заработаю денег и заберу Ксеньку у этого слизняка Гурова. А она не дождалась. Уже через три недели забеременела от своего муженька. Гадина.

Утром, едва разлепив глаза, выхожу на улицу. Набираю полные легкие морозного воздуха. Думаю свалить с этой турбазы, чтобы больше не пересекаться с Гуровой. Не хочу портить ей праздник.

Топаю по узкой тропинке по направлению к выходу. Прохожу мимо строения с большими окнами в пол. Вижу, как там уже скачут детишки вокруг елки. Вместе с Дед Морозом и снегурочкой хороводы водят. И только один ребенок стоит в сторонке с мокрыми глазами. Так это ж знакомый мой. Данька, Ксюшин сын. Сам не знаю зачем, но какого-то черта дергаю за дверную ручку и захожу внутрь. Застываю на пороге, увидев Ксеньку. Она стоит ко мне спиной и пытается успокоить сына.

– Это не настоящий Дед Молоз, – всхлипывает он. А у меня екает в груди. Почему-то хочется подойти, взять мальца на руки и самому успокоить.

Глава 7

(Ксюша)

– Дань, с чего ты взял, что он не настоящий? – не ожидала, что сын расплачется прямо на утреннике.

– Мама, я маленький, а не глупый, – завывает он и отказывается идти к остальным деткам. Не помогают даже уговоры и обещания подарков и сладостей. И я не могу ничего с этим сделать. Чувствую себя плохой матерью, которая не в состоянии договориться с собственным ребенком.

– Ну, привет, дружище! Чего это ты тут нос повесил? – откуда-то появляется Кайровский и опускается на корточки перед Даней. Протягивает ему свою большую ладонь. Сын на удивление приободряется и хлопает в ответ своей ладошкой. А я начинаю дико нервничать. Так, что аж сводит в районе желудка.

– Я думал, что тебя увижу, настоящего. А тут… – кивает Данечка в сторону елки, отвечая Вадиму. – Плосто дядя молодой, в костюме.

– Ну, ты ж уже взрослый, должен понимать, что я один, а утренников по всей стране полным-полно. Как же я везде успею? Вот помощники и подрабатывают, – подмигивает ему Кайровский.

Данька задумчиво смотрит в сторону аниматора и согласно кивает. Соглашается пойти к остальным детям. И как это у Вадима так легко удалось успокоить Даню? Вот так просто сказал ему пару слов и все. Сын уже довольный, улыбается и пляшет возле аниматоров. Хотя, наверное, я не должна этому удивляться.

– Спасибо, – робко произношу, не глядя на Вадима.

– Классный у тебя пацан, – смотрит в ту же сторону, что и я.

Сцепляю пальцы в замок, чтобы унять легкую дрожь. Что он вообще здесь забыл? У него же вроде нет детей. Или? В груди неприятно и ревностно щемит. Так, Гурова, это не твое дело, есть они у него или нет. А вдруг он женился, полюбил другую? Не удивлюсь, если так и есть. Иначе бы вернулся ко мне, а не пропал на столько лет. Но и это теперь не мое дело.

– А ты здесь тоже с ребенком? – не выдерживаю и спрашиваю. Зачем мне это? Что изменится? Возможно, зная, что у него жена и ребенок, мне станет легче и спокойней? Моя душа перестанет терзаться, и я осознаю всю невозвратность прошлого?

– Нет, просто мимо шел. Увидел вот Даньку твоего. Мы ж знакомы уже с ним, – тараторит Кайровский.

– Ясно, – возникает у меня улыбка. А чему мне радоваться? Все равно он больше никогда не будет моим мужчиной. И на это есть множество причин: и его поступок, и то, что я замужем, в конце концов. Я просто обязана любить мужа. Ведь именно он находился рядом, когда мне было плохо. И снова смотреть в сторону Кайровского, это высшая степень предательства.

– Надолго у него здесь пляски? – спрашивает как бы невзначай.

– Полчаса осталось, – отвечаю, бросив взгляд на часы.

– Тогда пошли кофейку, что ли, выпьем, – зовет меня Кай. Но мне нельзя соглашаться. Никак нельзя. Я же только что пообещала сама себе, что буду держаться от него подальше. Да и ни к чему хорошему это не приведет. Начнутся снова взаимные упреки. Хотя я до сих пор не понимаю, в чем перед ним виновата. Уж кто и должен испытывать чувство вины, так это сам Кайровский.

– Вы можете уйти, не переживайте, я присмотрю за Данечкой, – улыбается мне молоденькая приятная девушка, которой Слава заплатил за услуги няни после того, как Данька вчера убежал. Черт.

– Ладно, – слабо киваю, чтобы не выглядеть перед всеми зашуганной дикаркой.

В ресторанчике мы садимся за столик, и Кай делает заказ:

– Черный кофе и латте на миндальном молоке.

Надо же, все еще помнит, какой я предпочитаю.

– Только у меня с собой денег нет, – говорю глупость, будто он заставит меня за кофе заплатить. Знаю, то Вадим не такой. Если любит, последнее отдаст. Вот только ко мне это сейчас никак не относится.

– Смеешься, что ли? Где это видано, чтобы мужик позорился, деля чек пополам. Лучше расскажи, как у тебя дела. А то вчера сбежала, даже не поговорили.

Спасибо, Кайровский, мы уже поговорили однажды. Да так, что я до сих пор жить без тебя не могу. Да, стараюсь и даже делаю вид, что получается. Но все это напускное, цирк на выезде. И клоун в нем я. Хочется рыдать, а я крашу губы и улыбаюсь на радость публике. А то его “поговорим”, я как сейчас помню:

– Ксения Сергеевна, мы ж только поговорим, – уговаривал меня Кайровский, увлекая за собой в раздевалку. Все уже ушли после рабочего дня, поэтому она пустовала.

– Вадим, то, что было между нами на корпоративе – ошибка. Поэтому прошу, прекрати меня преследовать, – пыталась я сопротивляться, но что может сделать хрупкая девушка против накаченного мужчины?

Он садится на лавку и тянет меня за руки, заставляя сесть прямо на него.

– Что ты делаешь?

– Доказываю тебе, что никакой ошибки не было, – нагло ухмылялся он, крепко прижимая меня к себе.

– Отпусти! – требовала я. Но вместе с этим замечала, что, несмотря на наглость и самоуверенность Кая, мне было приятно с ним. Черт, да нравился он мне, что уж скрывать.

– Поцелуешь – отпущу. Поэтому отказ приму за то, что ты просто хочешь побыть со мной подольше, – улыбался он своей очаровательной улыбкой.

– Меня муж дома ждет, – произношу без твердости в голосе. Да, меня действительно ждал Слава. Но вот мне возвращаться совершенно не хотелось.

– Подождет. Главное, что ты сама к нему не особо-то и торопишься. Стало быть, не любишь его, – уверенно заявлял, продолжая удерживать меня на своих коленях.

– С чего ты взял? – не возмущалась я, а спрашивала с любопытством. У меня ведь и правда пока что так и не получилось полюбить Ярослава, как я ни старалась.

– Не первый день наблюдаю за тобой. Домой после работы не особо торопишься. Да и если бы мужа любила, не позволила мне себя поцеловать в тот вечер. Вот и сейчас ты не начала спорить и доказывать мне обратное, а лишь подтверждения моим словам ждешь. Так что, мы еще поболтаем или ты поцелуешь меня? – смотрел он на меня так, что кожу мурашками покрывало. А какие у него руки горячие. Даже через одежду чувствовалось. Да и говорил он чистую правду. Я не спешила уходить с работы раньше всех, если Слава был уже дома.

А с Вадимом чувствовалась искра, напряжение. Мне нравилось в нем все: голос, внешность, то, как он двигался, что говорил. Рядом с ним я была сама не своя. Нет, скорее наоборот – рядом с ним я была настоящей, живой. Мне действительно нравилось его внимание, что уж греха таить.

– Ладно, но только один раз, – закрыла я глаза и слегка наклонилась к нему, позволив поцелуй.

– Ну нет, Ксения Сергеевна, – не стал он целовать меня. – У нас другой уговор был. Ты меня целуешь, а не я тебя. И не вздумай мухлевать, нормально целуй, по взрослому. А то знаю я, что ты скромничать станешь.

Сама не ожидала от себя такого легкомысленного поступка. Но все же согласилась поцеловать Кайровского. Коснулась ладонью его гладко выбритой щеки. Он тут же прижался к ней и прикрыл глаза. Я не торопилась, разглядывала его правильные черты лица: темные брови, пышные ресницы, прямой нос и манящие губы. Нельзя быть таким преступно красивым и притягательным мужчиной.

Набравшись смелости, я все же коснулась его губ, провела кончиком языка по нижней. Почувствовала, как руки Вадима сильнее сжали меня в объятиях, и участилось дыхание. А я все медлила, не решаясь углубить поцелуй. Тогда это сделал Вадим. Целовал так, что у меня кружилась голова. Я забыла обо всем на свете, когда его влажный язык играл с моим, а руки ловко нырнули под блузку, сжимая мою грудь через бюстгальтер. Нас обоих тянуло друг к другу, как магнитом. И это чувствовалась так явно, что скрывать этот факт было просто бессмысленно.

Глава 8

(Ксюша)

– Уже второй день вижу тебя, а ты ни разу не улыбнулась даже, – поджимает он губы. – Это я на тебя так действую? Противен тебе?

– Нет, ты тут не при чем, – отвечаю честно. – Просто нет повода для радости.

– Раньше тебе не нужен был повод, чтобы быть счастливой.

Повод был. Просто им являлся сам Кайровский. Я была счастлива лишь от одной мысли, что любима им. А сейчас у меня этого больше нет. Как и желания улыбаться. Единственное, что спасает – это Данька. Сейчас он мое счастье. И улыбаюсь я только ему. Но, видимо, недостаточно, раз он просил у Деда Мороза сделать меня счастливой.

– Ты приехал сюда не один? – меняю тему и спрашиваю первое, что пришло в голову. Но если честно, мне правда любопытно, с кем он здесь отдыхает. Раньше он проводил время с ребятами Беса, а сейчас мне не известно о Кае ничего.

– Тебя интересует моя компания или с девушкой ли я? – проступает у него легкая улыбка. А у меня во рту пересыхает. Девушка? Он здесь с девушкой? Больно мне от одной этой мысли. Конечно, разве такой, как Вадим, может быть один? Красивый, уверенный, сильный.

– Ваш кофе, – приносят нам заказ. Я тут же делаю глоток. И теперь мне уже интересна не его компания, а кто та девушка. Ради кого он меня бросил? Какая она? Красивая?

– Просто раньше ты общался со Стасом и остальными из отряда, – не решаюсь я спрашивать о ней.

– Я и не прекращал общаться с ними, – пожимает он плечами и отпивает черный кофе из своей чашки. – Если хочешь, приходи к нам в гости. Думаю, Бес и Зевс обрадуются тебе. Да и остальные вряд ли будут против.

– Так ты с парнями из отряда? – растеряна я. Он продолжает общаться с командой Беса? – Одна я оказалась не в почете? С остальными продолжил общаться, даже когда уехал?

– В смысле? – хмурится, сдвинув брови к переносице. – Это типа, претензия? То есть, по твоему, я должен был продолжать общение с тобой, даже если ты решила остаться с мужем после всего, что у нас было?

– Вадим, я же не глупая. Понимаю, что ты не просто так уехал и оборвал со мной всякое общение. Просто можно было сделать это по-человечески. Сказать, что разлюбил меня, встретил другую или из-за звания. А не так подло, – не выдерживаю я и высказываю о его поступке.

– Ксюш, ты че несешь? – злится он на меня, отодвинув чашку в сторону. Странно, что это он так ведет себя. Это мне в пору злиться и обижаться на него.

Мой телефон начинает настойчиво трезвонить. Я достаю его из кармана джинс. Но Кайровский, увидев на экране фото Славы, выхватывает у меня из рук гаджет и сбрасывает вызов.

– Подождет твой рогоносец. Про какую "другую" ты мне предъявляешь?

– Ладно, Кайровский. Все равно это уже не важно, – встаю и намереваюсь уйти. На этот раз я успеваю отдернуть руку, чтобы он не схватил меня.

Зря я начала этот разговор. Так и знала, что мило поболтать у нас никогда не получится. Все будет сводиться к выяснению отношений и взаимным упрекам. Снимаю с рогатой вешалки шубу и одеваюсь. Но выйти не успеваю. Вадим догоняет меня и разворачивает к себе.

– Что значит неважно? Для меня, черт возьми, все важно. Я хочу знать, почему ты меня бортанула?

– Хватит, Вадим, – злюсь на него и одновременно хочется заплакать. – Что значит "почему"? Ты не вернулся. Уехал, оставив меня одну. А потом и вовсе перевелся. Что мне оставалось делать? – пытаюсь говорить тише, но все равно на нас начинают обращать внимание посетители.

– То есть это я виноват? Ты все обрубила, осталась со своим… оленем. А виноват я? – так крепко держит меня за плечи, что становится больно.

– Пусти, мне больно, – как только говорю об этом, Кай отпускает меня.

– Три недели, Ксюш. Для тебя все решили какие-то три недели?

– Какие три недели, Вадим? Ты пропал на четыре года, – бросаю я и выхожу, чтобы вернуться к сыну.

В душе не просто скребут кошки, они раздирают все в клочья, от чего становится так больно, что тяжело даже дышать. Не знаю, про какие три недели говорит мне Кайровский. Но знаю одно: он не вернулся ко мне. И мне этого достаточно, чтобы спустя четыре года винить его, а не себя в том, что мы не вместе.

Возле игровой вытираю слезы, что по дороге вырвались наружу, и, натянув улыбку, вхожу в зал, где веселится Данька. Увидев меня, он радостно бежит мне навстречу.

– А где Дед Молоз? – расстроенно надувает губки.

– Не нужно его так называть, сынок, – ласково глажу его по мягким волосам.

– Почему? У него имя есть?

– Есть.

– Вы как раз вовремя! – подает мне курточку Маша. – Ну что, Дань, пойдем подарки открывать? – спрашивает у сына, но осекается. – Или я больше не нужна?

– Очень нужна, Маша. Я буду благодарна, если ты останешься с нами, пока мы не уедем.

Я прошу ее не потому, что не справляюсь с сыном или мне лень. Нет. Просто понимаю, что не смогу сейчас двадцать четыре на семь улыбаться, играть, рисовать и лепить фигурки из пластилина. Мне нужно побыть с собой и даже поплакать, но чтобы Даня не видел этого.

– Конечно! – приободряется няня. – Данька у вас такой хорошенький! И платите вы достойно, – улыбается она и помогает Дане застегнуть куртку и надеть шапку. – Если хотите, могу даже ночевать в детской. Но это тоже за дополнительную оплату. Я бы и так согласилась. Но мне просто очень деньги нужны, чтобы за учебу заплатить.

– Конечно, я все понимаю, – беру сына за руку, другую он протягивает Маше. Но нам на встречу уже идет Ярослав.

– Вы скоро? – торопит он нас. И чего ему в доме не сидится? – Что за утренник на целых два часа? Что можно столько делать вокруг елки? – тянет он меня к себе, оставляя Даню няне.

– Я попросила няню, чтобы она осталась с Даней до нашего отъезда. Оплатишь ее услуги? Просто плохо себя чувствую. Не смогу приглядывать за ним как следует, – иду, держа мужа под руку. Вот только это не моя инициатива. Гуров сам сцепил наши руки.

– Конечно, Ксюшенька. Так даже лучше будет. Сможем больше времени провести друг с другом. А то ты постоянно все с сыном да с сыном.

– Угу, – все, что могу ответить. Но на самом деле планы у меня совсем другие, нежели проводить время с мужем. Просто хочу дожить до вечера и выпить свои таблетки, чтобы уснуть до утра и не чувствовать ни боли, ни обиды, ни-че-го.

Глава 9

(Вадим)

Уже забыл, что собирался свинтить отсюда. Злой возвращаюсь в гостевой домик и ищу в холодильнике недопитую вчера бутылку.

– Кай, ты с цепи, что ли, сорвался? – недовольно бухтит Бес за моей спиной. – Опять из-за Гуровой?

– Гурова. Даже не произноси при мне фамилию этого ушлепка, – не нахожу то, что ищу, и со злостью хлопаю дверцей холодильника. Плюхаюсь на диван. – Бес, вот скажи. Что у баб в голове творится?

– Это ты у меня спрашиваешь? – вздыхает и садится рядом.

– Я хотел просто поговорить. Спросить. А она про какую-то бабу. Стас, ты же тогда говорил с Ксюшей?

– Ну, говорил. Кай, мы уже с тобой по десятому кругу это обсуждаем. Откуда мне знать, что там между вами произошло? Когда мы вернулись с задания, она уже была сама не своя. Сказала, что ты ее предал. А потом она пропала, на работу больше так и не вернулась. Зато Гуров на каждом углу трепался, что у него жена беременная.

– Она знает, что я в больничке отлеживался?

– Так все знали. Но вот Ксюши на тот момент уже не было на работе. Я хотел позвонить ей, поболтать по старой дружбе. Так и не дозвонился. Подумал, номер сменила. Хотел у Гурова узнать. Но тот попросил не беспокоить ее звонками и не расстраивать. Говорил, беременность тяжело протекает. На этом все. Больше я лезть не стал.

– Может, ей Гуров чего наплел? Вот она и обиделась на меня. Только разве это любовь тогда, если она через три недели уже забеременела от него?

– А ты уверен, что от него? – чешет Стас бороду.

– Я что, по твоему, считать не умею? Если бы от меня, она родила раньше на целых три недели. А так получается, что она забеременела, когда мы уже на задании были, – роняю голову на руки. Сам того нехотя ищу ей оправдания. – А может, он изнасиловал ее?

– Кто? Гуров? – в голос ржет Бес. – Я скорее поверю, если его изнасилуют. Например, наша Ирин Пална. Такая возьмет за яйца, и не отмахаешься.

– Что-то мне не нравится все это, Бес. Как-то нескладно получается.

– Ну так поговорите, – произносит он очевидные вещи.

– Второй день пытаюсь. Так она ж все в штыки и сбегает.

– Помнится, нахрапом ты и взял нашу Ксению Сергеевну. Сейчас чего мнешься? – подначивает меня Стас. Он тоже Гурова терпеть не может. Хотя назвать того, кто может, я и не смогу. Этот петух недорощенный всех бесит. – Слушай, Кай. Говоришь, здесь они всем семейством? – явно что-то задумал Бес.

– Да, толку-то. Она одна практически не остается. С ребенком все время. Правда, там сейчас няня у них. А вот утырок Славик так и ходит за ней по пятам. Я чудом поймал момент, чтобы хоть пару минут поговорить.

– Ну, так это решаемо. Зевс! – горланит Бес на весь дом.

– Чего орете с утра пораньше? – выходит к нам, потирая сонное лицо.

– Обед так-то уже. Дрыхнешь, аки конь. Помнишь, как мы Гурова на корпоративе нейтрализовали?

– Ну? – улыбается, бросив на меня взгляд. – Че прошлое вспоминаете?

– Типа того. Повторить бы надо.

– Не понял.

– Гуров здесь, на турбазе трется. Надо бы Каю тропинку расчистить. Смекаешь? – не узнаю я Беса. Уж кто-кто, а он и интриги – вещи не совместимые. Ради меня, что ли, старается?

– Бес, я чуть не прослезился, – выражаю свое почтение.

– Сочтемся.

– Да не вопрос. Кай, только бухло за твой счет, – хлопает меня по плечу Зевс и открывает холодильник. – А че похавать нет ничего?

– Доставка с ресторана будет через полчаса. А вечером культпрограмма в баре.

– О! Вот там с Гуровым и потанцуем! Кай, я вискарик предпочитаю, – хитро улыбается Зевс. Он тоже в курсе наших муток с Гуровой. – Только Каю лучше там не светиться, чтоб без палева.

Вот за это я и люблю своих пацанов. Им пофиг, кто прав, а кто виноват в этой ситуации. Они, как и я, без разбора любого порвут друг за друга. Ну или затанцуют.

Ну все, Ксения Сергеевна, больше тебе не побегать от меня. Возьму в плен, пока не поговорим нормально. Решительно настроен я расставить все точки над "ё" в наших непонятках. Ведь Бес прав, Ксюшка, она нерешительная очень. Надо брать все в свои руки, как тогда.

Помню все до мельчайших подробностей. Погода стояла славная, безветренная, и мороз спал. С неба плавно падали редкие снежинки. Я стоял возле машины и ждал, пока в окнах нашего медпункта погаснет свет.

– Ты еще не уехал? – закинув на плечо спортивную сумку, вышел из здания Зевс. Потом обернулся на окна медпункта и понимающе улыбнулся. – Да, Ксения Сергеевна явно не для Гурова ягодка. Кай, забрал бы ты ее себе, и дело с концом.

– Она ж не вещь, чтобы взять и присвоить, – задумчиво ответил, не сводя взгляда с окон.

– Ну, знаешь. Я вот о новой оптике для своей винтовки мечтаю. И если бы увидел, что кто-то намеренно портит лучший экземпляр, даже не стал бы разбираться. Дал в бубен этому недоумку и забрал, – уверенно заявил. – Так и здесь. Это ж всем во благо. Даже Бес с этим согласен. А ты его знаешь, он всегда против того, чтобы не по чести.

– Ладно, давай, дружище, до завтра, – похлопал Зевса по плечу и направился обратно в здание.

– Давай, – услышал одобрение в голосе Зевса. – Не оплошай там, брат.

Знаю, что в здании, кроме охраны и Гуровой больше никого не осталось. Поэтому смело заявился к ней в кабинет.

– Кайровский, что-то случилось? – смотрела на меня она своими распахнутыми голубыми глазами, от которых я сам не свой становился. Хотелось мне, чтобы только на меня так смотрела и ни на кого больше. К черту правила, к черту придурка Гурова.

– Случилось.

Закрыв за собой дверь, уверенным шагом двинулся на Ксению Сергеевну в соблазнительном белом халатике. Так и хотелось сорвать его со стройного тела и завладеть всеми прелестями.

– Что-то болит? – испуганно наблюдала за мной Ксюша.

– Болит. Сердце без вас болит, Ксения Сергеевна. И мне срочно нужна ваша помощь, – стягиваю с себя футболку и бросаю ее на кушетку.

– Я могу корвалол накапать, – растерянно захлопала ресницами, вцепившись пальцами в край стола.

– Как насчет искусственного дыхания? – подошел вплотную и уперся в стол руками по обе стороны от бедер Гуровой.

– Вадим, ты обещал, что в прошлый раз это было в последний раз, – говорила она слабым голосом, а я глаз не сводил с ее пухлых губ. Как же хотелось завладеть ими.

– Так в тот день я больше и не подходил к тебе. А сегодня я такого не обещал, – наглея, прикоснулся губами к нежной кожи на ее шее. Чувствовал, как Ксения поддавалась, слегка запрокинув голову, позволяла мне целовать ее.

– Вадим, – с придыханием произнесла мое имя, от чего у меня сразу отхлынула кровь из головы, наполнив другие, более нижние органы. – Это неправильно. Нам нельзя.

– Все, что нам нельзя, указано в уголовном кодексе. Остальное на наше усмотрение, – подхватил Ксеньку под бедра и усадил прямо на стол. Втиснулся между ее ног, прижимая девушку к себе. Гладил ее стройные ноги, мял упругую грудь, Забывался, вкушая сладость ее губ. Видел, как налились румянцем ее щеки, как припухли губы от моих поцелуев. Как же хотелось овладеть ею здесь и сейчас. И, как мне показалось, она не была против того, к чему все шло, пока в коридоре не послышались шаги.

Ксенька отскочила от меня как ошпаренная.

– Это Слава, – испуганно поправила свой халатик, который мы успели изрядно помять.

Сунув мне в руки футболку, затолкала да ширму. Она выглядела такой испуганной, а я только смеялся над этой ситуацией. Мне было пофиг, если бы ее муженек застал нас. Забрал бы Ксюшу себе в этот же вечер и все.

Дверь распахнулась в тот момент, когда Ксюша схватила свою сумку и пакет с каким-то барахлом.

– Ксюш, ну чего так долго? – нудил ее недомуж. – Я уже устал тебя ждать. Вот, приехал за тобой.

– Я уже все. Вот, держи, – всучила она ему в руки свои сумки. Можешь отнести в машину, мне осталось только кабинет закрыть.

– Ладно, давай быстрее, – промычал этот телок и скрылся за дверью.

Выдохнув, Ксюша осела на кушетку.

– Кайровский, я убью тебя, – прошипела она. Видно было, что она впервые попала в такую ситуацию. Даже руки тряслись от страха.

Я подошел, сел перед ней на корточки и взял ее ладони в свои.

– Ксюш, ты ж не любишь его. Почему не разведешься?

– Все не так просто, как хотелось бы. Может, когда-нибудь и разведусь.

– Я тебя заберу у него, – сказал на полном серьезе. – Я обещаю тебе.

– Все, Кайровский, иди уже, – улыбнулась она, оставив поцелуй на моей щеке. – Мне еще кабинет закрыть нужно.

Глава 10

(Ксюша)

– Ксюш, давай не пойдем в бар сегодня. Проведем вечер вдвоем, – целует меня в щеку Слава, от чего меня передергивает и по телу бегут неприятные мурашки. Хочется помыть кожу с хозяйственным мылом.

– Ты обещал, что не будешь на меня давить и принуждать, – достаю платье из чемодана и ищу капроновые колготки. – Тем более мы приехали сюда, чтобы отвлечься от быта.

– Ксюш, это было три года назад. Сколько уже можно одно и то же? У тебя постоянно какие-то отговорки. То голова болит, то месячные пришли не вовремя, то Марс не на той оси, то луна не в той фазе, – высказывает мне муж. А мне и ответить нечего. Ведь все так и есть. Я стараюсь избегать близости с ним всеми правдами и неправдами. – Может, мне напомнить, почему мы вместе? Где твоя благодарность?

– Хорошо, Слав. Но давай все же сходим, там развлекательная программа, должно быть очень интересно. А остальное время проведем вдвоем, – улыбаюсь я мужу, а сама надеюсь, что он выпьет и просто уснет, пока я три часа буду в ванной, якобы наводя марафет для него.

– Ну ладно, уговорила. Хочу, чтобы сегодня вечером у тебя было хорошее настроение. А где моя рубашка?

– На стуле висит, – сижу прямо на полу возле чемодана. Лучше бы я не принимала помощь Гурова тогда. Пусть бы меня посадили за халатность на пару лет. Зато потом была бы свободна, а не вот это все.

Надев платье и соорудив на голове хоть какую-то прическу, жду, пока соберется Слава. Он до сих пор зализывает гелем свои волосы. Терпеть не могу, когда мужчины маниакально следят за своей внешностью. Тем более, что в случае Славы это даже не улучшает ничего.

Захожу в детскую и целую сына в пухлую щечку.

– Не переживайте, Ксения Сергеевна, идите, отдыхайте, а я присмотрю за ним.

Данька уже получил свои подарки, наелся сладостей и сладко спит под присмотром няни.

Выхожу на крыльцо и наслаждаюсь тишиной. Лишь из ресторанчика доносится приятная музыка. Народ потихоньку собирается праздновать Новый год. Странно, что в этот раз я снова встретила Вадима именно накануне празднования. Словно сама судьба сталкивает нас. Вот только для чего? Чтобы я снова страдала? Ведь несмотря на то, что он предал меня, я все еще люблю его.

– Все, пошли? – выходит Слава, поправляя пальто.

В нескольких метрах от нас раздается женский смех и до боли знакомые мужские голоса. Это парни Беса, а сними девушки. И направляются они туда же, куда и мы со Славой. Мое сердце ухает вниз. Я не смогу сидеть в ресторане, если там будет Вадим. Тем более с какой-нибудь девушкой. Сердце просто не выдержит.

– Может, не пойдем? – дергаю мужа за рукав, передумав идти в бар.

– Ксюш, ну блин, мы же собирались столько. Зря, что ли? Сама же хотела, – тянет он меня по тропинке к общей широкой расчищенной дорожке.

Пока топаю за Славой, пытаюсь рассмотреть в толпе Кайровского, но не вижу его среди других парней.

– Вау, какие люди! – радостно вскрикивает Зевс, увидев нас. – Вот так повезло! Вы тоже отдыхать приехали? Давайте вместе тусить! Оторвемся по полной! Братан, как дела? Давно не виделись! – обнимает Мирон Славу за шею, лишая возможности отстраниться.

– Вообще-то мы на работе виделись пару дней назад, – отвечает Гуров.

Парни Беса стараются избегать любого общения с моим мужем. Считают его плохим человеком. И в какой-то мере они правы. Но Слава всегда завидовал их сплоченности и дружбе.

– Славик, давай в нашу компанию, посидим, выпьем! – продолжает уговаривать его Зевс. Вот только не понимаю, зачем ему это нужно? Они же все терпеть его не могут.

– Привет, Ксения Сергеевна, – басит Бес. Как же давно мы не виделись.

– Привет, Стас! Рада тебя видеть, – искренне улыбаюсь старому знакомому.

Но Бессонов не торопится заводить со мной беседу. Обогнав меня, он идет впереди, загораживая меня широкой спиной от Славы, который пытается обернуться, чтобы не потерять меня из виду.

Я плетусь за ними, когда со мной равняется симпатичная рыжеволосая девушка с ярко накрашенными губами и блестками на веках. На ней коротенькое платье, расстегнутый пуховик и сапоги на высоких каблуках. Впервые вижу ее. Тем более в компании парней Беса. От догадок, кто она, все холодеет внутри. Неужели это и есть девушка Кая?

– Тебя Ксюша зовут, да? – улыбаться мне красавица. Интересно, откуда она знает мое имя? Это Вадим ей рассказывал обо мне? Или парни трепались? В носу неприятно щекочет, а глаза пощипывает. Так, главное не плакать. Тем более при ней или Вадиме. – А я Мелисса.

– Очень приятно, – вру, даже не смотря в ее сторону. Вообще ни грамма не приятно. Мои глаза б ее не видели. Она очень яркая и красивая девушка. Неудивительно, что Кайровский запал на нее.

Так, Ксюша, не плакать! Не плакать!

– А ты милая. Жаль, что сегодня не удастся поболтать.

А мне и не хочется. Она издевается надо мной? О чем нам болтать? Какой Вадим классный? Я это и без нее знаю. Или, может, мы обсудим, какой он горячий в постели? Это же любят обсуждать между собой девочки? Вот только вряд ли эти болталки уместны между бывшей и нынешней девушкой одного и того же мужчины. Не зря я сегодня перед выходом выпила двойную дозу своих таблеток. Надеюсь, это поможет мне не разрыдаться прямо при всех.

– Девчонки, давайте там сами за столик, а мы пока мужской компанией в бар, – слышу голос Зевса. – А чуть позже уже вместе потусим.

– Ксюша, – глазами ищет меня муж.

– Иди, не переживай, я с девочками поболтаю пока, – выдыхаю, когда Славу утаскивают в сторону бара.

– А там по плану еще и банька! – распирает Зевса на гулянку. Но я ему очень благодарна за Славу. Надеюсь, что муж сегодня уже будет не в состоянии требовать от меня близости.

Почти все уже зашли в здание ресторана, а я медлю и делаю шаг назад. Хочется просто сбежать. Закрыться одной в комнате и от души пореветь. Когда и Мелисса скрывается за дверью, я разворачиваюсь и направляюсь прочь от ресторана.

Но неожиданно кто-то выскакивает из-за поворота и хватает меня за талию, прижимая к себе.

– Куда собралась? – довольно улыбается он.

– Кайровский! Ты напугал меня, – пытаюсь высвободиться из объятий Вадима. – Я хочу вернуться домой.

Вот и Кай спешит следом за своей компанией и зазнобой. Странно, что он не торопится догнать их, а остановился со мной. Надеюсь, он не думает, что я останусь развлекаться вместе со всеми?

– Прости, Ксения Сергеевна, но сбежать не выйдет, – хватает он меня под колени и закидывает себе на плечо.

– Что ты делаешь, Кайровский? – испуганно пискнув, ерзаю, пытаясь вырваться.

Неужели он думает, что мне будет весело наблюдать, как он любезничает с другой девушкой? Или он делает это специально, чтобы сделать мне больно? Зачем он тащит меня туда? Я не хочу! Стоп. А куда он меня тащит? Ресторан в другой стороне!

Глава 11

(Ксюша)

– К