Умница для ректора

Глава 1

– Мы обречены! – горестно взвыла наша староста, влетев в переполненную аудиторию за минуту до звонка. – Ректор Роут получил его! Чёрный конверт! Да-да! Тот самый!

Выпалив последнюю фразу, она плюхнулась на стул, откинулась на жёсткую спинку и закрыла лицо руками. В помещении на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем два десятка выпускников начали взволнованно обсуждать судьбоносное (по их мнению, естественно) событие.

– Сколько экспрессии, – хмыкнула Кайли, моя соседка по парте, с которой мы делили комнату в общежитии. – Иви – настоящая королева драмы. Ей бы не графики чертить, а блистать на подмостках в местном театре.

Я не разделяла её настрой и, горестно вздохнув, потёрла виски кончиками указательных пальцев.

Что ж, многочисленные слухи оказались правдой. Со всех сторон доносились обрывки фраз, но моя голова была занята другим. Чёрный конверт – сущая ерунда по сравнению с тем, что устроила мне мачеха.

Тревожную мысль заглушил громкий удар колокола, мощной звуковой волной пронёсшийся по академии. Вздрогнув, я резко повела плечами и досадливо поморщилась.

“Прошло четыре с половиной года, а я до сих пор пугаюсь, как в первый день учёбы. Кому только в голову пришла идея установить вместо нормального звонка эту кошмарную звуковую атаку?”

– Доброго утра, господа учащиеся!

Под заунывное приветствие, мэтр Гвинн – преподаватель по “начерталке” и куратор нашей группы, торопливым шагом прошёл к своему столу. Взяв новенький брусочек мела из жестяной коробки, он размашистым почерком написал на грифельной доске одно-единственное слово, вызывающее у каждого студента неконтролируемый приступ паники.

“Сессия.”

– Мрак, – холодно припечатала Кайли, накручивая на палец длинную чёрную прядь.

– Ну что, орлы и орлицы, сегодня мы начинаем подготовку к предстоящему экзамену по начертательной магии. – Окинув изучающим взглядом притихшую аудиторию, мэтр Гвинн грозно рыкнул. – Почему я вижу кислые лица? Ваши глаза должны гореть жаждой знаний! Вы – будущее нашего королевства! Академия Крэйвен готовит лучшие кадры, наравне с…

Дальше я уже не слушала. Открыла блокнот, взяла зачарованную ручку, в которой никогда не заканчивались чернила, и написала сверху на девственно-чистом листе:

“Как заработать три тысячи сантимов.”

Подумав, поставила галочку между первым и вторым словом, сверху приписав “легально”.

– Леди Орланд опять грозится лишить тебя карманных денег? – сочувственно спросила Кайли, поглядывая то на мэтра, то в мой блокнот.

– Хуже, – вздохнула я и, отложив ручку в сторону, обхватила лицо ладонями. – Отказывается платить за последний семестр. Хочет, чтобы я вылетела из академии за полгода до окончания.

– Во-о-от! – экспрессивно воскликнул мэтр Гвинн. Я подняла глаза и увидела острый конец указки, смотревший в мою сторону. – Берите пример с Амелии Орланд и хотя бы сделайте вид, что вас беспокоит предстоящий экзамен.

– А что с ним не так? – невинно захлопала ресницами Кайли.

– Вам выпала честь…

Мэтра прервал громкий стук, а затем лёгкий скрип открывающихся дверей. Мы как по команде повернулись в сторону выхода и все до единого шумно сглотнули.

В аудиторию уверенной походкой вошёл ректор Роут – высокий красавец-брюнет, мечта доброй половины студенток и даже, по слухам, нескольких молодых мэтрисс. Его появление в академии было окутано множеством легенд. Кто-то утверждал, будто бы Роут – бывший королевский маг, сосланный на север за преступление. Другие, наоборот, верили в то, что он действующий агент Тайной полиции, работающий у нас под прикрытием.

Надменно кивнув учащимся, затем мэтру, он неторопливо пошёл в сторону доски, и по аудитории пронёсся обречённый вздох. Казалось, студенты забыли обо всём, в том числе о том, что следовало бы поприветствовать главу Академии Крэйвен.

А всё потому, что в руках у Аррэна Роута был тот самый чёрный конверт.

– Прошу вас, – тут же засуетился мэтр Гвинн, порываясь то стереть надпись с доски, то передвинуть стул. В итоге он замер у окна и, улучив момент, вытер пот со лба рукавом форменного пиджака.

– Благодарю, – холодно ответил Роут, даже не глядя в его сторону.

Остановившись у доски, он положил конверт и, упёршись ладонями в массивную столешницу, слегка подался вперёд. Сидевшие за партами в едином порыве отпрянули назад, предчувствуя нерадостные вести, отчего на холёном аристократическом лице ректора мелькнула ехидная ухмылка.

– Внимание учащимся факультета графической магии, – низким, бархатистым голосом обратился к нам Аррэн Роут. – Из министерства образования пришло распоряжение о внесении изменений в проведение ежегодной зимней сессии для студентов факультетов Графической магии и Теоретической трансфигурации Академии Крэйвен.

– А можно перевод на человеческий? – едва слышно прошептала Кайли, нахмурив аккуратные тёмные брови. – Ничего не понимаю.

– Что-то меняют в экзаменах, – тихонько ответила ей, стараясь не привлекать к нам лишнего внимания.

Явно наслаждаясь волнением присутствующих, Аррэн Роут ухватился двумя пальцами за край чёрного конверта, и тишину аудитории прорезал громкий звук рвущейся бумаги.

– Как ножом по сердцу, – шмыгнула носом соседка, на что я показала ей кулак и беззвучно шикнула, мол, будь потише!

Ректор громогласно зачитал распоряжение, в котором говорилось о том, что наш король Рудольф Восьмой, планирует расширить в столице штат графических магов, якобы это поможет идти в ногу с прогрессом.

И чтобы выбрать тех счастливцев, что займут тёпленькие места с перспективой роста, казённой квартирой и приличной зарплатой, будет введён дополнительный экзамен с заданиями уровня магистрата.

По аудитории пронёсся горестный вздох. Никто в здравом уме не представлял, как мы, выпускники, можем решить задания опытных практикантов?

– Но ректор Роут, – отважно подала голос наша староста, – что будет с теми, кто его не сдаст?

– Пойдёт на корм грифонам, – невозмутимо ответил он, но сжалившись над побелевшей от страха студенткой, снисходительно пояснил. – Если вы допускаете мысль о поражении, то вы уже его не сдали, Иви Мур. Можете даже не пытаться.

– Но я не хочу ехать в столицу! – раздался чей-то жалобный голос с задней парты. – Я хочу остаться здесь. Зачем мне этот экзамен?

– Указ короля касается всех без исключения! – От ледяного голоса главы Академии Крэйвен у меня по спине побежали колкие мурашки. – Понимаю ваше желание, Финн Свон, занять нагретое папой место в администрации маленького городка. Понимаю, но не разделяю. Если вы всю жизнь планируете паразитировать на заслугах ваших родителей, можете уже сейчас покинуть академию. Зачем вам диплом, когда можно воспользоваться протекцией отца?

“Чего он так вспылил? – удивилась я, глядя на рассерженного ректора. – Ему то какое дело?”

– Ещё вопросы есть? – спросил Аррэн Роут, убирая бумагу с распоряжением в конверт.

– Нашёл дурака, – слетело с губ Кайли громче, чем следовало бы.

Ректор, уже собравшийся уходить, замер. Даже со своего места я увидела грозно подрагивающие крылья носа и, поймав неприязненный колючий взгляд, тут же отвела глаза.

Однако было уже поздно.

– Вы! – указал он в нашу сторону, но не на Кайли, а на меня. – Повторите, что вы сейчас сказали?

“Это он мне?” – я растерянно заморгала, пытаясь собрать мысли в кучу.

Может быть, он оговорился? Да нет, смотрит прямо на меня, а его взгляд… Ух, пробирает до костей!

Тяжёлый.

Подавляющий.

Властный.

Ректор нетерпеливо побарабанил пальцами по столу и нахмурился так, что его брови сошлись у переносицы.

– Не помню, чтобы в Академии Крэйвен учились студенты, испытывающие серьёзные проблемы со слухом, – от каждого его слова мороз пробирал по коже. – Мэтр Гвинн, как зовут эту молодую леди?

– Орланд. Амелия Орланд, – подобострастно ответил учитель и неопределённо пожал плечами. Мол, извините, но вмешиваться зазря не стану.

– А-а-а, так вы та самая Амелия Орланд? Прошу встать, вы то мне и нужны.

Бездна!

Что значит “та самая”?

Зачем я ему нужна?

Может быть, стоит сдать Кайли? Я же просила её быть потише, так почему должна за неё страдать и отдуваться?

– Амелия Орланд, приказ ректора для вас уже ничего не значит?

Делать нечего.

Я поднялась на ноги и бросила испепеляющий взгляд на побелевшую от страха соседку. Она смотрела на меня щенячьими глазами, в которых читались три слова: “Молю, не выдавай.”

– Прошу прощения, ректор Роут! – громко выпалила, не давая себе передумать. Даже вытянулась в струнку и высоко задрала подбородок, как на занятиях по спортивной подготовке.

– За что? – на губах главы Академии Крэйвен скользнула мимолётная улыбка и тут же бесследно исчезла. Ну точно, кошка, играющая с мышкой.

Я крепко задумалась.

“А, собственно, и правда, за что?”

Шестерёнки в моей голове крутились с поразительной быстротой. Может быть, это своего рода проверка? Он же видел, что я молчала, но что мне теперь ответить?

– Амелия Орланд, время, – ректор выразительно постучал по запястью, на котором не было часов.

– Прошу прощения за мои слова о том, что вы нашли дурака, – выдавила я и обиженно поджала губы.

Аррэн Роут холодно кивнул.

– Молодая леди, я понимаю ваше желание бросить обучение у финишной прямой, но не надо подавать дурной пример другим учащимся. Не всем так повезло так, как вам.

По телу пробежала крупная дрожь, и я судорожно вцепилась в край столешницы. Сомкнула веки, стараясь унять головокружение, а перед глазами вспыхивали красные и чёрные круги.

– Ч-что вы с-сказали? – из моего горла вырвался прерывистый хрип. Я попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне.

Не может быть, чтобы мачеха…

Великая Богиня, только не говорите, что она добралась до ректора!

В голове так некстати всплыл наш вчерашний разговор. Ну как разговор, это была истерика, переросшая в грандиозный скандал.

Леди Корнелия Орланд, являясь моей опекуншей и большой любительницей азартных игр, с неохотой тратила на мою учёбу жалкие крохи отцовского наследства.

А вчера, проигравшись в пух и прах, поставила меня перед выбором: либо я выхожу замуж за её давнего приятеля – мэра нашего городка, либо она не будет оплачивать последний семестр.

– Но он же старый! – я в отчаянии заламывала руки, пытаясь смягчить её каменное сердце. – У него вечно влажные круги под мышками! От него луком пахнет и дыхание несвежее.

– Зажмурилась и потерпела! – прикрикнула на меня мачеха. – Всего лишь пять минут. А потом и того реже. Зато будешь в золоте купаться! Перед тобой будут открыты двери в высшее общество! Ухоженная, красивая, закутанная в меха…

– И безумно несчастная! – всхлипнула я.

– …настоятельно советую вам обратиться к лекарю и проверить слух! – раздражённый голос ректора Роута вторгся в мои горестные воспоминания, возвращая меня в реальность.

– А? – сделав глубокий вдох, я подняла на него полные слёз глаза.

Но мой жалобный вид не произвёл на него должного впечатления. Мазнув по мне неприязненным взглядом, Аррэн Роут отвернулся и решительно направился к выходу.

Чёртов сухарь! И почему от него все студентки без ума?

В его случае не спасает даже красота.

Остановившись у дверей, он всё же обернулся и нехотя произнёс:

– Амелия Орланд. Зайдите ко мне после занятий и подпишите приказ об отчислении.

Глава 2

Аррэн Роут

С самого утра меня не покидает ощущение, что этот день добром не кончится.

Сначала моя новая домработница подаёт на завтрак отвратительный кофе, хотя я её сразу предупредил, что данный напиток пью исключительно крепким и горьким.

Пробую светло-коричневую жидкость и сплёвываю обратно в чашку, а затем едва не рычу, смерив её недовольным взглядом:

– Миссис Фогг, если завтра на моём столе не будет стоять идеальный, качественно сваренный кофе, и я ещё раз подчёркиваю – идеальный, можете искать другую работу.

– Мисс, – нервно блеет эта деревенская дурёха, и я не сразу понимаю о чём она.

– Не понял?

– Я мисс Фогг, – шелестит она, комкая в руках запачканное мукой полотенце.

– Это столь важно? – в моём голосе слышится металл.

– Нет, что вы! То есть, простите, господин Роут. Я виновата.

К нервному комканью добавляется жалобное шмыганье носом. Морщусь и с громким скрежетом отодвигаю от себя чашку.

Провинция, что с них взять. Ещё неизвестно, сколько я буду вынужден прозябать в этой дыре. Аж тошно.

Вернувшись в спальню, нервным рывком распахиваю створки гардеробного шкафа и вдыхаю осточертевший запах лаванды.

Достаю любимый камзол и тут же замечаю на лацкане подпалину от утюга.

– Бездна, эта растяпа прямо-таки нарывается на то, чтобы я её уволил! Он стоит больше, чем её месячное жалование!

Отбрасываю его в сторону и надеваю другой, попроще.

И это в тот самый день, когда ко мне придут напыщенные павлины из департамента образования, чтобы передать распоряжение короля.

Когда третий по счёту экипаж проносится мимо, не замечая моей поднятой руки, я ругаюсь уже в голос, не стесняясь прохожих.

Ненавижу этот маленький северный городок! Здесь ветренно, холодно, каждый норовит залезть к тебе в душу и завалить неуместными вопросами. Вот и сейчас соседка, живущая через дорогу, сочувственно смотрит на меня и любопытствует:

– Господин Роут, вы не выспались? Почему у вас такой усталый вид?

“Вам какая разница?” – ворчу про себя, но всё же выдаю кривое подобие улыбки и туманно отвечаю:

– Бессонница замучила.

На моё счастье, четвёртый экипаж останавливается у ворот и уносит меня от продолжения этого бессмысленного разговора.

Конечно же, мы попадаем в эпицентр утреннего затора, потратив драгоценные полчаса на то, чтобы проехать четверть мили, и в академию я попадаю за пять минут до первого звонка.

Спешу в свой кабинет, скупо кивая на приветствия мэтров и студентов, мечтаю о том, чтобы закрыться в своём кабинете и хотя бы час побыть в полной тишине.

Но удача оставила меня.

Возле закрытой двери с начищенной до блеска табличкой “Ректор А. Роут” стоит представительная дама. На вид ей можно дать не больше сорока.

– Доброе утро, ректор Роут, – её низкий бархатистый голос, казалось, призван для того, чтобы сводить мужчин с ума. Но на меня подобные уловки уже давно не действуют.

– Вам назначено? – хмуро интересуюсь, на что получаю истинно ледяную улыбку и подчёркнуто вежливое:

– Увы, но я уверена, что для меня вы сделаете исключение.

– Уверены? – вскидываю брови в удивлении.

– Именно так. Меня зовут Корнелия Орланд, и я законный опекун одной из ваших выпускниц, Амелии Орланд.

Хмурюсь и пытаюсь вспомнить, знакомо ли мне это имя?

Вроде бы да, а вроде бы нет. Не буду же я помнить по именам всех студентов Академии Крэйвен? Не испытываю в этом ни желания, ни потребности.

– У меня есть к вам разговор, – дама настойчиво продолжает отвлекать меня, отдаляя от заветного часа покоя перед встречей с представителем из департамента образования.

– Говорите, – демонстративно убираю ладонь с дверной ручки, не снимая охранное заклинание. Всем своим видом даю понять: хочет говорить – пускай говорит здесь. Вести долгие беседы я не намерен.

– Как скажете, – вынужденно соглашается леди Орланд. – Моя дорогая падчерица решила, что обучение на данном этапе жизни для неё не столь важно. Гораздо важнее удачное замужество, которое принесёт пользу не только нашей семье, но и местному обществу.

– Допустим, – усмехаюсь я, представив себе дерзкую, расчётливую девицу с пышными формами и ярко-красной помадой. Такие экземпляры не раз пробирались ко мне в кабинет с определёнными намерениями, а в коридорах призывно хлопали густо накрашенными ресницами. – Но что вы хотите от меня?

– Амелия стесняется говорить об этом напрямую. Дело в том, что её жених, между прочим, мэр нашего городка. Думаю, вы понимаете, насколько этот вопрос для неё важен?

– Ни капли не понимаю, – я уже не скрываю своего раздражения.

Хочет покинуть академию – удачи.

– Прошу вас в кратчайшие сроки подписать документы об отчислении Амелии Орланд. Желательно – сегодня. Подготовка к замужеству гораздо важнее подготовки к зимней сессии, и чем скорее она это поймёт – тем лучше.

Амелия Орланд

– Что же делать? Что делать? Как быть? – без конца повторяла я, меряя шагами нашу маленькую комнатку в общежитии.

Последняя пара была внезапно отменена, и у меня появилось чуть больше часа передышки перед встречей с ужасным ректором.

Мысль о том, что мачеха каким-то образом умудрилась сообщить Аррэну Роуту о замужестве, казалась мне непостижимой. Но иных вариантов я не вижу!

У меня “хорошо” и “отлично” по всем предметам, примерное поведение, ни одного выговора, ни одной плохой записи в личном деле.

Мой отец покинул этот мир пять лет назад, и всё это время мы с Корнелией умудрялись находить общий язык. Нет, мы не были также близки, как родные мать и дочь, но в то же время были друг другу не чужими.

Мачеха никогда не поднимала на меня руку, не унижала, не оскорбляла. Давала каждый месяц деньги на карманные расходы, иногда водила меня по магазинам.

Я уже давно знала о том, что у неё есть страсть к азартным играм, но раньше это казалось невинным развлечением, не более чем приятной забавой по воскресеньям.

Но в последний год сумма, выдаваемая мне на руки, с каждым разом была всё меньше, а проигранные ею суммы, наоборот, становились больше.

Наш сосед, что работал уборщиком в Академии Крэйвен, докладывал мне о том, что за последние два месяца в отчий дом зачастили гости. Среди них был и Фергус Пинч, мэр нашего маленького северного городка под названием Престин.

И если два месяца назад она лишь намекала о том, что богатый муж гораздо лучше престижного диплома, то вчера заявила об этом в ультимативной форме.

– Брось, Мелли, – Кайли попыталась успокоить меня, но безуспешно. – Это, скорее всего, ошибка. Наверняка в секретариате перепутали документы. Ты же не единственная Амелия в академии. И может быть, кроме тебя есть ещё кто-то по фамилии Орланд. Придёшь к Роуту, объяснишь всё как есть и вместе посмеётесь над этим недоразумением.

Она шутит?

Посмеётесь?

Я и этот… этот… Ледышка! Вот он кто! Сомневаюсь, что он вообще способен улыбаться!

От одной мысли об Аррэне Роуте моё тело покрылось мурашками и захотелось с головой завернуться в плед.

– Знаешь, – вздыхаю я, глядя в окно, за которым гуляет промозглый ветер, – я скучаю по прежнему ректору. Весёлый, простоватый, добродушный. К нему любой учащийся мог прийти со своими проблемами и получить мудрый совет.

– Вот поэтому его и убрали, – парировала Кайли, выдувая большой розовый пузырь из фруктовой жвачки. Скосив глаза, она лопнула его длинным ногтем, и кончиком языка шустро собрала её обратно в рот. – Вместо того, чтобы делать свою работу, он целыми днями бездельничал и гонял чаи в компании студентов, а по вечерам в городе его не раз замечали с молодыми аспирантками.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и застонала.

– Может быть, я заболею?

– И где ты достанешь справку? Нет, если хочешь, то можешь споткнуться и вывихнуть ногу, я даже…

– Давай без рукоприкладства, – я протестующе замахала руками.

Несмотря на невысокий рост и хрупкое телосложение, Кайли отличалась боевым нравом и вполне могла претворить свою задумку в реальность.

– А может, сделаешь вид, что ты забыла о его просьбе? У Роута и без тебя полно дел, а завтра он об этом уже не вспомнит, тем более если это ошибка.

– Да нет, – горестно вздохнула я. – Надо взять тебя в руки и пойти.

Дождавшись отголосков финального звонка, оповещающего об окончании учебного дня, я молча подошла к двери, накинула на плечи тёплую шубку – последний подарок мачехи, и сунула ноги в недорогие, но прочные сапожки.

– Я буду молиться за тебя, – загробным голосом возвестила Кайли, подошла ко мне и, встав на носочки, звонко чмокнула меня в лоб горячими губами. – Не вернёшься, поставлю за тебя свечку в храме.

Всю дорогу до учебного корпуса я репетировала речь, которую скажу Аррэну Роуту.

Объясню, что вышло недоразумение, что у меня и в мыслях нет бросать учёбу. Наоборот, сделаю всё, чтобы сдать усложнённый экзамен и получить право на бесплатный семестр.

Я докажу, как мне важно получить высшее образование, и если есть в нём хоть капля человечности, он не даст подписать мне эти чёртовы документы!

На этой части внутреннего монолога я добралась до нужного кабинета, мысленно досчитала до десяти и тихонько поскреблась в дверь с табличкой “Ректор А. Роут”.

Не успела я отдёрнуть руку, как услышала суровое:

– Войдите.

Ну что ж, пути назад нет. Вперёд!

Едва я открыла дверь, как меня окутал терпкий аромат свежесваренного кофе и характерных кисловатых ноток магических чернил.

Взгляд заскользил по строгому убранству просторного кабинета. Пробежался по высоким книжным шкафам, подпирающим потолок, большому окну с раскрытой створкой и широким подоконником, на котором исходил паром кофейник, остановился на массивном столе и замер на самом ректоре.

Аррэн Роут, откинувшись на высокую спинку кожаного кресла, мазнул по мне равнодушным взглядом:

– А, это вы, Амелия Орланд. Перестаньте мяться на пороге и закройте дверь, не надо устраивать сквозняк.

“Грубиян, – обиделась я, повернувшись к нему спиной, чтобы потянуть на себя витую ручку, отполированную множеством ладоней. – Можно было бы и повежливее.”

– Проходите, – ректор указал кончиком пера на стул по другую сторону от своего стола, а затем с громким шелестом сдвинул на край какие-то документы. – Поставьте подпись внизу каждой страницы и распишитесь в журнале напротив своего имени. У вас есть час, чтобы сдать учебные материалы в библиотеку, а форму и постельное бельё кастеляну. Возьмёте у них расписки и принесёте в секретариат, вам выдадут на руки личное дело со справкой о высшем незаконченном.

Каждое его слово, сказанное с ледяным пренебрежением, било меня наотмашь.

Неужели он не видел мой табель? Любой здравомыслящий человек должен понимать, что студент, за которым не числится ни одного нарушения, не имеющий хвостов и пересдач, не может взять и беспричинно уйти за полгода до окончания учёбы.

Ладно, попробуем выдать речь. Зря я её репетировала?

– Ректор Роут, боюсь, вышла ошибка, – произнесла, чувствуя, как от страха стынет кровь в жилах.

Один его вид – надменный, гордый, заносчивый, пугал меня до чёртиков. Бросив взгляд на лист с кошмарным заголовком “Приказ об отчислении”, я с ног до головы покрылась гусиной кожей.

– Ошибка? – на секунду с него слетела маска безразличия. Сверкнув тёмно-карими глазами, он придвинул лист к себе, перевернул его на сто восемьдесят градусов и пристально вгляделся в текст. – Где? Имя написано неправильно? Или год рождения?

– Нет-нет, вы не поняли, – поспешила объяснить я, питая надежду разрешить это досадное недоразумение. – Я не собираюсь бросать учёбу!

– Уверены? – он склонил голову набок и усмехнулся. – А вот ваша матушка считает иначе.

– Мачеха! – воскликнула я громче, чем следовало бы.

Стоило раньше догадаться, что здесь не обошлось без Корнелии! После вчерашнего скандала, не добившись от меня согласия, она взяла дело в свои руки!

Вот же сумасшедшая! И как у неё наглости хватило, чтобы пойти сразу к ректору!

– Степень вашего родства меня не интересует, – глава Академии Крэйвен сердито поджал губы и смерил меня недовольным взглядом. – Прошу, не тратьте моё время понапрасну.

– Пожалуйста, дайте мне всё объяснить, – зачастила я, понимая, что от разговора с ректором целиком и полностью зависит моё будущее. – Моей мачехе пришло в голову выдать меня замуж за своего приятеля, а я…

– Амелия Орланд! – повысил на меня голос Аррэн Роут.

– Верно, – пискнула я, вжимая голову в плечи.

– Меня не интересует ваша личная жизнь! – пальцы ректора добела сжали край столешницы, а крылья носа яростно дрогнули. И чем спокойнее звучал его голос, тем сильнее чувствовался сдерживаемый им гнев. – По какому праву ваша семья считает нужным вмешивать постороннего человека в мелочные разборки? Я и так потратил полчаса на то, чтобы найти ваше личное дело и подготовить приказ, вместо того, чтобы…

– Чтобы что? – слетело с моих губ быстрее, чем я успела подумать.

– Вас это не касается. Вот приказ, вот перо, чернильница справа. Мне не нужна лишняя головная боль. А ваша мачеха весьма прозрачно намекнула, что не оставит меня в покое, пока не добьётся своего.

– Не подпишу, – я упрямо замотала головой и для верности спрятала руки за спину.

Мало ли, что может прийти ему в голову?

– Простите, что? – Аррэн недобро прищурился и даже слегка подался вперёд, нависая широкой грудью над столешницей из цельного северного кедра. – Амелия Орланд, напомнить, с кем вы сейчас говорите?

Я судорожно сглотнула и вжалась в жёсткую, неудобную спинку стула, желая оказаться от него как можно дальше. А ещё лучше – в своей комнате под одеялом.

Но не могу же я поддаться страху и смиренно подписать приказ об отчислении? Для меня это будет равносильно смертному приговору!

Как там говорят, зверь, загнанный в угол, может быть опасным?

– Я не подпишу, – повторила я, уже более уверенно. – Мало того, я собираюсь сдать дополнительный экзамен.

– Вот как? – обманчиво мягким голосом спросил ректор Роут, нервно постукивая кончиком пера по бумажному листу.

– Именно так, – я впилась ногтями в нежную кожу ладоней, чтобы не сорваться и с позором не зареветь на глазах у этого монстра. – Без моей подписи документ недействителен. И вы не сможете меня отчислить. Если это всё, то я пойду.

Стоило мне только встать и на ватных ногах сделать шаг в сторону двери, как ректор вкрадчиво произнёс:

– Куда? Я вас не отпускал.

Глава 3

Глядя с отчаянием на приказ об отчислении, я судорожно соображала, что теперь делать. Мало того, что мне предстоит выматывающий разговор с Корнелией, так я еще настроила против себя главу единственной в наших краях магической академии.

К счастью, судьба послала мне шанс на спасение. Дверь в кабинет с тихим скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель сунулась любопытная мордашка практикантки из секретариата:

– Ректор Роут, к вам посетители. Если, конечно, вы не заняты.

Не медля ни секунды, я выпалила:

– А мы уже закончили! Вы проходите, не стесняйтесь!

И, чувствуя впившийся взгляд между лопаток, выскользнула в коридор, спешно поздоровавшись с двумя сурового вида мужчинами. Добежав до лестницы, остановилась между пролётами и прислонилась спиной к прохладной шершавой стене.

– Ужас какой, – тихо простонала я, спрятав лицо в ладонях. – Теперь он точно меня запомнит, а ведь Аррэн Роут – председатель экзаменационной комиссии! Завалит и не поморщится!

– Завалит? – пробегавший мимо однокурсник слегка притормозил и с интересом оглядел меня с ног до головы. -Заучка, неужто парня себе нашла? Поздравляю! И пяти лет не прошло.

– Исчезни, Кас, – рыкнула я, и он, отсалютовав мне, побежал дальше, а я поплелась обратно в общежитие.

К счастью, в комнате никого не оказалась. Кайли куда-то убежала, оставив на столе записку, придавленную флакончиком её любимых духов: "Дело жизни и смерти! Буду поздно вечером. Такое расскажу, не поверишь!"

– Вот влипла! – жалобно всхлипнула я, справедливо опасаясь последствий.

Ректор Роут вряд ли войдет в мое положение или забудет о происшествии в его кабинете. А Корнелия своей выгоды не упустит!

Стоило мне только вспомнить про мачеху, в ящике стола громко завибрировало маленькое круглое зеркальце. Раскрыв его на девяносто градусов, я коснулась пальцем верхнего стекла, и оно тут же пошло мелкой рябью.

– Амелия Орланд, – торжественно возвестила Корнелия, глядя на меня с чувством собственного превосходства. – Чем занята? Надеюсь, ты уже подписала приказ и собираешь вещи. Экипаж приедет за тобой ровно в четыре часа.

Серьезно?

У меня пропал дар речи! Она даже не скрывает того, что приложила руку к моему несостоявшемуся отчислению!

"До поры до времени," – ехидно напомнил о себе мой внутренний голос. – "Ставлю пятьсот сантимов, Роут сейчас рвёт и мечет."

– Это нечестно! – воскликнула я, с искренним возмущением глядя на мачеху. – Как ты могла вот так просто побеспокоить самого ректора? Я же сказала – нет! И это мое последнее решение. Окончательное и бесповоротное! Ты не можешь требовать от меня стать женой противного старикашки. Я, между прочим, совершеннолетняя!

В глазах мачехи сверкнули молнии, но она быстро сумела взять себя в руки. Хищно улыбнулась и ласково пропела:

– Не забывай, что денежки, оставленные твоим отцом кончились, и ты полностью находишься на моём довольствии. Хочешь лишиться карманных денег и крыши над головой?

– Уж лучше просить милостыню, чем пойти в храм с господином Пинчем!

Мачеха умело манипулировала моими эмоциями. И сейчас, когда в моих глазах стояли слёзы, а в мыслях чередовались картинки безрадостного будущего, Корнелия едва ли не светилась!

Вампир энергетический, вот кто она!

– Так скажи это Фергусу лично! Он назначил встречу в "Небесной рестории", чтобы обговорить детали предстоящей свадьбы. Напоминаю, экипаж прибудет ровно в четыре!

Я молча захлопнула зеркальце, кинула его на кровать и крепко задумалась.

А если получится уговорить мэра Пинча отказаться от меня, как от невесты?

Надежды мало, но она есть всегда! И, кажется, у меня, найдутся веские аргументы.

Первым делом занялась внешностью. Подошла к зеркалу и тщательно расчесала волосы. Подумав, скрутила густые, слегка вьющиеся пряди в тугой пучок и сбрызнула сверху сахарной водой – незаменимым средством для надёжной фиксации причёски.

Затем пришла очередь лица, и через четверть часа из отражения на меня смотрела худая, измождённая девчушка с бледными губами и болезненной синевой под глазами.

“Неплохо. У господина Пинча должно пропасть всякое желание появляться на людях с такой серой мышкой. Не говоря уже о чём-то неприличном.”

Образ завершали старенькое платье, в котором я пришла на вступительные экзамены пять лет назад, ставшее мне на размер меньше, и плотные домашние чулки из грубой шерсти. Кожа на лодыжках тут же зачесалась.

– Терпи, Амелия. У тебя нет выбора, – я угрюмо поджала губы, подавляя в себе дикое желание снять этот нелепый костюм бедняжки-отличницы и не вылезать из комнаты как минимум до наступления зимней сессии.

Но кто знает, на что ещё способна мачеха, чтобы устроить мне (а точнее, себе) выгодное замужество?

Если каким-то чудом я ещё смогу убедить ректора разорвать приказ об отчислении, этой волчице в овечьей шкуре может прийти в голову задействовать связи жениха-мэра!

Под тяжким грузом мыслей я устремилась на выход из академии, подняв воротник шубки и кутаясь в широкий шарф.

Непогода разыгралась не на шутку. Ветер швырял в лицо колкие снежинки, щипал губы, покрытые тонким слоем светлой пудры и норовил сбить меня с ног. Наклонив голову вперёд, я упрямо продолжала идти в сторону больших ворот, покрытых бордовой краской, слегка облупившейся от времени и сильных морозов.

Мачеха не соврала. Экипаж уже поджидал меня на мостовой. Лошади, закрытые от непогоды защитным полем, сердито фыркали и нетерпеливо стригли ушами. Возничий скупо поздоровался со мной и коротким кивком указал на дверцу:

– Прошу вас быстрее, молодая госпожа. Ветер усиливается.

Забравшись в пронизанную холодом кабину, стены которой были покрыты тонким слоем инея, я сжалась в комочек и принялась размышлять, есть ли возможность устроиться на подработку перед зимней сессией.

Корнелия не бросает слова на ветер. И если затея с мэром не выгорит, она непременно оставит меня без содержания. Тетради, мелкие, но незаменимые в учёбе артефакты, мыльные принадлежности, тёплая одежда – всё это покупали сами студенты.

Академия предоставляла лишь несколько комплектов формы – по два зимних и летних, видавшие виды учебники и справочные пособия, а также спальные принадлежности.

Хочешь новенький комплект без нарисованных рожек на портретах архимагов и похабных цитат на полях? Плати сантимы.

Тёплое и лёгкое одеяло вместо пыльного мешка, в котором что-то подозрительно шевелится? Пятьдесят сантимов и оно ваше.

А ещё платье на Зимний Бал, сапожки на толстой платформе – последний писк моды, докатившийся до нас из столицы, посиделки по воскресеньям в городской кофейне за чашкой чудесного какао с ореховыми пирожными…

Нет, прожить без денег можно, но сложно. Стипендии хватает максимум на неделю.

Пока я предавалась горестным размышлениям, экипаж плавно остановился у высокого трёхэтажного особняка с мраморными колоннами. Между ними в воздухе искрила надпись нежно-голубого цвета.

“Небесная рестория” – самый престижный ресторан в Престине.

– Великая Богиня, дай мне сил и не оставь меня без удачи! – взмолилась я и слегка неуклюже выбралась на брусчатку. Покопалась в кармане, нашла медяшку и протянула её возничему, наткнувшись на его презрительный взгляд.

– Уплачено, – буркнул он и нетерпеливо рыкнул на лошадей. – Но! Пошли!

– Ладно, – равнодушно пожала плечами и бросила монетку обратно в карман. Пора становиться бережливой.

Стоявший в дверях охранник тут же перегородил мне проход:

– Милостыню не подаём, остатками не кормим.

Сперва я нахмурилась, но вспомнив, какой на мне наряд, даже приободрилась. Если уж простой рабочий принял меня за попрошайку, мне хватит одного взгляда, чтобы вызвать у Фергуса Пинча брезгливость.

“Какая же я молодец!” – мысленно похвалила себя и растерянно улыбнулась напудренными губами:

– А меня ждут. Госпожа Корнелия Орланд и господин Пинч. Простите, сразу не представилась, я – Амелия Орланд.

Мужчина недоверчиво прищурился, пристально разглядывая меня с ног до головы, затем достал из-за пазухи какой-то список и неохотно протянул:

– Есть такая, иди.

Метрдотель отреагировал так же, но фамилии Орланд и Пинч заставили его ответить мне вежливым оскалом и проводить на третий этаж, где располагались всего лишь четыре столика, два из которых были заняты.

И если за одним из них сидела мачеха, увлечённая беседой с мэром, а перед ними стояли тарелки с недоеденным салатом, то у посетителя за столиком слева официант только принимал заказ.

Но стоило ему отойти, как я поняла, что мечтаю провалиться под землю. Этим посетителем оказался не кто иной, как Аррэн Роут собственной персоной!

Ректор посмотрел на меня недоумённо, будто не верил собственным глазам. Уголки губ дрогнули в усмешке, и он поспешно отвернулся, пряча саркастический смешок за кашлем.

Мачеха же, осмотрев мой наряд, пришла в негодование. Щёки покрылись багровыми пятнами, а пальцы сжались так, что вилка в её руке, кажется, слегка погнулась.

– Амелия! – прошипела она, как разбуженная гадюка, опасаясь даже смотреть в сторону мэра. – Это что за безобразие?

Безобразие?

Корнелия имеет в виду мой наряд или пустую бутылку из-под вина, стоящую на краю стола. А ведь ещё только день!

– Забавно-забавно, – хмыкнул Фергус Пинч, кривя мясистые губы, блестящие от жира, в жалком подобии улыбки. – Твоя падчерица, стало быть?

Мачеха слегка замялась, но я её опередила и закивала, как игрушечный болванчик. Пора войти в заготовленную мною роль и выбить из головы мэра все мысли о женитьбе.

– Она самая, – пропищала я тонким голоском и, не дожидаясь приглашения, уселась за стол спиной к Роуту. – Рада с вами познакомиться господин Пинч, Корнелия столько о вас рассказывала!

Вернувшийся в зал официант принёс бутылку янтарного напитка за соседний столик и два стакана с толстым стеклянным дном. Значит, ректор кого-то ждёт, и раз ему принесли нечто крепкое, а не бутылочку игристого вина, запаздывающий гость – мужчина?

– Прости её, Ферджи, – мачеха, наконец, сбросила оцепенение и, пребольно пнув меня под столом мыском сапожка, елейно спросила. – Ты не голодна?

– Очень! С утра во рту ни крошки! – выпалила я с горящими глазами и обратилась к молодому парнишке в фартуке с эмблемой ресторации. – А что у вас самое дорогое в меню?

– Аме-е-елия, – если бы Корнелия владела магией огня, точно бы спалила меня дотла. Но ей были подвластны лишь мелкие бытовые заклинания, поэтому она буравила меня сердитым взглядом и в бессилии сжимала пальцы.

– Каре изумрудного ягнёнка по-королевски, – заученно ответил официант. – На гарнир у нас…

– Несите два! И все полагающиеся к нему гарниры, – бесцеремонно перебила его, не понимая, отчего сальная ухмылочка на мэрском лице становится ещё шире?

Он не боится пары лишних нулей в счёте?

– Что-нибудь ещё? – вежливо уточнил парнишка.

– Я подумаю, – проворковала я, радуясь, что не вижу ректорской физиономии.

А то постоянно бы на него отвлекалась и где-нибудь прокололась.

– Тебе не много? – проскрипела мачеха сквозь плотно сжатые губы.

– Нет! – воскликнула громче, чем следовало бы. – Что не доем – возьму с собой. Вы же завернёте?

– Конечно, – невозмутимо ответил официант. – Желание дорогого гостя – закон.

Слышу очень тихий смех за спиной. Так и зудит повернуться и посмотреть, чем эдаким занят Аррэн Роут? Тем более, в зале появляется пожилой усатый мужчина с неестественно прямой спиной и приветственно кивает ректору.

– Что ж, – с кислым видом протянула Корнелия. – О чём мы говорили?

– О вашей тихой, скромной и вежливой падчерице, – мэр откинулся на спинку стула и сложил ладони на объёмном животе, обтянутом рубашкой. – Что ещё мне следует знать перед помолвкой?

– Я ещё не дала своё согласие! – протестующе пискнула, едва мачеха успела раскрыть рот. – У меня нет подходящего платья!

– Купим, – Фергус скучающе пожал плечами и протяжно зевнул, не удосужившись прикрыть рот.

– Украшений! – слегка поникла я, но всё же не собиралась сдаваться.

– Завтра с утра съездишь в ювелирный салон.

– Завтра? – теперь я не на шутку испугалась.

Разве его не оттолкнул мой болезненный вид, неестественный аппетит и аляповатый наряд? Не говорите мне, что он на самом деле в меня влюбился!

– Сегодня у меня дела, – отрезал мэр. Несколько раз цыкнув, он поддел ногтем кусочек мяса, застрявший в зубах и щелчком пальца отправил его в центр зала.

Неимоверным усилием воли я сдержала рвотный позыв. Лишь отвернулась и снова встретилась взглядом с Аррэном Роутом, неспешно потягивающим напиток из бокала.

Тёмные брови ректора слегка нахмурились, но в следующее мгновение, перевёл взгляд на собеседника и, кажется, забыл о моём присутствии.

– Извините, но у меня завтра пары, – отбросив в сторону игры, заявила твёрдым голосом. – С раннего утра и до позднего вечера. У нас начинается подготовка к зимней сессии, и я…

– Экзамены? – морщась, рыкнул Фергус на мачеху. – Я же сказал, пускай бросает учёбу. Мне не нужна умная жена! Всё, что от неё требуется, это молчать, кивать, а главное – исправно выполнять супружеские обязанности. Имей в виду, мой темперамент выдержит не каждая.

Так, меня сейчас вывернет наизнанку!

– Простите, – прижав ладонь ко рту, я выскочила из-за стола, несмотря на гневное мачехино: “Сядь!”

Понеслась прочь, едва не столкнувшись с официантом, нёсшим огромное блюдо, и сдавленно поинтересовалась, где можно найти уборную.

– За углом до конца коридора и налево, – пропыхтел парнишка.

Добравшись до маленькой комнатушки, я выкрутила кран с холодной водой до упора и принялась тереть кожу, желая смыть из памяти всё только что услышанное.

Пальцы нещадно ломило от холода, лицо горело и зудело. Выключив воду и прислонившись к стене, я слушала гулкие удары сердца и решала, что делать дальше.

“Надо бежать! – в голову пришла одна-единственная мысль. – Найму экипаж до академии и не выйду за ворота, пока Корнелия не откажется от мысли выдать меня за это похотливое чудовище.”

Сделав глубокий вдох, я сжала пальцы в кулаки, решительно толкнула дверь… И сразу же очутилась перед обозлённым Фергусом Пинчем!

Глава 4

Я тут же испуганно попятилась назад, ища глазами возможную поддержку. От былой храбрости не осталось и следа.

Крик застрял в моём горле, я могла лишь хватать воздух ртом, как рыба, а Фергус Пинч, не церемонясь, стиснул холодными влажными пальцами моё запястье.

– Вы… Вы… Ой! – он сжал так крепко, что из горла вырвался слабый писк, а тело передёрнуло от отвращения.

– Ты задержалась. Я терпеть не могу ждать, – сердито произнёс мэр и силой потащил меня в сторону того зала, где остались Аррэн Роут и Корнелия.

– Вы с ума сошли? Немедленно отпустите меня! – воскликнула я, отчаянно брыкаясь.

Ковровая дорожка под моими ногами тут же съёжилась в гармошку, о которую я немедленно споткнулась. Взмахнув свободной рукой, попыталась удержать равновесие, но мэр дёрнул ещё раз, и я упала, пребольно ударившись коленкой о мраморный пол.

– Что за балаган ты тут устроила? – прорычал мэр, не выпуская моё запястье. Лишь с силой рванул вверх, и плечо пронзила острая боль. – Хватит меня позорить, соплячка!

– Вы ненормальный! – всхлипнула я, уже готовая к тому, чтобы во весь голос звать на помощь.

Пускай Корнелия лично убедится, за какого монстра желает выдать меня замуж!

Краем глаза я заметила как тот самый официант, что обслуживал наш зал, опасливо высунулся из-за угла, но, увидев, здесь творится, тут же скрылся обратно.

“Не хочет проблем на свою голову,” – обречённо подумала я, но всё же смогла встать на ноги и рывком выдернула запястье из цепкой хватки мэра. Обхватив больное плечо другой рукой, я вжалась в стену:

– Больше не смейте ко мне прикасаться! Я заявлю на вас в городскую стражу!

– Ты мне ещё указывать будешь, – едко расхохотался Фергус и, приблизившись ко мне вплотную, выставив ладони по обе стороны от моего лица. – Слушай меня внимательно, дурёха. Я научу тебя уму-разуму, как только станешь моей женой. Да ты рот открыть не посмеешь без разрешения!

Он приблизился ещё ближе, и меня обдало волной кислого пота.

– Всё поняла?

До крови прикусив губу, я молчала, чувствуя, как бешено бьётся сердце, и задержала воздух в лёгких. Если ещё раз вдохну – стошнит.

– Отвечай, когда спрашивают! – не выдержав, взревел Пинч и размахнулся, чтобы влепить мне оплеуху.

Я зажмурилась так, что заболели глаза, и втянула голову в плечи, в ожидании удара, но так его и не почувствовала.

Опасливо приоткрыла один глаз и не поверила увиденному.

Аррэн Роут, чудом оказавшийся в коридоре, держал мэра за локоть и смотрел на него с какой-то животной яростью.

– Как глава Академии Крэйвен, – медленно произнёс ректор, обдавая Фергуса волной ледяного презрения и всё сильнее сжимая пальцы, – я имею право сообщить городской страже о неправомерности ваших действий. Любой студент, подписавший договор об обучении, моментально поступает под защиту департамента образования нашего королевства.

При каждом слове, мэр то краснел, то бледнел, сцепив зубы. Сдавленный стон вырвался с его губ, и Пинч несколько раз дёрнул рукой, но высвободиться из стальной хватки Роута у него не хватило сил.

– Я должен знать, что вы услышали меня, – отчеканил он, глядя свысока на главу города Престин.

– Услышал, – сдавленно просипел мэр, вынужденно признавая своё поражение

– Вот и отлично, – надменно улыбнулся Роут, а затем обратился ко мне, – студентка, вы свободны.

– Спасибо! – я поблагодарила ректора, следуя за ним в сторону зала, но он больше он не обращал на меня внимания. – Спасибо вам огромное!

Позади меня послышалась злобная ругань и я, более не желая испытывать удачу, стрелой полетела вниз по лестнице.

Выскочила из дверей, перепугав охранника, и устремилась вперёд, куда глаза глядят, выискивая свободный экипаж.

Я опасалась, что Фергус или Корнелия бросятся за мной в погоню. Мачеха сойдёт с ума, когда узнает, что случилось в ресторации.

“Теперь мне точно заказан путь домой, – сокрушалась я, постоянно оглядываясь, но за мной никто не гнался. – Уж точно до тех пор, пока мэр не откажется от идеи нашей свадьбы. Фергус Пинч не имеет власти в Академии Крэйвен, но её за пределами волен творить что угодно. Значит, покидать территорию мне нельзя и единственный выход спастись – сдать этот сложный экзамен. Тогда у меня будет полгода, за которые я точно что-нибудь придумаю.”

Цокот лошадиных копыт вторгся в мои мысли. Не питая особых надежд, я махнула рукой.

Удача повернулась ко мне лицом.

Возничий послушно остановил лошадей и взял протянутые ему медяшки:

– В Академию Крэйвен, пожалуйста, – жалобно пролепетала я и тут же поморщилась от боли в плече.

– Прошу, – как-то странно улыбнулся мужчина.

Распахнув дверцу, я шустро забралась в кабинку, и в полутьме не сразу увидела, что здесь был кто-то ещё. Этот кто-то тихо усмехнулся и вкрадчиво спросил:

– Ну что, Амелия Орланд. Поговорим?

Заглушив испуганный возглас, я прищурилась и выдохнула от облегчения: в углу, рядом с видавшей виды шторкой, закрывающей окно, сидел не кто иной, как Аррэн Роут.

– Вы! – сорвалось с моих губ, в то время как пальцы намертво вцепились в потрескавшуюся обивку из искусственной кожи.

– Я, – покладисто согласился глава Академии Крэйвен.

– Но я думала, вы остались там… – мысли сбились в одну кучу, но ректор мне помог.

– Рад, что ты умеешь думать, – холодно ответил он, лениво барабаня пальцами по колену. – Я вот тоже думал, что не имею привычки спасать глупых девиц от навязанного замужества. Ан нет, всё бывает в первый раз.

– Спасибо, – улыбнулась ему, сделав вид, что словесный укол не достиг цели. – Если бы не вы, я бы даже не представляю, что могло случиться.

Роут сухо кивнул и промолчал.

Обижайся, не обижайся, но ректор прав: и чем я думала, когда собиралась на встречу в ресторации? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: мэр так просто от меня не отвяжется.

Большую часть пути мы ехали в неловком молчании. Сидение было скользким, и я постоянно съезжала на самый край, а сквозь щели в кабину с воем задувал зимний ветер.

Я сунула заледеневшие руки в карманы, уткнулась носом в шерстяные складки шарфа, пытаясь согреться, и размышляла о том, что же мне теперь делать?

Как назло, в голову ничего не лезло. Ситуация безвыходная, как ни крути.

Из академии мне не выйти, от стипендии остались жалкая пара сантимов, а следующая будет только через две недели. И это в том случае, если…

– Я разорву приказ об отчислении, – неожиданно нарушил молчание Аррэн Роут. – Больше ничем не помогу. Разве что передам заявление о факте рукоприкладства в управление городской стражи, но честно говоря, я бы тебе не советовал.

– Понимаю, – я тут же поникла, осознавая, что у Фергуса Пинча по всему городу налажены крепкие связи. – Однако я не сдамся!

– Надо же, какая неслыханная храбрость, – хмыкнул он, посматривая на меня с интересом. В глубине тёмных глаз вспыхнули яркие лиловые искры, выдавая сильный магический дар.

Но какой?

Главная загадка Аррэна Роута: все откуда-то знали, что он невероятно сильный маг, но никто не мог с уверенностью ответить, что за магию таит в себе личность ректора?

– А вы предлагаете сдаться и пойти в храм с этим… этим… этим… – переволновалась я, пытаясь подобрать достойный эпитет Фергусу Пинчу.

– Остановимся на “этим”, – отрезал ректор. – И нет, я не собираюсь разбрасываться советами налево и направо. Хотя нет, один всё же дам: сдавай усложнённый экзамен по начертательной магии, прилежно учись и как только получишь диплом, езжай куда глаза глядят. Такие, как “этот”…

Он выдержал многозначительную паузу и продолжил:

– …Отказы не прощают. Поверь.

Экипаж плавно замедлил ход и остановился неподалёку от Академии Крэйвен. Аррэн Роут поднялся с места и распахнул дверцу, впустив вовнутрь вихрь серебристых снежинок.

– Пройдусь пешком. Удачи, Амелия Орланд.

– Ещё раз спасибо! – я от всей души поблагодарила ректора. Доехав до бордовых ворот, я выбралась наружу и без происшествий добежала до общежития.

Скинув с себя тесное платье, я встала под тугие горячие струи душа и погрузилась в размышления.

Значит, экзамен по “начерталке” – моя единственная надежда. Что ж, в том, что мне не выбраться за ворота, есть свои плюсы: буду днями и ночами сидеть в библиотеке, подтяну знания, сдам зимнюю сессию на “отлично”, без единого “хорошо” и получу повышенную стипендию.

Планирование захватило меня с головой. Выбравшись из душа, я закуталась в махровый халат, заварила горячий чай и принялась набрасывать в тетради план действий.

“Взять у мэтра Гвинна список нужной литературы для подготовки.”

“Узнать, нет ли на территории академии подработки для студентов.”

“Спросить Иви Мур по поводу репетиторов.”

Но стоило только вывести цифру “четыре” в тетради, как дверь распахнулась и в комнату ворвалась разгневанная Кайли.

– Сидишь, чаи гоняешь? – зловеще прошипела она. – А ну, живо одевайся и за мной! Сейчас будет казнь, и ты примешь в ней непосредственное участие.

– Что случилось? – я тут же подскочила с места, оставив тетрадь раскрытой на столе, и принялась хвататься то за кофту, то за платье, то за тёплые зимние чулки.

– Иви Мур! – имя нашей старосты Кайли прорычала, на мгновение став похожей на злого дракона из сказочных историй, которые я пачками читала в детстве. – Она! Она! Нет, ты представляешь? Да шевелись уже!

Подзуживаемая соседкой, я поняла, что проще не испытывать её терпение. Быстро натянула чулки, сунула ноги в сапожки и набросила шубку сверху на халат.

Уже на лестнице я услышала возмущённый гомон, а выскочив на улицу, увидела всклокоченную Иви, забравшуюся с ногами на постамент, на котором возвышался памятник основателю академии.

– Ненормальные! – огрызалась она, пытаясь хлестнуть полосатым шарфом окруживших её одногруппников. – Не вам меня судить!

– Предательница! – Кайли живенько подключилась к студентам и рванула было вперёд, но я успела схватить её за рукав.

– Может быть, объяснишь, что происходит? – потребовала ввести меня в курс дела. – Вы за что на человека ополчились? Ведёте себя как звери!

– Она продалась! – взвыла Кайли и погрозила старосте кулаком. – Представляешь, в библиотеке был ограниченный запас учебных пособий для подготовки к экзамену, про который нам утром вещал Роут. Справочники не входят в учебную программу, поэтому их было всего с десяток. Мэтр Гвинн попросил её составить список желающих, кто точно будет готовиться к экзамену, а не посетит его для галочки, как Финн Свон. Так эта дурёха вместо того, чтобы опросить нашу группу и получить книги раньше трансфигураторов, взяла и умчалась на свидание!

– Подожди-подожди, – я замотала головой, пытаясь справиться с потоком информации. – Я верно поняла, что мы могли получить бесплатные материалы для подготовки, не выходя за ворота, а Иви…

– Да! – негодующе рявкнула Кайли и погрозила перепуганной старосте кулаком. – Жесточайшим образом забила на свои прямые обязанности и помчалась вертеть задом перед тем красавчиком-трансфигуратором. Да он специально её отвлёк, зуб даю!

Оставив меня переваривать услышанное, она шустро слилась со студентами, которые тянули руки к Иви, стараясь стащить её с постамента.

Мур, не будь дурой, метко пнула по протянутой ладони каблучком сапога и принялась карабкаться вверх по статуе, упираясь мысками в трещины на мраморной мантии.

Забравшись на шею архимагу Волдорскому, она свесила ноги и рявкнула на лишившихся учебников студентов.

– Подумаешь, оступилась! Впервые за пять лет! Это, может, мой единственный шанс наладить личную жизнь. Я вообще никогда не была на свидании! А вы! А вам! В Престине три книжных лавки! Сходите и купите себе все нужные учебники, чай не маленькие!

Выходка Иви напрочь испортила мне настроение. Если всеми пособиями завладели студенты с факультета Теоретической трансфигурации, придётся выложить кругленькую сумму из собственного кармана.

Между “начерталами” и “трансфигураторами” с первого курса существовало ожесточённое соперничество. Значит, шансов вытянуть у них хотя бы один справочник, практически не было.

А я, как назло, осталась на мели, и более того, после сегодняшнего происшествия в ресторации, мне опасно покидать территорию академии.

Вот как теперь готовиться к экзамену? Почему именно сегодня Иви решила пренебречь обязанностями старосты?

Так нечестно!

Пока я предавалась горестным размышлениям, какой-то смельчак полез вверх и едва не схватил обороняющуюся старосту за ногу, но его остановил громогласный крик появившегося в поле зрения Аррэна Роута:

– Вы что творите? А ну, марш по комнатам!

Повторного приглашения не потребовалось. Группа разбежалась в стороны, словно тараканы под веником, и я поспешила вернуться в общежитие. Однако меня к месту пригвоздило раздражённое ректорское:

– Орланд, давно не виделись! Вот вы мне всё и расскажете. Марш ко мне в кабинет!

Глава 5

“Ну почему снова я?” – вымученно думаю про себя, послушно направляясь в главный корпус академии следом за Роутом.

Хмуро смотрю ему в спину, отмечая внушительный разворот плеч и крепкую мускулатуру, которая проглядывается даже под зимним пальто, небрежно наброшенным поверх камзола.

Вспоминаю, с какой лёгкостью этот пугающий меня мужчина держал руку мэра и только сейчас до меня доходит, что ректор невероятно привлекателен в своей хищной, опасной красоте.

“Давай, влюбись ещё,” – иронично нашёптывает внутренний голос, и я, мигом покраснев, усилием воли переключаюсь на мысли по поводу учёбы.

В голову приходит сумасшедшая идея попросить о помощи Роута. Будто читая мои мысли, он останавливается возле запертой двери в свой кабинет и поворачивается ко мне, сверля пронзительными глазищами:

– Надеюсь на твоё благоразумие, Амелия Орланд.

– Я никому не расскажу о том, что вы меня защитили от Фергуса Пинча, – ляпаю невпопад, и он, рассмеявшись, отворачивается, снимая охранное заклинание.

Меня снова окутывает терпкий аромат горячего кофе со специями. Вдыхаю глубже, чувствуя пряность корицы, нотку острого перца и кислинку лимона. Рот против воли наполняется влагой. Я весь день не ела и с удовольствием выпила бы чашечку бодрящего напитка.

Вот только кто мне позволит?

– Спасибо, но я говорю совсем о другом, – Аррэн идёт к окну, снимает кофейник с раскалённой железной пластинки и наполняет тёмной, почти чёрной жидкостью фарфоровую чашку.

Она и без того маленькая, а в его больших ладонях кажется особенно крохотной. Роут стоит ко мне вполоборота. Вижу, как он вдыхает полной грудью струящийся дымок и загадочно улыбается.

– Зачем вы загнали старосту на памятник? – спрашивает меня, занимая кресло, а я стою перед столом и стараюсь как можно незаметнее сглатывать слюну.

Неизвестно, когда в следующий раз я выпью свой любимый сливочный кофе в маленьком кафе на окраине Престина, а не ту жуткую бурду, что подают в академической столовой.

– Почему вы спрашиваете об этом меня? – неожиданно для себя отвечаю вопросом на вопрос.

Ректор делает маленький глоток и довольно щурится.

Издевается, что ли?

Я тоже хочу!

– Я уже имел счастье убедиться, что ты не строишь мне глазки и не флиртуешь со мной, стоит тебе переступить порог этого кабинета.

– А что, часто так делают? – удивилась я, гипнотизируя взглядом белую чашечку в мелкий цветочек.

Странный выбор. Ректору больше подошла бы чёрная матовая кружка, размером в три раза больше.

Да о чём я думаю? Быстро отвечу на вопросы и убегу. Заварю себе травяной чай и напьюсь до отвала.

– Давай всё же ты будешь отвечать на вопросы, а не я, – уклоняется от ответа Роут.

Вкратце пересказываю историю с учебными материалами, которую выдала мне Кайли. Аррэн делает ещё один глоток и нарочито грустно вздыхает.

– Жаль, но я не могу вам помочь. Не стану же я выдирать справочники из рук тех, кто оказался расторопнее? Зато вы извлекли из случившегося ценный жизненный урок – никогда не доверяй важные дела другим, рассчитывай только на себя.

Он точно про учебники? Ни на что не намекает? Вон взгляд у него какой хитрый, аж зрачки блестят.

– Если это всё, – ректор ставит чашку на край стола и неторопливо поднимается с места. – То можешь идти. Передай своим одногруппникам мои слова. Если что-то ещё случится со старостой Мур – наказан будет весь факультет Начертательной Магии. У меня без вас полно проблем, ещё и травли не хватало.

По-хорошему надо бы идти, но ноги словно приросли к полу. С губ слетает отчаянный вопрос:

– Ректор Роут, а вы мне не поможете?

– Я? – его брови удивлённо лезут на лоб. – И в чём же?

“Сказала “А”, говори и “Б”, – решаюсь я и выдаю:

– Вы же знаете, что мне опасно выходить за ворота. А мачеха ещё и карманных денег лишила. Можете, пожалуйста, купить мне учебники? Я вам отдам всё до последнего сантима, как только получу стипендию!

– Разумеется, – ласково улыбнулся Роут, но у меня почему-то мурашки побежали по спине. Уж слишком зловеще выглядел этот оскал. – Куплю всё, что пожелаешь. Если хочешь, ещё и с репетитором помогу. Тоже за мой счёт, разумеется.

Ой, не к добру он это сказал. Ещё и посматривает так выразительно.

– Нет, спасибо, господин ректор, – прошелестела я, медленно пятясь спиной к двери. – Учебных пособий будет достаточно. Стипендию можете…

– Амелия Орланд, позволь спросить, а с какой стати я должен тебе помогать? – вкрадчиво спросил Аррэн, с каждым шагом сокращая расстояние между нами. Увидев, что я ускорилась и вот-вот выбегу за дверь, он ни с того ни с сего рявкнул так, что стёкла задрожали. – Стоять!

– Но… – пискнула я, стараясь твёрдо держаться на подгибающихся ногах. Лишь сейчас до меня дошла абсурдность своей просьбы.

И правда, кто он такой, чтобы бегать по городу, выискивая для меня учебные материалы? До сегодняшнего дня мы вообще не пересекались. Максимум, я здоровалась, встретив его в коридоре, а он цедил сквозь зубы то ли приветствие, то ли требовал, чтобы от него отстали.

– Вы совершеннолетняя, самостоятельная личность, – проговорил ректор таким тоном, что у меня мороз пробежал по коже. – И способны сами решить ваши проблемы.

Сократив расстояние до одного шага, он нависал надо мной, как скала, убрав руки в карманы и обжигая меня негодующим взглядом.

Хотелось стать невидимой, съёжиться до крохотной точки, стать маленькой букашкой и смыться от него через крохотную щель в стене или полу. Но вместо этого я могла лишь смотреть на него исподлобья и слушать нравоучения, сгорая от стыда.

– То, что я не позволил взрослому мужчине ударить молодую девушку, это не признак расположения к тебе, Амелия, – продолжал давить на меня Роут. – Это признак хорошего воспитания. Но это не значит, что ты имеешь право беспокоить меня своими бестолковыми просьбами. У тебя есть проблема. Серьёзная, не спорю, но будь добра не втягивать в свои личные дела посторонних.

Каждое слово ректора, в общем-то справедливое, хлестало меня, словно пощёчина.

Да, я знаю.

Да, он прав.

Но он должен понимать, что я нахожусь в отчаянном положении! Он собственными глазами видел, на что способен мэр, если его разозлить! Это не простой горожанин, на которого можно пожаловаться страже. Он власть имеющий!

И если я попадусь ему под руку, он вполне способен меня убить и не поморщится.

– Ректор Роут, я понимаю, что моя просьба выглядит немного дерзкой, – постаралась смягчить углы и не выглядеть в его глазах навязчивой девицей, вроде тех, о ком он говорил.

Однако реакция Аррэна говорила об обратном.

– Она выглядит абсурдной, – сказал, словно приговорил. – Ты не единственная студентка, Амелия Орланд. Если я помогу тебе и об этом узнают остальные студенты, поднимется очередной… хм, скандал, и изрядно потреплет мне нервы.

“Очередной? – я тут же зацепилась за оброненное им по неосторожности слово. – Но Роут здесь без году неделя, и за время его нахождения в академии, не было ни одного скандала! Если только это…”

– …Вы вообще меня слушаете? – прорычал он, указывая мне на дверь. – Если готовы оплатить учебные пособия для всей группы – без вопросов. Пишите список, куплю всё, что потребуется. Но делать исключение лишь для тебя… Не в таких мы с отношениях, Амелия.

“К счастью,” – отчего-то ляпнула я про себя, но вслух смиренно ответила:

– Вы правы. Я вас поняла. Проблема исключительно моя, и я постараюсь найти верное решение. Разрешите идти?

– Иди, – смилостивился, наконец, Роут, но стоило мне коснуться латунной ручки двери, как он нарочито безразличным тоном, будто бы разговаривая сам с собой, произнёс:

– Если, конечно, ты не желаешь подзаработать.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросила я, с опаской ожидая чего-то непристойного.

– Как тебе, наверное, известно, – начал ректор издалека, – студентам официально запрещено работать в Академии Крэйвен. Каждое исключение согласовывается с департаментом образования в индивидуальном порядке. Это муторное и хлопотное дело, требуется куча справок, личностная характеристика, заверенная главой академии и…

Он сделал долгую паузу, словно актёр в театре, наслаждаясь моим несчастным выражением лица.

Вот зачем он со мной играет? Неужели ему так нравится действовать мне на нервы?

– …И я не желаю тратить на них своё время, – с ехидной ухмылочкой закончил Аррэн Роут.

Моё лицо ощутимо вытянулось после этих слов. Мне подождать, пока ему наскучит издеваться или попросить, чтобы он перешёл ближе к делу?

А то не ректор, а язва. Самая натуральная!

– Поэтому предлагаю тебе нелегальную, скажем так, подработку, – Аррэн принялся прохаживаться передо мной взад-вперёд, как заведённый. – Но если ты хоть кому-нибудь обмолвишься о ней – я тебя за ухо проведу по академии, выведу за ворота и передам прямо в руки мачехе, а потом забуду как страшный сон.

– Не смейте! – пискнула я, вжав голову в плечи. – Согласна на всё… Кроме непристойностей!

Ректор бросил на меня удивлённый взгляд и, запрокинув голову, громко расхохотался. После чего приблизился ко мне вплотную, коснулся указательным пальцем моего подбородка и приподнял его так, чтобы видеть мои растерянные глаза.

– Ответь мне, Амелия Орланд, я похож на человека, который будет покупать за деньги студенточку в безвыходном положении? – вкрадчиво спросил Роут, пронзая меня уничижительным взглядом.

– Кто вас знает, – ляпнула я, не успев подумать.

За что тут же схлопотала оплеуху, пролетевшую по воздуху в паре сантиметров от моей головы.

– Бестолочь, – припечатал ректор, делая шаг назад и увеличивая расстояние между нами. – И скучная. Нет, правда, может быть, тебе стоит принять приглашение мэра? Уверен, ты ещё во время свадебной церемонии успеешь ему надоесть, и он отправит тебя обратно к мачехе. А сам найдёт кого-нибудь посговорчивее.

– А вы болтаете попусту! – разозлилась я, не понимая, чего он ходит вокруг да около. – Вам известно, что я не в том положении, чтобы выбирать! Да я даже к прошлому ректору не ходила чаи гонять, как многие тут, в надежде на новенькую форму или свежий комплект учебников! А вы…

Я осеклась, понимая, что уже наговорила лишнего, и он может выгнать меня за порог без подработки. Но Аррэн Роут заинтересованно смотрел на меня и подбадривал кивком, мол, продолжай.

Помотала головой, как бы говоря, ну уж нет, не буду. Повернулась лицом к двери и была готова уже уйти, но ректор меня остановил:

– Твоя взяла. Ночная уборщица сломала ногу пару дней назад и взяла больничный. А чтобы найти замену, необходимо провести собеседование лично. Как ты понимаешь,у меня полно других дел, нежели выслушивать каждую кандидатку в поломойки, да и, честно говоря, совсем не хочется. Поэтому месяц-другой помоешь аудитории с коридорами, поменьше поспишь, зато получишь деньги на учебные пособия и даже останется на конфеты. Шоколадных не обещаю, но на леденцы – вполне себе. Плачу раз в неделю из собственного кармана, поэтому сильно не наглей.

Ушам не верю! Всё складывается наилучшим образом! Ничего страшного если я посплю на пару часиков меньше – отосплюсь после сессии, всё равно на каникулах останусь здесь, в академии. Правда, ещё надо будет придумать, что сказать Кайли – соседка не спит допоздна и мимо неё будет сложно пробраться незамеченной. Но здесь я как-нибудь выкручусь

Я смогу закупиться учебными пособиями, а может, даже нанять репетитора и сдам усложнённый экзамен по начерталке!

Мэр не будет ждать полгода. Ему срочно нужна невеста, чтобы баллотироваться в губернаторы нашего северного округа, поэтому он и надавил на мою мачеху, предложив меня в обмен на списание карточного долга.

Через месяц я смогу устроиться на достойную подработку в городе, выпущусь с красным дипломом и сразу же уеду в столицу!

Жизнь налаживается!

– Хватит витать в облаках! – вырвал меня из радужных грёз сердитый голос Роута. – Я не закончил.

– Простите! – не скрывая широкой улыбки, ответила я. – Вы даже не представляете, как много делаете для меня! Вы мой спаситель! Когда мне начинать?

– Не торопись, – усмехнулся ректор. – Есть одно “но”.

Глава 6

Да хоть тысяча этих “но”! Я не собираюсь упускать такую возможность. Хотя сперва лучше выслушать, что скажет Роут.

– Как я уже говорил, подработка неофициальная. А значит, если тебя застанет сторож – получишь штраф за то, что вышла из общежития после отбоя. Два штрафа – минус стипендия и плюс запись в личном деле. Три – прощай обучение.

– Справлюсь! – выпалила я, не давая себе возможности передумать.

Это уже технические мелочи, вполне решаемые. И у меня будут сутки, чтобы как следует пораскинуть мозгами.

Аррэн Роут удовлетворённо кивнул, достал из кармана купюру в пять сантимов и поднял её вверх на вытянутой руке.

– Аванс.

– Спасибо! – воскликнула я, решив не обращать внимания на странный жест. Подпрыгнув, ловко выдернула купюру из пальцев ректора, что было весьма сложно сделать в шубке, и тут же убрала её в карман.

– Теперь точно можешь идти, – дал добро Роут, возвращаясь к письменному столу, где его дожидалась оставленная чашечка с напитком, аромат которого пропитал всё пространство в его кабинете. – Надеюсь, мы встретимся не раньше чем через неделю.

Спешно попрощавшись, я побежала обратно, в комнатку общежития. Территория к этому моменту уже опустела: староста оставила в покое памятник, а одногруппники оставили в покое саму старосту.

А может, перенесли расправу в более тёплое место.

В воздухе кружились разноцветные снежинки, переливаясь под мягким светом уличных фонарей. На небе зажигались первые звёзды, а воздух остыл настолько, что изо рта вырываются облачка пара.

Вернувшись в комнату, первое, что бросилось в глаза – это мельтешащая по комнате Кайли.

– Мелли, ты жива! – она ринулась ко мне и стиснула в удушающих объятиях.

Видимо, намеревалась исправить то, что по её мнению, должен был сделать со мной ректор.

– Дышать… не… могу, – прохрипела я, отчаянно борясь за глоток свежего воздуха.

– Прости, – она отпустила меня так же резко, как и обняла. – Ну чего он? Злился? Орал? Или, упаси Великая Богиня, приставал?

Последнее слово она выпалила с придыханием, прислонив ладони к раскрасневшимся от возбуждения щекам.

– Сказал, что не допустит травлю, – уклончиво ответила я. – А ещё, не доверять важные дела никому, кроме как себе. Так что, будем доставать учебные пособия своими силами.

– Я-я-я? – картинно округлила глаза Кайли, ткнув себя в грудь наманикюренным коготком, меняющим цвет по настроению от кричаще-алого, до матового чёрного. – Не-е-ет. Я тут подумала… В общем, не нужен мне этот экзамен. Как представлю себя, чихающую от пыли, в душном кабинете, по уши в бумагах, так оторопь берёт.

– А чего тогда накинулась на Иви?

– Так за компанию! Нет, ты только представь: таблицы, опять таблицы, чертежи, графики! Я будущая звезда, а не канцелярская крыса.

Осознав, что ляпнула грубость, она легонько ударила себя пальцами по губам и, посмотрев на меня исподлобья, пробормотала:

– Прости, я не то хотела сказать.

Я лишь пожала плечами. Кайли выросла в обеспеченной семье, и всю жизнь её холили, лелеяли и потакали всем её капризам.

Даже когда пятнадцатилетней голубоглазой блондинке приспичило выкрасить волосы в чёрный и поменять цвет глаз на карий, родители отвели её в салон красоты и велели работницам сделать с их кровинушкой всё, что она пожелает.

Не хочет сдавать экзамены? Как сказал ректор днём, воспользуется связями родителей и найдёт себе работу по душе.

Однако у меня была совсем другая ситуация, и я, достав с полки шоколадку с орешками, тщательно оберегаемую от поползновений соседки, миролюбиво протянула ей:

– Поможешь мне купить учебники?

– А сама не можешь? – прищурилась Кайли, моментально сцапав угощение.

Помотав головой, я рассказала ей о происшествии в ресторации, заменив Роута, спасшего меня, на случайного посетителя. Подруга, умявшая шоколадку в два счёта, слушала меня внимательно и эмоционально реагировала всякий раз, когда я упоминала Пинча.

– Вот мерзавец! – яростно воскликнула она, сминая в руке серебристую фольгу. – Будь с ним осторожна! Ты же знаешь, что стало с его второй женой?

– Второй? – удивилась я. Насколько мне было известно, Фергус Пинч – вдовец, похоронивший супругу много лет назад и с тех пор так ни разу не женился. Откуда взялась вторая жена?

– Именно, – Кайли придвинулась ко мне, и её глаза загорелись как два самоцвета. – Об этом не болтают. Но я подслушала разговор родителей.

Я придвинулась ближе к соседке, не желая упустить ни одной детали. Но чем дальше слушала, тем сильнее мне хотелось убежать так далеко, где мачеха с Фергусом меня точно не достанут!

Кайли для атмосферности приглушила свет щелчком пальцев и замогильным голосом принялась вещать:

– Когда мэр похоронил свою супругу, вскоре от загадочной болезни умер и его лучший друг. Родители этого друга уже покинули наш мир, но у него осталась младшая сестра, которую господин Пинч взял на воспитание.

Я напрягла память, припоминая, что когда была ещё школьницей, не раз видела будущего мэра в сопровождении хорошенькой девушки, которую он представлял как свою помощницу.

Дурное предчувствие зацарапало в груди острыми коготками, но я лишь сильнее навострила уши.

– Владелица салона красоты “У Кристалл”, между прочим, лучшая подруга моей мамы, рассказывала, мол, её клиентка поделилась страшным секретом. Что мэр Пинч перед тем, как выиграть выборы, сделал этой воспитаннице предложение, но она вежливо ему отказала. И Фергус притащил её в городской храм силой! Только представь! Под покровом ночи, а свидетелем был его нынешний заместитель! И стоило ему выиграть выборы и стать мэром Престина, как девушка таинственным образом исчезла, и никто не знает, жива она или…

Кайли сделала паузу, а затем резко схватила меня за запястья:

– Мертва!!!

От неожиданности я едва не свалилась с кровати и громко вскрикнула.

– Не пугай меня так! Не хочу получать диплом с сединой в волосах. Но откуда эта подруга подруги знает такие подробности?

Мой недоверчивый взгляд обидел соседку, и она, отсев подальше, надула губы. Но я её слишком хорошо знала: Кайли долго не продержится.

И не ошиблась.

– Троюродный брат мужа той клиентки работает регистратором в мэрии. Заведует бумагами о заключении брака, расторжения и прочих изменениях в семье, которые получает напрямую из главного городского храма. Он приводил в порядок архив и за стеллажом нашёл этот документ.

Я крепко задумалась. С одной стороны, верить абы кому не следует, а с другой – сегодняшнее происшествие в ресторации наглядно показало, как на самом деле Фергус Пинч обращается с женщинами.

Разум тут же подбросил воспоминание о том, как мэр замахивается на меня, и я резко передёрнула плечами. Нет, я лучше буду бродяжничать и скитаться по улицам, чем стану женой этого чудовища.

– Я постараюсь не попадаться ему на глаза, – вздохнула, снимая с кровати покрывало. – Но мне надо достать учебные материалы.

Накопленная за день усталость в один миг навалилась на плечи, и неистово захотелось укрыться с головой одеялом, ткнуться носом в подушку и как следует выспаться перед занятиями.

– Ох, подруга, – Кайли зевнула, прикрывая рот ладонью. – Деньги хоть есть?

– Немного, – я достала из кармана купюру в пять сантимов – аванс от ректора, и передала соседке. – Это всё, что осталось.

Она выхватила купюру из моих пальцев, сунула к себе в маленький чёрный кошелёк, расшитый улыбающимися черепами, и показала мне большой палец:

– Только ради любви к тебе я схожу после занятий в книжную лавку. Всё равно хотела присмотреть платье на праздник по окончании зимней сессии. Только учти: услуга за услугу. Я тебе достану материалы для подготовки, а ты будешь месяц мыть пол в нашей комнате. По рукам?

“Забавно, – подумала я, решительно протягивая Кайли свою ладонь. – Мои услуги по мытью полов становятся востребованными. Что ж, даже если не сдам экзамен, устроюсь уборщицей к богатым господам.”

Соседка вскоре притихла, погрузившись в любовный роман с томной девушкой и мускулистым дикарём на обложке. Отвернувшись к стенке, я подумала о том, что мачеха до сих пор со мной не связалась после моего бегства из “Небесной рестории”.

Это было весьма странно. По моим подсчётам, она должна была уже ломиться в ворота академии, требуя немедленно привести меня под её суровые очи. Я специально проверила перед сном зеркальный артефакт – не сломан, всё работает.

“Может, она поняла, что ничего хорошего из её навязчивой идеи не выйдет? Или Фергус передумал, решив найти более сговорчивую невесту? Вот бы так и получилось!”

Однако моим мечтам не суждено было сбыться.

Ранним утром меня разбудили сразу две вещи: пронзительное дребезжание зеркального артефакта и громкий женский крик, донёсшийся из коридора:

– Просыпайтесь! Там у ворот какой-то господин сцепился с ректором! Не пропустите зрелище!

Глава 7

Аррэн Роут

Не могу заснуть до глубокой ночи. Из головы не выходят события сегодняшнего дня, связанные с одной-единственной студенткой.

Какой бездны я вообще в это влез?

Ладно, я защитил её от грязного подонка в ресторации. Но я бы поступил также, будь на месте смазливой молодой мордашки любая женщина вне зависимости от её социального положения.

Отец всегда учил меня защищать слабый пол. И этот слабый, по его мнению, пол, разрушил мою жизнь одним-единственным словом.

Морщусь, сидя в мягком кресле, посматривая в окно своего кабинета. Нарочно не включаю свет, позволяя серебристому сиянию луны мягко освещать небольшой кусочек наборного паркета.

– Как же я устал, – слова срываются с моих губ, и я начинаю испытывать злость за свою слабость.

Поднимаюсь на ноги, иду к узкому шкафчику, зажатому между двух широких, заполненных книгами от пола до потолка. Наощупь беру бокал, бутылку с огненной жидкостью и, подумав секунду, швыряю бокал в стену.

– Я верну своё! – яростно кричу, не заботясь о том, что меня кто-то услышит.

Миссис Фогг уже спит, её ночью и пушками не разбудишь. Рассматриваю осколки стекла, сверкающие искрами под лунным светом, и делаю несколько больших глотков прямо из бутылки.

Становится немного легче. Ледяная рука, сжимающая внутренности, ослабляет хватку. Горячительный напиток приятной волной прокатывается по пищеводу в желудок.

Уголки губ расплываются в решительной ухмылке, и я возвращаюсь в кресло.

Больше никаких отношений с женщинами. Лишь мимолётные, ни к чему не обязывающие связи. Не позволю больше никому задурить себе голову и лишиться всего, чего добивался потом, кровью и бессонными ночами.

А глядя на глупых дурочек из академии, расстёгивающих верхние пуговички тесных блузок при моём появлении, я лишь сильнее утверждаюсь в принятом решении.

Напольные часы глухо пробивают три удара. Пора ложиться спать, чтобы завтра с новыми силами выполнять ненавистные обязанности.

Его Величество знал, что я терпеть не могу холод и бумажную работу, поэтому, без сомнений, отправил меня в северный город управлять заштатной академией.

Тем не менее ещё долгое время я ворочаюсь с боку на бок. Из головы по-прежнему не выходит Амелия Орланд, да провались она в Бездну!

Как в одной пигалице могут сочетаться чистота мыслей, невинный взгляд и неистовое желание добиться своей цели? Хорошо, она совершеннолетняя, с милым личиком и ладно скроенная. Будь я студентом, не упустил бы возможности приударить за этой девчушкой.

Хватит!

Ругаясь, переворачиваюсь на другой бок, но демонова студенточка упорно отказывается покидать мои мысли.

Ради призрачной возможности сдать экзамен, над заданиями которого мне самому придётся попотеть, она решилась на ссору с мачехой и готова терпеть материальные лишения.

Интересно, как быстро кончится её запал? Хватит ли её хотя бы на неделю? Получится ли усидеть взаперти в академии, в то время как однокурсники после учёбы наслаждаются жизнью в Престине?

Или же спустя пару дней засунет в задницу свою гордость и будет вилять хвостом перед подонком-мэром?

Да мне-то какая разница?

– Роут, ты идиот, – обречённо усмехаюсь я, вспоминая свой глупый поступок – предложить Амелии работу.

Признаюсь, я ей солгал, рассказав о сложностях поиска простой уборщицы. Жалость смешалась с интересом, и я был готов платить наивной дурёхе из собственного кармана, лишь бы проверить – хватит ли у неё сил выдержать неудобства и лишения, как приходится терпеть и мне, запертым на два года в этой чёртовой академии?

С такими мыслями я наконец-то засыпаю, а спустя несколько часов привычным движением смахиваю звенящий будильник с прикроватной тумбы.

“Когда уже выходные?” – мелькает в голове мысль, и в этом я не отличаюсь от основной массы студентов.

Хотя бы два дня в неделю отдыхаю от опостылевшего мне кабинета, пыльных шкафов со стопками личных дел, приказов, отчётностей. Брожу вечерами по набережной, с ненавистью глядя на скованную льдом реку, и считаю дни до моего возвращения в столицу.

Хмурое утро давит на меня привычной рутиной. Кофе миссис Фогг варить так и не научилась, одежда по-прежнему мятая, спасибо хоть чистая. Приходится использовать бытовую магию, иначе в подобном виде на улицу выйти стыдно.

В голову лезет совершенно дурацкая мысль: если Орланд справится с мытьём полов, может нанять её к себе домработницей?

Но тут же с возмущением убираю её в потайной уголок моего разума. Одно видение о том, что Амелия в кружевном переднике и обязательно в форменной юбочке, встаёт на четвереньки, чтобы вытереть пыль под кроватью, вызывает у меня порочные желания.

“Даже думать об этом не смей!” – строго приказываю себе и сажусь в экипаж.

С миссис Фогг однозначно следует попрощаться и найти кого поопытнее и постарше. Готов переплатить за срочность, у меня уже нет сил пить безвкусную жижу вместо крепкого кофе!

Обдумывая свой визит в местную контору по поиску домашней прислуги, я прибываю в академию и тут же встречаюсь у ворот с разгневанным бородатым мужчиной в вычурном камзоле, кричащем о его богатстве.

– Это вы – ректор Аррэн Роут? – строго спрашивает меня бородач, забыв о правилах приличия.

– И вам доброго утра, – надеюсь, моё выражение лица внятно ему показывает, что утро ни хрена не доброе. А теперь так особенно. – Что случилось?

– Я – Бертрам Свон, отец Финна Свона. Вчера вы прилюдно оскорбили моего сына, и я требую, чтобы вы немедленно извинились! Сначала здесь, передо мной, а затем перед моим Финном на глазах всей академии!

Амелия Орланд

Я уже было схватила зеркальце-артефакт и приготовилась к тяжёлому разговору, но Кайли ловко выхватила его из моих пальцев и забросила обратно в ящик:

– Потом поговоришь! Нельзя упускать такое зрелище! Интересно, что они не поделили? Может, женщину?

– Ерунду говоришь, – проворчала я, накинув на плечи халат.

При упоминании неведомой женщины что-то неприятно кольнуло в районе сердца, но я решила, что это из-за того, что я неудачно потянулась, когда спешно вставала с кровати.

– Да что ж ты копошишься! Сейчас лучшие места расхватают! – Кайли ухватила меня за запястье и с недюжинной силой потащила в коридор к единственному окну, из которого была видна площадка перед входом с внешней стороны ворот.

“Лучшие места” были уже напрочь заняты стайкой более расторопных девчонок, возбуждённо обсуждающих происходящее. Подобравшись поближе, я привстала на цыпочки и смогла мельком увидеть Аррэна Роута, которому что-то гневно выговаривал невысокий бородач, издали показавшийся мне смутно знакомым.

“Хвала Великой Богине, что это не Фергус Пинч,” – выдохнула с облегчением и уже была готова вернуться в комнату, но Кайли, вытаращив глаза, истошно завопила:

– Да это же отец Финна Свона! Вот же трепло, нажаловался папаше!

Бертрам Свон был известен своим вспыльчивым нравом и тем, что дважды доводил предыдущего ректора до нервного срыва. Глава городской администрации Престина требовал, чтобы у него сына была каждую неделю новенькая форма и свеженькие учебники, прямо из типографии.

Ходили слухи, что Бертрам Свон не раз давал мэтрам взятки, чтобы они не вызывали Финна к доске и были лояльны во время проверки домашних заданий, а также при сдаче доброй части экзаменов.

– Сами разберутся, – я уже сделала шаг в сторону, как вдруг девчонки истошно запищали, распластавшись по стеклу, что вот-вот грозило треснуть.

– Ужас!

– Богиня, что творится!

– Ничего себе!

– Какой ловкий!

Неведомая сила заставила меня отвоевать краешек окна, и я оторопела, увидев, как важная городская шишка замахивается на ректора и пытается впечатать кулак в его лицо. Однако Роут изящно увернулся и уверенным шагом прошёл через ворота не оглядываясь.

Оскорблённый до глубины души Бертрам Свон показал ему вслед неприличный жест, и, кажется, что-то прокричал вдогонку. Подъехавший экипаж услужливо отворил дверь, и глава городской академии неуклюже забрался внутрь.

– Какой же Аррэн классный! – наперебой заверещали студентки, неохотно освобождая подоконник.

“Не согласна, – мысленно возразила я, вернувшись в свою комнату, и принялась собирать сумку, чтобы успеть к началу занятий. – Он пугающий. А ещё строгий. И властный.”

Последнее слово заставило меня покраснеть, и я торопливо переоделась в утеплённую форму. Шерстяные чулки неприятно покалывали ноги, вызывая желание почесать лодыжки, но альтернативы не было – зачарованные из шёлка были мне уже не по карману.

Кайли, увязавшаяся за мной, слегка отстала, чтобы поделиться впечатлениями о случившемся с подружками, живущими этажом выше.

А я, спеша по коридору в аудиторию, слишком резко вынырнула из-за угла и со всей дури впечаталась в широкую грудь Роута.

– Простите! Я случайно, честно-честно! – торопливо поклонилась ему, поправляя пиджак и возвращая на плечо съехавшую сумку.

В ноздри ударил аромат свежесваренного кофе и свежего цитрусового одеколона с лёгкими хвойными нотками. От необычного сочетания запахов по телу пробежали мурашки, а в голове молнией пронеслось желание приблизиться к нему и вдохнуть аромат ещё раз полной грудью.

Однако раздражённый голос ректора вернул меня в реальность:

– Амелия Орланд, минус балл за поведение. Держите себя в руках и ходите не торопясь.

Оглядевшись по сторонам, он неожиданно сам приблизился ко мне и тихим голосом добавил:

– Сломаешь себе что-нибудь и некому будет работать. Мэр Пинч только этого и ждёт.

– Ещё раз простите, – выдохнула я, почему-то радуясь, вместо того, чтобы горевать из-за сниженной оценки по поведению.

Да что со мной такое происходит?

Мимолётная встреча с ректором не выходила у меня из головы до самого конца занятий. Словно заезженная пластинка, она крутилась в голове и не желала уходить на второй план, а я прилагала усилия, чтобы внимательно слушать мэтров и погрузиться в учебный материал.

– Ну всё, – Кайли громко чмокнула меня в щёку, как только прозвенел последний громовой звонок. – Я побежала в город. Мы с Мелиссой и Кларой пробежимся по книжным, им тоже сдавать экзамен. Всё, что обещала – куплю.

Вернувшись в комнату, я первым делом проверила зеркальный артефакт – тишина. Странно, это совсем не похоже на мачеху. Если ей что-то надо, она и мёртвого достанет.

В один момент я подумала сама связаться с ней, но, к счастью, тут же оставила эту безумную затею и, разложив учебники, села за домашнюю работу.

Погрузившись в сложный, но увлекательный мир начертательной магии, я совсем забыла про время, и очнулась лишь когда хлопнула дверь, и в комнату влетела Кайли с надрывным:

– Это конец! Трагедия, Мелли! Катастрофа!

– Катастрофа? – рассеянно переспросила я, оторвавшись от "Полного перечня базовых чертежей”.

– Их нет! – соседка плюхнулась на кровать прямо в шубе и, задрав голову к потолку, вымученно застонала.

– Погоди-погоди, – повернулась к ней, снедаемая недобрым предчувствием. – Кого нет?

– Ничего нет! Ни учебных пособий, ни справочников, ни тетрадей! Всё, что связано с начерталкой и трансфигурацией, смели подчистую! Как корова языком слизала! На полках шаром покати!

Кайли сунула руку в карман, вынула смятую купюру в пять сантимов и протянула мне, надув губы.

А я смотрела на деньги в её руке и видела лишь разбитые мечты. В груди потяжелело, на глаза накатили слёзы, которые у меня не было сил держать в себе. Смахнув их ребром ладони, я закрыла лицо руками.

– Ну прости меня! – подруга порывисто обняла меня и всхлипнула сама. – Я же не знала, что все тут же побегут по книжным. Думала, мы сначала выберем платья и выпьем кофе, а на обратном пути купим всё, что тебе необходимо. Девчонки тоже в растерянности, думают теперь, как бы подмазаться к теоретикам. Хочешь, я попрошу у них конспекты для тебя?

Я замотала головой с такой силой, что заболела шея, и хрипло проговорила:

– Нет, не стоит. Это моя проблема, и надо было решать её самой, а не…

– Ну прости-и-и-и, – заныла Кайли, хлюпая носом, но мне сейчас было тошно от любого проявления жалости и сочувствия.

Как же я злилась на себя!

Не могли же мачеха и Пинч дежурить у ворот ежечасно? Что мне мешало рискнуть и слиться с толпой студентов, дружно покидающей академию после занятий?

Да, меня могли бы подкараулить на обратном пути, но тогда у меня был хотя бы шанс!

Теперь же я не представляю, как быть. Угроза принудительного замужества оказалась ближе, чем я думала.

Солгав Кайли о том, что постараюсь не унывать и не обижаюсь на её беспечность, я вернулась к учебникам, но спустя час поняла, что не в силах запомнить ничего из прочитанного.

Даже известные формулы и таблицы касались мне незнакомыми, сложными, запутанными. Тяжело вздохнув, я закрыла перечень чертежей и взглянула на часы: скоро отбой, а значит, мне предстоит первая рабочая смена в роли уборщицы.

Соседка, не в силах выносить мой расстроенный вид, умчалась к подружкам на этаж выше. Обрадовавшись её уходу, я, не спеша, переоделась в старую тренировочную форму, оставшуюся после занятий по физической подготовке и культуре.

Выждав положенное время, нацарапала записку Кайли, сообщив о том, что вышла прогуляться и да, я буду осторожна, а сама выскользнула в коридор и на цыпочках прокралась вниз по лестнице.

На моё счастье, комендант куда-то отошёл. А может, лёг прикорнуть на маленьком диванчике в своей каморке. Короткими перебежками я добралась до главного здания академии и приоткрыв дверь, просочилась внутрь большого тёмного холла, едва освещаемого магическими лампами.

“Сначала надо взять швабру и ведро,” – решила я, двигаясь вдоль стены к массивной лестнице. Под ней была клетушка, где рабочие хранили вёдра, тряпки, мётлы и прочие принадлежности для уборки.

Из-за возможного конфликта магических потоков, все хозяйственные дела во внеучебное время, как правило, выполнялись руками, при помощи физической силы, поэтому фронт работ выглядел весьма обширным.

К счастью, зачарованная лампочка загорелась сразу же как только я открыла дверь в подсобку. Сунула швабру под мышку, а ведро прижала к груди, чтоб не гремело при ходьбе.

“Воду налью в туалете на этаже,” – решила я и поспешила приступить к работе.

Сторож совершал обход каждые два часа. Начинал в полночь с верхнего этажа и спускался до первого. Если действовать быстро и не отвлекаться, а, заслышав его шаги, притаиться, словно мышка, я не попадусь ему на глаза и не схлопочу выговор.

С коридором на втором этаже управилась довольно быстро. Несмотря на то что наша семья не была бедной, и мы могли позволить себе прислугу, отец с детства приучал меня к физическому труду: прибрать комнату, вымыть за собой посуду, всё это было мне знакомо и не требовало особых навыков.

Передохнув пару минут, я приступила к уборке аудиторий. В первой мне пришлось изрядно попотеть и даже снять с себя тёплую кофту, затирая следы лабораторных работ у первокурсников. Во второй было уже проще, но меня с непривычки начала одолевать усталость.

Однако стоило мне зайти в кабинет мэтра Гвинна, как взгляд выхватил на столе, освещённом светом фонарей из окна, заветный справочник: “Начертательная магия для поступающих в магистратуру. Практические задачи и их решения.”

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Несколько секунд я смотрела на справочник круглыми глазами, не веря своему счастью. Потом зажмурилась изо всех сил и снова открыла глаза – он всё ещё на месте, никуда не исчез!

Ущипнула себя за предплечье и тихо пискнула от резкой боли – перестаралась.

Не сон!

Осторожно приблизила ладонь к обложке, но не прикоснулась, а закрыла глаза и попыталась просканировать его на наличие охранных заклинаний.

Чисто!

Дотронулась до уголка кончиком пальца, опасаясь подвоха – не иллюзия! И уже смело схватив его в руки, раскрыла на середине.

– Великая Богиня, спасибо тебе, – срывающимся голосом прошептала я, подняв глаза к потолку. – Как только смогу выйти из академии, принесу в твой храм щедрые дары. А если сдам экзамен – буду радовать тебя каждый месяц до конца своей жизни!

Освещение в кабинете не позволяло полностью погрузиться в процесс обучения. Глаз тут и там выхватывал пометки, сделанные рукой мэтра Гвинна. Какие-то листы были загнуты, будто он специально отметил самые важные моменты.

Сколько же мужества мне понадобилось, чтобы отложить заветный учебник и вернуться к работе! Бесценная находка придала мне мощный заряд сил, и я с удвоенным старанием принялась орудовать шваброй, выжимать тряпку и, сняв обувь, чтобы не были слышны шаги, красться в туалет, чтобы поменять воду.

“Я смогу! У меня есть шанс!” – хотелось петь и танцевать. Жизнь налаживается!

Мне понадобилось два с половиной часа, чтобы покончить с тремя этажами, на которых располагались аудитории. Большинство из них были закрыты на простой замок, и я не смогла зайти внутрь. На каких-то располагались охранные заклинания, поблескивающие бледно-голубыми контурами, и даже касаться дверной ручки было опасно.

Один раз пришлось спрятаться от сторожа в туалетной кабинке, но как только я вернула на место тряпку со шваброй, то помчалась не на выход, а обратно в кабинет начертательной магии.

“Главное, не заснуть на занятиях, а там уже будет время выспаться перед рабочей ночью,” – размышляла я, расположившись с заветным справочником у окна таким образом, чтобы меня не было видно с улицы и не пропустить рассвет. Если я вернусь в комнату после пробуждения Кайли – у меня возникнут серьёзные проблемы.

Время летело незаметно. Я зубрила формулы и определения, отогнав прочь усталость и сон. Уже через полчаса глаза начали слипаться, но я упрямо кусала губы, хлопала себя по щекам, делала зарядку, проговаривая выученный материал. Стоило горизонту слегка посветлеть, с сожалением положила учебник на место, выскользнула через входные двери, стараясь ими не скрипеть, и теми же короткими перебежками вернулась к себе.

На моё счастье, Кайли спала, что-то бормоча во сне, и крепко обнимала одеяло. Не переставая повторять заученное, я наспех умылась, нырнула в кровать и буквально на миг сомкнула глаза.

Ненавистный звон будильника возвестил о том, что пора вставать.

– О, – сонно захлопала глазами соседка, не отрывая голову от подушки. – Когда пришла? Я ждала, но не дождалась.

– Сразу как ты заснула, – заверила я Кайли и, проводив её взглядом в ванную, принялась собираться на занятия, отчаянно зевая.

“Неизвестно, оставит ли мэтр Гвинн ещё раз справочник,” – размышляла, стараясь не заснуть над тарелкой с кашей в столовой.

Кайли предлагала сесть вместе с ней и её подругами, но я отказалась, сославшись на то, что надо повторить домашку.

Пришла к выводу, что в следующий раз возьму карандаш, тетрадку и перепишу самое важное.

“У меня будут собственные конспекты, к которым можно будет обращаться в любое время, а если повезёт – обменяюсь ими с теоретиками,” – обрадованно закончила свою мысль, поставив поднос с грязной посудой на стойку, и пошла на выход из столовой, но внезапно столкнулась с вечно недовольным Аррэном Роутом.

Вот почему он по утрам такой хмурый? Радовался бы, ведь ему не угрожают родные и не надо сдавать экзамен. Или бессонница мучает? Впрочем, какая разница, меня не должно это волновать.

– Амелия Орланд, тебя-то я и искал, – тихо, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания, произнёс ректор, хотя его усилия были напрасны. Завидев нас, все, кто находился в коридоре, тут же остановились с видом, будто поправляют пиджаки, юбки и роются в сумках.

К счастью, глава Академии Крэйвен тоже заметил повышенный интерес студентов и сердито зашипел:

– Жду в кабинете после занятий. И хорошенько подумай, как ты объяснишь свою ночную выходку.

Глава 8

Роут развернулся и ушёл, не дожидаясь моего ответа. Сбитая с толку, я растерянно смотрела ему вслед, не понимая, что я могла такого натворить за время с нашей последней встречи?

Может быть, он каким-то образом узнал про учебное пособие в аудитории мэтра Гвинна? Но мне никто не запрещал прикасаться к оставленным вещами.

Так в чём я виновата?

Или же..

– Давай быстрее, не опаздывай, а то хлопаешь глазами как сонная муха! – Кайли, поравнявшись со мной, махнула рукой и устремилась вперёд.

“Ладно, сам всё расскажет, чего зря ломать голову,” – решила я, едва поспевая за соседкой.

День выдался тяжёлым. Мэтры и мэтриссы словно с цепи сорвались: вызывали к доске, разносили в пух и прах домашние задания. Твердили в один голос о важности зимней сессии и о том, что сразу же после каникул всё будет ещё тяжелее – начнётся подготовка к выпускным экзаменам.

И это не говоря уже про сам диплом, преддипломную практику и многое-многое другое!

На последнем занятии по географии я не выдержала и задремала. Под монотонный голос мэтриссы Астон моё сознание уплывало туда, где солнечно, тепло, нет мачехи, давящей на меня, мэра Пинча, хватающего за руки, и даже Роута, с его неприязненным “Амелия Орланд!”

Живо представив голос ректора, я аж проснулась и настороженно огляделась по сторонам.

“Фуф, показалось,” – расслабилась я, мотая головой и переводя затуманенный взгляд с мэтриссы на доску, исписанную датами.

– …не забываем, что на следующем занятии мы пишем проверочную работу на знания шести важных событий в истории Лероанского королевства, – монотонным голосом, навевающим скуку и уныние, закончила седовласая мэтрисса.

– По её мнению или нашему? – прошептала мне на ухо Кайли, оторвавшись от чтения очередного любовного романа, спрятанного под партой. – А то у нас с Астон разнятся понятия важности.

Я лишь неопределённо пожала плечами, и, дождавшись окончания пары, поплелась сдаваться Роуту. Чем быстрее разберусь с возникшим недоразумением, тем больше останется времени на сон и домашнюю работу.

Остановившись перед дверью с неизменной табличкой “Ректор А. Роут”, я сделала глубокий вдох, медленно досчитала до трёх, выдохнула и постучалась.

– Открыто, – донеслось до меня раздражённое, и я поспешила зайти в кабинет.

– Господин Роут, учащаяся Амелия Орланд прибыла по вашему требованию, – проговорила, вытянувшись в струнку у стола и отбросив мысль, что за последние три дня, я слишком уж сюда зачастила.

Нос чутко уловил нотки чёрного кофе, не такие яркие как в прошлый раз. Видимо, Аррэн уже насладился им до моего прихода. Почему-то аромат этого бодрящего напитка начал ассоциироваться у меня исключительно с ректорским кабинетом.

– Амелия Орланд, не стой столбом – глава Академии Крэйвен нервно забарабанил пальцами по бумажному листу, что лежал перед ним, и кивком указал мне на стул. – Садись.

Послушно села на самый край, стараясь держать спину ровно. Взгляд невольно скользнул по лицу Роута, отметил серые тени и пару морщинок во внешних уголках глаз.

“Тоже не высыпается?” – мелькнула в голове мысль, но тут же исчезла после его вопроса:

– Амелия, в каких мы отношениях?

Простите?

Это явно не то, что я ожидала услышать.

Ошарашенная неудобным вопросом, я могла лишь разевать рот как рыба и моргать, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы ответить.

– Вы… Я… Мы… – мозг отказывался выдавать внятные фразы, и я замолчала, опустив глаза в пол.

– Хорошо, спрошу по-другому, – в голосе ректора послышались морозные нотки. – По какому праву полиция врывается в мой дом посреди ночи и ищет вас в моей спальне?

– Что?!

Я аж подпрыгнула с места и упёрлась руками в столешницу:

– Сядь, я сказал! – Аррэн с размаху хлопнул ладонью по столу и поднялся сам, нависая надо мной как скала.

Если, конечно, скалы умеют пылать гневом и испепелять убийственным взглядом.

– Но я здесь причём? – храбро пискнула, послушно опустившись на стул.

– Притом что твоя мачеха ночью связалась с полицейским управлением и сообщила, что её племянница сбежала к любовнику-ректору!

– К вам?! – снова вскочила я, усиленно мотая головой.

– А у тебя их несколько? – язвительно парировал Аррэн и тут же умолк, осознав, какую глупость только что сморозил. – Я имел в виду… Не перебивай меня!

Я заморгала, пытаясь собрать мысли в одну кучу. Вот почему Корнелия оставила меня в покое. А я-то думала, чего она вдруг затихарилась?

– Госпожа Орланд показала полицейским письмо, где твоим, Амелия, почерком написано, что ты не выйдешь замуж за мэра Пинча. Что у тебя есть влиятельный покровитель в академии, и ты сегодня же переезжаешь к нему домой из студенческого общежития!

– Но я…

– Не перебивай! – прорычал Роут, пытаясь превратить меня в кучку пепла огнём, рвущимся из его глаз. – Я не знаю, что ты там наплела своей мачехе, лишь бы решить проблемы замужества, это не моё дело. Но я не потерплю, чтобы меня втягивали в разборки сторонних лиц, к которым я не имею никакого отношения. Поэтому, Амелия Орланд, забудь про ночную подработку. Чем меньше я буду сталкиваться с тобой, тем крепче буду спать по ночам. Аванс можешь оставить себе. И чтоб близко возле меня, либо моего кабинета тебя не было!

– Да как… – всхлипнула я и замолчала, неимоверным усилием воли сдерживая слёзы из глаз. – Как вам угодно.

Не скажу же я ему про то, что мне необходимо посещать аудиторию по ночам, чтобы подготовиться к экзамену?

Поднявшись со стула, я впилась ногтями в нежную кожу ладоней, глядя исподлобья на ректора, смотревшего на меня с мрачной строгостью в глазах.

– Я вас услышала, – хрипло произнесла, кивнув ему в качестве прощания. – Разрешите идти?

– Разрешаю, – процедил сквозь зубы невыносимый глава нашего учебного заведения. Но когда я уже потянулась к дверной ручке, меня словно пыльным мешком по голове огрели. – Кстати, я встретился с мэтром Гвинном в коридоре. Он был в замешательстве, говорит, кто-то проник в его аудиторию и трогал его вещи.

“Да как он мог узнать? – мелькнула в голове отчаянная мысль, а внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. – Я же вернула всё на место!”

– Догадываюсь, Амелия Орланд, что ты могла найти нечто для себя полезное, – по позвоночнику хлынула волна ледяных мурашек, а пальцы вжались в холодный металл с такой силой, что костяшки побелели. – Но если я узнаю, что ты покидала общежитие после отбоя, проблемы с мачехой и мэром покажутся сущей ерундой. Я. От. Тебя. Устал.

Каждое слово вонзалось острой стрелой между лопатками, и я, рванув дверь на себя с такой силой, что чуть не попала ею по лицу, выбежала в коридор. Ноги понесли меня вниз по лестнице, туда, где я брала ведро с тряпкой.

Забившись в дальний уголок, я дала волю слезам, сев на пол и подтянув к себе колени, чтобы уткнуться в них лбом. Боль от незаслуженной обиды прокатилась острой волной по телу, обжигая лёгкие так, что невозможно было сделать вдох.

– Я… Я же… Не специа-ально… – рыдания душили меня, рвано срывались с губ. – Да что я им… Всем… Сделала? Почему? За… Что?

Грудь сжималась в кольцо невыносимой печали, каждый глоток воздуха превращался в мучительный стон. Время будто замерло, оставляя меня наедине с невыносимым отчаянием.

Чувствуя себя невероятно одинокой и уязвимой, я сжималась в комочек, стараясь отгородиться невидимой стеной для остального мира. Когда в глубине души осталась лишь давящая пустота, я, закусив до крови губу, подняла глаза на старенькую, выщербленную стену с облупившейся штукатуркой и прошептала, принимая непростое решение.

– Я буду бороться несмотря ни на что. Если ничего не делать, меня точно отчислят и сдадут в лапы мачехи и Пинча. А так хотя бы попытаюсь. Нельзя обвинять меня в том, что я делаю всё, чтобы спасти своё будущее.

Достав из кармана платок, я высморкалась в него, предварительно стерев с лица подсохшие дорожки слёз. Поднялась на ноги, отряхивая юбку и пиджак от пыли. Приоткрыла дверцу, выбираясь из своего укрытия и, радуясь, что занятия кончились, побежала в ближайший женский туалет.

Щедро поплескала ледяной водой в лицо, растёрла докрасна щёки, и, достав из кармана деревянную расчёску, провела несколько раз по волосам, приводя их в порядок.

Кайли встретила меня неожиданным известием. Когда я вернулась в общежитие, она деловито вытряхивала на пол содержимое шкафа, а на кровати лежал раскрытый чемодан.

– Где тебя носило? – спросила меня, не отрываясь от своего занятия. – У меня новости – закачаешься. А ректор сказал, что отпустил тебя час назад.

– Что случилось? – проигнорировав её вопрос, я села на кровать и удивлённо посмотрела на бардак, царящий в нашей комнате. – Ты уезжаешь?

– Да, – коротко ответила она.

Видимо, ждала от меня шквал вопросов, но я слишком хорошо узнала соседку за годы совместного проживания. Не выдержав десяти секунд, она обернулась и с горящими глазами принялась вываливать на меня тонну информации.

– Представляешь! Родители сегодня были в мэрии, и им выдали приглашение на Королевский Бал в столицу! За организацию благотворительных вечеров, аукционов и чего-то ещё, связанного с благополучием жителей Престина. Не помню дословно. Ехать надо сегодня, а присмотреть за младшими некому. На прислугу оставлять их не хотят, сама знаешь, мелкие – жутко капризные, итолько я с ними справляюсь.

Приглашение из мэрии?

Именно сейчас?

Странно всё это…

– Так вот, я дня три-четыре поживу дома, а потом вернусь в общежитие. Мы с мамой пятнадцать минут назад вышли от Роута, он разрешил. Бедный мужик, мне кажется, он даже особо не слушал её, весь в работе. Ему при нас принесли стопку конвертов из дворца и министерства образования, и у него аж глаз задёргался.

Да плевать.

Пускай делает что хочет.

Хоть ночует в кабинете.

Его присутствие в академии не помешает мне пробраться в нужную аудиторию.

Проводив подругу и обещав рассказывать ей обо всех событиях, что могут произойти за время её отсутствия, я завела будильник на одиннадцать часов. Надеюсь, немного выспаться перед очередной бессонной ночью.

Но если бы я знала, чем закончится моя вылазка, осталась бы под одеялом и носа не высунула наружу.

Волнение и нервозность сделали своё дело. Я вскочила с кровати, окружённая густой темнотой и будучи уверенной, что проспала будильник. Бросив взгляд на часы, едва не рассмеялась от облегчения: без пяти минут одиннадцать.

Переодевшись в спортивный костюм, сунула под кофту чистую тетрадь, карандаш и уже направилась было к двери, но в голову пришла дельная мысль.

Надо подстраховаться и сделать так, чтобы ни сторож, ни Роут, если он всё ещё пыхтит над письмами в своём кабинете, меня не обнаружили.

Несколько минут мне хватило на то, чтобы найти нужный параграф в учебнике и переписать схему заклинания, скрывающую моё присутствие. Достаточно начертить её на полу и активировать линии. Тогда я могу хоть в барабан бить и танцевать, никто меня не увидит и не услышит.

Правда, заклинание длинное и сложное, поэтому студенты не решаются использовать его в личных целях, но у меня-то нет выбора! Да и прерывать его категорически запрещается: незаконченный чертёж может шибануть нехилой отдачей.

Добиралась до аудитории как и вчера – короткими перебежками, посматривая в окно ректорского кабинета, где, как назло, всё ещё горел свет.

“И чего ж тебе не спится? Все приличные люди давно уже ложатся в кровать,” – мысленно проворчала, не забывая поглядывать по сторонам.

Если меня заметят – тут же отведут к Роуту, а он в его паршивом настроении, даже слушать не будет. Схватит за шкирку и лично выведет за ворота, бросив меня на растерзание Корнелии с Пинчем.

Сжав зубы, я потянула на себя тяжёлую входную дверь, стараясь не издавать лишнего шума. Прежде чем зайти в холл, просунула голову и тщательно осмотрелась по сторонам, хоть в темноте особо ничего не было видно.

Прислушалась: тихо, слышен лишь мерный ход секундной стрелки больших часов, висящих под потолком. Ни шагов, ни разговоров.

Путь чист.

На цыпочках подкралась к лестнице под гулкое биение сердца. Через каждые две ступеньки останавливалась, вслушивалась в окружающие звуки и шла дальше.

Остановившись перед дверью в аудиторию по начерталке сперва внимательно осмотрела ручку, выискивая следы охранного заклинания, но ничего не обнаружила.

То ли Роут запугал меня почём зря, то ли самонадеянно решил, что я проникнусь его злобным тоном и не сунусь куда не следует, послушно сидя в общежитии.

С мягким щелчком дверь открылась, и я смогла перевести дух, оставшись в пустом помещении. Книга по-прежнему лежала на столе, только уже в другом месте, но меня это не насторожило. Мэтр Гвинн славился забывчивостью в мелочах и мог подолгу искать мел, хотя сам переложил коробочку со стола на подоконник.

Кстати, мел!

Он-то мне и нужен, чтобы начертить на полу схему заклинания. Карандаш для этого не подходит: линии будут тонкие, тёмные, едва заметные в темноте. Вероятность ошибки многократно увеличится.

Скрип мелка прозвучал громче, чем я рассчитывала, а в тишине показалось, будто его слышно в каждом уголке пустующего здания. Проведя одну линию, я замерла без движения, не отрывая его от пола, и задержала дыхание, в любой момент ожидая услышать шаги ректора или сторожа, спешащих проверить, кто здесь шастает после отбоя.

Тишина. Пока что мне везёт.

Колени от напряжения свело судорогой, сидеть неудобно и постоянно хочется сменить позу, но пока не окончена схема – нельзя. Второй рукой достаю из кармана бумажку с текстом и помогаю себе зубами, разворачивая тетрадный лист.

Каждая стрелка сопровождается необходимым словом-активатором, которое нужно произнести ровно в тот момент, когда линии соприкасаются с соседними. Нестерпимо хочется ускориться и закончить быстрее сложный рисунок, состоящий из нескольких десятков линий.

А главное – взять, наконец-то в руки заветный учебник!

И громом среди ясного неба в коридоре звучат размеренные шаги! Вот влипла!

Капля пота скатилась по лбу и замерла на кончике носа. Мотнула головой, чтобы стряхнуть её в сторону. Пальцы предательски задрожали, и две линии вышли слегка кривыми. Поясница ныла так, что нестерпимо хотелось выпрямиться и размять спину.

Позже, Амелия.

Сейчас не время расслабляться. Что бы ни случилось, ты должна закончить заклинание, если не хочешь оплачивать ремонт разгромленной аудитории. Это в учебное время мэтры ставят заградительные щиты. Сейчас я целиком и полностью беззащитна.

Шаги приближаются, но идущий не торопится. Будто знает, что откроется его глазам, и даёт мне прочувствовать весь ужас безвыходной ситуации.

Я ускоряюсь изо всех сил. Линия за линией, слово за словом. Схема всё больше напоминает округлую паутину, в центре которой сижу я, поджав гудящие от напряжения ступни.

Осталось последнее движение, но едва мелок коснулся нужной точки, я услышала громкий щелчок, и дверь издевательски медленно пришла в движение.

Теперь я понимаю, как чувствуют загнанные в угол звери.

– Амелия Орланд! Устав академии запрещает студентам покидать общежитие после отбоя! Полагаю, вам известны последствия? – холодно чеканит ректор Аррэн Роут, застав меня на месте преступления.

– Ректор? – поражённо шепчу я.

И именно сейчас последняя линия начерчена.

Но, кажется, я ошиблась её с направлением.

– Господин Роут, простите… – оправдываюсь, глядя на законченный чертёж, вспыхнувший алым светом. Разве он должен быть не серебристым?

Не помню, подумаю позже.

– Вон отсюда, – приказывает глава Академии Крэйвен, указывая пальцем в сторону коридора. – Немедленно.

В груди будто лопнула натянутая струна. Слёзы набежали на глаза, размывая окружающее пространство, но я кое-как смогла подняться на ноги, сгорая от обиды и стыда под его немигающим взглядом.

– Можешь сразу собирать вещи. С этой минуты к занятиям ты не допущена.

– Понимаю, – горько усмехнулась я. – Но и вы должны понять, что мне было нечего терять. Я вас услышала, господин Роут. Спокойной ночи.

Не буду стирать чертёж. Какая разница, кто этим займётся – уборщик или сам Роут. Пускай берёт ведро, тряпку и стирает линии, стоя на коленях в своём дорогущем костюме.

Скомкав лист с заклинаниями так, что он порвался на мелкие части, я прошла мимо стоящего в дверях ректора, случайно задев его плечом.

И взвизгнула от резкой боли, что прошибла меня насквозь. Кажется, Аррэна тоже задело, вон как зашипел и поморщился.

– Амелия Орланд… – его рука обхватила моё запястье и сжала. Не больно, но я вздрогнула, когда большой палец соскользнул, проведя по тонкой коже. Будто погладил. – Уйдите с глаз моих. И никогда не появляйтесь.

Аррэн Роут

Три часа спустя

Просыпаюсь посреди ночи, проклиная красочные сновидения. Яркие, короткие, они сменяют друг друга, но в каждом из них обязательно появляется чёртова Амелия Орланд.

Сажусь на постели, касаясь ступнями холодного пола, запускаю пальцы в густые пряди и с остервенением взъерошиваю волосы, желая выкинуть из головы все непристойные видения.

Мне уже давно не снятся сны, так какого дьявола сегодняшняя ночь стала исключением? Да ещё и эта… Эта наглая девчонка, сознательно нарушившая все запреты.

Думала, я не догадаюсь, что она трогала оставленный учебник? Как только Гвинн нажаловался мне, я тут же понял, чьих это ручонок дело.

Знал, что ей некуда деваться, поэтому установил сигнальный маячок. Поймать её на месте преступления оказалось плёвым делом.

Девчонка даже не стала оправдываться. Лишь горестно усмехнулась, давя на жалость, и прошла мимо, задев меня плечом.

Было неожиданно больно. Она что, призывала молнию до моего прихода? Стоило нам соприкоснуться, как меня пронзило мощным по своей силе разрядом. Хорошо хоть волосы не встали дыбом… Однако в тот момент нестерпимо захотелось к ней прикоснуться.

Что я и сделал. Убедился, какая у неё гладкая, бархатистая кожа. Будто созданная для чувственных ласк.

Как хорошо, что я её больше не увижу, и услышу об их ненормальной семейке разве что из газет. Но при мысли о том, что Фергус Пинч добьётся своего и получит доступ к невинному, молодому телу, меня начинает трясти.

Всё, выкинули из головы! Проехали.

В темноте нащупываю графин с остатками янтарного напитка, делаю несколько глотков прямо из узкого горлышка. Жидкость медленно прокатывается вниз по пищеводу и давит на желудок.

Ложусь в кровать, надеясь, что сны меня отпустят, но до рассвета не могу сомкнуть глаз, ворочаюсь с боку на бок. Подушечка большого пальца всё ещё помнит прикосновение к тонкому запястью.

Я схожу с ума.

Холодный душ слегка приводит меня в чувство. Ледяные струи выбивают из головы все посторонние мысли. Набросив халат на голое тело, спускаюсь в столовую и залпом выпиваю чашку кофе, совершенно не чувствуя его вкуса. Перед выходом бегло смотрюсь в зеркало и вижу хмурое лицо с покрасневшими глазами и однодневной щетиной.

Вид у меня пугающий, но мне всё равно. Я еду работать, а не красоваться.

Первым делом, высадившись у ворот, спрашиваю у охранника, не выходила ли отсюда девушка с вещами? Получаю отрицательный ответ.

Предупреждал же!

Не хочет по-хорошему? Выпровожу лично.

Спешу в кабинет, не обращая внимания на приветствия мэтров и учащихся. Чувствую спиной недоумённые взгляды, но всё сознание сосредоточено вокруг одной смазливой мордашки.

Хватаю за руку первую попавшуюся студентку, по виду старшекурсницу. Чувствую жгучую, непонятную брезгливость и тут же разжимаю пальцы.

– Вы что-то хотели? – девчушка быстро сообразила, что обратила на себя моё внимание. Приоткрыла пухлые губы и захлопала глазами.

Ненавижу такой тип. Строят из себя невинных, а на деле дадут фору работницам дома терпимости.

– Амелию Орланд знаешь? – цежу сквозь зубы, желая как можно быстрее закончить разговор.

– Моя соседка по этажу, – она опускает глаза и смотрит на меня из-под ресниц. – А что случилось?

Дешёвый приём. Никогда бы на такое не купился.

– Найди её и…

В горле комом застревают слова. Пытаюсь закончить фразу и передать, чтобы она явилась ко мне в кабинет, но вместо этого решаю зайти к ней сам. Суну в руки приказ об отчислении и лично проконтролирую, чтобы она покинула территорию академии.

Решено!

Как только она уйдёт, мне тут же станет легче.

Спешу в кабинет, будто от этого зависит моё будущее. Руки дрожат и рассыпают бумажные листы, перо норовит выскользнуть из пальцев. Размашистым почерком пишу её имя и фамилию на приказе. Смяв его, мчусь в сторону общежития.

Не знаю, что за чертовщина со мной происходит, но мне срочно надо её увидеть.

Немедленно!

Вопрос жизни и смерти!

Не знаю, как объяснить своё состояние. Внутри крепнет уверенность, что стоит лицезреть её, и меня сразу же отпустит.

Влетаю на полной скорости в дверь под удивлённый вскрик комендантши. Листаю журнал с перечнем проживающих студентов, едва не вырывая страницы. Добежав до комнаты, стучусь в дверь с такой силой, что с потолка сыпется штукатурка.

Тихий щелчок. Дверь приоткрывается на ширину пальца и в образовавшуюся щель выглядывает милое личико той, что превратила меня в безумца.

Знать бы ещё причину.

– Ректор Роут? – она испуганно подаётся назад, убрав ладонь с дверной ручки, и я уверенно вхожу в комнату, не встретив на пути препятствий.

Сердце ускоряет ритм, кровь шумит с немыслимой силой, в глазах двоится. В один момент я перестаю слышать, что бормочет безумная в своём отчаянии девица. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, выравнивая сбившееся дыхание.

“Успокойся, Аррэн. Она перед тобой. Целая и невредимая.”

Не понимаю, к чему эти мысли. Рука сама тянется вверх, протягивает перепуганной Амелии приказ об отчислении, а с губ срывается неконтролируемое:

– Подписывай. Немедленно!

– Да как у вас совести хватило? – возмущается она, тяжело дыша. – Кто вам вообще разрешил врываться ко мне в комнату? А если бы я была не одета?

Смотрит на меня со жгучей обидой. Взгляд пронзает насквозь, будоражит тело, разжигает огонь, струящийся по венам.

Перед глазами встают картины из сновидений, где она, обнажённая, покрытая бисеринками пота сладостно кричит и извивается подо мной.

Пах моментально тяжелеет. Боюсь представить, как выгляжу со стороны. Наверное, она уверена, что я спятил.

Впрочем, так и есть. В здравом уме ноги бы моей здесь не было.

– Ректор Роут, с вами всё в порядке? – сквозь плотный туман доносится до меня её звонкий голос.

Безумно красивый и мелодичный.

Всматриваюсь в неё долгим взглядом. Мозг замечает те детали, который я не видел раньше: сочные розовые губы, родинка под левым глазом, блузка, в которой её груди явно тесновато. Пуговица натянута так, что вот-вот отлетит, а под белой тканью проглядываются очертания простенького нижнего белья.

Которое, по-хорошему, надо снять.

Мотаю головой, пытаясь вернуться в реальность, но вместо этого окончательно проваливаюсь в дымку алого дурмана. Кажется, я приказываю ей покинуть общежитие и ругаю за то, что она ещё не собрала вещи.

Не понимаю, сон это или реальность. Закусываю губу до боли в попытке скинуть наваждение. Она в ответ неосознанно прикусывает свою.

Это становится последней каплей. Делаю шаг ей навстречу. Хватаю за предплечье, с силой вдавливая в себя её хрупкое, манящее тело.

– Аме-е-елия, – прокатываю на языке её имя, чувствуя терпкий вкус вишни. Крохотная часть меня буквально кричит, требует очнуться, но я уже не контролирую происходящее. – Не испытывай моё терпение.

– Вы что творите? Сказала же, уйду! И нечего мной командовать, вы мне уже никто! – ладони изо всех сил упираются в мою грудь.

Никто?

Так даже лучше.

Никаких условностей.

Перестаю сопротивляться невыносимому притяжению и склоняюсь над ней, желая смять чувственные губы жгучим, требовательным поцелуем.